Юность компьютерщика

К счастью, проявленная пленка не подвела. Пока она сушилась на батарее, намотанная на барабане бачка, Димка стараясь не громыхать в ночи, собирал увеличитель. А чтобы создать видимость полной тьмы, из красного фонаря выкрутил большую лампочку, заменил ее на "сигналку" от ЭВМ, подключив к блоку питания калькулятора…

К четырем утра постирочный тазик, приспособленный для окончательной промывки отпечатков, был переполнен. Глянцеватель на столе тихо пощелкивал, высушивая снимок за снимком. Изредка приходилось отворять окошко и с шумом выплескивать вниз использованную жидкость, сливаемую в ведерко для мытья полов.

Нижние соседи наверняка гадали: кому это там ночь напролёт хлещут на голову? Готовая продукция собиралась в три пачки:

Леониду, Сашке и конечно самому себе. Веером для отмазки лежала пачка "приличных" снимков импортной аппаратуры, отпечатаных вперед остальных.

И только к шести утра Димка, стараясь не тарахтеть, вернул все хозяйственные емкости на место, разобрал увеличитель и поглубже припрятав снимки, сотворенные тяжким трудом и риском, безмятежно уснул. Единственное подозрение — пустое кухонное ведерко. Но уж трудно ли на это сочинить отмазку?

И вовсе не заморская секс-звезда грезилась во снах. Ему снова снилась первая девушка…

******************************************

Димке стукнуло уже 19. Летом, в жаркий день друзья сбежали на озеро. Искупаться, а заодно завести новые знакомства.

— Пляж — идеальное место для встреч. — утверждал Гришка. — Тут все видно: какая телка из себя, какая у нее фигура, осанка, что за грудь. Это тебе не дискотека — там попробуй пойми, чего она под прикид прячет.

А вокруг столько очаровательных девчонок! И в таких откровенных купальниках!

Димка не сводил с них жадного взгляда. Они тоже приглядывались к "дуэту", но интерес их явно возбуждал Гришка. Тот посоветовал отлучиться, нырнуть.

Димка, охладившись в воде, возвращался. Гришку уже успевали окружить разномастные девицы, и хихикая, с живым интересом заглядывали ему в глаза. Но стоило Димке оказаться рядом, они тут же смолкали, задор их увядал и они поскорей старались отвалить.

— Опять невезуха! — жаловался Гришка. — Не врубаюсь, как же эти телки мыслят? Неужели тебя воображают страшилой?

К ним приближался широким шагом высокий парень, волоча за собой коврик и его очки переливаясь, блестели на солнце. Ха!

Вот это встреча: сам Сашка Радищев!

Он, видать, загорал на пляже с такой же целью. И не встретив подходящих кандидаток, решил перeбраться на участок берега, именуемого "молодежным". И увиделся здесь с друзьями.

— Ну, Дима как твои успехи? Неужели до сих пор никому не приглянулся.

— Нет. Так и никому.

— Если хуже не сказать, — добавил Гришка. — Всех телок тут мне распугал.

— Слушай, Дима. Хочешь, я постараюсь тебе помочь, — вымолвил

Сашка. — Есть одна знакомая, ей 28 лет. У нее никого нет, и ей очень нужен парень.

Димка сконфузился. Одна мысль о сближении с дамой, старше почти на червонец лет, внушала ему отвращение. Но старший друг втолковывал:

— Пойми: возраст, разница в годах — это не главное для чувств. Она женщина аккуратная, симпатичная, на вид ей столько никто не дает. И потом. Заметил, сколько сейчас молодых пар женятся, тратят на свадьбу тысячи рублей, созывают гостей со всего Союза, и не прожив месяца, расходятся. А почему?

Димка промолчал.

— А я знаю, почему. Потому что у обоих нет сексуального опыта. Девственник берет девственницу, остаются они вдвоем и у них ничего не выходит. А это женщина бывалая, опытная, научит тебя всем премудростям любви, всем постельным тонкостям. Захочешь: уйдешь потом от нее к молодой. Она удерживать тебя не будет, отпустит.

Димка пытался сообразить: стоит или не затевать авантюру. Но от вида стольких обнаженных тел он уж слишком перевозбудился и не колеблясь, принял предложение. Хотя бы, чтобы просто на нее взглянуть.

Оставив Гришку наедине, оба помчались в город. Купили вскладчину шоколадных конфет и бутылку хорошего сухого вина.

…Маринка жила недалеко от озера в тесном дворике, помещавшем несколько старых частных домов. Она снимала маленькую, темноватую комнатку в дощатой пристройке одного из домиков — флигеле.

Увидав Сашку. едва не кинулась ему на шею. Но друг дал понять — он не за этим явился.

Они расположились на служившей в качестве столика тумбочке швейной машины. Выпили по первой за знакомство. Она пыталась делать Сашке знаки внимания, но тот принялся представлять ей все достоинства молодого друга.

— Мой лучший приятель. Наладчик ЭВМ и всякой сложной техники. Он признался, что очень бы был рад тебя узнать.

— Надо же. Какой юный, а уже умеет делает такую сложную работу. Я бы этому за всю жизнь не научилась.

Маринка не была красавицей, но и не производила у Димки отталкивающего вида. Она была самой обычной женщиной, небольшого роста, не слишком полной, с круглым лицом и слегка вьющимися темными волосами. Над губами виднелся тонкий темный пушок. В общем такая, которые всегда попадаются навстречу на улице, иногда спросят: "сколько время?"; сидят в кабинетах за пишущими машинками; продают билеты в кино, мороженное в ларьках.

У Маринки было тоже свое увлечение, помогавшее ей в жизни.

Почти все свободное время она ремонтировала, перешивала одежду своим подругам и всем другим знакомым, их друзьям, близким. И даже сама умела кроить и шить платья. А раз в четверо суток дежурила на вахте в некой конторе.

…Тут Сашка, хлопнув по часам ладонью, воскликнул:

— Блин, мне ж на вокзал предков встречать! Не успею ж.

И бросился бежать. Напоследок шепнув Димке:

— Главное — действуй. Уверенней. Не теряйся.

На пару они допили оставшееся "за встречу". Слегка захмелев, Маринка принялась потягиваться и посмотрев на Димку, промолвила:

— Ой, какой ты симпатичный мальчишка. Сколько же лет тебе?

— Девятнадцать.

— Эх ты, совсем молодой, зелененький.

И помня слова Радищева — "действуй", он резко обхватив ее за плечи, крепко поцеловав ее в губы. Он целовал ее долго, раз за разом. Ему было приятно. Маринка не сопротивлялась. Но страстные поцелуи воспринимала с полным равнодушием. Наконец спросила:

— А с чего ты меня захотел? Разве у тебя нет девчонки?

— Нету никого.

— Неужели? Как же: такой красивый, рослый пацан и никого себе не найдешь?

— Никого.

— А в чем же дело?..

Не дав ей договорить, Димка снова впился в ее губы. И похоже пробудил в ней чувства. Она обхватила парня руками и не заметила, как уже лежала на диване под Димкой. Руки парня, повинуясь инстинкту, быстро расстегивали хлипкие пуговицы ее халата. Она открылась ему почти голой, в узких белых трусиках и зажмурила глаза, осыпаемая поцелуями которые Димка перемещал на ее шею и грудь; проводя ладонями по Маринкиной спине, вдохнув возбуждающий запах ее тела, был не в силах больше сдержаться: вскочил, сорвав за секунду с себя майку, шорты и с трудом еще не просохшие плавки, тугую резинку которых вовсю оттягивал набухший член.

Маринка, открыв глаза, увидала во весь рост обнаженного Димку. Ее тело моментально охватила дрожь. Она поспешно стянула свои трусики, раздвинула ноги; в промежности которых, дочерна заросшей кучерявыми волосами, обнажилась розовая щелочка.

Димка кинулся на нее, словно жеребец. Первый любовный акт его жизни был короток, но бурным и очень сладостным. Визжа от удовольствия, Маринка обхватила бешено двигающегося Димку руками и ногами и скоро слившиеся воедино тела охватили волны оргазма: мучившая все время Димку сперма в такт его рывкам тугими струйками вбрызгивалась в нутро Маринки…

Несколько минут они лежали молча, мокрые от жаркого пота и впитывая полученное удовольствие. Потом подруга заговорила:

— Оказывается, ты парень опытный. Признавайся, скольких же девчонок успел поиметь?

— Никого. И никогда.

— Не может быть. Хочешь сказать, что я у тебя первая?

— Конечно.

— Я тебе не верю. Кто же тебя научил быть таким клевым и страстным в постели?

— Да ты мне просто очень понравилась.

И Маринка услыхав это, сама кинулась его целовать. Она оказалась абсолютно бесстеснительной, вопреки россказням Гришки, что "бабы это не позволяют при свете". Переворачиваясь, с бока на бок, она показывала молодому любовнику все части своего нежного тела. Димка убеждался: ничем не выдаюшаяся женщина тоже выглядит очень мило и симпатично. Да, ее лицо выдавало возраст. Но кожа на теле была такой же мягкой и гладкой, как у сверстниц. Небольшие ее груди с темными круглыми сосками изыскано возбуждали, а особо приятно было видеть у сравнительно миниатюрной девушки довольно широкие бедра. Правда, было у нее и то, что многие сочли бы недостатком: волосатые ноги, прилично обросшие даже выше колен. Но Димкой это воспринималось, как признак ее высокой сексуальной зрелости. И только сильнее возбуждало, когда ее ворсистые бедра терлись об его конечности…

Второе соитие длилось у них намного дольше. Димка специально тянул удовольствие, временами замедляя движения, дабы не кончить раньше. Маринка, упиваясь кайфом, под ним вертелась, подпрыгивала, аж подкидывая на себе тяжелого юношу; изворачивалась в самых немыслимых позах, колотила Димку по спине ногами. Темпераментная в сексе, она видать кончала раз за разом, охая, пища, стоная, передавая свои сладостные ощущения Димке.

Который тоже жаждал их продлить. Пока, пресытившись ими, не сдержался…

Двое обнаженных, пропитанных потом и спермой, сидели рядом на диване. Они получили максимум ощущений. И даже больше. Они были полностью удовлетворены. Их прикосновения, взгляды друг на друга более не вызывали трепет. Они были, будто привыкшие друг к другу, и знавшие друг друга много лет.

— Ну, Димочка, я очень рада тебе за встречу и подаренное удовольствие. А теперь одевайся и давай беги.

— А следующий раз когда можно прийти?

— Как? Ты хочешь со мной еще раз?

— Конечно.

— Так тебе тоже было со мной хорошо?

— Очень.

— Правда? Значит я тебе нравлюсь?

— Нравишься.

— А я красивая?

— Конечно!

— Ну моя радость, дом мой для тебя открыт всегда. Кроме дней, когда я на работе. Честно скажу, мне ни с кем не было так приятно, как с тобой…

Разговор плавно перетек на житейские темы. Маринка пожаловалась: в доме не хватает мужских рук, а многое давно требует починки… С помощью одной лишь отвертки Димка ей исправил заедающую педаль ножного привода швейной машинки, вызвав в Маринке неподдельный восторг. Затем сам обратил внимание на разболтанный штепсель утюга, без которого портнихе — никак. И той же отверткой подтянул контакты в настольной лампе, имевшей привычку потухать в самый неподходящий момент.

Гордый и радостный, он возвращался домой. Пусть прохожие и не догадываются о причинах его приподнятого настроения. Вот и свершилось: у него теперь тоже своя девушка. Он сегодня стал мужчиной. И повторял испытанные на себе слова Радищева: разница в годах совершенно не важна для счастливой любви…

И не глядел на девчонок-сверстниц, попадавшихся ему навстречу. Маринка ему сейчас казалась самой лучшей на земле.

Они стали встречаться регулярно. День-два и Димка, одержимый желанием, бежал к подруге, где оба с ходу занимались любовью до полного изнеможения. Они стали даже изобретать разные позы, приемы, уловки, чтобы усилить ощущения и продлевать удовольствия. А насладившись, как все возлюбленные пары, стали ходить на прогулки. В парк, в кино, и еще просто так, побродить вдвоем. Они отдыхали на озере, в том же самом месте, где тогда встретился Радищев… Но теперь его сверстницы, прежде драпавшие наутек, пристально и жадно глядели на парня, плененого объятьями великовозрастной дамы. И при случае кидали в Димку камешки. Маринка даже стала его ревновать и больно щипала, если ей казалось, что он посматривает на чужих девок…

В жарких обьятьях любви отпуск незаметно подошел к концу.

Потом наступила осень. Снова начались занятия в институте. Они привыкши встречались. И вдруг однажды Маринка предложила:

— А переходи ко мне жить. Твои бабки ведь совсем тебя заклюют и свихнут. А рядом со мной тебе и спокойней будет, и учиться станет легче.

Он раздумывал: согласиться или нет. С одной стороны — против: слишком тяжело и не привычно было бы переселиться в хату, напрочь лишенную каких-либо удобств. Да и ездить на работу оттуда выходило бы намного дольше. С другой стороны — за: он готов был лететь куда угодно, когда мать принималась терроризировать своими абсурдными нравоучениями.

Но сдерживала еще одна неясность. В последнее время он стал к Маринке остывать. Их любовные игры перестали быть столь бурными, продолжительными и частыми. Возвращаясь от нее, он все чаще поглядывал на встречных сверстниц, воображая, как будет их ласкать. Он стал заглядывать к ней реже, подчас лишь подгоняемый давящей на мозги и тело спермой.

И ему стали понятны дежурные слова Гришки: "Женщина — это словно музыка, хороша и приятна. Но не будешь же слушать одну мелодию всю жизнь…"

Да, и Радищев впоследствии призанался, что она была его подругой, они какое-то время встречались, но затем он решил всетаки подыскать "ту, которая получше". И что Маринка даже была замужем, но муж ее бросил, поскольку она оказалась бездетной.

Поэтому, наставлял старший приятель: "бери от нее секса, столько, сколько хочешь. И не переживай за последствия".

Но Маринка не обижалась. Она объяснила его охлаждение во-первых, наступившей осенью. Во-вторых понимала: Димке необходимо продолжать учебу. Которая забирает столько сил и времени. И потому не торопила с началом совместной жизни. И — о чудо: ради парня даже бросила курить.

Димка все колебался, не ведая, как строить дальнейшие отношения с подругой. Молодые на него по-прежнему не клевали, да и покидать темпераментную возлюбленную было жалко. Неизменно проявляя прежнюю нежность, и не подозревал о грядущем впереди несчастии…

В ту сентябрьскую субботу, вернувшись с лекции, Димка привычно собирался к Маринке. Ясный теплый денек располагал к приятному времяпровождению: он не виделся с подругой аж четыре дня. Похоть беспрестанно давила, побуждая стиснуться с ней в любовных объятьях. А промчавшись на волнах наслаждения, они расслабившись, совершат прогулку по парку. Возвратясь домой, снова предадутся удовольствию.

…- Эй! Куда шастать намылился?! — резко взвизгнула мамаша.

— Заниматься. К Юрчику Дёмину. Чертежи на курсовую будем рисовать, — оправдывался он, засовывая рулоны ватмана в тубус для переноски.

— Не стыдно врать!? Хоть бы раз мне показал этого Юрчика!

Небось с дружком за выпивкой нацелились!? И свой барабан, вижу, прихватил под бутыля со стаканами!

Мать, заметившая, что сын стал исчезать из дома регулярно и надолго, решила выяснить тому причину и беспощадно пресечь похождения. Его загулы не смогли объяснить ни бабули у подъезда, ни Кириллыч, постоянно атакуемый звонками… Вот и приходилось для отмазки таскать к подруге книги, чертежи, конспекты. Иногда и впрямь делать у нее дома задания. Маринке, разумеется, были абсолютно чужды формулы дифференциальных уравнений или схемы курса основ радиотехники. Но рамки чертежей (те же выкройки!) она ему вычерчивала с большим удовольствием.

Лишь одному Гришке было известно о его подруге. Он их вдвоем случайно повстречал их на улице. И посмотрел на них с почтением: Димке даже показалось, что друг завидует. Может и ему

Маринка приглянулась? Но он был спокоен, понимая: Гришка их любовь никому не выдаст.

По пути заскочил в магазинчик. Он знал — в нем всегда можно купить хорошее сладкое вино и шоколадные конфеты. И безмятежно тронулся дальше, не подозревая: сзади "висит хвост".

… Мать следовала за ним сзади, почтительно держась от него на квартал, осторожно прячась за углы, деревья, выступы домов.

И о черт, засекла двор, в котором он скрылся…

— Ой, Дима! — воскликнула подруга. — Как я по тебе соскучилась! Иди скорей ко мне, мой хороший!