Помоги проекту - поделись книгой:
В этом пророческом рассказе мы видим две божественные фигуры, четко обозначенные как древний и тот, кто выглядит как молодой человек. Младший имеет свой собственный трон (именно поэтому, с самого начала, есть больше чем один трон], и Ему передаётся Старшим владычество, слава и царствование над всеми народами мира; но не только это, а вечное царство на веки вечные. Это видение, того что будет в полноте времени история Отца и Сына.
С самых ранних интерпретациях и до современных, некоторые переводчики сочли "один, как Сын Человеческий" символ народа, а именно: верные израильтяне во времена Маккавеев, когда книга Даниила была написана.[13] Другие толкователи настаивали на том, что "[как бы] Сын Человека" — это вторая Божественная фигура наряду с Ветхим Днями, а не аллегорический символ народа Израиля. Мы находим у Афраата (четвертый век иранский Отец Церкви), следующую критику толкования (предположительно у евреев], понимания "как бы Сын Человек" как народ Израиля: "у детей Израильских получилось что они уже попали в Царство Всевышнего? Не дай бог! Или что люди приходят на облаках небесных?" (Доказательства 5:21)
Аргумент Афраата является экзегетический очень точными. Облака — как и путешествие на облаках — это общий атрибут библейского божественного пришествия, под названием Теофанией (по–гречески "Богопроявления")[14] И. А. Эмертон решительно подчёркивает: "Действие прихода на облаках предполагает теофанию Яхве. Если Дан. 7:13 не относится к божественным существом, то это единственное исключение из ВЗ."[15] Почти невероятно читать повествование о создании престолов, появление Древнего Днями на одном из них, и о приходе к нему как бы Сына Человеческого, что похоже на посвящении молодых богов их старейшинами. Некоторые современные ученые поддерживают Афраата однозначно. Специалист по НЗ Мэтью Блэк прямо указывает "это, по сути, означает, что в Дан. 7 есть два бога, Ветхий Днями и Сын Человеческий".[16] Эти два божества, по истечением времени, будет в конечном итоге первых двух лиц из Троицы.
Это ясная, и, очевидно, правильная интерпретация кажется опровергается продолжением текста Даниила 7:
Евреи, противники позиции Афраата четко парировал: «если божественный является небесным существом или младшим Богом, то как он может подвергаться угнетению Селевкидского царя, который заставляет его отказаться от своих святых дней и его прав в течение трех и полтора года? Абсурд! Сын Человеческий должен быть символ детей Израиля»
Аргументы обеих сторон правильные. Как мы только видели, само видение Даниила, кажется, требует, чтобы мы понимали "один, как Сын Человеческий" как вторая Божественная фигура. Расшифровка видения в конце главы как ангельской, кажется, столь же четко интерпретировать "один подобный Сыну Человеческому" в качестве коллективного земной фигуры, Израиля или праведников Израиля. Неудивительно, что комментаторы спорят до сих пор. Сам текст представляется дом, разваливающийся на части. Ответ на этот вопрос заключается в том, что автор книги Даниила, который имел видение Даниила, прежде чем он хотел подавить древние свидетельства более чем единого Бога, используя аллегорию, чтобы сделать так. В этом смысле богословские споры, которые, как мы думаем, существует между иудеями и христианами уже были внутри еврейской полемики задолго до Иисуса.
Древние еврейские читатели вполне могли бы рассуждать так же, как отец Церкви Афраат, поскольку перемещение на облаках указывает на божественное существо в каждом эпизоде Танаха (еврейское название Библии), значит мы должны читать это текст как откровение о втором Боге. Подразумевается, что существуют две божественные фигуры на небе, старый Ветхий Днями и молодой Сын Человеческий[17]. Также евреи могли бы объяснить, то, что для этой Божественной фигуры вхождение во власть через четвертого зверя "один год, два года, и половина времени". Это спуск в ад–или, во всяком случае в царство смерти–на три дня — будет прекрасный ответа на этот вопрос.
Мессия—Христос существовал как еврейская идея задолго до того, младенец Иисус родился в Назарете. То есть, идея второго Бога как наместника Бога Отца, является одной из старейший богословских идей в истории Израиля. Дан 7 -пожалуй является самым древним из религиозных видения Израиля, которые мы можем найти. Точно так, когда мы видим кусок древней римской стены, встроенной в современное римское здание, позволяет нам увидеть что древний Рим жив и функционирует в настоящее время, так и этот фрагмент древних знаний включен евреями за столетие перед Иисусом и далее оживает в настоящее время, как этот кусочек древнего мифа.
Остальное, как говорится, является Евангелие. Но дело в том, что эти идеи не были новыми в то время, когда Иисус появился на сцене. Они являются одними из самых ранних идей о Боге в религии израильтян, сравнимый с древними отношения между богами Эль и Ваал, в котором "Ваал приближается в своей сияющей грозовой тучей, а Эль — это трансцендентный Бог".[18] Эль, древний Бог неба всех Хананеев (его имя значит просто "Бог" на библейском иврите), был Богом справедливости, в то время как его младший соратник Ваал, для большинства Ханаанеев, но не израильтяне, которые называли его Яхве, был Богом войны. В библейской религии, дабы образовать более совершенное единобожие, эти два божества были объединены в одного, что было не совсем легко. Израильтяне были частью того древнего сообщества Ханаана, которое было дифференциировано, в какой–то степени, разными представления о Боге, которые они разработали через свое историческое существование. Идею о двойственности в Боге, однако, не было легко отбросить, как бы некоторых вожаки не стремились это реализовать. Бог, который существует очень далеко, создает–почти неизбежно–необходимость ближнего Бога, Бог, который судит нас требует почти неизбежно Бога, который будет бороться за нас и защищать нас (пока второй Бог полностью подчиняется первому, принцип единобожия не нарушается).
В реконструированном реликте религиозного прошлого Израиля, который мы находим в двух тронах Теофании пророка Даниила 7, было что то, несомненно, тревожное. Некоторые евреи древности, например, автор книг Даниила во втором веке до н. э, но как мы знаем, были и другие евреи, которые приняли искренне, или просто по наследству, двойственность Бога Израйля: старый Ветхий Днями и молодой человек, движущейся на облаках. Они стали прародителями движения Иисуса и его последователей.
Два престола в Апокалипсисе Даниила указывает на очень древние представления в религии Израиля, в котором Эль — был небесный Бог правосудия и Ваал — молодой всадника на облаках, Бог бури и войны, которые не слились ещё, как это имеет место в Библии.[19] Я нахожу все это правдоподобным, что эти весьма значительные пассажи — признаки религиозной традиции, которые дали начало понятию Божественного Отца и Божественного Сына, которые мы находим в Евангелиях.
Взяв видение двух тронов вне контекста Даниил 7, в целом мы находим несколько важных элементов:
(1) Есть два трона;
(2) Есть две божественные фигуры, один, очевидно старый и, один молодой;
(3) Молодой — Спаситель (Redeemer ) и вечный правитель мира.[20]
Конечно, было бы неверно утверждать, я думаю, что если даже само понятие Мессия/Христос ещё здесь отсутствует, то очевидно присутствует понятие Божественного посланца, Божественного Царя над землей, и это имеет большой потенциал для понимания развития идеи Мессия/ Христа в позднем иудаизме (в том числе и христианство, конечно). Во- вторых — фигура Бога Искупителя (Redeemer), на мой взгляд, берётся из более ранней истории религии Израиля. После того, как Мессия был объединен с более юной Божественной фигурой, что мы находим в Даниила 7, потом стало естественным приписать ему термин "Сын Божий". Древний Хозяин трона и другой молодой в человеческом обличии. Старший облекает молодого собственной властью на вечно на земле, и передаёт ему скипетр. Что может быть более естественным, потом, чем применить к нему титул "Сын Божий", Мессия в роли Давида царя Израиля, и понимая его буквально, как равную по божественности фигуры — Ветхий Днями и Сын Человеческий?
Таким образом, Сын Человеческий стал Сыном Бога, и "Сын Бога" стало именем для Божественной природы Иисуса и все без какого–либо разрыва с древней Еврейской традиции.
Богословие Евангелия, далеко не так радикально отличается от израильской религиозной традиции, скорее является консервативным возвращение к древнейшим элементам этой традиции, моментам, которые были в значительной степени подавлены (дальнейшей эволюцией в сторону монотеизма), но не совсем до конца. Идентификация сидящего на облаках с одним, как бы Сыном Человеческим у Даниила обеспечивает, имя и образ Сына Человеческого в Евангелиях. Из этого следует, что идеи о Боге, которое мы определяем как христианские инновации, может быть глубоко связана с некоторыми из самых древних израильских представлений о Боге. Они даже могут быть намного старше.
Одним из самых важных источников, которые мы имеем для самых древних этапов религия Израиля — это некоторые эпические тексты о богах Ханаана, которые были найдены в археологических раскопках в местечке Рас—Шамра (древний Угарит) в начале двадцатого века. Эти мифы выявили очень богатую древнюю Ханаанскую мифологию, особенно разработанные легенды о богах Эл и Ваал а их соперничество за наложниц. Хотя, конечно, израильская ветвь Ханаанейской группы частично определилась через отказ от этой мифологии, большая часть сюжетов, которые мы находим в текстах израильских пророков, псалмов и других библейских поэтических тексты лучше всего освящается (понимается) через сравнение с этими древними текстами. Эти фрагменты древнего эпоса, попавшие в Библию, свидетельствуют также о существовании древних израильских версий этих эпосов и мифологии. Йельский ученый богословия Дж. Коллинз подвел основные пункты сравнения Даниила 7 с Хананеянкими (Угаритскиими) представлениями.[21] Как он утверждает, "что важно — это модель отношений,"[22] а именно, тот факт, что у Даниила есть две богоподобные фигуры, один старый и один молодой, младший возносится на облаках, и он получает вечное владычество.[23] Коллинз подчеркнул, что "мифологическое сходство между отношением Ветхого Днями и Сына Человеческого, с одной стороны, и Эль и Баал с другой, вписывается в более широкий вывод о том, что старый материал живёт в традициях Израиля и Иудеи."[24]
Наиболее убедительной реконструкции, показывает, что в древней религии Израиля, Эль был главным «высоким» Богом Ханаана, в то время как Яхве, похожий на Ваала, был божеством небольшой группы южных Ханаанеский евреев, для которых Эль был очень далеким и неизвестным Богом. Когда группы объединились в Израиль,[25] YHVH (израильская версия Ваала), стал приравниваются к Эль как высокому Богу и их атрибуты объединились в один двойной Бог, причём воинственные характер взят от YHVH.[26] Таким образом, древний Эль и YHVH (в рамках парадигмы отношений между Эль и молодой бог воины севера Ваал)[27] слились в какой–то момент в начале истории израильско–ханаанейской, произведя довольно напряженный и неустойчивый монотеизм.[28] Это слияние не было совершенным союзом. Эль и YHVH были очень разные и в некотором смысле у них были антитетических функций, и я предполагаю, что это дало остаток, в котором некоторые из характеристик молодого божества всегда имели потенциал отколоться опять в ипостаси (или даже отдельного Бога)[29] Эта напряженность и расщеплённость проявляется в традиции Даниэля 7. Богоявления, где мы видим нового молодого Бога, по–видимому, безымянного, пока он не приходит, чтобы быть Иисусом–или Энохом[30] В средневековом раввинском гимне эта напряженность сохранена YHVH это "и Древний на день суда и Молодой на день войны."
Это слияние, если это действительно было, должно было произойти очень рано, т. к. поклонения только одному Богу характеризует Израиль, со времён Иосии (6 до н. э.). Это слияние оставляет свои следы на поверхности текста, там где комбинация Эль-YHVH по–прежнему может быть обнаружена в связи с напряженностью и удвоения библейского текста, и более того даже воскреснуть, и дать скачок религиозного сознания, как появление второго, молодого Бога, или как часть Бога, или как божественного человека в Боге (и все эти варианты были приняты на «ура» "ортодоксальными" нехристианскими еврейскими богословами, а также христианскими)[31].
Молодой Бог, в первоначальном мифическом тексте Даниила, это фигура, которая спасёт Израиль и весь мир, а не возвышенный Царь из Дома Давида[32]. Существует, как я утверждал, нечто в этом видении, что наводит на мысль или даже позволяет увидеть, что как бы Сын Человеческий действительно человеческое существо. Откладывая всякие объяснения и просто глядя на оригинал видения, мы находим, что эта божественная фигура, которой будет дано «владычество, слава, царство и все народы, нации и языки будут поклоняться ему», и владычество Его будет вечное, и его царство, никогда не будет разрушено Это мифический паттерн второго Бога, как Искупителя, будет иметь решающее значение в интерпретации Евангелия и для того что бы лучше понять связь этого божественного Искупителя и человеческого Давида Мессии.
Общие контуры теологии «Молодого Бога» подчинённого старому Богу присутствуют в видении Даниила 7, несмотря на то, что столько авторов трудилось, чтобы как то замаскировать это. Вместо понятий Эль и Яхве, как два Боги Израиля, картина Старшего Бога и Младшего Бога — мудрого судьи и бога войны и наказание, было передано от старых форм веры Израильско—Ханаанской религии к новым формам. Здесь, Старший Бог теперь полностью назван YHVH (и его превосходство не вызывает сомнений), в то время как функции младшего бога были частично заняты высшими ангелами или другими видами божественных существ.
После того, как Яхве поглощает Эль, младший Бог не имеет собственного имени, но предположительно идентифицируется в разное время с архангелами или по другой версий с Великим Ангелом Михаилом, а также с Енохом, Христом, а затем Метатроном[33] Некоторые из древних обличий молодого бога можно найти в еврейских текстах периода Второго Храма и позже, особенно "Маленький Яхве," Яхве'ель (Yahoel )"указывается на его идентичность как ЯХВХ[34]. Это сила мифа объясняет продолжающуюся жизнь еврейского бинитаризма в христианском иудаизме и жизненно присутствует в нехристианстком Иудаизме, а также (Yahoel )в качестве имени для божественного наместника Метатрона, который появляться в конце византийского периода в еврейских текстах. Есть «наследство», которые оставил нам Даниила 7: это "Сын Человеческий" — термин для небесной фигуры Искупителя, и это возможно лучшее доказательство того, что здесь есть продолжение очень древнего бинитаризма еврейского богословия времен Второго Храма. Появление мифа о "один, как бы Сын Человеческий" в Данииле будет объяснять дальнейшее развитие представлений о "Сыне Человеческом" в качестве темы в Евангелиях, а также некоторые другие древние еврейские религиозная тексты, такие как Книга Еноха.
Смысл термина "Сын Человеческий" и его использование в главе 7 Даниила является очень ценным свидетельством, ещё и тем, что смысл его противоречит смыслу библейского богословия. И говорит о сохранении поклонения старому Богу и молодому Богу в Израиле. Это свидетельство помогает прояснить исторические связи этой ранней картины религии и более поздним формам иудаизма, в том числе и раввинистическому иудаизму и христианству.[35] Я вижу это как очень живую часть религии Израиля как до, так и после возникновения иудаизма в форме христианства и в нехристианства.[36] Если Даниил это пророчество, то Евангелий исполнение!
Как евреи пришли к убеждению, что Иисус был Богом
Если все евреи, или даже значительное число из них, ожидали, что Мессия будет божественным, а также человеческим существом, тогда вера в Иисуса как в Бога это не та идея, из которой может возникнуть какая–то новая религия, а просто другой вариант иудаизма. Это спорное заявление, как может показаться, но оно должно сначала быть понято в контексте более широкой дискуссии об истоках божественности Иисуса. Теологическая идея, что Иисус на самом деле(актуально) был Богом, которая была уточнена позже, в тонкостях тринитарного богословия, называется "высокой христологией" в оппозиции к "низкойхХристологии" по которой Иисус был, по сути, вдохновенный человеческий пророк или учитель, но ни как не Бог.
"Христология" — это термин в христианской теологии и история христианства для всех проблем и споров, которые составляют историю и учение Христа. В пятом веке, например, были великие споры о том, есть у Иисуса одна природа человека и одна Божественная природа или одна комбинированная божественно–человеческой природа. Это называется "христологические споры". Многие другие вопросы были обсуждены в рамках христологии. Иисус был божественным от рождения или обычным человеком, который позже был усыновлён Богом и стал божественным? Как Иисус спас всех–через его распятие, его учение, его указание пути для человека, чтобы стать божественным? Часто утверждают, что низкая христологиях "еврейская", а высокая христологиях пришла в христианство от греческой мысли. Достаточно странно, это положение было принято как еврейскими писателями, которые стремились дискредитировать христианство как разновидность язычества и ортодоксальными христианскими учеными, желающие показать отличия "новой религия" от старой, чем дальше тем лучше! Это двойной оборонительный подход уже не может быть одобрен!
Вопрос о происхождении высокой христологии продолжает оживлять большую науку о предыстории христианства, или историю прото–христианства, как засвидетельствовано в Новом Завете. На первый взгляд, казалось бы, в этой идее нарушается абсолютный принцип еврейского монотеизма. В недавней статье, Эндрю Честер обобщил различные позиции, которые в настоящее время защищают ученые по этому вопросу, и которые можно разделить на две основные школы мысли.[37]
Согласно первой, которая была популярна среди либеральных протестантов на протяжении более века, идея божественности Христа может быть только относительно позднего и "языческого" происхождения, которое знаменует собой решительный разрыв с еврейской традицией. В силу этой аргументации выходит, что первые еврейские верующие в Иисуса верили в него, как вдохновенного учителя, возможно, пророка, возможно, в Мессиею, но только как человека. И только позже эта точка зрения ( Иисус—Бог) будет утверждаться, после того, как большинство христиан пришли из язычников, и что идеи Иисуса, как Бога, пришла, возможно, под влиянием "языческих" идей многих новообращенных христиан.
Второй подход, в настоящий момент воцарился среди исследователей Нового Завета, видит раннюю версию высокой христологии, как появившуюся среди в еврейском религиозном контексте.
Я утверждаю, что понять Евангелие можно только если оба, Иисус и евреи вокруг него, придерживались (утверждали) высокую христологию, согласно которой претензии на Мессианство также есть претензия на божественность в человеке. Это не тот случай, когда нам очень трудно понять крайне враждебную реакцию на Иисуса со стороны еврейских лидеров, которые не приняли его претензий. Споры среди евреев вряд ли было нечто новое; на спор не мог привести к распятию, должно быть нечто выходящее из ряда вон. Евреи утверждали, что он был Богом, что он был божественным Сыном Человеческим, которого евреи ждали и, более того, что уж было совсем сногсшибательным — он был простым деревенским парнишкой.
Хула на Сына Человеческого
Причин того, что многие евреи пришли к убеждению, что Иисус был божественным, была в том что они уже ожидали Мессия/Христа—Богочеловека. Это ожидание были неотъемлемой частью еврейской традиции. Евреи убедились в этом при внимательном чтении книги Даниила и понимание его видения и откровения как пророчества, о том что произойдет в конце времен. В этой книге, как мы только что видели, молодой Божественной фигуре дается верховная власть и он должен быть правителем мира навсегда. Я хочу показать, что Иисус видел себя в качестве божественного Сына Человеческого, и именно исходя из этого, я разъясню, пару сложных мест во второй главе Евангелия от Марка. Сыну Человеческому были дана Слава, Верховная власть над всем подлунном мире, как мы видели в Даниил 7 выше:
Хотя этот стих из заявлений в рамках главы, что стремится демифологизировать повествование Сына Человеческого, такие усилия не могли противостоять силе стихов в начале главы, в которых божественность Сын Человеческий так четко обозначена.
В Марка 2:5-10, мы читаем следующее:
"Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи". Сын Человеческий имеет власть (очевидно, делегированной Богом), чтобы исполнить волю Божью прощать грехи на земле. Это требование является производным от Даниил 7:14, где мы читаем, что некоему подобному сыну человеческому будет дана "власть, слава, царство" — несомненно "авторитет, на вечно, что не прейдёт". Термин, который мы условно переводим как, "авторитет" в контексты Нового Завета в Септуагинте, а именно, "владычество" или "господство". То есть, Иисус утверждает, что Сыну Человеческому даровано именно то, что было даровано как бы Сыну Человеческому у Даниила, претензии Иисус основываются на древних текстах достаточно прямо[38]. В соответствии с этой традицией, Иисус утверждает что Сын Человеческий, есть тот, кому дарована Божественная власти на земле и "под небесами" (Даниил 7:27)[39]. Он есть Господь, который имеет право, в том числе, прощать грехи
Возражения книжников, называя поступок Иисуса о прощении "кощунство" связано с их предположением, что Иисус претендует на божественность через это действие; следовательно, их акцент на том, что только один Бог может прощать грехи, но ответ Иисуса: указывает на вторую Божественную фигуру из Даниила 7, как бы Сын Человеческий, уполномоченного действовать как Бог! Это означает прямое объявление двойственности Божества, которое, конечно, позже станет самой сутью христианского богословия. На протяжении Евангелия, когда Иисус заявляет, что власть для выполнения этого является прерогатива Бога, и это власть у Сына Человеческого, что говорит о том что авторитет, основан на тексе Даниила 7.3 5 . Теперь мы видим, почему позже раввины, называли этот очень древний религиозный текст ересь о "двух силах на небе".
"Сын Человеческий есть господин и субботы"
Вопрос о том, как правильно читать главу Даниил 7 очень занимало умы всех евреев того времени, а не только последователей Иисуса. Марк, непосредственно и преднамеренно предлагает нам внимательное прочтение Даниила. В этом свете, мы можем начать интерпретировать один из самых загадочных и ключевых терминов "Сын Человеческий" в Евангелии. Я поместил эти тексты в совершенно ином контекст, чем тот, в котором они как правило читаются. В этом новом контексте, определенные подсказки стали гораздо более яркими и говорящими. Глядя на текст в новом контексте, который выявляет связи, и который помогают увидеть совсем другую картину того, что происходит–или лучше сказать, что был поставлено на кон Евангелистом и его слушателями. Такое толкование Марка 2:10, есть результат внимательного прочтения Даниила 7:14, позволяет мне заново понять другое недоумение — заявление в Марк 2 Сына Человеческого, известного как инцидент «шелушения зёрен в субботу». В этой истории ученики Иисуса обнаружены за шелушением зёрен для еды, когда они шли в субботу полем. Некоторым Фарисеям казалось, что это беспечное и высокомерное нарушение субботы.
Этот отрывок помогает нам понять, как получилось, что Иисус увидел себя (или изображается так) как божественный Искупитель и Мессия из рода Давидова, которого евреи ожидали (Мк 2:23 - 29):
Существует несколько хорошо известных проблем, присутствующих в этом отрывке, который (как и Марк 7, который я буду рассматривать ниже) имеет огромное значение для воссоздания еврейской религиозной истории[40]. Основными проблемами здесь являются ученики, которые шелушат колосья в субботу; природа и смысл ответа Иисуса, который даёт аналогию с Давидом; связь между этим ответом и Вт. 27-28, в котором Сын Человеческий есть господин и субботы, а Суббота дана для человека; и смысл и связь между этими стихами[41]. Иисус, как кажется, дает слишком большое оправдания незначительному эпизоду с учениками: защита на основе древнего галахического принципа — Суббота может быть нарушена для благосостояния человека, или у Него есть нечто, что делает его статус Мессианским? Многие ученые "решают" эти проблемы, предположив, что текст был интерполирован. Это объяснение, само по себе неудовлетворительное, указывает на напряженность в тексте между древними галахическими спорами (которые там наверняка были) и радикальной апокалиптической трансформации в слова Иисуса (что я считаю здесь есть). Что убеждает меня в том, что есть подлинная память галахический споров это тот факт, что элементы рассуждения Иисуса нашли продолжение позже в традиции раввинов. Вот ключевой текст для наших целей:
Рабби Ишмаэля и рабби Елезар сын Азарии и рабби Акива шли по дороге и
В стремлении выделить принципиально новые и неверейские моменты в проповеди Иисуса, христианские писатели часто читали его заявление о том, что Суббота для человека, а не человек для Субботы как указание на общую оппозицию Законам субботы и как начало религии любви и не казуистики. В этом текст (про Рабби Ишмаэля), однако, мы видим, что сами раввины привели мнения о Субботе, которые были тесно связаны с мнением Иисуса м. б. более экспансивно выраженным, конечно, но не в противоречие с ними. Тематическое сходство между некоторыми из этих аргументов и аргументами Иисуса в Евангелии поражает. Эта параллель становится еще сильной когда мы рассматриваем еще один момент, который мы находим в Мф 12, но не в Евангелии от Марка:
таким образом обеспечивая параллельную аргумент рабби Акива.
Вполне возможно, что во времена полемики Иисуса с Фарисеями, еще не сформулировался принцип, что сохранение жизни отменяет Шаббат. Как указывает мой коллега Аарон Шемеш, таково мнение придерживались евреи общины Мертвого моря. Учение Иисуса, в этой связи, однако, вряд ли в оппозиции к учению таннаям, которые, возможно, узнали это от Иисуса, но скорее всего нет. Что является отличительной чертой Иисуса Евангелия — это, я думаю, дальнейшее апокалиптические расширения этих принципов, в частности, заявления о том, что Сын Человеческий божественный Мессия, и сейчас Господин субботы!
Это, возможно, объясняет потенциально огромную разницу между высказываниями раввинов и то что говорит евангелиста (или Иисус). Раввинистическая интерпретация, с их галахой, сильно клонит в сторону допущения нарушения субботы евреем, чтобы спасти другого еврея, в то время как установление Иисуса и его последователей, кажется (но не неизбежно), указывает, что жизнь любого человека должна быть сохранена в субботу. Если это так, то закон раввинов относится только к евреям, в то время как расширение Иисуса является продуктом радикального апокалиптического взгляда. Евангелие от Марка написано в тот момент, когда Тора не была отвергнута последователями Иисуса, но должна быть "выполнена" — использование терминология Матфея, в момент, когда Сын Человеческий утверждает свой полный авторитет. Сын Человеческий, по словам Даниила, действительно действует в отношении всех наций, и я бы осторожно предположил, что этим объясняется расширение Субботы (и, следовательно, исцеление в субботу) для других. Но у Марка мы находим Иисуса, который выполняет Тору, не отвергает её.
Евангелия свидетельствуют о древности темы и споров, которые позже появляются в раввинской литературе. Поскольку есть мало оснований полагать, что раввины на самом деле читали Евангелие, то из этого следует, что мы имеем независимые свидетельства этих споров. Аргументы о том, что Давид нарушал Тору, утверждения, что суббота для человека, и о службе в храме, допускающие нарушения субботы(последний случай встречается в Евангелии от Матфея, но не у Марка) всё это было мобилизовано в раввинской литературе для того, чтобы оправдывать спасение жизни в Шабат (включая, без сомнения, спасение от голода), только с важной оговоркой, что это необходимо для исцеления, чтобы быть сделано в Субботу, то есть состояние, угрожающее жизни. Это соединение вряд ли может быть случайным; некоторые очень ранние версии полемики разрешение исцелять в субботу можно найти в этом отрывке[42]. Если мы будем оставаться на этом уровне интерпретации, то то Иисус будет не особенно радикальным, при всех очевидных странностях такого «раввина». Тем не менее, в этом подходе оставляет слишком много в тексте необъясненным. Он не объясняет, все эти аргумент про Давида, который накормил себя и своих последователей запретным хлебом. Мы увидим, как в настоящее время понимают этот текстуальный момент, и покажем другое измерение Марковской теологии Иисуса.[43]
Короче говоря, мое предположение заключается в том, что есть множество аргументов в пользу того, чтобы позволить нарушение субботы для исцеления (что в настоящее время является общепринятой практикой), которые наслоились на дальнейшую радикализацию апокалиптических моментов предложенный самой связи с поведением Давида. История Давида сама по себе может интерпретироваться так или иначе. Подобно тому, как раввины решил подчеркнуть голод Давида и, таким образом спасательный аспект этой истории, оправдывая другие нарушения закона, если жизнь может быть в опасности (палестинский Талмуд Йома 8: 6, 45: б), так же у Матфея и Марка, напротив, понимали эти история как об особых привилегиях Мессии. Эта причина отсутствия стиха 27 в Евангелии от Матфея (и Луки) является то, что мессианское богословие Марка было немного слишком радикальным для более поздних евангелистов.
Обращая внимание на то, что аллюзии на Дан. 7, подразумеваемой при каждом использование фразы "Сын Человеческий", можно увидеть во всех этих ситуациях, Марковский Иисус делает именно такие же претензии на основе полномочий делегированых Сыну Человеческому в Дан 7, как он это делает в Мк 2: 10.[44] Это позволяет мне предложить решение, о последовательности стихов 27-28. (Мк 2:23 – 29) Одно из возражений может быть, что суббота не является "под небом", но на небе и, следовательно, не восприимчиво к передаче власти от Ветхим днями к Сыну Человеческому. Это возражение полностью отвечает утверждением, что суббота дана для человека; следовательно, Сыну Человеческому, которому дано владычество в человеческом мире, является господи Субботы.[45] Это на самом деле необходимая часть аргумент о том, что Сын Человеческий есть господин и субботы, ибо если Суббота (как можно было бы очень хорошо интерпретировано на основании Бытие 1) на Небе, то утверждение, что Сын Человеческий, который имеет Власть только на земле, может отменить ее положения было бы очень слабым. Я думаю, что это объяснение связь между ст.. 27 и 28 ответов многие интерпретационные головоломки, которые возникают, когда 27 читается как обычное гуманистическое утверждение, что–то вроде "Суббота была для человека, так что делайте все, что вы хотите."[46] На мой взгляд, напротив, возможно, является традиционным еврейским оправданием нарушение субботы, чтобы сохранить жизнь, в руках Иисуса Марка, оправдание для мессианской отмены Субботы.[47] Эта интерпретация, конечно, тоже имеет место. Я думаю, что две основные точки зрения сливаются в текст: единство двух ответов Иисуса (оба они являются ссылками на его мессианский статус) и подчинение "Так Сын Человеческий есть господин Субботы."[48]
Галахические аргументы в устах Иисуса здесь и в Глава 7 слишком хорошо сформированы и хорошо исторически засвидетельствованы, что бы их игнорировать; Иисус, или Марк, конечно, знали это. Они не являются пережитком, но представляют, я верю в это, фактические споры первого века, и они дают драгоценные свидетельства того, что такой галахический дискурс и рассуждения были в дошедших до нас текстах уже и тогда. Но это не всё, что здесь есть, конечно. Есть два элемента, того что имеется мобилизации в Евангелиях таких аргументов чисто галахических споров. Во–первых, в обоих случаях, Иисус использует сам аргумент, а не галаху, как признак этического чтения, своего рода притчу; второй и наиболее интересный момент является то, что апокалиптический элемент Сына Человеческого вводится здесь, как и в рассказе о расслабленному, чтобы продемонстрировать мессианскую, божественно–человеческую природу, власти Иисуса как Сына Человеческого сейчас на Земле. Сравнение с Давидом, конечно, очень заострены и позволяют предположить, что Искупитель Даниила 7: 13-14 действительно был понят как мессианский царь, сын Давида. Я хотел бы найти таким образом, здесь явное свидетельство идентификации Давида—Мессия с Сыном Человеческим, опознания того, что явно не требует человеческого генеалогическую связь между ними, ибо Сын Человеческий есть фигура полностью райская, которая становится человеком.[49]
Были и другие древние евреи, во времена самого раннего написания Евангелия, которые тоже читали Даниил 7 таким же образом, по моему предположил, как делал Иисус. В этом варианте прочтения, Марк говорил о Сыне Человеком как о Господине субботы, подчёркивая именно радикальность эсхатологических выводов, но это не то, что могло бы обосновывать шаги за пределы израильской общины. Если видение Даниила в этом месте исполняется через Личность Иисуса, как воплощение Сына Человеческого, то некоторые радикальный изменение есть именно то, что можно было бы ожидать в конце времен. Государь, говорят нам современные политические теоретики, это тот, кто может сделать исключения из любого закона, когда сочтёт это необходимым или целесообразным. Именно такие суждения о том, что Сыну Человеческому была дана власть. Власть выражается путем расширения возможности евреям нарушать субботу, чтобы спасти жизнь. Этот эсхатологический шаг является одним из тех, которые многие евреи отвергли не потому, что они не верили, что Сын Человеческий есть господин и субботы, но потому, что они не верили, что Иисус был тем самым Сыном Человеческим.
Я считаю, что эта божественная фигура, которой делегирована власть, является Царем Искупитель, как это чётко сказано у Даниил[50]. Таким образом, эта фигура «созрела» для идентификации с Давидом Мессией, так как мы это читаем в Евангелиях, а также в нехристианской современной еврейской литературе в такой как книги Еноха или четвертой книги Эздры. Использование термина "Сын Человеческий" в Евангелиях соединяется с доказательством такого использования в других древних еврейских текстов, чтобы привести нас к рассмотрению термина, используемого таким образом (и, что более важно, концепция второго божества подразумеваемой ею) в качестве общего места, которые я подчеркиваю, не означает, что это было общепринято в иудаизме до Иисусом.
2. Сын Человеческий в Первой книге Еноха и в Четвертой книге Эздры: Другие еврейские Мессии первого века
Последователи Иисуса были не одни на еврейской сцене. Другие евреи тоже воображали людей, которые достигли статуса божественности и сидят рядом с Богом или даже на божественном троне. Примерно в тоже время что и книга Даниила, Иезекииль—Трагик, александрийский еврей писал:
Поделиться книгой: