Катализатор

– Что я здесь делаю? – спросил Йенси.

Человек в халате рассмеялся и поднял руки. В одной Йенси заметил блестящий металлический предмет.

– Ты всегда был здесь.

Над Йенси с потолка свисало эластичное устройство неизвестного назначения, более всего походящее на перевернутое зубоврачебное кресло. Человек в халате, развлекаясь, принялся поднимать и опускать кресло, потом протянул руку и подтащил приспособление вниз. Податливая пластичная ткань плотно окутала Йенси и приняла очертания его тела. Она была мягкой, однако в отдельных местах встречались твердые выступы, которые больно упирались в руки и ноги и практически не позволяли шевельнуться. Что это такое? Что скрывается под тканью? Затем один из выступов надавил сильнее и проткнул кожу Йенси, словно толстая игла. За ним – другой, и еще один, пока Йенси не стало трудно дышать, и с каждым его вздохом иглы (если, конечно, это были иглы) все глубже проникали в плоть. Человек в халате засунул руку под эластичный покров, отодвинул его в сторону, и тогда стало видно, что ткань лоснится от крови. Все происходящее не могло не пугать Йенси, но чем чаще он дышал, тем сильнее болела грудь: иглы глубже вонзались в тело, внутри все горело, и Йенси старался делать короткие, неглубокие вдохи, чтобы грудь почти не поднималась. Но тут пришла новая беда. Йенси вдруг почувствовал, что ему не хватает воздуха, началось сильное головокружение, перед глазами зароились черные точки. Правда, у его состояния могло быть и другое объяснение: возможно, через иглы в кровь закачивали какой-то наркотик.

– Я хочу задать тебе несколько вопросов, – невыразительным голосом произнес человек в халате.

– Нет, – с трудом вымолвил Йенси, и внезапно все тело пронзила острая боль.

Человек в халате словно не услышал его и продолжил:

– Давай начнем с простого вопроса. Как тебя зовут?

Йенси помотал головой.

– Ответ неправильный. Спрошу снова. Как тебя зовут?

– Я… Пожалуйста…

– И это тоже неверные ответы. Пожалуйста, попробуй еще раз.

Он склонился над Йенси, и на мгновение голос его прозвучал едва ли не дружески:

– Я тебе удивляюсь. Вопрос ведь легче легкого. Если ты затрудняешься ответить на него, то как же справишься с остальными?

Пока Йенси с трудом соображал, что сказать, он выпрямился, и на лицо его вернулось безразличное выражение.

– Повторю вопрос. Как тебя зовут?

Теперь черные точки перед глазами заслонили почти все. Йенси едва видел того, кто спрашивал, его фигура была покрыта переплетающимися кольцами тьмы, будто он или только проникал в реальность, или же покидал ее.

– Я… – снова попытался ответить Йенси и закричал, когда иглы впились в плоть. Наконец ему удалось произнести сдавленным голосом: – Йенси.

– Уже теплее, но все же неверно. Может, попробуешь еще?

Йенси умоляюще посмотрел на человека в халате:

«Почему же нет? Это ведь мое имя! Мое! Я правильно ответил. Отпустите меня».

Но человек в халате все с тем же ничего не выражающим лицом молча наблюдал за учащенно дышащим Йенси. Не дождавшись ответа, он спросил:

– Хочешь, я дам тебе подсказку?

Он нарочито медленно поднял руку. То, что Йенси принял за металлический предмет, на самом деле оказалось зеркалом. Поначалу человек в халате держал его так, что в нем отражался только участок стены, но вот на зеркальную поверхность упал свет, она ярко вспыхнула и на несколько мгновений ослепила Йенси.

А потом он разглядел колеблющееся отражение и не поверил своим глазам: лицо в зеркале принадлежало не ему, а Иштвану.

Когда Йенси проснулся, все его тело болело. Он потер руки и даже удивился, не увидев на них следов от игл. Йенси встал, прошел в ванную и посмотрелся в зеркало, чтобы удостовериться, что это действительно он, а не Иштван. В кои-то веки он испытал удовлетворение при виде собственного осунувшегося лица и покрасневших глаз – наглядных свидетельств очередной ночи беспокойных снов.

Снова ложиться спать было страшновато – вдруг повторится тот же кошмар. Йенси заправил кровать, улегся поверх покрывала и стал размышлять.

«Я делал для Иштвана все, что мог. Пока мы были вместе, я старался помогать ему, оберегал от всяческих неприятностей. Отговаривал от необдуманных поступков. Когда он пропал, я несколько лет разыскивал его. Нет, я делал все, что мог».

Но он и сам не верил себе. Ведь он так и не нашел пропавшего брата. Как же можно говорить, будто сделал все возможное, если никаких следов Иштвана обнаружить так и не удалось?

День выдался тяжелый. Во-первых, Йенси ужасно вымотался, даже сильнее обычного. А кроме того, он весь день ловил себя на том, что снова думает о брате, гадает, где тот может сейчас находиться. До него доходило множество историй о методах, которые применяют против террористов и политических заключенных, и Йенси опасался, что его несчастному брату, скорее всего, выпала подобная страшная участь. Возможно, от пыток он окончательно сошел с ума, сделался совершенно невменяемым. Его могли серьезно покалечить, изуродовать. Могли даже убить.

После всех этих мыслей так ли уж ему хочется узнать, что случилось с Иштваном? Даже если брат вдруг вернется, останется ли он тем самым человеком, которого знал Йенси?

«Я буду думать о нем еще несколько дней, а потом постепенно снова забуду, – убеждал он себя. – Буду жить как ни в чем не бывало. Да, я не смог разыскать Иштвана, но разве можно меня за это винить?»

Однако время шло, а Йенси не переставал думать о брате и не мог с этим ничего поделать. И тогда он поступил, как всегда в таких случаях: написал очередное прошение военным, чтобы ему разрешили связаться с Иштваном. Йенси знал, что это обращение постигнет та же судьба, что и все предыдущие: оно просто исчезнет. В военном ведомстве сделают вид, будто ничего не получали. Зато он успокоит свою совесть и сможет убедить себя, что да – он пытался что-то сделать, но, увы, не вышло.

Йенси по-прежнему, как и четыре года назад, когда пропал брат, работал перевальщиком. Он пилотировал небольшой корабль, предназначенный для доставки грузов с местных орбитальных аппаратов на большие межпланетные суда и наоборот. Утром он приходил в контору, получал задание на день и вместе с немногочисленным экипажем мотался туда-сюда, пока все товары не были доставлены по назначению. Если все шло без происшествий, они укладывались в обычную смену – восемь часов. Если же случалось что-то непредвиденное, приходилось задерживаться на работе до полного выполнения плана. Сверхурочных, впрочем, сколько бы он ни переработал, не полагалось. Экономическая ситуация на планете оставляла желать лучшего, и Йенси был доволен тем, что имеет хоть такую работу. Само пилотирование было довольно рутинным делом, – ничего сверх того, чему его могли бы обучить за несколько первых недель в школе для подготовки военных пилотов, за исключением процесса стыковки – но и этого Йенси хватало для счастья. Много денег он не зарабатывал, на черный день не откладывал, но худо-бедно сводил концы с концами.

И вот спустя несколько недель, вернувшись домой, Йенси обнаружил на автоответчике видеопослание. От матери. Это было неожиданно, ведь Йенси ни разу не общался с ней, с тех пор как мать забрали в психушку, и, судя по подписи к посланию, там она по-прежнему и пребывала. Выглядела, впрочем, мать неплохо: волосы расчесаны, а глаза, хотя и не могли сфокусироваться надолго на одном предмете, уже не метались беспорядочно, как бывало прежде. Кроме того, пускай она и произнесла всего несколько слов, но выразила свою мысль четко и ясно.

– Йенси, мне нужно с тобой увидеться. Приезжай.

В этом не было смысла. С чего вдруг мать позвонила? Она всегда винила его в исчезновении Иштвана, и, когда он прежде пытался несколько раз с ней встретиться, она неизменно отказывалась. Даже тогда Йенси не особо жаждал ее видеть, но чувствовал себя обязанным. Сейчас видеться с матерью тоже не хотелось, однако под влиянием недавних переживаний из-за Иштвана, чувствуя свою вину перед братом, Йенси все же решился пообщаться с ней. Хотя бы по видеофону, не вживую. Это было бы уже слишком.

Персоналу лечебницы потребовалось время, чтобы удостовериться в праве Йенси поговорить с матерью, а потом еще больше времени ушло на то, чтобы разыскать мать и привести ее к видеофону. На этот раз выглядела она хуже, чем запомнилась Йенси по предыдущему звонку. Волосы беспорядочно торчали во все стороны, лицо было какое-то вялое, как будто ее только что напичкали лекарствами. Увидев мать в таком облике, Йенси не удержался и спросил:

– Ты не звонила мне много лет. Почему позвонила сейчас?

Вопрос пришлось повторить дважды, прежде чем мать поняла, чего от нее хотят. Она забормотала что-то совсем неразборчивое, потом все-таки справилась с мыслями и языком и сказала:

– Я тебя наконец простила.

– Простила меня? За что?

– За то, что ты сделал со своим братом. Я прощаю тебя.

Йенси почувствовал, как в нем закипает ярость.

– Но я ничего не сделал Иштвану. В том, что с ним случилось, нет моей вины. Он сам нарвался на неприятности.

– Я хочу, чтобы ты приехал, – пронзительно крикнула мать.

– С какой стати мне приезжать? Что ты вообще для меня сделала?

– Приезжай, получи мое прощение. Приезжай – и будешь спасен.

Йенси прервал связь злой как черт. Злился он прежде всего на самого себя – за то, что пошел на поводу у матери и позвонил ей.

Пару часов спустя он получил короткое видеосообщение от Генри. Его товарищ теперь работал в охране на каком-то секретном объекте.

– Привет. Только никому ни слова, понял? – начал Генри и подмигнул. – Да я и тебе немного могу рассказать. Но работа очень перспективная. Это как раз то, о чем я мечтал: здесь я сколочу капитал, чтобы открыть свое стоящее дело на Виндоге. Надеюсь, ты ко мне присоединишься.

Но когда Йенси захотел посмотреть, откуда звонил друг, то обнаружил, что эта информация удалена. Не было даже данных о планете или звездной системе абонента.

Что же такое мог задумать Генри?

Кошмарные сны прекратились, и Йенси в очередной раз почти перестал вспоминать о брате, но вот однажды снова позвонили из психиатрической лечебницы. Полагая, что это мать, он сбросил звонок, но тот моментально повторился, и на сей раз со значком «Экстренный вызов». Не в силах бороться с любопытством, Йенси нажал кнопку приема.

На экране появилось изображение главного врача лечебницы.

– Не знаю даже, как и сообщить вам, – неуверенно начал врач.

– Ну так просто скажите, и все.

В мозгу мысли лихорадочно сменяли одна другую. Возможно, его мать впала в исступление и покусала другого пациента или напала на врача или на посетителя? А может, главврач сейчас сообщит, что, увы, фонд социального обеспечения отказался оплачивать содержание матери в лечебнице. После таких мыслей, как ни странно, Йенси чуть ли не с облегчением услышал, что мать умерла.

– Произошло кровоизлияние в мозг.

– Кровоизлияние?

– Да, инсульт. Недавно ей делали сканирование мозга и не обнаружили ничего внушающего опасения. Но бывает, все происходит скоротечно. Вероятно, ничего поделать уже было нельзя.

Йенси машинально поблагодарил главврача и отключил связь. Сел на стул и попытался разобраться в своих чувствах. Он испытывал и гнев, и горечь потери, и сожаление – всего понемногу, но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что он ощущал, когда исчез брат. Да, матери больше не было. Она умерла. Но Иштван, вполне возможно, еще жив.

«Я должен найти его. И я еще не все для этого сделал».

Вот только Йенси совершенно не представлял, с какого конца подступиться к этой проблеме.

13

Гроттор сел на кровати, взъерошил волосы, потом потянулся к видеофону и ответил на вызов. На экране он увидел одного из компаньонов Блэкуэлла.

– А, это вы.

– А вы ожидали увидеть кого-то другого?

Гроттор пожал плечами:

– Вам известно, сколько сейчас здесь времени?

– Судя по имеющимся у меня данным, вы находитесь не на планете, а на корабле, так что понятие «время» для вас весьма условно.

Гроттор негромко выругался и спросил:

– Как хоть к вам обращаться? Как вас зовут?

– Можете называть меня Серым человеком, – осклабился собеседник.

– Серым человеком?

– Да, кое-кто дал мне такое имя.

Гроттор мысленно согласился с тем, что кожа у собеседника действительно имеет серый оттенок.

– Оно подходит, как и любое другое.

– Чего вы хотите? Где Блэкуэлл?

– Мы как раз подошли к этому вопросу, – улыбнулся Серый человек. – Мы подумали и решили, что настало время избавиться от посредника. Сэкономим время и избавимся от путаницы. Так оно проще. – И прибавил безо всякой паузы: – Фишер убит.

– Убит? – переспросил удивленный Гроттор. – Что произошло?

– Его застрелили. Вышибли мозги. Мы тщательно допросили убийцу, человека по имени Иштван Сато. Похоже, ему ничего не известно. Весьма странно, но, видимо, это действительно совпадение, поэтому наш проект необходимо продолжать без задержек. У этого Сато очень серьезные проблемы с головой. Но есть в нем нечто такое, что вызывает у меня определенный интерес.

Коммандер кивнул:

– Почему вы рассказываете мне об этом?

– Потому что сейчас его переправляют в тюрьму на Асперу. Едва ли мы ошибаемся, предполагая, что убийство Фишера – всего лишь случайное совпадение, однако хотелось бы, чтобы кто-то там был в курсе дел. Так, на всякий случай. Вот почему мы связались с вами. Блэкуэллу знать ничего не нужно.

– Я ценю ваше доверие.

– Дело не в нашем доверии к вам, коммандер, а в том, что мы перестали доверять Блэкуэллу. Его поведение стало… скажем, не совсем подобающим.

Гроттор невозмутимо ждал продолжения.

– Вы, наверное, обратили внимание, что мы не стали связываться с Ортором, – заметил Серый человек. – Он всего лишь пешка. И не наша, а Блэкуэлла. Что же касается вас… Мы всегда предпочитаем иметь дело с фигурами, а не с пешками.

– Наверное, я должен быть польщен.

– Должен-должен. А теперь выключайте видеофон, ложитесь спать и постарайтесь притвориться, будто бы видели все это в дурном сне.

14

В порыве отчаяния Йенси решил было поступить в Колониальный военный флот. Возможно, после многих лет тяжелой и безупречной службы ему удалось бы дослужиться до высокой должности, получить допуск к секретным сведениям и таким образом разузнать о судьбе брата. А возможно, и нет. Но что, что еще можно сделать? Например, максимально усовершенствовать хакерские навыки и попробовать залезть в Систему? С компьютерами Йенси давно уже был на «ты», но вряд ли мог назвать себя крутым хакером и понятия не имел, как подступиться к проблеме.