Помоги проекту - поделись книгой:
— Спросил. И шрам видел. И правда — как молния.
— Бедняжка! Неудивительно, что он один… А я-то ещё подумала, как странно… Такой вежливый, воспитанный, спросил, как попасть на платформу.
— Это-то ладно… Как думаешь, он помнит Сама-Знаешь-Кого?
Мать неожиданно посерьёзнела:
— Фред, я запрещаю его об этом спрашивать! Не смей. Зачем напоминать ему об этом в первый же школьный день?
— Ладно, ладно, спокуха. Не буду.
Раздался свисток.
— Скорее! — сказала мама, и все три мальчика забрались на подножку. Потом высунулись из окна, чтобы она поцеловала их на прощание. Их младшая сестра заплакала.
— Не плачь, Джинни, мы пришлём тебе кучу сов!
— Мы пришлём тебе крышку от унитаза.
—
— Шучу, мам.
Поезд тронулся. Гарри видел, как женщина машет детям, а их сестрёнка, плача и смеясь, старается бежать, не отставая от поезда, — тот набрал скорость, она отстала, но продолжала махать.
А за поворотом провожавшие исчезли из виду. Мимо замелькали дома. Гарри не мог унять волнения. Он не представлял, что его ждёт, но оно конечно же лучше того, что осталось позади.
Дверь купе скользнула вбок, и вошёл младший рыжий.
— Тут кто-нибудь сидит? — спросил он, показывая на сиденье напротив Гарри. — А то везде занято.
Гарри покачал головой, и мальчик сел. Быстро глянул на Гарри и сразу перевёл взгляд в окно, притворяясь, будто и не смотрел вовсе. Чёрное пятно у него на носу так и не оттёрлось.
— Привет, Рон. — Это пришли близнецы. — Слушай, мы идём в середину поезда — там у Ли Джордана гигантский тарантул.
— Отлично, — буркнул Рон.
— Гарри, — сказал один из близнецов, — мы не представились. Фред и Джордж Уизли. А это Рон, наш брат. Ну, увидимся.
— Пока, — ответили Гарри и Рон. Дверь скользнула на место, закрывшись за близнецами.
— Ты правда Гарри Поттер? — выпалил Рон.
Гарри кивнул.
— А… Ну хорошо, а то я думал, это опять какая-то шуточка, — пробормотал Рон. — И у тебя правда есть… ну, это… — Он показал на лоб Гарри.
Тот отвёл в сторону чёлку и показал шрам. Рон смотрел во все глаза.
— Это куда Сам-Знаешь-Кто?..
— Да, — кивнул Гарри, — но я ничего не помню.
— Совсем? — с интересом спросил Рон.
— Только яркий зелёный свет — и всё.
— Ух ты! — выдохнул Рон. Он сидел и некоторое время смотрел на Гарри не отрываясь, а потом, словно опомнившись, быстро отвернулся к окну.
— А у вас колдовская семья? — спросил Гарри.
— Э-э… вроде бы. Кажется, у мамы есть какой-то троюродный брат-бухгалтер, но у нас о нём не принято говорить.
— Так ты, наверное, уже знаешь кучу колдовских штучек?
Ясно было, что Уизли — одна из тех старых колдовских семей, о которых говорил бледный мальчишка с Диагон-аллеи.
— А ты, говорят, жил у муглов, — сказал Рон. — Какие они?
— Ужасные. Ну, не все, конечно. Но мои дядя, тётя и двоюродный брат — чудовища. Лучше бы у меня было три брата-колдуна.
— Пять, — поправил Рон и отчего-то помрачнел. — Я — шестой в семье, кто идёт в «Хогварц». И поэтому мне якобы есть к чему стремиться. Билл и Чарли уже закончили. Билл был старшим старостой, Чарли — капитаном квидишной команды. Сейчас Перси стал старостой колледжа. Фред и Джордж много хулиганят, но у них всё равно очень хорошие оценки, и все их любят, потому что они остроумные. От меня тоже ждут, что я буду не хуже остальных, но, если я буду не хуже, что с того — они ведь уже всего добились, кого этим удивишь… И потом, при такой ораве старших братьев тебе никогда не купят ничего нового. У меня школьная форма Билла, волшебная палочка Чарли и старая крыса Перси.
Рон полез в карман и достал толстую серую крысу. Она спала.
— Его зовут Струпик, и от него никакого проку, он почти не просыпается. Папа подарил Перси сову, когда его сделали старостой, и потом им уже было не по карма… Ну, в общем, мне достался Струпик.
