Помоги проекту - поделись книгой:
♦ Джавад (809–834)
♦ Хади (825–867)
♦ Хасан Аскари (845–873)
♦ Махди (867-…) — скрытый имам
Роль имама в шиизме крайне высока, независимо от того, идет ли речь о седьмом имаме или о двенадцатом. Поскольку главное в шиитском мировоззрении — ожидание пришествия скрытого имама. В основной ветви шиизма последний имам «скрылся» от преследователей, жестоких аббасидских суннитов, когда ему было всего шесть лет. И вот уже более 1 000 лет истинно верующие ожидают его прихода. Они называют его «сахиб аз–заман» (властелин времени) и «мунтазар» (ожидаемый махди — мессия). Он играет в их миропредставлении роль посредника между Богом и людьми и является носителем «божественной субстанции». Он непогрешим и обладает сверхчеловеческими качествами. И конечно же, это не суннитский халиф, который является лишь представителем, наместником Мухаммеда на земле. В истинных имамах течет кровь Пророка, отсюда их сверхъестественная сила и могущество, несравнимые ни с каким светским владыкой на Земле. Именно учение об имамате является краеугольным камнем шиитской догматики.
Да, сегодня доминирующей силой в 1,2–миллиардной исламской умме являются сунниты, приверженцы Халифата, а на долю шиитской составляющей приходится не более 10% мусульман. Но, несмотря на относительную малочисленность, шииты, благодаря мощнейшему духу, обретенному за долгие столетия гонений и преследований, представляют серьезную политическую силу, особенно на Ближнем Востоке.
От распада Халифата до шиитской державы (820–1501)
Арабский халифат как единое целое просуществовал недолго. Уже аббасидскому халифу Харуну аль-Рашиду наследует его сын Мамун, иранец по матери, который приходит к власти при поддержке персидской знати. Но участие в политической жизни халифата не может удовлетворить полностью амбиции иранцев–ариев, которые считают арабов выскочками и варварами, людьми низшего сорта. И тогда, воспользовавшись ослаблением центральной власти Багдада, от единого мусульманского государства начинают отделяться провинции, которые формально все еще входят в Халифат, но де–факто становятся независимыми.
Первой ласточкой в этом процессе оказался Хорасан (буквально — страна восходящего солнца!), где в начале IX века возникает государство Тахиридов (по имени наместника этой провинции Тахира ибн Хусейна, правившего в 821–822 годах), которые вели свою родословную от легендарного персидского богатыря Рустама.
Победившие Тахиридов Саффариды были не столь благородного происхождения. Основатель этой династии Якуб ибн Лейс (867–879) в молодости был ремесленником, но потом решил поискать счастья на поле брани. И нашел! Сначала стал наместником области Систан, а потом, после разгрома Тахиридов, и Хорасана. Это первая династия, открыто выступившая против багдадского халифа и не признавшая его власти, что во многом объяснялось приверженностью ее представителей шиизму, той ветви ислама, которая считала законными правителями мусульман только прямых потомков Пророка через его дочь Фатиму и зятя Али. А багдадские халифы таковыми не являлись. В 900 году эта династия потерпела поражение от Саманидов и стала их вассалами, продолжая править в Систане до 1590 года.
Аналогичные тенденции наблюдались и в друтих частях Ирана. Так, выходцы из горного воинственного племени дейлемитов (горный Гилян), братья Ати, Хасан и Ахмед, в начале X века основали шиитскую династию Бундов и захватили почти весь Западный Иран, вторглись в Ирак, овладели Багдадом (945) и лишили реальной власти халифа аббасидской династии. Под их владычеством оказалась огромная территория, которая включала арабский Ирак, Фарс, Хузистан, Керман, Исфаган, Хамадан и Рею. В 1055 году они потерпели поражение от Газневидов, а окончательно их государство уничтожили сельджуки к концу XI века.
Примерно в то же время, что и государство Буидов, было образован Фатимидский халифат с центром в Каире (972), основанный шиитами исмаилистского («семеричники») толка. Это государство возникло в результате восстания в провинции Ифрикия (современный Тунис) берберских племен, возглавляемых исмаилистским проповедником Абу Абдаллахом, который затем передал власть некоему Убейдаллаху. Тот утверждал, что является прямым потомком Фатимы (отсюда и имя династии — Фатимиды). В эпоху своего наивысшего могущества Фатимиды хозяйничали на территории Египта, Магриба, Палестины и Сирии. Могильщиком этого шиитского государства оказался знаменитый Салах ад-Дин, великий мусульманский полководец, образец рыцарской чести и достоинства, один из любимейших исторических персонажей, воспетый европейскими поэтами и писателями. Его образ навечно запечатлен в игральных картах (король бубен). Он вернул Египет в суннизм, восстановил авторитет власти Багдадского халифата, за что и удостоился чести быть похороненным в Дамаске, где ему установлен великолепный памятник.
История персидско–иранского проекта тесно переплетена с историей тюркоязычных племен, которые по мере ослабления арабов становятся ведущей силой в Передней Азии. Начало их активной экспансии положили племена огузов, обитавшие в прикаспийских и приаральских степях Туркменистана и сыгравшие ведущую роль в формировании этносов современных турок, азербайджанцев и туркмен.
Основателем государства сельджуков считается Сельджук ибн Докак (умер ок. 994), который сумел сгруппировать вокруг себя часть огузской знати, создать основы государственности и мощную армию. В 1038 году его потомок Тогрул–бек (1038–1063), добившись от своих соплеменников титула эмира, а затем и султана, начал походы в Центральную и Переднюю Азию и очень быстро оккупировал Иран, Ирак, Сирию, создав собственную империю. В 1055 году он захватил Багдад и сделал халифа марионеткой в своих руках. Основанный им сельджукский султанат просуществовал более 100 лет, распавшись к середине XII века на несколько эмиратов, последний из которых просуществовал до 1194 года в Ираке. Именно возглавляемые Тогрул–беком сельджуки обеспечили переход персидско–иранского цивилизационного проекта из хаоса в очередной период малого процветания (восьмой цикл).
К 1258 году вся территория Ирана оказалась под властью внука Чингисхана Хулагу (1217–1265), который за эту победу получил от родного брата, великого хана Хубилая, титул иль–хана и основал в Иране новую династию. Так спустя 800 лет после падения империи Сасанидов Персия вновь стала единым государством, правда, под управлением монголов. Но те довольно быстро были ассимилированы местным населением, что является вполне закономерным явлением, учитывал мощный арийский генетический фон ираноязычных племен, сумевший переварить греков, римлян, арабов и тюрков.
Монгольским завоевателям был чужд ислам, и поэтому поначалу они пытались внедрить на покоренных территориях более понятные и близкие им несторианство и буддизм. Однако уже третий ильхан Ирана, сын Хулагу и родной брат второго ильхана Абака–хана (1265–1282), Токудар принял обрезание, взяв себе новое мусульманское имя Султан Ахмед (1282–1284).
В 1295 году престол достался старшему сыну Аргуна Газан–хану (1295–1304), который по настоянию своего ближайшего окружения принял ислам под именем Махмуд, после чего сделал его государственной религией. Махмуд Газан сумел провести ряд эффективных политических и экономических реформ, что позволило ему укрепить единство государства, добиться взаимопонимания между иранским большинством населения и монгольской верхушкой, провести ряд удачных военных кампаний против своего основного противника — государства мамелюков в Египте. Все это способствовало развитию культуры, науки, образования. Сам ильхан владел шестью языками, интересовался астрономией и медициной, алхимией и математикой, прекрасно знал историю подвластной ему страны. Он заслуженно считается самым достойным правителем государства Хулагуидов, которое при нем окончательно слилось с исламским миром и практически утратило какую–либо политическую и культурологическую связь с монгольско–китайской метрополией, добившись полной независимости от Великого хана.
Последним же ильханом, обладавшим реальной властью, был Абу—Саид (1317–1335), малолетний сын Олджейту, который вступил на престол в 12–летнем возрасте. Несмотря на молодость, за смелость и отвагу он получил от монголов прозвище Багатур, что, однако, не спасло от гибели ханство, в котором все большую роль стали играть аристократические роды монгольского, тюркского и персидского происхождения, каждый из которых стремился к самостоятельности. Он умер в 30 лет, не оставив прямого наследника, что ввергло персидско–иранский цивилизационный проект в очередной период «хаоса воюющих царств» и череду междоусобных войн, завершившихся в 1353 году распадом единого улуса Хулагуидов и возникновением на территории Ирана нескольких соперничающих государств. Спустя пятьдесят лет эти мелкие ханства, эмираты и царства были поглощены империей Тимура, которая, правда, просуществовала недолго и бесславно распалась сразу же посте смерти великого полководца.
И вновь ирано–персидский проект погрузился в хаос, пока сохранившиеся со времен сельджукского султаната тюрки–огузы не создали в 1467 году в Курдистане собственные государства — Ак—Коюнлу (букв, «белобаранные») и Кара—Коюнлу (букв, «чернобаранные»). Те, в свою очередь, тоже вскоре погибли, став жертвой другого объединения тюркских племен — кызылбашей (в пер. с тюркского — «красноголовые»). Этим названием они обязаны головному убору — чалме с двенадцатью пурпурными полосами (в память о двенадцати шиитских праведных имамах). Бритые наголо, с длинными усами и чубами, кызылбаши одним своим видом наводили ужас на врагов. Фанатично верующие мусульмане шиитского толка, они объединились вокруг суфийского ордена сефевийе с резиденцией в городе Ардебиле (прикаспийский район южного Азербайджана и северного Ирана).
Возрождение шиитского проекта. Династия Сефевидов (1501–1759)
В 1501 году орды кызылбашей разгромили всех остальных претендентов на власть в Иране и провозгласили своего шейха Исмаила шахиншахом Ирана, за что получили почетное прозвище «шахсеваны» («любящие шаха»). Так ирано–персидский проект вошел в очередной период «великого единения», а место за карточным столом истории в очередной раз занял хорошо известный здесь игрок — Персидская империя.
Надо заметить, что к моменту утверждения новой династии на престоле Персии политическая карта мира претерпела значительные изменения. Навсегда ушла в небытие Византийская империя, завершив период гегемонии Второго Рима. Но выпавшее из ее рук знамя имперского величия подхватила Московская Русь, которая к середине XVI века стала полноправным царством. На далеком Западе Европы на волне географических открытий поднимались две романоязычные империи -испанская и португальская. Наивысшего расцвета при Карле V Габсбурге достигает Священная Римская империя, а в туманном Альбионе к власти приходит династия Тюдоров, заложившая основы глобального проекта WASP (White Anglo—Saxons Protestants — Белые англосаксонские протестанты). Францию пока раздирают гугенотские войны, в далекой Пруссии на месте Тевтонского ордена появляется светское государство — герцогство Прусское, которое через триста лет станет Германской империей. Пока же это всего лишь вассальное владение королей Польши, ставшей к тому времени в унии с Литвой одним из крупнейших государств Европы. Тогда никто даже и помыслить не мог о том, что через какихто двести лет от унии не останется и следа, польская государственность будет упразднена, а шляхтичи станут подданными России, Австрии и когда–то подвластной им Пруссии.
Гордые свей вышли наконец из подчинения надменной Дании и создали независимое королевство, ставшее уже через сто лет самой мощной военной державой Запада, покорившей почти всю Северную Европу. В Индии воцарились потомки грозного Тимура, основав там империю Великих Моголов. В Китае торжествовала славная династия Мин, достигшая к этому времени пика своего могущества и процветания, а на Японских островах заканчивалась многолетняя гражданская война, в которой народный герой Ода Нобунага с помощью своего непобедимого меча приводил страну к единству и дальнейшей трехсотлетней эпохе мира под мудрым правлением сегунов из рода Токугава. Проглотившие несчастную Византию коварные Османы продолжали расширять пределы своей империи, завоевывая новые земли в Европе и на Ближнем Востоке. Они разгромили мамелюков, а находящегося под их опекой халифа перевезли в Стамбул, после чего присвоили этот высочайший титул правоверных, поставив себя во главе всего мусульманского мира.
На таком геополитическом фоне поднималась держава Сефевидов. Великие географические открытия привели к сокращению торговли на Великом шелковом пути. Центр мировой политической жизни перемещался из Центральной и Передней Азии в Европу. Персия уже была не так значима, как в эпоху Ахеменидов, Аршакидов и Сасанидов. И все же это была самая настоящая империя с огромной территорией, многомиллионными подданными, мощной армией, способной контролировать важнейшие караванные пути из Китая и Индии, по которым шел основной поток пряностей и (увы) наркотиков.
Первым шахиншахом новой династии стал Исмаил I Сефеви (родился 17 июля 1487 года, шахиншах Ирана с 1501–го, умер 23 мая 1524 года). До сих пор иранские и азербайджанские ученые ломают копья в споре о национальности этого великого человека, который:
— вступил в борьбу за власть в 7 лет, а в 12 уже командовал армиями и громил своих врагов;
— обладал огромной физической силой и при этом был философом и поэтом;
— отличался неимоверной храбростью и лично принимал участие в сражениях;
— считался благороднейшим из правителей, сумевшим сохранить лучшие черты средневекового рыцарства, и в то же время — одним из самых последовательных приверженцев шиизма и противников суннизма.
На самом деле не имеет большого значения, кем он был, азербайджанцем или персом, ибо в то время деление по национальному признаку было не так важно, как вероисповедание. Поэтому правы и одни и другие, особенно если учесть, что в жилах первого Сефевида текла и тюркская, и курдская, и, и арабская, и греческая, и даже, по некоторым сведениям, грузинская талышская кровь.
Прямой потомок Али, двоюродного брата и зятя Пророка, он в соответствии с шиитской традицией имел все права на трон. Будучи же по материнской линии отпрыском византийских императоров из дома Комнинов, он и по общецивилизационным законам становился вровень с первыми монархами мира. Видимо, именно такое происхождение позволило ему усомниться в легитимности пребывания Османов у власти и присвоения ими титулов халифа и падишаха. Те, конечно, подобного оскорбления не стерпели, хотя действительно вели свой род от второстепенных беев, и разгромили Исмаила, отобрав у него часть завоеванных им земель. Но все это произойдет потом, когда он станет уже совсем взрослым, 27–летним владыкой огромного государства. А началось все с того, что в 1488 году в битве с войсками ширваншахов (правителей Баку) погиб отец Исмаила, шейх Гейдар. Этим не преминули воспользоваться правители государства Ак—Коюнлу, которые в 1495 году захватили главный город Сефевидов Ардебиль и убили шейха Ати, старшего брата Исмаила, несмотря на то что тот приходился внуком грозному правителю Ак—Коюнлу, самому Узун–хану. Только благодаря преданности и расторопности кызылбашей маленькому принцу, которому на тот момент исполнилось всего семь лет, удалось спастись.
До 12 лет он скрывается в Гиляне, а потом собирает своих преданных шахсеванов, формирует из них семитысячный корпус, нападает на Ширван, одерживает блестящую победу в битве у крепости Гюлистан, в результате которой был пленен и обезглавлен ширваншах Фаррух Ясар и захвачена столица Ширвана — Баку. После этого он уничтожает государство своего двоюродного брата Атвен—Мирзы, то самое злосчастное Ак—Коюнлу, повинное в гибели его отца, шейха Гейдара, оккупирует иранский Азербайджан и его главный город Тебриз, провозглашает шиизм государственной религией на завоеванных и подвластных ему землях и принимает титул шах–и–шиян (царь шиитов).
В 1503 году он захватывает Курдистан, в 1508 году — Ирак и его столицу Багдад, который предает огню и мечу, мстя арабским халифам, которых шииты считают узурпаторами (поскольку те не принадлежали к роду Пророка). В 1510 году в сражении при Мерве он одолевает узбекского хана Мухаммеда Шейбани и становится владыкой огромной империи, простирающейся от Малой Азии до Амударьи. Так скромный потомок шейха Сефи ад-Дина, основателя суфийского ордена Сефевийе, становится родоначальником новой шиитской династии Великой Персии.
Казалось бы, ничто не может остановить этого гения войны. Но, как уже было сказано, Исмаил выступил против туредкого султана Селима Кровавого. 23 августа 1514 года недалеко от местечка Чалдыран происходит кровавая битва двух непримиримых ветвей ислама. И снова, как за 900 лет до этого, удача улыбается суннитам (теперь, правда, не арабам, а туркам), которые сумели противопоставить героизму и отчаянной храбрости шиитов–персов достижения научно–технического прогресса. Триста пушек их артиллерии решили исход этого кровопролитного сражения, постоянным напоминанием о котором служит турецкий государственный флаг (см. раздел «Османская империя»). Сам Исмаил, считавший, что истинному воину не пристало прятаться за огнедышащими орудиями, с саблей наголо пытался переломить ход сражения, но тщетно. Причем самому ему лишь чудом удалось избежать в той битве смерти и плена. Турки быстро развили успех, отвоевали у персов Ирак, Армению и Курдистан. И неизвестно, удалось бы Исмаилу сохранить свою империю, если бы не восстание янычар в Анатолии.
После пережитого шока иранский правитель отказался от агрессивной завоевательной политики, сосредоточившись на мирных реформах в своем государстве. Туркам он обиды не простил и активно использовал дипломатию для того, чтобы насолить ненавистным гяурам. В своих прекрасных дворцах он предается царским забавам, охоте и скачкам, пишет стихи (как поэт известен под именем Хатаи), занимается каллиграфией и живописью. Умер он внезапно в возрасте 37 лет, там же, где и родился, в Ардебиле, куда приехал, чтобы побывать на могиле отца.
И все же не Исмаила Сефеви, несмотря на доблесть и многочисленные таланты, а его потомка считают персы воистину великим правителем. Шах Аббас I, прозванный Великим, родился в Герате 27 января 1571 года. В мае 1588–го в возрасте 17 лет он стал шахиншахом Ирана, после чего фактически сразу же начал войны с соседями за расширение своих границ и возвращение земель, утраченных в период смуты в Персии (в стране до этого шла многолетняя борьба основных кызылбашских родов за возведение на престол своего ставленника).
Он был талантливым полководцем. Но не только это качество помогало ему одерживать победы над своими врагами. Главным достижением была реформа персидской армии, которая из феодального ополчения превратилась в регулярное войско с пехотой, кавалерией и артиллерией. При этом конные отряды формировали не из себялюбивых и ненадежных кызылбашей, составлявших прежде основу персидской армии, а из грузин, армян и черкесов, попавших в плен в ходе боевых действий и отпущенных шахом на свободу в обмен на обязательство служить под его началом. Пехотные же части создавали из иранских крестьян, которые с радостью вступали в их ряды в надежде на успешную карьеру и возможность обогатиться за счет военных трофеев. Примечательно, что реформа осуществлялась при непосредственном участии Роберта и Энтони Ширли, английских джентльменов, прибывших в Персию в качестве наемников. Именно они настояли на оснащении персидской армии современным вооружением, пушками и мушкетами. С этой организованной силой шах Аббас отвоевал у узбекских ханов Хорасан, Гилян, Мазандеран, захватил практически весь Афганистан, вел успешные войны с турками, в результате которых получил Армению и Грузию, а также часть Ирака и Багдад, вышел к Персидскому заливу, выбив из Бахрейна и Ормуза португальцев (не без помощи английского флота).
Прозорливый владыка пекся о собственном величии и блеске своего двора. При его правлении в империи были построены великолепные города, в том числе и новая столица — Исфахан (прежней столицей был Казвин), который считался одним из самых красивых городов мира. При его дворе были аккредитованы посольства практически всех великих европейских стран и Московского царства, а сама Персидская империя на момент его смерти в 1629 году простиралась от Тигра до Инда.
Сын грузинки, он весьма терпимо относился к христианам, чего не скажешь о евреях и особенно суннитах, которых он ненавидел более всего. Этот чрезвычайно жестокий и деспотичный человек в 17 лет поднял мятеж против собственного отца, шаха Мухаммеда, которого заточил в тюрьму. Затем, как истинный тиран, казнил тех, кто помог ему совершить переворот. Его обвиняют в смерти братьев и аресте ближайших родственников, которых он опасался. Боясь, что его дети могут поступить с ним так же, как он в свое время с собственным отцом, Аббас приказал умертвить своего старшего сына Сафи Мирзу, а двух других ослепил.
Но его деспотизм и ущемление прав кызылбашской знати были с восторгом встречены простым людом, а реформа финансовой и налоговой систем позволили наполнить казну. Умный владыка понимал, что любовь и поддержка народа значат гораздо больше, чем уверения свиты и двора в преданности, и всячески заигрывал с плебсом, посещал базары, назначал выходцев из низших слоев на важные государственные посты. Так создавался фундамент мощного государства, которое при Аббасе встало в один ряд с великими державами того времени.
Шах Аббас умер в Мазандеране в 1629 году. Незадолго до своей смерти он приказал казнить всех своих родных, способных претендовать на власть, оставив в живых лишь малолетнего внука Сефи, которого и сделал своим наследником. Он до сих пор весьма популярен в Иране и является персонажем многих народных сказок.
Правление шаха Аббаса стало вершиной имперского величия Персии, которая обрела при нем окончательную национальную и религиозную идентичность и государственную целостность. После него персам не везло на правителей, что в какой–то мере было связано с постоянным кровопусканием в правящей семье. Выживали там лишь единицы, причем не самые достойные. Единственным исключением стал шах Аббас II (1642–1666), правнук Аббаса I, который хоть и короновался, не достигнув 10–летнего возраста, все же сумел обрести необходимые для управления страной знания и навыки, которые вкупе с его природным талантом позволили Персии еще какое–то время продержаться на грани срыва в хаос. Но его ранняя смерть (в 33 года) лишила страну последней надежды -она стремительно покатилась под откос. Все наследовавшие ему шахи предавались праздности, лени, пьянству и разврату, что привело к падению династии в 722 году при шахе Хусейне I (1694–1722).
Непосредственной причиной крушения державы Сефевидов стало намерение этого незадачливого и бездарного владыки обратить своих афганских подданных в шиизм, что вызвало возмущение в пуштунских племенах, которые возглавил Мир—Вейс. В 1717 году его повстанческая армия разгромила правительственные войска в Кандагаре, а после его смерти эстафету принял сын Махмуд. Он победоносно прошел по всему восточному Ирану, осадил и блокировал Исфахан, после чего провозгласил себя шахом Персии (династия Гильзаев). В 1725 году его преемником на троне стал шах Ашраф (1725–1728), разбитый впоследствии Надир–шахом. Бывший раб, проявивший недюжинный полководческий дар и сделавший блестящую военную карьеру, смог занять высокое положение в племени афшар в Хорасане, находящемся в вассальной зависимости от Сефевидов. В 1729 году он разгромил афганцев в битве при Дамгане, но потом еще долгие девять лет боролся с ними за владычество над страной. Он вновь возвел на престол шахов Сефевидской династии, объявив афганцев вне закона. Но Тахмасп II (1722–1732) был марионеткой в его руках, а наследовавший ему восьмимесячный Аббас III (1732–1736) был низложен и убит вместе со своим отцом в Хорасане в 1739 году.
Надир–шах и Зенды (1736–1779)
Надир–шах Афшар (родился 22 октября 1688 года, шах Ирана с 1736 по 1747 год, убит 19 июня 1747 года). В 1736 году Надир–шах сместил с престола малолетнего Аббаса III, при котором он исполнял роль регента, и провозгласил шахиншахом себя любимого. На этом, правда, история Сефевидов не закончилась: они были использованы придворной камарильей еще раз в 1747 году, после убийства и свержения уже самого Надир–шаха, когда для придания законности приходу к власти династии Зендов на трон был посажен Исмаил III (1750— 1753). Но уже в 1760 году Керим–хан Зенд убрал ставшего ненужным последнего марионеточного «царя царей», фактически положив конец правлению Сефевидов (официально династия заканчивается на Мухаммеде в 1795 году).
Но вернемся к Надир–шаху, личности яркой и противоречивой. Бывший раб и наемник сумел не только приструнить распоясавшихся (при последних слабых Сефевидах) наместников и знать, но и воссоздать великую персидскую державу от Кавказа до Инда. Действительно, неисповедимы пути твои, Всевышний! Как мог сын простого ремесленника, шившего бараньи кожухи, возвыситься до главы государства? Кто учил? Кто наставлял? Неужели для этого достаточно было бурной молодости, проведенной в грабежах и разбое? Если так, сколько же таких «надир–шахов» должно выйти из российского беспредела конца XX века?
Крайне жестокий и коварный Надир, возглавлявший, как сказали бы сейчас, бандформирование из трех тысяч головорезов, решил заслужить доверие сефевидского шаха Тахмаспа, пообещав уничтожить изрядно надоевших тому афганцев. И свое слово сдержал! Правда, для этого ему пришлось убить собственного дядю, дабы присоединить к своему войску его дружину.
Афганцы были разбиты, но Надир не распустил своих абреков, хотя именно на этом настаивал уже понявший всю опасность усиления этого хорасанца Тахмасп, а двинул их на столицу. В результате он получил от монарха огромную власть, право содержать собственную армию и четыре провинции в придачу: Хорасан, Мазандеран, Систан и Керман. После этого Надир пошел отвоевывать у презренных еретиков (турок–суннитов) Азербайджан и восточную часть Ирака.
К сожалению, его блистательные победы над османами были сведены к нулю вмешательством все того же Тахмаспа, после чего терпение грозного полководца лопнуло, и он сместил незадачливого шахиншаха, посадив на трон его малолетнего сына Аббаса III (1732–1749). Только после этого он возобновил войну против турок, отвоевал у них Армению и Грузию (получил контроль над этими территориями), и лишь потом позволил окружению провозгласить себя верховным владыкой Ирана. Затем было покорение Афганистана и торжественное вступление в Дели, женитьба сына на дочери императора Великих Моголов–чингизидов и экспроприация индийских богатств, включая знаменитый павлиний трон могольских правителей, свадьба дочери с племянником бухарского правителя и разгром хивинского ханства.
Казалось бы, можно и успокоиться, изучать труды мудрецов древности, воспитывать детей и внуков, предаваться неге под сенью кипарисов, наслаждаясь ласками одалисок. Но нет! Он зачем–то пошел в Дагестан, бедную ресурсами маленькую горную страну, никогда никому не подчинявшуюся и всегда отстаивающую право на независимость и свободу благодаря воинской доблести своих отважных сыновей.
Сначала он решил прибрать к рукам цветущие земли Ачазанской долины, этой жемчужины Южного Дагестана, населенной в те времена воинственными цахурскими и аварскими племенами. Эти доблестные потомки народа Кавказской Албании на стыке эпох сумели остановить экспансию Рима, одержав здесь победу над самим Помпеем Великим. Но посланный на завоевание Джара—Белоканской области (ныне входит в состав Азербайджана) его родной брат Ибрагим–хан потерпел здесь сокрушительное поражение от объединенного цахурско–аварского войска во главе с Гамидом Ачлеем.
Поражение шахских войск в Южном Дагестане весьма дорого обошлось Ирану, поскольку вместе с Ибрагим–ханом в битве погибли и многие военачальники, знатные ханы, султаны, а из 32–тысячной иранской армии спаслось бегством до восьми тысяч человек. Персы потеряли всю свою артиллерию, состоявшую из 30 пушек.
Полученный урок не прошел для персидского тирана даром. Он сформировал еще более мощную армию из 100 тысяч человек и вновь вторгся в пределы Дагестана летом 1741 года. Мстя горцам за неудачу, он сжигал села, убивал мирное население, уничтожал саму память о тех, кто здесь жил, любил и творил. Но чем больше он зверствовал, тем ожесточеннее сопротивлялись горцы.
Свыше тридцати народностей проживает на территории Дагестана. Более 80% его территории занимают величественные горы, а селения напоминают драгоценные камни в оправе скал и ущелий. Аварцы и даргинцы, лакцы и кумыки, лезгины и табасаранцы, рутульцы и цахуры — все они говорят на своих языках, не всегда понятных соседям, но при этом верны единому этическому закону гор, который сплачивает их и в минуты веселья, и в час опасности. Здесь никогда не было рабства — повстречав в горах пешего пастуха, конный бек в знак уважения уступал ему дорогу. Здесь не прощали обид и унижений, не любили много говорить, ценили свободу.
В Дагестане Надир–шах подорвал собственные силы и могущество своей империи. Его экспедиция закончилась полным провалом. После ряда сокрушительных поражений от объединенных сил дагестанских народов его армия сократилась вдвое. По свидетельству очевидцев, шах добрался до Дербента с половиной войска, лишившись казны, имущества и почти всех вьючных животных. Весть об этой грандиозной победе облетела весь мир. В Стамбуле давали салюты, в Петербурге — торжественные приемы, европейские послы не верили своим ушам. В Иране родилась поговорка: «Если шах глуп, он пойдет войной на Дагестан». Надменный завоеватель Ирана, Афганистана и Индии не мог смириться со столь позорным поражением от «горстки диких варваров», которых он и за людей–то не считал, и вновь начал готовиться к походу в горы. Однако в 1745 году объединенное войско дагестанцев во главе с уцмием Кайтага Ахмед–ханом разбили его армию под Дербентом, перечеркнув окончательно план покорения Дагестана.
Поражения на Кавказе никак не способствовали укреплению авторитета уже немолодого правителя в кызылбашской среде, где каждое племя мечтало о захвате власти. Усугублялось это положение психическим заболеванием Надир–шаха, переросшим в настоящую манию преследования. Он стал предельно подозрительным, не доверяя даже самым близким людям. В 1743 году в приступе паранойи он ослепил своего сына Реза—Кули, а когда осознал всю дикость содеянного, в ярости приказал казнить более пятидесяти придворных за то, что они не удержали его от этого поступка. Пытаясь объединить подчиненные ему народы, он сделал государственной религией Ирана суннизм, что вызвало протест мусульман–шиитов, составлявших активное большинство населения. Все эти факторы предопределили печальный конец талантливого полководца–самоучки: в 1747 году против него был организован заговор под руководством одного из приближенных военачальников Салех–бея. Надир–шах был убит, его наследником стал племянник Али Кули–хан, которому, впрочем, не удалось удержать шахский трон. Потомки Надир–шаха правили в Хорасане до конца XVIII века. В 1779 году последний из них, Надир–мирза, сдался на милость новой династии Каджаров.
На смену основанной Надир–шахом, но так и не утвердившейся на иранском троне на долгое время династии Афшаров пришли Зенды из иранского племени луров. Основателем династии стал мудрый Мохаммед Карим–хан Зенд (1705–1779), первый иранец, возглавивший страну после 700–летнего правления тюрков и монголов. Уже к 1763 году он завершил объединение страны под своим началом. При этом так и не принял шахского титула, а именовал себя лакабом Вакил ад-Даула, «уполномоченным на власть», регентом, и правил от имени потомка Сефевидов Исмаила III. Он отстроил новую столицу страны город Шираз, воздвиг великолепные мавзолеи великим персидским поэтам, покровительствовал ученым и людям искусства, заботился о благополучии народа. Именно поэтому современная иранская историография оценивает период правления этой династии как один из самых блестящих за всю историю персидско–иранского проекта. Современный иранский историк Саид Нафиси пишет: «Изо всех иранских династий не было другой такой человечной, справедливой, милосердной и доброжелательной династии. Карим–хан — один из наиболее человеколюбивых правителей в истории. Лотф Али — один из дорогих и близких сердцу шахидов (
Но, видимо, время для мудрого правителя в персидско–иранском шиитском проекте еще не наступило. Проект подошел к моменту перехода из «хаоса воюющих царств» к «малому процветанию». И здесь в соответствии с законом перемен нужен был не мудрый правитель, а рвущийся к власти и переменам импульсивный психотимик.
Мохаммед Карим–хан Зендумер 13 марта 1779 года, после чего в стране сразу разгорелась борьба за власть между его наследниками. Истребив друг друга в кровопролитных войнах, они расчистили путь к трону амбициозному и жестокому вождю тюркского племени каджаров — Ага Мохаммед–хану.
Правление Каджаров (1796–1922)
Основателем новой династии стал яркий психотимик Ага Мохаммед–хан Каджар (1741–1797), который и возглавил исторический переход персидско–иранского цивилизационного проекта к очередному периоду «малого процветания». Сын вождя тюркского племени каджаров Мохаммеда Хасан–хана, он в шестилетнем возрасте был оскоплен по приказу грозного Надир–шаха, который таким образом отомстил попавшему в немилость вассалу, сумевшему скрыться и избежать неминуемой казни. Жесткость и крайний цинизм содеянного нанесли ребенку непоправимую психическую травму, а насмешки сверстников и ближайшего окружения, называвшего несчастного калеку за глаза Ахта–ханом (Скопцом–ханом), подготовили благодатную почву для формирования садистских наклонностей и предельной злобности у будущего владыки Ирана.
Когда Ага–хану было 19 лет, на его род обрушилось новое несчастье: во время очередной войны с зендами его отец был захвачен их предводителем Керим–ханом и обезглавлен. Но самого Ага Мохаммеда не тронули, видимо, полагая, что скопец не может быть опасным. И как показало время — совершенно зря! В 1779 году Ага Мохаммед стал вождем каджаров и восстал против зендов. Победоносные походы позволили ему присвоить себе в том же году титул шахиншаха Ирана, хотя война с ненавистными убийцами отца длилась еще долгих 15 лет. В 1785 году он покорил столицу зендов Исфахан и устроил там резню, повергшую в ужас даже привыкших, казалось бы, ко всему современников. В 1791 году, после захвата Шираза, он приказывает вырыть из могилы прах Керим–хана и закопать его под порогом своего нового дворца в Тегеране, который он сделал столицей. Окончательная же точка в той войне была поставлена после захвата каджарами Кермана, последнего оплота зендов. Распаленный пятимесячной осадой этой крепости, Ага Мохаммед отдал город на растерзание своим нукерам, которые бесчинствовали там 90 дней, убив 20 тысяч мужчин и изнасиловав 8 тысяч женщин. Шестьсот отрубленных голов защитников Кермана были сложены в пирамиду в назидание всем недоброжелателям новоявленного «царя царей». Затем поочередно были убиты все, кто хоть как–то был связан с обидчиками Ага Мохаммеда Каджара: Лутф Ати–хан, последний правитель зендов, был ослеплен и затем четвертован; сыну Надир–шаха Шахруху, который к тому времени уже был слеп, залили в глотку расплавленный свинец.
Покончив с врагами в собственной стране, лишенный удовольствий плоти, шах набросился со своей армией на православную Грузию, разбил армию царя Ираклия II и отдал Тифлис на разграбление и поругание. Но, как всегда бывает с тиранами, в конце концов оказался в полном одиночестве, лишившись поддержки даже своего ближайшего окружения. Там же, в Закавказье, под Шушой (ныне Нагорный Карабах), он был убит в походной палатке собственными охранниками.
Именно в правление первого Каджара произошла «встреча» персидско–иранского шиитского цивилизационного проекта с Русским проектом, который к этому времени за счет своей стремительной экспансии на Юг достиг пределов Северного Кавказа и Закавказья. Правда, еще в 1722 году Петр I совершил так называемый Персидский поход, целью которого было усиление русского влияния в Прикаспийских областях. Но больших приобретений это России не дало. Да и все, что у Персии тогда было отобрано, уже спустя 10 лет было возвращено. Нет, истинное противостояние начиналось только теперь, на рубеже веков, когда Россия активно утверждалась как мировая держава первого уровня, когда она вела войны с Турцией за влияние на Черном море, когда христианские народы Закавказья, грузины и армяне, увидели в ней своего спасителя от полного истребления.
Уже в 1796 году в ответ на захват Персией Тифлиса экспедиционный корпус, посланный Екатериной II, победоносно дошел до Гянджи, но затем был отозван сменившим ее на престоле сыном, Павлом I. После включения Грузии в состав Российской империи в 1801 году император Александр I начал активную политику подчинения своему влиянию Северного Кавказа и Закавказья, что привело к русско–персидской войне 1804–1813 годов, в результате которой в состав России вошли большая часть современного Азербайджана и прикаспийская низменность Дагестана. Военные успехи России были закреплены подписанием Гюлистанского мирного договора, по которому к ней формально отошли ханства Бакинское, Дербентское, Кубинское, Гянджинское, Карабахское, Талышское, Шекинское, а также Дагестан, Имеретия и Мингрелия. Персия попыталась взять реванш в 1826 году, не без подстрекательства англичан, конечно, но эта кампания закончилась еще более сокрушительным разгромом, потерей Эривани и Нахичевани и подписанием в 1828 году Туркманчайского мирного договора, по которому граница между двумя государствами прошла по реке Араке. Россия окончательно укрепилась в Закавказье.
Это была последняя война между Россией и Персией. Правда, хитрые англосаксы пытались стравить два государства сразу же после подписания вышеупомянутого договора, спровоцировав погром русской миссии фанатичными жителями Тегерана. В результате выжил только один человек, вместе со всеми погиб и посол A. C. Грибоедов. Но иранскому шаху хватило ума признать свою вину, а российскому императору — дальновидности принять извинения. Новым же символом мирного сосуществования двух держав стал подаренный персидским монархом русскому престолу знаменитый алмаз «Шах». Этот камень индийского происхождения весом в 88,7 карата, гордость империи Великих Моголов и величайшая ценность персидских шахов, до сих пор является одним из главных сокровищ Алмазного фонда Кремля.
Все эти события происходили в период длительного царствования племянника и преемника Ага Мохаммеда Каджара, Фетх Али–шаха (родился в 1772 году, шах Ирана с 1797 по 1834 год) — второго представителя династии на троне. Тюрок по происхождению, он мечтал воссоздать во всем блеске Персидскую державу, овеянную мифами и легендами. Отсюда тяга к изысканности, оригинальности (у него была самая длинная борода), покровительство искусствам. Он сам писал стихи, причем не на родном тюрки, а на фарси, что также показательно. Стремление возродить величие времен Ахеменидов и Сасанидов и было причиной войн с соседями. Но силы у державы были уже не те, да и правитель мало походил на Кира, Дария или Хосрова Ануширвана. Детство, проведенное рядом с дядей–деспотом, готовым в любой момент придушить «любимого» племянника, не способствовало формированию сильной, независимой и цельной личности. В результате персидско–иранский проект не слишком продвинулся в своем развитии. Хорошо уже, что не распался на отдельные сатрапии, как это не раз случалось раньше.
Определенные надежды проекта, конечно же, были связаны со вторым сыном Фетх Али–шаха Аббасом—Мирзой (1789–1833), талантливым полководцем и администратором, официально провозглашенным наследником престола. Но тот умер еще при действующем монархе, и корона досталась его сыну Мохаммед–шаху (родился в 1810 году, правил с 1834 по 1848 год). При нем Персия по–прежнему была ареной столкновения интересов мировых держав, в первую очередь Англии и России. Многие современники полагали, что шах страдает слабоумием. Чем он страдал на самом деле, сейчас сказать трудно, но вот наследника оставил замечательного.
Насреддин–шах Каджар (родился в 1831 году, правил с 1848 по 1896 год) был одним из самых просвещенных и умных правителей за всю историю Ирана. Сбалансированная личность, он достиг состояния зрелой мудрости и сумел ввести персидско–иранский проект в период «великого единения». Путешественник и писатель, он пытался поднять свою страну на новый уровень развития, познакомить ее с последними достижениями мирового разума. Он знал много языков, увлекался поэзией и рисованием, профессионально занимался географией. Написал книгу о своих путешествиях по европейским странам, которая была переведена, в том числе, и на русский язык. Многое ему так и не удалось, поскольку слишком велико было сопротивление нововведениям со стороны патриархального населения и косной элиты. И все же Персия узнала, что такое телеграф, в армии была проведена реформа, в Тегеране открыто учебное заведение западного образца. На фоне повального преклонения стран третьего мира перед англосаксами и другими европейцами Насреддин–шах Каджар оставался надежным союзником России. Посетив нашу страну в 1879 году и увидев показательную джигитовку казачьего императорского конвоя, он стал инициатором создания Персидской казачьей бригады, сыгравшей важнейшую роль в дальнейшей истории Ирана. Возможно, правителю Ирана удалось бы сделать и больше, но 19 апреля 1896 года он был убит фанатиком.
Ему наследовал второй сын, Мозафереддин (родился в 1853 году, правил с 1896 по 1907 год), который продолжил дело отца по включению Ирана в общецивилизационные процессы развития. Он пытался просветить элиту, переводя на персидский язык лучшие творения европейской и русской литературы, заботился о народе. Особенно это проявилось во время голода в Азербайджане, когда шах на свои средства закупал в России хлеб и раздавал его населению. Продолжая реформу армии, начатую отцом, он приводит систему дислокации войск в соответствие с современными требованиями, открывает первое в стране высшее военное учебное заведение. Создавалось впечатление, что этот благородный монарх пытается очистить род Каджаров от грехов и злодеяний его основателя. Но и такой правитель не был востребован элитой и народом. В результате разразившегося в стране финансового кризиса (говорят, из–за чрезмерных трат монарха) шаха принудили создать меджлис (парламент) и принять конституцию, ограничивающую его власть. Стресс был настолько сильным, что через 40 дней после подписания конституции он умер от сердечного приступа.
Его сын и наследник Мохаммед Али–шах (родился в 1872 году, правил с января 1907–го по июль 1909 года) при восшествии на престол обещал соблюдать подписанную отцом конституцию. Но после того как фанатики убили его сподвижника и премьера Мирзу Али Астар–хана и бросили бомбу (к счастью, не разорвавшуюся) в карету самого шаха, решил применить силу. Опираясь на уже упоминавшуюся Персидскую казачью бригаду, он в июне 1908 года совершил государственный переворот и разогнал меджлис. Однако периферия не поддержала действия центральной власти. Восстание, начавшееся в Тебризе, было поддержано в других провинциях и городах. 13 июля 1909 года сторонники конституции вступили в Тегеран, восстановили власть меджлиса, низложили Мохаммеда Али и передали власть его несовершеннолетнему сыну Ахмаду. Бывший шах скрылся в русском посольстве, после чего выехал в Россию. Он долгое время жил в Одессе, а после революции покинул особняк на улице Гоголя (дом 2) и уехал в Италию. Остаток своих дней он прожил в Сан—Ремо.
Окончательную точку в правлении династии Каджаров поставил сын Мохаммеда Ати–шаха Султан Ахмад–шах (родился в 1898 году, шах с 1909 по 1925 год, умер в 1930–м). Хотя на самом деле это сделал командир все той же пресловутой Персидской казачьей бригады Реза–хан, узурпировавший власть в стране при помощи британских денег и специалистов. Ведь последний представитель династии Каджаров так никогда и не правил. На момент восшествия на престол ему было всего 11 лет. И тогда от его имени действовали регенты и вожди бахтиярских племен. Затем англосаксы решили сменить правящую династию и сделали ставку на Резу–хана. В 1923 году последнего Каджара вывезли в Европу (надо сказать, это был не худший вариант), где он и жил (в предместье Парижа) до самой своей смерти. В Иране же воцарилась новая, про–английская династия Пехлеви.
Пехлеви (1925–1979)
Смена династии в Иране произошла на фоне трагических событий, потрясших все мировое сообщество — Первой мировой войны и Великой Октябрьской социалистической революции в России. Британия, спровоцировав в стране смуту, добилась главного — преференций для англосаксонского капитала и плацдарма для последующего нападения на своего экзистенциального врага — Русское государство. То, что в нем изменилась идеологическая парадигма, и на смену самодержавию, внушавшему страх и ужас своей незыблемостью, основательностью и величием, пришел марксизм, ими же взлелеянный и запущенный в оборот для внешнего пользования, сути дела никак не меняло. Россия интересовала их только как источник дешевого сырья (с тех пор, надо заметить, мало что изменилось).
Новый правитель Ирана Реза–шах Пехлеви (родился в 1878 году, шах с 1925 по 1941 год, умер в 1944–м) был ярым антикоммунистом (одно из главных, с точки зрения британцев, достоинств), крайним националистом (что было не так хорошо, по мнению детей туманного Альбиона) и врагом демократии (что уже совсем никуда не годилось). Будучи истинным патриотом, сразу же после прихода к власти он приступил к реформам, направленным на рост экономической мощи государства, приведение в порядок финансовой системы и реорганизацию армии. Лозунг его правления: «Закон и порядок. Дисциплина. Власть центра и модернизация!» В стране стали открываться школы, появились поезда и автобусы, радио и телефон, кино. Столь стремительные перемены вызвали протест со стороны оппозиции, которая обвиняла шаха в поверхностности реформ, которые к тому же сопровождались политическими репрессиями и ростом коррупции.
Надо заметить, что Реза не родился шахом. Более того, даже приставка «хан» в его имени появилась уже после того, как он прошел славный путь от рядового до командира Персидской казачьей бригады. В 16 лет он, выходец из села Аташт в провинции Савад—Кух (Мазандеран), вступил в ряды этого элитного соединения персидской армии. И как показало время, не ошибся с выбором.
В конце 1920 года большевистская Россия начала подготовку похода на Тегеран повстанческих отрядов курдов, армян и азербайджанцев, поддержать которых должка была Красная армия. Слухи о готовящемся вторжении привели к острому политическому кризису, чем Реза–хан не преминул воспользоваться: он совершил с подчиненной ему Персидской казачьей бригадой стремительный 150–километровый марш на столицу из города Казвина, захватил ключевые объекты городской инфраструктуры и принудил столичный гарнизон и оппозицию к сдаче. В результате переворота премьер–министром страны стал Табатабаи (яркий молодой политик, журналист и публицист), который, однако, уже через три месяца был смещен жадным до власти Резой. Он стал командующим вооруженными силами страны, а впоследствии военным министром. Действия заговорщиков получили поддержку Британии, которая таким образом стремилась блокировать экспансию большевизма на Юг.
К октябрю 1923 года Реза–хан получил полный контроль над страной и тогда же решил основать собственную династию. Для этого оставалось устранить лишь небольшую помеху в виде законно действующего, молодого и здорового Ахмад–шаха Каджара. Для начала Реза–хан выслал его во Францию (потом эта страна станет излюбленным местом ссылки политической оппозиции Ирана), а сам, как премьер–министр, запустил пропагандистскую кампанию, призывающую к установлению в Иране республиканского строя. Таким образом, он законным путем лишал Каджаров дальнейших претензий на престол. В общем, ему все удалось, и в октябре 1925 года меджлис низложил Ахмад–шаха, а в декабре того же года, в соответствии с «требованиями и пожеланиями народа», шахом Ирана был провозглашен Реза–хан. Спустя три дня, 15 декабря 1925 года, он принес присягу и стал первым шахом династии Пехлеви. 25 апреля 1926 года была проведена официальная церемония интронизации шаха с возложением на его голову императорской короны. В этот же день его сын Мохаммед Реза был объявлен кронпринцем и наследником престола.
В целом Реза–шах проводил политику модернизации и адаптации Ирана к достижениям цивилизации. Была построена трансиранская железная дорога, открыт Тегеранский университет, многие молодые люди получали образование в европейских вузах, шло строительство современных промышленных предприятий, автомобильных дорог. Правда, во всех этих начинаниях чувствовались рука и интерес Британии. Ну, например, в первую очередь было налажено железнодорожное сообщение между югом и севером страны, а столь необходимая Ирану железнодорожная ветка, соединяющая восточные и западные районы, так и не была запущена. Объясняется это просто. Сообщение с юга на север было необходимо англичанам для быстрой переброски своих войск и техники из иранских портов к российской границе.
К примеру, реформа здравоохранения, не входившая в круг британских интересов, полностью провалилась, чего нельзя сказать об эмансипации женщин. Британская корона всячески способствовала проведению реформ в этой области. В стране была проведена широкая кампания против ношения чадры, в 1931 году принят новый закон о браке, а в 1932–м Тегеран уже встречал делегаток Второго Международного конгресса женщин Востока!
В борьбе с клерикализмом Реза–шах обязал всех носить одежду европейского образца (ну чем не Петр I?), запретил школьным учительницам надевать хиджаб, разрешил допуск врачей к телу больного и совместное обучение юношей и девушек, а также посещение общественных мест женщинами. Все это вызвало ненависть шиитского духовенства и широких крестьянских масс, живущих по патриархальным законам. Шаха стали называть «новым Язидом». Сын Муавии, первого халифа Омейядов — наиболее ненавистный персонаж у шиитов, поскольку именно он был повинен в смерти законных имамов Хусейна и Хасана, детей Ати и Фатимы, внуков самого Пророка. Однако все выступления подавлялись решительно и жестко, что только увеличивало пропасть между духовенством и шахской властью.
Реза–шах стал первым монархом за 1400–летнюю историю Ирана, который публично выразил евреям признательность за вклад в мировую историю. Он разрешил им селиться вне гетто, за что стал почитаться евреями наравне с Киром Великим. Желая видеть свою страну процветающей и ни в чем не уступающей ведущим западным странам, он запрещал фотографировать верблюдов, нищих и женщин в традиционных одеждах. Но при этом не терпел возражений, жестко подавлял оппозицию и выступления недовольных, ввел жесточайшую цензуру на печать.
В 1935 году Реза–шах официально утвердил имя «Иран» в качестве официального для своей страны и добился признания этого имени мировым сообществом, которое, правда, уже к тому времени таковым не являлось. Фашистская Германия расколола мир, и Иран, к сожалению, оказался в той его части, которая тяготела к идеям берлинского психопата. Понимая, что вступление Ирана в войну на стороне Германии лишит англосаксов не только нефти, но и каких–либо перспектив на победу, Британия в сговоре с СССР решила сместить ставшего неуправляемым шаха. На основе договора о совместных действиях в августе 1941 года британские войска с юга, а советские с севера вторглись в Иран, вошли в Тегеран, низложили шаха и выслали его в ЮАР. На престол был возведен более послушный союзникам Мохаммед Реза Пехлеви.
Мохаммед Реза Пехлеви (1919–1980, шахиншах Ирана с 16 сентября 1941 года) стал первым иранским владыкой, который признал арийские корни великого народа и официально добавил к своему титулу приставку «Арьямехр» («Свет ариев»), И вместе с тем он стал последним иранским монархом, не сумевшим удержать в своих слабых руках тяжкое бремя единоличной власти.
Отбросив притязания шиитского духовенства на лидерство в стране, он всей своей внутренней политикой давал понять, что персы были великими задолго до принятия ислама, и фундамент, на котором стоит его государство, гораздо древнее и мощнее, чем у всего цивилизованного мира. И шиитское духовенство ему этого не простило. Эпилептоид по натуре, он оказался достаточно покладистым и умным мальчиком, понявшим, что спорить с великими державами — себе дороже. А потому принял план оккупации страны, предложенный Великобританией и СССР, и 9 сентября 1943 года вошел в состав антигитлеровской коалиции. В 1946 году он добился вывода советских войск из северных провинций Ирана и начал принимать самостоятельные решения.
Поворотным в его правлении стал 1949 год, когда шаху исполнилось 30 лет, и на него было совершено первое покушение. Но фанатик Фахр—Арай не справился с задачей, хотя и стрелял с трех метров, — от чрезмерного волнения у него дрогнула рука. Убитый на месте преступления, он навсегда вошел в мартиролог мучеников, боровшихся с преступным режимом гяуров (неверных). Раненный в щеку шах, поддержанный элитой, вкусившей западных свобод, и молодыми офицерами, стремящимися жить по европейским меркам, ввел военное положение, после чего в конституцию были внесены поправки, расширившие полномочия шаха, вплоть до права распускать меджлис.
Усиление роли монарха совпало по времени с бурными политическими событиями послевоенного мира. К началу 50–х годов становится очевидным, что Иран — одна из богатейших в мире стран, прежде всего, благодаря огромным запасам нефти. Поэтому он становится объектом борьбы транснациональных компаний за доступ к неисчерпаемым ресурсам «черного золота».
В марте 1951 года был застрелен выступавший против национализации нефтяной промышленности премьер–министр Али Размар. Главой правительства стал его политический оппонент Мохаммед Мосаддык, который 1 мая 1952 года подписал закон о национализации Англо—Иранской нефтяной компании, что спровоцировало, не без участия британской короны, острый политический кризис. Мосаддык потребовал для себя чрезвычайных полномочий. Шах отправил его в отставку, которая вызвала бурю возмущения со стороны народных масс и мощнейшие акции гражданского неповиновения. Под давлением демонстрантов и оппозиции Мохаммед Реза Пехлеви вынужден был вернуть Мосаддыка, который стал фактическим правителем страны. Горячий патриот своей Родины, он не мог не видеть козней, творимых англичанами в Иране, и поэтому в октябре 1952 года пошел на крайние меры — разорвал дипломатические отношения с Великобританией, а спустя три месяца предложил шаху покинуть страну, низведя его до положения опереточного монарха (тот выехал сначала в Багдад, а оттуда — в Рим). Подобное развитие событий, а самое главное, потеря контроля над иранской нефтью взбесили британцев, которые совместно с американцами разработали и блестяще осуществили операцию под кодовым названием «Аякс», в результате которой военные под руководством генерала Ф. Захеди подняли мятеж и свергли правительство Национального фронта Мосаддыка. Шах вернулся в страну и стал ее полновластным диктатором. Иранскую нефть «по–братски» поделили между собой акулы капитализма «Бритиш петролеум», Royal Dutch Shell, «Тексако» и «Компани франсез де петроль», которые 50% своей прибыли передавали Ирану, ставшему верным союзником Запада и проводником политики глобализации в Передней Азии.
Однако полной идиллии в англосаксонско–иранских отношениях не наступило, что было связано с очень высокими претензиями Мохаммеда Реза Пехлеви, который искренне считал свой народ и, соответственно, себя представителями древнейшей мировой цивилизации, стоящей в своем развитии гораздо выше западных варваров. Отсюда активное участие в создании организации экспортеров нефти ОПЕК, сближение со странами социалистического лагеря и прежде всего с СССР, с которым были реализованы масштабные экономические проекты (в частности, построен Исфаханский металлургический комбинат), стремление играть ведущую роль на Ближнем Востоке и вмешательство в локальные конфликты. Этому в немалой степени способствовала проведенная шахом армейская реформа, превратившая иранские вооруженные силы в самые многочисленные и мощные в регионе. Шах провел земельную реформу (к 1970 году землю получили 1,2 млн крестьянских семей), национализировал леса и пастбища, способствовал созданию национальной промышленности, поощряя развитие машино-, самолете-, судо- и автомобилестроения.
Если здраво судить о периоде правления Мохаммеда Реза Пехлеви, то все он, вроде бы, делал правильно: страну модернизировал, о народе заботился, шел по пути прогресса и процветания. Но его реформы, особенно связанные с эмансипацией женщин и шиитскими традициями (он ввел летоисчисление не от привычного для мусульман года Хиджры, переезда Пророка из Мекки в Медину, то есть от 622 года, а от основания империи Ахеменидов) — вызвали ненависть шиитского духовенства, которое пользовалось в стране огромным влиянием. Все попытки подавить клерикальную оппозицию приводили к обратному результату — это влияние лишь год от года усиливалось! В какой–то степени этому способствовали рост коррупции среди чиновничества, что характерно для стран с диктаторской формой правления, роскошь шахского двора, чудовищная разница в доходах между 10% самых богатых иранцев и остальным народом, который жил так же, как их предки сто лет назад.
Революция и возрождение шиитского государства (1978 год — настоящее время)
К 1978 году противоречия между шахом и его народом достигли апогея, люди вышли на улицы с политическими лозунгами. Первое такое выступление, состоявшееся 8 января в Куме, было жестоко подавлено шахской гвардией. Но революцию было уже не остановить, по всей стране прокатилась волна стачек и забастовок, парализовавших экономическую жизнь Ирана. По настоянию своего окружения шах покинул страну, передав власть премьер–министру Шапуру Бахтияру (1914–1991), потомку древнейшего рода, подарившего Ирану ряд ведущих государственных деятелей, активному борцу с тоталитаризмом, участнику войны против Франко и лидеру оппозиционного Народного фронта. Однако ему, человеку твердых прогрессивных убеждений, не удалось стабилизировать обстановку, несмотря на то, что он освободил всех политзаключенных, распустил тайную шахскую полицию, отменил цензуру. Он просил всего три месяца для подготовки к плебисциту, который и должен был решить дальнейшую судьбу страны и народа. Но при этом совершил роковую ошибку — пригласил в Тегеран лидера иранских шиитов, аятоллу Хомейни, опираясь на авторитет которого надеялся стабилизировать ситуацию.
Иллюзии Бахтияра быстро развеялись. Авторитарный, не склонный к компромиссам, исламский лидер поспособствовал окончательному падению всей системы государственности, выстроенной шахами Пехлеви за более чем полувековую историю. Хомейни обвинил Бахтияра в предательстве, снял его со всех постов (через 36 дней после вступления в должность премьер–министра) и принудил к бегству. Великая империя рухнула в очередной, двенадцатый по счету, раз в период «хаоса воюющих царств». Причина крылась как в самой исламской революции, так и в том, что одиннадцатый цивилизационный цикл приблизился к своему логическому завершению (336 лет истекали в 1995 году). Классическому развитию событий предшествовало и слабое эпилептоидное правление, и появление на политической сцене яркого психотимика–революционера, каковым, безусловно, являлся аятолла Хомейни.
Рухолла Мусави Хомейни (1900–1989, высший руководитель Ирана с 1979 года) родился в семье священнослужителя, боровшегося с шахским режимом и заплатившего жизнью за свои убеждения. Ненависть отца к светским властям, а также ко всему, что не соответствовало шиитским представлениям о жизни, передалась сыну, который в 15 лет, потеряв мать, остался круглым сиротой и всецело посвятил себя служению Всевышнему. Многочисленные таланты вкупе с редкостной целеустремленностью очень скоро превратили безвестного юношу в пламенного борца против режима Пехлеви, а глубочайшие познания в области мусульманского права привели его на кафедру в сакральном для шиитов городе Куме, где он получил титул аятоллы — высший в шиитской иерархии священнослужителей.
В начале 60–х годов в ответ на политику шаха по эмансипации жизни Ирана и отходу от шариатских норм и правил (так называемая «белая революция») аятолла Хомейни возглавил ряд народных выступлений, за что был арестован, а затем и выслан из страны. До 1979 года он находился в изгнании, сначала в Турции, затем в Ираке и наконец в Париже, где его и застал разразившийся в стране острейший политический кризис. Толчком к его началу послужила, в том числе, и загадочная смерть сына аятоллы, в которой шахская оппозиция сразу же обвинила правящий режим. Миллионы иранцев вышли тогда на улицы, и уже никакая гвардия «бессмертных», ни печально известный САВАК, который часто сравнивали с советскими гэбэшными структурами тридцатых–сороковых годов, не могли остановить волну народного гнева.
Шах и его семья бежали из Ирана в январе 1979 года, а уже 1 февраля в страну прилетел аятолла Хомейни. Его авторитет был настолько высок, что все соперничавшие политические силы добровольно отказались от борьбы за власть. Наивные расчеты последнего премьер–министра Ирана Шапура Бахтияра на то, что он сможет использовать Хомейни в своих целях, рухнули сразу же, как тот сошел с трапа самолета. Бахтияр уже через месяц покинул страну, а спустя 12 лет был жестоко убит в своем загородном доме под Парижем.
Поделиться книгой: