Катализатор

Приятно было слышать этот голос. Особенно сейчас, когда вокруг все смешалось, и Иштван не знал, как поступить. Казалось, голоса гораздо лучше знают и понимают окружающий мир, нежели он сам, хотя порой они и подсказывали ему такие поступки, о которых впоследствии приходилось сожалеть. Но сейчас он поступит так, как советует голос: медленно поднимется и сядет обратно на стул.

– Вот так-то лучше, – сказал краснолицый.

«Нет, совсем не лучше. Но мы сделаем лучше».

– Да, – согласился Иштван.

Он обращался к голосу, но краснолицый посчитал, что к нему, и удовлетворенно кивнул:

– Хорошо. Теперь ты готов рассказать о том, что произошло?

«Скажи ему: „да“».

Голос больше не был бесплотным, он уже звучал не только в голове Иштвана. Справа от краснолицего за столом начала сгущаться пока еще еле видимая призрачная тень. Нечто, напоминающее человеческое существо. Нет, это был не человек, но по предыдущим случаям Иштван знал: в конце концов оно сделается почти таким же, как человек. Как будто зрение его постепенно настраивалось, чтобы разглядеть истинную картину.

Он улыбнулся и ответил:

– Да.

– Отлично. Начнем с самого начала. На кого ты работаешь?

Призрачная тень уже стала более или менее походить на человека, хотя по краям ее очертания были еще зыбкими. Как зачарованный, Иштван наблюдал за тем, как призрачный человек обхватывает шею краснолицего и делает вид, что душит его. Краснолицый, похоже, ничего не замечал. А призрачный человек повернулся к Иштвану и ободряюще кивнул.

«А теперь ты».

В один миг Иштван вскочил, перемахнул через стол и повалил краснолицего на пол вместе со стулом. Испуганно вскрикнув, тот со всего размаху ударился головой о бетонный пол, тело его обмякло, и он затих. Иштван сомкнул пальцы на горле краснолицего и с силой сдавил их.

Призрачный человек опустился рядом с Иштваном, на бесплотных губах его заиграла жуткая ухмылка.

«Да, давай! Дави сильнее!»

Вдруг распахнулась дверь, и комнату наводнили люди в форме. Они оторвали Иштвана от краснолицего и оттащили в сторону.

10

Иштвану снова сковали руки. Спустя некоторое время его привели обратно в комнату для допросов – хотя, возможно, это была другая комната. Он с любопытством выискивал на полу следы крови, которая должна была вытечь из раны на голове краснолицего, но либо комната действительно была другая, либо пол в ней вымыли. Опять ему задавали вопросы, но на этот раз допрос вел не один человек в форме, а несколько, и в скором времени Иштван уже плохо соображал, чего от него хотят. Куда же подевался голос? Может, теперь, обретя тело, пускай и призрачное, он сбежал? Так или иначе, Иштван его больше не слышал. Он напрягал слух, но все напрасно. Впрочем, когда вокруг столько наружных голосов, расслышать внутренний голос очень трудно.

Что бы Иштван ни сказал, казалось, его ответы не удовлетворяли спрашивающих. Они без устали продолжали задавать одни и те же вопросы, словно надеялись, что на сотый раз услышат от него другой ответ. И Иштван вообще перестал отвечать. Правда, и это нисколько не помогло: люди в форме продолжали спрашивать, но так, как будто тело Иштвана могло ответить вместо него. Они тянули его за волосы то вверх, то вниз, а потом и вовсе скинули со стула. Иштван лежал без движения на полу и гадал, вернется ли внутренний голос. Но тот не появлялся. Люди в форме окружали Иштвана, но ему казалось, будто они удаляются от него, а сам он все глубже и глубже зарывается в собственное тело, где его никто не сможет достать.

Наконец его выволокли из комнаты, протащили по коридору и швырнули в камеру. Скрипнула дверь, в замке повернулся ключ. Оказавшись один, Иштван почувствовал, как постепенно возвращается в свое тело и все вокруг обретает плотность, вновь делается реальным. И пришла боль. Оказалось, его здорово отдубасили. Руки и ноги покрывали синяки, вероятно и лицо тоже, но в камере не было ни зеркала, ни чего другого, чтобы осмотреть себя. Во рту чувствовался привкус крови, и похоже, ему выбили зуб.

Застонав от боли, Иштван забрался на узкую койку и кое-как на ней улегся. Как? Как с ним случилось все это? Почему с ним всегда происходят такие вещи, которых он не может понять? Так бывает со всеми людьми или же он какой-то особенный? Иштван вспомнил о Йенси. Младший брат намного лучше его понимал окружающий мир. Почему же это происходит? Что с ним, Иштваном, не так?

Измучившись этими мыслями, он уснул.

Проснулся Иштван оттого, что рядом кто-то стонал. Не сразу до него дошло, что стонет он сам. Все тело ныло от боли, мышцы задеревенели. Морщась и держась за голову, Иштван кое-как сел и увидел перед собой серого человека.

– Вы, – промолвил Иштван.

– Я.

– Вы настоящий?

По лицу серого скользнула довольная ухмылка.

– Мы ведь уже договорились, что я настоящий. Ты разве не помнишь?

Иштван задумался и кивнул:

– Но я мог и ошибиться.

– Да какое это имеет значение: ошибался ты или нет. Все равно больше тебе разговаривать здесь не с кем.

– О чем вы хотите поговорить?

– Ты знаешь о чем. Кто велел тебе сделать то, что ты сделал?

Иштван поглядел на него и, нахмурившись, сказал:

– Я пытаюсь объяснить, но не могу…

– Не хочешь, наверное.

– Нет, не могу. Не знаю почему.

Серый человек в задумчивости уставился на него:

– Ты ведь и вправду в это веришь?

Когда Иштван кивнул, он продолжил, терпеливо, как разговаривают с ребенком:

– Боюсь только, для нас не имеет значения, во что ты веришь. Ты владеешь определенной информацией, а мы намерены добраться до нее. Даже если ради этого придется вскрыть тебе черепушку и изучить каждый миллиметр твоего мозга. И уж мы сделаем все для того, чтобы ты никогда не смог повторить ничего похожего. – Он улыбнулся. – У нас репутация очень дотошных людей. И она вполне заслуженная.

На мгновение Иштвану захотелось вскочить и наброситься на серого человека, но он сдержался. Он боялся, что повторится то, что случилось в прошлый раз. Что серый снова сложится, превратится в плоский квадрат, а потом развернется и станет чем-то или кем-то другим. Было бы очень неприятно еще раз увидеть, как это происходит. Оставалось только сидеть и ждать. Отчасти он надеялся, что серый человек исчезнет, отчасти – что этот разговор поможет лучше понять, в какую неприятность Иштван в очередной раз вляпался.

Но серый так и не заговорил, и Иштван, прочистив горло, спросил:

– Что будет со мной дальше?

– При обычном раскладе тебя бы продолжали водить на допросы. Еще дюжину раз, а то и две. Но то, что ты сделал с моим коллегой, немного ускорило процесс.

– С вашим коллегой?

– Да. Тот человек, которого ты задушил. Вернее будет сказать, начал душить, но потом расколол ему череп. – Он погрозил Иштвану пальцем. – С твоей стороны это был не очень хороший поступок.

– Но это он велел мне, – выкрикнул Иштван и заметил, как серый весь подобрался и уставился на него немигающими глазами.

– Кто велел?

Иштван поднял руку, но тут же беспомощно опустил. Кто ему велел? В тот момент сомнений у него не возникло, но сейчас все казалось таким запутанным. Человек, который вроде и не человек, силуэт, сотканный из тумана, голос, который он слышал. А может быть, и не слышал. Как же все это объяснить? В особенности человеку с такой неправильной серой кожей.

– Я не хотел, – выдавил наконец Иштван.

– Ты не ответил на мой вопрос.

– Разве?

Серый улыбнулся и покачал головой:

– Нет, не ответил.

Потом вздохнул и, опершись руками о колени, поднялся со стула:

– Не важно. Ты у нас надолго, так что можешь сегодня не отвечать.

Серый человек двинулся к двери, но на полпути остановился и обернулся:

– Ты спросил, что с тобой будет дальше. Так вот, раз уж ты ускорил события, убив человека, который просто честно выполнял свою работу, в ближайшее время тебя вывезут с планеты в одно секретное место, где не действуют принятые здесь законы. Так с тобой будет проще работать. – Он улыбнулся и продолжил: – Конечно, это только так называется – «работать». К тому моменту, когда мы с тобой закончим, трудно предсказать, сохранишь ли ты рассудок.

Серый дважды постучал в дверь ладонью.

– Хотя это еще большой вопрос: а в здравом ли уме ты сейчас?

Дверь заскрипела и открылась.

– До встречи, – помахал рукой серый и исчез в коридоре.

11

Однако в следующий раз серого человека он увидел лишь через несколько месяцев (по крайней мере, ему показалось, что прошли месяцы). Первое время Иштвана просто держали взаперти в камере без пищи и воды, и только когда он совсем ослаб, тюремщики принесли воду. Потом они били его по пяткам стальным прутом до тех пор, пока Иштван не смог не только ходить, но даже стоять. Потом на голову ему натянули мешок и поливали водой, так что ему казалось, будто он тонет. В следующий раз мучители связали Иштвана по рукам и ногам и оставили надолго в холодном помещении, где он лежал и дрожал, а затем явились люди в форме, кричали на него и настаивали, чтобы он выложил всю правду. Иштвану не оставалось ничего другого, кроме как спрятаться поглубже в своем теле, словно в скорлупе, и наблюдать за происходящим издалека.

Бóльшая часть из того, что он видел, приводила в ужас, но за растущей досадой своих мучителей, которым никак не удавалось расколоть крепкий орешек, заставить его заговорить, он наблюдал с удовольствием. Сколько времени продолжались пытки, он бы сказать не смог. А потом вдруг все закончилось. Иштвану на голову снова надели мешок (он еще подумал, тот же самый это мешок или другой), связали руки и пинками погнали по коридору. Когда он споткнулся и упал, тюремщики долго ржали, а потом рывком поставили на ноги. Наконец его вывели на улицу и швырнули в машину – Иштван решил, что машина другая, не та, в которой его привезли в тюрьму. Даже с плотным мешком на голове он заметил едва уловимые отличия. По обе стороны от него уселись двое охранников, которые всю дорогу крепко держали его за руки. Ехали долго. «Хотя, возможно, и не так долго», – предположил внутренний голос. Услышав его, Иштван даже вскрикнул от радости. Наконец-то голос вернулся! Охранники ничего не услышали, кроме возгласа Иштвана, но на всякий случай схватили его покрепче. Долгая или не очень, дорога в итоге подошла к концу. Машина остановилась, Иштвана вытолкали наружу и быстро повели. Сперва он подумал, что его ведут в какое-то здание, но, когда его в конце концов усадили и стащили с головы ненавистный мешок, Иштван с некоторым удивлением обнаружил, что находится отнюдь не в обычном помещении, а в летательном аппарате. За исключением двух охранников, рядом больше никого не оказалось.

– Куда меня везут? – спросил он.

Но охранники не удостоили Иштвана ответом, даже не взглянули на него. Над головой раздался скрежет, внутрь аппарата потоком хлынул свет, и Иштван догадался, что они находятся в космопорте. Потом заревели двигатели, и аппарат начал стремительно подниматься вертикально вверх. «Из того, что я видел, – подумал Иштван, – это больше всего похоже на карусели». Желудок стремительно провалился куда-то вниз, грозя вообще выскочить наружу, тело будто налилось свинцом, стало почти невозможно дышать. Внутренние голоса, вопя от страха, переместились из головы Иштвана, как ему показалось, в самые пятки. Аппарат миновал люк в верхней части купола, и давление сразу же стало ослабевать, пока почти совсем не исчезло. Вскоре они облетели космическую станцию, корабль выровнял свою скорость со скоростью вращения станции, постепенно приблизился к ней и наконец с мягким ударом пристыковался.

– Нам сюда? – спросил Иштван, но охранники продолжали хранить молчание.

Странно было не ощущать собственного веса, как будто у него вообще не было тела. Он подумал, что это похоже на внутренние голоса, которые не имели тела. А следом пришла другая мысль: «Может быть, я сам превращаюсь в голос?» Или же внутренние голоса вовсе не находились внутри его, а обитали в космическом пространстве, где могли существовать без телесной оболочки? Тело же Иштвана было привязано к креслу, но сейчас под действием невесомости свободно парило, удерживаемое только ремнями. А вот охранники, казалось, были приклеены к полу – какие-то приспособления, вмонтированные в ботинки, удерживали их на месте. У Иштвана не было ботинок. Почему?

Его размышления прервали охранники: отстегнули ремни, аккуратно подхватили под локти и потащили к выходу. По мере приближения к переходному люку Иштван снова начал ощущать собственное тело, а когда они перебрались на станцию, он уже весил почти столько же, сколько и всегда. Странно, но возвращение тела вызвало у него легкое разочарование.

Охранники отконвоировали Иштвана по «бублику» космической станции к большой платформе, у которой был пришвартован внушительных размеров корабль – не планетарный шаттл, а настоящий межзвездный лайнер. У переходного шлюза с прорезиненным саквояжем в руке стоял серый человек.

– Ба, Иштван! Я ждал тебя.

– Почему?

– Теперь, после того как эти два достойных джентльмена, – он указал на охранников, – с честью выполнили свою работу, настала моя очередь. Погрузите его на корабль.

Охранники провели его через шлюз, и они оказались на борту лайнера. По дороге им встречались члены экипажа, и многие настороженно глядели вслед Иштвану.

– Не нужно тревожиться, – сказал одному из них серый человек. – Вы ничего не видели.

Во главе маленькой процессии он прошествовал вниз по лестнице и открыл массивную металлическую дверь с табличкой «Служебное помещение». Они оказались в камере, вдоль стен которой стояли металлические шкафчики, а в пол была вделана решетка. Помещение явно только что помыли, на полу кое-где еще остались лужицы воды, однако в воздухе витал странный, неприятный запах, который Иштван никак не мог опознать. В центре камеры стояли три прорезиненных металлических кресла с откидывающимися спинками. Кресла были надежно прикручены болтами к полу, каждое снабжено прочными ремнями.

– Парни, пристегните его, – велел серый.

Парням пришлось повозиться: сначала они сняли с Иштвана наручники, затем всю одежду и сложили ее на полу аккуратной стопкой. На одно мгновение Иштван задумался о побеге, но, увы, для этого он был слишком слаб. Охранники усадили его в одно из кресел, пристегнули руки и ноги и закрепили специальный ремень, удерживавший голову в таком положении, что ее невозможно было повернуть в сторону. Потом отдали честь серому человеку и вышли.

– Они видят вас. Вы настоящий.

– Я думал, мы уже давно согласились с тем, что я настоящий. Неужели ты не можешь принять этот факт раз и навсегда?

«Нет, – подумал Иштван, – не могу».

Сколько раз уже он обжигался, сколько раз ему доставалось от непостоянного окружающего мира, который все время менялся и ускользал от его понимания.

Маленький серый человек приблизился и погладил Иштвана по голове.

– Ну вот мы и одни.

Он полез в саквояж, достал бритву и начал грубыми движениями брить Иштвана, периодически задевая острым лезвием голову и делая на коже надрезы.

– Здесь у меня так много игрушек, – сообщил серый, показывая рукой на шкафчики. – И у нас масса свободного времени, пока мы не доберемся до места назначения. А там, собственно, и начнется настоящее веселье.

Он снова залез в саквояж и на этот раз вытащил шприц и иглу в пластиковом футляре. Прикрутил ее к шприцу, футляр отбросил в сторону и улыбнулся Иштвану:

– Нет смысла дожидаться прибытия. Можем начинать прямо сейчас.

Серый человек заправил шприц жидкостью и медленно отвел руку в сторону так, что ее больше не было видно, а через мгновение Иштван ощутил укол в предплечье. По руке тотчас распространилось жжение, добралось до кончиков пальцев, стало подниматься к шее. Иштван заморгал.

– Ну и как ощущения? – почти шепотом поинтересовался серый человек.

Шприц снова появился в поле зрения Иштвана, но на сей раз он был пуст, а кончик иголки запачкан кровью. Его кровью.

Жжение тем временем добралось до плеча, перетекло на шею и грудь, а в следующую секунду Иштвану показалось, будто череп взорвался и голова наполнилась жидким пламенем. У него перехватило дыхание, перед глазами встала мутная пелена, сквозь которую маячило улыбающееся лицо серого человека.

И самое ужасное заключалось не в этом. Отчаянно пытаясь сделать вдох, сфокусировать взгляд на своем мучителе и сохранить ясность рассудка, когда боль превзошла все мыслимые пределы, Иштван в краткий миг просветления совершенно отчетливо осознал: это только начало и, прежде чем все закончится, ему еще предстоит испытать гораздо худшее.

Часть 3

12

Во сне Йенси оказался в незнакомом тесном помещении. Он был привязан ремнями к креслу, напоминающему зубоврачебное. Напоминающему, но не очень; и потом, с чего вдруг стоматологу привязывать пациента ремнями? Тем не менее двигалось оно точь-в-точь как зубоврачебное: медленно поднималось и опускалось в зависимости от того, на какую педаль нажимал ногой мужчина в белом халате. Он отчасти походил на зубного врача, но, судя по его собственным зубам, врачом явно не был. Часть зубов у него просто отсутствовала, другие были кривые, покрытые желто-коричневым налетом, и торчали в разные стороны. И еще у него дурно пахло изо рта, вернее сказать, воняло. Халат был заляпан бурыми пятнами, подозрительно напоминающими давно засохшую кровь.