Уши у Рона покраснели. Он, видимо, решил, что наговорил лишнего, поэтому отвернулся и снова стал смотреть в окно.
Но Гарри вовсе не считал зазорным, если у родителей нет денег на лишнюю сову. В конце концов, у него самого деньги завелись только месяц назад. Он так и сказал Рону — и ещё рассказал, как вечно донашивал всё за Дудли и никогда не получал подарков в день рождения. Рон, казалось, немного повеселел.
— И пока не появился Огрид, я понятия не имел, что я колдун, и ничего не знал про родителей и про Вольдеморта…
Рон ахнул.
— Что? - не понял Гарри.
—
— Ну, я не из храбрости, не думай, — сказал Гарри. — Я просто не знал, что нельзя. Понимаешь теперь? Для меня всё у вас — тёмный лес… Спорим, — робко прибавил он, впервые решаясь признаться в своих опасениях, — что я буду худшим учеником в классе.
— Ерунда. В школе полно учеников из семей муглов, и они очень даже быстро всё схватывают.
Тем временем Лондон остался далеко позади. Поезд летел мимо пастбищ со стадами коров и овец. Рон и Гарри помолчали, глядя на мелькавшие за окном луга и тропинки.
Около половины первого за дверью что-то загромыхало, и улыбчивая женщина с ямочками на щеках заглянула в купе:
— Хотите чего-нибудь вкусненького, ребятки?
Гарри, который сегодня не завтракал, сразу вскочил, а у Рона опять покраснели уши, и он забормотал про сэндвичи из дома. Гарри вышел в коридор.
Дурслеи никогда не давали ему денег ни на сладости, ни на мороженое, поэтому теперь, когда в карманах звенело золото и серебро, он готов был скупить все батончики «Марс» до единого, но «Марса» в тележке не оказалось. У продавщицы были всевкусные орешки Берти Ботта, взрывачка Друблиса, шокогадушки (шоколадные лягушки), тыквеченьки, котлокексы, лакричные волшебные палочки и много других странных штук, каких Гарри в жизни не видывал. Глаза разбегались и он купил всего понемногу, отдав продавщице одиннадцать серебряных сиклей и семь бронзовых кнудов.
Гарри притащил всё это богатство в купе и сгрузил на пустое сиденье. Рон удивился:
— Такой голодный?
— Умираю, — признался Гарри и откусил огромный кусок тыквеченьки.
Рон достал объёмистый сверток и развернул. Внутри оказалось четыре сэндвича. Рон заглянул в начинку и проворчал:
— Вечно она забывает, что я не люблю варёную солонину.
— Давай меняться, — предложил Гарри, показывая на тыквеченьки. — Угощайся…
— Тебе не понравится, мясо жутко сухое, — сказал Рон. — У мамы совершенно нет времени, — поспешно добавил он, — понимаешь, всё-таки пятеро детей…
— Не стесняйся, бери, — подбодрил Гарри, которому никогда раньше не доводилось делиться — да и не с кем было. И это оказалось так здорово: сидеть рядом с Роном и вместе пробовать тыквеченьки, и котлокексы, и конфетки (про сэндвичи они как-то забыли). — А это что? — спросил Гарри, взяв пачку шокогадушек. — Это ведь не настоящие лягушки? — Впрочем, он бы не удивился.
— Нет, — ответил Рон. — Проверь, какая внутри карточка. А то у меня нет Агриппы.
— Чего?
— Ой, ты ведь не знаешь — в шокогадушках обязательно есть карточки, ну, чтобы собирать, — «Знаменитые ведьмы и колдуны». У меня уже целых пятьсот, а ни Агриппа, ни Птолемей никак не попадаются.
Гарри развернул шокогадушку и взял карточку. С неё смотрел человек в очках-полумесяцах, с ниспадающими серебряными волосами, бородой и усами. Под картинкой была подпись: «Альбус Думбльдор».
— Так, значит, вот какой Думбльдор! — воскликнул Гарри.
— Только не говори, что никогда не слышал о Думбльдоре! — отозвался Рон. — Можно мне шокогадушку? Вдруг там Агриппа… Спасибо…
Гарри перевернул свою карточку и прочитал:
В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ДИРЕКТОР ШКОЛЫ «ХОГВАРЦ»
Признанный многими величайшим чародеем современного мира, профессор Думбльдор особенно прославился своей победой над злым колдуном Гриндельвальдом в 1945 году, изобретением двенадцати способов использования драконьей крови, а также совместной с Николя Фламелем работой в области алхимии. Профессор Думбльдор увлекается камерной музыкой и игрой на автоматическом кегельбане.
Гарри повернул карточку лицевой стороной и, к своему удивлению, обнаружил, что Думбльдор исчез.
— Он пропал!
— Не торчать же ему здесь целый день, — сказал Рон. — Ничего, вернётся… Не-а, опять Моргана, а у меня её целых шесть… Хочешь себе? Начнёшь коллекцию.
Взгляд Рона был прикован к горке ещё не распечатанных шокогадушек.
— Бери, бери, — кивнул Гарри. — Но, знаешь, у муглов люди с фотографий не уходят.
— Правда? Что, так и сидят не шелохнувшись? — изумился Рон. —
Гарри поглядел, как Думбльдор скользнул обратно на карточку и еле заметно оттуда улыбнулся. Рона больше интересовали сами шокогадушки, нежели карточки, а вот Гарри глаз не мог оторвать от знаменитых колдунов и ведьм. Вскоре у него были не только Думбльдор и Моргана, но и Хенгист Вудкрофт, и Альберик Груннион, и Цирцея, и Парацельс, и Мерлин. Наконец он усилием воли отвёл взгляд от друидессы Клины, чесавшей нос, и открыл пакетик всевкусных орешков Берти Ботта.
— С этим осторожней, — предупредил Рон. — Это не шутка, у них правда
Рон достал зелёный орешек, подозрительно осмотрел его со всех сторон и осторожно откусил.
— Фу-у-у… Ну вот, пожалуйста: брюссельская капуста.
Есть всевкусные орешки было очень весело, Гарри попались вкусы бутерброда с сыром, кокоса, печёных бобов, клубники, карри, травы, кофе, сардин… Под конец он так расхрабрился, что решился надкусить странный серый орешек, который Рон отверг категорически. Оказалось — перец.
Пейзаж за окном постепенно дичал. Аккуратные поля остались позади. Теперь за окнами мелькали тёмно-зелёные холмы, леса, извилистые реки.
В дверь постучали. Вошёл круглолицый мальчик, которого Гарри видел на платформе девять и три четверти. Казалось, бедняга вот-вот заплачет.
— Извините, — сказал он. — Вы случайно не видели жабу?
Рон с Гарри покачали головами, а мальчик захныкал:
— Потерял! Он всё время убегает!
— Найдётся, — утешил Гарри.
— Ну да, — несчастным голосом произнёс мальчик. — В общем, если увидите… — И он удалился.
— Чего так волноваться, — не понимаю сказал Рон. — Будь у меня жаба, я бы её потерял ещё дома. Правда, кто бы говорил: у меня самого Струпик.
Крыса по-прежнему тихо похрапывала на коленях у Рона.
— Если б он сдох, мы бы и не заметили, — о отвращением проговорил тот. — Я вчера пытался перекрасить его в жёлтый, сделать поинтереснее, но заклинание не сработало. Вот смотри, сейчас покажу…
Он порылся в сундуке и достал обшарпанную волшебную палочку. Она была вся в зазубринах, а на конце виднелось что-то белое.
— Волос единороги почти совсем повылез. Ладно, не важно…
Он поднял палочку, и тут дверь купе снова отворилась. Вошёл мальчик — без жабы, но на сей раз с девочкой, уже переодетой в форму <Хогварца».
— Жабу не видели? А то Невилл потерял, — сказала она. У неё был командирский голос, густые каштановые волосы и довольно крупные передние зубы.
— Мы же сказали —
— Магией занимаетесь? Давайте-ка посмотрим. — И села.
Рон растерялся.
— Ну… ладно. — Он откашлялся. —
Рон взмахнул палочкой, но ничего не произошло. Струпик остался серым и даже не проснулся.
— Ты уверен, что это настоящее заклинание? — спросила девочка. — Всё равно тогда не очень хорошее. Я пробовала несколько простых заклинаний для тренировки, и у меня всегда получалось. В моей семье магией никто не владеет, и когда пришло письмо, это был необыкновенный сюрприз — я была так счастлива, не передать, ну, сами понимаете, это же лучшая школа ведьминских искусств, мне так говорили, и я уже все учебники выучила наизусть, надеюсь, конечно же на первое время хватит. Меня зовут Гермиона Грейнджер, между прочим, а вас как?
Поделиться книгой: