Синдбад-Наме

— Ночь свидания была мгновенна, как молния, как бесследно исчезающая вспышка фосфора. Когда же мы встретимся снова?

Едва любовник вышел из дома, вошел хозяин и приветствовал свою супругу. Жена отвечала ему, кокетничая и жеманничая:

Ах, как страдаю в муках я, но жизнь я не кляну: Высокие особы дань отдали вину.

— Я ни на миг не сомкнула глаз ночью, переживая разлуку и одиночество, страдая от того, что ты далеко от меня. Ни на минуту не могла я успокоиться, страшась и беспокоясь за тебя. Я молилась Аллаху на случай, если вспыхнет ссора или возникнет внезапно какая-нибудь опасность, а ты почему-либо не сможешь встретить ее десницей предосторожности и сообразительности. Давай, уединимся на часок и освободим сердца от беспокойства прошедшего.

Муж поблагодарил многократно жену и подумал: «Слава Аллаху, жена всей душой верна мне, она — преданный друг мой».

Они пробыли некоторое время наедине и отдохнули. Потом муж вышел из комнаты и спросил попугая:

Что ты увидел из того, на что смотреть тебе велел я?

* * *

*Покажут дни тебе, насколько был ты глуп: Все сообщит тебе тот, кто живет без пищи.

— Вчера ночью эта комната была местом свидания любовников, — отвечал попугай, — не успел ты выйти, как вошел юноша со станом, подобным кипарису в саду, и лицом, как месяц на небе. Ему завидует кипарис на берегу ручья, пред ним стыдится *кумир Кандагара. Его кудри источали мускус, солнце хваталось за полу его красоты, отражение его прелестей так озаряло комнату, что светильник тускнел, стыдясь за себя. Розы его щек превратились в цветник, скамью и палисадник. При виде его душа восклицала:

И повторяла все: «Бывает так иль нет? От лика юноши берут ли розы цвет?»

Сердце из груди подавало голос:

Сказки о *египетском Юсуфе можете в колодец вы швырнуть, *Тюрок мой улыбчивый явился, перед ним скорей откройте путь.

— До полуночи пришелец и твоя жена пили прозрачное вино, потом слились друг с другом, словно розовая вода с водой, словно молоко с вином. Они не выпускали друг друга из объятий, словно пламя и свеча, словно мотылек и свет:

Она явилась; благовонья ее одежды не касались, И все-таки она, как мускус, распространяла аромат.

* * *

Ты можешь быть красив, — тебя я не терплю; Любовника всегда сильнее я люблю,

Услышал муж эти слова, им овладело бешенство, закипела в нем ярость. Схватил он палку и стал бить жену по рукам и ногам. Чем больше кричала жена, тем больше колотил ее муж, приговаривая: *«Съевший жаркое да пожнет бедствия».

Затем муж вышел из дому, а жена стала ломать голову: «Кто же выдал мою тайну? Кто разоблачил мои секреты?» И она подумала о служанке, которая пользовалась ее доверием и расположением. Стала она упрекать ее, стыдить. Служанка же поклялась верой и привела бесчисленные доказательства своей невиновности:

— Я не рада раскрытию этой тайны. Во имя твоего довольства и покоя я согласна на все бедствия и тяготы для себя:

*Твое довольство — довольство мое, его предпочту я всему, И тайна твоя — это тайна моя, не выдам ее никому.

* * *

Я твою скрываю тайну, ибо тесен мир; В нем не хватит, друг мой, места для твоих скорбей.

— Утром хозяин подошел к клетке попугая, — продолжала служанка, — и завел с ним разговор. Насколько я понимаю, проскакав на коне мысли по ристалищу разумения и удалив пыль сомнения с лика солнца достоверности, подозрение может пасть лишь на попугая. По моему убеждению, раскрыть тайну и разгласить секрет, обнаружить скрытое и распространить сокровенное мог только он. Ведь хозяин обращал к нему ласковые речи, убеждая следить и наблюдать за тобой, внушая ему сообщать о всех твоих поступках и делах. В охране и наблюдении за тобой, за твоими поступками и словами он полностью положился на искусность и умение попугая, на его расторопность и проницательность. Не видишь ты разве, что большую часть своего времени он проводит, перешептываясь с попугаем? Надо придумать что-нибудь и избавиться от птицы. Или же следует немедленно растоптать человеческие чувства и плотские страсти, чтобы в любую минуту не приподняли *дастар с подноса.

И всю ночь она говорила хозяйке подобные речи. А та отвечала:

— Ты верно говоришь и тонко подмечаешь! Этот попугай оклеветал меня и оговорил, подверг меня опасности и неприятностям. Надо придумать наказание за его непохвальное усердие и неуместное подстрекательство.

Прошло немного времени. Муж по великодушию простил этот грех жены, забыл свои подозрения и сомнения и стал считать, что ничего как будто и не было.

И вот тот друг опять устроил пиршество и пригласил его в гости. Перед уходом муж подошел к клетке и сделал соответствующее наставление попугаю:

— Мой искренний друг, — начал он, — мой настоящий товарищ! Ты должен оправдать мое доверие, показать свое благочестие и преданность и не быть беспечным и нерадивым. Бодрствуй до самого утра и будь, насколько это возможно, бдительным и расторопным, рассудительным и понятливым; наблюдай за действиями и слушай речи, ибо *«тот, кто украсил небо звездами, сжег возмутившихся демонов падающими метеорами». Если и на этот раз я узнаю о недостойном поступке и порочном поведении жены, то я освобожу себя от позора и бесчестия совместной жизни с ней. И будь она даже солнцем, я не взгляну на нее; будь она живой водой, я и глотка не выпью:

Коль ты в воду превратишься, не умоюсь никогда, Если ты землею станешь, будет ложем мне вода.

— Я полностью доверяю тебе и полагаюсь на твои поступки, на твои добрые советы и искреннее сочувствие. Если бы ты в эти ночи не мог подглядывать и наблюдать за ходом событий преданным взором, я расторг бы этот союз и брак. Ведь даже с гуриями вышнего рая, при лживом характере допустим *тройной развод. Говорят же:

*О них и память ты забудь: нет верности у них, Их клятвы легче ветерка, что дует по утрам.

* * *

Женщина — что туча, а мужчина — месяц, И светить не может месяц из-за тучи. И мужчина худший — лучше и достойней Женщины прекрасной, даже самой лучшей.

Попугай ответил на его просьбу с любезностью:

— Отправляйся со спокойной совестью на луг шуток и пастбище пирующих и пей с вечера и до утра чашу веселия среди базилики и вина. Я же не позволю себе и тени беспечности и нерадивости, наблюдая за их действиями и поступками. Повиновение приказам мужей державы и велениям власть имущих является одним из условий соблюдения законов величия души. Оберегать же честь гарема и исполнять религиозные предписания обязан тот, у кого есть разум и благородство, величие духа и мужество. Тот, кто беспечен и нерадив на этом пути, лишается доверия в беспорочной дружбе и чистом товариществе, его общение и сообщество с братьями и друзьями превратится в зловещий восход и начало всех несчастий, в сердцах сострадательных братьев он будет бездомным, в глазах друзей-советчиков — презренным.

Услышав эти речи, муж похвалил попугая: ему понравилось, что попугай прозорлив и проницателен, что он полон преданности и оберегает величие души, и сказал ему:

— Тысячи жизней да будут принесены в жертву другу, который может дать такое слово и обещание ради воскрешения законов благородства:

Бог украсил все равнины обитаемой земли Благородными сынами — старыми и молодыми.

Попугай полагался на свой здравый ум и достоинство, он не слышал со слов отцов *шариата выражения «женщины — силок шайтана» и не знал, что

Даже *див страшится женщин, Коль хитрить они взялись, В хитрости, коварстве, кознях Уступает им *Иблис.

Муж вышел из дому, а попугай решил бодрствовать, натер глаза *сурьмой бессонницы и стал наблюдать сквозь прутья клетки.

Жена меж тем решила:

— С этим попугаем надо поступить хитро, что бы он не разузнал, не разнюхал о моих проделках. Его свидетельства становятся, между мной и возлюбленным, а его бодрствование и бдительность препятствуют нашему соединению. Но как только его слова уклонятся от правды и в них появится противоречия и несуразности, он лишится доверия мужа. И после этого, что бы попугай ни говорил, муж сочтет это бредом безумца и болтовней глупца, и как бы тот ни доказывал и ни настаивал, муж примет все за фантазию и вымысел.

И жена велела служанке поставить недалеко от клетки попугая лампу, накрытую тазом. Вокруг на стенах они повесили несколько зеркал. На крышу же поставили ручную мельницу, приведя жернова ее в движение. Потом понадобились веер и сито. Служанка лила воду на веер, с веера она падала на сито и капала подобно дождю. Время от времени лампу выхватывали на мгновение из-под таза, так что свет ее, будто молния, отражался в зеркалах, висящих на стенах. Тяжелые жернова ручной мельницы, задевая друг за друга, гремели, и в комнате казалось, что это гром. Всю ночь так продолжалось: отраженные лучи создавали впечатление молнии, движение жерновов мельницы — грома, а дуновение веера и вода, льющаяся сквозь сито, — ветра и дождя. А попугай, пережив шум «грозы», сверкание «молнии», дуновение «ветра» и беспокойство, причиняемое «дождем», думал: «Этой ночью буря снесет до основания весь мир или же ливень затопит вселенную!»

И он не переставал дивиться и изумляться. Когда бы попугай ни открывал глаза, он видел только молнию, слышал только гром, дождь и ветер, и вновь прятал голову под крыло.

На другой день, когда подул утренний ветерок и цветник утра зарделся на востоке, хозяин вернулся в свой дом. Он остановился перед клеткой и заговорил:

— Дай мне того, что исцеляет меня, и вылечи меня старым вином. Скажи, пили ли в эту ночь любовники сладостный напиток прошлой ночи? Вели ли они себя как в тот раз?

— Этой ночью из-за ветра и дождя, сверкания молнии и грома ум не мог мыслить, а зрение — воспринимать, — отвечал попугай, — и поэтому я не наблюдал и не подглядывал. С того момента, как ты вышел за порог дома, беспрестанно продолжались *потоп Нуха, *гроза Худа и *муки племени Самуда. От грома сотрясались небеса и содрогалась земля. Всю ночь я дрожал от холода в клетке, трепеща от страха перед громом, и читал строки Корана: *«Хвала тому, кого хвалит гром». Я вздыхал и повторял:

Казалось, что ночные звезды боятся нападенья грома, И долго свет их застилался большими облаками пыли.

— Эй, попугай! — закричал хозяин. — Ты что, с ума спятил? Или ты лишился рассудка? Мне теперь ясно как божий день, что ты измеряешь ветер и бьешь по разбитому кувшину. И если, не дай бог, ты сочинил бы всякие небылицы и наплел бы глупостей, а я и моя законная жена развелись бы, то моя жизнь по вине твоего подстрекательства и наговора пошла бы прахом, а жена моя, которая по целомудрию и добродетели все равно что пресветлая *Фатима и великая *Хадиджа, была бы облита грязью из-за твоей болтовни и бреда. Пусть будет дозволено пролить кровь того человека, кто поверит в подобную ложь и обман, по законам наказания его тело должно истлеть и исчезнуть, и не будет в том греха против благородства. Чтобы ты впредь не надоедал мне, чтобы не говорил лживых слов, которые ранят своей мерзостью душу и слух…

Если даже двести лет будет литься дождь, Он не смоет пыли бед, поднятой тобой.

Не договорив, он в ярости сунул в клетку руку, вытащил попугая, оторвал ему голову, лапки и крылья и бросил на улицу.

В это время мимо дома случайно проходил какой-то приятель хозяина. Увидев попугая в таком плачевном состоянии, он спросил у того человека:

— За какой проступок ты так жестоко наказал его? Зачем пролил его кровь, как кровь Дозволенных для еды животных? Ведь этот попугай был таким красноречивым и говорливым. Его крылья пестротой напоминали весенний луг, а клюв — блестящий рубин.

Хозяин рассказал ему все. Приятель его был человеком сообразительным и проницательным, прозорливым и дальновидным. Он стал упрекать хозяина за поспешность:

— Разве ты не знаешь, — сказал он, — что когда накопятся невзгоды дней и осложнения времени, когда нагромоздятся трудности и бедствия, то к ним следует поднести пробный камень разума, взвесить их на чаше весов рассудка? Разве ты не знаешь, что, толкуя сны и обдумывая события дня, следует советоваться с мудрецами и надежными советчиками? Разве ты не знаешь, что птицы, хвала Аллаху, не лгут, не замышляют обмана и козней, а утверждают лишь то, что видели и слышали? Почему ты сначала не расспросил и не разузнал, что действительно случилось? Почему не проявил простой предусмотрительности и предосторожности? Ведь о коварстве и хитрости, лживости и лицемерии жен написано много книг. Даже *Иблис, при всем своем колдовстве и умении, теряется перед загадками их коварства и хитрости. Если хочешь установить истинную подоплеку всего этого, то отошли под каким-нибудь предлогом из дома жену и подвергни пыткам служанку, которая должна быть поверенной домашнего очага и хранительницей тайн. Заставь ее рассказать о происшедшем, и приподнимется завеса.

Одобрив совет друга, муж вошел в дом и приступил к исполнению его замысла. Он стал угрожать служанке, которая была подругой и поверенной тайн жены. Та поведала ему о случившемся подробно и обстоятельно, от начала и до конца. И лицо невесты правды показалось во всей своей красе из-под покрывала сомнений и подозрений. И понял муж, что попугай, как *волк в истории Юсуфа, ни в чем неповинен, что он стал добычей меча, как безгрешная *верблюдица Салиха, что постигшая птицу кара была на самом деле насилием и грубой жестокостью и что впоследствии он сам будет наказан за эту несправедливость и пожнет плоды своей вспыльчивости. Он уразумел, что поступок его был вызван поспешностью, наваждением дьявола и настойчивостью больного воображения. Горе и скорбь овладели им, тоска и забота терзали его.

По страницам щек его лились слезы раскаяния, и повторял он, печалясь и тоскуя:

Вспомнил я дни, проведенные с милою вместе. Плачу я горько. Какие жестокие муки! После захода зажгутся ли новые звезды? Снова увижу ли милую после разлуки?

* * *

Какие чары у тебя, о жизнь отнявшая мою? В разлуке горестной с тобой кровавые я слезы лью!

Так выяснилось, что он ступил на стезю оплошности и на путь насилия, что он видел лицо своих мыслей через кривое зеркало. Но раскаяние было бесполезным, сожаление — тщетным. Ему оставалось только повторять:

О, если б вы, мои друзья, со мною рядом были тут, Как те невзгоды, что теперь без устали меня гнетут!

* * *

— Я рассказал эту сказку для того, чтобы падишах не приступал к исполнению наказания, которое является лишь насилием и несправедливостью, ибо завтра он раскается в отданном повелении и будет осуждать собственные поступки, как тот муж, убивший попугая. И тогда он всю жизнь будет сожалеть и горевать о своей поспешности в наказании, ибо коварство женщин превосходит величие разума и возможности ума. Даже самые мудрые мужи попадают в сети их хитростей и поддаются обману их проделок и кокетства. Если шах не утомлен этими разговорами, то я расскажу повесть о коварстве женщин и их плутнях.

— Рассказывай! — ответил шах.

Рассказ о воине, его любовнице и слуге

— Жизнь падишаха, родившегося под счастливой звездой нашего времени, да продлится во владычестве над миром и в державном царствовании тысячу лет! Рассказывают, что жил в давние времена в одной стране мужчина, занимавшийся воинским ремеслом. У него была любовница, стройная и кокетливая, миловидная и живая. Она была хороша, как весенний цветок, не знала она себе равных по томности и изяществу,

*Солнце, эту девушку увидев, устыдясь, на небо не вернется, Ветка, эту девушку увидев, восхитившись, к ней не прикоснется.

У этого воина был слуга с лицом белее луны. Красотой своей он был подобен солнцу, у него была походка плавная, как у ангела, облик *пери и при всем этом хороший характер. В своей *шустерской кабе он походил на месяц и *Тира, на гурию и пери, принявших облик человека. Короче говоря, красоту его можно было бы выразить словами поэта:

Больше красы, чем во всей вселенной, вижу я в нежных ее чертах, Если возлюбленная обманет, то обратится влюбленный в прах. Эта колдунья чарует взглядом… Нет, я не вижу ее очей, Если опять не несут мне смерти искры лукавства в ее глазах. Однажды воин написал записку, в которой говорилось: Опять привет послал творец тому, кто сердце мне испепелил разлукой, Не выросли на дереве цветы, и не пришла пора расстаться с мукой.

* * *

*Ты знаешь, познал я только тебя, И явно, и тайно одну любя. Он отправил письмо к возлюбленной с тем слугой и поручил ему сказать: Приди, услада души моей, я жизнь тебе отдаю — приди, Дай хоть мгновенье побыть с тобой, кипенье сердца унять в груди!

А в записке той были слова восхищения и любви, говорящие о страсти и муках разлуки. Он писал:

«Надеюсь, ты решишься утомить свои ножки и соизволишь посетить мой дом, чтобы побеседовать со своим рабом и обласкать его, ибо минуты свидания проносятся мгновенно, как мысль в мозгу, миг единства скоротечен, как вспышка фосфора. Если в терновнике судьбы расцветет роза, то это редкостная жемчужина и драгоценный дар счастья:

Осушим же кубки и чаши с игристым вином. Вставайте!

* * *

Есть ночь, есть вино, одинок твой слуга — приходи. Спеши, о кумир, ведь блаженная ночь впереди!»

Когда юный слуга прибыл в дом любовницы воина и стал передавать ей его послание, привет, поклоны и благословения, она взглянула на него. Увидела она стройного, как кипарис, юношу, с лицом, подобным месяцу, со щеками словно розы, обликом напоминающего солнце, — юношу, по лицу которого бежала вода красоты, а *за ушами скрывалась Зухра, и воскликнула:

Привет, о вестник! Восстань скорее, восстань с колен, Благословен твой лик лучезарный, благословен!

* * *

*Все реки красоты земной впадают в твой ручей, И солнце клонится с небес, пленясь красой твоей.

Чистота лица его говорила о верности намерений: *«Двое самых великодушных из его жилища, быть может, помогут нам». Пламя в груди женщины вспыхнуло от давнишней страсти: «Ты поразил меня, так приблизься, ты нашел меня, так бери же! Нельзя отказываться от такого лакомого куска, не глотать такое сладостное зелье».

Иначе говоря, она была очарована его жестами, полными неги, и взглядами, увлеклась будто ста тысячами сердец и, став рабыней его кудрей и родинки на щеке, беспрестанно повторяла:

Силки кудрей прекрасной кого не обольстят? Тоска по завиткам их доходит до Плеяд, Терпенье в торопливость ты можешь превратить, Твои глаза разумных в безумцев обратят!

А воин между тем приводил в порядок свой дом, украшал комнаты для гостей в надежде, что с минуту на минуту или появится его возлюбленная, или придет весть о ее прибытии; что уголок его осветится лучами ее красоты, комната наполнится благоуханием ее локонов и превратится в цветник.

Но слуга оказался счастливее хозяина, а любимая оказалась менее верной, чем любящий ее:

Добро пожаловать, гонец! Вводи верблюда поскорей, Ведь для меня лицо твое лица пославшего милей.

Слуга потребовал, чтобы прежде чем *сборщик свидания получит подать для своего *дивана, расплатились с ним за его службу привратника. Женщина ответила:

— Я и тебе спою те же песни и дам вознаграждение.

Юноша поклонился и прочел такие стихи:

Благородно почитанье тех, кто беззаветно любит, Только души благородных страсть мучительная губит.

— Цель любви и смысл страсти, — продолжал он, — внимательно читать каждую тайну, начертанную на страницах сердца любимого. Именно об этом говорится в изречении: «Сердца — зерцала для сердец».

Пускай тела разлучены — что значат расстоянья, Когда друг другу шлют сердца издалека посланья. Весь мир — и запад и восток — открыт для душ влюбленных, Повсюду в мире место есть для нового свиданья!

— Тот, кому недоступны тайны любви, не человек, а грубое животное. Зато там, где обитает чистота человеческой природы, вино приобретает цвет того сосуда, в который оно налито.

*Прозрачно стекло, прозрачно вино,— И схожее вновь соединено. Ты видишь только вино, а не чашу, Ты видишь чашу, а не вино.

Язык влюбленных выдает их переживания, тайна одного становится тайной другого, все секреты делаются общими.

Я буду с тобою всегда, мой друг, и здесь, и в дальней стране. Я тайны свои подарю тебе, а ты свои тайны — мне.

Когда сливаются воедино вино и души, когда соединяются утренняя пора и утреннее вино, тогда начало любви бывает сладостным, а конец— позорным. Воин, видя, что слуга задерживается в убежище наслаждения и на пастбище вожделения, стал беспокоиться. Он опоясался мечом и отправился к дому возлюбленной. По дороге он говорил сам себе: