Повесть о старых женщинах - английский и русский параллельные тексты

And Mr. Povey and Constance, very self-conscious, went and saw the dead elephant, and came back; and at the corner of King Street, Constance exclaimed brightly--	Ну а смущенные мистер Пови и Констанция поглядели на мертвого слона и вернулись домой; на углу Кинг-стрит Констанция звонко воскликнула:
"Why! who's gone out and left the side-door open?"	- Странно! Кто это вышел из дому и оставил черный ход открытым?
For the doctor had at length arrived, and Maggie, in showing him upstairs with pious haste, had forgotten to shut the door.	Дело было просто в том, что, наконец, пришел доктор, и Мэгги, провожая его наверх с благоговейной поспешностью, забыла притворить дверь.
And they took advantage of the side-door, rather guiltily, to avoid the eyes of the shop.	И они с несколько виноватым видом воспользовались черным ходом, чтобы их не увидели из лавки.
They feared that in the parlour they would be the centre of a curiosity half ironical and half reproving; for had they not accomplished an escapade?	Они страшились, что в нижней гостиной вызовут полунасмешливое, полуосуждающее любопытство, ибо разве они не совершили рискованный поступок?
So they walked slowly.	Поэтому они не торопились.
The real murderer was having his dinner in the commercial room up at the Tiger, opposite the Town Hall.	Настоящий же убийца обедал в это время в торговом зале у "Тигра", напротив Ратуши.
IV	IV
Several shutters were put up in the windows of the shop, to indicate a death, and the news instantly became known in trading circles throughout the town.	В знак смерти в доме на окнах лавки было поднято несколько ставней, и новость мгновенно облетела торговые заведения всего города.
Many people simultaneously remarked upon the coincidence that Mr. Baines should have died while there was a show of mourning goods in his establishment.	Многие в один голос отметили совпадение между смертью мистера Бейнса и выставкой траурного убранства в его лавке.
This coincidence was regarded as extremely sinister, and it was apparently felt that, for the sake of the mind's peace, one ought not to inquire into such things too closely.	Это совпадение воспринималось как весьма зловещее, и, видимо, существовало мнение, что ради душевного спокойствия не следует слишком глубоко вникать в подобные материи.
From the moment of putting up the prescribed shutters, John Baines and his funeral began to acquire importance in Bursley, and their importance grew rapidly almost from hour to hour.	С того момента, как, по обычаю, на окнах были подняты ставни, Берсли обратил внимание на Джона Бейнса, и с каждым часом это внимание безостановочно росло.
The wakes continued as usual, except that the Chief Constable, upon representations being made to him by Mr. Critchlow and other citizens, descended upon St. Luke's Square and forbade the activities of Wombwell's orchestra.	Праздник продолжался своим чередом, если не считать, что по настоянию мистера Кричлоу и других жителей города начальник полиции нагрянул на Площадь св. Луки и запретил деятельность оркестра Вумбелла.
Wombwell and the Chief Constable differed as to the justice of the decree, but every well-minded person praised the Chief Constable, and he himself considered that he had enhanced the town's reputation for a decent propriety.	Вумбелл и начальник полиции разошлись во мнении по поводу справедливости приказа, но все благонамеренные граждане восхваляли начальника полиции, а он сам считал, что пристойным соблюдением приличий споспешествовал упрочению репутации города.

It was noticed, too, not without a shiver of the uncanny, that that night the lions and tigers behaved like lambs, whereas on the previous night they had roared the whole Square out of its sleep.	Не без трепета перед сверхъестественным было также отмечено, что этой ночью львы и тигры уподобились ягнятам, притом что предыдущей ночью их рев не давал спать всем жителям Площади.
The Chief Constable was not the only individual enlisted by Mr. Critchlow in the service of his friend's fame.	Начальник полиции не был единственным лицом, кого мистер Кричлоу привлек к делу служения славе своего друга.
Mr. Critchlow spent hours in recalling the principal citizens to a due sense of John Baines's past greatness.	Мистер Кричлоу тратил целые часы, чтобы пробудить у именитых граждан должное отношение к былому величию Джона Бейнса.
He was determined that his treasured toy should vanish underground with due pomp, and he left nothing undone to that end.	Он был полон решимости предать свою драгоценную игрушку погребению с подобающей пышностью и делал все для достижения этой цели.
He went over to Hanbridge on the still wonderful horse-car, and saw the editor-proprietor of the Staffordshire Signal (then a two-penny weekly with no thought of Football editions), and on the very day of the funeral the Signal came out with a long and eloquent biography of John Baines.	Он съездил в Хенбридж на по-прежнему замечательной конке, повидался там с издателем "Стаффордшир сигнал" (тогда это был еженедельник ценой в два пенни, футбольного приложения к нему и в помине не было), и в день похорон "Сигнал" вышел с длинной и велеречивой биографией Джона Бейнса.
This biography, giving details of his public life, definitely restored him to his legitimate position in the civic memory as an ex-chief bailiff, an ex-chairman of the Burial Board, and of the Five Towns Association for the Advancement of Useful Knowledge, and also as a "prime mover" in the local Turnpike Act, in the negotiations for the new Town Hall, and in the Corinthian facade of the Wesleyan Chapel; it narrated the anecdote of his courageous speech from the portico of the Shambles during the riots of 1848, and it did not omit a eulogy of his steady adherence to the wise old English maxims of commerce and his avoidance of dangerous modern methods.	Эта биография несомненно напомнила согражданам его заслуги: бывший бейлиф, бывший председатель кладбищенского совета и окружной Ассоциации по распространению полезных знаний, а также основоположник местного Акта о заставах, переговоров о новой Ратуше и обсуждения коринфского фасада Уэслианской церкви; в биографии рассказывалось о его смелой речи с галереи бойни во время волнений 1848 года, не забыли также восславить его стойкую приверженность мудрым старым английским принципам торговли и неприятие современных методов.
Even in the sixties the modern had reared its shameless head.	Даже в шестидесятые годы модерн поднимал свою бесстыдную голову.
The panegyric closed with an appreciation of the dead man's fortitude in the terrible affliction with which a divine providence had seen fit to try him; and finally the Signal uttered its absolute conviction that his native town would raise a cenotaph to his honour.	Панегирик завершался восхвалением его мужества во время страшного недуга, коему божественное Провидение сочло нужным подвергнуть покойного; в самом конце "Сигнал" выразил полную уверенность, что родной город воздвигнет в его честь кенотаф.
Mr. Critchlow, being unfamiliar with the word "cenotaph," consulted Worcester's Dictionary, and when he found that it meant "a sepulchral monument to one who is buried elsewhere," he was as pleased with the Signal's language as with the idea, and decided that a cenotaph should come to pass.	Мистер Кричлоу, не ведавший слова "кенотаф", обратился к словарю Вустера и, обнаружив, что "кенотаф" означает "могильный памятник, воздвигнутый не на месте погребения", был весьма доволен как стилем биографии, так и идеей кенотафа и решил, что она должна быть претворена в жизнь.

The house and shop were transformed into a hive of preparation for the funeral.	Дом и лавка стали средоточием приготовлений к похоронам.
All was changed.	Все там переменилось.
Mr. Povey kindly slept for three nights on the parlour sofa, in order that Mrs. Baines might have his room.	Мистер Пови три ночи спал на кушетке в нижней гостиной, любезно предоставив миссис Бейнс свою комнату.
The funeral grew into an obsession, for multitudinous things had to be performed and done sumptuously and in strict accordance with precedent.	Траурная церемония приобрела характер навязчивой идеи, ибо предстояло свершить множество дел с достойной пышностью и в строгом соответствии с прецедентами.
There were the family mourning, the funeral repast, the choice of the text on the memorial card, the composition of the legend on the coffin, the legal arrangements, the letters to relations, the selection of guests, and the questions of bell-ringing, hearse, plumes, number of horses, and grave-digging.	Предстояло обеспечить достойный семейный траур, траурную трапезу, выбор текста для карточек, посылаемых в память о покойном родственникам и знакомым после похорон, составление надписи на медной пластине, прикрепляемой к гробу, юридические процедуры, письма родным, отбор гостей, а также решить вопросы, связанные с похоронным звоном колоколов, катафалком, перьями, количеством лошадей и рытьем могилы.
Nobody had leisure for the indulgence of grief except Aunt Maria, who, after she had helped in the laying-out, simply sat down and bemoaned unceasingly for hours her absence on the fatal morning.	Ни у кого не оставалось времени предаваться скорби, кроме тети Марии, которая помогла обрядить покойника, а потом села и часами непрерывно плакала по поводу того, что отсутствовала в роковое утро.
"If I hadn't been so fixed on polishing my candle-sticks," she weepingly repeated, "he mit ha' been alive and well now."	"Если бы я так не увлеклась чисткой подсвечников, - повторяла она в слезах, - он был бы жив и здоров".
Not that Aunt Maria had been informed of the precise circumstances of the death; she was not clearly aware that Mr. Baines had died through a piece of neglect. But, like Mr. Critchlow, she was convinced that there had been only one person in the world truly capable of nursing Mr. Baines.	Тетю Марию не познакомили с точными обстоятельствами смерти, и о том, что мистер Бейнс умер от недосмотра, ясного представления у нее не было, но, подобно мистеру Кричлоу, она полагала, что во всем мире был лишь один человек, по-настоящему способный ухаживать за мистером Бейнсом.
Beyond the family, no one save Mr. Critchlow and Dr. Harrop knew just how the martyr had finished his career.	Помимо семьи, мистера Кричлоу и доктора Гарропа, никто не знал, как страдалец завершил свой жизненный путь.
Dr. Harrop, having been asked bluntly if an inquest would be necessary, had reflected a moment and had then replied:	Доктор Гарроп, когда его прямо спросили, потребуется ли осмотр трупа, ненадолго задумался, а потом ответил:
"No." And he added,	"Нет" и добавил:
"Least said soonest mended--mark me!"	"Меньше болтовни, больше толку - запомните мои слова!"
They had marked him.	Они запомнили.
He was commonsense in breeches.	Он был воплощением здравого смысла.
As for Aunt Maria, she was sent about her snivelling business by Aunt Harriet.	Что же до тетушки Марии, то ее вместе с ее хныканьем выпроводила тетушка Гарриет.

The arrival in the house of this genuine aunt from Axe, of this majestic and enormous widow whom even the imperial Mrs. Baines regarded with a certain awe, set a seal of ultimate solemnity on the whole event.	Прибытие этой настоящей тетушки из Экса, величественной вдовы внушительных размеров, которую побаивалась даже властная миссис Бейнс, придало событию характер наивысшей торжественности.
In Mr. Povey's bedroom Mrs. Baines fell like a child into Aunt Harriet's arms and sobbed:	В спальной мистера Пови миссис Бейнс упала, как ребенок, в объятия тетушки Г арриет и, задыхаясь от рыданий, произнесла:
"If it had been anything else but that elephant!"	- Если б хоть было что-нибудь другое, а не этот слон!
Such was Mrs. Baines's sole weakness from first to last.	Такова была единственная слабость, допущенная миссис Бейнс за прошедшие и последующие дни.
Aunt Harriet was an exhaustless fountain of authority upon every detail concerning interments.	Тетушка Гарриет являла собой неиссякаемый источник точнейших сведений о всех деталях траурной церемонии.
And, to a series of questions ending with the word "sister," and answers ending with the word "sister," the prodigious travail incident to the funeral was gradually and successfully accomplished.	И под звуки вопросов, заканчивающихся словом "сестра", и ответов, заканчивающихся тем же словом "сестра", постепенно и успешно завершилась грандиозная и тяжкая подготовка к траурной процедуре.
Dress and the repast exceeded all other matters in complexity and difficulty.	Самой сложной и трудной оказалась проблема туалетов и поминальной трапезы.
But on the morning of the funeral Aunt Harriet had the satisfaction of beholding her younger sister the centre of a tremendous cocoon of crape, whose slightest pleat was perfect.	Но утром в день похорон тетушка Г арриет имела удовольствие созерцать младшую сестру в облаке крепа, тончайшие сборки которого были совершенны.
Aunt Harriet seemed to welcome her then, like a veteran, formally into the august army of relicts.	Казалось, тетушка Г арриет, как ветеран, принимает ее, по всей форме, в ряды досточтимой армии вдов.
As they stood side by side surveying the special table which was being laid in the showroom for the repast, it appeared inconceivable that they had reposed together in Mr. Povey's limited bed.	Глядя, как они стоят рядом и обозревают накрываемый в салоне стол для трапезы, нельзя было представить себе, что они лежали вместе на узкой кровати мистера Пови.
They descended from the showroom to the kitchen, where the last delicate dishes were inspected.	Из салона они спустились в кухню, где проверили блюда с деликатесами.
The shop was, of course, closed for the day, but Mr. Povey was busy there, and in Aunt Harriet's all-seeing glance he came next after the dishes.	Лавка, естественно, была в этот день закрыта, но там хлопотал мистер Пови, и после осмотра деликатесов тетушка Гарриет допустила его пред свои светлые очи.
She rose from the kitchen to speak with him.	Она поднялась из кухни, чтобы поговорить с ним.
"You've got your boxes of gloves all ready?" she questioned him.	- Вы приготовили коробки с перчатками ? -спросила она.
"Yes, Mrs. Maddack."	- Да, миссис Мэддек.
"You'll not forget to have a measure handy?"	- Вы не забыли мерку?
"No, Mrs. Maddack."	- Нет, миссис Мэддек.

"You'll find you'll want more of seven-and-three-quarters and eights than anything."	- Вы убедитесь, что потребуются, главным образом, размеры семь и три четверти и восемь.
"Yes. I have allowed for that."	- Да, я это предусмотрел.
"If you place yourself behind the side-door and put your boxes on the harmonium, you'll be able to catch every one as they come in."	- Если вы станете за боковой дверью и поставите коробки на фисгармонию, вы сможете задержать каждого из входящих.
"That is what I had thought of, Mrs. Maddack."	- Я так и полагал, миссис Мэддек.
She went upstairs.	Она пошла наверх.
Mrs. Baines had reached the showroom again, and was smoothing out creases in the white damask cloth and arranging glass dishes of jam at equal distances from each other.	Миссис Бейнс еще раньше вернулась в салон, она расправляла складки на белой камчатной скатерти и ставила стеклянные вазочки с мармеладом на равном расстоянии друг от друга.
"Come, sister," said Mrs. Maddack. "A last look."	- Пойдем, сестра, - сказала миссис Мэддек, -посмотрим последний раз.
And they passed into the mortuary bedroom to gaze at Mr. Baines before he should be everlastingly nailed down.	И они проследовали в спальную-покойницкую, чтобы взглянуть на мистера Бейнса до того, как его навсегда закроет прибитая гвоздями крышка гроба.
In death he had recovered some of his earlier dignity; but even so he was a startling sight.	После смерти он обрел часть былого величия, но даже при этом вид у него был пугающий.
The two widows bent over him, one on either side, and gravely stared at that twisted, worn white face all neatly tucked up in linen.	Стоя по обе стороны гроба, вдовы склонились над ним и вперили печальный взгляд в это искаженное, измученное лицо, окруженное тщательно подоткнутым белым полотном.
"I shall fetch Constance and Sophia," said Mrs. Maddack, with tears in her voice.	- Пойду за Констанцией и Софьей, - со слезами в голосе произнесла миссис Мэддек.
"Do you go into the drawing-room, sister."	- А ты иди в гостиную.
But Mrs. Maddack only succeeded in fetching Constance.	Но миссис Мэддек удалось найти только Констанцию.
Then there was the sound of wheels in King Street.	С Кинг-стрит донесся скрип колес.
The long rite of the funeral was about to begin.	Наступило начало долгой похоронной церемонии.
Every guest, after having been measured and presented with a pair of the finest black kid gloves by Mr. Povey, had to mount the crooked stairs and gaze upon the carcase of John Baines, going afterwards to the drawing-room to condole briefly with the widow.	Мистер Пови обмерял руку каждого гостя и вручал ему пару тончайших черных лайковых перчаток, после чего гостям надлежало подняться по винтовой лестнице и взглянуть на тело мистера Бейнса, а потом пройти в гостиную, чтобы выразить краткое соболезнование вдове.
And every guest, while conscious of the enormity of so thinking, thought what an excellent thing it was that John Baines should be at last dead and gone.	Каждый гость, сознавая всю чудовищность подобных мыслей, все же не мог не думать, как прекрасно, что мистер Бейнс наконец умер и исчез навсегда.
The tramping on the stairs was continual, and finally Mr. Baines himself went downstairs, bumping against corners, and led a cortege of twenty vehicles.	Топот на лестнице не утихал, по, в конце концов, вниз проследовал, ударяясь об углы, сам мистер Бейнс и возглавил кортеж из двадцати экипажей.

The funeral tea was not over at seven o'clock, five hours after the commencement of the rite.	К семи часам, через пять часов после начала церемонии, траурное чаепитие еще не завершилось.
It was a gigantic and faultless meal, worthy of John Baines's distant past.	Это была грандиозная и безупречная трапеза, достойная далекого прошлого мистера Бейнса.
Only two persons were absent from it--John Baines and Sophia.	Отсутствовали только двое - Джон Бейнс и Софья.
The emptiness of Sophia's chair was much noticed; Mrs. Maddack explained that Sophia was very high-strung and could not trust herself.	Пустой стул Софьи обратил на себя внимание многих; миссис Мэддек объяснила, что Софья ужасно потрясена и не может превозмочь себя.
Great efforts were put forth by the company to be lugubrious and inconsolable, but the secret relief resulting from the death would not be entirely hidden.	Присутствующие изо всех сил старались сохранять скорбный и неутешный вид, но тайное облегчение, вызванное этой смертью, полностью скрыть не удавалось.
The vast pretence of acute sorrow could not stand intact against that secret relief and the lavish richness of the food.	Желание изобразить всеобщее глубокое горе не могло противостоять тайному чувству облегчения и щедрому изобилию еды.
To the offending of sundry important relatives from a distance, Mr. Critchlow informally presided over that assemblage of grave men in high stocks and crinolined women.	Вопреки правилам и к досаде приехавших издалека знатных родственников руководил всем этим собранием мрачных мужчин в высоких твердых галстуках и женщин в кринолинах не кто иной, как мистер Кричлоу.
He had closed his shop, which had never before been closed on a weekday, and he had a great deal to say about this extraordinary closure.	Он запер свою лавку, чего в будни никогда раньше не случалось, и намеревался многое рассказать об этом чрезвычайном событии.
It was due as much to the elephant as to the funeral.	Оно было связано не только с похоронами, но в той же мере и со слоном.
The elephant had become a victim to the craze for souvenirs.	Слон стал жертвой увлечения сувенирами.
Already in the night his tusks had been stolen; then his feet disappeared for umbrella-stands, and most of his flesh had departed in little hunks.	Еще ночью украли его бивни, потом исчезли ноги, чтобы стать подставками для зонтов, растащили по кусочкам и его плоть.
Everybody in Bursley had resolved to participate in the elephant.	Все жители Берсли решили приложить руку к слону.
One consequence was that all the chemists' shops in the town were assaulted by strings of boys.	Вследствие этого все аптеки города подверглись нападению мальчишек.
'Please a pennorth o' alum to tak' smell out o' a bit o' elephant.'	"На пенни квасцов, чтоб этот кусочек слона так не вонял".
Mr. Critchlow hated boys.	Мистер Кричлоу ненавидел мальчишек.
"'I'll alum ye!' says I, and I did.	- "Я вам задам квасцов!" - говорю, и дал им как следует.
I alummed him out o' my shop with a pestle.	Я их квасцанул пестиком вон из лавки.
If there'd been one there'd been twenty between opening and nine o'clock.	С открытия и до девяти их набежит штук двадцать.
' George,' I says to my apprentice, 'shut shop up.	"Джордж, - это я помощнику, - запирай.

My old friend John Baines is going to his long home to- day, and I'll close.	Мой старый друг Джон Бейнс отправляется сегодня в последний путь, и я закрываю лавку.
I've had enough o' alum for one day.'"	Поперек горла у меня эти квасцы".
The elephant fed the conversation until after the second relay of hot muffins.	Слон оставался главной темой беседы, пока не подали второе блюдо с горячими оладьями.
When Mr. Critchlow had eaten to his capacity, he took the Signal importantly from his pocket, posed his spectacles, and read the obituary all through in slow, impressive accents.	Когда мистер Кричлоу наелся до отвала, он с важным видом вытащил из кармана "Сигнал", надел очки и медленно и выразительно прочел вслух некролог с начала до конца.
Before he reached the end Mrs. Baines began to perceive that familiarity had blinded her to the heroic qualities of her late husband.	Не успел он завершить чтение, как миссис Бейнс пронзила мысль, что повседневные заботы вытеснили из ее памяти героический образ покойного мужа.
The fourteen years of ceaseless care were quite genuinely forgotten, and she saw him in his strength and in his glory.	Четырнадцати лет непрерывного ухода как не бывало, он явился ей во всей силе и славе.
When Mr. Critchlow arrived at the eulogy of the husband and father, Mrs. Baines rose and left the showroom.	Когда мистер Кричлоу начал превозносить мистера Бейнса как мужа и отца, миссис Бейнс встала и покинула комнату.
The guests looked at each other in sympathy for her.	Г ости обменялись взглядами, выражавшими сочувствие.
Mr. Critchlow shot a glance at her over his spectacles and continued steadily reading.	Мистер Кричлоу посмотрел ей вслед поверх очков и непреклонно продолжил чтение.
After he had finished he approached the question of the cenotaph.	Довершив дело, он обратился к вопросу о кенотафе.
Mrs. Baines, driven from the banquet by her feelings, went into the drawing-room.	Миссис Бейнс, покинувшая трапезу из-за охвативших ее чувств, вошла в гостиную.
Sophia was there, and Sophia, seeing tears in her mother's eyes, gave a sob, and flung herself bodily against her mother, clutching her, and hiding her face in that broad crape, which abraded her soft skin.	Там она застала Софью, которая, увидев слезы на глазах матери, всхлипнула и тесно прижалась к ней, стиснув ее в объятиях и спрятав лицо в пышном крепе, который царапнул нежную кожу ее лица.
"Mother," she wept passionately, "I want to leave the school now.	- Матушка, - она задыхалась от слез, - я хочу уйти из школы.
I want to please you.	Я хочу порадовать вас.
I'll do anything in the world to please you.	Я готова сделать все на свете, чтобы вам было лучше.
I'll go into the shop if you'd like me to!"	Если хотите, я стану заниматься лавкой!
Her voice lost itself in tears.	- Голос ее потонул в рыданиях.
"Calm yourself, my pet," said Mrs. Baines, tenderly, caressing her.	- Успокойся, дитя мое, - ласково проговорила миссис Бейнс, гладя ее.
It was a triumph for the mother in the very hour when she needed a triumph.	Мать торжествовала победу в тот самый час, когда так нуждалась в ней.
CHAPTER V	Глава V.

THE TRAVELLER	Странствующий приказчик
I	I
' Equisite, 1s. 11d.'	"ИЗЫСКАННО, 1 шиллинг, 11 пенсов".
These singular signs were being painted in shiny black on an unrectangular parallelogram of white cardboard by Constance one evening in the parlour.	Эти замечательные литеры, сидя в нижней гостиной, однажды вечером выводила черной тушью Констанция на ромбике из белого картона.
She was seated, with her left side to the fire and to the fizzing gas, at the dining-table, which was covered with a checked cloth in red and white.	Она сидела у обеденного стола, покрытого скатертью в красно-белую клетку, повернувшись левым боком к камину и к шипящему газу.
Her dress was of dark crimson; she wore a cameo brooch and a gold chain round her neck; over her shoulders was thrown a white knitted shawl, for the weather was extremely cold, the English climate being much more serious and downright at that day than it is now.	На ней было малиновое платье, камея и золотая цепочка вокруг шеи, и на плечи она накинула белую вязаную шаль, потому что погода была чрезвычайно холодной; в те времена климат Англии отличался гораздо большей суровостью и бесхитростностью, чем в наши дни.
She bent low to the task, holding her head slightly askew, putting the tip of her tongue between her lips, and expending all the energy of her soul and body in an intense effort to do what she was doing as well as it could be done.	Она низко нагнулась над работой, склонив голову немного набок, высунув кончик языка и вкладывая все силы души и тела в стремление исполнить свое дело как можно лучше.
"Splendid!" said Mr. Povey.	- Великолепно! - воскликнул мистер Пови.
Mr. Povey was fronting her at the table; he had his elbows on the table, and watched her carefully, with the breathless and divine anxiety of a dreamer who is witnessing the realization of his dream.	Мистер Пови сидел напротив нее, опершись локтями о стол, и внимательно, затаив дыхание, наблюдал за ней со священным трепетом мечтателя, на глазах которого сбывается его мечта.
And Constance, without moving any part of her frame except her head, looked up at him and smiled for a moment, and he could see her delicious little nostrils at the end of her snub nose.	А Констанция, не меняя позы, вскинула голову, бросила на него взгляд, сверкнула мимолетной улыбкой, и перед ним мелькнул ее вздернутый носик с прелестными маленькими ноздрями.
Those two, without knowing or guessing it, were making history-- the history of commerce.	Эти двое, сами того не сознавая и о том не догадываясь, творили историю - историю торговли.
They had no suspicion that they were the forces of the future insidiously at work to destroy what the forces of the past had created, but such was the case.	Они не подозревали, что являли собой силы будущего, вероломно разрушающие то, что создали силы прошлого, но дело обстояло именно так.
They were conscious merely of a desire to do their duty in the shop and to the shop; probably it had not even occurred to them that this desire, which each stimulated in the breast of the other, had assumed the dimensions of a passion.	Они лишь ощущали желание выполнять свой долг в лавке и для лавки, и им, вероятно, и в голову не приходило, что это желание, которое они пробуждали друг у друга, приняло характер страсти.
It was ageing Mr. Povey, and it had made of Constance a young lady tremendously industrious and preoccupied.	Оно старило мистера Пови, а Констанцию превратило в весьма трудолюбивую, погруженную в заботы молодую леди.
Mr. Povey had recently been giving attention to the question of tickets.	Последнее время внимание мистера Пови было занято проблемой карточек.

It is not too much to say that Mr. Povey, to whom heaven had granted a minimum share of imagination, had nevertheless discovered his little parcel of imagination in the recesses of being, and brought it effectively to bear on tickets.	Не будет преувеличением сказать, что мистер Пови, которому небо ниспослало ничтожную долю воображения, все же обнаружил этот малый запас где-то в укромных уголках своего внутреннего мира и успешно использовал его для разрешения проблемы карточек.
Tickets ran in conventional grooves.	Карточки имели привычный, традиционный вид.
There were heavy oblong tickets for flannels, shirting, and other stuffs in the piece; there were smaller and lighter tickets for intermediate goods; and there were diamond-shaped tickets (containing nothing but the price) for bonnets, gloves, and flimflams generally.	Для фланели, рубашечного материала и прочих тканей предназначались продолговатые увесистые карточки, для сопровождающих товаров -карточки поменьше и полегче, а для шляп, перчаток и прочей мелочи - маленькие ромбики с указанием одной лишь цены.
The legends on the tickets gave no sort of original invention.	Надписи на карточках не отличались изобретательностью.
The words 'lasting,' 'durable,' 'unshrinkable,' 'latest,' 'cheap,' 'stylish,' 'novelty,' 'choice' (as an adjective), 'new,' and 'tasteful,' exhausted the entire vocabulary of tickets.	Эпитеты "добротный", "прочный", "немнущийся", "модный", "дешевый", "изящный", "новейший" и "элегантный" исчерпывали весь словарный запас надписей.
Now Mr. Povey attached importance to tickets, and since he was acknowledged to be the best window-dresser in Bursley, his views were entitled to respect.	Теперь мистер Пови стал придавать особо важное значение карточкам, а поскольку его считали самым лучшим мастером по украшению витрин в Берсли, его мнением дорожили.
He dreamed of other tickets, in original shapes, with original legends.	Он мечтал об иных карточках - своеобразной формы и со своеобразными надписями.
In brief, he achieved, in regard to tickets, the rare feat of ridding himself of preconceived notions, and of approaching a subject with fresh, virginal eyes.	Короче говоря, в отношении карточек ему удалось совершить редкий для него подвиг - освободиться от предрассудков и рассмотреть вопрос с новой, предвзятой точки зрения.
When he indicated the nature of his wishes to Mr. Chawner, the wholesale stationer who supplied all the Five Towns with shop-tickets, Mr. Chawner grew uneasy and worried; Mr. Chawner was indeed shocked.	Когда он рассказал о своих стремлениях мистеру Чонеру, оптовому поставщику канцелярских товаров, который снабжал весь Берсли фирменными карточками, мистер Чонер огорчился и разволновался, вернее, он был просто потрясен.
For Mr. Chawner there had always been certain well-defined genera of tickets, and he could not conceive the existence of other genera.	Мистер Чонер привык иметь дело со строго определенными сортами карточек и никаких других представить себе не мог.
When Mr. Povey suggested circular tickets--tickets with a blue and a red line round them, tickets with legends such as 'unsurpassable,' 'very dainty,' or 'please note,' Mr. Chawner hummed and hawed, and finally stated that it would be impossible to manufacture these preposterous tickets, these tickets which would outrage the decency of trade.	Когда мистер Пови заговорил о круглых карточках, обведенных синей и красной каймой, о карточках с надписями "непревзойденный", "сверхизысканный", "обратите внимание", мистер Чонер что-то промямлил и в конце концов заявил, что такие нелепые карточки сделать невозможно и что они оскорбят достоинство торгового сословия.
If Mr. Povey had not happened to be an exceedingly obstinate man, he might have been defeated by the crass Toryism of Mr. Chawner.	Если бы мистер Пови не был столь невероятным упрямцем, его, возможно, пересилил бы примитивный консерватизм мистера Чонера.

But Mr. Povey was obstinate, and he had resources of ingenuity which Mr. Chawner little suspected.	Но мистер Пови был упрям и обладал таким запасом хитроумия, о каком мистер Чонер едва ли догадывался.
The great, tramping march of progress was not to be impeded by Mr. Chawner.	Мистер Чонер не мог воспрепятствовать мощной, тяжелой поступи прогресса.
Mr. Povey began to make his own tickets.	Мистер Пови сам занялся изготовлением карточек.
At first he suffered as all reformers and inventors suffer.	Сначала он, как все реформаторы и изобретатели, испытывал мучения.
He used the internal surface of collar-boxes and ordinary ink and pens, and the result was such as to give customers the idea that Baineses were too poor or too mean to buy tickets like other shops.	Он употреблял в дело внутреннюю поверхность картонок для воротничков и простые чернила и перья и толкал покупателей на мысль, что Бейнсы по бедности или из скупости не могут покупать карточки, как эго делают хозяева всех лавок.
For bought tickets had an ivory-tinted gloss, and the ink was black and glossy, and the edges were very straight and did not show yellow between two layers of white.	Покупные карточки были цвета слоновой кости, чернила - черные и блестящие, а края ровные и без желтой прослойки между двумя белыми полосами.
Whereas Mr. Povey's tickets were of a bluish-white, without gloss; the ink was neither black nor shiny, and the edges were amateurishly rough: the tickets had an unmistakable air of having been 'made out of something else'; moreover, the lettering had not the free, dashing style of Mr. Chawner's tickets.	А карточки мистера Пови были синевато-белыми, без глянца, чернила - не черные и не блестящие, края по-любительски корявые; не вызывало сомнения, что эти карточки сделаны "из чего-то другого", кроме того, надписи выполнялись не в том свободном, щегольском стиле, каким отличались карточки мистера Чонера.
And did Mrs. Baines encourage him in his single-minded enterprise on behalf of HER business?	Поддерживала ли миссис Бейнс его целеустремленную деятельность во имя процветания ее торгового предприятия?
Not a bit!	Ни в коей мере!
Mrs. Baines's attitude, when not disdainful, was inimical!	Отношение миссис Бейнс колебалось между пренебрежением и враждебностью!
So curious is human nature, so blind is man to his own advantage!	Таковы странности человеческой природы, так не замечает человек собственной выгоды!
Life was very complex for Mr. Povey.	Жизнь оказалась для мистера Пови очень сложной.
It might have been less complex had Bristol board and Chinese ink been less expensive; with these materials he could have achieved marvels to silence all prejudice and stupidity; but they were too costly.	Возможно, она стала бы менее сложной, если бы бристольский картон и китайская тушь стоили дешевле, располагая ими, он мог бы совершать чудеса и преодолевать все проявления предубеждения и тупости, но, увы, эти материалы были слишком дороги.
Still, he persevered, and Constance morally supported him; he drew his inspiration and his courage from Constance.	Все же он упорно добивался своего, а Констанция оказывала ему моральную поддержку, в которой он черпал вдохновение и смелость.
Instead of the internal surface of collar-boxes, he tried the external surface, which was at any rate shiny.	Вместо внутренней поверхности картонок для воротничков он попытался использовать внешнюю, которая была хотя бы блестящей.

But the ink would not 'take' on it.	Но на ней не держались чернила.
He made as many experiments as Edison was to make, and as many failures.	Он проделал столько же опытов и совершил столько же ошибок, сколько Эдисон.
Then Constance was visited by a notion for mixing sugar with ink.	И вдруг Констанции пришла мысль смешать чернила с сахаром.
Simple, innocent creature--why should providence have chosen her to be the vessel of such a sublime notion?	Почему Провидение избрало именно это простое, невинное создание носителем подобной великой мысли?
Puzzling enigma, which, however, did not exercise Mr. Povey!	Удивительная загадка, которая, однако, не поразила мистера Пови!
He found it quite natural that she should save him.	Ему казалось совершенно естественным, что Констанция выручит его.
Save him she did.	И она его выручила.
Sugar and ink would 'take' on anything, and it shone like a 'patent leather' boot.	Смесь чернил с сахаром удерживалась на чем угодно и сверкала, как лакированная кожа.
Further, Constance developed a 'hand' for lettering which outdid Mr. Povey's.	Потом у Констанции обнаружился почерк, превосходивший по красоте почерк мистера Пови.
Between them they manufactured tickets by the dozen and by the score--tickets which, while possessing nearly all the smartness and finish of Mr. Chawner's tickets, were much superior to these in originality and strikingness.	Вдвоем они изготовляли великое множество карточек, которые, обладая почти теми же изяществом и совершенством, что и карточки мистера Чонера, затмевали их своеобразием и яркостью.
Constance and Mr. Povey were delighted and fascinated by them.	Констанцию и мистера Пови они восхищали и зачаровывали.
As for Mrs. Baines, she said little, but the modern spirit was too elated by its success to care whether she said little or much.	Что до миссис Бейнс, то она больше помалкивала, но молодые, ликующие по поводу победы современного духа, не замечали ее сдержанности.
And every few days Mr. Povey thought of some new and wonderful word to put on a ticket.	Каждые несколько дней мистер Пови придумывал новое и замечательное слово для надписи на карточке.
His last miracle was the word 'exquisite.'	Последним совершенным им чудом было слово "изысканно".
'Exquisite,' pinned on a piece of broad tartan ribbon, appeared to Constance and Mr. Povey as the finality of appropriateness. A climax worthy to close the year!	Эта надпись, приколотая к широкой ленте из шотландки, казалась Констанции и мистеру Пови верхом гармонии, венцом, достойно украшающим уходящий год!
Mr. Povey had cut the card and sketched the word and figures in pencil, and Constance was doing her executive portion of the undertaking.	Мистер Пови вырезал карточку и наметил карандашом буквы и цифры, а Констанция принялась выполнять практическую часть их общего начинания.
They were very happy, very absorbed, in this strictly business matter.	Они были очень счастливы и полностью погрузились в это сугубо деловое занятие.
The clock showed five minutes past ten.	Часы показывали пять минут одиннадцатого.

Stern duty, a pure desire for the prosperity of the shop, had kept them at hard labour since before eight o'clock that morning!	Суровый долг, искреннее стремление к процветанию лавки заставили их в то утро начать свой тяжкий труд еще до восьми!
The stairs-door opened, and Mrs. Baines appeared, in bonnet and furs and gloves, all clad for going out.	Открылась дверь с лестницы, и появилась миссис Бейнс в шляпке, мехах и перчатках - одетая к выходу.
She had abandoned the cocoon of crape, but still wore weeds.	Она уже сбросила свой креповый кокон, но все еще была в траурном платье.
She was stouter than ever.	Она располнела.
"What!" she cried.	- Как! - воскликнула она.
"Not ready! Now really!"	- Неужели вы еще не готовы?
"Oh, mother!	- Ой, мамочка!
How you made me jump!" Constance protested.	Как вы меня испугали! - вскрикнуло Констанция.
"What time is it?	- Который час?
It surely isn't time to go yet!"	Ведь еще не время идти!
"Look at the clock!" said Mrs. Baines, drily.	- Посмотри на часы! - сухо сказала миссис Бейнс.
"Well, I never!" Constance murmured, confused.	- Ах, я и не заметила! - смущенно пробормотала Констанция.
"Come, put your things together, and don't keep me waiting," said Mrs. Baines, going past the table to the window, and lifting the blind to peep out.	- Поскорее сложите вещи и не заставляйте меня ждать, - приказала миссис Бейнс, проходя мимо стола к окну, чтобы поднять ставень и взглянуть на улицу.
"Still snowing," she observed.	- А снег все идет, - заметила она.
"Oh, the band's going away at last!	- Ну наконец-то оркестр уходит!
I wonder how they can play at all in this weather.	Интересно, как это они могут играть в такую погоду.
By the way, what was that tune they gave us just now?	Кстати, какую мелодию они только что играли?
I couldn't make out whether it was	Я не разобрала, это
'Redhead,' or--"	"Рыжик" или...
"Band?" questioned Constance--the simpleton!	- Какой оркестр? - спросила бесхитростная Констанция.
Neither she nor Mr. Povey had heard the strains of the Bursley Town Silver Prize Band which had been enlivening the season according to its usual custom.	Ни она, ни мистер Пови не слышали звуков награжденного серебряным призом Берслианского городского оркестра, который, согласно обычаю, вносил оживление в предпраздничную обстановку.
These two practical, duteous, commonsense young and youngish persons had been so absorbed in their efforts for the welfare of the shop that they had positively not only forgotten the time, but had also failed to notice the band!	Эти двое, деловые, исполненные долга, здравомыслящие особы - молодая девушка и нестарый мужчина - так отдались усилиям, направленным на благоденствие лавки, что не только забыли о времени, но даже не заметили оркестра!

But if Constance had had her wits about her she would at least have pretended that she had heard it.	Если бы Констанция была поумнее, она бы хоть сделала вид, что слышала музыку.
"What's this?" asked Mrs. Baines, bringing her vast form to the table and picking up a ticket.	- Что это? - спросила миссис Бейнс, приблизив свои грузные формы к столу и взяв в руки карточку.
Mr. Povey said nothing. Constance said:	Мистер Пови промолчал, а Констанция сказала:
"Mr. Povey thought of it to-day.	- Это мистер Пови придумал сегодня.
Don't you think it's very good, mother?"	Правда, очень хорошо, мама?
"I'm afraid I don't," Mrs. Baines coldly replied.	- Нет, пожалуй, - холодно ответила миссис Бейнс.
She had mildly objected already to certain words; but 'exquisite' seemed to her silly; it seemed out of place; she considered that it would merely bring ridicule on her shop.	Она уже не раз, но осторожно возражала против некоторых надписей, а слово "изысканно" казалось ей глупым и неуместным; она считала, что оно сделает ее лавку предметом насмешек.
'Exquisite' written upon a window-ticket!	Подумать только - выставить в витрине надпись "изысканно"!
No!	Ни за что!
What would John Baines have thought of 'exquisite'?	Что бы подумал о слове "изысканно" Джон Бейнс?
"'Exquisite!'" She repeated the word with a sarcastic inflection, putting the accent, as every one put it, on the second syllable.	- "Изысканно"! - повторила она саркастическим тоном, делая ударение, как, впрочем, делали все, на третьем слоге.
"I don't think that will quite do."	- Не думаю, что это подойдет.
"But why not, mother?"	- Но почему, мама?
"It's not suitable, my dear."	- Не годится, милочка.
She dropped the ticket from her gloved hand.	Она выпустила карточку из руки, обтянутой перчаткой.
Mr. Povey had darkly flashed.	Мистер Пови побагровел.
Though he spoke little, he was as sensitive as he was obstinate.	Отличаясь неразговорчивостью, он был, однако, столь же обидчив, сколь упрям.
On this occasion he said nothing.	В данном случае он не произнес ни слова.
He expressed his feelings by seizing the ticket and throwing it into the fire.	Он схватил карточку и бросил ее в огонь, выразив таким образом свои чувства.
The situation was extremely delicate.	Ситуация возникла весьма щекотливая.
Priceless employes like Mr. Povey cannot be treated as machines, and Mrs. Baines of course instantly saw that tact was needed.	С бесценными, первоклассными приказчиками, подобными мистеру Пови, нельзя обходиться как с бездушными механизмами, и миссис Бейнс, конечно, тотчас поняла, что следует проявить деликатность.
"Go along to my bedroom and get ready, my pet," said she to Constance.	- Пойди в мою спальную и приготовься к выходу, детка, - сказала она Констанции.
"Sophia is there. There's a good fire.	- Софья тоже там, камин разгорелся.
I must just speak to Maggie."	Мне нужно кое-что сказать Мэгги.

She tactfully left the room.	- И она с любезным видом вышла из гостиной.
Mr. Povey glanced at the fire and the curling red remains of the ticket.	Мистер Пови взглянул на огонь и на скорчившиеся красные останки карточки.
Trade was bad; owing to weather and war, destitution was abroad; and he had been doing his utmost for the welfare of the shop; and here was the reward!	Торговля шла плохо, из-за скверной погоды и войны надвигалась нищета, а он изо всех сил старался сохранить благосостояние лавки, - и вот какова благодарность!
Constance's eyes were full of tears.	В глазах у Констанции стояли слезы.
"Never mind!" she murmured, and went upstairs.	- Не обращайте внимания! - тихо сказала она и отправилась наверх.
It was all over in a moment.	Все завершилось в одно мгновение.
II	II
In the Wesleyan Methodist Chapel on Duck Bank there was a full and influential congregation.	Прихожане Уэслианской методистской церкви, что на Утином береге, составляли многочисленную и влиятельную конгрегацию.
For in those days influential people were not merely content to live in the town where their fathers had lived, without dreaming of country residences and smokeless air--they were content also to believe what their fathers had believed about the beginning and the end of all.	Ибо в те времена влиятельные люди не только довольствовались жизнью в городе, где некогда жили их отцы, но, не мечтая о загородных домах и чистом воздухе, довольствовались также верой своих отцов в начало и конец всего.
There was no such thing as the unknowable in those days.	В те времена не существовало ничего не ведомого.
The eternal mysteries were as simple as an addition sum; a child could tell you with absolute certainty where you would be and what you would be doing a million years hence, and exactly what God thought of you.	Вечные тайны выглядели такими же простыми, как арифметическое сложение; ребенок мог с полной уверенностью сказать вам, где вы будете и что будете делать через миллион лет, а также - что Бог думает о вас.
Accordingly, every one being of the same mind, every one met on certain occasions in certain places in order to express the universal mind.	Соответственно, поскольку все мыслили одинаково, они встречались по определенным случаям в определенных местах, чтобы выразить присущие всем единые мысли.
And in the Wesleyan Methodist Chapel, for example, instead of a sparse handful of persons disturbingly conscious of being in a minority, as now, a magnificent and proud majority had collected, deeply aware of its rightness and its correctness.	А в Уэслианской методистской церкви, например, собиралась не скудная горстка людей, с тревогой сознающая, как это бывает теперь, что составляет меньшинство, а величественное и полное собственного достоинства большинство, глубоко уверенное в своей правоте и благопристойности.
And the minister, backed by minor ministers, knelt and covered his face in the superb mahogany rostrum; and behind him, in what was then still called the 'orchestra' (though no musical instruments except the grand organ had sounded in it for decades), the choir knelt and covered their faces; and all around in the richly painted gallery and on the ground-floor, multitudinous rows of people, in easy circumstances of body and soul, knelt in high pews and covered their faces.	Священник с причтом на великолепной кафедре красного дерева преклонили колена и закрыли руками лица; позади же них, в так называемом "оркестре" (хотя в течение десятилетий там не звучал ни один инструмент, кроме органа), преклонял колена и закрывал лица хор, а в богато украшенной галерее и внизу, в приделах, многочисленные ряды свободных телом и душой людей преклоняли колена у скамей с высокими спинками и прикрывали свои лица.

And there floated before them, in the intense and prolonged silence, the clear vision of Jehovah on a throne, a God of sixty or so with a moustache and a beard, and a non-committal expression which declined to say whether or not he would require more bloodshed; and this God, destitute of pinions, was surrounded by white-winged creatures that wafted themselves to and fro while chanting; and afar off was an obscene monstrosity, with cloven hoofs and a tail very dangerous and rude and interfering, who could exist comfortably in the middle of a coal- fire, and who took a malignant and exhaustless pleasure in coaxing you by false pretences into the same fire; but of course you had too much sense to swallow his wicked absurdities.	Перед ними в напряженной долгой тишине реял отчетливый образ Иеговы на троне, Господа Бога лет шестидесяти, в усах и бороде, с неопределенным выражением лица, по которому нельзя было судить, потребует ли он дальнейшего кровопролития или нет; этого Бога без крыльев окружали белокрылые создания, с песнопениями носившиеся туда и сюда, а вдалеке виднелось отвратительное чудовище с раздвоенными копытами и хвостом, очень опасное, жестокое и наглое, которое могло благополучно существовать в окружении раскаленных угольев и испытывало злобную и безграничную радость, заманив вас лестью и лживым притворством в это же пекло, но вы, конечно, были слишком разумны, чтобы попасться на удочку его нечестивых соблазнов.
Once a year, for ten minutes by the clock, you knelt thus, in mass, and by meditation convinced yourself that you had too much sense to swallow his wicked absurdities.	Один раз в году во время обедни вы таким образом преклоняли колена в течение десяти минут по часам и, предавшись размышлениям, убеждали себя, что слишком разумны, чтобы попасться на удочку его нечестивых соблазнов.
And the hour was very solemn, the most solemn of all the hours.	Этот час был очень торжественным, самым торжественным из всех.
Strange that immortal souls should be found with the temerity to reflect upon mundane affairs in that hour!	Странно, что находятся бессмертные души, опрометчиво размышляющие в такой час о мирских делах!
Yet there were undoubtedly such in the congregation; there were perhaps many to whom the vision, if clear, was spasmodic and fleeting.	Однако среди собрания прихожан, несомненно, были таковые; вероятно, многим из них образ божий, даже если и представлялся отчетливым, казался неспокойным и мимолетным.
And among them the inhabitants of the Baines family pew!	К этим прихожанам относились и сидевшие на скамье, которая принадлежала семье Бейнс.
Who would have supposed that Mr. Povey, a recent convert from Primitive Methodism in King Street to Wesleyan Methodism on Duck Bank, was dwelling upon window-tickets and the injustice of women, instead of upon his relations with Jehovah and the tailed one?	Кто бы мог предположить, что мистер Пови, новообращенный из первометодистов с Кинг-стрит в Уэслианский методизм с храмом на Утином береге, сосредоточенно думает о карточках для витрин и о несправедливости женщин, а не о своих отношениях с Иеговой и хвостатым чудовищем?
Who would have supposed that the gentle-eyed Constance, pattern of daughters, was risking her eternal welfare by smiling at the tailed one, who, concealing his tail, had assumed the image of Mr. Povey?	Кто бы мог предположить, что Констанция с ее кроткими глазами, образец дочерней любви, подвергая опасности свое вечное спасение, дарит улыбку хвостатому чудовищу, которое, спрятав хвост, обернулось мистером Пови?
Who would have supposed that Mrs. Baines, instead of resolving that Jehovah and not the tailed one should have ultimate rule over her, was resolving that she and not Mr. Povey should have ultimate rule over her house and shop?	Кто бы мог предположить, что миссис Бейнс размышляет не о том, что полная власть над ней должна принадлежать Иегове, а не хвостатому чудовищу, но о том, что лишь она сама, а не мистер Пови, должна обладать полной властью в своем доме и лавке?

It was a pew-ful that belied its highly satisfactory appearance. (And possibly there were other pew-fuls equally deceptive.)	Внешнее благополучие сидевших на этой скамье было ложным. (Столь же обманчивая картина была и на других скамьях.)
Sophia alone, in the corner next to the wall, with her beautiful stern face pressed convulsively against her hands, was truly busy with immortal things.	Одна лишь Софья, судорожно сжав руками свое прекрасное строгое лицо, сидя в уголке у стены, по-настоящему отдалась мыслям о бессмертном.
Turbulent heart, the violence of her spiritual life had made her older!	Смятенное сердце, неистовая сила духовной жизни сделали ее взрослее!
Never was a passionate, proud girl in a harder case than Sophia!	Ни одна пылкая, гордая девушка не бывала в более трудном положении, чем Софья!
In the splendour of her remorse for a fatal forgetfulness, she had renounced that which she loved and thrown herself into that which she loathed.	В порыве угрызений совести из-за рокового забвения долга она отреклась от того, что любила, и посвятила себя тому, что презирала.
It was her nature so to do.	Такова была ее натура.
She had done it haughtily, and not with kindness, but she had done it with the whole force of her will.	Она свершила сей подвиг с высокомерием, а не по доброте душевной, но вложила в него всю свою силу воли.
Constance had been compelled to yield up to her the millinery department, for Sophia's fingers had a gift of manipulating ribbons and feathers that was beyond Constance.	Констанция была вынуждена уступить ей отдел дамских шляп, потому что пальцы Софьи обладали даром обращаться с лентами и перьями так, как Констанции не удавалось.
Sophia had accomplished miracles in the millinery.	Софья вершила чудеса в отделе дамских шляп.
Yes, and she would be utterly polite to customers; but afterwards, when the customers were gone, let mothers, sisters, and Mr. Poveys beware of her fiery darts!	Обходилась она с покупателями весьма любезно, но потом, когда они уходили, всем этим матерям, сестрам и мистерам Пови следовало поостеречься ее огненных стрел.
But why, when nearly three months had elapsed after her father's death, had she spent more and more time in the shop, secretly aflame with expectancy?	Но почему почти через три месяца после смерти ее отца она проводила все больше времени в лавке, объятая тайным пламенем ожидания?
Why, when one day a strange traveller entered the shop and announced himself the new representative of Birkinshaws--why had her very soul died away within her and an awful sickness seized her?	Почему однажды, когда незнакомый приезжий вошел в лавку и представился новым поверенным фирмы Биркиншо, у нее оборвалось сердце и ей стало дурно?
She knew then that she had been her own deceiver.	Она поняла тогда, что обманывает сама себя.
She recognized and admitted, abasing herself lower than the lowest, that her motive in leaving Miss Chetwynd's and joining the shop had been, at the best, very mixed, very impure.	С чувством беспредельного унижения она поняла и признала, что причина ее ухода из заведения мисс Четуинд и неожиданного интереса к делам лавки, в лучшем случае, очень неясная и очень нечистая.
Engaged at Miss Chetwynd's, she might easily have never set eyes on Gerald Scales again.	Продолжи она занятия в школе мисс Четуинд, ей, скорее всего, не удалось бы встретиться с Джеральдом Скейлзом.
Employed in the shop, she could not fail to meet him.	Работая же в лавке, она непременно его встретит.
In this light was to be seen the true complexion of the splendour of her remorse.	С этой точки зрения и следовало оценивать истинный характер ее угрызений совести.
A terrible thought for her!	Какой страшной была для нее эта мысль.

And she could not dismiss it. It contaminated her existence, this thought!	Избавиться от нее она не могла, она отравляла ей существование!
And she could confide in no one.	Поведать ее кому-нибудь она тоже не могла!
She was incapable of showing a wound.	Не могла обнажить свою рану.
Quarter had succeeded quarter, and Gerald Scales was no more heard of.	Месяцы шли за месяцами, а о Джеральде Скейлзе не было ни слуха ни духа.
She had sacrificed her life for worse than nothing.	Она пожертвовала своей жизнью впустую.
She had made her own tragedy.	Собственными руками превратила свою жизнь в трагедию.
She had killed her father, cheated and shamed herself with a remorse horribly spurious, exchanged content for misery and pride for humiliation--and with it all, Gerald Scales had vanished!	Она убила отца, она обманывала других и позорила себя лицемерным раскаянием, променяла довольство на нищету, а гордость на унижение, и при этом Джеральд Скейлз исчез!
She was ruined.	Она потерпела крушение.
She took to religion, and her conscientious Christian virtues, practised with stern inclemency, were the canker of the family.	Софья обратилась к религии, и ее честные христианские добродетели, которым она служила с жестокой строгостью, стали бедствием для ее семьи.
Thus a year and a half had passed.	Так прошло полтора года.
And then, on this last day of the year, the second year of her shame and of her heart's widowhood, Mr. Scales had reappeared.	А потом, в этот последний день года, второго года ее позора и душевного вдовства, вновь появился мистер Скейлз.
She had gone casually into the shop and found him talking to her mother and Mr. Povey.	Она мимоходом зашла в лавку и там обнаружила его беседующим с ее матерью и мистером Пови.
He had come back to the provincial round and to her.	Он опять посетил их округ и ее.
She shook his hand and fled, because she could not have stayed.	Она поздоровалась с ним за руку и скрылась, ибо не смогла бы остаться на месте.
None had noticed her agitation, for she had held her body as in a vice.	Никто не заметил ее волнения, потому что она окаменела.
She knew the reason neither of his absence nor of his return.	Причины его отсутствия и возвращения она не знала.
She knew nothing.	Она ничего не знала.
And not a word had been said at meals.	За обедом об этом не было произнесено ни слова.
And the day had gone and the night come; and now she was in chapel, with Constance by her side and Gerald Scales in her soul!	День миновал, наступила ночь, и вот теперь она -в церкви, рядом с ней Констанция, в глубине ее души - Джеральд Скейлз!
Happy beyond previous conception of happiness!	Счастливая, но за пределами прежнего представления о счастье!
Wretched beyond an unutterable woe!	Несчастная, но за пределами прежнего представления о неописуемом горе!
And none knew!	И никто ничего не знает!
What was she to pray for?	О чем ей молиться?

To what purpose and end ought she to steel herself?	Во имя чего следует ей укрепить свой дух?
Ought she to hope, or ought she to despair?	Должна она надеяться или отчаиваться?
"O God, help me!" she kept whispering to Jehovah whenever the heavenly vision shone through the wrack of her meditation.	"Боже, помоги мне!" - беспрерывно шептала она, обращаясь к Иегове, когда небесное видение освещало руины ее размышлений.
"O God, help me!"	"Боже, помоги мне!"
She had a conscience that, when it was in the mood for severity, could be unspeakably cruel to her.	Ее совесть, пробуждаясь, несколько жестоко терзала ее.
And whenever she looked, with dry, hot eyes, through her gloved fingers, she saw in front of her on the wall a marble tablet inscribed in gilt letters, the cenotaph!	Поднимая время от времени взгляд сухих, горящих глаз от обтянутых перчатками рук, она видела перед собой на стене кенотаф - мраморную доску с надписью золочеными буквами.
She knew all the lines by heart, in their spacious grandiloquence; lines such as:	Она помнила наизусть все высокопарные строки, которые гласили:
EVER READY WITH HIS TONGUE HIS PEN AND HIS PURSE TO HELP THE CHURCH OF HIS FATHERS IN HER HE LIVED AND IN HER HE DIED CHERISHING A DEEP AND ARDENT AFFECTION FOR HIS BELOVED FAITH AND CREED.	ВСЕГДА ГОТОВЫЙ УСТАМИ, ПЕРОМ И ДЕНЬГАМИ ПОМОЧЬ ВЕРЕ СВОИХ ОТЦОВ, В КОЕЙ ОН ЖИЛ И В КОЕЙ ПОЧИЛ, ПИТАЯ ГЛУБОКУЮ И ГОРЯЧУЮ ЛЮБОВЬ К ВОЗЛЮБЛЕННОЙ ЦЕРКВИ И ЕЕ ЗАКОНАМ.
And again:	И далее:
HIS SYMPATHIES EXTENDED BEYOND HIS OWN COMMUNITY HE WAS ALWAYS TO THE FORE IN GOOD WORKS AND HE SERVED THE CIRCUIT THE TOWN AND THE DISTRICT WITH GREAT ACCEPTANCE AND USEFULNESS.	ЕГО СОСТРАДАНИЕ РАСПРОСТРАНЯЛОСЬ ЗА ПРЕДЕЛЫ ЕГО ОБЩИНЫ. ОН ВСЕГДА БЫЛ ПЕРВЫМ В ДОБРЫХ ДЕЛАХ И СЛУЖИЛ ПАСТВЕ, ГОРОДУ И ОКРУГУ С ВЕЛИКИМ БЛАГОРАСПОЛОЖЕНИЕМ И ПОЛЬЗОЙ.
Thus had Mr. Critchlow's vanity been duly appeased.	Так была умиротворена суетность мистера Кричлоу.
As the minutes sped in the breathing silence of the chapel the emotional tension grew tighter; worshippers sighed heavily, or called upon Jehovah for a sign, or merely coughed an invocation.	Минуты пролетали, в церкви царило молчание, а нервное напряжение усиливалось; одни молящиеся тяжко вздыхали, другие молили Иегову о знамении или только покашливали, взывая к Богу.
And then at last the clock in the middle of the balcony gave forth the single stroke to which it was limited; the ministers rose, and the congregation after them; and everybody smiled as though it was the millennium, and not simply the new year, that had set in.	Наконец, часы в центре галереи пробили один положенный удар; священники поднялись, а вслед за ними - прихожане; все улыбались, как будто наступало тысячелетнее царство Христово, а не просто новый год.
Then, faintly, through walls and shut windows, came the sound of bells and of steam syrens and whistles.	Затем сквозь стены и закрытые окна стал слабо проникать звук колоколов, пароходных гудков и свистков.
The superintendent minister opened his hymn-book, and the hymn was sung which had been sung in Wesleyan Chapels on New Year's morn since the era of John Wesley himself.	Главный священник открыл книгу гимнов, и все запели тот гимн, который со времен самого Джона Уэсли поется в Уэслианских храмах перед наступлением Нового года.

The organ finished with a clanguor of all its pipes; the minister had a few last words with Jehovah, and nothing was left to do except to persevere in well-doing.	Все трубы органа издали последний пронзительный звук, священник перебросился несколькими заключительными словами с Иеговой, и осталось лишь стойко держаться добродетели.
The people leaned towards each other across the high backs of the pews.	Люди склонялись друг к другу над высокими спинками скамей.
"A happy New Year!"	- С Новым годом!
"Eh, thank ye!	- О, благодарю вас.
The same to you!"	И вас также.
"Another Watch Night service over!"	- Вот и еще одна новогодняя всенощная позади.
"Eh, yes!" And a sigh.	- Да, да! - со вздохом.
Then the aisles were suddenly crowded, and there was a good- humoured, optimistic pushing towards the door.	Потом толпа внезапно заполнила приделы, с шутками и смехом проталкиваясь к двери.
In the Corinthian porch occurred a great putting-on of cloaks, ulsters, goloshes, and even pattens, and a great putting-up of umbrellas.	На паперти с коринфскими колоннами все шумно надевали плащи, длинные пальто, ольстеры, галоши и даже башмаки на толстой деревянной подошве и раскрывали зонтики.
And the congregation went out into the whirling snow, dividing into several black, silent-footed processions, down Trafalgar Road, up towards the playground, along the market-place, and across Duck Square in the direction of St. Luke's Square.	Сойдя с паперти, прихожане сразу попали в снежный вихрь и, разделившись на черные, бесшумно шагающие группы, гуськом потянулись вниз по Трафальгар-роуд, потом вверх к площадке для игр, вдоль рыночной площади, через Утиную площадь в направлении Площади св. Луки.
Mr. Povey was between Mrs. Baines and Constance.	Мистер Пови шел между миссис Бейнс и Констанцией.
"You must take my arm, my pet," said Mrs. Baines to Sophia.	- Возьми меня под руку, детка, - обратилась миссис Бейнс к Софье.
Then Mr. Povey and Constance waded on in front through the drifts.	Тогда мистер Пови и Констанция прошли вперед, пробираясь через сугробы.
Sophia balanced that enormous swaying mass, her mother.	Софья удерживала в равновесии спотыкающуюся громаду - ее мать.
Owing to their hoops, she had much difficulty in keeping close to her.	Их кринолины мешали ей держаться поближе к матери.
Mrs. Baines laughed with the complacent ease of obesity, yet a fall would have been almost irremediable for her; and so Sophia had to laugh too.	Миссис Бейнс смеялась со свойственным тучным людям добродушием, хотя падение было бы для нее непоправимым бедствием. Софья вынуждена была тоже смеяться.
But, though she laughed, God had not helped her.	Но хоть она и смеялась, Бог не ниспослал ей помощи.
She did not know where she was going, nor what might happen to her next.	Она не сознавала, куда идет и что может с ней произойти.
"Why, bless us!" exclaimed Mrs. Baines, as they turned the corner into King Street.	- О, господи! - воскликнула миссис Бейнс, когда они повернули на Кинг-стрит.

"There's some one sitting on our door-step!"	- Кто это сидит у нас на крыльце?
There was: a figure swathed in an ulster, a maud over the ulster, and a high hat on the top of all.	И действительно, там сидел человек, облаченный в ольстер, поверх которого был накинут плед, а над всем этим возвышался цилиндр.
It could not have been there very long, because it was only speckled with snow.	Едва ли он сидел там давно, потому что почти не был засыпан снегом.
Mr. Povey plunged forward.	Мистер Пови бросился вперед.
"It's Mr. Scales, of all people!" said Mr. Povey.	- Вот тебе и на! Это мистер Скейлз! - проговорил мистер Пови.
"Mr. Scales!" cried Mrs. Baines.	- Мистер Скейлз! - воскликнула миссис Бейнс.
And, "Mr. Scales!" murmured Sophia, terribly afraid.	- Мистер Скейлз! - прошептала Софья, объятая ужасом.
Perhaps she was afraid of miracles.	Может быть, она боялась чуда.
Mr. Scales sitting on her mother's doorstep in the middle of the snowy night had assuredly the air of a miracle, of something dreamed in a dream, of something pathetically and impossibly appropriate--'pat,' as they say in the Five Towns.	Мистер Скейлз, сидящий на крыльце их дома снежной ночью, несомненно, походил на чудо, на нечто, привидевшееся во сне, на нечто трогательное и невероятно своевременное - "в самую точку", как любят говорить в Пяти Городах.
But he was a tangible fact there.	Но он был существом материальным.
And years afterwards, in the light of further knowledge of Mr. Scales, Sophia came to regard his being on the doorstep as the most natural and characteristic thing in the world.	Много лет спустя, хорошо узнав его, Софья уже оценивала его появление на крыльце как совершенно естественный и типичный для него поступок.
Real miracles never seem to be miracles, and that which at the first blush resembles one usually proves to be an instance of the extremely prosaic.	Истинные чудеса никогда не выглядят чудесами, а то, что на первый взгляд походит на чудо, обычно оказывается явлением весьма прозаичным.
III	III
"Is that you, Mrs. Baines?" asked Gerald Scales, in a half-witted voice, looking up, and then getting to his feet.	- Это вы, миссис Бейнс? - спросил Джеральд Скейлз каким-то растерянным тоном, взглянул вверх, а потом поднялся на ноги.
"Is this your house?	- Разве это ваш дом?
So it is!	И правда, ваш.
Well, I'd no idea I was sitting on your doorstep."	А я понятия не имел, что сижу на вашем крыльце.
He smiled timidly, nay, sheepishly, while the women and Mr. Povey surrounded him with their astonished faces under the light of the gas-lamp.	Он робко, скорее даже глуповато, улыбнулся, а женщины и мистер Пови окружили его, газовый фонарь освещал их изумленные лица.
Certainly he was very pale.	Скейлз был, конечно, очень бледен.
"But whatever is the matter, Mr. Scales?" Mrs. Baines demanded in an anxious tone.	- Но что же случилось, мистер Скейлз? -взволнованным тоном осведомилась миссис Бейнс.
"Are you ill?	- Вы нездоровы?
Have you been suddenly--"	Вы внезапно...

"Oh no," said the young man lightly.	- Нет, нет, - беспечно ответил молодой человек.
"It's nothing.	- Ничего особенного.
Only I was set on just now, down there,"--he pointed to the depths of King Street.	Просто на меня только что напали вон там, - он указал на уходящую вдаль Кинг-стрит.
"Set on!" Mrs. Baines repeated, alarmed.	- Напали! - с тревогой повторила миссис Бейнс.
"That makes the fourth case in a week, that we KNOW of!" said Mr. Povey.	- Это уже четвертый известный нам случай на этой неделе! - сообщил мистер Пови.
"It really is becoming a scandal."	- Просто позор.
The fact was that, owing to depression of trade, lack of employment, and rigorous weather, public security in the Five Towns was at that period not as perfect as it ought to have been.	Дело в том, что из-за упадка торговли, трудностей в получении работы и плохой погоды благосостояние общества в Пяти Г ородах оставляло желать много лучшего.
In the stress of hunger the lower classes were forgetting their manners--and this in spite of the altruistic and noble efforts of their social superiors to relieve the destitution due, of course, to short-sighted improvidence.	В тисках голода низшие классы вели себя неподобающим образом, несмотря на альтруистические и благородные усилия тех, кто стоял выше них на социальной лестнице, преградить путь нищете, возникшей, несомненно, по причине близорукой непредусмотрительности.
When (the social superiors were asking in despair) will the lower classes learn to put by for a rainy day? (They might have said a snowy and a frosty day.) It was 'really too bad' of the lower classes, when everything that could be done was being done for them, to kill, or even attempt to kill, the goose that lays the golden eggs!	Когда же (в отчаянии вопрошали стоявшие выше) низшие классы научатся откладывать на черный день? (Могли бы с тем же успехом сказать - на пасмурный или мрачный день.) Со стороны низших классов, для коих делалось все возможное, было и впрямь "очень некрасиво" убивать курочку, несущую золотые яйца!
And especially in a respectable town!	Особенно в таком благопристойном городе!
What, indeed, were things coming to?	Куда же все это приведет?
Well, here was Mr. Gerald Scales, gentleman from Manchester, a witness and victim to the deplorable moral condition of the Five Towns.	Вот, например, мистер Скейлз, джентльмен из Манчестера, свидетель и жертва плачевного морального состояния Пяти Городов!
What would he think of the Five Towns?	Что подумает он о Пяти Городах?
The evil and the danger had been a topic of discussion in the shop for a week past, and now it was brought home to them.	Порок и опасность служили темой разговоров в лавке всю предыдущую неделю, теперь же они воплотились в реальность.
"I hope you weren't--" said Mrs. Baines, apologetically and sympathetically.	- Надеюсь, вас не... - произнесла миссис Бейнс извиняющимся и сочувственным тоном.
"Oh no!" Mr. Scales interrupted her quite gaily.	- О нет! - весело перебил ее мистер Скейлз.
"I managed to beat them off.	- Мне удалось от них отбиться.
Only my elbow--"	Вот только локоть...
Meanwhile it was continuing to snow.	Между тем снег не прекращался.
"Do come in!" said Mrs. Baines.	- Заходите, пожалуйста, - предложила миссис Бейнс.
"I couldn't think of troubling you," said Mr. Scales.	- Не хотелось бы вас беспокоить, - заметил мистер Скейлз.

"I'm all right now, and I can find my way to the Tiger."	- Я пришел в себя и могу добраться до "Тигра".
"You must come in, if it's only for a minute," said Mrs. Baines, with decision.	- Непременно зайдите, хоть на минутку, -решительно заявила миссис Бейнс.
She had to think of the honour of the town.	Ей нужно было поддержать репутацию города.
"You're very kind," said Mr. Scales.	- Вы весьма любезны, - сказал мистер Скейлз.
The door was suddenly opened from within, and Maggie surveyed them from the height of the two steps.	Внезапно дверь изнутри отворилась, и перед ними предстала Мэгги, глядевшая на них с высоты двух ступенек.
"A happy New Year, mum, to all of you."	- Желаю всем вам, мэм, счастливого Нового года.
"Thank you, Maggie," said Mrs. Baines, and primly added: "The same to you!"	- Спасибо, Мэгги, - ответила миссис Бейнс и с чопорным видом добавила: - И тебе тоже!
And in her own mind she said that Maggie could best prove her desire for a happy new year by contriving in future not to 'scamp her corners,' and not to break so much crockery.	- А про себя подумала, что Мэгги могла бы подтвердить на деле свое пожелание счастливого Нового года, если бы постаралась в будущем "не избегать углов" при уборке и не бить столько посуды.
Sophia, scarce knowing what she did, mounted the steps.	Софья, плохо сознавая, что делает, поднялась по ступенькам.
"Mr. Scales ought to let our New Year in, my pet," Mrs. Baines stopped her.	- Нужно пригласить мистера Скейлза встретить с нами Новый год, детка, - остановила ее миссис Бейнс.
"Oh, of course, mother!" Sophia concurred with, a gasp, springing back nervously.	- Хорошо, мама! - задыхаясь от волнения, согласилась Софья и стремительно спрыгнула вниз.
Mr. Scales raised his hat, and duly let the new year, and much snow, into the Baines parlour.	Мистер Скейлз приподнял шляпу и должным образом внес в нижнюю гостиную Бейнсов Новый год и уйму снега.
And there was a vast deal of stamping of feet, agitating of umbrellas, and shaking of cloaks and ulsters on the doormat in the corner by the harmonium.	Затем в углу у фисгармонии поднялся шум от стряхивания снега с обуви, отряхивания зонтов, плащей и ольстеров.
And Maggie took away an armful of everything snowy, including goloshes, and received instructions to boil milk and to bring 'mince.'	Мэгги унесла охапку намокших от снега вещей, в том числе и галош, и получила приказ вскипятить молоко и принести сладкие пироги.
Mr. Povey said "B-r-r-r!" and shut the door (which was bordered with felt to stop ventilation); Mrs. Baines turned up the gas till it sang, and told Sophia to poke the fire, and actually told Constance to light the second gas.	Мистер Пови произнес "бр-р-р" и затворил дверь (с прокладками из фетра от сквозняков). Миссис Бейнс прибавила газ, пока он не загудел, и велела Софье поворошить угли в камине, а Констанции -зажечь второй газовый рожок.
Excitement prevailed.	Воцарилось всеобщее радостное возбуждение.
The placidity of existence had been agreeably disturbed (yes, agreeably, in spite of horror at the attack on Mr. Scales's elbow) by an adventure. Moreover, Mr. Scales proved to be in evening- dress.	Безмятежное настроение было приятно нарушено (да, приятно, несмотря на ужас, вызванный нападением на локоть мистера Скейлза) одним происшествием - ко всеобщему удивлению, мистер Скейлз оказался в вечернем костюме.

And nobody had ever worn evening-dress in that house before.	Никогда раньше в этом доме никто не бывал в вечернем костюме.
Sophia's blood was in her face, and it remained there, enhancing the vivid richness of her beauty.	Лицо Софьи залилось краской и продолжало пылать, что подчеркивало живую прелесть ее красоты.
She was dizzy with a strange and disconcerting intoxication.	От охватившего ее странного обескураживающего упоения у нее кружилась голова.
She seemed to be in a world of unrealities and incredibilities.	Казалось, она обретается в мире нереального и неправдоподобного.
Her ears heard with indistinctness, and the edges of things and people had a prismatic colouring.	Звуки доносились до нее неотчетливо, контуры вещей и людей светились, как грани призмы.
She was in a state of ecstatic, unreasonable, inexplicable happiness.	Она находилась в состоянии исступленного, безрассудного, необъяснимого счастья.
All her misery, doubts, despair, rancour, churlishness, had disappeared.	Исчезли все ее страдания, сомнения, отчаяние, озлобление, упрямство.
She was as softly gentle as Constance.	Она стала такой же робкой и нежной, как Констанция.
Her eyes were the eyes of a fawn, and her gestures delicious in their modest and sensitive grace.	Глаза ее напоминали глаза лани, а движения очаровывали своим скромным и тонким изяществом.
Constance was sitting on the sofa, and, after glancing about as if for shelter, she sat down on the sofa by Constance's side.	Констанция сидела на диване, и Софья, как бы в поисках прибежища, села на диван рядом с сестрой.
She tried not to stare at Mr. Scales, but her gaze would not leave him.	Она старалась не смотреть на мистера Скейлза, но не могла отвести от него взгляд.
She was sure that he was the most perfect man in the world.	Она была убеждена, что он самый совершенный мужчина на свете.
A shortish man, perhaps, but a perfect.	Может быть, несколько низкорослый, но совершенный.
That such perfection could be was almost past her belief.	Ей почти не верилось, что может существовать подобное совершенство.
He excelled all her dreams of the ideal man.	Он превосходил все ее представления об идеальном мужчине.
His smile, his voice, his hand, his hair--never were such!	Подобной улыбки, голоса, рук, волос никогда не существовало!
Why, when he spoke--it was positively music!	Речь его лилась, как музыка!
When he smiled--it was heaven!	Улыбка отворяла врата рая!
His smile, to Sophia, was one of those natural phenomena which are so lovely that they make you want to shed tears.	Для Софьи его улыбка принадлежала к тем явлениям природы, которые так прелестны, что от них хочется плакать.
There is no hyperbole in this description of Sophia's sensations, but rather an under-statement of them.	В этом описании чувств Софьи не только отсутствует преувеличение, но скорее присутствует излишняя сдержанность.

She was utterly obsessed by the unique qualities of Mr. Scales.	Неповторимые особенности мистера Скейлза полностью завладели ею.
Nothing would have persuaded her that the peer of Mr. Scales existed among men, or could possibly exist.	Ничто не могло бы убедить ее, что среди людей существует кто-нибудь, равный ему.
And it was her intense and profound conviction of his complete pre-eminence that gave him, as he sat there in the rocking-chair in her mother's parlour, that air of the unreal and the incredible.	И именно ее твердая и глубокая уверенность в его абсолютном превосходстве окружала его нимбом невероятного и неправдоподобного, когда он сидел в качалке в гостиной ее матери.
"I stayed in the town on purpose to go to a New Year's party at Mr. Lawton's," Mr. Scales was saying.	- Я остался в городе, чтобы встретить Новый год у мистера Лотона, - рассказывал мистер Скейлз.
"Ah! So you know Lawyer Lawton!" observed Mrs. Baines, impressed, for Lawyer Lawton did not consort with tradespeople.	- О, так вы знакомы с адвокатом Лотоном! -отметила миссис Бейнс с удивлением, ибо адвокат Лотон не общался с торговыми кругами.
He was jolly with them, and he did their legal business for them, but he was not of them.	Он обходился с ними любезно, вел их юридические дела, но к ним не принадлежал. Он был другого круга.
His friends came from afar.	Его друзья жили в ином мире.
"My people are old acquaintances of his," said Mr. Scales, sipping the milk which Maggie had brought.	- Мои родители - его старые приятели, - сказал мистер Скейлз, прихлебывая молоко, принесенное Мэгги.
"Now, Mr. Scales, you must taste my mince.	- А теперь, мистер Скейлз, вы должны попробовать мои пирожки.
A happy month for every tart you eat, you know," Mrs. Baines reminded him.	Вы ведь знаете, что за каждый съеденный сегодня пирожок, вам прибавится один счастливый месяц, - напомнила ему миссис Бейнс.
He bowed.	Он поклонился.
"And it was as I was coming away from there that I got into difficulties." He laughed.	- Я как раз шел от мистера Лотона, когда со мной приключилась беда, - и он рассмеялся.
Then he recounted the struggle, which had, however, been brief, as the assailants lacked pluck.	Затем он рассказал о своей схватке с грабителями, которая, однако, тянулась недолго, потому что у противников не хватило отваги.
He had slipped and fallen on his elbow on the kerb, and his elbow might have been broken, had not the snow been so thick.	Он поскользнулся и ударился локтем о край тротуара, мог бы сломать локоть, если бы не толстый слой снега.
No, it did not hurt him now; doubtless a mere bruise.	Нет, теперь ему не больно, наверное, это просто ушиб.
It was fortunate that the miscreants had not got the better of him, for he had in his pocket-book a considerable sum of money in notes--accounts paid!	Ему повезло, что злодеи не одолели его, ведь у него в записной книжке лежала крупная сумма в векселях - оплаченные счета!
He had often thought what an excellent thing it would be if commercials could travel with dogs, particularly in winter.	Он не раз думал, как было бы прекрасно, если бы торговые представители разъезжали в сопровождении собак, особенно зимой.
There was nothing like a dog.	Нет ничего лучше собаки.

"You are fond of dogs?" asked Mr. Povey, who had always had a secret but impracticable ambition to keep a dog.	- Вы любите собак? - спросил мистер Пови, который давно лелеял тайную, но неосуществимую мечту завести собаку.
"Yes," said Mr. Scales, turning now to Mr. Povey.	- Да, - ответил мистер Скейлз, повернувшись к мистеру Пови.
"Keep one?" asked Mr. Povey, in a sporting tone.	- И у вас есть собака? - спросил мистер Пови.
"I have a fox-terrier bitch," said Mr. Scales, "that took a first at Knutsford; but she's getting old now."	- У меня фокстерьер - сука, - ответил мистер Скейлз, - она получила первый приз в Натсфорде, но теперь стареет.
The sexual epithet fell queerly on the room.	Упоминание пола в этой комнате прозвучало как гром среди ясного неба.
Mr. Povey, being a man of the world, behaved as if nothing had happened; but Mrs. Baines's curls protested against this unnecessary coarseness.	Мистер Пови, человек светский, сделал вид, что ничего не произошло, трепещущие локоны миссис Бейнс явно возражали против излишней грубости.
Constance pretended not to hear. Sophia did not understandingly hear.	Констанция притворилась, что ничего не слышала, а Софья, по понятным причинам, в самом деле ничего не слышала.
Mr. Scales had no suspicion that he was transgressing a convention by virtue of which dogs have no sex.	Мистер Скейлз и не подозревал, что нарушил конвенцию, согласно которой у собак нет пола.
Further, he had no suspicion of the local fame of Mrs. Baines's mince-tarts.	Более того, он не подозревал, какой славой пользуются в городе сладкие пирожки миссис Бейнс.
He had already eaten more mince-tarts than he could enjoy, before beginning upon hers, and Mrs. Baines missed the enthusiasm to which she was habituated from consumers of her pastry.	Он еще до прихода к миссис Бейнс съел больше сладких пирожков, чем ему хотелось, и ей не удалось вызвать у него тот восторг, который она привыкла наблюдать у всех, кто их пробовал.
Mr. Povey, fascinated, proceeded in the direction of dogs, and it grew more and more evident that Mr. Scales, who went out to parties in evening dress, instead of going in respectable broad- cloth to watch-night services, who knew the great ones of the land, and who kept dogs of an inconvenient sex, was neither an ordinary commercial traveller nor the kind of man to which the Square was accustomed.	Зачарованный, мистер Пови продолжил разговор о собаках, и становилось все более ясно, что мистер Скейлз, который, вместо того чтобы присутствовать в благопристойном костюме из тонкого сукна на новогодней всенощной, выезжал в вечернем платье в свет, который был знаком с сильными края сего и который держал собак неподобающего пола, не был ни обычным странствующим приказчиком, ни человеком того сорта, к какому привыкли жители Площади.
He came from a different world.	Он явился из другого мира.
"Lawyer Lawton's party broke up early--at least I mean, considering--" Mrs. Baines hesitated.	- У адвоката Лотона вечер закончился рано, во всяком случае, мне кажется... - запнулась миссис Бейнс.
After a pause Mr. Scales replied,	Помолчав, мистер Скейлз ответил:
"Yes, I left immediately the clock struck twelve.	- Да, я ушел, как только пробило двенадцать.
I've a heavy day to-morrow--I mean to-day."	Завтра, то есть сегодня, у меня трудный день.
It was not an hour for a prolonged visit, and in a few minutes Mr. Scales was ready again to depart.	Для долгого визита время было неподходящее, и мистер Скейлз собрался уходить.

He admitted a certain feebleness ('wankiness,' he playfully called it, being proud of his skill in the dialect), and a burning in his elbow; but otherwise he was quite well--thanks to Mrs. Baines's most kind hospitality ... He really didn't know how he came to be sitting on her doorstep.	Он признался, что ощущает слабость ("неможется", - шутливо сказал он, гордясь знанием местного диалекта) и жжение в локте; в остальном он чувствует себя хорошо благодаря гостеприимству миссис Бейнс... Он, право, сам не понимает, как очутился на крыльце ее дома.
Mrs. Baines urged him, if he met a policeman on his road to the Tiger, to furnish all particulars about the attempted highway robbery, and he said he decidedly would.	Миссис Бейнс настаивала, чтобы он, если встретит по пути к "Тигру" полисмена, сообщил ему все подробности разбойного нападения, и он пообещал исполнить это.
He took his leave with distinguished courtliness.	Он откланялся с изысканной вежливостью.
"If I have a moment I shall run in to-morrow morning just to let you know I'm all right," said he, in the white street.	- Если у меня будет свободная минутка, забегу к вам завтра утром, дабы сообщить, что я в порядке,- обратился он ко всем присутствующим.
"Oh, do!" said Constance.	- О, пожалуйста! - воскликнула Констанция.
Constance's perfect innocence made her strangely forward at times.	Безграничная наивность Констанции делала ее иногда странным образом развязной.
"A happy New Year and many of them!"	- Счастливого Нового года!
"Thanks!	- Спасибо!
Same to you!	Вам тоже!
Don't get lost."	Не пропадайте.
"Straight up the Square and first on the right," called the commonsense of Mr. Povey.	- Вверх по Площади и первый поворот направо, -с присущей ему деловитостью сказал мистер Пови.
Nothing else remained to say, and the visitor disappeared silently in the whirling snow.	Г оворить было больше не о чем, и гость бесшумно исчез в снежном вихре.
"Brrr!" murmured Mr. Povey, shutting the door.	- Б-р-р, - пробормотал мистер Пови, закрывая дверь.
Everybody felt:	И каждый подумал:
"What a funny ending of the old year!"	"Какой странный конец года!"
"Sophia, my pet," Mrs. Baines began.	- Софья, детка... - начала было миссис Бейнс.
But Sophia had vanished to bed.	Но Софья уже скрылась в спальной.
"Tell her about her new night-dress," said Mrs. Baines to Constance.	- Скажи ей о новой ночной сорочке, - поручила миссис Бейнс Констанции.
"Yes, mother."	- Хорошо, мама.
"I don't know that I'm so set up with that young man, after all," Mrs. Baines reflected aloud.	- Не уверена, что мне так уже нравится этот молодой человек, - размышляя вслух, сказала миссис Бейнс.
"Oh, mother!" Constance protested. "I think he's just lovely."	- Но, мама, - возразила Констанция, - мне кажется, он очень мил.
"He never looks you straight in the face," said Mrs. Baines.	- Он всегда избегает смотреть в глаза, - заметила миссис Бейнс.

"Don't tell ME!" laughed Constance, kissing her mother good night.	- Ну, мне-то этого не говорите! - рассмеялась Констанция, целуя мать на ночь.
"You're only on your high horse because he didn't praise your mince.	- Вам просто досадно, что он не похвалил ваши пирожки.
I noticed it."	Кто-кто, а я это заметила.
IV	IV
"If anybody thinks I'm going to stand the cold in this showroom any longer, they're mistaken," said Sophia the next morning loudly, and in her mother's hearing. And she went down into the shop carrying bonnets.	- Если кто-нибудь воображает, что я намерена и дальше терпеть холод в этой мастерской, то он ошибается, - громко, так что слышала мать, заявила Софья на следующее утро и со шляпами в руках отправилась вниз - в лавку.
She pretended to be angry, but she was not.	Она делала вид, что сердится, но этого и в помине не было.
She felt, on the contrary, extremely joyous, and charitable to all the world.	Наоборот, она была полна радости и доброжелательства ко всем окружающим.
Usually she would take pains to keep out of the shop; usually she was preoccupied and stern.	Будь она в обычном расположении духа, она приложила бы все силы, чтобы находиться вне лавки, она была бы сурова и погружена в раздумье.
Hence her presence on the ground-floor, and her demeanour, excited interest among the three young lady assistants who sat sewing round the stove in the middle of the shop, sheltered by the great pile of shirtings and linseys that fronted the entrance.	Поэтому ее пребывание на первом этаже и ее настроение вызвали любопытство у трех молодых мастериц, которые шили, сидя вокруг печки в середине лавки, заслоненные огромной кипой рубашечной ткани и грубого полотна, громоздившейся у входа.
Sophia shared Constance's corner.	Обе сестры расположились в уголке Констанции.
They had hot bricks under their feet, and fine-knitted wraps on their shoulders.	У них под ногами лежали горячие кирпичи, на плечи были накинуты тонкие вязаные шали.
They would have been more comfortable near the stove, but greatness has its penalties.	Им было бы уютнее возле печи, но величие требует жертв.
The weather was exceptionally severe.	Погода была на редкость суровой.
The windows were thickly frosted over, so that Mr. Povey's art in dressing them was quite wasted.	Окна покрылись снаружи плотными ледяными узорами, так что искусство мистера Пови в украшении витрин пропадало зря.
And--rare phenomenon!--the doors of the shop were shut. In the ordinary way they were not merely open, but hidden by a display of 'cheap lines.'	И - редчайший случай! - двери лавки были закрыты, обычно же они бывали не просто открыты, но и несколько заслонены выставкой "дешевых товаров".
Mr. Povey, after consulting Mrs. Baines, had decided to close them, foregoing the customary display.	Мистер Пови, посоветовавшись с миссис Бейнс, решил закрыть дверь, отказавшись от привычной выставки.
Mr. Povey had also, in order to get a little warmth into his limbs, personally assisted two casual labourers to scrape the thick frozen snow off the pavement; and he wore his kid mittens.	Кроме того, мистер Пови, дабы немного согреть свои члены, надев кожаные рукавицы, лично помог двум поденным рабочим соскрести мерзлый снег с тротуара.

All these things together proved better than the evidence of barometers how the weather nipped.	Все это вместе взятое свидетельствовало точнее барометра, какой трескучий стоит мороз.
Mr. Scales came about ten o'clock.	Мистер Скейлз пришел около десяти часов.
Instead of going to Mr. Povey's counter, he walked boldly to Constance's corner, and looked over the boxes, smiling and saluting.	Вместо того чтобы подойти к прилавку мистера Пови, он смело направился к уголку Констанции и заглянул туда поверх коробок, с улыбкой здороваясь.
Both the girls candidly delighted in his visit.	Обе девушки искренне обрадовались его приходу.
Both blushed; both laughed--without knowing why they laughed.	Обе покраснели, обе рассмеялись, не сознавая, чему смеются.
Mr. Scales said he was just departing and had slipped in for a moment to thank all of them for their kindness of last night--'or rather this morning.'	Мистер Скейлз сообщил, что уезжает, и забежал лишь на минутку, чтобы поблагодарить за доброту, проявленную накануне вечером, "то есть, вернее, сегодня утром".
The girls laughed again at this witticism.	Девушки опять ответили смехом на его шутку.
Nothing could have been more simple than his speech.	Речь его отличалась необыкновенной простотой.
Yet it appeared to them magically attractive.	Однако им она казалась волшебно привлекательной.
A customer entered, a lady; one of the assistants rose from the neighbourhood of the stove, but the daughters of the house ignored the customer; it was part of the etiquette of the shop that customers, at any rate chance customers, should not exist for the daughters of the house, until an assistant had formally drawn attention to them.	Вошла покупательница. Одна из мастериц поднялась с места, однако хозяйские дочери не пошевелились. Согласно этикету, принятому в лавке, хозяйским дочерям не полагалось обращать внимание на покупателей, особенно случайных, пока помощница не позовет их.
Otherwise every one who wanted a pennyworth of tape would be expecting to be served by Miss Baines, or Miss Sophia, if Miss Sophia were there. Which would have been ridiculous.	В ином случае любая дама, пожелавшая купить тесьмы на один пенни, будет надеяться, что ею займется миссис Бейнс или мисс Софья, если мисс Софья на месте, что было бы нелепо.
Sophia, glancing sidelong, saw the assistant parleying with the customer; and then the assistant came softly behind the counter and approached the corner.	Софья, взглянув краем глаза, обнаружила, что помощница беседует с покупательницей; потом помощница бесшумно прошла позади прилавка и приблизилась к уголку.
"Miss Constance, can you spare a minute?" the assistant whispered discreetly.	- Мисс Констанция, можно вас на минуточку? -тихо спросила она.
Constance extinguished her smile for Mr. Scales, and, turning away, lighted an entirely different and inferior smile for the customer.	Констанция погасила улыбку, предназначенную мистеру Скейлзу, и, повернувшись, засветилась совсем иной, покровительственной улыбкой, предназначенной покупательнице.
"Good morning, Miss Baines.	- Доброе утро, мисс Бейнс.
Very cold, isn't it?"	Холодно, не правда ли?
"Good morning, Mrs. Chatterley.	- Доброе утро, миссис Четтерли.
Yes, it is.	Да, да.

I suppose you're getting anxious about those--" Constance stopped.	Вас, вероятно, интересуют эти... - Констанция осеклась.
Sophia was now alone with Mr. Scales, for in order to discuss the unnameable freely with Mrs. Chatterley her sister was edging up the counter.	Софья осталась наедине с мистером Скейлзом, ибо, для того чтобы обсудить с миссис Четтерли не могущий быть названным вслух предмет, ее сестре пришлось медленно пойти вдоль прилавка.
Sophia had dreamed of a private conversation as something delicious and impossible.	Софья мечтала о разговоре наедине, как о чем-то чудесном и неосуществимом.
But chance had favoured her.	Но случай ей благоприятствовал.
She was alone with him.	Она осталась с ним один на один.
And his neat fair hair and his blue eyes and his delicate mouth were as wonderful to her as ever.	Его красиво причесанные светлые волосы, голубые глаза и изящный рот казались ей прекраснее, чем всегда.
He was gentlemanly to a degree that impressed her more than anything had impressed her in her life.	Ничто в жизни ни разу не поразило ее так, как его благовоспитанность.
And all the proud and aristocratic instinct that was at the base of her character sprang up and seized on his gentlemanliness like a famished animal seizing on food.	И ее врожденная склонность к гордости и аристократичности, таившаяся в глубине ее натуры, воспряла и бросилась на его джентльменскую благовоспитанность, как изголодавшееся животное на пищу.
"The last time I saw you," said Mr. Scales, in a new tone, "you said you were never in the shop."	- В последний раз, когда я вас видел, - произнес мистер Скейлз каким-то незнакомым тоном, - вы сказали, что никогда не бываете в лавке.
"What?	- Как?
Yesterday?	Вчера?
Did I?"	Разве?
"No, I mean the last time I saw you alone," said he.	- Нет, я имею в виду последний раз, когда видел вас одну, - сказал он.
"Oh!" she exclaimed.	- А! - воскликнула она.
"It's just an accident."	- Я здесь случайно.
"That's exactly what you said last time."	- Вот и тогда вы сказали то же самое.
"Is it?"	- Правда?
Was it his manner, or what he said, that flattered her, that intensified her beautiful vivacity?	Что же польстило ей и пробудило ее прелестную живость - его манера держаться или суть того, что он говорил?
"I suppose you don't often go out?" he went on.	- Мне кажется, вы нечасто выходите из дому, -продолжал он.
"What? In this weather?"	- В такую-то погоду?
"Any time."	- Нет, вообще.
"I go to chapel," said she, "and marketing with mother."	- Я хожу в церковь, - сказала она, - и за покупками с мамой.
There was a little pause. "And to the Free Library."	- И после краткой паузы добавила - И в библиотеку.

"Oh yes.	- Вот как.
You've got a Free Library here now, haven't you?"	Значит, у вас здесь есть библиотека?
"Yes.	- Да
We've had it over a year."	Уже второй год, как она существует.
"And you belong to it?	- И вы там записаны?
What do you read?"	Что же вы читаете?
"Oh, stories, you know.	- Ну, разные там рассказы, повести.
I get a fresh book out once a week."	Я беру книгу один раз в неделю.
"Saturdays, I suppose?"	- Наверное, по субботам?
"No," she said. "Wednesdays."	- Нет, - ответила она, - по средам.
And she smiled. "Usually."	- И, улыбнувшись, добавила: - Обычно.
"It's Wednesday to-day," said he. "Not been already?"	- Сегодня как раз среда, - заметил он, - вы там еще не были?
She shook her head.	Она отрицательно покачала головой.
"I don't think I shall go to-day.	- Не думаю, что пойду сегодня.
It's too cold.	Слишком холодно.
I don't think I shall venture out to-day."	Вряд ли я рискну сегодня выйти.
"You must be very fond of reading," said he.	- Вы, должно быть, очень любите читать, - сказал он.
Then Mr. Povey appeared, rubbing his mittened hands. And Mrs. Chatterley went.	Затем появился мистер Пови, растирая замерзшие руки в перчатках, а миссис Четтерли ушла.
"I'll run and fetch mother," said Constance.	- Я пойду позову маму, - объявила Констанция.
Mrs. Baines was very polite to the young man.	Миссис Бейнс была крайне любезна с молодым человеком.
He related his interview with the police, whose opinion was that he had been attacked by stray members of a gang from Hanbridge.	Он поведал о своем разговоре с полицейскими, которые выразили мнение, что на него напали заблудшие хенбриджские бандиты.
The young lady assistants, with ears cocked, gathered the nature of Mr. Scales's adventure, and were thrilled to the point of questioning Mr. Povey about it after Mr. Scales had gone.	Юные мастерицы, навострив уши, впитывали историю приключения мистера Скейлза и так разволновались, что после его ухода задали несколько вопросов мистеру Пови.
His farewell was marked by much handshaking, and finally Mr. Povey ran after him into the Square to mention something about dogs.	Прощание с мистером Скейлзом сопровождалось бесконечными рукопожатиями, и в заключение мистер Пови выскочил вслед за ним на Площадь, чтобы добавить несколько слов относительно собак.
At half-past one, while Mrs. Baines was dozing after dinner, Sophia wrapped herself up, and with a book under her arm went forth into the world, through the shop.	В половине второго, когда миссис Бейнс дремала после обеда, Софья потеплее закуталась и с книгой под мышкой прошла через лавку на улицу.
She returned in less than twenty minutes.	Вернулась она менее чем через двадцать минут.

But her mother had already awakened, and was hovering about the back of the shop.	Однако ее мать уже успела проснуться и без дела слонялась по лавке.
Mothers have supernatural gifts.	Матери обладают сверхъестественным чутьем.
Sophia nonchalantly passed her and hurried into the parlour where she threw down her muff and a book and knelt before the fire to warm herself.	Софья с беспечным видом прошла мимо матери, отправилась в нижнюю гостиную, бросила муфту и книгу и стала на колени перед камином, чтобы согреться.
Mrs. Baines followed her.	Миссис Бейнс последовала за ней.
"Been to the Library?" questioned Mrs. Baines.	- Ты была в библиотеке? - спросила миссис Бейнс.
"Yes, mother.	- Да, мама.
And it's simply perishing."	Ужас, какой холод.
"I wonder at your going on a day like to-day.	- Удивляюсь, что ты пошла в такую погоду.
I thought you always went on Thursdays?"	По-моему, ты ходила туда по четвергам.
"So I do.	- Да
But I'd finished my book."	Но я уже прочла книгу.
"What is this?" Mrs. Baines picked up the volume, which was covered with black oil-cloth.	- Что же ты взяла? - миссис Бейнс схватила томик, завернутый в черную клеенку.
She picked it up with a hostile air.	Она схватила его с явной неприязнью.
For her attitude towards the Free Library was obscurely inimical.	Вообще она относилась к библиотеке со скрытой враждебностью.
She never read anything herself except The Sunday at Home, and Constance never read anything except The Sunday at Home.	Сама она никогда ничего не читала, кроме "Воскресенья в вашем доме", и Констанция тоже никогда ничего не читала, кроме "Воскресенья в вашем доме".
There were scriptural commentaries, Dugdale's Gazetteer, Culpepper's Herbal, and works by Bunyan and Flavius Josephus in the drawing-room bookcase; also Uncle Tom's Cabin.	На полках книжного шкафа в гостиной стояли комментарии к Священному писанию, Г еографический справочник Дагдейла, Лекарственный справочник Кулпеппера и сочинения Беньяна и Иосифа Флавия, а также "Хижина дяди Тома".
And Mrs. Baines, in considering the welfare of her daughters, looked askance at the whole remainder of printed literature.	Миссис Бейнс, оберегая благополучие дочерей, косо смотрела на все остальные печатные издания.
If the Free Library had not formed part of the Famous Wedgwood Institution, which had been opened with immense eclat by the semi-divine Gladstone; if the first book had not been ceremoniously 'taken out' of the Free Library by the Chief Bailiff in person--a grandfather of stainless renown--Mrs. Baines would probably have risked her authority in forbidding the Free Library.	Если бы не то, что библиотека принадлежала теперь знаменитой фирме Веджвуд, создание которой торжественно отметил полубог Г ладстон, если бы не то, что библиотека со всей пышностью "вручила" первую книгу лично Главному судебному исполнителю, почтенному старцу с безупречной репутацией, миссис Бейнс, вероятно, отважилась бы запретить дочерям пользоваться библиотекой.
"You needn't be afraid," said Sophia, laughing.	- Не пугайтесь, - смеясь, сказала Софья.
"It's Miss Sewell's Experience of Life."	- Это "Жизненный опыт" мисс Сьюел.

"A novel, I see," observed Mrs. Baines, dropping the book.	- Роман. Понятно, - заметила миссис Бейнс, бросая книгу на место.
Gold and jewels would probably not tempt a Sophia of these days to read Experience of Life; but to Sophia Baines the bland story had the piquancy of the disapproved.	Все злато мира, наверное, не склонило бы ни одну Софью тех времен к чтению "Жизненного опыта", но для Софьи Бейнс это скромное повествование обладало пикантностью греховного.
The next day Mrs. Baines summoned Sophia into her bedroom.	На следующий день миссис Бейнс велела Софье зайти к ней в спальную.
"Sophia," said she, trembling, "I shall be glad if you will not walk about the streets with young men until you have my permission."	- Софья, - дрожа от волнения, сказала она, - я буду рада, если ты не станешь гулять по улицам с молодыми людьми, не имея на то моего разрешения.
The girl blushed violently.	Девушка залилась краской.
"I--I--"	- Я... Я...
"You were seen in Wedgwood Street," said Mrs. Baines.	- Тебя видели на Веджвуд-стрит, - заявила миссис Бейнс.
"Who's been gossiping--Mr. Critchlow, I suppose?" Sophia exclaimed scornfully.	- Кто это насплетничал, наверное, мистер Кричлоу? - с презрением в голосе воскликнула Софья.
"No one has been 'gossiping,'" said Mrs. Baines.	- Никто не "насплетничал", - возразила миссис Бейнс.
"Well, if I meet some one by accident in the street I can't help it, can I?" Sophia's voice shook.	- Но ведь могу я случайно встретить кого-нибудь на улице, не правда ли? - голос Софьи зазвенел.
"You know what I mean, my child," said Mrs. Baines, with careful calm.	- Ты отлично понимаешь, что я имею в виду, -ответила миссис Бейнс, соблюдая спокойствие.
Sophia dashed angrily from the room.	Софья с гневом выбежала из комнаты.
"I like the idea of him having 'a heavy day'!" Mrs. Baines reflected ironically, recalling a phrase which had lodged in her mind.	"Вот, что у него называется "трудный день"! - с иронией подумала миссис Бейнс, вспомнив его слова, оставшиеся у нее в памяти.
And very vaguely, with an uneasiness scarcely perceptible, she remembered that 'he,' and no other, had been in the shop on the day her husband died.	И очень смутно, с почти неуловимым беспокойством, она припомнила, что в день смерти ее мужа именно "он" находился в лавке.
CHAPTER VI	Глава VI.
ESCAPADE	Происшествия
I	I
The uneasiness of Mrs. Baines flowed and ebbed, during the next three months, influenced by Sophia's moods.	В течение следующих трех месяцев беспокойство миссис Бейнс то нарастало, то убывало в зависимости от поведения Софьи.
There were days when Sophia was the old Sophia--the forbidding, difficult, waspish, and even hedgehog Sophia.	Случались дни, когда Софья была прежней Софьей - нелюбезной, неприступной, язвительной и даже необузданной.

But there were other days on which Sophia seemed to be drawing joy and gaiety and goodwill from some secret source, from some fount whose nature and origin none could divine.	Но случались и другие дни, когда Софья, казалось, черпает радость, веселость и доброжелательность из какого-то тайного источника, из какого-то родника, природу и происхождение которого никто не мог угадать.
It was on these days that the uneasiness of Mrs. Baines waxed.	Именно в такие дни тревога миссис Бейнс усиливалась.
She had the wildest suspicions; she was almost capable of accusing Sophia of carrying on a clandestine correspondence; she saw Sophia and Gerald Scales deeply and wickedly in love; she saw them with their arms round each other's necks. ... And then she called herself a middle-aged fool, to base such a structure of suspicion on a brief encounter in the street and on an idea, a fancy, a curious and irrational notion!	Ее одолевали самые нелепые подозрения, она была готова обвинить Софью в ведении тайной переписки, она видела Софью и Джеральда Скейлза охваченными пылкой и порочной любовью, она видела их в объятиях друг друга... Потом она называла себя стареющей тупицей, строящей башню из подозрений, основанных лишь на мимолетной встрече на улице и на предположении, выдумке, нелепой и неразумной идее!
Sophia had a certain streak of pure nobility in that exceedingly heterogeneous thing, her character.	В крайне противоречивом характере Софьи присутствовала и некая склонность к честности и благородству.
Moreover, Mrs. Baines watched the posts, and she also watched Sophia--she was not the woman to trust to a streak of pure nobility--and she came to be sure that Sophia's sinfulness, if any, was not such as could be weighed in a balance, or collected together by stealth and then suddenly placed before the girl on a charger.	При всем том миссис Бейнс следила за получаемой почтой, а также за Софьей, ибо была не из тех женщин, какие доверяют склонности к честности и благородству, и ей нужно было увериться, что греховность Софьи, если таковая существует, не может быть взвешена на весах или тайком собрана воедино и внезапно преподнесена девушке на блюде.
Still, she would have given much to see inside Sophia's lovely head.	И все же она бы дорого дала, чтобы заглянуть в хорошенькую головку Софьи.
Ah!	Увы!
Could she have done so, what sleep-destroying wonders she would have witnessed!	Если бы ей удалось совершить это, какие невиданные чудеса она бы там узрела.
By what bright lamps burning in what mysterious grottoes and caverns of the brain would her mature eyes have been dazzled!	Какие яркие светильники в каких таинственных гротах и пещерах мозга ослепили бы ее много видевшие глаза!
Sophia was living for months on the exhaustless ardent vitality absorbed during a magical two minutes in Wedgwood Street.	Софью уже несколько месяцев поддерживала неистощимая, кипучая жизненная энергия, обретенная ею за волшебные две минуты на Веджвуд-стрит.
She was living chiefly on the flaming fire struck in her soul by the shock of seeing Gerald Scales in the porch of the Wedgwood Institution as she came out of the Free Library with Experience Of Life tucked into her large astrakhan muff.	Она существовала, главным образом, благодаря пылающему огню, зажженному в ее душе встречей с Джеральдом Скейлзом на крыльце фирмы Веджвуд, когда она выходила из библиотеки с книгой "Жизненный опыт", засунутой в большую каракулевую муфту.
He had stayed to meet her, then: she knew it!	Значит, он остался, чтобы встретиться с ней - так она и знала!

"After all," her heart said, "I must be very beautiful, for I have attracted the pearl of men!"	"Наконец-то, - молвило ее сердце, - я, должно быть, очень красива, раз понравилась столь идеальному мужчине!"
And she remembered her face in the glass.	И она припомнила свое отражение в зеркале.
The value and the power of beauty were tremendously proved to her. He, the great man of the world, the handsome and elegant man with a thousand strange friends and a thousand interests far remote from her, had remained in Bursley on the mere chance of meeting her!	Теперь она получила мощное подтверждение ценности и власти красоты: он, сильный мира сего, красивый и элегантный мужчина, имеющий тысячи неизвестных ей друзей и тысячи недоступных ей интересов, остался в Берсли, только чтобы встретиться с ней!
She was proud, but her pride was drowned in bliss.	Она испытывала гордость, но гордость ее тонула в море блаженства.
"I was just looking at this inscription about Mr. Gladstone."	"Я рассматривал надпись, посвященную Гладстону".
"So you decided to come out as usual!"	"Значит, вы решились выйти из дому в обычное время!"
"And may I ask what book you have chosen?"	"Разрешите узнать, какую книгу вы выбрали?"
These were the phrases she heard, and to which she responded with similar phrases.	Таковы были произнесенные им фразы, похожими отвечала и она ему.
And meanwhile a miracle of ecstasy had opened--opened like a flower.	Между тем подобно цветку расцвело чудо самозабвенного восторга.
She was walking along Wedgwood Street by his side, slowly, on the scraped pavements, where marble bulbs of snow had defied the spade and remained.	Она медленно шла рядом с ним по очищенным тротуарам Веджвуд-стрит, на которых лежали мраморные комочки снега, избежавшие лопаты.
She and he were exactly of the same height, and she kept looking into his face and he into hers.	Они были одного роста и неотрывно смотрели друг другу в лицо.
This was all the miracle.	В этом и таилось все чудо.
Except that she was not walking on the pavement--she was walking on the intangible sward of paradise!	И еще в том, что шла она не по тротуару, а по неосязаемой траве рая!
Except that the houses had receded and faded, and the passers-by were subtilized into unnoticeable ghosts!	И еще в том, что дома отступили и расплылись, а прохожие растаяли и превратились в незаметных призраков!
Except that her mother and Constance had become phantasmal beings existing at an immense distance!	И еще в том, что мать и Констанция стали далекими видениями!
What had happened?	Что же случилось?
Nothing!	Ничего!
The most commonplace occurrence!	Самое обыкновенное событие!
The eternal cause had picked up a commercial traveller (it might have been a clerk or curate, but it in fact was a commercial traveller), and endowed him with all the glorious, unique, incredible attributes of a god, and planted him down before Sophia in order to produce the eternal effect.	Извечный случай выбрал торгового агента (мог бы быть клерк или священник, но в настоящем варианте оказался торговый агент), одарил его всеми чудесными, исключительными, неправдоподобными особенностями божества и поставил его перед Софьей, чтобы добиться извечного результата.

A miracle performed specially for Sophia's benefit!	Чудо, сотворенное только для блага Софьи!
No one else in Wedgwood Street saw the god walking along by her side.	Никто на Веджвуд-стрит не видел, что рядом с ней идет божество.
No one else saw anything but a simple commercial traveller.	Никто не видел ничего, кроме простого странствующего приказчика.
Yes, the most commonplace occurrence!	Да, самое обыкновенное происшествие!
Of course at the corner of the street he had to go.	На углу улицы им непременно надлежало расстаться.
"Till next time!" he murmured.	- До следующей встречи, - тихо сказал он.
And fire came out of his eyes and lighted in Sophia's lovely head those lamps which Mrs. Baines was mercifully spared from seeing.	Из глаз его вырвалось пламя и зажгло в хорошенькой головке Софьи те светильники, от лицезрения которых миссис Бейнс была милосердно избавлена.
And he had shaken hands and raised his hat.	Он пожал ей руку и приподнял шляпу.
Imagine a god raising his hat!	Представьте себе божество, приподнимающее шляпу!
And he went off on two legs, precisely like a dashing little commercial traveller.	И он отправился восвояси на собственных ногах, совсем как обычный щеголеватый, субтильный странствующий приказчик.
And, escorted by the equivocal Angel of Eclipses, she had turned into King Street, and arranged her face, and courageously met her mother.	А она, сопровождаемая посланцем ада, повернула на Кинг-стрит, придала лицу подобающее выражение и бесстрашно встретилась с матерью.
Her mother had not at first perceived the unusual; for mothers, despite their reputation to the contrary, really are the blindest creatures.	Ее мать сначала не заметила ничего странного, ибо, вопреки распространенному мнению, матери - самые слепые создания.
Sophia, the naive ninny, had actually supposed that her walking along a hundred yards of pavement with a god by her side was not going to excite remark!	Софья, наивная глупышка, полагала, что ее прогулка по тротуару длиной в сто ярдов рядом с божеством не вызовет отклика!
What a delusion!	Какое заблуждение!
It is true, certainly, that no one saw the god by direct vision.	Нет сомнения в том, что никто непосредственно божества не видел.
But Sophia's cheeks, Sophia's eyes, the curve of Sophia's neck as her soul yearned towards the soul of the god--these phenomena were immeasurably more notable than Sophia guessed.	Но щеки и глаза Софьи, наклон головы, когда душа ее устремлялась к душе божества - все это оказывалось неизмеримо более приметным, чем думала она.
An account of them, in a modified form to respect Mrs. Baines's notorious dignity, had healed the mother of her blindness and led to that characteristic protest from her,	Сообщения, поступившие к миссис Бейнс, правда, в несколько смягченном виде из уважения к пресловутому чувству собственного достоинства матери, излечили ее от слепоты и вызвали протест в присущей ей форме:
"I shall be glad if you will not walk about the streets with young men," etc.	"Я буду рада, если ты не станешь гулять с молодыми людьми по улицам..." и т. д.

When the period came for the reappearance of Mr. Scales, Mrs. Baines outlined a plan, and when the circular announcing the exact time of his arrival was dropped into the letter-box, she formulated the plan in detail. In the first place, she was determined to be indisposed and invisible herself, so that Mr. Scales might be foiled in any possible design to renew social relations in the parlour. In the second place, she flattered Constance with a single hint--oh, the vaguest and briefest!--and Constance understood that she was not to quit the shop on the appointed morning. In the third place, she invented a way of explaining to Mr. Povey that the approaching advent of Gerald Scales must not be mentioned. And in the fourth place, she deliberately made appointments for Sophia with two millinery customers in the showroom, so that Sophia might be imprisoned in the showroom.	Когда приблизилось время нового приезда мистера Скейлза, миссис Бейнс наметила план действий, а когда сообщение о точном сроке его прибытия появилось в их почтовом ящике, она составила подробный план: во-первых, она решила сказаться больной и не показываться на люди, дабы мистер Скейлз был лишен возможности возобновить в нижней гостиной общение с ее домочадцами; во-вторых, она намекнула Констанции - конечно весьма тонко и немногословно, - что в назначенное утро ей не следует покидать лавку; в-третьих, она нашла способ растолковать мистеру Пови, что нельзя и словом обмолвиться о предстоящем приезде Джеральда Скейлза, и в-четвертых, она намеренно назначила встречи Софьи с двумя заказчицами шляп, чтобы надолго задержать ее в мастерской.
Having thus left nothing to chance, she told herself that she was a foolish woman full of nonsense.	Исключив таким образом возможность опасных случайностей, она мысленно назвала себя глупой женщиной, одолеваемой нелепыми идеями.
But this did not prevent her from putting her lips together firmly and resolving that Mr. Scales should have no finger in the pie of HER family.	Но это не помешало ей крепко сжать губы и принять решение, что в ее семье мистеру Скейлзу делать нечего.
She had acquired information concerning Mr. Scales, at secondhand, from Lawyer Pratt.	Из вторых рук - от адвоката Пратта - она получила сведения о мистере Скейлзе.
More than this, she posed the question in a broader form--why should a young girl be permitted any interest in any young man whatsoever?	Более того, она поставила вопрос шире - почему это вообще следует разрешать юной девушке проявлять интерес к какому бы то ни было молодому человеку?
The everlasting purpose had made use of Mrs. Baines and cast her off, and,, like most persons in a similar situation, she was, unconsciously and quite honestly, at odds with the everlasting purpose.	Присущая ей твердая целеустремленность на этот раз сыграла с госпожой Бейнс плохую шутку, и она, как большинство людей в ее положении, неосознанно и совершенно искренне оказалась не в ладах со своей твердой целеустремленностью.
II	II
On the day of Mr. Scales's visit to the shop to obtain orders and money on behalf of Birkinshaws, a singular success seemed to attend the machinations of Mrs. Baines.	В день, когда мистер Скейлз посетил лавку, чтобы получить там заказы и деньги для фирмы Биркиншо, удача, казалось, споспешествовала хитросплетениям миссис Бейнс.
With Mr. Scales punctuality was not an inveterate habit, and he had rarely been known, in the past, to fulfil exactly the prophecy of the letter of advice concerning his arrival.	Мистер Скейлз не отличался точностью, в прошлом редко случалось, чтобы он неукоснительно прибыл в срок, указанный им в уведомительном письме.
But that morning his promptitude was unexampled.	Но в то утро он проявил беспримерную пунктуальность.
He entered the shop, and by chance Mr. Povey was arranging unshrinkable flannels in the doorway.	Когда он вошел в лавку, мистер Пови, по воле случая, развешивал, стоя в дверях, немнущиеся брюки.

The two youngish little men talked amiably about flannels, dogs, and quarter-day (which was just past), and then Mr. Povey led Mr. Scales to his desk in the dark corner behind the high pile of twills, and paid the quarterly bill, in notes and gold--as always; and then Mr. Scales offered for the august inspection of Mr. Povey all that Manchester had recently invented for the temptation of drapers, and Mr. Povey gave him an order which, if not reckless, was nearer 'handsome' than 'good.'	Эти двое молодых, невысоких мужчин дружески поболтали о брюках, собаках и первом дне квартала (который только что миновал), а потом мистер Пови повел мистера Скейлза к своей конторке, стоявшей в тесном углу за высокой кипой саржи, и оплатил квартальный счет, как всегда, кредитными билетами и золотом, затем мистер Скейлз предъявил мистеру Пови для высочайшего осмотра все, что за последнее время создал Манчестер во искушение торговцев мануфактурой, а мистер Пови сделал заказ, который, если и не был опрометчивым, все же больше касался "красивого", чем "добротного".
During the process Mr. Scales had to go out of the shop twice or three times in order to bring in from his barrow at the kerb-stone certain small black boxes edged with brass.	В ходе их переговоров мистер Скейлз был вынужден дважды или трижды покидать лавку, чтобы принести из тележки, приткнутой к краю тротуара, какие-то черные ящички с медными уголками.
On none of these excursions did Mr. Scales glance wantonly about him in satisfaction of the lust of the eye.	Во время этих путешествий мистер Скейлз не стал праздно озираться вокруг, дабы порадовать глаз.
Even if he had permitted himself this freedom he would have seen nothing more interesting than three young lady assistants seated round the stove and sewing with pricked fingers from which the chilblains were at last deciding to depart.	Даже если бы он позволил себе подобную вольность, то увидел бы лишь трех юных мастериц, которые сидели вокруг печи и что-то шили исколотыми озябшими пальцами, только начавшими отогреваться.
When Mr. Scales had finished writing down the details of the order with his ivory-handled stylo, and repacked his boxes, he drew the interview to a conclusion after the manner of a capable commercial traveller; that is to say, he implanted in Mr. Povey his opinion that Mr. Povey was a wise, a shrewd and an upright man, and that the world would be all the better for a few more like him.	Когда мистер Скейлз дописал заказ во всех подробностях своим пером с колпачком слоновой кости и вновь упаковал ящички, он завершил беседу в присущем толковому странствующему приказчику стиле, а именно, убедил мистера Пови, что считает его, мистера Пови, мудрым, проницательным и справедливым человеком и что мир стал бы лучше, появись в нем еще несколько ему подобных.
He inquired for Mrs. Baines, and was deeply pained to hear of her indisposition while finding consolation in the assurance that the Misses Baines were well.	Он осведомился, как чувствует себя миссис Бейнс, и был глубоко огорчен, узнав о ее нездоровье, но утешился заверением, что обе мисс Бейнс благоденствуют.
Mr. Povey was on the point of accompanying the pattern of commercial travellers to the door, when two customers simultaneously came in--ladies.	Мистер Пови собрался было проводить идеального странствующего приказчика до двери, как в лавку одновременно вошли две покупательницы.
One made straight for Mr. Povey, whereupon Mr. Scales parted from him at once, it being a universal maxim in shops that even the most distinguished commercial shall not hinder the business of even the least distinguished customer.	Одна направилась прямо к мистеру Пови, и мистер Скейлз немедленно отошел в сторону, поскольку во всех лавках существует непреложный закон - даже самый известный коммерсант не должен мешать деловым переговорам с самым малоизвестным покупателем.
The other customer had the effect of causing Constance to pop up from her cloistral corner.	Ради второй покупательницы Констанции пришлось выйти из своего заточения в углу.

Constance had been there all the time, but of course, though she heard the remembered voice, her maidenliness had not permitted that she should show herself to Mr. Scales.	Констанция находилась там все время, но, хотя она и расслышала знакомый голос, из естественной девической скромности не позволила себе предстать пред мистером Скейлзом.
Now, as he was leaving, Mr. Scales saw her, with her agreeable snub nose and her kind, simple eyes.	Тут-то, направляясь к двери, мистер Скейлз и увидел Констанцию, ее милый вздернутый носик и добрые, бесхитростные глаза.
She was requesting the second customer to mount to the showroom, where was Miss Sophia.	Она предлагала второй покупательнице подняться в мастерскую, где находилась Софья.
Mr. Scales hesitated a moment, and in that moment Constance, catching his eye, smiled upon him, and nodded.	Мистер Скейлз в нерешительности остановился на мгновение, и именно в это мгновение Констанция встретилась с ним взглядом, улыбнулась и поздоровалась кивком головы.
What else could she do?	Что еще ей было делать?
Vaguely aware though she was that her mother was not 'set up' with Mr. Scales, and even feared the possible influence of the young man on Sophia, she could not exclude him from her general benevolence towards the universe.	Хотя она смутно помнила, что ее мать "не в ладах" с мистером Скейлзом и даже опасается его влияния на Софью, она не могла нарушить присущее ей благожелательное отношение ко всей вселенной.
Moreover, she liked him; she liked him very much and thought him a very fine specimen of a man.	Кроме того, он ей нравился, он ей очень нравился, и она считала его образцом мужчины.
He left the door and went across to her.	Он отошел от двери и направился к ней.
They shook hands and opened a conversation instantly; for Constance, while retaining all her modesty, had lost all her shyness in the shop, and could chatter with anybody.	Они обменялись рукопожатиями и тотчас вступили в разговор, потому что Констанция, сохранив всю свою скромность, потеряла, работая в лавке, стыдливость и могла болтать с кем угодно.
She sidled towards her corner, precisely as Sophia had done on another occasion, and Mr. Scales put his chin over the screening boxes, and eagerly prosecuted the conversation.	Она украдкой пробралась к своему уголку, как в свое время это сделала Софья, а мистер Скейлз, подняв подбородок над прикрытием из коробок, охотно вступил в беседу.
There was absolutely nothing in the fact of the interview itself to cause alarm to a mother, nothing to render futile the precautions of Mrs. Baines on behalf of the flower of Sophia's innocence.	Сам по себе этот разговор не содержал ничего, что могло вызвать тревогу матери, ничего, что обесценило бы предосторожности, принятые миссис Бейнс для сохранения цветущей невинности ее дочери Софьи.
And yet it held danger for Mrs. Baines, all unconscious in her parlour.	И все же для миссис Бейнс, ни о чем не ведающей в своей гостиной, в нем таилась опасность.
Mrs. Baines could rely utterly on Constance not to be led away by the dandiacal charms of Mr. Scales (she knew in what quarter sat the wind for Constance); in her plan she had forgotten nothing, except Mr. Povey; and it must be said that she could not possibly have foreseen the effect on the situation of Mr. Povey's character.	Миссис Бейнс могла нисколько не бояться, что Констанцию привлечет щегольское изящество мистера Скейлза (она знала, каковы вкусы Констанции); строя свои планы, она учла все, кроме мистера Пови, а следует сказать, что она, вероятно, и не могла бы предугадать, какое воздействие окажет характер мистера Пови на сложившуюся ситуацию.

Mr. Povey, attending to his customer, had noticed the bright smile of Constance on the traveller, and his heart did not like it.	Мистер Пови, занимаясь с покупательницей, уловил, как весело улыбается Констанция мистеру Скейлзу, и это ему очень не понравилось.
And when he saw the lively gestures of a Mr. Scales in apparently intimate talk with a Constance hidden behind boxes, his uneasiness grew into fury.	А когда он увидел оживленную жестикуляцию мистера Скейлза в ходе явно задушевной беседы, его огорчение перешло в ярость.
He was a man capable of black and terrible furies.	Ему были свойственны приступы неудержимой, страшной ярости.
Outwardly insignificant, possessing a mind as little as his body, easily abashed, he was none the less a very susceptible young man, soon offended, proud, vain, and obscurely passionate.	При его незначительной внешности и столь же малом, как его тело, уме, при его застенчивости он был молодым человеком весьма чувствительным, обидчивым, гордым, суетным и обуреваемым мрачными страстями.
You might offend Mr. Povey without guessing it, and only discover your sin when Mr. Povey had done something too decisive as a result of it.	Вы могли обидеть мистера Пови, даже не догадываясь об этом, и обнаружить свой проступок только тогда, когда мистер Пови в результате обиды совершал нечто весьма решительное.
The reason of his fury was jealousy.	Теперь причиной его ярости была ревность.
Mr. Povey had made great advances since the death of John Baines.	После смерти Джона Бейнса мистер Пови добился многого.
He had consolidated his position, and he was in every way a personage of the first importance.	Он утвердил свое положение и стал во всех отношениях лицом высокопоставленным.
His misfortune was that he could never translate his importance, or his sense of his importance, into terms of outward demeanour.	Беда его заключалась в том, что он не умел облекать свое величие или чувство собственного величия в должную внешнюю форму.
Most people, had they been told that Mr. Povey was seriously aspiring to enter the Baines family, would have laughed.	Окружающие, если бы им сказали, что мистер Пови стремится войти в семью Бейнсов, разразились бы смехом.
But they would have been wrong.	Но они совершили бы ошибку.
To laugh at Mr. Povey was invariably wrong.	Смеяться над мистером Пови вообще не стоило.
Only Constance knew what inroads he had effected upon her.	Одна лишь Констанция знала, на какие шаги ради нее он был способен.
The customer went, but Mr. Scales did not go.	Покупательница ушла, а мистер Скейлз остался.
Mr. Povey, free to reconnoitre, did so.	Мистер Пови получил возможность заняться разведкой.
From the shadow of the till he could catch glimpses of Constance's blushing, vivacious face.	Из-за кассы он мог наблюдать за разгоряченным, веселым лицом Констанции.
She was obviously absorbed in Mr. Scales.	Она явно была увлечена беседой с мистером Скейлзом.
She and he had a tremendous air of intimacy.	У них был вид людей, друг другу очень близких.
And the murmur of their chatter continued.	Они продолжали тихо болтать.
Their chatter was nothing, and about nothing, but Mr. Povey imagined that they were exchanging eternal vows.	Болтали они о всяких пустяках, но мистеру Пови мерещилось, что они обмениваются клятвами в верности.

He endured Mr. Scales's odious freedom until it became insufferable, until it deprived him of all his self-control; and then he retired into his cutting-out room.	Он терпел наглую развязность мистера Скейлза, пока она не стала невыносимой, пока он не потерял самообладание; тогда он удалился к себе -в комнату закройщика.
He meditated there in a condition of insanity for perhaps a minute, and excogitated a device.	В состоянии исступления он замыслил хитрый ход.
Dashing back into the shop, he spoke up, half across the shop, in a loud, curt tone:	Ворвавшись в лавку, он остановился и произнес громко и отрывисто:
"Miss Baines, your mother wants you at once."	- Мисс Бейнс, матушка требует вас тотчас же к себе.
He was launched on the phrase before he noticed that, during his absence, Sophia had descended from the showroom and joined her sister and Mr. Scales.	Лишь после того как он разразился этими словами, он заметил, что за время его отсутствия сюда спустилась из мастерской Софья и присоединилась к беседующим.
The danger and scandal were now less, he perceived, but he was glad he had summoned Constance away, and he was in a state to despise consequences.	Он ощутил, что ситуация стала менее рискованной и неприличной, но все равно был доволен, что вызвал Констанцию, а возможным последствиям значения не придавал.
The three chatterers, startled, looked at Mr. Povey, who left the shop abruptly.	Удивленные собеседники глядели на мистера Пови, стремительно покидавшего лавку.
Constance could do nothing but obey the call.	Констанции ничего не оставалось, как подчиниться приказу.
She met him at the door of the cutting-out room in the passage leading to the parlour.	Она натолкнулась на него у двери в комнату закройщика, проходя по коридору в нижнюю гостиную.
"Where is mother?	- Где мама?
In the parlour?" Constance inquired innocently.	В гостиной? - спросила она, ни о чем не подозревая.
There was a dark flush on Mr. Povey's face.	Лицо мистера Пови побагровело.
"If you wish to know," said he in a hard voice, "she hasn't asked for you and she doesn't want you."	- Если желаете знать, - сухо сказал он, - она вас не звала, и вы ей не нужны.
He turned his back on her, and retreated into his lair.	Он повернулся к ней спиной и направился в свое логово.
"Then what--?" she began, puzzled.	- А зачем же?.. - начала было она в замешательстве.
He fronted her.	Он остановился и взглянул ей в лицо.
"Haven't you been gabbling long enough with that jackanapes?" he spit at her.	- А вы еще недостаточно наболтались с этим нахалом? - выпалил он со слезами на глазах.
There were tears in his eyes. Constance, though without experience in these matters, comprehended.	Констанция, несмотря на неопытность в таких делах, все поняла.
She comprehended perfectly and immediately.	Она поняла все полностью и сразу.
She ought to have put Mr. Povey into his place.	Ей следовало бы поставить мистера Пови на место.

She ought to have protested with firm, dignified finality against such a ridiculous and monstrous outrage as that which Mr. Povey had committed.	Ей следовало бы с достоинством и решительно отвергнуть нелепое и чудовищное оскорбление, которое нанес ей мистер Пови.
Mr. Povey ought to have been ruined for ever in her esteem and in her heart.	Мистера Пови следовало бы навсегда лишить уважения и изгнать из своего сердца.
But she hesitated.	Но она колебалась.
"And only last Sunday--afternoon," Mr. Povey blubbered.	- А ведь только в прошлое воскресенье днем... -захлебываясь слезами, бормотал мистер Пови.
(Not that anything overt had occurred, or been articulately said, between them last Sunday afternoon. But they had been alone together, and had each witnessed strange and disturbing matters in the eyes of the other.)	(Не то чтобы в воскресенье днем между ними произошло или было сказано что-нибудь определенное; они просто оказались наедине и заметили друг у друга в глазах какое-то необычное и беспокойное выражение.)
Tears now fell suddenly from Constance's eyes.	Из глаз Констанции внезапно полились слезы.
"You ought to be ashamed--" she stammered.	- Как вам не стыдно... - запинаясь, произнесла она.
Still, the tears were in her eyes, and in his too.	В глазах у нее все еще стояли слезы, да и у него тоже.
What he or she merely said, therefore, was of secondary importance.	Поэтому не столь уж важно, что именно сказал каждый из них.
Mrs. Baines, coming from the kitchen, and hearing Constance's voice, burst upon the scene, which silenced her.	Миссис Бейнс по пути из кухни услышала голос Констанции и натолкнулась на картину, которая заставила ее промолчать.
Parents are sometimes silenced.	Родители иногда вынуждены хранить молчание.
She found Sophia and Mr. Scales in the shop.	В лавке она обнаружила Софью и мистера Скейлза.
III	III
That afternoon Sophia, too busy with her own affairs to notice anything abnormal in the relations between her mother and Constance, and quite ignorant that there had been an unsuccessful plot against her, went forth to call upon Miss Chetwynd, with whom she had remained very friendly: she considered that she and Miss Chetwynd formed an aristocracy of intellect, and the family indeed tacitly admitted this.	В тот день после обеда Софья, слишком обремененная собственными заботами, чтобы обнаружить что-нибудь необычное в отношениях между матерью и Констанцией, и ничего не знавшая о неудавшемся заговоре против нее, отправилась с визитом к мисс Четуинд, с которой сохраняла дружбу, ибо полагала, что она и мисс Четуинд представляют собой аристократию духа, а ее семья безмолвно соглашалась с этим.
She practised no secrecy in her departure from the shop; she merely dressed, in her second-best hoop, and went, having been ready at any moment to tell her mother, if her mother caught her and inquired, that she was going to see Miss Chetwynd.	Отлучку из лавки она не обставила никакой таинственностью, а просто надела свой второй по красоте кринолин и отправилась в путь, готовая, если мать столкнется с ней и начнет расспросы, ответить, что идет к мисс Четуинд.
And she did go to see Miss Chetwynd, arriving at the house-school, which lay amid trees on the road to Turnhill, just beyond the turnpike, at precisely a quarter-past four.	Она действительно пошла к ней и приблизилась к зданию школы, стоявшему на дороге к Тернхиллу среди деревьев, сразу за заставой, ровно в четверть пятого.

As Miss Chetwynd's pupils left at four o'clock, and as Miss Chetwynd invariably took a walk immediately afterwards, Sophia was able to contain her surprise upon being informed that Miss Chetwynd was not in.	Поскольку ученики мисс Четуинд уходили из школы в четыре часа, а сама мисс Четуинд неизменно отправлялась на прогулку вслед за ними, Софья могла не выражать особого удивления, узнав, что мисс Четуинд нет дома.
She had not intended that Miss Chetwynd should be in.	Она и не рассчитывала ее застать.
She turned off to the right, up the side road which, starting from the turnpike, led in the direction of Moorthorne and Red Cow, two mining villages.	Она повернула направо и пошла по боковой дороге, которая начиналась у заставы и вела к двум шахтерским поселкам под названием Болотный кустарник и Рыжая корова.
Her heart beat with fear as she began to follow that road, for she was upon a terrific adventure.	Сердце у нее выскакивало от страха, когда она начала свой путь, ибо она совершала ужасный поступок.
What most frightened her, perhaps, was her own astounding audacity.	Больше всего ее, вероятно, пугала собственная неслыханная смелость.
She was alarmed by something within herself which seemed to be no part of herself and which produced in her curious, disconcerting, fleeting impressions of unreality.	Она испытывала не свойственное ей чувство тревоги, которое вызывало странное, мимолетное ощущение нереальности.
In the morning she had heard the voice of Mr. Scales from the showroom--that voice whose even distant murmur caused creepings of the skin in her back.	Утром она услышала из мастерской голос мистера Скейлза - голос, от отдаленного, неясного звука которого у нее по спине забегали мурашки.
And she had actually stood on the counter in front of the window in order to see down perpendicularly into the Square; by so doing she had had a glimpse of the top of his luggage on a barrow, and of the crown of his hat occasionally when he went outside to tempt Mr. Povey.	Она встала на прилавок у окна, чтобы лучше видеть, что делается внизу у входа; таким образом ей удалось различить багаж на тачке и дно цилиндра мистера Скейлза, который вышел из дома, чтобы взять привлекательные для мистера Пови товары.
She might have gone down into the shop--there was no slightest reason why she should not; three months had elapsed since the name of Mr. Scales had been mentioned, and her mother had evidently forgotten the trifling incident of New Year's Day--but she was incapable of descending the stairs!	Она могла бы спуститься в лавку, ибо этому ничто не препятствовало: прошло уже три месяца, как имя мистера Скейлза даже не упоминалось в доме, и ее мать, видимо, забыла о пустячном эпизоде в день Нового года, но у нее не хватало сил сойти с лестницы!
She went to the head of the stairs and peeped through the balustrade--and she could not get further.	Она подошла к лестничной площадке и взглянула через перила, но двинуться дальше не смогла.
For nearly a hundred days those extraordinary lamps had been brightly burning in her head; and now the light-giver had come again, and her feet would not move to the meeting; now the moment had arrived for which alone she had lived, and she could not seize it as it passed!	В течение почти ста дней те прежние светильники ярко сияли у нее в мозгу, а теперь вернулся сам светоносец, но ноги не несли ее к нему навстречу; настал момент, ради которого она жила, но словить его у нее не было сил!
"Why don't I go downstairs?" she asked herself.	"Почему я не иду вниз?" - спрашивала она себя.
"Am I afraid to meet him?"	"Неужели я боюсь встретиться с ним?"

The customer sent up by Constance had occupied the surface of her life for ten minutes, trying on hats; and during this time she was praying wildly that Mr. Scales might not go, and asserting that it was impossible he should go without at least asking for her.	Покупательница, направленная к ней Констанцией, вырвала у нее из жизни целых десять минут, примеряя шляпы, а она истово молилась, чтобы мистер Скейлз не ушел, и убеждала себя, что он не может уйти, даже не осведомившись о ней.
Had she not counted the days to this day?	Разве она не считала дни все эти три месяца?
When the customer left Sophia followed her downstairs, and saw Mr. Scales chatting with Constance.	Когда покупательница удалилась, Софья последовала за ней вниз и увидела мистера Скейлза, болтающего с Констанцией.
All her self-possession instantly returned to her, and she joined them with a rather mocking smile.	К ней тотчас же вернулось все ее самообладание, и она присоединилась к ним с довольно язвительной улыбкой на устах.
After Mr. Povey's strange summons had withdrawn Constance from the corner, Mr. Scales's tone had changed; it had thrilled her.	После того как мистер Пови столь странным образом извлек Констанцию из ее уголка, тон мистера Скейлза изменился и привел ее в волнение, в нем ей слышалось:
"You are YOU," it had said, "there is you--and there is the rest of the universe!"	"Вы есть вы, существуете, вы и отдельно - вся остальная вселенная!"
Then he had not forgotten; she had lived in his heart; she had not for three months been the victim of her own fancies! ...	Значит, он не забыл, она жила у него в сердце. В течение трех месяцев она не оставалась лишь жертвой собственных мечтаний!
She saw him put a piece of folded white paper on the top edge of the screening box and flick it down to her.	Она увидела, как он кладет сложенный листок белой бумаги на ребро верхней коробки и щелчком сбивает его вниз - к ней.
She blushed scarlet, staring at it as it lay on the counter. He said nothing, and she could not speak. ... He had prepared that paper, then, beforehand, on the chance of being able to give it to her!	Она залилась краской и не смогла промолвить ни слова... Значит, он приготовил эту записку заранее на тот случай, если сможет передать ей!
This thought was exquisite but full of terror.	Эта мысль была упоительна, но вселяла ужас.
"I must really go," he had said, lamely, with emotion in his voice, and he had gone--like that!	- Я правда должен идти, - сказал он, запинаясь от волнения, и с этим ушел.
And she put the piece of paper into the pocket of her apron, and hastened away.	А она сунула записку в карман передника и поспешно удалилась.
She had not even seen, as she turned up the stairs, her mother standing by the till—that spot which was the conning- tower of the whole shop.	Повернув на лестницу, она не обратила внимания на то, что около кассы, которая возвышалась над лавкой, как корабельная рубка, стоит ее мать.
She ran, ran, breathless to the bedroom.	Она, задыхаясь, изо всех сил мчалась в спальную...
"I am a wicked girl!" she said quite frankly, on the road to the rendezvous.	"Я скверная девчонка! - говорила она себе совершенно искренне, двигаясь к месту свидания.
"It is a dream that I am going to meet him.	- Мне просто снится, что я встречусь с ним.
It cannot be true.	Правдой это быть не может.
There is time to go back.	Есть еще время вернуться.
If I go back I am safe.	Если я вернусь, я спасена.

I have simply called at Miss Chetwynd's and she wasn't in, and no one can say a word.	Я просто пришла к мисс Четуинд, а ее не оказалось дома, тут ничего не скажешь.
But if I go on--if I'm seen!	Но если я пойду дальше, если меня увидят!
What a fool I am to go on!"	Какая глупость, если я пойду дальше!"
And she went on, impelled by, amongst other things, an immense, naive curiosity, and the vanity which the bare fact of his note had excited.	Но она шла вперед, побуждаемая, среди прочего, безмерным любопытством и тщеславием, которые разбудил в ней самый факт получения записки.
The Loop railway was being constructed at that period, and hundreds of navvies were at work on it between Bursley and Turnhill.	В это время у них строили окружную железную дорогу, и между Берсли и Тернхиллом работали сотни землекопов.
When she came to the new bridge over the cutting, he was there, as he had written that he would be.	Когда она подошла к новому мосту над прорытым рвом, он уже был там, как и обещал в записке.
They were very nervous, they greeted each other stiffly and as though they had met then for the first time that day.	Они оба очень нервничали, сдержанно поздоровались, словно встретились в этот день впервые.
Nothing was said about his note, nor about her response to it.	О его записке и ее отклике на нее не было произнесено ни слова.
Her presence was treated by both of them as a basic fact of the situation which it would be well not to disturb by comment.	К ее приходу они отнеслись как к главному событию во всей цепи обстоятельств, которое не следует обсуждать.
Sophia could not hide her shame, but her shame only aggravated the stinging charm of her beauty.	Софья не могла скрыть смущения, но это смущение только обостряло мучительное очарование ее красоты.
She was wearing a hard Amazonian hat, with a lifted veil, the final word of fashion that spring in the Five Towns; her face, beaten by the fresh breeze, shone rosily; her eyes glittered under the dark hat, and the violent colours of her Victorian frock-- green and crimson--could not spoil those cheeks.	На ней была твердая шляпка с приподнятой вуалью - последний крик весенней моды в Пяти Городах; ее лицо порозовело от свежего ветра, глаза сверкали под темной шляпкой, и даже резкие цвета ее викторианского платья - зеленый и малиновый - не могли испортить свежесть этих щечек.
If she looked earthwards, frowning, she was the more adorable so.	Потупившись и нахмурившись, она становилась еще прелестней.
He had come down the clayey incline from the unfinished red bridge to welcome her, and when the salutations were over they stood still, he gazing apparently at the horizon and she at the yellow marl round the edges of his boots.	Чтобы встретить ее, он спустился по глинистому склону с недостроенного кирпичного моста; обменявшись приветствиями, они застыли на месте - он устремил взгляд на горизонт, а она - на желтую глину, окаймлявшую его башмаки.
The encounter was as far away from Sophia's ideal conception as Manchester from Venice.	Встреча оказалась столь же далекой от возвышенных представлений Софьи, сколь далек Манчестер от Венеции.
"So this is the new railway!" said she.	- Значит, это и есть новая железная дорога! -сказала она.
"Yes," said he.	- Да, - отозвался он.
"This is your new railway.	- Это ваша новая железная дорога.
You can see it better from the bridge."	Ее лучше видно с моста.

"But it's very sludgy up there," she objected with a pout.	- Но там ужасно грязно, - возразила она, надув губки.
"Further on it's quite dry," he reassured her.	- Немного подальше совсем сухо, - заверил он ее.
From the bridge they had a sudden view of a raw gash in the earth; and hundreds of men were crawling about in it, busy with minute operations, like flies in a great wound.	С моста им неожиданно открылось зрелище свежевырытого длинного рва, в нем суетливо копошились сотни людей, подобно мухам в широкой ране.
There was a continuous rattle of picks, resembling a muffled shower of hail, and in the distance a tiny locomotive was leading a procession of tiny waggons.	Слышался нескончаемый стук кирок, напоминающий приглушенную дробь града, а на некотором расстоянии оттуда крошечный локомотив тащил за собой вереницу крошечных вагончиков.
"And those are the navvies!" she murmured.	- Вот они какие, эти землекопы! - пробормотала она.
The unspeakable doings of the navvies in the Five Towns had reached even her: how they drank and swore all day on Sundays, how their huts and houses were dens of the most appalling infamy, how they were the curse of a God-fearing and respectable district!	Слухи об ужасающем поведении землекопов в Пяти Городах дошли даже до нее: они пьют и сквернословят по воскресеньям, их лачуги и домишки - это просто берлоги, пользующиеся самой дурной славой, они - бич богобоязненного и благопристойного округа!
She and Gerald Scales glanced down at these dangerous beasts of prey in their yellow corduroys and their open shirts revealing hairy chests.	Они с Джеральдом Скейлзом смотрели вниз на этих опасных хищников в желтых плисовых штанах и рубашках с распахнутым воротом, обнажавшим волосатую грудь.
No doubt they both thought how inconvenient it was that railways could not be brought into existence without the aid of such revolting and swinish animals.	Они оба, несомненно, думали, как неприятно, что железная дорога не может быть создана без помощи таких отталкивающих и грязных животных.
They glanced down from the height of their nice decorum and felt the powerful attraction of similar superior manners.	Они наблюдали их с высоты своей изысканной благовоспитанности и сознавали, как сильна притягательность столь же изысканных манер.
The manners of the navvies were such that Sophia could not even regard them, nor Gerald Scales permit her to regard them, without blushing.	У землекопов манеры были таковы, что даже смотреть на них она не могла, а Джеральд Скейлз не мог разрешить ей смотреть на них без краски стыда.
In a united blush they turned away, up the gradual slope.	Зардевшись, они оба отвернулись и начали подниматься по пологому склону.
Sophia knew no longer what she was doing.	Софья совсем уж не понимала, что с ней происходит.
For some minutes she was as helpless as though she had been in a balloon with him.	В течение нескольких минут она ощущала такую беспомощность, как будто находилась с ним в воздушном шаре.
"I got my work done early," he said; and added complacently, "As a matter of fact I've had a pretty good day."	- Я рано закончил работу, - сказал он и самодовольно добавил, - по правде говоря, день у меня прошел очень удачно.
She was reassured to learn that he was not neglecting his duties.	Софья несколько успокоилась, узнав, что он не пренебрег своими обязанностями.

To be philandering with a commercial traveller who has finished a good day's work seemed less shocking than dalliance with a neglecter of business; it seemed indeed, by comparison, respectable.	Кокетничать со странствующим приказчиком, который хорошо справился со своей работой за день, казалось менее шокирующим, чем заигрывать с человеком нерадивым, при сравнении первое выглядело вполне благопристойно.
"It must be very interesting," she said primly.	- Это, должно быть, очень интересно, - сдержанно сказала она.
"What, my trade?"	- Что, мои дела?
"Yes.	- Да-
Always seeing new places and so on."	Всегда бывать в новых местах и все такое.
"In a way it is," he admitted judicially.	- В известном смысле это так, - рассудительно признал он.
"But I can tell you it was much more agreeable being in Paris."	- Но должен сказать, что гораздо приятнее побывать в Париже.
"Oh! Have you been to Paris?"	- О, вы бывали в Париже?
"Lived there for nearly two years," he said carelessly. Then, looking at her, "Didn't you notice I never came for a long time?"	- Жил там почти два года, - небрежно ответил он, а потом, посмотрев на нее, добавил, - разве вы не заметили, что я никогда не приезжаю сюда надолго?
"I didn't know you were in Paris," she evaded him.	- Я не знала, что вы были в Париже, - уклонилась она от ответа.
"I went to start a sort of agency for Birkinshaws," he said.	- Я ездил туда, чтобы основать нечто вроде агентства для Биркиншо.
"I suppose you talk French like anything."	- Вы, наверное, отменно говорите по-французски?
"Of course one has to talk French," said he.	- Конечно, нужно уметь говорить по-французски,- сказал он.
"I learnt French when I was a child from a governess--my uncle made me--but I forgot most of it at school, and at the Varsity you never learn anything --precious little, anyhow!	- Гувернантка занималась со мной французским еще в детстве - дядя меня заставлял, но в школе я почти все забыл, а в университете вообще ничему не научишься, во всяком случае, очень немногому!
Certainly not French!"	И уж никак не французскому.
She was deeply impressed.	Она была потрясена.
He was a much greater personage than she had guessed.	Он оказался гораздо более важной персоной, чем она предполагала.
It had never occurred to her that commercial travellers had to go to a university to finish their complex education.	Ей никогда не приходило в голову, что странствующие приказчики должны посещать университет, чтобы завершить свое мудреное образование.
And then, Paris!	Ну, а уж Париж!
Paris meant absolutely nothing to her but pure, impossible, unattainable romance.	Париж был для нее не чем иным, как хрупкой, невероятной, недостижимой мечтой.
And he had been there!	А он там побывал!

The clouds of glory were around him.	Он был окутан облаком славы.
He was a hero, dazzling.	Он был героем, сверкающим ослепительным блеском.
He had come to her out of another world.	Он явился к ней из другого мира.
He was her miracle.	Он был ниспосланным ей чудом.
He was almost too miraculous to be true.	Чудо было слишком дивным, чтобы в него можно было поверить.
She, living her humdrum life at the shop!	Она - с ее однообразной жизнью в лавке!
And he, elegant, brilliant, coming from far cities!	И он - элегантный, блестящий, то и дело приезжающий из дальних городов!
They together, side by side, strolling up the road towards the Moorthorne ridge!	И вот они бок о бок шагают по дороге к холмам Болотного кустарника!
There was nothing quite like this in the stories of Miss Sewell.	Ничего подобного в рассказах мисс Сьюел не найдешь.
"Your uncle ...?" she questioned vaguely.	- Ваш дядя... - неуверенно начала она.
"Yes, Mr. Boldero.	- Да, мистер Болдеро.
He's a partner in Birkinshaws."	Он компаньон в фирме Биркиншо.
"Oh!"	- Ах, вот как!
"You've heard of him?	- Вы не слыхали о нем?
He's a great Wesleyan."	Он знаменитый уэслианец.
"Oh yes," she said.	- Да, да, - сказала она.
"When we had the Wesleyan Conference here, he--"	- Когда у нас здесь собирался съезд уэслианцев, он...
"He's always very great at Conferences," said Gerald Scales.	- Он всегда очень деятелен на съездах, - заметил Джеральд Скейлз.
"I didn't know he had anything to do with Birkinshaws."	- Я не знала, что он связан с фирмой Биркиншо.
"He isn't a working partner of course," Mr. Scales explained. "But he means me to be one.	- Он, конечно, не работающий компаньон, -объяснил мистер Скейлз, - но он хочет, чтобы я занялся этим делом.
I have to learn the business from the bottom.	Я должен досконально его изучить.
So now you understand why I'm a traveller."	Теперь вам будет понятно, почему я служу разъездным агентом.
"I see," she said, still more deeply impressed.	- Ясно, - сказала она, потрясенная до самой глубины.
"I'm an orphan," said Gerald.	- Я сирота, - продолжал Джеральд.
"And Uncle Boldero took me in hand when I was three."	- Дядя Болдеро взял меня к себе, когда мне было три года.
"I SEE!" she repeated.	- Ясно, - повторила она.

It seemed strange to her that Mr. Scales should be a Wesleyan-- just like herself.	Ее удивляло, что мистер Скейлз уэслианец, как и она.
She would have been sure that he was 'Church.'	Ей почему-то казалось, что он должен принадлежать англиканской церкви.
Her notions of Wesleyanism, with her notions of various other things, were sharply modified.	Но ее представления об уэслианстве, как, впрочем, и о многих других материях, были весьма ограниченными.
"Now tell me about you," Mr. Scales suggested.	- Теперь расскажите о себе, - предложил мистер Скейлз.
"Oh! I'm nothing!" she burst out.	- Но мне о себе нечего рассказать! - воскликнула она.
The exclamation was perfectly sincere.	Восклицание было совершенно искренним.
Mr. Scales's disclosures concerning himself, while they excited her, discouraged her.	Откровения мистера Скейлза не только взволновали, но и обескуражили ее.
"You're the finest girl I've ever met, anyhow," said Mr. Scales with gallant emphasis, and he dug his stick into the soft ground.	- Во всяком случае, вы самая прелестная девушка из всех, кого мне довелось встречать, - сказал мистер Скейлз с подчеркнутой любезностью и воткнул трость в рыхлую землю.
She blushed and made no answer.	Она покраснела и промолчала.
They walked on in silence, each wondering apprehensively what might happen next.	Они безмолвно продолжали путь, и каждый из них задавал себе вопрос, что может произойти дальше.
Suddenly Mr. Scales stopped at a dilapidated low brick wall, built in a circle, close to the side of the road.	Вдруг мистер Скейлз остановился у полуразрушенного низкого кирпичного колодца.
"I expect that's an old pit-shaft," said he.	- Думаю, это старая шахта, - сказал он.
"Yes, I expect it is."	- Да, я тоже так думаю.
He picked up a rather large stone and approached the wall.	Он поднял довольно большой камень и подошел к стене.
"Be careful!" she enjoined him.	- Осторожно! - предостерегла она.
"Oh! It's all right," he said lightly.	- А, ничего, - беспечно ответил он.
"Let's listen.	- Давайте послушаем.
Come near and listen."	Подойдите сюда и послушайте.
She reluctantly obeyed, and he threw the stone over the dirty ruined wall, the top of which was about level with his hat.	Она неохотно подчинилась, а он перебросил камень через грязную разрушенную стену, которая по высоте доходила примерно до его шляпы.
For two or three seconds there was no sound.	Две-три секунды ничего не было слышно.
Then a faint reverberation echoed from the depths of the shaft.	Потом эхо донесло слабый рокот из глубины шахты.

And on Sophia's brain arose dreadful images of the ghosts of miners wandering for ever in subterranean passages, far, far beneath.	А в воображении Софьи возникли страшные призраки шахтеров, обреченных на вечные скитания по подземным переходам далеко, далеко внизу.
The noise of the falling stone had awakened for her the secret terrors of the earth.	Шум падающего камня открыл для нее тайные ужасы земли.
She could scarcely even look at the wall without a spasm of fear.	Один вид стены вызывал у нее безотчетный страх.
"How strange," said Mr. Scales, a little awe in his voice, too, "that that should be left there like that!	- Как странно, - тоже с некоторым испугом в голосе сказал мистер Скейлз, - что шахту оставили в таком виде!
I suppose it's very deep."	Думаю, она очень глубокая.
"Some of them are," she trembled.	- Некоторые бывают очень глубокие, - дрожа, произнесла она.
"I must just have a look," he said, and put his hands on the top of the wall.	- Хочу заглянуть туда, - сказал он и ухватился рукой за верхний край стены.
"Come away!" she cried.	- Отойдите! - крикнула она.
"Oh! It's all right!" he said again, soothingly.	- Ничего! - повторил он успокаивающим тоном.
"The wall's as firm as a rock."	- Стена тверда как скала.
And he took a slight spring and looked over.	- Он слегка подпрыгнул и заглянул через край.
She shrieked loudly.	Она громко вскрикнула.
She saw him at the distant bottom of the shaft, mangled, drowning.	Мысленным взором она увидела его на глубоком дне шахты искалеченным и тонущим.
The ground seemed to quake under her feet.	Казалось, земля разверзлась у нее под ногами.
A horrible sickness seized her.	Ее охватила ужасная слабость.
And she shrieked again.	Она вновь вскрикнула.
Never had she guessed that existence could be such pain.	Никогда не представляла она себе, что жизнь может превратиться в такое страдание.
He slid down from the wall, and turned to her.	Он соскользнул со стены и повернулся к ней.
"No bottom to be seen!" he said.	- Дна не видно! - сказал он.
Then, observing her transformed face, he came close to her, with a superior masculine smile.	Потом, заметив ее искаженное лицо, он с покровительственной мужской улыбкой подошел к ней поближе.
"Silly little thing!" he said coaxingly, endearingly, putting forth all his power to charm.	- Глупенькая малышка! - ласково и с нежностью произнес он, вложив в эти слова всю силу своего обаяния.
He perceived at once that he had miscalculated the effects of his action.	Он сразу ощутил, что неправильно оценил возможные результаты своего поступка.
Her alarm changed swiftly to angry offence.	Ее испуг мгновенно превратился в гневную обиду.
She drew back with a haughty gesture, as if he had intended actually to touch her.	Она с высокомерным видом отступила назад, как если бы он в самом деле намеревался прикоснуться к ней.

Did he suppose, because she chanced to be walking with him, that he had the right to address her familiarly, to tease her, to call her 'silly little thing' and to put his face against hers?	Неужели он воображает, что раз она случайно пошла с ним на прогулку, он имеет право фамильярно обращаться с ней, поддразнивать ее, называть "глупенькой малышкой" и так близко заглядывать ей в лицо?
She resented his freedom with quick and passionate indignation.	Его вольности немедленно вызвали в ней неистовое возмущение.
She showed him her proud back and nodding head and wrathful skirts; and hurried off without a word, almost running.	Она отвернулась от него, предоставив ему возможность лицезреть ее гордо выпрямленную спину, подрагивающую от возмущения голову, гневно развевающиеся юбки, и, не сказав ни слова, стремительно, почти бегом отправилась в обратный путь.
As for him, he was so startled by unexpected phenomena that he did nothing for a moment--merely stood looking and feeling foolish.	Он же был так потрясен столь неожиданным ее поведением, что сначала не двинулся с места, а просто стоял, глядя ей вслед и сознавая всю глупость своего положения.
Then she heard him in pursuit.	Вскоре она услышала, что он ее догоняет.
She was too proud to stop or even to reduce her speed.	Она была слишком горда, чтобы остановиться или даже замедлить шаг.
"I didn't mean to--" he muttered behind her.	- Я совсем не хотел... - пробормотал он, следуя за ней.
No recognition from her.	Она и виду не показала, что слышит.
"I suppose I ought to apologize," he said.	- Мне, наверное, следует извиниться, - сказал он.
"I should just think you ought," she answered, furious.	- Не сомневаюсь, что следует, - гневно ответила она.
"Well, I do!" said he.	- Вот я и прошу прощения! - проговорил он.
"Do stop a minute."	- Остановитесь хоть на минутку.
"I'll thank you not to follow me, Mr. Scales."	- Буду вам благодарна, если вы оставите меня в покое, мистер Скейлз.
She paused, and scorched him with her displeasure. Then she went forward.	- Она замолкла, обожгла его неприязненным взглядом и двинулась вперед.
And her heart was in torture because it could not persuade her to remain with him, and smile and forgive, and win his smile.	Душа ее разрывалась на части, ибо не смогла заставить ее остаться с ним, улыбнуться ему, простить и вызвать ответную улыбку.
"I shall write to you," he shouted down the slope.	- Я напишу вам, - крикнул он с холма ей вдогонку.
She kept on, the ridiculous child.	Она продолжала свой путь, эта смешная девочка.
But the agony she had suffered as he clung to the frail wall was not ridiculous, nor her dark vision of the mine, nor her tremendous indignation when, after disobeying her, he forgot that she was a queen.	Но муки, которые она перенесла, когда припала к ненадежной стене, не были смешными, как не были смешны ни мрачный вид шахты, ни сильнейшее негодование, когда он не подчинился ей, забыв, что она королева.
To her the scene was sublimely tragic.	Для нее вся эта сцена выглядела высокой трагедией.

Soon she had recrossed the bridge, but not the same she!	Вскоре она перешла мост, но это была уже не та, не прежняя Софья!
So this was the end of the incredible adventure!	Таков был конец этого невероятного происшествия.
When she reached the turnpike she thought of her mother and of Constance.	Подойдя к заставе, она вспомнила о матери и Констанции.
She had completely forgotten them; for a space they had utterly ceased to exist for her.	Она совершенно забыла о них, и на некоторое время они перестали для нее существовать.
IV	IV
"You've been out, Sophia?" said Mrs. Baines in the parlour, questioningly.	- Ты уходила, Софья? - спросила миссис Бейнс у появившейся в нижней гостиной Софьи.
Sophia had taken off her hat and mantle hurriedly in the cutting-out room, for she was in danger of being late for tea; but her hair and face showed traces of the March breeze.	Софья поспешно сбросила шляпу и пелерину в комнате закройщика, боясь, что опоздает к чаю, но на волосах и щеках оставались следы мартовского ветра.
Mrs. Baines, whose stoutness seemed to increase, sat in the rocking- chair with a number of The Sunday at Home in her hand.	Миссис Бейнс, явно располневшая, сидела в качалке с журналом "Воскресенье в вашем доме" в руках.
Tea was set.	Стол был накрыт к чаю.
"Yes, mother.	- Да, мама.
I called to see Miss Chetwynd."	Я заходила к мисс Четуинд.
"I wish you'd tell me when you are going out."	- Хотелось бы, чтобы ты, когда уходишь, сообщала мне.
"I looked all over for you before I started."	- Я перед уходом повсюду искала вас.
"No, you didn't, for I haven't stirred from this room since four o'clock. ... You should not say things like that," Mrs. Baines added in a gentler tone.	- Нет, не искала, я ведь не выходила отсюда с четырех часов... Не нужно так говорить со мной, -сказала миссис Бейнс более мягким тоном.
Mrs. Baines had suffered much that day.	В этот день миссис Бейнс испытывала долгие страдания.
She knew that she was in an irritable, nervous state, and therefore she said to herself, in her quality of wise woman,	Она понимала, что находится в раздраженном, нервном состоянии, и поэтому с присущей ей мудростью повторяла себе:
"I must watch myself.	"Я должна следить за собой.
I mustn't let myself go."	Нельзя давать волю нервам".
And she thought how reasonable she was.	Она считала, что ведет себя разумно.
She did not guess that all her gestures betrayed her; nor did it occur to her that few things are more galling than the spectacle of a person, actuated by lofty motives, obviously trying to be kind and patient under what he considers to be extreme provocation.	Она не догадывалась, что ее выдает каждый жест; ей не приходило в голову, что больше многого другого людей раздражает вид человека, который из высоких побуждений пытается быть добрым и терпеливым в обстоятельствах, кои сам он считает чрезвычайно тревожными.
Maggie blundered up the kitchen stairs with the teapot and hot toast; and so Sophia had an excuse for silence.	Мэгги с чайником и горячими гренками в руках еле-еле взобралась по лестнице из кухни, и у Софьи появился повод промолчать.

Sophia too had suffered much, suffered excruciatingly; she carried at that moment a whole tragedy in her young soul, unaccustomed to such burdens.	Софья тоже перенесла много страданий, страданий мучительных, и в этот момент ее юная душа была отягощена истинной трагедией, какой она еще никогда не испытывала.
Her attitude towards her mother was half fearful and half defiant; it might be summed up in the phrase which she had repeated again and again under her breath on the way home,	Ее отношение к матери слагалось наполовину из страха, наполовину из непокорности; его можно было бы определить той фразой, которую она то и дело повторяла про себя по пути домой:
"Well, mother can't kill me!"	"Не убьет же меня мама!"
Mrs. Baines put down the blue-covered magazine and twisted her rocking-chair towards the table.	Миссис Бейнс отложила журнал в голубой обложке и повернула качалку к столу.
"You can pour out the tea," said Mrs. Baines.	- Можешь налить чай, - сказала миссис Бейнс.
"Where's Constance?"	- А где Констанция?
"She's not very well. She's lying down."	- Она не совсем здорова и прилегла.
"Anything the matter with her?"	- Что-нибудь не в порядке?
"No."	- Нет.
This was inaccurate.	Эти сведения не соответствовали действительности.
Nearly everything was the matter with Constance, who had never been less Constance than during that afternoon.	Почти все было не в порядке у Констанции, которая в этот день была просто неузнаваема.
But Mrs. Baines had no intention of discussing Constance's love-affairs with Sophia.	Но миссис Бейнс не намеревалась обсуждать с Софьей сердечные дела ее сестры.
The less said to Sophia about love, the better!	Чем меньше говорить с Софьей о любви, тем лучше!
Sophia was excitable enough already!	И без того Софья достаточно возбудима!
They sat opposite to each other, on either side of the fire--the monumental matron whose black bodice heavily overhung the table, whose large rounded face was creased and wrinkled by what seemed countless years of joy and disillusion; and the young, slim girl, so fresh, so virginal, so ignorant, with all the pathos of an unsuspecting victim about to be sacrificed to the minotaur of Time!	Они сидели по обе стороны камина лицом друг к другу - величественная матрона, в черном корсаже, тяжело нависшем над столом, с круглым лицом, покрытым складками и морщинами за долгие годы радостей и разочарований. И напротив нее - юная стройная девушка, такая свежая, непорочная и неопытная, такая трогательная в своей наивности, но обреченная стать жертвой всепожирающего Времени!
They both ate hot toast, with careless haste, in silence, preoccupied, worried, and outwardly nonchalant.	Обе с рассеянной поспешностью ели горячие гренки в полном молчании, погруженные в свои думы, огорченные, но внешне беспечные.
"And what has Miss Chetwynd got to say?" Mrs. Baines inquired.	- А что говорила мисс Четуинд?
"She wasn't in."	- Ее не было дома.

Here was a blow for Mrs. Baines, whose suspicions about Sophia, driven off by her certainties regarding Constance, suddenly sprang forward in her mind, and prowled to and fro like a band of tigers.	Это было страшным ударом для миссис Бейнс, и ее подозрения относительно Софьи, отодвинутые на задний план непреложными фактами, связанными с Констанцией, вырвались вперед и стали метаться, как тигр в клетке.
Still, Mrs. Baines was determined to be calm and careful.	И все же миссис Бейнс решила вести себя спокойно и осторожно.
"Oh!	- Вот как!
What time did you call?"	В котором часу ты пришла к ней?
"I don't know.	- Не знаю.
About half-past four."	Наверное, около половины пятого.
Sophia finished her tea quickly, and rose.	- Софья быстро выпила свой чай и встала.
"Shall I tell Mr. Povey he can come?"	- Сказать мистеру Пови, что он может прийти?
(Mr. Povey had his tea after the ladies of the house.)	(Мистер Пови обычно пил чай после хозяев дома.)
"Yes, if you will stay in the shop till I come.	- Да, если ты побудешь в лавке, пока я приду.
Light me the gas before you go."	Зажги-ка газ.
Sophia took a wax taper from a vase on the mantelpiece, stuck it in the fire and lit the gas, which exploded in its crystal cloister with a mild report.	Софья достала из вазы на камине вощеный фитиль, сунула его в огонь и зажгла газ, вспыхнувший с легким хлопком в своей хрустальной обители.
"What's all that clay on your boots, child?" asked Mrs. Baines.	- Что это за глина у тебя на ботинках, дитя мое? -спросила миссис Бейнс.
"Clay?" repeated Sophia, staring foolishly at her boots.	- Глина? - повторила Софья, растерянно глядя на свои ботинки.
"Yes," said Mrs. Baines.	- Да, - подтвердила миссис Бейнс.
"It looks like marl.	- Похоже на мергель.
Where on earth have you been?"	Где это ты побывала?
She interrogated her daughter with an upward gaze, frigid and unconsciously hostile, through her gold-rimmed glasses.	Она допрашивала дочь холодным и непроизвольно враждебным тоном, глядя на нее снизу вверх сквозь очки в золотой оправе.
"I must have picked it up on the roads," said Sophia, and hastened to the door.	- Должно быть, налипла по дороге, - ответила Софья и поспешила к двери.
"Sophia!"	- Софья!
"Yes, mother."	- Да, мама.
"Shut the door."	- Закрой дверь.
Sophia unwillingly shut the door which she had half opened.	Софья с неохотой прикрыла дверь.
"Come here."	- Иди сюда.
Sophia obeyed, with falling lip.	Софья покорилась, понурив голову.
"You are deceiving me, Sophia," said Mrs. Baines, with fierce solemnity.	- Ты обманываешь меня, Софья, - сказала миссис Бейнс с гневной торжественностью.

"Where have you been this afternoon?"	- Где ты была сегодня днем?
Sophia's foot was restless on the carpet behind the table.	Софья постукивала ногой по ковру.
"I haven't been anywhere," she murmured glumly.	- Я нигде не была, - угрюмо пробормотала она.
"Have you seen young Scales?"	- Ты видела молодого Скейлза?
"Yes," said Sophia with grimness, glancing audaciously for an instant at her mother. ("She can't kill me: She can't kill me," her heart muttered.	- Да, - решительно ответила Софья, бросив на мать дерзкий взгляд. "Не убьет же она меня. Не убьет же она меня", - шептал ей внутренний голос.
And she had youth and beauty in her favour, while her mother was only a fat middle-aged woman.	На ее стороне молодость и красота, а ее мать лишь толстая женщина средних лет.
"She can't kill me," said her heart, with the trembling, cruel insolence of the mirror-flattered child.)	"Не убьет же она меня", - повторял дрожащий, но безжалостно высокомерный внутренний голос девочки, не раз получавшей в зеркале подтверждение своей красоты.
"How came you to meet him?"	- Каким образом ты с ним встретилась?
No answer.	Молчание.
"Sophia, you heard what I said!"	- Софья, ты ведь слышала, что я говорю!
Still no answer.	Опять молчание.
Sophia looked down at the table. ("She can't kill me.")	Софья, опустив голову, глядела в стол. ("Не убьет же она меня".)
"If you are going to be sullen, I shall have to suppose the worst," said Mrs. Baines.	- Если ты будешь упрямиться, я буду вынуждена предположить самое ужасное, - заявила миссис Бейнс.
Sophia kept her silence.	Софья хранила молчание.
"Of course," Mrs. Baines resumed, "if you choose to be wicked, neither your mother nor any one else can stop you.	- Безусловно, - возобновила разговор миссис Бейнс, - если ты намерена дурно себя вести, тебе не смогут помешать ни мать, ни кто-нибудь другой.
There are certain things I CAN do, and these I SHALL do ... Let me warn you that young Scales is a thoroughly bad lot.	Но кое-что я могу сделать, и сделаю... Хочу предупредить тебя, что юный Скейлз - негодный человек.
I know all about him.	Мне о нем все известно.
He has been living a wild life abroad, and if it hadn't been that his uncle is a partner in Birkinshaws, they would never have taken him on again."	За границей он вел себя необузданно, и если бы его дядя не был компаньоном в фирме Биркиншо, его бы ни за что туда вновь не взяли.
A pause.	- Пауза.
"I hope that one day you will be a happy wife, but you are much too young yet to be meeting young men, and nothing would ever induce me to let you have anything to do with this Scales.	- Надеюсь, ты в один прекрасный день станешь счастливой женой, но пока ты еще не доросла до того, чтобы встречаться с молодыми мужчинами, и я ни в коем случае не допущу, чтобы ты продолжала знакомство со Скейлзом.
I won't have it.	Этого я не потерплю.

In future you are not to go out alone.	Впредь ты выходить из дому одна не будешь.
You understand me?"	Понятно?
Sophia kept silence.	Софья хранила молчание.
"I hope you will be in a better frame of mind to-morrow. I can only hope so.	- Надеюсь, завтра утром ты будешь в лучшем расположении духа.
But if you aren't, I shall take very severe measures.	В ином случае я приму суровые меры.
You think you can defy me. But you never were more mistaken in your life.	Ты полагаешь, что можешь сопротивляться мне, но ты еще никогда в жизни так не ошибалась.
I don't want to see any more of you now.	Я не желаю тебя больше видеть.
Go and tell Mr. Povey; and call Maggie for the fresh tea.	Позови мистера Пови и вели Мэгги принести свежего чаю.
You make me almost glad that your father died even as he did.	Из-за тебя я почти рада, что твой отец умер, пусть даже так, как это произошло.
He has, at any rate, been spared this."	Во всяком случае, он избавлен от всего этого.
Those words 'died even as he did' achieved the intimidation of Sophia.	Слова "...пусть даже так, как это произошло" испугали Софью.
They seemed to indicate that Mrs. Baines, though she had magnanimously never mentioned the subject to Sophia, knew exactly how the old man had died.	Они свидетельствовали, что миссис Бейнс, хотя великодушно и не касалась этой темы в разговорах с Софьей, знала совершенно точно, при каких обстоятельствах умер ее муж.
Sophia escaped from the room in fear, cowed. Nevertheless, her thought was,	Софья удалилась перепуганная и устрашенная, но при этом ее не оставляла мысль:
"She hasn't killed me.	"Она не убила меня.
I made up my mind I wouldn't talk, and I didn't."	Я приняла решение молчать и выполнила его".
In the evening, as she sat in the shop primly and sternly sewing at hats--while her mother wept in secret on the first floor, and Constance remained hidden on the second--Sophia lived over again the scene at the old shaft; but she lived it differently, admitting that she had been wrong, guessing by instinct that she had shown a foolish mistrust of love.	Вечером, когда Софья, сидя в лавке, аккуратно и безотрывно занималась шитьем шляп, ее мать тайно рыдала на втором этаже, а Констанция все еще пряталась на третьем, она, Софья, вновь пережила сцену у старой шахты, но пережила ее по-иному - признала, что была неправа, инстинктивно ощутила, что проявила глупое недоверие к любви.
As she sat in the shop, she adopted just the right attitude and said just the right things. Instead of being a silly baby she was an accomplished and dazzling woman, then.	Пока Софья сидела в лавке, она держала себя и разговаривала согласно принятым здесь правилам поведения, превращаясь из наивного ребенка во взрослую восхитительную женщину.
When customers came in, and the young lady assistants unobtrusively turned higher the central gas, according to the regime of the shop, it was really extraordinary that they could not read in the heart of the beautiful Miss Baines the words which blazed there; "YOU'RE THE FINEST GIRL I EVER MET," and	Когда входили покупатели и молодые мастерицы, в соответствии с установленным в лавке порядком, прибавляли газ в центральном светильнике, нельзя было понять, как это они при полном свете не видели сверкавшие в душе очаровательной мисс Бейнс слова: "Вы самая прелестная девушка из всех, кого мне довелось встречать" и
"I SHALL WRITE TO YOU."	"Я напишу вам".

The young lady assistants had their notions as to both Constance and Sophia, but the truth, at least as regarded Sophia, was beyond the flight of their imaginations.	Молодые мастерицы имели собственное мнение как о Констанции, так и о Софье, но истина, во всяком случае в отношении Софьи, лежала за пределами полета их фантазии.
When eight o'clock struck and she gave the formal order for dust-sheets, the shop being empty, they never supposed that she was dreaming about posts and plotting how to get hold of the morning's letters before Mr. Povey.	Когда пробило восемь часов, лавка опустела и она приказала накрыть все чехлами, им и в голову не могло прийти, что она размышляет в это время о доставке почты и строит планы, как завладеть утренними письмами раньше мистера Пови.
CHAPTER VII	Глава VII.
A DEFEAT	Поражение
I	I
It was during the month of June that Aunt Harriet came over from Axe to spend a few days with her little sister, Mrs. Baines.	В июне из Экса прикатила тетушка Г арриет, чтобы провести несколько дней со своей младшей сестренкой - миссис Бейнс.
The railway between Axe and the Five Towns had not yet been opened; but even if it had been opened Aunt Harriet would probably not have used it.	Железную дорогу между Эксом и Пятью Городами еще не открыли, но даже если бы она уже действовала, тетушка Гарриет скорее всего ею бы не воспользовалась.
She had always travelled from Axe to Bursley in the same vehicle, a small waggonette which she hired from Bratt's livery stables at Axe, driven by a coachman who thoroughly understood the importance, and the peculiarities, of Aunt Harriet.	Она издавна ездила из Экса в Берсли одним и тем же способом - в нанятом из конюшни Братта небольшом экипаже, которым правил возница, хорошо понимавший значительность персоны и особенности натуры тетушки Гарриет.
Mrs. Baines had increased in stoutness, so that now Aunt Harriet had very little advantage over her, physically.	Миссис Бейнс еще больше располнела, и теперь тетушка Г арриет лишь незначительно превосходила ее в этом отношении.
But the moral ascendency of the elder still persisted.	Но духовное превосходство старшей сестры все еще сохранялось.
The two vast widows shared Mrs. Baines's bedroom, spending much of their time there in long, hushed conversations--interviews from which Mrs. Baines emerged with the air of one who has received enlightenment and Aunt Harriet with the air of one who has rendered it.	Обе внушительные вдовы разместились в спальной миссис Бейнс, где проводили много времени в долгих приглушенных беседах, после которых миссис Бейнс обретала вид человека, озаренного светом нового знания, а тетушка Гарриет - вид человека, одарившего этим светом другого.
The pair went about together, in the shop, the showroom, the parlour, the kitchen, and also into the town, addressing each other as 'Sister,' 'Sister.'	Эта пара держалась все время вместе - в лавке, мастерской, гостиной, кухне, а также вне дома, и называли они друг друга только словом "сестра" -"сестра".
Everywhere it was 'sister,' 'sister,' 'my sister,' 'your dear mother,' 'your Aunt Harriet.'	Повсюду звучало "сестра", "моя сестра", "твоя дорогая матушка", "твоя тетушка Гарриет".
They referred to each other as oracular sources of wisdom and good taste.	Они относились друг к другу, как к непогрешимому источнику мудрости и хорошего вкуса.
Respectability stalked abroad when they were afoot.	Благопристойность сопровождала их с утра до вечера.

The whole Square wriggled uneasily as though God's eye were peculiarly upon it.	Вся Площадь тревожно корчилась, как будто око божье было направлено исключительно на нее.
The meals in the parlour became solemn collations, at which shone the best silver and the finest diaper, but from which gaiety and naturalness seemed to be banished. (I say 'seemed' because it cannot be doubted that Aunt Harriet was natural, and there were moments when she possibly considered herself to be practising gaiety--a gaiety more desolating than her severity.) The younger generation was extinguished, pressed flat and lifeless under the ponderosity of the widows.	Обеды в гостиной превратились в торжественные трапезы, на столе, покрытом самой нарядной скатертью, сверкало ценнейшее серебро, но оживление и непринужденность, казалось, исчезли. (Я употребил слово "казалось", ибо нет сомнения, что тетушка Г арриет вела себя непринужденно, и выпадали минуты, когда она, возможно, считала, что вносит оживление в общество, но это оживление было еще безотраднее, чем ее суровость.) Младшее поколение сделалось подавленным, угнетенным и безжизненным под гнетом тяжеловесных вдов.
Mr. Povey was not the man to be easily flattened by ponderosity of any kind, and his suppression was a striking proof of the prowess of the widows; who, indeed, went over Mr. Povey like traction- engines, with the sublime unconsciousness of traction-engines, leaving an inanimate object in the road behind them, and scarce aware even of the jolt.	Мистер Пови не относился к тем, кого легко раздавить какой бы то ни было тяжестью, и то, что удалось согнуть даже его, послужило еще одним бесспорным доказательством сноровки обеих вдов, которые в самом деле проехались по мистеру Пови, как дорожный каток, с равнодушным безразличием настоящих катков, раздавивших на дороге некий предмет, даже не ощутив толчка.
Mr. Povey hated Aunt Harriet, but, lying crushed there in the road, how could he rebel?	Мистер Пови ненавидел тетушку Г арриет, но, лежа раздавленным на дороге, как мог он восстать против нее?
He felt all the time that Aunt Harriet was adding him up, and reporting the result at frequent intervals to Mrs. Baines in the bedroom.	Он все время ощущал, что тетушка Гарриет оценивает его и сообщает результаты своих соображений сестре во время их частых свиданий в спальной.
He felt that she knew everything about him--even to those tears which had been in his eyes.	Он понимал, что она знает о нем все, знает даже о его слезах в тот раз.
He felt that he could hope to do nothing right for Aunt Harriet, that absolute perfection in the performance of duty would make no more impression on her than a caress on the fly- wheel of a traction-engine.	Он сознавал, что никак не сможет ублаготворить тетушку Г арриет, что идеальное исполнение своего долга с его стороны производит на нее не большее впечатление, чем нежное прикосновение - на маховик дорожного катка.
Constance, the dear Constance, was also looked at askance.	На Констанцию, милую Констанцию, тоже посматривали с неодобрением.
There was nothing in Aunt Harriet's demeanour to her that you could take hold of, but there was emphatically something that you could not take hold of--a hint, an inkling, that insinuated to Constance,	В тетушкином отношении к Констанции не было ничего такого, за что можно было ухватиться, и в нем явно присутствовало нечто такое, за что нельзя было ухватиться - намек, подстрекательство, подозрение, которые осторожно внушали Констанции:
"Have a care, lest peradventure you become the second cousin of the scarlet woman."	"Смотри, чтобы, не ровен час, ты не породнилась с блудницей в пурпурной одежде".
Sophia was petted.	Софью баловали.

Sophia was liable to be playfully tapped by Aunt Harriet's thimble when Aunt Harriet was hemming dusters (for the elderly lady could lift a duster to her own dignity).	Софью можно было шаловливо ударить наперстком, когда тетушка Г арриет подрубала тряпки для пыли (потому что эта пожилая дама могла и тряпку вознести до уровня своего величия).
Sophia was called on two separate occasions, 'My little butterfly.'	Софью дважды назвали "моей крошкой-бабочкой".
And Sophia was entrusted with the trimming of Aunt Harriet's new summer bonnet.	Софье даже доверили отделку новой летней шляпки для тетушки Гарриет.
Aunt Harriet deemed that Sophia was looking pale.	Тетушка Гарриет полагала, что Софья излишне бледна.
As the days passed, Sophia's pallor was emphasized by Aunt Harriet until it developed into an article of faith, to which you were compelled to subscribe on pain of excommunication. Then dawned the day when Aunt Harriet said, staring at Sophia as an affectionate aunt may: "That child would do with a change."	С каждым днем тетушка Гарриет все сильнее подчеркивала бледность Софьи, пока тема бледности Софьи не превратилась в символ веры, который вы вынуждены были признать под страхом отлучения.
And then there dawned another day when Aunt Harriet, staring at Sophia compassionately, as a devoted aunt may, said:	Потом наступил день, когда тетушка Г арриет, глядя на Софью, тоном сочувствия, как и положено преданной тете, изрекла:
"It's a pity that child can't have a change."	"Как жаль, что дитя не может переменить обстановку".
And Mrs. Baines also stared--and said:	А миссис Бейнс, тоже пристально глядя на Софью, подтвердила:
"It is."	"Да, как жаль".
And on another day Aunt Harriet said:	А на другой день тетушка Гарриет сказала:
"I've been wondering whether my little Sophia would care to come and keep her old aunt company a while."	- Хотелось бы знать, пожелает ли малышка Софья поехать со мной и недолго пожить в обществе старой тети.
There were few things for which Sophia would have cared less.	Этого Софья желала меньше всего на свете.
The girl swore to herself angrily that she would not go, that no allurement would induce her to go.	В ярости девушка поклялась себе, что не поедет, что ее туда ничем не заманишь.
But she was in a net; she was in the meshes of family correctness.	Но она запуталась в сетях семейной благопристойности.
Do what she would, she could not invent a reason for not going.	Как бы она ни старалась, изобрести повод для отказа было невозможно.
Certainly she could not tell her aunt that she merely did not want to go.	Сказать тетке, что ей просто не хочется ехать, она, конечно, никак не могла.
She was capable of enormities, but not of that.	Она была способна на отчаянные поступки, но не на такой.
And then began Aunt Harriet's intricate preparations for going.	А затем начались сложные приготовления тетушки Гарриет к отъезду.
Aunt Harriet never did anything simply.	Тетушка Гарриет всегда все усложняла.

And she could not be hurried.	Кроме того, ее нельзя было торопить.
Seventy-two hours before leaving she had to commence upon her trunk; but first the trunk had to be wiped by Maggie with a damp cloth under the eye and direction of Aunt Harriet.	За трое суток до отъезда она принималась укладывать чемодан, но сначала Мэгги должна была обтереть его влажной тряпкой под надзором и руководством тетушки Гарриет.
And the liveryman at Axe had to be written to, and the servants at Axe written to, and the weather prospects weighed and considered.	И следовало написать хозяину конюшни в Эксе, а также - ее слугам в Эксе, и взвесить и обдумать виды на погоду.
And somehow, by the time these matters were accomplished, it was tacitly understood that Sophia should accompany her kind aunt into the bracing moorland air of Axe.	Тем или иным образом, но к моменту завершения всей подготовки стало без слов понятно, что Софья должна сопровождать свою добрую тетушку, чтобы окунуться вместе с ней в бодрящий, напоенный ароматом вереска воздух Экса.
No smoke at Axe!	В Эксе нет дыма!
No stuffiness at Axe!	В Эксе нет духоты!
The spacious existence of a wealthy widow in a residential town with a low death-rate and famous scenery!	Но зато есть привольное существование в уважаемом городке с низким показателем смертности и знаменитым пейзажем!
"Have you packed your box, Sophia?"	"Ты уже сложила свои вещи, Софья?"
No, she had not.	Нет, она еще не сложила.
"Well, I will come and help you."	"Что ж, я помогу тебе".
Impossible to bear up against the momentum of a massive body like Aunt Harriet's!	Невозможно устоять перед натиском такой тяжеловесной особы, как тетушка Гарриет!
It was irresistible.	Этот натиск непреоборим!
The day of departure came, throwing the entire household into a commotion.	Наступил день отъезда, и во всем доме поднялась суматоха.
Dinner was put a quarter of an hour earlier than usual so that Aunt Harriet might achieve Axe at her accustomed hour of tea.	Обед подали на четверть часа раньше, чем обычно, чтобы тетушка Гарриет вовремя поспела в Экс к чаю.
After dinner Maggie was the recipient of three amazing muslin aprons, given with a regal gesture.	Три изумительных муслиновых фартука были царственным жестом вручены Мэгги.
And the trunk and the box were brought down, and there was a slight odour of black kid gloves in the parlour.	Чемодан и баул спустили вниз, и в нижней гостиной послышался запах черных лайковых перчаток.
The waggonette was due and the waggonette appeared ("I can always rely upon Bladen!" said Aunt Harriet), and the door was opened, and Bladen, stiff on his legs, descended from the box and touched his hat to Aunt Harriet as she filled up the doorway.	Вот-вот должен был подкатить экипаж, и он прибыл ("На Блейдена всегда можно положиться", - сказала тетушка Гарриет). Дверь отворили, и Блейден на онемевших ногах спустился с козел и приложил руку к шляпе перед тетушкой Гарриет, заполнившей собой весь дверной проем.
"Have you baited, Bladen?" asked she.	- Вы покормили лошадей в дороге, Блейден? -спросила она.
"Yes'm," said he, assuringly.	- Да, мэм, - успокаивающим тоном ответил он.

Bladen and Mr. Povey carried out the trunk and the box, and Constance charged herself with parcels which she bestowed in the corners of the vehicle according to her aunt's prescription; it was like stowing the cargo of a vessel.	Блейден и мистер Пови вынесли чемодан и баул, а Констанция, нагруженная свертками, заталкивала их в углы экипажа соответственно указаниям тетушки; все это походило на погрузку судна.
"Now, Sophia, my chuck!" Mrs. Baines called up the stairs.	- Ну, голубчик мой, Софья! - позвала миссис Бейнс стоявшую наверху дочь.
And Sophia came slowly downstairs.	И Софья медленно спустилась вниз по лестнице.
Mrs. Baines offered her mouth. Sophia glanced at her.	Миссис Бейнс собралась было поцеловать ее, но Софья взглядом остановила ее.
"You needn't think I don't see why you're sending me away!" exclaimed Sophia in a hard, furious voice, with glistening eyes.	- Не думайте, что я не понимаю, почему вы отсылаете меня прочь! - сверкнув очами, воскликнула Софья сурово и яростно.
"I'm not so blind as all that!"	- Я ведь не слепая!
She kissed her mother--nothing but a contemptuous peck.	- Она поцеловала мать, но это было лишь высокомерное прикосновение.
Then, as she turned away she added:	Повернувшись, чтобы выйти, она добавила.
"But you let Constance do just as she likes!"	- Дайте хоть Констанции возможность поступать так, как она хочет!
This was her sole bitter comment on the episode, but into it she put all the profound bitterness accumulated during many mutinous nights.	Таково было единственное ее горькое примечание к этому эпизоду, но в него она вложила всю глубину горечи, накопившейся за долгие тревожные ночи.
Mrs. Baines concealed a sigh.	Миссис Бейнс подавила вздох.
The explosion certainly disturbed her.	Этот взрыв, конечно, расстроил ее.
She had hoped that the smooth surface of things would not be ruffled.	Она так надеялась, что гладкое течение событий не будет нарушено.
Sophia bounced out.	Софья выскочила из дома.
And the assembly, including several urchins, watched with held breath while Aunt Harriet, after having bid majestic good-byes, got on to the step and introduced herself through the doorway of the waggonette into the interior of the vehicle; it was an operation like threading a needle with cotton too thick.	Все окружающие, в том числе и несколько мальчишек, затаив дыхание наблюдали, как тетушка Г арриет после величественного прощания стала на ступеньку экипажа и втиснулась через дверцу внутрь; этот процесс напоминал продевание в иголку слишком толстой нитки.
Once within, her hoops distended in sudden release, filling the waggonette.	Когда она расположилась в экипаже, ее кринолин тут же раздулся и занял собою все свободное пространство.
Sophia followed, agilely.	За ней проворно в экипаж вскочила Софья.
As, with due formalities, the equipage drove off, Mrs. Baines gave another sigh, one of relief.	Когда, после надлежащих процедур, экипаж отъехал, миссис Бейнс вновь вздохнула, но теперь уже с облегчением.
The sisters had won.	Сестры одержали победу.
She could now await the imminent next advent of Mr. Gerald Scales with tranquillity.	Она может ждать неминуемого прибытия мистера Джеральда Скейлза совершенно спокойно.

II	II
Those singular words of Sophia's,	Странные слова Софьи
'But you let Constance do just as she likes,' had disturbed Mrs. Baines more than was at first apparent.	"Дайте хоть Констанции возможность поступать так, как она хочет" растревожили миссис Бейнс сильнее, чем ей показалось на первых порах.
They worried her like a late fly in autumn.	Они докучали ей, как осенние мухи.
For she had said nothing to any one about Constance's case, Mrs. Maddack of course excepted.	Об истории с Констанцией она никому не рассказала, за исключением, конечно, миссис Мэддек.
She had instinctively felt that she could not show the slightest leniency towards the romantic impulses of her elder daughter without seeming unjust to the younger, and she had acted accordingly.	Она чутьем понимала, что если отнесется снисходительно к сердечным треволнениям старшей дочери, то окажется несправедливой по отношению к младшей, и вела себя соответствующим образом.
On the memorable morn of Mr. Povey's acute jealousy, she had, temporarily at any rate, slaked the fire, banked it down, and hidden it; and since then no word had passed as to the state of Constance's heart.	В то памятное утро, когда мистером Пови овладела ревность, ей удалось, пусть временно, погасить пожар, засыпать его и спрятать его следы, и с тех пор не было произнесено ни слова о душевном состоянии Констанции.
In the great peril to be feared from Mr. Scales, Constance's heart had been put aside as a thing that could wait; so one puts aside the mending of linen when earthquake shocks are about.	Из-за грозившей со стороны мистера Скейлза опасности сердечные дела Констанции были отодвинуты на задний план, как вопрос, с которым можно повременить, так откладывают починку белья, когда неподалеку происходит землетрясение.
Mrs. Baines was sure that Constance had not chattered to Sophia concerning Mr. Povey.	Миссис Бейнс была уверена, что Констанция не проболталась Софье относительно мистера Пови.
Constance, who understood her mother, had too much commonsense and too nice a sense of propriety to do that--and yet here was Sophia exclaiming,	Констанция, хорошо знавшая свою мать, обладала слишком сильным здравым смыслом и слишком тонким чувством благопристойности, чтобы пойти на это, и все же Софья воскликнула:
'But you let Constance do just as she likes.'	"Дайте хоть Констанции возможность поступать так, как она хочет!"
Were the relations between Constance and Mr. Povey, then, common property?	Неужели отношения между Констанцией и мистером Пови стали общим достоянием?
Did the young lady assistants discuss them?	Неужели молодые мастерицы обсуждают их?
As a fact, the young lady assistants did discuss them; not in the shop--for either one of the principal parties, or Mrs. Baines herself, was always in the shop, but elsewhere.	Молодые мастерицы несомненно обсуждали их, но не в лавке, где всегда присутствовал кто-нибудь из интересующей их пары или сама миссис Бейнс, а в каком-нибудь другом месте.
They discussed little else, when they were free; how she had looked at him to- day, and how he had blushed, and so forth interminably.	В свободные минуты они обсуждали некоторые детали: как она посмотрела на него сегодня, как он покраснел и прочее до бесконечности.
Yet Mrs. Baines really thought that she alone knew.	Однако миссис Бейнс полагала, что знает обо всем только она одна.

Such is the power of the ineradicable delusion that one's own affairs, and especially one's own children, are mysteriously different from those of others.	Такова сила укоренившегося заблуждения - мол, твои дела, а особенно дела твоих детей, загадочным образом отличаются от дел других людей.
After Sophia's departure Mrs. Baines surveyed her daughter and her manager at supper-time with a curious and a diffident eye.	После отъезда Софьи миссис Бейнс во время ужина наблюдала за дочерью и своим управляющим с любопытством и некоторой подозрительностью.
They worked, talked, and ate just as though Mrs. Baines had never caught them weeping together in the cutting-out room.	Они работали, разговаривали и ели с таким видом, как будто миссис Бейнс не застала их обоих в слезах, когда зашла в комнату закройщика.
They had the most matter-of-fact air.	Они вели себя самым обычном образом.
They might never have heard whispered the name of love.	Казалось, они никогда не слышали слова "любовь", даже произнесенного шепотом.
And there could be no deceit beneath that decorum; for Constance would not deceive.	Ложь под этой благопристойностью не крылась, ибо Констанция никогда не лгала.
Still, Mrs. Baines's conscience was unruly.	И все же миссис Бейнс испытывала угрызения совести.
Order reigned, but nevertheless she knew that she ought to do something, find out something, decide something; she ought, if she did her duty, to take Constance aside and say:	Вокруг царил порядок, но, несмотря на это, она чувствовала, что должна что-то сделать, что-то выяснить, что-то решить. Ей следовало бы, во исполнение своего долга, отвести Констанцию в сторонку и сказать:
"Now, Constance, my mind is freer now. Tell me frankly what has been going on between you and Mr. Povey.	"Послушай, Констанция, мне теперь стало полегче на душе, поэтому скажи мне честно, что происходит между тобой и мистером Пови.
I have never understood the meaning of that scene in the cutting-out room.	Я не могу понять, что означала эта сцена в комнате закройщика.
Tell me."	Скажи мне".
She ought to have talked in this strain.	В таком духе следовало бы ей поговорить с дочерью.
But she could not.	Но она не могла.
That energetic woman had not sufficient energy left.	В этой энергичной женщине не осталось необходимой для такого поступка энергии.
She wanted rest, rest--even though it were a coward's rest, an ostrich's tranquillity--after the turmoil of apprehensions caused by Sophia.	После тяжких волнений, связанных с Софьей, ей нужен был покой, только покой, пусть он окажется даже проявлением трусости или самообольщения.
Her soul cried out for peace. She was not, however, to have peace.	Ее душа жаждала мира, но обрести мир ей не удалось.
On the very first Sunday after Sophia's departure, Mr. Povey did not go to chapel in the morning, and he offered no reason for his unusual conduct.	В первое воскресенье, после отъезда Софьи, мистер Пови не пошел утром в церковь и не счел нужным объяснить свое необычное поведение.

He ate his breakfast with appetite, but there was something peculiar in his glance that made Mrs. Baines a little uneasy; this something she could not seize upon and define.	Он позавтракал с аппетитом, но у него во взгляде было нечто странное, несколько обеспокоившее миссис Бейнс, ибо она не могла уловить или распознать это нечто.
When she and Constance returned from chapel Mr. Povey was playing	Когда они с Констанцией вернулись из церкви, мистер Пови играл на фисгармонии
"Rock of Ages" on the harmonium--again unusual!	"Древнюю скалу" - тоже явление из ряда вон выходящее!
The serious part of the dinner comprised roast beef and Yorkshire pudding--the pudding being served as a sweet course before the meat.	Важнейшая часть обеда состояла из ростбифа и йоркширского пудинга, причем пудинг был подан до мясной перемены.
Mrs. Baines ate freely of these things, for she loved them, and she was always hungry after a sermon.	Миссис Бейнс ела и то и другое с охотой, потому что любила эти блюда и после проповеди всегда бывала голодна.
She also did well with the Cheshire cheese.	Она хорошо справилась и с чеширским сыром.
Her intention was to sleep in the drawing-room after the repast.	После трапезы она намеревалась соснуть в гостиной.
On Sunday afternoons she invariably tried to sleep in the drawing- room, and she did not often fail.	По воскресеньям после обеда она непременно старалась подремать в гостиной, и почти всегда ей это удавалось.
As a rule the girls accompanied her thither from the table, and either 'settled down' likewise or crept out of the room when they perceived the gradual sinking of the majestic form into the deep hollows of the easy-chair.	Обычно дочери сопровождали ее от стола к креслу, а потом либо "устраивались" подобным же образом, либо, заметив постепенное погружение величественных форм в глубь кресла, на цыпочках покидали комнату.
Mrs. Baines was anticipating with pleasure her somnolent Sunday afternoon.	Миссис Бейнс с удовольствием предвкушала воскресный послеобеденный сон.
Constance said grace after meat, and the formula on this particular occasion ran thus--	Констанция прочла молитву, которая в данном случае звучала так:
"Thank God for our good dinner, Amen.--Mother, I must just run upstairs to my room." ('MY room'-Sophia being far away.)	"Возблагодарим Господа за хороший обед. Аминь", и добавила: - Мама, мне нужно подняться в мою комнату. - ("Мою" комнату потому, что Софья была далеко.)
And off she ran, strangely girlish.	И она убежала, совсем как девочка.
"Well, child, you needn't be in such a hurry," said Mrs. Baines, ringing the bell and rising.	- Но, детка, не надо так спешить, - сказала ей вдогонку миссис Бейнс, звоня в колокольчик и поднимаясь с места.
She hoped that Constance would remember the conditions precedent to sleep.	Она надеялась, что Констанция вспомнит обычный ритуал отхода ко сну.
"I should like to have a word with you, if it's all the same to you, Mrs. Baines," said Mr. Povey suddenly, with obvious nervousness.	- Если можно, я хотел бы поговорить с вами, миссис Бейнс, - внезапно сказал мистер Пови с нескрываемым волнением.
And his tone struck a rude unexpected blow at Mrs. Baines's peace of mind.	Тон, которым это было произнесено, нанес неожиданный сокрушительный удар по ее душевному спокойствию.
It was a portentous tone.	Тон этот не предвещал ничего хорошего.

"What about?" asked she, with an inflection subtly to remind Mr. Povey what day it was.	- О чем? - спросила она с ноткой удивления в голосе, как бы осторожно напоминая, какой сегодня день недели.
"About Constance," said the astonishing man.	- О Констанции, - сказал этот удивительный человек.
"Constance!" exclaimed Mrs. Baines with a histrionic air of bewilderment.	- О Констанции?! - воскликнула миссис Бейнс, изображая полное недоумение.
Maggie entered the room, solely in response to the bell, yet a thought jumped up in Mrs. Baines's brain,	В комнату в ответ на звонок колокольчика вошла Мэгги, но у миссис Бейнс сразу же вспыхнула мысль:
"How prying servants are, to be sure!"	"До какой назойливости любопытна вся эта прислуга, однако!"
For quite five seconds she had a grievance against Maggie. She was compelled to sit down again and wait while Maggie cleared the table.	Несколько секунд она гневалась на Мэгги, но потом была вынуждена опять сесть на место и ждать, пока Мэгги уберет со стола.
Mr. Povey put both his hands in his pockets, got up, went to the window, whistled, and generally behaved in a manner which foretold the worst.	Мистер Пови встал, сунул руки в карманы, подошел к окну, начал насвистывать, и вообще все его поведение не предвещало ничего хорошего.
At last Maggie vanished, shutting the door.	Наконец Мэгги удалилась, прикрыв за собой дверь.
"What is it, Mr. Povey?"	- Так в чем же дело, мистер Пови?
"Oh!" said Mr. Povey, facing her with absurd nervous brusqueness, as though pretending:	- Что? - произнес мистер Пови с нелепой нервической резкостью, повернувшись к ней лицом и как бы говоря:
"Ah, yes!	"Ах, да!
We have something to say--I was forgetting!"	Мы о чем-то должны поговорить, я и забыл!"
Then he began: "It's about Constance and me."	Потом он начал: - Это касается Констанции и меня.
Yes, they had evidently plotted this interview.	Да они, очевидно, заранее договорились о разговоре со мной.
Constance had evidently taken herself off on purpose to leave Mr. Povey unhampered.	Констанция, очевидно, убежала, чтобы предоставить мистеру Пови свободу.
They were in league.	Они заключили союз.
The inevitable had come.	Неизбежное свершилось.
No sleep! No repose!	Ни сна, ни отдыха!
Nothing but worry once more!	Опять беда!
"I'm not at all satisfied with the present situation," said Mr. Povey, in a tone that corresponded to his words.	- Я ни в коей мере не доволен сложившимся положением, - заявил мистер Пови тоном, созвучным его словам.
"I don't know what you mean, Mr. Povey," said Mrs. Baines stiffly. This was a simple lie.	- Не понимаю, что вы имеете в виду, мистер Пови,- холодно сказала миссис Бейнс, но это было абсолютной ложью.

"Well, really, Mrs. Baines!" Mr. Povey protested, "I suppose you won't deny that you know there is something between me and Constance?	- Послушайте, миссис Бейнс, - возразил мистер Пови, - надеюсь, вы не станете отрицать, что знаете о происходящем между мной и Констанцией?
I suppose you won't deny that?"	Надеюсь, вы не станете отрицать?
"What is there between you and Constance?	- А что происходит между вами и Констанцией?
I can assure you I--"	Могу заверить вас, что я...
"That depends on you," Mr. Povey interrupted her.	- Все зависит от вас, - перебил ее мистер Пови.
When he was nervous his manners deteriorated into a behaviour that resembled rudeness.	Когда он нервничал, его манеры становились почти грубыми.
"That depends on you!" he repeated grimly.	- Все зависит от вас, - повторил он мрачно.
"But--"	- Но...
"Are we to be engaged or are we not?" pursued Mr. Povey, as though Mrs. Baines had been guilty of some grave lapse and he was determined not to spare her.	- Мы будем помолвлены или нет? - домогался мистер Пови, как будто миссис Бейнс совершила какую-то серьезную ошибку, и он твердо решил не щадить ее.
"That's what I think ought to be settled, one way or the other.	- Это, я считаю, должно быть так или иначе решено.
I wish to be perfectly open and aboveboard--in the future, as I have been in the past."	Я хочу оставаться таким же прямым и честным в будущем, каким был в прошлом.
"But you have said nothing to me at all!" Mrs. Baines remonstrated, lifting her eyebrows.	- Но вы ничего об этом не говорили! - возразила миссис Бейнс, подняв брови.
The way in which the man had sprung this matter upon her was truly too audacious.	Этот человек ошеломил ее своей неслыханной дерзостью.
Mr. Povey approached her as she sat at the table, shaking her ringlets and looking at her hands.	Мистер Пови подошел поближе к столу, за которым она сидела, потряхивая локонами и разглядывая свои руки.
"You know there's something between us!" he insisted.	- Ведь вам известно, как мы относимся друг к другу? - настаивал он.
"How should I know there is something between you?	- Откуда мне знать, каковы ваши отношения?
Constance has never said a word to me.	Констанция ни слова мне не говорила.
And have you?"	Да и вы тоже, не правда ли?
"Well," said he. "We've hidden nothing."	- Во всяком случае, мы ничего не скрывали, -сказал он.
"What is there between you and Constance? If I may ask!"	- Каковы же ваши отношения, разрешите узнать?
"That depends on you," said he again.	- Все зависит от вас, - вновь повторил он.
"Have you asked her to be your wife?"	- Вы предложили ей руку и сердце?
"No.	- Нет.
I haven't exactly asked her to be my wife."	Не то чтобы я сделал ей предложение.
He hesitated.	- Он запнулся.

"You see--"	- Видите ли...
Mrs. Baines collected her forces.	Миссис Бейнс собралась с силами.
"Have you kissed her?" This in a cold voice.	- Вы целовали ее? - сказала она холодным тоном.
Mr. Povey now blushed.	Мистер Пови покраснел.
"I haven't exactly kissed her," he stammered, apparently shocked by the inquisition.	- Не то, чтобы я целовал ее, - заикаясь ответил он, явно шокированный допросом.
"No, I should not say that I had kissed her."	- Нет, я бы не сказал, что целовал ее.
It might have been that before committing himself he felt a desire for Mrs. Baines's definition of a kiss.	Вполне вероятно, что раньше, чем довериться ей, у него мелькнуло желание узнать, как миссис Бейнс определяет, что такое поцелуй.
"You are very extraordinary," she said loftily.	- Вы весьма странный человек, - надменно произнесла она.
It was no less than the truth.	И это соответствовало истине.
"All I want to know is--have you got anything against me?" he demanded roughly.	- Больше всего я хочу знать, имеете ли вы что-нибудь против меня, - резко осведомился он.
"Because if so--"	- Потому что, если имеете...
"Anything against you, Mr. Povey?	- Что-нибудь против вас, мистер Пови?
Why should I have anything against you?"	Почему бы мне иметь что-нибудь против вас?
"Then why can't we be engaged?"	- Тогда почему мы не можем быть помолвлены?
She considered that he was bullying her.	В его голосе ей послышалась угроза.
"That's another question," said she.	- Это другой вопрос, - сказала она.
"Why can't we be engaged?	- Почему мы не можем быть помолвлены?
Ain't I good enough?"	Я для этого недостаточно хорош?
The fact was that he was not regarded as good enough.	По правде говоря, его действительно считали недостаточно хорошим для этого.
Mrs. Maddack had certainly deemed that he was not good enough.	Миссис Мэддек, несомненно, считала, что он недостаточно хорош.
He was a solid mass of excellent qualities; but he lacked brilliance, importance, dignity.	Он обладал множеством великолепных качеств, но ему не хватало блеска, значительности, чувства собственного достоинства.
He could not impose himself.	Он не производил должного впечатления.
Such had been the verdict.	Таков был приговор.
And now, while Mrs. Baines was secretly reproaching Mr. Povey for his inability to impose himself, he was most patently imposing himself on her--and the phenomenon escaped her!	И вот сейчас, когда миссис Бейнс мысленно упрекала мистера Пови в неспособности производить впечатление на людей, он как раз производил впечатление на нее, но она не осознавала этого!
She felt that he was bullying her, but somehow she could not perceive his power.	Она чувствовала, что он угрожает ей, но не оценила его силы!
Yet the man who could bully Mrs. Baines was surely no common soul!	И все же человек, способный угрожать миссис Бейнс, безусловно человек незаурядный.

"You know my very high opinion of you," she said.	- Вы ведь знаете, какого высокого я о вас мнения,- сказала она.
Mr. Povey pursued in a mollified tone.	Мистер Пови заговорил более спокойным тоном:
"Assuming that Constance is willing to be engaged, do I understand you consent?"	- Значит, если Констанция желает обручиться со мной, вы, если я правильно понял, даете свое согласие?
"But Constance is too young."	- Но Констанция слишком молода.
"Constance is twenty.	- Констанции двадцать лет.
She is more than twenty."	Даже побольше.
"In any case you won't expect me to give you an answer now."	- Во всяком случае, вы, надеюсь, не полагаете, что я сию минуту дам вам ответ.
"Why not?	- Почему?
You know my position."	Разве вы не знаете, что я представляю собой?
She did.	Она знала.
From a practical point of view the match would be ideaname = "note" no fault could be found with it on that side.	С деловой точки зрения этот брак был бы неуязвим: в нем не было в этом смысле ни одного недостатка.
But Mrs. Baines could not extinguish the idea that it would be a 'come-down' for her daughter.	Но миссис Бейнс не могла избавиться от мысли, что этот брак для Констанции был бы "падением".
Who, after all, was Mr. Povey?	В конце концов, кто он такой, этот мистер Пови?
Mr. Povey was nobody.	Никто.
"I must think things over," she said firmly, putting her lips together.	- Я должна все обдумать, - твердо сказала она и поджала губы.
"I can't reply like this.	- Я не могу дать ответ сразу.
It is a serious matter."	Это очень серьезный вопрос.
"When can I have your answer?	- А когда я могу получить ответ?
To-morrow?"	Завтра?
"No--really--"	- Нет... право...
"In a week, then?"	- Тогда через неделю?
"I cannot bind myself to a date," said Mrs. Baines, haughtily.	- Я не могу связывать себя точным сроком, -высокомерно ответила миссис Бейнс.
She felt that she was gaining ground.	Она чувствовала, что берет верх.
"Because I can't stay on here indefinitely as things are," Mr. Povey burst out, and there was a touch of hysteria in his tone.	- Но не могу же я оставаться в таком положении бесконечно! - воскликнул мистер Пови, и в его голосе послышались истерические нотки.
"Now, Mr. Povey, please do be reasonable."	- Мистер Пови, пожалуйста, будьте благоразумны.
"That's all very well," he went on.	- Все это прекрасно, - продолжал он.
"That's all very well.	- Прекрасно.

But what I say is that employers have no right to have male assistants in their houses unless they are prepared to let their daughters marry!	Но я убежден, что хозяева не имеют права брать себе в дом приказчиков-мужчин, если не намерены отдать за них своих дочерей.
That's what I say!	В этом я убежден!
No RIGHT!"	Не имеют права!
Mrs. Baines did not know what to answer.	Миссис Бейнс не знала, что ответить.
The aspirant wound up:	Претендент пришел в исступление.
"I must leave if that's the case."	- Если дело обстоит так, мне придется от вас уйти.
"If what's the case?" she asked herself.	"Как это так обстоит дело? - подумала она.
"What has come over him?"	- Что это на него нашло"?
And aloud:	А вслух произнесла:
"You know you would place me in a very awkward position by leaving, and I hope you don't want to mix up two quite different things.	- Вы понимаете, что, покинув мой дом, поставите меня в тяжелое положение? Надеюсь, вы не желаете путать совершенно разные вещи.
I hope you aren't trying to threaten me."	Надеюсь, вы не пытаетесь угрожать мне.
"Threaten you!" he cried.	- Угрожать вам! - вскричал он.
"Do you suppose I should leave here for fun?	- Уж не думаете ли вы, что я ушел бы отсюда ради удовольствия?
If I leave it will be because I can't stand it.	Если я уйду, то только потому, что не могу больше выносить это.
That's all.	Вот и все.
I can't stand it.	Я не могу это выносить.
I want Constance, and if I can't have her, then I can't stand it.	Констанция нужна мне, и если она не станет моей, я этого не вынесу.
What do you think I'm made of?"	Из чего, по-вашему, я сделан?
"I'm sure--" she began.	- Я уверена... - начала было она.
"That's all very well!" he almost shouted.	- Все это прекрасно! - Он срывался на крик.
"But please let me speak,' she said quietly.	- Пожалуйста, разрешите мне сказать, - спокойно сказала она.
"All I say is I can't stand it.	- Повторяю, я не могу больше это терпеть.
That's all. ... Employers have no right. ... We have our feelings like other men."	Вот и все... Хозяева не имеют права... У нас те же чувства, что и у других мужчин.
He was deeply moved.	Он был глубоко потрясен.
He might have appeared somewhat grotesque to the strictly impartial observer of human nature.	Совершенно беспристрастному исследователю человеческой натуры он мог бы показаться смешным.

Nevertheless he was deeply and genuinely moved, and possibly human nature could have shown nothing more human than Mr. Povey at the moment when, unable any longer to restrain the paroxysm which had so surprisingly overtaken him, he fled from the parlour, passionately, to the retreat of his bedroom.	Но он был глубоко и искренне потрясен, и, возможно, человеческая натура не могла бы проявить себя более человечно, чем это сделал мистер Пови в тот момент, когда, не будучи долее в силах сдерживать неожиданно охвативший его приступ отчаяния, стремительно выбежал из гостиной, чтобы укрыться в своей спальной.
"That's the worst of those quiet calm ones," said Mrs. Baines to herself.	"На такое способны только тихони, - сказала себе миссис Бейнс.
"You never know if they won't give way. And when they do, it's awful--awful. ... What did I do, what did I say, to bring it on?	- Невозможно предугадать, когда у них кончится терпение, но уж если это произошло, то ужас, что с ними творится, ужас... Что такого я сделала, что сказала такого, чтобы вывести его из терпения?
Nothing!	Ничего!
Nothing!"	Ничего!"
And where was her afternoon sleep?	Куда девался ее сон?
What was going to happen to her daughter?	Что будет с ее дочерью?
What could she say to Constance?	Что она может сказать Констанции?
How next could she meet Mr. Povey?	Как может она теперь встретиться с мистером Пови?
Ah! It needed a brave, indomitable woman not to cry out brokenly:	Нужно было быть очень храброй, сильной женщиной, чтобы не воскликнуть в отчаянии:
"I've suffered too much.	"Я так исстрадалась.
Do anything you like; only let me die in peace! " And so saying, to let everything indifferently slide!	Поступайте как хотите, только дайте мне умереть спокойно!" - и таким образом допустить, чтобы все шло своим путем!
III	III
Neither Mr. Povey nor Constance introduced the delicate subject to her again, and she was determined not to be the first to speak of it.	Ни мистер Пови, ни Констанция при ней более этой щекотливой темы не касались, и она решила, что первой об этом не заговорит.
She considered that Mr. Povey had taken advantage of his position, and that he had also been infantile and impolite.	Она считала, что мистер Пови воспользовался своим положением в доме, а также проявил ребячливость и неучтивость.
And somehow she privately blamed Constance for his behaviour.	В глубине души она обвиняла в его поведении и Констанцию.
So the matter hung, as it were, suspended in the ether between the opposing forces of pride and passion.	Итак, вопрос повис в воздухе между противоборствующими силами гордости и гнева.
Shortly afterwards events occurred compared to which the vicissitudes of Mr. Povey's heart were of no more account than a shower of rain in April.	Однако вскоре последовали события, в сравнении с которыми сердечные дела мистера Пови оказались столь же несущественными, сколь дождь в апреле.
And fate gave no warning of them; it rather indicated a complete absence of events.	Судьба не подала знака предостережения, наоборот, она предвещала мир и покой.

When the customary advice circular arrived from Birkinshaws, the name of 'our Mr. Gerald Scales' was replaced on it by another and an unfamiliar name.	Когда от фирмы Биркиншо прибыло обычное письмо со списком рекомендуемых товаров, в нем вместо слов "наш мистер Джеральд Скейлз" значилось другое, незнакомое имя.
Mrs. Baines, seeing the circular by accident, experienced a sense of relief, mingled with the professional disappointment of a diplomatist who has elaborately provided for contingencies which have failed to happen.	Миссис Бейнс, случайно натолкнувшись на письмо, испытала чувство облегчения, смешанное с разочарованием, постигающим дипломата, если не осуществляется ни один из предусмотренных им вариантов.
She had sent Sophia away for nothing; and no doubt her maternal affection had exaggerated a molehill into a mountain.	Напрасно она отослала Софью из дому: материнская любовь сделала из мухи слона.
Really, when she reflected on the past, she could not recall a single fact that would justify her theory of an attachment secretly budding between Sophia and the young man Scales!	И действительно, обдумывая прошлое, она не могла вспомнить ни единого факта, который подтвердил бы ее догадку о тайно пробуждающейся привязанности между Софьей и молодым Скейлзом!
Not a single little fact!	Ни единого даже мелкого факта!
All she could bring forward was that Sophia had twice encountered Scales in the street.	В свое оправдание она могла привести лишь то обстоятельство, что Софья дважды встретила Скейлза на улице.
She felt a curious interest in the fate of Scales, for whom in her own mind she had long prophesied evil, and when Birkinshaws' representative came she took care to be in the shop; her intention was to converse with him, and ascertain as much as was ascertainable, after Mr. Povey had transacted business.	Она ощутила странный интерес к судьбе Скейлза, которому мысленно уже давно предсказывала всяческие бедствия, и, когда приехал новый представитель фирмы Биркиншо, приняла меры, чтобы в это время оказаться в лавке. Она намеревалась побеседовать с ним, после того как мистер Пови завершит деловые переговоры, и выяснить все, что возможно.
For this purpose, at a suitable moment, she traversed the shop to Mr. Povey's side, and in so doing she had a fleeting view of King Street, and in King Street of a familiar vehicle.	В нужный момент она с этой целью перешла из одного конца лавки в другой, где располагался мистер Пови, и по пути, бросив взгляд на Кинг-стрит, приметила знакомую повозку.
She stopped, and seemed to catch the distant sound of knocking.	Она остановилась, ей послышалось, что внизу стучат.
Abandoning the traveller, she hurried towards the parlour, in the passage she assuredly did hear knocking, angry and impatient knocking, the knocking of someone who thinks he has knocked too long.	Забыв о новом приказчике, она торопливо направилась к нижней гостиной и в коридоре ясно услышала стук, сердитый и нетерпеливый.
"Of course Maggie is at the top of the house!" she muttered sarcastically.	- Мэгги, конечно, наверху! - саркастически пробормотала она.
She unchained, unbolted, and unlocked the side-door.	Миссис Бейнс сняла дверную цепочку, отодвинула щеколду и отперла боковую дверь.
"At last!" It was Aunt Harriet's voice, exacerbated.	- Наконец-то! - раздался недовольный голос тетушки Гарриет.
"What!	- Как!
You, sister?	Это ты, сестра?

You're soon up.	Ты уже поднялась с постели?
What a blessing!"	Какое счастье!
The two majestic and imposing creatures met on the mat, craning forward so that their lips might meet above their terrific bosoms.	Две величественные и представительные фигуры стали на циновку и вытянули шеи, чтобы их грандиозные бюсты не помешали им поцеловаться.
"What's the matter?" Mrs. Baines asked, fearfully.	- Что случилось? - с испугом спросила миссис Бейнс.
"Well, I do declare!" said Mrs. Maddack.	- Ну, скажу я вам!
"And I've driven specially over to ask you!"	Я приехала, чтобы спросить тебя! - воскликнула миссис Мэддек.
"Where's Sophia?" demanded Mrs. Baines.	- Где Софья? - спросила миссис Бейнс.
"You don't mean to say she's not come, sister?" Mrs. Maddack sank down on to the sofa.	- Разве она не приехала, сестра? - миссис Мэддек рухнула на софу.
"Come?" Mrs. Baines repeated.	- Приехала? - повторила миссис Бейнс.
"Of course she's not come!	- Конечно, нет!
What do you mean, sister?"	О чем ты говоришь, сестра?
"The very moment she got Constance's letter yesterday, saying you were ill in bed and she'd better come over to help in the shop, she started.	- Вчера, как только она получила письмо от Констанции, что ты больна, лежишь в постели и ей хорошо бы приехать и помочь в лавке, она отправилась сюда.
I got Bratt's dog-cart for her."	Я наняла для нее кабриолет у Братта.
Mrs. Baines in her turn also sank down on to the sofa.	Миссис Бейнс, в свою очередь, рухнула на софу.
"I've not been ill," she said. "And Constance hasn't written for a week!	- Я не болела, - сказала она, - а Констанция не писала ей уже целую неделю.
Only yesterday I was telling her--"	Только вчера я говорила ей...
"Sister—it can't be!	- Сестра, этого быть не может!
Sophia had letters from Constance every morning.	Софья получала от Констанции письма каждое утро.
At least she said they were from Constance.	Во всяком случае, она говорила, что они от Констанции.
I told her to be sure and write me how you were last night, and she promised faithfully she would.	Я сказала ей еще вчера, чтобы она непременно написала мне, как ты себя чувствуешь, и она клятвенно пообещала исполнить это.
And it was because I got nothing by this morning's post that I decided to come over myself, to see if it was anything serious."	Именно потому, что я ничего не получила с утренней почтой, я и решила приехать и узнать, не произошло ли чего-нибудь серьезного.
"Serious it is!" murmured Mrs. Baines.	- Произошло! - тихо сказала миссис Бейнс.
"What--"	- Что...
"Sophia's run off.	- Софья сбежала.
That's the plain English of it!" said Mrs. Baines with frigid calm.	Ясно как день! - произнесла миссис Бейнс с ледяным спокойствием.

"Nay!	- Нет!
That I'll never believe.	Никогда не поверю.
I've looked after Sophia night and day as if she was my own, and--"	Я заботилась о Софье денно и нощно, как о собственной дочери, и...
"If she hasn't run off, where is she?"	- Если она не сбежала, то где же она?
Mrs. Maddack opened the door with a tragic gesture.	Миссис Мэддек трагическим жестом отворила дверь.
"Bladen," she called in a loud voice to the driver of the waggonette, who was standing on the pavement.	- Блейден, - громко позвала она кучера, стоявшего на тротуаре.
"Yes'm."	- Да, мэм.
"It was Pember drove Miss Sophia yesterday, wasn't it?"	- Не правда ли, вчера мисс Софью вез Пембер?
"Yes'm."	- Да, мэм.
She hesitated.	Она замялась.
A clumsy question might enlighten a member of the class which ought never to be enlightened about one's private affairs.	Неловкий вопрос мог пробудить интерес к чужим личным делам у представителя того класса, в котором подобный интерес ни в коем случае пробуждать не следует.
"He didn't come all the way here?"	- Сюда он не доехал?
"No'm. He happened to say last night when he got back as Miss Sophia had told him to set her down at Knype Station."	- Нет, мэм. Вчера, когда он вернулся, он как раз сказал, что мисс Софья велели высадить ее у станции Найп.
"I thought so!" said Mrs. Maddack, courageously.	- Так я и полагала! - отважно сказала миссис Мэддек.
"Yes'm."	- Да, мэм.
"Sister!" she moaned, after carefully shutting the door.	- Сестра! - тщательно затворив дверь, простонала она.
They clung to each other.	Они прильнули друг к другу.
The horror of what had occurred did not instantly take full possession of them, because the power of credence, of imaginatively realizing a supreme event, whether of great grief or of great happiness, is ridiculously finite.	Весь ужас случившегося овладел ими не сразу, ибо сила веры, сила образного восприятия величайшего события, приносит ли оно огромное горе или огромную радость, до нелепости ограничена.
But every minute the horror grew more clear, more intense, more tragically dominant over them.	Но с каждой минутой ужас приобретал все более отчетливый, сокрушительный и трагически всевластный характер.
There were many things that they could not say to each other,--from pride, from shame, from the inadequacy of words.	Многого они не могли поведать друг другу из-за гордости, стыда, несовершенства изреченной мысли.
Neither could utter the name of Gerald Scales.	Не могли они и произнести имени Джеральда Скейлза.

And Aunt Harriet could not stoop to defend herself from a possible charge of neglect; nor could Mrs. Baines stoop to assure her sister that she was incapable of preferring such a charge.	Тетушка Гарриет не была способна унизиться до того, чтобы защищаться от возможного обвинения в невнимательности, а миссис Бейнс не могла унизиться до того, чтобы убеждать сестру, что она, миссис Бейнс, не способна прибегнуть к подобному обвинению.
And the sheer, immense criminal folly of Sophia could not even be referred to: it was unspeakable.	Ни словом не могли они даже обмолвиться относительно преступного безрассудства Софьи, это была запретная тема.
So the interview proceeded, lamely, clumsily, inconsequently, leading to naught.	Так, с грехом пополам, и продолжался диалог -нескладно, непоследовательно, тщетно.
Sophia was gone.	Софья бежала.
She was gone with Gerald Scales.	Она бежала с Джеральдом Скейлзом.
That beautiful child, that incalculable, untamable, impossible creature, had committed the final folly; without pretext or excuse, and with what elaborate deceit!	Это прелестное дитя, это непредсказуемое, неукротимое, несносное создание проявило крайнее безрассудство, не пытаясь оправдаться или извиниться, да еще прибегнув к столь тщательно подготовленному обману!
Yes, without excuse!	Да, не пытаясь извиниться!
She had not been treated harshly; she had had a degree of liberty which would have astounded and shocked her grandmothers; she had been petted, humoured, spoilt.	Никто не обращался с ней сурово, она располагала свободой, которая поразила бы и потрясла ее бабушек; ее баловали, ей потакали, ее портили.
And her answer was to disgrace the family by an act as irrevocable as it was utterly vicious.	В ответ на это она навлекла на семью позор, совершив деяние столь же необратимое, сколь несказанно жестокое.
If among her desires was the desire to humiliate those majesties, her mother and Aunt Harriet, she would have been content could she have seen them on the sofa there, humbled, shamed, mortally wounded!	Если среди прочих желаний у нее было желание попрать достоинство этих величественных женщин - ее матери и тетушки Г арриет, она была бы довольна, увидев их на софе униженными, опозоренными, смертельно раненными!
Ah, the monstrous Chinese cruelty of youth!	О, чудовищная, азиатская жестокость юности!
What was to be done?	Что же оставалось делать?
Tell dear Constance?	Рассказать все милой Констанции?
No, this was not, at the moment, an affair for the younger generation.	Нет, для младшего поколения еще не наступило время узнать об этом.
It was too new and raw for the younger generation.	Все было еще слишком свежо и болезненно, чтобы посвящать в это младшее поколение.
Moreover, capable, proud, and experienced as they were, they felt the need of a man's voice, and a man's hard, callous ideas.	Кроме того, какими бы умелыми, гордыми и опытными они ни были, им хотелось услышать голос мужчины, его твердое, хладнокровное мнение.
It was a case for Mr. Critchlow.	Самым подходящим лицом был мистер Кричлоу.
Maggie was sent to fetch him, with a particular request that he should come to the side-door.	За ним послали Мэгги, передав просьбу пройти к ним через боковую дверь.

He came expectant, with the pleasurable anticipation of disaster, and he was not disappointed.	Он появился полный надежд, с удовольствием предвкушая несчастья, и его не постигло разочарование.
He passed with the sisters the happiest hour that had fallen to him for years.	Час, который он провел с сестрами, оказался для него счастливейшим часом за многие годы.
Quickly he arranged the alternatives for them. Would they tell the police, or would they take the risks of waiting?	Он сразу предложил им выбор - либо сообщить обо всем полиции, либо пойти на риск и ждать.
They shied away, but with fierce brutality he brought them again and again to the immediate point of decision. ... Well, they could not tell the police!	Они уклонялись от ответа, но он с неистовой жестокостью требовал от них немедленного решения... Сообщить в полицию они не могут!
They simply could not. Then they must face another danger. ... He had no mercy for them.	Ну никак не могут... Тогда им придется столкнуться с другой опасностью... Он нисколько не щадил их.
And while he was torturing them there arrived a telegram, despatched from Charing Cross,	Во время пыток, которым он их подвергал, прибыла телеграмма, отправленная с Чаринг-Кросс:
"I am all right, Sophia."	"Я здорова. Софья".
That proved, at any rate, that the child was not heartless, not merely careless.	Стало, во всяком случае, ясно, что девочка не бессердечна и даже не беззаботна.
Only yesterday, it seemed to Mrs. Baines, she had borne Sophia; only yesterday she was a baby, a schoolgirl to be smacked.	Миссис Бейнс казалось, что только вчера она родила Софью, только вчера Софья была младенцем, потом школьницей, которую можно было отшлепать.
The years rolled up in a few hours.	Годы промелькнули как часы.
And now she was sending telegrams from a place called Charing Cross!	И вот она присылает телеграмму с какой-то Чаринг-Кросс!
How unlike was the hand of the telegram to Sophia's hand!	Как отличен почерк в телеграмме от почерка Софьи!
How mysteriously curt and inhuman was that official hand, as Mrs. Baines stared at it through red, wet eyes!	Каким непостижимо сухим и безжалостным казался миссис Бейнс этот казенный почерк, когда она сквозь слезы глядела на него покрасневшими глазами!
Mr. Critchlow said some one should go to Manchester, to ascertain about Scales.	Мистер Кричлоу заявил, что кто-нибудь должен поехать в Манчестер, чтобы выяснить все относительно Скейлза.
He went himself, that afternoon, and returned with the news that an aunt of Scales had recently died, leaving him twelve thousand pounds, and that he had, after quarrelling with his uncle Boldero, abandoned Birkinshaws at an hour's notice and vanished with his inheritance.	В тот же день он сам и поехал, а вернувшись оттуда, сообщил, что у Скейлза недавно умерла тетка и оставила ему в наследство двенадцать тысяч фунтов, он же, рассорившись с дядей Болдеро, бросил фирму Биркиншо, предупредив об этом за час до ухода, и исчез вместе с наследством.
"It's as plain as a pikestaff," said Mr. Critchlow. "I could ha' warned ye o' all this years ago, even since she killed her father!"	- Все яснее ясного, - сказал мистер Кричлоу, - я мог бы предсказать это давным-давно, с тех пор как она убила своего отца.
Mr. Critchlow left nothing unsaid.	Мистер Кричлоу любил договорить все до конца.

During the night Mrs. Baines lived through all Sophia's life, lived through it more intensely than ever Sophia had done.	В течение ночи миссис Бейнс прожила всю жизнь Софьи, прожила ее более напряженно, чем сама Софья.
The next day people began to know.	На следующий день новость стала доходить до жителей города.
A whisper almost inaudible went across the Square, and into the town: and in the stillness every one heard it.	Почти неслышный шепот пересек Площадь, побежал по улицам и в тишине добрался до всех.
"Sophia Baines run off with a commercial!"	"Софья Бейнс бежала с приказчиком".
In another fortnight a note came, also dated from London.	Через две недели прибыло письмецо тоже из Лондона.
"Dear Mother, I am married to Gerald Scales. Please don't worry about me.	"Дорогая мама, я вышла замуж за Джеральда Скейлза.
We are going abroad.	Мы уезжаем за границу.
Your affectionate Sophia.	Любящая вас Софья.
Love to Constance."	Привет Констанции".
No tear-stains on that pale blue sheet! No sign of agitation!	Ни следов слез на бледно-голубом листке, ни признака волнения!
And Mrs. Baines said:	И миссис Бейнс сказала себе:
"My life is over."	"Моя жизнь кончилась".
It was, though she was scarcely fifty.	Так оно и было, хотя ей не исполнилось еще пятидесяти лет.
She felt old, old and beaten.	Она чувствовала себя старой, старой и разбитой.
She had fought and been vanquished.	Она боролась и потерпела поражение.
The everlasting purpose had been too much for her.	Вечное стремление к цели оказалось непосильным для нее.
Virtue had gone out of her--the virtue to hold up her head and look the Square in the face.	Ее покинули силы - силы с поднятой головой смотреть в лицо Площади.
She, the wife of John Baines!	Ее - супругу Джона Бейнса - покинули силы!
She, a Syme of Axe!	Ее - славу Экса!
Old houses, in the course of their history, see sad sights, and never forget them!	Старые дома за свою жизнь видят печальные картины и никогда их не забывают!

And ever since, in the solemn physiognomy of the triple house of John Baines at the corner of St. Luke's Square and King Street, have remained the traces of the sight it saw on the morning of the afternoon when Mr. and Mrs. Povey returned from their honeymoon--the sight of Mrs. Baines getting into the waggonette for Axe; Mrs. Baines, encumbered with trunks and parcels, leaving the scene of her struggles and her defeat, whither she had once come as slim as a wand, to return stout and heavy, and heavy-hearted, to her childhood; content to live with her grandiose sister until such time as she should be ready for burial!	Степенный тройной дом Джона Бейнса на углу Площади св. Луки и Кинг-стрит запомнил картину, которую он видел утром того дня, когда мистер и миссис Пови вернулись домой после медового месяца: миссис Бейнс садилась в экипаж, направляющийся в Экс, и, нагруженная чемоданами и свертками, покидала арену, где вела борьбу и потерпела поражение. Некогда она пришла в этот дом стройная, как тростник, теперь возвращалась в город своего детства толстая и грузная, с разбитым сердцем, довольствуясь тем, что проживет рядом со своей громоздкой сестрой до последнего дня!
The grimy and impassive old house perhaps heard her heart saying:	Возможно, закопченный и равнодушный дом слышал, как ее сердце шепчет:
"Only yesterday they were little girls, ever so tiny, and now--" The driving-off of a waggonette can be a dreadful thing.	"Только вчера они были девочками, такими крошечными, а теперь..." Отбытие экипажа тоже может стать душераздирающим зрелищем.
BOOK II CONSTANCE	Констанция
CHAPTER I	Глава I.
REVOLUTION	Переворот
I	I
"Well," said Mr. Povey, rising from the rocking-chair that in a previous age had been John Baines's, "I've got to make a start some time, so I may as well begin now!"	- Итак, - сказал мистер Пови, вставая с качалки, которая некогда принадлежала Джону Бейнсу, -должен же я когда-нибудь начать; начну сейчас!
And he went from the parlour into the shop.	И он отправился из нижней гостиной в лавку.
Constance's eye followed him as far as the door, where their glances met for an instant in the transient gaze which expresses the tenderness of people who feel more than they kiss.	Констанция проводила его взглядом до двери, там глаза их встретились, выражая нежность, существующую между людьми, чувства которых зиждутся не на одних лишь поцелуях.
It was on the morning of this day that Mrs. Baines, relinquishing the sovereignty of St. Luke's Square, had gone to live as a younger sister in the house of Harriet Maddack at Axe.	Утром этого дня миссис Бейнс, отказавшись далее подчиняться власти Площади св. Луки, отбыла в дом Гарриет Мэддек в Эксе, чтобы поселиться там в качестве младшей сестры.
Constance guessed little of the secret anguish of that departure.	Констанция почти не догадывалась о тайных страданиях, связанных с этим отъездом.
She only knew that it was just like her mother, having perfectly arranged the entire house for the arrival of the honeymoon couple from Buxton, to flit early away so as to spare the natural blushing diffidence of the said couple.	Она полагала, что мать сделала все по-своему: идеально подготовила дом к приезду новобрачных из Бакстона и поспешила умчаться прочь, чтобы не заставить упомянутых новобрачных застенчиво краснеть.
It was like her mother's commonsense and her mother's sympathetic comprehension.	Это соответствовало здравому смыслу и благожелательности ее матери.
Further, Constance did not pursue her mother's feelings, being far too busy with her own.	Кроме того, Констанция не задумывалась над чувствами матери, потому что была слишком глубоко погружена в собственные.

She sat there full of new knowledge and new importance, brimming with experience and strange, unexpected aspirations, purposes, yes--and cunnings!	Она сидела переполненная ранее недоступным ей знанием, новым ощущением своей значительности, опытом, странными, неожиданными стремлениями, целями и даже, да, да, даже хитроумием!
And yet, though the very curves of her cheeks seemed to be mysteriously altering, the old Constance still lingered in that frame, an innocent soul hesitating to spread its wings and quit for ever the body which had been its home; you could see the timid thing peeping wistfully out of the eyes of the married woman.	И все же, хотя, казалось, изменились сами контуры ее щек, это была прежняя Констанция -чистая душа, еще не решившаяся расправить крылышки и навсегда покинуть тело, которое было ей приютом; можно было видеть, как это робкое создание с тоской выглядывает из очей замужней женщины.
Constance rang the bell for Maggie to clear the table; and as she did so she had the illusion that she was not really a married woman and a house-mistress, but only a kind of counterfeit.	Констанция позвонила в колокольчик, вызывая Мэгги, чтобы та убрала со стола; в этот момент ей померещилось, что она не замужняя женщина и хозяйка дома, а всего лишь какая-то самозванка.
She did most fervently hope that all would go right in the house--at any rate until she had grown more accustomed to her situation.	Она от всей души надеялась, что все в доме пойдет гладко, во всяком случае, пока она свыкнется со своим новым положением.
The hope was to be disappointed.	Но ее надежде не суждено было исполниться.
Maggie's rather silly, obsequious smile concealed but for a moment the ineffable tragedy that had lain in wait for unarmed Constance.	В глуповатой, подобострастной улыбке Мэгги затаилась невыразимая трагедия, ожидавшая безоружную Констанцию.
"If you please, Mrs. Povey," said Maggie, as she crushed cups together on the tin tray with her great, red hands, which always looked like something out of a butcher's shop; then a pause, "Will you please accept of this?"	- Извините, миссис Пови, - сказала Мэгги, собирая чашки, на жестяной поднос своими большими красными руками, которые всегда напоминали товар из мясной лавки, и затем добавила: -пожалуйста, получите вот это!
Now, before the wedding Maggie had already, with tears of affection, given Constance a pair of blue glass vases (in order to purchase which she had been obliged to ask for special permission to go out), and Constance wondered what was coming now from Maggie's pocket.	Дело в том, что перед свадьбой Констанции Мэгги, со слезами любви на глазах, вручила ей пару голубых стеклянных ваз (чтобы купить этот подарок, ей пришлось просить разрешения выйти в город), и теперь Констанция гадала, что еще Мэгги вынет из кармана.
A small piece of folded paper came from Maggie's pocket.	Мэгги вынула из кармана сложенный вдвое листок бумаги.
Constance accepted of it, and read:	Констанция взяла его и прочла:
"I begs to give one month's notice to leave.	"Разрешите подать вам за месяц предупреждение, что я ухожу от вас.
Signed Maggie.	Подписала Мэгги.
June 10, 1867."	10 июня 1867".
"Maggie!" exclaimed the old Constance, terrified by this incredible occurrence, ere the married woman could strangle her.	- Мэгги! - воскликнула испуганная этим невероятным событием прежняя Констанция раньше, чем в ней восторжествовал дух замужней дамы.
"I never give notice before, Mrs. Povey," said Maggie, "so I don't know as I know how it ought for be done--not rightly.	- Я сроду не подавала предупреждения, миссис Пови, - сказала Мэгги, - так что и не знаю, как оно по-правильному делается.

But I hope as you'll accept of it, Mrs. Povey."	Ну вы небось примете его, миссис Пови?
"Oh! of course," said Mrs. Povey, primly, just as if Maggie was not the central supporting pillar of the house, just as if Maggie had not assisted at her birth, just as if the end of the world had not abruptly been announced, just as if St. Luke's Square were not inconceivable without Maggie.	- О, конечно, - с важным видом ответила миссис Пови, как будто Мэгги не была главной опорой дома, как будто Мэгги не оказывала помощь при ее рождении, как будто только что не был провозглашен конец света, как будто Площадь св.
"But why--"	Луки мыслима без Мэгги.
"Well, Mrs. Povey, I've been a-thinking it over in my kitchen, and I said to myself:	- Но почему... - Знаете, миссис Пови, я все думала, думала у себя на кухне и сказала себе:
'If there's going to be one change there'd better be two,' I says.	"Раз уж одно переменилось, так пусть уж и другое". Так и сказала.
Not but what I wouldn't work my fingers to the bone for ye, Miss Constance."	Не то чтобы я на вас работать не хотела, мисс Констанция...
Here Maggie began to cry into the tray.	Тут Мэгги принялась лить слезы на поднос.
Constance looked at her.	Констанция взглянула на нее.
Despite the special muslin of that day she had traces of the slatternliness of which Mrs. Baines had never been able to cure her.	Несмотря на муслиновый фартук, который положено надевать в такой день, на ней оставались следы неопрятности, от которой миссис Бейнс так и не удалось отучить ее.
She was over forty, big, gawky.	Этой громоздкой, неуклюжей женщине было за сорок.
She had no figure, no charms of any kind.	Она была бесформенна и лишена обаяния.
She was what was left of a woman after twenty-two years in the cave of a philanthropic family.	Она была образцом того, во что превращается женщина после двадцати двух лет, проведенных в подвале дома, принадлежащего человеколюбивым хозяевам.
And in her cave she had actually been thinking things over!	И вот в этой пещере она умудрялась что-то обдумывать!
Constance detected for the first time, beneath the dehumanized drudge, the stirrings of a separate and perhaps capricious individuality.	Констанция впервые ощутила таившиеся в безликой рабыне черты самостоятельной и, может быть, даже своенравной личности.
Maggie's engagements had never been real to her employers.	Хозяева никогда не относились к делам Мэгги серьезно.
Within the house she had never been, in practice, anything but	В доме ее воспринимали как некий живой организм -
'Maggie'--an organism.	"Мэгги".
And now she was permitting herself ideas about changes!	И вдруг она позволяет себе размышлять о каких-то переменах!
"You'll soon be suited with another, Mrs. Povey," said Maggie.	- Скоро найдется другая, миссис Пови, - сказала Мэгги.
"There's many a--many a--" She burst into sobs.	- Их много... много... - И она залилась слезами.

"But if you really want to leave, what are you crying for, Maggie?" asked Mrs. Povey, at her wisest.	- Но если вы в самом деле хотите уйти от нас, почему же вы плачете, Мэгги? - спросила миссис Пови с глубокомысленным видом.
"Have you told mother?"	- А маме вы сказали?
"No, miss," Maggie whimpered, absently wiping her wrinkled cheeks with ineffectual muslin.	- Нет, мисс, - всхлипывая, ответила Мэгги и стала рассеянно вытирать морщинистые щеки не пригодным для этой цели муслиновым фартуком.
"I couldn't seem to fancy telling your mother.	- Я такое и вообразить не могла, чтоб сказать вашей матушке.
And as you're the mistress now, I thought as I'd save it for you when you come home.	А теперь, когда вы стали хозяйкой, я и подумала, что отложу это до вас, когда вернетесь.
I hope you'll excuse me, Mrs. Povey."	Вы уж простите меня, миссис Пови.
"Of course I'm very sorry.	- Мне очень жаль, конечно.
You've been a very good servant.	Вы были очень хорошей служанкой.
And in these days--"	А в наше время...
The child had acquired this turn of speech from her mother.	Такую манеру говорить дитя унаследовало от матери.
It did not appear to occur to either of them that they were living in the sixties.	Они обе, по-видимому, так и не поняли, что живут в шестидесятые годы.
"Thank ye, miss."	- Благодарствую, мисс.
"And what are you thinking of doing, Maggie?	- А чем вы собираетесь заняться?
You know you won't get many places like this."	Ведь такое место найти нелегко.
"To tell ye the truth, Mrs. Povey, I'm going to get married mysen."	- Сказать по правде, миссис Пови, я собираюсь выйти замуж.
"Indeed!" murmured Constance, with the perfunctoriness of habit in replying to these tidings.	- Вот как! - пробормотала Констанция небрежно, как это всегда водилось в доме при получении подобных сообщений.
"Oh! but I am, mum," Maggie insisted.	- Но правда, мэм, - настойчиво подтвердила Мэгги.
"It's all settled.	- Дело решенное.
Mr. Hollins, mum."	За мистера Холлинза, мэм.
"Not Hollins, the fish-hawker!"	- Неужели за Холлинза - торговца рыбой!
"Yes, mum.	- За него, мэм.
I seem to fancy him.	Он мне вроде нравится.
You don't remember as him and me was engaged in '48.	Вы позабыли, что мы обручились еще в 48 году.
He was my first, like.	Он был, ну, что ли, мой первый.
I broke it off because he was in that Chartist lot, and I knew as Mr. Baines would never stand that.	Я с ним порвала, потому что он водился с этой чартистской компанией, а я знала, что мистер Бейнс такого не потерпит.
Now he's asked me again.	А теперь он опять меня уговаривает.

He's been a widower this long time."	Он давно уже вдовый.
"I'm sure I hope you'll be happy, Maggie.	- Надеюсь, вы будете счастливы, Мэгги.
But what about his habits?"	Ну, а как с его дурными привычками?
"He won't have no habits with me, Mrs. Povey."	- Ничего, при мне-то он эти привычки бросит.
A woman was definitely emerging from the drudge.	Эта женщина явно освобождалась от рабских пут.
When Maggie, having entirely ceased sobbing, had put the folded cloth in the table-drawer and departed with the tray, her mistress became frankly the girl again.	Когда Мэгги, перестав лить слезы, положила сложенную скатерть в ящик стола и унесла поднос, ее хозяйка вновь превратилась в молодую девушку.
No primness about her as she stood alone there in the parlour; no pretence that Maggie's notice to leave was an everyday document, to be casually glanced at--as one glances at an unpaid bill!	Когда она осталась одна в нижней гостиной, улетучились и вся ее чопорность, и притворный вид, которым она хотела показать, что уведомление Мэгги об уходе - пустячная бумага, заслуживающая, подобно неоплаченному счету, лишь мимолетного взгляда!
She would be compelled to find a new servant, making solemn inquiries into character, and to train the new servant, and to talk to her from heights from which she had never addressed Maggie.	А ведь ей предстояло подыскать новую служанку, навести официальные справки о ее характере, научить вести хозяйство и руководить ею с таких высот, с каких она никогда не обращалась к Мэгги.
At that moment she had an illusion that there were no other available, suitable servants in the whole world.	Сейчас ей казалось, что во всем мире нет ни одной пригодной, подходящей прислуги, кроме Мэгги.
And the arranged marriage?	Ну, а как с предполагаемым браком?
She felt that this time--the thirteenth or fourteenth time--the engagement was serious and would only end at the altar.	Она чувствовала, что на этот раз - тринадцатый или четырнадцатый - помолвка носит серьезный характер и завершится пред алтарем.
The vision of Maggie and Hollins at the altar shocked her.	Она представила себе Мэгги и Холлинза пред алтарем, и сия картина потрясла ее.
Marriage was a series of phenomena, and a general state, very holy and wonderful--too sacred, somehow, for such creatures as Maggie and Hollins.	Брак - это последовательность событий и достигнутое устойчивое положение, святое и прекрасное, однако слишком святое для таких созданий, как Мэгги и Холлинз.
Her vague, instinctive revolt against such a usage of matrimony centred round the idea of a strong, eternal smell of fish.	Ее смутный, неосознанный протест против этого варианта брака объяснялся воспоминаниями о сильном, неистребимом запахе рыбы.
However, the projected outrage on a hallowed institution troubled her much less than the imminent problem of domestic service.	Однако предстоящее поругание освященного благодатью института брака беспокоило ее значительно меньше, чем неминуемая проблема ведения домашних дел.
She ran into the shop--or she would have run if she had not checked her girlishness betimes--and on her lips, ready to be whispered importantly into a husband's astounded ear, were the words,	Она побежала в лавку, то есть она побежала бы, если бы вовремя не обуздала девичий пыл; у нее на губах дрожали слова, которые она была готова красноречиво прошептать мужу на ухо:
"Maggie has given notice!	"Мэгги вручила мне уведомление об уходе.
Yes!	Да! да!

Truly!"	Правда, правда!"
But Samuel Povey was engaged.	Но Сэмюел Пови был занят.
He was leaning over the counter and staring at an outspread paper upon which a certain Mr. Yardley was making strokes with a thick pencil.	Он наклонился над прилавком и вперил взгляд в разостланную бумагу, на которой некий мистер Ярдли что-то чертил толстым карандашом.
Mr. Yardley, who had a long red beard, painted houses and rooms.	Мистер Ярдли, обладавший длинной рыжей бородой, ремонтировал и красил дома и комнаты.
She knew him only by sight.	Она его знала только в лицо.
In her mind she always associated him with the sign over his premises in Trafalgar Road,	В ее сознании он всегда сочетался с вывеской на его доме, расположенном на Трафальгар-роуд:
"Yardley Bros., Authorised plumbers.	"Бр. Ярдли, обладатели патента паяльщиков.
Painters.	Маляры.
Decorators.	Декораторы.
Paper-hangers.	Обойщики.
Facia writers."	Окраска фасадов".
For years, in childhood, she had passed that sign without knowing what sort of things 'Bros,' and 'Facia' were, and what was the mysterious similarity between a plumber and a version of the Bible.	В детстве она в течение многих лет проходила мимо этой вывески, не зная, что такое "Бр." и какова таинственная разница между словами "Декоратор" и "Обойщик".
She could not interrupt her husband, he was wholly absorbed; nor could she stay in the shop (which appeared just a little smaller than usual), for that would have meant an unsuccessful endeavour to front the young lady-assistants as though nothing in particular had happened to her.	Она не осмелилась побеспокоить мужа, целиком погруженного в свое дело, и не могла остаться в лавке (которая показалась ей не такой большой, какой была раньше), потому что ей пришлось бы предпринять тщетную попытку притворяться перед молодыми мастерицами, что никакой беды не случилось.
So she went sedately up the showroom stairs and thus to the bedroom floors of the house--her house!	Поэтому она степенно поднялась по лестнице и оказалась на том этаже, где в доме - в ее доме! -располагались спальные.
Mrs. Povey's house!	В доме миссис Пови!
She even climbed to Constance's old bedroom; her mother had stripped the bed--that was all, except a slight diminution of this room, corresponding to that of the shop!	Она даже взобралась выше - в прежнюю спальную Констанции; ее матушка сняла с кровати постельное белье, остальное же не претерпело изменений, кроме лишь того, что комната, подобно лавке, словно несколько уменьшилась!
Then to the drawing-room.	Потом она прошла к гостиной.
In the recess outside the drawing-room door the black box of silver plate still lay.	В нише около двери все еще стоял черный сундучок со столовым серебром.
She had expected her mother to take it; but no!	Она полагала, что мать заберет его, но нет!
Assuredly her mother was one to do things handsomely--when she did them.	Ее мать, несомненно, умела делать красивые жесты, когда хотела.
In the drawing-room, not a tassel of an antimacassar touched!	В гостиной с мебели не была снята ни одна салфетка!

Yes, the fire-screen, the luscious bunch of roses on an expanse of mustard, which Constance had worked for her mother years ago, was gone!	А вот вычурный букет роз, который Констанция вышила в подарок матери много лет тому назад, исчез!
That her mother should have clung to just that one souvenir, out of all the heavy opulence of the drawing-room, touched Constance intimately.	То, что мать выбрала только этот сувенир из всего тяжеловесного изобилия, царившего в гостиной, глубоко тронуло Констанцию.
She perceived that if she could not talk to her husband she must write to her mother.	Она решила, что, поскольку с мужем она поговорить не может, следует написать письмо матери.
And she sat down at the oval table and wrote,	Она села за овальный стол и начала писать:
"Darling mother, I am sure you will be very surprised to hear. ... She means it. ... I think she is making a serious mistake.	"Дорогая матушка, уверена, что вы будете крайне удивлены, узнав... Она относится к этому совершенно серьезно... Мне кажется, она совершает большую ошибку.
Ought I to put an advertisement in the Signal, or will it do if. ... Please write by return.	Следует ли мне дать объявление в "Сигнале" или будет достаточно, если... Пожалуйста, пришлите ответ с обратной почтой.
We are back and have enjoyed ourselves very much.	Мы вернулись и очень довольны поездкой.
Sam says he enjoys getting up late. ..." And so on to the last inch of the fourth scolloped page.	Сэм говорит, что ему нравится вставать поздно..." И так далее до конца четвертой страницы почтовой бумаги с зубчатым краем.
She was obliged to revisit the shop for a stamp, stamps being kept in Mr. Povey's desk in the corner--a high desk, at which you stood.	Ей пришлось вновь пойти в лавку, чтобы взять марку из стоявшего в углу рабочего стола мистера Пови, вернее, из конторки, за которой читают и пишут стоя.
Mr. Povey was now in earnest converse with Mr. Yardley at the door, and twilight, which began a full hour earlier in the shop than in the Square, had cast faint shadows in corners behind counters.	Мистер Пови вел у двери серьезный разговор с мистером Ярдли; в лавке темнело на целый час раньше, чем на Площади, и в углах позади прилавков уже сгущались сумерки.
"Will you just run out with this to the pillar, Miss Dadd?"	- Не опустите ли вы это в почтовый ящик, мисс Дэдд?
"With pleasure, Mrs. Povey."	- С удовольствием, миссис Пови.
"Where are you going to?" Mr. Povey interrupted his conversation to stop the flying girl.	- Вы куда? - остановил убегающую девушку мистер Пови, прервав разговор.
"She's just going to the post for me," Constance called out from the region of the till.	- Отправить мое письмо, - отозвалась Констанция, стоявшая поблизости от кассы.
"Oh!	- А!
All right!"	Хорошо.
A trifle!	Пустяк!
A nothing!	Безделица!
Yet somehow, in the quiet customerless shop, the episode, with the scarce perceptible difference in Samuel's tone at his second remark, was delicious to Constance.	И все же Констанции было приятно услышать в тихой, опустевшей лавке едва различимое изменение тона мистера Пови, когда он произнес: "А! Хорошо".

Somehow it was the REAL beginning of her wifehood. (There had been about nine other real beginnings in the past fortnight.)	Так или иначе, но это было истинное начало супружеской жизни. (За прошедшие две недели было около девяти истинных начал.)
Mr. Povey came in to supper, laden with ledgers and similar works which Constance had never even pretended to understand.	Мистер Пови появился к ужину нагруженный большими счетными книгами и другими деловыми бумагами, в которых Констанция и не пыталась разобраться.
It was a sign from him that the honeymoon was over.	Так он возвестил, что медовый месяц миновал.
He was proprietor now, and his ardour for ledgers most justifiable.	Он теперь хозяин, и его тяготение к счетным книгам вполне оправдано.
Still, there was the question of her servant.	Однако проблема служанки требовала разрешения.
"Never!" he exclaimed, when she told him all about the end of the world.	- Не может быть! - воскликнул он, когда она рассказала ему о конце света.
A 'never' which expressed extreme astonishment and the liveliest concern!	Это "не может быть" выражало крайнее удивление и живейшую озабоченность!
But Constance had anticipated that he would have been just a little more knocked down, bowled over, staggered, stunned, flabbergasted.	Но Констанция предполагала, что он будет несколько сильнее сражен, огорчен, ошеломлен, оглушен, поражен.
In a swift gleam of insight she saw that she had been in danger of forgetting her role of experienced, capable married woman.	Мысленно взглянув на себя со стороны, она убедилась, что чуть не забыла свою роль умелой, опытной замужней дамы.
"I shall have to set about getting a fresh one," she said hastily, with an admirable assumption of light and easy casualness.	- Мне придется заняться поисками новой прислуги, - торопливо произнесла она с великолепно разыгранной снисходительной и беспечной небрежностью.
Mr. Povey seemed to think that Hollins would suit Maggie pretty well.	Мистер Пови, по-видимому, считал, что Холлинз и Мэгги вполне подходят друг другу.
He made no remark to the betrothed when she answered the final bell of the night.	Он ничего не сказал невесте, когда она явилась на последний перед сном звонок колокольчика.
He opened his ledgers, whistling.	Насвистывая, он открыл свои счетные книги.
"I think I shall go up, dear," said Constance. "I've a lot of things to put away."	- Я, пожалуй, пойду наверх, милый, - сказала Констанция, мне нужно там как следует убрать.
"Do," said he. "Call out when you've done."	- Ладно, - ответил он, - позови меня, когда управишься.
II	II
"Sam!" she cried from the top of the crooked stairs.	- Сэм! - крикнула она с верхней площадки винтовой лестницы.
No answer.	Молчание.
The door at the foot was closed.	Нижняя дверь была закрыта.
"Sam!"	- Сэм!
"Hello?" Distantly, faintly.	- Что? - донесся издалека его голос.
"I've done all I'm going to do to-night."	- Я уже сделала все, что надо.

And she ran back along the corridor, a white figure in the deep gloom, and hurried into bed, and drew the clothes up to her chin.	И она побежала по коридору обратно - белая фигура во тьме, - и нырнула в постель, и накрылась одеялом до самого подбородка.
In the life of a bride there are some dramatic moments.	В жизни новобрачных бывают трудные мгновения.
If she has married the industrious apprentice, one of those moments occurs when she first occupies the sacred bed-chamber of her ancestors, and the bed on which she was born.	Если она вышла замуж за трудолюбивого приказчика, такое мгновение наступает, когда она впервые располагается в дотоле неприкосновенной спальной своих родителей, на постели, где она появилась на свет.
Her parents' room had always been to Constance, if not sacred, at least invested with a certain moral solemnity.	Спальная отца и матери всегда представлялась Констанции если не приютом святости, то, во всяком случае, чем-то окутанным пеленой нравственного величия.
She could not enter it as she would enter another room.	Она не могла входить в эту комнату так, как входила в любую другую.
The course of nature, with its succession of deaths, conceptions, and births, slowly makes such a room august with a mysterious quality which interprets the grandeur of mere existence and imposes itself on all.	Законы природы с их цепью смертей, зачатий и рождений постепенно одаряют такую комнату таинственной способностью раскрывать величие сущего и подчинять всех своему влиянию.
Constance had the strangest sensations in that bed, whose heavy dignity of ornament symbolized a past age; sensations of sacrilege and trespass, of being a naughty girl to whom punishment would accrue for this shocking freak.	На этом ложе с тяжеловесными украшениями -символе минувших времен - Констанция чувствовала, что допускает святотатство, совершает грех, что она порочная девочка, которой грозит наказание за скверное поведение.
Not since she was quite tiny had she slept in that bed--one night with her mother, before her father's seizure, when he had been away.	Всего лишь однажды она, совсем маленькая, провела ночь в этой кровати со своей мамой, отец тогда еще был здоров и куда-то уехал.
What a limitless, unfathomable bed it was then!	Какой необозримой, огромной казалась тогда эта кровать!
Now it was just a bed--so she had to tell herself--like any other bed.	А теперь ей пришлось признать, что это просто кровать, как все другие.
The tiny child that, safely touching its mother, had slept in the vast expanse, seemed to her now a pathetic little thing; its image made her feel melancholy.	Маленькая девочка, которая, надежно прильнув к матери, спала на этой просторной постели, теперь представлялась ей трогательным младенцем, и образ этот разбудил в ней тоску.
And her mind dwelt on sad events: the death of her father, the flight of darling Sophia; the immense grief, and the exile, of her mother.	Ее охватили грустные воспоминания: смерть отца, побег дорогой Софьи, тяжкое горе матери и ее отъезд в самовольную ссылку.
She esteemed that she knew what life was, and that it was grim.	Она полагала, что знает, какова жизнь, знает, как она безжалостна.
And she sighed. But the sigh was an affectation, meant partly to convince herself that she was grownup, and partly to keep her in countenance in the intimidating bed.	Она вздохнула, но вздох этот не был искренним, частично он должен был убедить ее, что она взрослая, а частично - помочь ей сохранить самообладание в этой пугающей постели.
This melancholy was factitious, was less than transient foam on the deep sea of her joy.	Ее тоска была ненастоящей, она была даже более мимолетной, чем гребешок пены, мелькнувший на волнах глубокого моря ее счастья.

Death and sorrow and sin were dim shapes to her; the ruthless egoism of happiness blew them away with a puff, and their wistful faces vanished.	Смерть, горе и грех были для нее туманными призраками, безжалостный эгоизм счастья разгонял их одним дуновением, и их скорбные лица бесследно исчезали.
To see her there in the bed, framed in mahogany and tassels, lying on her side, with her young glowing cheeks, and honest but not artless gaze, and the rich curve of her hip lifting the counterpane, one would have said that she had never heard of aught but love.	Глядя, как она лежит на боку в кровати, отделанной красным деревом и кистями, видя ее пылающие щеки и открытый, но не наивный взгляд, крутой изгиб бедра, обтянутого одеялом, можно было бы подумать, что она никогда ничего не ведала, кроме любви.
Mr. Povey entered, the bridegroom, quickly, firmly, carrying it off rather well, but still self-conscious.	В спальную вошел мистер Пови, новобрачный, он вошел быстро и решительно, держался отважно, хотя и несколько смущенно.
"After all," his shoulders were trying to say, "what's the difference between this bedroom and the bedroom of a boarding-house?	"В конце концов, - пытался он подчеркнуть всем своим видом, - разве эта спальная чем-нибудь отличается от спальной в пансионе?
Indeed, ought we not to feel more at home here?	Разве мы не должны чувствовать себя здесь уютнее?
Besides, confound it, we've been married a fortnight!"	Кроме того, черт побери, мы женаты уже две недели!"
"Doesn't it give you a funny feeling, sleeping in this room?	- Тебе не стыдно ложиться спать в этой комнате?
It does me," said Constance.	Мне стыдно, - сказала Констанция.
Women, even experienced women, are so foolishly frank.	Женщины, даже опытные, бывают до глупости откровенными.
They have no decency, no self-respect.	Они не обладают ни сдержанностью, ни гордостью.
"Really?" replied Mr. Povey, with loftiness, as who should say:	- Неужели? - высокомерно ответил мистер Пови, как бы говоря:
"What an extraordinary thing that a reasonable creature can have such fancies!	"Какая нелепость, что разумное существо поддается таким причудам!
Now to me this room is exactly like any other room."	По-моему, эта комната ничем не отличается от любой другой".
And he added aloud, glancing away from the glass, where he was unfastening his necktie: "It's not a bad room at all."	Вслух он добавил, отвернувшись от зеркала, перед которым развязывал галстук: - Совсем недурная комната.
This, with the judicial air of an auctioneer.	- Это было произнесено беспристрастным тоном аукциониста.
Not for an instant did he deceive Constance, who read his real sensations with accuracy.	Ему не удалось обмануть Констанцию ни на мгновение, она безошибочно определила его истинные чувства.
But his futile poses did not in the slightest degree lessen her respect for him.	Но его тщетные старания нисколько не умалили ее уважения к нему.
On the contrary, she admired him the more for them; they were a sort of embroidery on the solid stuff of his character.	Наоборот, благодаря этим стараниям она еще больше им восторгалась, они добавили новый узор на прочной ткани его натуры.

At that period he could not do wrong for her.	В этот период их жизни она считала, что он во всем прав.
The basis of her regard for him was, she often thought, his honesty, his industry, his genuine kindliness of act, his grasp of the business, his perseverance, his passion for doing at once that which had to be done.	Она нередко думала, что основой ее уважения к нему служили его честность, трудолюбие, искренняя склонность к добрым поступкам, деловая сноровка, привычка немедленно исполнять то, что нужно.
She had the greatest admiration for his qualities, and he was in her eyes an indivisible whole; she could not admire one part of him and frown upon another.	Она безгранично восхищалась свойствами его личности, в ее глазах он представлял собой неделимое целое, поэтому она не могла восхищаться одними чертами и осуждать другие.
Whatever he did was good because he did it.	Что бы он ни делал, было прекрасно, ибо это делал он.
She knew that some people were apt to smile at certain phases of his individuality; she knew that far down in her mother's heart was a suspicion that she had married ever so little beneath her.	Она знала, что некоторые люди были склонны посмеиваться над кое-какими сторонами его натуры, а ее мать в глубине души допускала, что она заключила в какой-то мере неравный брак.
But this knowledge did not disturb her.	Но все это ее не тревожило.
She had no doubt as to the correctness of her own estimate.	Она не сомневалась в правильности собственных суждений.
Mr. Povey was an exceedingly methodical person, and he was also one of those persons who must always be 'beforehand' with time.	Мистер Пови был на редкость методичным человеком; он принадлежал к той породе людей, которые должны все делать заблаговременно.
Thus at night he would arrange his raiment so that in the morning it might be reassumed in the minimum of minutes.	Например, перед сном он укладывал свою одежду так, чтобы утром надеть ее как можно быстрее.
He was not a man, for example, to leave the changing of studs from one shirt to another till the morrow.	Если ему нужно было переставить запонки из одной рубашки в другую, он это дело на завтра не откладывал.
Had it been practicable, he would have brushed his hair the night before.	Будь это возможным, он бы причесывался накануне вечером.
Constance already loved to watch his meticulous preparations.	Констанции было приятно наблюдать за его тщательными приготовлениями ко сну.
She saw him now go into his old bedroom and return with a paper collar, which he put on the dressing-table next to a black necktie.	Она следила за тем, как он пошел в свою прежнюю спальную, возвратился оттуда с бумажным воротничком в руке и положил его на туалетный столик рядом с черным галстуком.
His shop-suit was laid out on a chair.	Свой рабочий костюм он разложил на стуле.
"Oh, Sam!" she exclaimed impulsively, "you surely aren't going to begin wearing those horrid paper collars again!"	- О, Сэм! - с волнением воскликнула она, -надеюсь, ты не собираешься опять носить эти противные воротнички!
During the honeymoon he had worn linen collars.	- Во время медового месяца он носил полотняные воротнички.
Her tone was perfectly gentle, but the remark, nevertheless, showed a lack of tact.	Сказано это было мягким тоном, но замечание само по себе свидетельствовало о недостатке такта.

It implied that all his life Mr. Povey had been enveloping his neck in something which was horrid.	В нем скрывался намек на то, что мистер Пови всю жизнь облекал свою шею в нечто противное.
Like all persons with a tendency to fall into the ridiculous, Mr. Povey was exceedingly sensitive to personal criticisms.	Подобно всем людям, которые часто попадают в смешное положение, мистер Пови был чрезвычайно чувствителен к обидам.
He flushed darkly.	Он густо покраснел.
"I didn't know they were 'horrid,'" he snapped.	- Не знал, что они "противные", - резко сказал он.
He was hurt and angry.	Мистер Пови был оскорблен и разгневан.
Anger had surprised him unawares.	Гнев обуял его неожиданно.
Both of them suddenly saw that they were standing on the edge of a chasm, and drew back.	Они оба сразу поняли, что стоят на краю бездны, и отступили от него.
They had imagined themselves to be wandering safely in a flowered meadow, and here was this bottomless chasm!	Они-то воображали, что прогуливаются по лугу, усыпанному цветами, а оказались перед бездонной пропастью!
It was most disconcerting.	Это их очень огорчило.
Mr. Povey's hand hovered undecided over the collar.	Рука мистера Пови нерешительно касалась воротничка.
"However--" he muttered.	- Однако... - пробормотал он.
She could feel that he was trying with all his might to be gentle and pacific.	Она чувствовала, что он изо всех сил старается сохранить мягкость и спокойствие.
And she was aghast at her own stupid clumsiness, she so experienced!	Она пришла в ужас от допущенной ею -женщиной столь многоопытной! - глупейшей бестактности.
"Just as you like, dear," she said quickly.	- Как хочешь, милый, - быстро проговорила она.
"Please!"	- Как хочешь!
"Oh no!"	- Ничего, ничего!
And he did his best to smile, and went off gawkily with the collar and came back with a linen one.	- Он заставил себя улыбнуться, неуклюже выбрался из комнаты с воротничком в руке и вернулся с полотняным.
Her passion for him burned stronger than ever.	Ее любовь к нему разгорелась еще сильнее.
She knew then that she did not love him for his good qualities, but for something boyish and naive that there was about him, an indescribable something that occasionally, when his face was close to hers, made her dizzy.	Она поняла, что любит его не за добрый характер, а за нечто мальчишеское и наивное, за неописуемое нечто, которое временами, когда он склонялся к ее лицу, доводило ее до головокружения.
The chasm had disappeared.	Бездна закрылась.
In such moments, when each must pretend not to have seen or even suspected the chasm, small-talk is essential.	В такие мгновения, когда каждый должен притвориться, что не видел никакой пропасти и даже понятия не имеет о ее существовании, весьма уместно поболтать о чем-нибудь постороннем.
"Wasn't that Mr. Yardley in the shop to-night?" began Constance.	- Это мистер Ярдли был вечером в лавке? - начала Констанция.

"Yes."	- Да.
"What did he want?"	- Что ему нужно?
"I'd sent for him.	- Я пригласил его.
He's going to paint us a signboard."	Он будет писать для нас вывеску.
Useless for Samuel to make-believe that nothing in this world is more ordinary than a signboard.	Делать вид, что вывеска - явление обычное, повседневное, Сэмюелу не имело смысла.
"Oh!" murmured Constance.	- О! - тихо произнесла Констанция.
She said no more, the episode of the paper collar having weakened her self-confidence.	Больше она ничего не сказала, ибо эпизод с бумажным воротничком умерил ее самонадеянность.
But a signboard!	Подумать только - вывеска!
What with servants, chasms, and signboards, Constance considered that her life as a married woman would not be deficient in excitement.	Констанция поняла, что со всеми этим служанками, пропастями и вывесками волнений в замужней жизни у нее будет предостаточно.
Long afterwards, she fell asleep, thinking of Sophia.	Она долго не могла уснуть - думала о Софье.
III	III
A few days later Constance was arranging the more precious of her wedding presents in the parlour; some had to be wrapped in tissue and in brown paper and then tied with string and labelled; others had special cases of their own, leather without and velvet within.	Через несколько дней в нижней гостиной Констанция разбирала самые ценные подарки к свадьбе: некоторые нужно было завернуть в материю или оберточную бумагу, а потом завязать и наклеить ярлыки, другие лежали в ларцах, обитых кожей снаружи и выложенных бархатом внутри.
Among the latter was the resplendent egg-stand holding twelve silver-gilt egg-cups and twelve chased spoons to match, presented by Aunt Harriet.	Среди последних была стойка для яиц, состоявшая из двенадцати серебряных рюмок с позолотой и двенадцати гравированных ложечек им под стать - подарок тетушки Гарриет.
In the Five Towns' phrase, 'it must have cost money.'	"Это, должно быть, стоило немалых денег", как любили говорить в подобных случаях жители Пяти Городов.
Even if Mr. and Mrs. Povey had ten guests or ten children, and all the twelve of them were simultaneously gripped by a desire to eat eggs at breakfast or tea--even in this remote contingency Aunt Harriet would have been pained to see the egg-stand in use; such treasures are not designed for use.	Даже если бы у мистера и миссис Пови собралось десять гостей или было десять детей и всех их одновременно охватило бы желание поесть яиц за завтраком или за чаем, даже при таком маловероятном стечении обстоятельств, тетю Гарриет огорчило бы, если бы использовали эти рюмки, такие сокровища не предназначены для употребления.
The presents, few in number, were mainly of this character, because, owing to her mother's heroic cession of the entire interior, Constance already possessed every necessary.	Большинство подарков, а их было немного, носили такой же характер. Констанция ни в чем не нуждалась, потому что мать, не колеблясь, передала в ее руки все имущество.
The fewness of the presents was accounted for by the fact that the wedding had been strictly private and had taken place at Axe.	Небольшое количество подарков объяснялось тем, что свадьба носила строго неофициальный характер и происходила в Эксе.

There is nothing like secrecy in marriage for discouraging the generous impulses of one's friends.	Ничто так не охлаждает великодушные порывы друзей, как наличие тайны в браке.
It was Mrs. Baines, abetted by both the chief parties, who had decided that the wedding should be private and secluded.	Не кто иной, как миссис Бейнс, при поддержке обеих заинтересованных сторон, решила, что свадьба должна происходить конфиденциально и вне Берсли.
Sophia's wedding had been altogether too private and secluded; but the casting of a veil over Constance's (whose union was irreproachable) somehow justified, after the event, the circumstances of Sophia's, indicating as it did that Mrs. Baines believed in secret weddings on principle.	Свадьба Софьи была излишне неофициальной и происходила слишком далеко, и некоторая таинственность, окружавшая свадьбу Констанции (брак которой был безупречен во всех отношениях), впоследствии несколько оправдала своеобразие свадьбы Софьи, доказав, что миссис Бейнс вообще предпочитает негромкие свадьбы.
In such matters Mrs. Baines was capable of extraordinary subtlety.	В таких делах миссис Бейнс была способна на чрезвычайную тонкость.
And while Constance was thus taking her wedding presents with due seriousness, Maggie was cleaning the steps that led from the pavement of King Street to the side-door, and the door was ajar.	В то время, когда Констанция с должной серьезностью занималась свадебными подарками, Мэгги скребла ступеньки, ведущие с тротуара Кинг-стрит к боковой двери, которую она открыла настежь.
It was a fine June morning.	Было прекрасное июньское утро.
Suddenly, over the sound of scouring, Constance heard a dog's low growl and then the hoarse voice of a man:	Сквозь скрежет Констанция внезапно услышала негромкое рычание собаки, а потом хриплый мужской голос.
"Mester in, wench?"	- Хозяин дома, тетка?
"Happen he is, happen he isn't," came Maggie's answer.	- Может, дома, а может, нет, - последовал ответ Мэгги.
She had no fancy for being called wench.	Ей не понравилось, что ее назвали теткой.
Constance went to the door, not merely from curiosity, but from a feeling that her authority and her responsibilities as house- mistress extended to the pavement surrounding the house.	Констанция направилась к двери не только из любопытства, но и полагая, что влияние и обязанности владелицы дома распространяются и на тротуар, к нему прилегающий.
The famous James Boon, of Buck Row, the greatest dog-fancier in the Five Towns, stood at the bottom of the steps: a tall, fat man, clad in stiff, stained brown and smoking a black clay pipe less than three inches long.	На нижней ступеньке стоял крупнейший в Пяти Городах знаток собак, знаменитый Джеймс Бун с Бакроу - высокий, толстый человек, одетый во что-то жесткое, коричневое, покрытое пятнами, и куривший короткую черную глиняную трубку.
Behind him attended two bull-dogs.	Его сопровождали два бульдога.
"Morning, missis!" cried Boon, cheerfully.	- Здрасьте, хозяйка! - радостно воскликнул Бун.
"I've heerd tell as th' mister is looking out for a dog, as you might say."	- Слыхал, что хозяин вроде бы ищет собаку.
"I don't stay here with them animals a-sniffing at me--no, that I don't!" observed Maggie, picking herself up.	- Ни за что тут не останусь, раз эти твари обнюхивают меня, ни за что! - заявила Мэгги, распрямляясь.
"Is he?" Constance hesitated.	- Разве ищет? - усомнилась Констанция.

She knew that Samuel had vaguely referred to dogs; she had not, however, imagined that he regarded a dog as aught but a beautiful dream.	Она вспомнила, что Сэм поговаривал насчет собак, но была убеждена, что он относится к ним как к несбыточной мечте.
No dog had ever put paw into that house, and it seemed impossible that one should ever do so.	Ни одна собака еще не переступала порога этого дома, и невозможно было представить себе, что подобное когда-нибудь произойдет.
As for those beasts of prey on the pavement ...!	Что же касается тех страшилищ на тротуаре!..
"Ay!" said James Boon, calmly.	- Ну и как? - спокойно спросил Джеймс Бун.
"I'll tell him you're here," said Constance.	- Я скажу ему, что вы здесь, - ответила Констанция.
"But I don't know if he's at liberty.	- Но не знаю, свободен ли он.
He seldom is at this time of day.	В это время он обычно бывает занят.
Maggie, you'd better come in."	Мэгги, зайдите в дом.
She went slowly to the shop, full of fear for the future.	Она медленно двинулась в лавку, страшась предстоящего.
"Sam," she whispered to her husband, who was writing at his desk, "here's a man come to see you about a dog."	- Сэм, - шепнула она мужу, писавшему что-то за конторкой. - К тебе пришел человек насчет собаки.
Assuredly he was taken aback. Still, he behaved with much presence of mind.	Он был явно захвачен врасплох, но все же сохранил присутствие духа.
"Oh, about a dog!	- А, насчет собаки!
Who is it?"	Кто же это?
"It's that Jim Boon.	- Это Джим Бун.
He says he's heard you want one."	Он-де слышал, что ты хочешь взять собаку.
The renowned name of Jim Boon gave him pause; but he had to go through with the affair, and he went through with it, though nervously.	Знаменитое имя Джима Буна прибавило ему неуверенности, но он должен был подвергнуться этому испытанию и подвергнулся, хотя и не без тревоги.
Constance followed his agitated footsteps to the side-door.	Он двигался нервической походкой, а за ним до боковой двери следовала Констанция.
"Morning, Boon."	- Доброе утро, Бун.
"Morning, master."	- Доброе утро, хозяин.
They began to talk dogs, Mr. Povey, for his part, with due caution.	Начался разговор о собаках, причем мистер Пови держался с должной осторожностью.
"Now, there's a dog!" said Boon, pointing to one of the bull-dogs, a miracle of splendid ugliness.	- Вот, например, этот пес! - сказал Бун, указывая на одного из бульдогов - истинное чудо уродства.
"Yes," responded Mr. Povey, insincerely.	- Да, да, - неискренне проговорил мистер Пови.
"He is a beauty.	- Он и впрямь красавец.
What's it worth now, at a venture?"	Сколько же он примерно стоит?
"I'll tak' a hundred and twenty sovereigns for her," said Boon.	- За этого возьму сто двадцать соверенов, -ответил Бун.

"Th' other's a bit cheaper--a hundred."	- А другой будет подешевле - сто.
"Oh, Sam!" gasped Constance.	- О, Сэм! - задохнулась от удивления Констанция.
And even Mr. Povey nearly lost his nerve.	Даже мистер Пови чуть не потерял самообладание.
"That's more than I want to give," said he timidly.	- Столько я платить не собирался, - сказал он неуверенно.
"But look at her!" Boon persisted, roughly snatching up the more expensive animal, and displaying her cannibal teeth.	- Но вы только гляньте на нее! - настаивал Бун, грубо схватив более дорогую собаку и заставив ее выставить напоказ людоедские зубы.
Mr. Povey shook his head.	Мистер Пови отрицательно покачал головой.
Constance glanced away.	Констанция отвела взгляд.
"That's not quite the sort of dog I want," said Mr. Povey.	- Это не совсем та порода, какую бы мне хотелось,- сказал мистер Пови.
"Fox-terrier?"	- Хотите фокстерьера?
"Yes, that's more like," Mr. Povey agreed eagerly.	- Пожалуй, это получше, - охотно согласился мистер Пови.
"What'll ye run to?"	- Сколько дадите?
"Oh," said Mr. Povey, largely, "I don't know."	- Ну, не знаю, - неуверенно ответил мистер Пови.
"Will ye run to a tenner?"	- Десять фунтов дадите?
"I thought of something cheaper."	- Я бы хотел что-нибудь подешевле.
"Well, hoo much?	- Ну сколько же?
Out wi' it, mester."	Кончай, хозяин.
"Not more than two pounds," said Mr. Povey.	- Не больше двух фунтов, - сказал мистер Пови.
He would have said one pound had he dared.	Он сказал бы один фунт, но не осмелился.
The prices of dogs amazed him.	Цены на собак поразили его.
"I thowt it was a dog as ye wanted!" said Boon.	- Я-то думал, что вам нужна собака! - сказал Бун.
"Look 'ere, mester.	- Послушайте, хозяин.
Come up to my yard and see what I've got."	Приходите ко мне и поглядите, чего у меня есть.
"I will," said Mr. Povey.	- Хорошо, - ответил мистер Пови.
"And bring missis along too.	- И хозяйку прихватите.
Now, what about a cat for th' missis? Or a gold-fish?"	Может, ей кошку захочется или золотую рыбку.
The end of the episode was that a young lady aged some twelve months entered the Povey household on trial.	Дело кончилось тем, что в дом Пови прибыла на испытательный срок юная леди примерно одного года от роду.
Her exiguous legs twinkled all over the parlour, and she had the oddest appearance in the parlour.	Ее крохотные лапки мелькали по нижней гостиной, где она выглядела очень странно.

But she was so confiding, so affectionate, so timorous, and her black nose was so icy in that hot weather, that Constance loved her violently within an hour.	Но она была такой доверчивой, такой ласковой, такой послушной, а ее черный носик был таким холодным в эту жаркую погоду, что Констанция уже через час страстно полюбила ее.
Mr. Povey made rules for her.	Мистер Пови составил для нее правила поведения.
He explained to her that she must never, never go into the shop.	Он объяснил ей, что никогда и ни в коем случае она не должна появляться в лавке.
But she went, and he whipped her to the squealing point, and Constance cried an instant, while admiring her husband's firmness.	Но она зашла туда, и он высек ее так, что она завизжала, а Констанция всплакнула немного, восхищаясь при этом твердым характером мужа.
The dog was not all.	Но события собакой не ограничились.
On another day Constance, prying into the least details of the parlour, discovered a box of cigars inside the lid of the harmonium, on the keyboard.	На следующий день Констанция, заглядывая во все уголки нижней гостиной, обнаружила под крышкой фисгармонии на клавиатуре ящичек сигар.
She was so unaccustomed to cigars that at first she did not realize what the object was.	Она настолько не привыкла к виду сигар, что сначала даже не сообразила, что это такое.
Her father had never smoked, nor drunk intoxicants; nor had Mr. Critchlow.	Ее отец никогда не курил и не пил крепких напитков, так же вел себя и мистер Кричлоу.
Nobody had ever smoked in that house, where tobacco had always been regarded as equally licentious with cards, 'the devil's playthings.'	Никто никогда не курил в этом доме, где табак считали столь же неприличным, сколь и игру в карты - "дьявольские забавы".
Certainly Samuel had never smoked in the house, though the sight of the cigar-box reminded Constance of an occasion when her mother had announced an incredulous suspicion that Mr. Povey, fresh from an excursion into the world on a Thursday evening, 'smelt of smoke.'	Сэмюел, естественно, никогда в доме не курил, хотя, взглянув на ящичек с сигарами, Констанция вспомнила случай, когда ее мать затаила невероятное подозрение, заявив, что от мистера Пови, только что вернувшегося в четверг вечером домой после выхода в свет, "пахнет табаком".
She closed the harmonium and kept silence.	Она закрыла фисгармонию и не проронила об этом ни слова.
That very night, coming suddenly into the parlour, she caught Samuel at the harmonium.	В тот же вечер, неожиданно войдя в нижнюю гостиную, она обнаружила Сэмюела у фисгармонии.
The lid went down with a resonant bang that awoke sympathetic vibrations in every corner of the room.	Крышка упала с сильным грохотом, вызвавшим ответную вибрацию во всех углах комнаты.
"What is it?" Constance inquired, jumping.	- Что случилось? - вздрогнув, спросила Констанция.
"Oh, nothing!" replied Mr. Povey, carelessly. Each was deceiving the other: Mr. Povey hid his crime, and Constance hid her knowledge of his crime.	- Да ничего! - небрежно ответил мистер Пови, Они обманывали друг друга, ибо мистер Пови скрывал свое преступление, а Констанция скрывала, что знает о нем.
False, false!	Ложь! Ложь!
But this is what marriage is.	Но такова жизнь в браке.

And the next day Constance had a visit in the shop from a possible new servant, recommended to her by Mr. Holl, the grocer.	На следующий день Констанцию посетила в лавке претендентка на место прислуги, которую рекомендовал мистер Холл-бакалейщик.
"Will you please step this way?" said Constance, with affable primness, steeped in the novel sense of what it is to be the sole responsible mistress of a vast household.	- Пойдемте, пожалуйста, сюда! - проговорила Констанция с любезной чопорностью, испытывая неизведанное дотоле ощущение, что теперь она единственная, отвечающая за все владелица большого дома и хозяйства.
She preceded the girl to the parlour, and as they passed the open door of Mr. Povey's cutting-out room, Constance had the clear vision and titillating odour of her husband smoking a cigar.	Она шла впереди девушки к нижней гостиной и, проходя мимо открытой двери комнаты закройщика, почувствовала приятный аромат и увидела, что ее муж курит сигару.
He was in his shirt-sleeves, calmly cutting out, and Fan (the lady companion), at watch on the bench, yapped at the possible new servant.	Он был без пиджака и спокойно что-то кроил, а Фэн (компаньонка), сторожившая его, сидя на скамейке, тявкнула на проходившую мимо претендентку.
"I think I shall try that girl," said she to Samuel at tea.	- Думаю взять на пробу эту девушку, - сказала она Сэмюелу за чаем.
She said nothing as to the cigar; nor did he.	Сигару она не упомянула, и он тоже.
On the following evening, after supper, Mr. Povey burst out:	На следующий вечер после ужина он не выдержал:
"I think I'll have a weed!	- Я, пожалуй, закурю.
You didn't know I smoked, did you?"	Ты ведь не знала, что я курю.
Thus Mr. Povey came out in his true colours as a blood, a blade, and a gay spark.	Таким образом, мистер Пови показал свое истинное лицо удальца, хвата и весельчака.
But dogs and cigars, disconcerting enough in their degree, were to the signboard, when the signboard at last came, as skim milk is to hot brandy.	Однако собаки и сигары, вносящие в дом некоторое беспокойство, не шли в сравнение с вывеской, которая наконец была готова, как не идет в сравнение с горячим бренди снятое молоко.
It was the signboard that, more startlingly than anything else, marked the dawn of a new era in St. Luke's Square.	Именно вывеска сильнее всего другого знаменовала собой зарю новой эры на Площади св. Луки.
Four men spent a day and a half in fixing it; they had ladders, ropes, and pulleys, and two of them dined on the flat lead roof of the projecting shop-windows.	Четверо работников потратили полтора дня, чтобы прикрепить ее, в их распоряжении были стремянки, канаты и блоки, двое из них обедали на плоской крыше над выступающим фасадом лавки.
The signboard was thirty-five feet long and two feet in depth; over its centre was a semicircle about three feet in radius; this semicircle bore the legend, judiciously disposed,	Вывеска была длиной тридцать пять футов, толщиной - два; над ее центром располагался полукруг радиусом примерно в три фута, на нем толково размещалась надпись
"S.	"С.
Povey.	Пови.
Late." All the sign-board proper was devoted to the words,	Покойный", а вся вывеска, как таковая, была занята словами

"John Baines," in gold letters a foot and a half high, on a green ground.	"Джон Бейнс", написанными золотыми буквами высотой в полтора фута на зеленом фоне.
The Square watched and wondered; and murmured:	Площадь наблюдала, удивлялась и шептала:
"Well, bless us!	"Ну и ну!
What next?"	Что же будет дальше?"
It was agreed that in giving paramount importance to the name of his late father-in-law, Mr. Povey had displayed a very nice feeling.	Все сошлись на том, что мистер Пови проявил весьма благородные чувства, придав столь важное значение имени покойного тестя.
Some asked with glee:	Некоторые посмеивались и спрашивали друг друга:
"What'll the old lady have to say?"	"А что скажет старая хозяйка?"
Constance asked herself this, but not with glee.	Этот же вопрос, только без улыбки, задавала себе Констанция.
When Constance walked down the Square homewards, she could scarcely bear to look at the sign; the thought of what her mother might say frightened her.	Спускаясь с Площади к дому, она не могла заставить себя взглянуть на вывеску: ее страшила мысль, что скажет мать.
Her mother's first visit of state was imminent, and Aunt Harriet was to accompany her.	Неминуемо надвигался первый торжественный визит матери в сопровождении тетушки Гарриет.
Constance felt almost sick as the day approached.	По мере приближения этого дня Констанции становилось все хуже.
When she faintly hinted her apprehensions to Samuel, he demanded, as if surprised--	Когда она осторожно поделилась своими опасениями с Сэмюелом, он спросил, притворившись удивленным:
"Haven't you mentioned it in one of your letters?"	- Разве ты не написала об этом в письме?
"Oh NO!"	- Конечно, нет!
"If that's all," said he, with bravado, "I'll write and tell her myself."	- Если это все, - с показной храбростью заявил он,- то я напишу сам.
IV	IV
So that Mrs. Baines was duly apprised of the signboard before her arrival.	Таким образом, миссис Бейнс была своевременно оповещена о вывеске.
The letter written by her to Constance after receiving Samuel's letter, which was merely the amiable epistle of a son-in- law anxious to be a little more than correct, contained no reference to the signboard.	В письме миссис Бейнс к Констанции, которое она написала после получения письма от Сэмюела (любезного послания зятя, желающего быть более чем благопристойным по отношению к теще), упоминания о вывеске не было.
This silence, however, did not in the least allay Constance's apprehensions as to what might occur when her mother and Samuel met beneath the signboard itself.	Однако это умолчание нисколько не ослабило тревоги Констанции по поводу того, что произойдет, когда матушка и Сэмюел столкнутся непосредственно под вывеской.

It was therefore with a fearful as well as an eager, loving heart that Constance opened her side-door and ran down the steps when the waggonette stopped in King Street on the Thursday morning of the great visit of the sisters.	Поэтому со страхом, любовью и нетерпением в душе отворила Констанция боковую дверь и сбежала вниз по ступенькам, когда в четверг утром - в назначенное для торжественного прибытия сестер время - у дома остановилась коляска.
But a surprise awaited her.	Но Констанцию ожидал сюрприз.
Aunt Harriet had not come.	Тетушка Гарриет не приехала.
Mrs. Baines explained, as she soundly kissed her daughter, that at the last moment Aunt Harriet had not felt well enough to undertake the journey.	Крепко целуя дочь, миссис Бейнс рассказала, что в последний момент тетушка Гарриет почувствовала недомогание, не позволившее ей пуститься в дорогу.
She sent her fondest love, and cake.	Она прислала самый нежный привет и пирог.
Her pains had recurred.	Боли у нее все время повторяются.
It was these mysterious pains which had prevented the sisters from coming to Bursley earlier.	Именно из-за этих таинственных болей сестрам не удавалось приехать в Берсли раньше.
The word "cancer"--the continual terror of stout women--had been on their lips, without having been actually uttered; then there was a surcease, and each was glad that she had refrained from the dread syllables.	Слово "рак", постоянно внушающее ужас тучным женщинам, произнесено не было, но чуть не сорвалось у них с языка, наступила пауза, и все были довольны, что миссис Бейнс воздержалась от этого страшного слова.
In view of the recurrence, it was not unnatural that Mrs. Baines's vigorous cheerfulness should be somewhat forced.	Из-за болезни сестры оживление миссис Бейнс выглядело несколько принужденным.
"What is it, do you think?" Constance inquired.	- Что же с ней, как вы думаете? - спросила Констанция.
Mrs. Baines pushed her lips out and raised her eyebrows--a gesture which meant that the pains might mean God knew what.	Миссис Бейнс выпятила губы и приподняла брови, как бы говоря, что один бог знает, отчего эти боли.
"I hope she'll be all right alone," observed Constance.	- Надеюсь, ей не будет плохо одной, - заметила Констанция.
"Of course," said Mrs. Baines, quickly.	- Конечно, - быстро ответила миссис Бейнс.
"But you don't suppose I was going to disappoint you, do you?" she added, looking round as if to defy the fates in general.	- Полагаю, вы не думаете, что я приехала сюда, чтобы огорчить вас? - добавила она, оглядываясь с таким видом, будто бросает вызов судьбе.
This speech, and its tone, gave intense pleasure to Constance; and, laden with parcels, they mounted the stairs together, very content with each other, very happy in the discovery that they were still mother and daughter, very intimate in an inarticulate way.	Эти слова и тон, каким они были произнесены, очень обрадовали Констанцию, и, нагруженные свертками, они вместе пошли вверх по лестнице, очень довольные друг другом, очень счастливые открытием, что по-прежнему душевно очень близки.
Constance had imagined long, detailed, absorbing, and highly novel conversations between herself and her mother upon this their first meeting after her marriage.	Констанция ждала, что при первой встрече после ее замужества они с матерью будут вести долгие, подробные, увлекательные и дотоле неведомые им беседы.

But alone in the bedroom, and with a clear half-hour to dinner, they neither of them seemed to have a great deal to impart.	Но, когда они оказались наедине в спальной за полчаса до обеда, им обеим, по-видимому, не захотелось вступать в откровенный разговор.
Mrs. Baines slowly removed her light mantle and laid it with precautions on the white damask counterpane.	Миссис Бейнс медленно сняла легкую накидку и осторожно положила ее на белое узорчатое покрывало.
Then, fingering her weeds, she glanced about the chamber.	Потом, расправляя свое траурное платье, она оглядела комнату.
Nothing was changed.	Ничего не изменилось.
Though Constance had, previous to her marriage, envisaged certain alterations, she had determined to postpone them, feeling that one revolutionist in a house was enough.	Хотя Констанция еще перед свадьбой подумывала о некоторых изменениях, она все же решила с этим не спешить, полагая, что в доме достаточно одного бунтаря.
"Well, my chick, you all right?" said Mrs. Baines, with hearty and direct energy, gazing straight into her daughter's eyes.	- Ну, деточка, у тебя все в порядке? - спросила миссис Бейнс с искренним интересом, глядя прямо в глаза дочери.
Constance perceived that the question was universal in its comprehensiveness, the one unique expression that the mother would give to her maternal concern and curiosity, and that it condensed into six words as much interest as would have overflowed into a whole day of the chatter of some mothers.	Констанция понимала, что при всей своей лаконичности вопрос был всеобъемлющим, ибо только ее мать умела выражать материнскую заботу так, что в семи словах вместилось не меньше внимания, чем в бесконечной болтовне иных матерей.
She met the candid glance, flushing.	Она покраснела, встретившись с открытым взглядом матери.
"Oh YES!" she answered with ecstatic fervour.	- О да! - ответила она в пылу восторга.
"Perfectly!"	- Вполне!
And Mrs. Baines nodded, as if dismissing THAT.	Миссис Бейнс кивнула, как бы отметая эту тему.
"You're stouter," said she, curtly.	- Ты располнела, - кратко сказала она.
"If you aren't careful you'll be as big as any of us."	- Если не побережешься, станешь такой же толстой, как мы все.
"Oh, mother!"	- Ой, мама!
The interview fell to a lower plane of emotion.	Разговор опустился до менее эмоционального уровня.
It even fell as far as Maggie.	Он даже коснулся Мэгги.
What chiefly preoccupied Constance was a subtle change in her mother.	Констанцию больше всего обеспокоила какая-то перемена в матери.
She found her mother fussy in trifles.	Она заметила, что мать суетится по пустякам.
Her manner of laying down her mantle, of smoothing out her gloves, and her anxiety that her bonnet should not come to harm, were rather trying, were perhaps, in the very slightest degree, pitiable.	То, как она складывала накидку, расправляла перчатки, беспокоилась, что помнется шляпка, не только раздражало, но и вызывало некоторую жалость.
It was nothing; it was barely perceptible, and yet it was enough to alter Constance's mental attitude to her mother.	В этом не было ничего особенного, это едва ощущалось, но этого было достаточно, чтобы изменить внутреннее отношение Констанции к матери.

"Poor dear!" thought Constance.	"Бедняжка! - подумала Констанция.
"I'm afraid she's not what she was."	- Боюсь, она уже не та, какой была прежде".
Incredible that her mother could have age in less than six weeks!	Нельзя поверить, что менее чем за полтора месяца мать могла состариться!
Constance did not allow for the chemistry that had been going on in herself.	Констанция не учитывала тех сложных процессов, которые произошли в ней самой.
The encounter between Mrs. Baines and her son-in-law was of the most satisfactory nature.	Встреча миссис Бейнс с зятем прошла весьма приятно.
He was waiting in the parlour for her to descend.	Он ждал в нижней гостиной, пока она туда спустится.
He made himself exceedingly agreeable, kissing her, and flattering her by his evidently sincere desire to please.	Он вел себя чрезвычайно любезно - расцеловал ее и говорил ей лестные слова, безусловно искренне желая доставить ей удовольствие.
He explained that he had kept an eye open for the waggonette, but had been called away.	Он объяснил, что посматривал, не прикатила ли коляска, но его вызвали по делу.
His	Он воскликнул
"Dear me!" on learning about Aunt Harriet lacked nothing in conviction, though both women knew that his affection for Aunt Harriet would never get the better of his reason.	"О, Боже!", когда узнал о тетушке Гарриет, и этот возглас прозвучал непритворно, хотя обе женщины знали, что его чувства к тетушке Гарриет никогда не возьмут верх над доводами рассудка.
To Constance, her husband's behaviour was marvellously perfect.	В глазах Констанции поведение мужа выглядело совершенно безупречным.
She had not suspected him to be such a man of the world.	Она и не подозревала, что он человек столь светский.
And her eyes said to her mother, quite unconsciously:	И сама того не сознавая, она как бы говорила матери:
"You see, after all, you didn't rate Sam as high as you ought to have done.	"Теперь вы видите, что не ценили Сэма должным образом.
Now you see your mistake."	Теперь вы убедились в своей ошибке".
As they sat waiting for dinner, Constance and Mrs. Baines on the sofa, and Samuel on the edge of the nearest rocking-chair, a small scuffling noise was heard outside the door which gave on the kitchen steps, the door yielded to pressure, and Fan rushed importantly in, deranging mats.	Когда они сидели в ожидании обеда - Констанция и миссис Бейнс на софе, а Сэмюел на краю ближайшей качалки, - из-за двери, выходящей на кухонную лестницу, послышался негромкий скребущий звук, потом дверь поддалась натиску, и в комнату с деловым видом ворвалась Фэн, лапами раскидывая во все стороны коврики.
Fan's nose had been hinting to her that she was behind the times, not up-to-date in the affairs of the household, and she had hurried from the kitchen to make inquiries.	Еще раньше Фэн нюхом почувствовала, что отстала от событий, происходящих в доме, что опаздывает, и поспешила сюда из кухни, чтобы провести расследование.
It occurred to her en route that she had been washed that morning.	En route она вспомнила, что в то утро ее выкупали.
The spectacle of Mrs. Baines stopped her.	При виде миссис Бейнс она замерла на месте.

She stood, with her legs slightly out-stretched, her nose lifted, her ears raking forward, her bright eyes blinking, and her tail undecided.	Она стояла, на слегка напряженных лапках, подняв нос, навострив уши, ее блестящие глаза мерцали, а хвост нерешительно двигался.
"I was sure I'd never smelt anything like that before," she was saying to herself, as she stared at Mrs. Baines.	"Я уверена, что никогда раньше не слышала такого запаха", - сказала она себе, глядя на миссис Бейнс.
And Mrs. Baines, staring at Fan, had a similar though not the same sentiment.	А миссис Бейнс, глядя на Фэн, испытывала подобное, хотя не точно такое же чувство.
The silence was terrible.	Наступило пугающее молчание.
Constance took on the mien of a culprit, and Sam had obviously lost his easy bearing of a man of the world.	У Констанции был вид преступницы, а Сэм явно утерял светскую изысканность.
Mrs. Baines was merely thunderstruck.	Миссис Бейнс поразило, как громом.
A dog!	- Собака!
Suddenly Fan's tail began to wag more quickly; and then, having looked in vain for encouragement to her master and mistress, she gave one mighty spring and alighted in Mrs. Baines's lap.	Внезапно Фэн быстрее завиляла хвостом, а потом, тщетно обратившись за поддержкой к хозяину и хозяйке, совершила гигантский прыжок и оказалась у миссис Бейнс на коленях.
It was an aim she could not have missed.	В такую цель ей попасть было нетрудно.
Constance emitted an	У Констанции вырвалось возмущенное и испуганное
"Oh, FAN!" of shocked terror, and Samuel betrayed his nervous tension by an involuntary movement.	"О, Фэн!", а Сэмюел выдал свое нервное напряжение каким-то непроизвольным движением.
But Fan had settled down into that titanic lap as into heaven.	Но Фэн устроилась на этих обширных коленях как в раю.
It was a greater flattery than Mr. Povey's.	Это была лесть посильнее, чем лесть мистера Пови.
"So your name's Fan!" murmured Mrs. Baines, stroking the animal.	- Значит, тебя зовут Фэн! - тихо сказала миссис Бейнс, поглаживая животное.
"You are a dear!"	- Да ты очень мила!
"Yes, isn't she?" said Constance, with inconceivable rapidity.	- Не правда ли, миленькая? - произнесла Констанция с непостижимой стремительностью.
The danger was past.	Опасность миновала.
Thus, without any explanation, Fan became an accepted fact.	Таким образом, без лишних объяснений, Фэн получила признание.
The next moment Maggie served the Yorkshire pudding.	Появилась Мэгги с йоркширским пудингом.
"Well, Maggie," said Mrs. Baines. "So you are going to get married this time?	- Ну, Мэгги, - сказала миссис Бейнс, - итак, на этот раз вы выходите замуж?
When is it?"	Когда же?
"Sunday, ma'am."	- В воскресенье, мэм.
"And you leave here on Saturday?"	- А отсюда уходите в субботу?

"Yes, ma'am."	- Да, мэм.
"Well, I must have a talk with you before I go."	- Ладно, мне нужно поговорить с вами до моего отъезда.
During the dinner, not a word as to the signboard!	Во время обеда о вывеске не было сказано ни слова!
Several times the conversation curved towards that signboard in the most alarming fashion, but invariably it curved away again, like a train from another train when two trains are simultaneously leaving a station.	Несколько раз разговор самым тревожным образом приближался к этой теме, но неизменно отдалялся от нее, как отдаляется один поезд от другого, когда они оба одновременно отправляются с одной и той же станции.
Constance had frights, so serious as to destroy her anxiety about the cookery.	Волнения Констанции по поводу вывески оказались сильнее беспокойства о вкусе еды.
In the end she comprehended that her mother had adopted a silently disapproving attitude.	К концу обеда она пришла к выводу, что мать затаила неодобрительное отношение к вывеске.
Fan was socially very useful throughout the repast.	В течение трапезы Фэн оказывала на настроение общества благотворное влияние.
After dinner Constance was on pins lest Samuel should light a cigar.	После обеда Констанция сидела как на иголках, боясь, что Сэм закурит сигару.
She had not requested him not to do so, for though she was entirely sure of his affection, she had already learned that a husband is possessed by a demon of contrariety which often forces him to violate his higher feelings.	Она не попросила его воздержаться от курения, ибо, хотя и была уверена в его расположении к ней, понимала, что мужьям свойствен дух противоречия, который нередко бывает сильнее возвышенных чувств.
However, Samuel did not light a cigar.	Во всяком случае, Сэмюел не закурил.
He went off to superintend the shutting-up of the shop, while Mrs. Baines chatted with Maggie and gave her L5 for a wedding present. Then Mr. Critchlow called to offer his salutations.	Он вышел, чтобы проверить, как заперли лавку, а миссис Бейнс в это время поговорила с Мэгги и преподнесла ей к свадьбе 5 фунтов.
A little before tea Mrs. Baines announced that she would go out for a short walk by herself.	Незадолго до чая миссис Бейнс объявила, что хочет немного погулять и просит ее не сопровождать.
"Where has she gone to?" smiled Samuel, superiorly, as with Constance at the window he watched her turn down King Street towards the church.	- Куда это она отправилась? - с высокомерной улыбкой спросил Сэмюел, стоя с Констанцией у окна и наблюдая, как миссис Бейнс поворачивает по Кинг-стрит в сторону церкви.
"I expect she has gone to look at father's grave," said Constance.	- Думаю, она пошла к папе на могилу.
"Oh!" muttered Samuel, apologetically.	- А! - извиняющимся тоном тихо промолвил Сэмюел.
Constance was mistaken.	Констанция ошибалась.
Before reaching the church, Mrs. Baines deviated to the right, got into Brougham Street and thence, by Acre Lane, into Oldcastle Street, whose steep she climbed.	Не дойдя до церкви, миссис Бейнс завернула направо, вышла на Брогем-стрит, а оттуда по Эйкр-лейн, преодолев крутой подъем, попала на Олдкасл-стрит.

Now, Oldcastle Street ends at the top of St. Luke's Square, and from the corner Mrs. Baines had an excellent view of the signboard.	Олдкасл-стрит вливается в верхнюю часть Площади св. Луки, миссис Бейнс остановилась на углу улицы, и перед ее взором предстала вывеска во всей своей красе.
It being Thursday afternoon, scarce a soul was about.	В четверг пополудни здесь никого не было.
She returned to her daughter's by the same extraordinary route, and said not a word on entering. But she was markedly cheerful.	Она вернулась к дому дочери тем же необычным путем и, войдя, не сказала ни слова, однако она заметно повеселела.
The waggonette came after tea, and Mrs. Baines made her final preparations to depart.	После чая прибыл экипаж, и миссис Бейнс приготовилась к отъезду.
The visit had proved a wonderful success; it would have been utterly perfect if Samuel had not marred it at the very door of the waggonette.	Визит получился на удивление удачным, он прошел бы совершенно идеально, если бы Сэмюел, уже закрывая дверцу экипажа, не испортил его.
Somehow, he contrived to be talking of Christmas.	Каким-то образом он умудрился заговорить о Рождестве.
Only a person of Samuel's native clumsiness would have mentioned Christmas in July.	Только человек, обладающий врожденной бестактностью Сэмюела, мог упомянуть Рождество в июле.
"You know you'll spend Christmas with us!" said he into the waggonette.	- Не забудьте, что Рождество вы проводите у нас!- возвестил он, заглянув в экипаж.
"Indeed I shan't!" replied Mrs. Baines.	- И не подумаю! - ответила миссис Бейнс.
"Aunt Harriet and I will expect you at Axe.	- Мы с тетей Гарриет будем ждать вас в Эксе.
We've already settled that."	Так мы решили.
Mr. Povey bridled.	Мистер Пови вознегодовал.
"Oh no!" he protested, hurt by this summariness.	- О, нет! - запротестовал он, уязвленный такой немногословностью.
Having had no relatives, except his cousin the confectioner, for many years, he had dreamt of at last establishing a family Christmas under his own roof, and the dream was dear to him.	У него уже давно не было родственников, кроме одного двоюродного брата-кондитера, и он мечтал, что наконец вся семья соберется на Рождество у него в доме, и мечта эта была дорога его сердцу.
Mrs. Baines said nothing.	Миссис Бейнс ничего не ответила.
"We couldn't possibly leave the shop," said Mr. Povey.	- Мы, наверное, не сможем оставить лавку, -сказал мистер Пови.
"Nonsense!" Mrs. Baines retorted, putting her lips together.	- Чепуха! - резко возразила миссис Бейнс и поджала губы.
"Christmas Day is on a Monday."	- Рождество приходится на понедельник.
The waggonette in starting jerked her head towards the door and set all her curls shaking.	- От толчка экипажа ее голова откинулась к дверце, и локоны закачались.
No white in those curls yet, scarcely a touch of grey!	Седины в них не было совсем, лишь кое-где мелькали белые нити!