Помоги проекту - поделись книгой:
Ещё меня крайне раздражает всеобщая одержимость литкритиков «западным эталоном» – бесконечные эти гимны в жанре «о, барин приехал из Парижа», новый гений из Нью-Йорка, ни в коем случае нельзя пропускать. Это всё выглядело уместным в конце 90-х, когда русскую литературу просто не издавали почти, я помню, как мне трудно было для «Афиши» найти русскую книжку. Но сейчас-то, когда выбор есть, чего опять всеми этими американскими объедками...
– Когда берёте в руки новую книгу уже известного автора – что испытываете? Ожидание чего-то удивительного или боязнь разочарования?
– Я всё-таки в последние годы читаю книги про Гражданскую войну, про генезис партии эсеров и про неортодоксальный большевизм, всё такое, так что у меня меньше возможностей испытать сильное чувство. На меня – если вас интересует сугубо моя личная непубличная практика чтения – действуют странным образом книги А.Т. Фоменко, вот там абсолютно непредсказуемые вещи могут быть – деконструкция «Гамлета», «Дон-Кихота», «Гильгамеша», не угадаешь. Но это моё приватное безумие, я не транслирую его никому. А вообще у меня смазаны чувства, потому что я знаю, что есть люди, которые заведомо не могут написать вообще ничего «плохого», – Юзефович, Жолковский, Лимонов; а есть авторы, от которых меня тошнит, я слишком много их читал, вроде Акунина или Сорокина; а есть тексты, на которых я вырос – вроде пелевинских, и Пелевин мне, наверное, никогда уже не надоест, даже если он будет повторяться, у меня химические реакции на него заточены. Он уже из другого класса, я даже его новые книжки как будто перечитываю, это как читать Пушкина, Гоголя, Носова, Ленина, Чернышевского, Маяковского, Достоевского, Некрасова, Проханова. Я понимаю, насколько это разные авторы, но меня прёт от них всех.
– Что для вас означает понятие патриотизма?
– Так отвечу: я тут как-то ехал-ехал на машине по городу и заехал на «кирпич» – неявный, он висел, но мне казалось, что он не относится к тому проезду, и я рискнул туда повернуть, хотя видел, что там стоит гаишник. И конечно, он выходит с палочкой – таки нельзя было туда, и нам обоим понятно, что это значит: крупный штраф и лишение прав на полгода. Но я ему объясняю свою логику – что плохо знак поставлен, непонятно, и поэтому я, видя его, принял решение ехать. И он это понимает и даже соглашается. Но он государственный человек и не может меня просто так отпустить, но знает, что я виноват формально, но не по справедливости. И тогда он таки выписывает мне штраф, но указывает в постановлении, что я был ПЕШЕХОД, переходил дорогу в неустановленном месте, за что и обязан заплатить некий небольшой штраф. И совершенно очевидно, что у нас с ним есть общие представления о справедливости – настолько существенные, что он готов пойти на нарушение формального закона и, более того, совершить совсем уж магическую трансформацию – превратить автомобиль в пешехода. Это к тому, что такое для меня патриотизм: когда испытываешь чувство удовольствия и благодарности к стране, где люди чувствуют расположение друг к другу просто от принадлежности к общности: такое ведь не объяснишь иностранцу, потому что для него ситуация – чистый абсурд, так не должно быть, нельзя превращать автомобиль в пешехода по ситуации. Мы с гаишником знали, что в такой ситуации справедливость важнее соблюдения формального закона; а иностранец – этого не знает и не узнает никогда. То есть вот патриотизм – это когда тебя прёт о того, что ты здесь – и нигде больше в мире – свой, ты знаешь и закон, и неписаные правила и знаешь, что другие их знают, и поэтому здесь не надо, перефразируя Ленина, бояться человека с ружьём.
Свежий ветер Байкала
Свежий ветер Байкала
Литература / Литература / Форум
Евсюков Александр
Теги: литературный процесс
Современной литературе нужно пространство для диалога
В Иркутской области прошёл 17-й Международный форум молодых писателей России, стран СНГ и зарубежья. Место проведения мероприятия было приурочено к 80-летию великого русского писателя Валентина Григорьевича Распутина. Для участия в форуме прибыли 113 поэтов, прозаиков, детских писателей, драматургов и литературных критиков из 53 регионов России и 15 стран ближнего и дальнего зарубежья. Они приняли участие в заседаниях круглых столов, посетили лекции и творческие встречи, обсудили свои новые произведения на мастер-классах известнейших литературных журналов России: «Вопросы литературы», «Дружба народов», «Звезда», «Арион», «Знамя», «Костёр», «Москва», «Наш современник», «Нева», «Новый мир», «Октябрь» и «Современная драматургия». И, что не менее важно, соприкоснулись с иркутской землёй и с необъятными водными просторами «славного моря» – озера Байкал.
Форум впервые проходил так далеко от столицы, и потому вопросы, связанные с перелётами из четырёх разных городов, оформлением билетов, сдачей посадочных талонов и прочими отчётными надобностями, поднимались организаторами не единожды. А розданные в аэропорту книги Распутина о Сибири сопровождали участников в течение всей поездки как путеводители.
Иркутск встретил прохладной солнечной погодой и нырком во времени на пять часовых поясов – из позднего вечера в раннее утро. Отоспаться в самолёте мало кому удалось, и участие в мероприятиях насыщенного первого дня давалось с каждым часом всё сложнее.
После трёхчасовой экскурсии по местам жизни и творчества Валентина Распутина состоялось открытие форума. С приветственным словом выступил губернатор Иркутской области Сергей Левченко. Он заявил о своём безусловном уважении к писательскому делу и о твёрдом намерении уже к следующему году восстановить легендарные конференции молодых писателей области – «Молодость, творчество, современность», а также приглашать на них талантливых авторов из соседних регионов Сибири. Присутствовал губернатор и на первом свободном микрофоне поэтов и бардов форума.
Прозвучало приветствие советника президента РФ по вопросам культуры В.И. Толстого, в котором была отмечена особая нравственная и творческая интонация, свойственная прозе В.Г. Распутина, и выражена надежда, что она станет камертоном и для молодых участников форума.
Как заявил С.А. Филатов, феномен форума уже заслужил своей строчки в учебнике русской литературы, а название «Липки», как «точка начала процесса», за прошедшие годы успело стать узнаваемым брендом. В связи с этим оно будет официально закреплено в названии будущих форумов начиная со следующего года.
И на открытии, и на последовавшем за ним круглом столе под председательством А.И. Казинцева звучали противоположные мнения, каким по складу писателем был Распутин: таким ли тяжёлым и мрачным, как представляется из-за поздних вещей, или всё-таки светлым автором с обнажённой душой и чуткой совестью? Второе мнение оказалось более убедительным.
Очень важный для каждого литератора вопрос первым на этом форуме поднял поэт и критик Константин Комаров: есть ли сейчас спрос на литературу? Сам Константин ответил на него утвердительно, но, как оказалось, большинство представителей старшего поколения привыкли смотреть на ситуацию более пессимистично, и мантра о том, что «ничего не будет, как раньше», не раз звучала из уст авторитетного критика Игоря Шайтанова.
К слову, интерес жителей Иркутска к масштабным литературным событиям наглядно проявился и на другом мероприятии, проходившем в те же самые дни, на открытии которого я успел побывать, – форуме «Золотой Витязь». Зрители горячо приветствовали каждого из гостей, а найти место в большом зале оказалось очень сложно. Мероприятия оказались взаимосвязаны – участница липкинского форума Дарья Ильгова вошла в число победителей и получила статуэтку серебряного витязя в номинации «Поэзия».
Большое впечатление на участников форума произвёл спектакль-инсценировка повести Распутина «Последний срок» в Иркутском драматическом театре им. Н. Охлопкова. Не спавшие больше суток зрители, настолько увлеклись действием, что смотрели на сцену во все глаза, а потом несколько раз вызывали актёров аплодисментами.
Основная часть форума прошла в гостинице «Прибайкальская», неподалёку от истока Ангары, единственной реки, не впадающей в Байкал, а вытекающей из него. Почти сразу после переезда участники и мастера приступили к интенсивным разборам произведений, нередко с жаркими спорами.
Что характерно, одним из наиболее ярких мероприятий на форуме оказался круглый стол на тему: «Роль критики в современной литературе». В нём приняли активное участие «киты критики»: Сергей Чупринин, Сергей Куняев, Игорь Шайтанов, Наталья Иванова, а также их более молодые коллеги – Андрей Тимофеев и Платон Беседин. Главными тенденциями последних двух десятилетий были названы понижение статуса автора-критика, переход от критики «больших идей» к текущим рецензионным откликам, боязнь острых и содержательных разборов.
Что же касается разборов непосредственно на форуме, то при всём профессионализме и точности многих замечаний, посетив два разных мастер-класса, можно было услышать диаметрально противоположную оценку одних и тех же текстов, что лично меня, как любителя парадоксов, не могло не порадовать.
Кроме того, большинство искусственно объединённых вместе (прозаики вместе с поэтами) мастер-классов предпочли размежеваться и обсуждались отдельно. А семинар журнала «Наш современник», где впервые публиковались все основные произведения Распутина, оказался размещён в крохотной vip-кабинке.
На закрытии Филатов признал неудачным опыт с объединением семинаров и тут же принял решение прежний распорядок восстановить. Также Сергей Александрович по-отечески попенял участникам, удиравшим на прекрасный и незабываемый Байкал и канатную дорогу, за непосещение ряда важных встреч и лекций.
При этом практически каждый из выступавших мастеров, помимо открытия новых талантов, счёл необходимым особо отметить «хорошую дотошную работу» участников, «чудеса организованности и ответственности». А ведущий семинара детской литературы Валерий Воскобойников сказал о наглядном росте участников до лауреатов и мастеров на примере присутствовавших в зале Анастасии Рогах (Орловой) и Романа Сенчина.
По верному замечанию юной 17-летней поэтессы Ани Ильиновой: «Форум – редкая возможность для пишущих людей моложе 18 лет пообщаться с более опытными авторами».
Отдельно отмечались тактичность и приветливость персонала гостиницы, видимо, ощущавшего ответственность за произведённое на писателей многих стран впечатление.
С.А. Филатов напомнил, что из первых форумов вышла плеяда известных писателей: Дмитрий Новиков, Денис Гуцко, Роман Сенчин. А вот Сергей Шаргунов на этот раз подвергся остракизму – войдя в политику, писатель, по мнению Филатова, далеко отошёл от правды при освещении украинской ситуации, что является оценкой субъективной и спорной.
Однако, как образно заметил писатель Евгений Попов: «Всё хорошее идёт от провинции. Либералы и патриоты – как двуглавый орёл, а тело империя».
Чтобы преодолеть все противоречия и справиться с неразвязанными узлами прошлого, современной литературе, прежде всего молодой, необходимо пространство для диалога и в том числе возможность создания иерархии, сообразной именно творческим заслугам и значению для национальной, а в итоге и мировой культуры, возможность выйти к читателю и оправдать, а может быть, даже превзойти его ожидания. Другого выхода у неё просто нет.
Лицом к России
Лицом к России
Литература / Портфель ЛГ / Чтобы помнили
Красников Геннадий
Теги: Евгений Блажеевский , память , поэзия
К 70-летию со дня рождения Евгения Блажеевского
Почему нет? Евгений Блажеевский вполне мог дожить до семидесяти и оставаться хорошим поэтом. Дожили же до семидесяти Тютчев, Фет, Бальмонт, Пастернак… Вот уже и Юрий Кублановский перешагнул эту черту, а в январе 2018-го и Жданов Иван разменяет седьмой десяток... На их стихах это никак не отражается, классики они и есть классики… Конечно, к семидесяти можно стать и Тихоновым, растерявшим гениальный пьянящий хмель «Браги» и гулевую дерзость «Орды», пойти по чиновничьей дороге к официальным почестям…
Это Пушкина или Лермонтова, Блока или Есенина трудно представить в столь серьёзном возрасте, поскольку в их судьбе и творчестве явственна завершённость, своего рода исполненность поручения и замысла Божия о них, несмотря на трагически короткий путь их жизни… Блажеевский же, я убеждён, поэт недоговоривший, недосказавший, не раскрывший до конца свою высшую задачу, с которой явился в мир. Может быть, именно поэтому так не хватает сегодня его в нашем времени, не хватает его голоса, обаяния его бескорыстной дружбы в нашей раздёрганной противоречиями и культурным одичанием жизни. Да он и сам вряд ли знал бы ответ на современные гибельные вызовы. Как не знал этих ответов и на вопросы своего века. Но у него был некий чудесный внутренний камертон (наверное, это и есть чистый, беспримесный дар Божий!..), не позволявший ни в чём допускать фальши.
Кажется, этот безупречный камертон имеет в виду Иван Жданов, когда говорит о своём ушедшем друге: «Только совесть – условие цельности лирического героя и условие спасения автора… Блажеевский нужен современности именно потому, что реальность утрачена человеком («
По воспоминаниям друзей поэта – в экспрессивном эссе Ефима Бершина, в классически глубоком исследовании Игоря Меламеда, в элегическом слове Ивана Жданова, по сумбурно-брутальной мемуаристике Юрия Кувалдина – с какой-то жуткой безысходностью прослеживается неотвратимость трагического финала. Я сам в те редкие встречи с Блажеевским в девяностые годы, глядя на него, невольно вспоминал строки фронтовой поэтессы Юлии Друниной, написанные ею перед добровольным уходом из жизни:
Как летит под откос Россия,
Не могу, не хочу смотреть…
К тому времени он уже написал несколько классических стихотворений, которые всегда будут украшать русскую поэзию. Было видно, как он живёт вразнос, не щадя себя, своего здоровья… Может, мне с некоторой дистанции отчасти легче писать о нём, чем его друзьям, кто был рядом, кто пил с ним. Потому что знал его не так близко… Воспоминания же о нём в чём-то очень похожи: реквизит один, градус один, реплики одни… Порою возникает путаница, создающая определённую мифологию. Так, Ю. Кувалдин пишет: «Женя пил запоями, я с ним тоже запивал, но он даже в периоды между ними выпивал помаленьку, приговаривая: «Совсем нельзя завязывать, а то помрёшь!» И помер, дома, после пьянки у Вани Жданова, похмелиться не дали, или было нечем, или думали, что он и так оклемается. Не оклемался. Так на боку, лицом к стене и успокоился. Евгений Блажеевский умер 8 мая 1999 года. Похоронен на Троекуровском кладбище».
Жданов же вспоминает: «
Казалось бы, должно быть много диалогов, но их мало, то ли забывались наутро с похмелья, то ли эккерманы тоже (и справедливо!) считали себя Гёте. А он – если и говорит, то говорит – стихами… А как иначе должен говорить Поэт?.. В сущности, поэт всегда одинок. Даже такой общительный человек, как Пушкин – страшно одинок…
В профессиональных кругах Блажеевский, безусловно, считался непризнанным поэтом с ореолом гениальности. Что подтверждалось и изданием его стихов: так, Ю. Кувалдин издал последнюю прижизненную книгу поэта с трагически-символическим названием «Лицом к погоне», и он же вспоминал Блажеевского, «с которым мы выпили не один литр водки. Женя всегда отдавал предпочтение водке. И я его поддерживал. Пили мы обычно гранёными стаканами в подворотне где-нибудь в Большом Козихинском или в Последнем переулке. И не закусывали. Шли по тротуару и пели блатные песни…». Примерно в таких же мизансценах многие воспоминатели рисуют и Юрия Кузнецова, и Николая Дмитриева, увы, не проживших до конца все акты написанной для них драмы в Книге Судеб!..
В самом известном своём стихотворении-сонете «Магистрал» («По дороге в Загорск»), ставшем знаменитым романсом, ушедшем в народную, фольклорную память, затмившем другие прекрасные стихи поэта, Блажеевский, подобно Высоцкому в «Конях привередливых», словно за каждого из нас, грешных, поднимается до самой высокой покаянной ноты:
По дороге в Загорск понимаешь невольно, что время –
Не кафтан и судьбы никому не дано перешить,
Коли водка сладка, коли сделалось горьким варенье,
Коли осень для бедного сердца плохая опора...
И слова из романса: «Мне некуда больше спешить...»
Так и хочется крикнуть в петлистое ухо шофёра.
Как всякий русский поэт, Блажеевский вряд ли возможен в условиях благостной умиротворённости. В какой-нибудь безмятежно-сытой Швейцарии он не написал бы ни строчки, или, вернее сказать, ни одной сильной строчки. Ему по-лермонтовски было ясно, что лишь «ценою муки, ценой мучительных забот, он покупает неба звуки…» Но если у Лермонтова эти муки вселенские, общечеловеческие, пророчески-библейские, то у Блажеевского – укоренённо-земные, ибо даже в момент приближения к метафизической грани, он по-бунински беспощадно видит реалистичные «петлистые уши шофёра», который то ли ангел, то ли «сержант Шалаев» из армейского цикла (предтечи поляковских «Ста дней до приказа»), то ли Кувалдин, то ли Харон…
Евгений Блажеевский
(1947–1999)
Баллада о беглеце
Бежал мужчина на рассвете
Туда, где лодка у причала,
А следом, расставляя сети,
Погоня по полю рычала.
Он продирался через лес,
Ломая взрыв куста коленом,
Прислушивался, падал, лез
На склоны, порывая с пленом
И вот, удерживая грудь
И сердце, стукнувшее в глотку,
Мужчина выбрал верный путь
И впереди увидел лодку…
Она дрожала у доски,
Толкалась пойманно, как чалый,
От нетерпенья и тоски
Стуча в терпение причала.
Казалось, вот и повезло:
Бери весло - и разве горько
Взглянуть, как будто на село,
На прошлое своё с пригорка?..
Но оказалось, что оно
Влечёт неотвратимей, пуще,
Чем алкоголика - вино,
Чем раненого зверя - пуща.
Мужчина рухнул на настил,
Вдохнул дыхание норд-веста
И понял, что остаток сил
Истрачен в суматохе бегства.
Поделиться книгой: