Помоги проекту - поделись книгой:
И тут невольница быстро разорвала на себе платье, растрепала волосы, исцарапала ногтями лицо и, крича: «На помощь, мусульмане!» — кинулась к шаху, притворившись пораженной в сердце. Она прибежала к месту, предназначенному для жалобщиков, и стала там, проливая слезы скорби и моля о помощи смиренным и покорным голосом:
— О державный царь! О счастливый падишах! — говорила она. — Благодаря тебе павлин справедливости красуется в саду благородства, а *Анка насилия почивает в жилище небытия. Разве подобает, чтобы в годы справедливости и дни твоего правосудия произошло такое насилие? Не дай бог, чтобы твоя благородная душа, источник щедрости и благ, совершила поступок, хоть чем-то достойный осуждения, ибо счастливых царей ни за что не порицают более, чем за совершение подобных поступков. Ведь по мудрому изречению: «Царь — тень Аллаха на земле, к нему да обратятся униженные», — правитель — это счастливая звезда; целуя прах его трона, преклоняются пред ним подданные. Такой правитель всегда с усердием покровительствует рабам великого владыки — да будет мощь его увеличиваться беспрестанно! — всегда обращается с ними хорошо. Такие правители очищают души подданных от ржавчины горя и скорби, и мусульмане благодаря этому пребывают в колыбели покоя и безопасности. А поступки, противоречащие этому, достойны сожаления.
— В чем же заключается насилие? — спросил шах. — Кто совершил грех?
— Когда я повела шахзаде в свои покои, — начала невольница, — я ласково, по-матерински спросила: «О плод падишахского древа! О жемчужина шаханшахской раковины! В чем разгадка твоего молчания? Почему не поет красноречиво попугай твоих речей? Почему соловей твоего языка не рассыпает трели в цветнике слов?». Но получилось похоже на то, как говорят: *«Тысячу раз промолчал, а раз сказал ложь». И он ответил мне: «Причина моего молчания — в неизлечимом недуге и бесконечной разлуке с тобой. Рука любви наложила на мои уста замок молчания и печать безмолвия, ибо «любовь — это то, что запрещает слова и речи». Но вот сегодня шах по счастливой случайности отправил меня в твои покои, а ведь сказано: «Счастье — это счастливая случайность». Да будет тебе известно, что любовь к тебе пронизала все мое существо, пламя страсти к тебе проникло мне в душу и сердце.
«От самой колыбели до сегодняшнего дня я таил в сердце чувство к тебе. Дни и ночи я читаю книгу любви к тебе, запоминаю наизусть стихи и главы священного писания о тебе. Моя душа пленена страстью к тебе, мое сердце клянется в верности тебе. Муки разлуки с тобой велики, радости свидания с тобой неисчислимы:
«О, если бы я знал, что твое жестокое сердце благосклонно допустить меня к единению с тобой, если б я был уверен, что можно достичь *Каабытвоей красоты, то я поверг бы отца во прах мечом или убрал бы его со своего пути ядом и взялся бы десницей страсти за тороки твоего счастья:
— Когда я поняла безудержность этих стремлений, когда услышала этот недозволенный бред, — продолжала невольница, — я решила, что нечистая сила овладела им, что душевная болезнь закралась в него и меланхолия возобладала над его натурой. Ведь ни один благоразумный и благородный человек ни своим разумом, ни характером не приемлет таких недостойных речей и поступков, не сочтет совместимыми ни с положениями *шариата, ни с человечностью, не станет попирать стопой насилия совесть и порядочность, не допустит подобного разврата в гареме падишаха, не навлечет ради удовлетворения похоти и вожделения подобного обвинения на свою честь. Такой человек не станет читать и тем более не начертает сам в своем сердце *сур о захвате власти, *аятов о низложении царя, не возжелает падения государства и гибели падишаха— тени божественного милосердия, украшения благоденствия, средоточия величия, источника облегчения участи всех народов земли, основы процветания четверти всей обитаемой части вселенной, падишаха, совершенное благородство и всеохватывающая справедливость которого начертаны в священном писании воображения и мысли.
Затем невольница, подражая *3улейхе, воскликнула:
— Тот, кто хотел погубить тебя, заслуживает только темницы или же вечных мук!
Услышав эти речи и выслушав ее жалобы, шах пришел в замешательство и удивился. Гневные думы отразились на его благословенном челе. Невольница же, задумав раздуть пламя смуты, умножить волны потока несчастия, наточить меч гнева шаха, продолжала:
— Если бы не мои крики и вопли, упреки и укоры, если бы не власть и величие падишаха, а также страх перед его карой, то он стал бы осквернять мой целомудренный подол и незапятнанное платье, богобоязненную душу и чистое тело, покрытые покрывалом добродетели и порядочности, своей грязью, мерзостью и гнусностью. Меня, самую добродетельную женщину нашего времени, *Марьям этих дней и *Рабиу нашего века, он намеревался раздеть, снять с меня покрывало чести и прикрытие наготы, чтобы достигнуть своей гнусной цели. Я уповаю на справедливость правосудного шаха, я верю, что мои законные обвинения против этого бесстыдника будут учтены, что шах проучит этого наглеца и мерзавца и примерно накажет его за вероломство так, чтобы это послужило хорошим уроком для других бесчестных людей:
Нух сказал о своем сыне Канаане: «О господи, мой сын происходит от меня». Гнев величия и слава могущества падишаха взывали: «О Нух! Поистине он не происходит от тебя. Шип надо вырывать, змею — убивать. Шариат и разум дозволяют отрезать или сжечь для исцеления какую-либо часть человеческого тела, как бы она ни была необходима, если поражена она заразной болезнью (например, оспой, чумой, проказой) или укушена змеей и страдает от боли, чтобы тем самым сохранить другие части тела. Сын для меня равноценен частице тела. Но эта часть поражена заразной болезнью, и ее следует отсечь, коли ради удовлетворения своей похоти он готов погубить мое царство и державу. Ведь сказано:
И он дал знак палачу увести и казнить юношу.
А у падишаха было семь достойных везиров. Все они отличались совершенством мудрости, были всегда готовы подать шаху совет, пеклись о царстве и творили справедливость. На небе державы шаха эти семеро были словно *семь планет. Ось державы и царства держалась крепко и твердо благодаря их верному уму и здравому рассудку, сообразительности и благоразумию.
По благоприятному стечению обстоятельств, благодаря счастливой звезде шахзаде, они как раз присутствовали на приеме у падишаха. Услышав произнесенные речи, все семь везиров собрались в углу зала, чтобы посовещаться.
— Необходимо, — решили они, — поразмыслить обо всем этом.
А старший везир сказал:
— Падишах не должен верить словам глупой женщины, иначе он погубит сына, на челе и лице которого проступают и сверкают черты благородства, свет сообразительности и разумности. Когда же притупится острота гнева и остынет ярость, шах сам будет раскаиваться и сожалеть о своем решении. Но тогда сожаления и вздохи не помогут и не облегчат положения. А позор этот непременно вызовет толки о слабоумии и безволии падишаха, и нас также обвинят в слабоумии и глупости. К тому же, когда падишах раскается в принятом решении и осуществленном наказании, когда он откажется от него, то свой грех и торопливость свою свалит на нас, обвинит нас за свой поступок и накажет.
При этом везир привел пословицу:
Шакал съел виноград — лиса была побита!
— И вот еще что, — продолжал он, — если царский трон лишится шахзаде, у державы не станет достойного наследника, который украсил бы ее. И враг нападет на наше государство, решив уничтожить и погубить нас и разорить жителей нашей страны. Если мы не поразмыслим как следует над всем этим, если не раскинем здравым умом, то вина за все это ляжет на нас.
Но другие везиры перебили его:
— Раз падишах подписал решение, не посоветовавшись и не поговорив с нами, раз он не расспросил нас, то как могут тогда лечь на нас последствия, беды и тяготы за это решение?
— Если вы не последуете моему плану, — отвечал старший везир, — и оставите без внимания мои слова, то вас постигнет то же, что обезьян, которые не послушались своего вожака и потом раскаялись.
— Как это случилось? Расскажи нам, — попросили везиры.
Рассказ о женщине, баране, слонах и обезьянах
Везир начал:
— Рассказывают, что в горах близ города *Хамадана обитало множество обезьян. Был у них и вожак, которого звали Рузбех, опытный, повидавший свет, испытавший и холод, и жару, и добро, и зло. Он жил, согласуй свои поступки с умом и рассудком, и считал себя обязанным печься о своих подданных.
Сидел вожак однажды на вершине горы на камне и разглядывал город. И вдруг увидел он вдалеке, что баран играет рогами с какой-то женщиной. Рузбех подозвал к себе других обезьян и сказал им:
— Странные вещи вижу я!
Те взглянули — правда, на улице баран играет рогами с женщиной.
— Это баран, — заключили они, — играет с женщиной.
— Это неспроста, добром это не кончится, — сказал Рузбех. — Нас из-за этого постигнет несчастье. Надо бы нам забрать своих жен и детей и перекочевать подальше от этой горы.
— Если баран играет с женщиной, — перебили его обезьяны, — что же может случиться? И какой вред нам от этого?
— Я — ваш повелитель и царь, — ответил Рузбех, — и вы должны любить и уважать меня. Я исполнил свой долг, и вам же лучше будет, если вы послушаете меня. Я же, как сказал, так и сделаю: покину эти места.
Он тут же собрал своих жен и детей и перекочевал с той горы в другое место. Обезьяны же, не послушав его увещеваний, сказали:
— Он стар и дряхл.
Но они не знали, что
Они выбрали другого вожака и передали ему бразды правления и право повелевать и запрещать.
Так прошло несколько дней. И вот однажды баран, играя, задел женщину рогом. Ей стало больно, и она ударила животное камнем по голове. Удар оказался сильным, и баран упал на землю без сознания. Придя в себя, он затаил злобу. И однажды, увидев хозяйку около стены, напал на нее, прижав ее рогами так, что она оказалась припертой к стене. В руке у женщины была горящая головня, и она ткнула ею барана. Шерсть на нем загорелась; преследуемый страхом, он вбежал в стойло слонов и стал прижиматься к вязанкам тростника, чтобы загасить огонь. Но тут загорелся тростник, а потом и все стойло. Часть слонов сгорела, оставшиеся в живых получили ожоги.
Донесли об этом падишаху. Тот очень огорчился, вызвал старшего погонщика и спросил:
— Что делать со слонами?
— Со сгоревшими теперь уж ничего не поделаешь, а обгоревших и обожженных надо мазать обезьяньим жиром, пока они не поправятся, — ответил тот.
И падишах приказал воинам поубивать стрелами и камнями всех обезьян на той горе и вытопить жир, чтобы мазать им слонов.
Воины отряд за отрядом покинули город, поднялись на гору и пустили в ход камни и стрелы. Обезьяны пришли в отчаяние и закричали:
— Скажите, почему вы убиваете нас? Мы уже несколько лет обитаем на этой горе и не обидели ни одного живого существа, не сделали ничего такого, за что могли бы подвергнуться чьему-либо нападению.
Люди рассказали им всю историю о баране, женщине, огне и слонах и объяснили, в чем дело.
— Мы достойны худшей участи, — сказали обезьяны, — так как мы не послушали своего старого вожака!
Тут везиры спросили:
— Что же должны мы теперь предпринять? Как следует нам встретить это событие?
— Надо ежедневно одному из нас, — ответил старший везир, — приходить к падишаху и рассказывать ему какую-нибудь историю о коварстве и хитростях женщин. И, быть может, великая опасность и большое несчастье исчезнут, желчь события уляжется благодаря сладкому напитку мудрости, наказание будет отсрочено и ограничится лишь тюремным заключением, злосчастные дни сменятся счастливыми временами, снизойдут милости господа и благословение неба, и сын шаха спасется от гибели:
Когда семь везиров решили изыскать пути для спасения шахзаде, то один из них — *Луна разумом и *Тир рассудком — сказал палачу:
— Отложи казнь шахзаде, пока я не схожу к шаху и не представлю пред зеркалом его разумения наш совет, дабы узнать, что он повелит и прикажет.
Первый везир приходит к шаху
И первый везир вошел к шаху, воздал положенные почести и приветствовал его словами:
— Да будет жизнь счастливого шаха и прославленного правителя согласна с разумом и справедливостью. Его царствование процветает благодаря правильному пути, прославился он благородством. Помощь и величие Аллаха сделали благородные нравственные качества шаха оглавлением достоинств и добродетелей всех людей, заглавным листом похвальных и достойных качеств потомков Адама; его просветленный разум читает сокровенные веления бога на скрижалях судьбы, его благородному рассудку доступны тайны предопределения, которые выходят на сцену бытия из скрытого небытия; падишах обладает совершенным умом, полнотою здравого рассудка и предельным благородством. В силу всего этого не следует и не подобает принимать решения о наказании, столь ужасном, что представить его не в силах человеческий разум, из-за выдумок и клеветы глупой коварной женщины. Ибо, если солнце выглянет из-за завесы сомнения и покрывала подозрений уже после того, как будет подписан указ о таком наказании, после свершения казни, то не спасут и не помогут ничем ни раскаяние, ни отчаяние, будут бесполезны и бесцельны скорбь и горесть, а разум не скажет:
— А ведь всевышний Аллах сказал: *«О вы, верующие, если к вам явится грешник под видом пророка, то вы убедитесь, что народ поражен невежеством, и вы будете раскаиваться в своих поступках». Если шах не приостановит этого дела, если он не проявит осторожности и предусмотрительности, если не отделит истины от лжи, лицемерия от искренности, то будет обманут, как тот муж, который был обманут попугаем из-за козней и хитростей своей жены. А когда выяснилась истина, когда раскрылась тайна, то раскаяние было бесполезным, а отчаяние — бесцельным.
— Как это случилось? — спросил шах. — Расскажи мне.
Рассказ о муже, его жене и попугае
— Да будет всегда счастливой и благополучной жизнь справедливого падишаха, — начал везир, — а всемогущий и всевышний *Изед да будет покровительствовать и споспешествовать ему!
Рассказывают, что в давние, древние времена была у одного человека жена. И была она обуреваема дьявольскими соблазнами и плотскими вожделениями. Она ступила на стезю страстей и похоти и постоянно заводила любовные шашни с молодыми и красивыми мужчинами.
А у мужа ее был попугай, красноречивый и искусный в словах и речах. Что бы ни произошло в доме, доброе или дурное, прибыль ли получалась или убыток, он все сообщал хозяину, рассказывал ему обо всех событиях и делах.
Однажды вечером кто-то из друзей мужа устроил пиршество и пригласил его, как это подобает делать добрым друзьям и искренним братьям. Муж испросил у жены разрешение и, выходя из дома, подошел к клетке попугая и заговорил с ним:
— О бдительный страж и рассудительный хранитель! Сегодня ночью постарайся не спать и наблюдать. До утра натирай глаза свои *сурьмой бодрствования, присматривайся ко всему проницательным взглядом и внимательным рассудком. Что бы ни случилось, — благородное или низкое, благочестивое или развратное, доброе или злое, — ты все должен запомнить. Когда же утренняя заря высунет голову из своего воротника и я вернусь домой, то целиком положусь на все сказанное тобой и буду вести счет событиям согласно твоим речам, которые чисты от корысти, не запятнаны грязной скверной.
Попугай выразил свою радость и промолвил:
Как только муж ступил за порог, жена написала записку своему возлюбленному, описала муки разлуки чернилами страсти и отправила ее к любовнику с доверенным лицом.
Любовник, постигнув смысл букв, понял, что преграды в эту ночь устранены, что счастье будет достигнуто, и подумал: «Если бы не этот благоприятный случай, пребывать бы мне в тоске». И он без промедления отправился шагом вожделения на свидание с любовницей.
Ту ночь они провели в веселии и радости на ложе удовольствий; от самых сумерек до наступления утра они вкушали чашу наслаждений. А попугай всю ночь сквозь прутья клетки подсматривал за их поведением, запечатлевая его на страницах своего сердца, и говорил:
Когда подул утренний ветерок и негр ночи помазал лицо белилами, когда лучи солнца погасили свет *3ухры, когда золотой светильник солнца потушил серебристое сияние луны, когда разорвалось *ожерелье Плеяд и стало наступать настоящее утро, глашатай утра возвестил:
Любовники проснулись от хмельного сна и пришли в себя. Они простились, и он сказал на прощание:
Поделиться книгой: