Скрюченный домишко - английский и русский параллельные тексты

As though I wanted him to set me on my feet again.	Как будто я прошу еще раз поставить меня на ноги.
He - he was very fond of me.	Он... он очень любил меня.
He would have wanted to help.	Он захотел бы помочь.
But I couldn't - I couldn't go on - it would have meant making a mess of things all over again - I'm no good.	Но я не мог... Не мог больше. Все равно... это опять кончилось бы провалом... Я неудачник.
I haven't got the ability.	У меня нет деловой хватки.
I'm not the man my father was.	Я совсем не такой, как мой отец.
I've always known it.	Я всегда это знал.
I've tried.	Я старался.
But it's no good.	Но у меня ничего не выходило.
I've been so miserable - God! you don't know how miserable I've been!	Как я был несчастен. Господи боже! Вы не знаете, до чего я был несчастен!
Trying to get out of the muddle, hoping I'd just get square, hoping the dear old man would never need hear about it.	Все время пытался выкарабкаться, надеялся привести дела в порядок, надеялся, что дорогой мой отец ничего не узнает.
And then it came - no more hope of avoiding the crash.	И вдруг - конец, катастрофы уже было не избежать.
Clemency - my wife - she understood, she agreed with me.	Клеменси, моя жена, она поняла меня, согласилась со мной.
We thought out this plan.	Мы разработали план.
Say nothing to anyone.	Ничего никому не говорить.
Go away.	Уехать.
And then let the storm break.	А там пусть разразится буря.
I'd leave a letter for my father, telling him all about it - telling him how ashamed I was and begging him to forgive me.	Я оставлю отцу письмо, все объясню, расскажу, как мне стыдно, попрошу простить меня.
He's been so good to me always - you don't know!	Он так был всегда добр ко мне, вы не представляете.
But it would be too late then for him to do anything.	Но делать для меня что-нибудь было уже поздно.
That's what I wanted. Not to ask him - or even to seem to ask him for help.	Вот я и хотел не просить его ни о чем, чтобы даже и намека на просьбу не было.
Start again on my own somewhere.	Начать где-то жизнь сначала.
Live simply and humbly.	Жить просто и смиренно.
Grow things.	Выращивать что-нибудь.
Coffee - fruit.	Кофе... или фрукты.
Just have the bare necessities of life - hard on Clemency, but she swore she didn't mind.	Иметь только самое необходимое. Клеменси придется нелегко, но она поклялась, что не боится.
She's wonderful - absolutely wonderful."	Она замечательная - просто замечательная.

"I see." My father's voice was dry. "And what made you change your mind?"	- Понятно. - Голос отца звучал холодно. - И что же заставило вас передумать?
"Change my mind?"'	- Передумать?
"Yes.	- Да.
What made you decide to go to your father and ask for financial help after all?"	Что заставило вас пойти к отцу и все-таки попросить финансовой помощи?
Roger stared at him.	Роджер непонимающим взглядом уставился на моего отца:
"But I didn't!"	- Я не ходил!
"Come now, Mr Leonides."	- Оставьте, мистер Леонидис.
"You've got it all wrong.	- Да нет, вы перепутали.
I didn't go to him. He sent for me.	Не я пошел к нему, а он сам вызвал меня.
He'd heard, somehow, in the City.	Он что-то услышал в Сити.
A rumour? I suppose.	Очевидно, прошел какой-то слух.
But he always knew things.	Ему всегда становилось все известно.
Someone had told him.	Кто-то ему сказал.
He tackled me with it. Then, of course, I broke down... I told him everything.	Он за меня взялся как следует, и я, конечно, не выдержал... Все ему выложил.
I said it wasn't so much the money - it was the feeling I'd let him down after he'd trusted me." Roger swallowed convulsively. "The dear man," he said. "You can't imagine how he was to me.	Сказал, что мучаюсь не столько из-за денег, сколько от сознания, что подвел его, не оправдал его доверия! - Роджер судорожно сглотнул. -Дорогой отец, - проговорил он. - Вы и представить себе не можете, как он ко мне отнесся.
No reproaches.	Никаких упреков.
Just kindness.	Сама доброта.
I told him I didn't want help, that I preferred not to have it - that I'd rather go away as I had planned to do.	Я сказал ему, что помощь мне не нужна, даже лучше, если он не станет помогать. Я бы предпочел уехать, как и собирался.
But he wouldn't listen.	Но он и слышать ничего не хотел.
He insisted on coming to the rescue - on putting Associated Catering on its legs again."	Настаивал на том, чтобы прийти мне на помощь и снова поставить на ноги нашу фирму.
Taverner said sharply: "You are expecting us to believe that your father intended to come to your assistance financially?"	- И вы хотите, чтобы мы поверили, будто ваш отец собирался оказать вам финансовую поддержку? - резко сказал Тавернер.
"Certainly he did.	- Ну разумеется.
He wrote to his brokers then and there, giving them instructions."	Он тут же написал своим маклерам и отдал распоряжения.
I suppose he saw the incredulity on the two men's faces and flushed.	Очевидно, он заметил выражение недоверия на лицах обоих инспекторов.
"Look here," he said,	Он покраснел.

"I've still got the letter.	- Слушайте, - сказал он, - письмо до сих пор у меня.
I was to post it.	Я обещал отцу отправить его по почте.
But of course later - with - with the shock and confusion, I forgot.	Но потом... такое потрясение... суматоха... Я, конечно, забыл про него.
I've probably got it in my pocket now."	Оно, наверно, у меня в кармане.
He drew out his wallet and started hunting throughit.	Он достал бумажник и долго в нем копался.
Finally he found what he wanted. It was a creased envelope with a stamp on it. It was adressed, as I saw by leaning forward, to Messrs. Greatorex and Hanbury.	Но наконец нашел, что искал: мятый конверт с маркой, адресованный, как я, наклонившись, увидел, господам Грейторексу и Ханбери.
"Read it for yourselves," he said. "If you don't believe me."	- Прочтите сами, - добавил Роджер, - если мне не верите.
My father tore open the letter.	Отец вскрыл письмо.
Taverner went round behind him.	Тавернер подошел и встал у него за спиной.
I did not see the letter then, but I saw it later.	Я тогда его не читал, но прочел позже.
It instructed Messrs. Greatorex and Hanbury to realise certain investments and asked for a member of the firm to be sent down on the following day to take certain instructions re the affairs of Associated Catering.	Господам Грейторексу и Ханбери поручалось реализовать какие-то капиталовложения и прислать к нему на следующий день кого-то из членов фирмы за получением инструкций.
Some of it was unintelligible to me but its purport was clear enough. Aristide Leonides was preparing to put Associated Catering on its feet again.	Деловая часть письма осталась для меня темной, но суть была ясна: Аристид Леонидис готовился еще раз подставить сыну свое плечо.
Taverner said:	Тавернер сказал:
"We will give you a receipt for this, Mr Leonides."	- Мы дадим вам за него расписку.
Roger took the receipt. He got up and said:	Роджер взял расписку и встал:
"Is that all?	- Это все?
You do see how it all was, don't you?"	Теперь вы поняли, как все происходило?
Taverner said:	Вместо ответа Тавернер спросил:
"Mr Leonides gave you this letter and you then left him?	- Мистер Леонидис отдал вам письмо, и вы ушли?
What did you do next?"	Что вы делали дальше?
"I rushed back to my own part of the house.	- Я бросился к себе.
My wife had just come in.	Моя жена как раз вернулась домой.
I told her what my father proposed to do.	Я рассказал ей, как собирается поступить отец.
How wonderful he had been!	Как он изумительно ведет себя.
I - really, I hardly knew what I was doing."	Я... право, я едва сознавал, что делаю.
"And your father was taken ill - how long after that?"	- И как скоро после этого стало плохо вашему отцу?

"Let me see - half an hour, perhaps, or an hour. Brenda came rushing in.	- Постойте, дайте подумать... наверное, через полчаса, а может, через час прибежала Бренда.
She was frightened.	Очень испуганная.
She said he looked queer.	Сказала, что с ним неладно.
I - I rushed over with her.	Я бросился с ней туда.
But I've told you this before."	Но это я уже вам рассказывал.
"During your former visit, did you go into the bathroom adjoining your father's room at all?"	- Когда вы были у отца в первый раз, заходили вы в ванную, примыкающую к комнате отца?
"I don't think so.	- Не думаю.
No - no, I am sure I didn't.	Нет... уверен, что не заходил.
Why, you can't possibly think that I -" My father quelled the sudden indignation. He got up and shook hands.	А в чем дело, неужели вы могли подумать, что я... Отец сразу же погасил вспышку негодования -он поднялся и пожал Роджеру руку.
"Thank you, Mr Leonides," he said. "You have been very helpful.	- Благодарю вас, мистер Леонидис, - сказал он. -Вы нам очень помогли.
But you should have told us all this before."	Но рассказать все вы должны были раньше.
The door closed behind Roger. I got up and came to look at the letter lying on my father's table.	Когда дверь за Роджером захлопнулась, я встал и подошел к отцовскому столу, чтобы взглянуть на письмо.
"It could be forgery," said Taverner hopefully.	- Оно может быть и подделкой, - с надеждой проговорил Тавернер.
"It could be," said my father, "but I don't think it is.	- Может, - отозвался отец, - но я не думаю.
I think we'll have to accept it as it stands.	По моему мнению, это соответствует действительности.
Old Leonides was prepared to get his son out of this mess.	Старый Леонидис собирался вызволить сына из беды.
It could have been done more efficiently by him alive than it could by Roger after his death... especially as it now transpires that no will is to be found and that in consequence Roger's actual amount of inheritance is open to question.	И ему при жизни удалось бы это гораздо лучше, чем Роджеру после его смерти. Тем более что завещание, как выясняется, отсутствует, и размеры наследства Роджера теперь весьма спорны.
That means delays - and difficulties.	Следует ожидать проволочек и разных осложнений.
As things now stand, the crash is bound to come.	В теперешней ситуации крах неминуем.
No, Taverner, Roger Leonides and his wife had no motive for getting the old man out of the way.	Нет, Тавернер, у Роджера Леонидиса и его жены не было мотива для устранения старика.
On the contrary -" He stopped and repeated thoughtfully as though a sudden thought had occurred to him, "On the contrary..."	Наоборот... - Он вдруг умолк и задумчиво, как будто его осенила внезапная мысль, повторил: -Наоборот...
"What's on your mind, sir?" Taverner asked.	- О чем вы подумали, сэр? - осведомился Тавернер.
The Old Man said slowly:	Отец медленно проговорил:

"If Aristide Leonides had lived only another twenty-four hours, Roger would have been all right.	- Проживи Аристид Леонидис еще сутки, и Роджер был бы спасен.
But he didn't live twenty-four hours.	Но старик не прожил суток.
He died suddenly and dramatically within little more than an hour."	Он умер внезапно и трагически через каких-то полтора часа.
"Hm," said Taverner. "Do you think somebody in the house wanted Roger to go broke?	- Гм, - отозвался Тавернер. - Думаете, кто-то из домашних хотел, чтобы Роджер разорился?
Someone who had an opposing financial interest?	Кто-то, у кого были свои финансовые интересы?
Doesn't seem likely."	Сомнительно.
"What's the position as regards the will?" my father asked.	- А как там выходит по завещанию?
"Who actually gets old Leonides' money?"	Кто реально получает деньги старого Леонидиса?
"You know what lawyers are.	Тавернер досадливо вздохнул: - Сами знаете, что за публика эти адвокаты.
Can't get a straight answer out of them.	Прямого ответа из них клещами не вытянешь.
There's a former will.	Существует старое завещание.
Made when he married the second Mrs Leonides.	Сделанное сразу, как только он женился вторично.
That leaves the same sum to her, rather less to Miss de Haviland, and the remainder between Philip and Roger.	По этому завещанию та же сумма отходит миссис Леонидис, гораздо меньшая - мисс де Хевиленд, остальное поделено между Филипом и Роджером.
I should have thought that if this will isn't signed, then the old one would operate, but it seems it isn't so simple as that.	Казалось бы, поскольку новое завещание осталось неподписанным, на поверхность выплывает старое. Но не тут-то было.
First the making of the new will revoked the former one and there are witnesses to the signing of it, and the 'testator's intention.'	Во-первых, составление нового завещания аннулирует прежнее. А кроме того, имеются свидетели его подписания и "намерения завещателя".
It seems to be a toss up if it turns out that he died intestate.	Если выяснится, что старик умер, не оставив завещания, с наследством начнется неразбериха.
Then the widow apparently gets the lot - or a life interest at any rate."	Очевидно, вдова в этом случае получит все или по крайней мере право на пожизненное владение.
"So if the will's disappeared Brenda Leonides is the most likely person to profit by it?"	- Стало быть, если завещание пропало, выигрывает от этого Бренда Леонидис?
"Yes.	- Да.
If there's been any hocus pocus, it seems probable that she's at the bottom of it.	Если тут проделан какой-то трюк, то, скорее всего, за этим стоит она.
And there obviously has been hocus pocus, but I'm dashed if I see how it was done."	А трюк явно проделан. Но, черт меня побери, если я понимаю, каким образом.
I didn't see, either.	Я тоже не понимал.
I suppose we were really incredibly stupid.	Мы оказались редкостными тупицами.

But we were looking at it, of course, from the wrong angle.	Но, надо сказать, мы рассматривали это дело не с той точки зрения.
Chapter 12	12
There was a short silence after Taverner had gone out.	После ухода Тавернера наступило недолгое молчание.
Then I said:	Затем я спросил:
"Dad, what are murderers like?"	- Отец, убийцы - какие они?
The Old Man looked up at me thoughtfully.	Старик задумчиво устремил на меня глаза.
We understand each other so well that he knew exactly what was in my mind when I put that question.	Мы так хорошо понимали друг друга, что он сразу угадал, к чему я клоню.
And he answered it very seriously.	И поэтому ответил серьезно:
"Yes," he said.	- Понимаю.
"That's important now - very important, for you... Murder's come close to you.	Сейчас для тебя это важно, очень важно... Убийство близко коснулось тебя.
You can't go on looking at it from the outside."	Ты больше не можешь оставаться в стороне.
I had always been interested, in an amateurish kind of way, in some of the more spectacular "cases" with which the CID had dealt, but, as my father said, I had been interested from the outside - looking in, as it were, through the shop window.	Меня всегда интересовали - как любителя, конечно, - наиболее эффектные случаи, попадавшие в Отдел уголовного розыска. Но, как сказал отец, я интересовался этим как сторонний наблюдатель, глядя, так сказать, через стекло витрины.
But now, as Sophia had seen much more quickly than I did, murder had become a dominant factor in my life.	Но теперь - о чем гораздо раньше меня догадалась София - убийство стало для меня доминирующим фактором моей жизни.
The Old Man went on:	Старик продолжал:
"I don't know if I'm the right person to ask.	- Не знаю, меня ли надо об этом спрашивать.
I could put you on to a couple of the tame psychiatrists who do jobs for us.	Я мог бы свести тебя с кем-нибудь из наших придворных психиатров, которые на нас работают.
They've got it all cut and dried.	У них все эти проблемы разложены по полочкам.
Or Taverner could give you all the inside dope.	Или же Тавернер мог бы ознакомить тебя с нашей кухней.
But you want, I take it, to hear what I, personally, as the result of my experience of criminals, think about it?"	Но ты ведь, как я понимаю, хочешь услышать, что я, лично я, думаю о преступниках, опираясь на мой опыт?
"That's what I want," I said gratefully.	- Да, именно этого я хочу, - ответил я.
My father traced a little circle with his finger on the desk top.	Отец обвел пальцем кружок на своем столе.
"What are murderers like?	- Какими бывают убийцы?
Some of them," a faint rather melancholy smile showed on his face, "have been thoroughly nice chaps."	Что же, иные из них, - по лицу его скользнула невеселая улыбка, - вполне славные малые.

I think I looked a little startled.	Вид у меня, вероятно, был озадаченный.
"Oh yes, they have," he said. "Nice ordinary fellows like you and me - or like that chap who went out just now - Roger Leonides.	- Да, да, вполне, - повторил он. - Обыкновенные славные малые вроде нас с тобой - или вроде Роджера Леонидиса, который только что отсюда вышел.
Murder, you see, is an amateur crime.	Видишь ли, убийство - преступление любительское.
I'm speaking of course of the kind of murder you have in mind - not gangster stuff.	Я, разумеется, говорю об убийстве того типа, какой имеешь в виду ты, а не о гангстерских делах.
One feels, very often, as though these nice ordinary chaps, had been overtaken, as it were, by murder, almost accidentally.	Очень часто возникает чувство, будто этих славных заурядных малых убийство, так сказать, постигло случайно.
They've been in a tight place, or they've wanted something very badly, money or a woman - and they've killed to get it.	Один очутился в трудном положении, другой в чем-то страшно нуждался - в деньгах или в женщине, - и вот они убивают, чтобы завладеть необходимым.
The brake that operates with most of us doesn't operate with them.	Тормоза, действующие у большинства из нас, у них не срабатывают.
A child, you know, translates desire into action without compunction.	Ребенок, тот переводит желание в действие без угрызений совести.
A child is angry with its kitten, says	Ребенок рассердился на котенка и, сказав:
'I'll kill you,' and hits it on the head with a hammer -and then breaks its heart because the kitten doesn't come alive again!	"Я тебя убью", - ударяет его по голове молотком, а потом безутешно рыдает из-за того, что котенок больше не прыгает!
Lots of kids try to take a baby out of a pram and 'drown it,' because it usurps attention - or interferes with their pleasures.	Как часто дети пытаются вынуть младенца из коляски и утопить его, потому что младенец узурпировал внимание взрослых или мешает им.
They get - very early - to a stage when they know that that is 'wrong' - that is, that it will be punished.	Они достаточно рано узнают, что убивать "нехорошо", то есть их за это накажут.
Later, they get to feel that it is wrong.	По мере взросления они уже начинают чувствовать, что это нехорошо.
But some people, I suspect, remain morally immature.	Но некоторые люди на всю жизнь остаются морально незрелыми.
They continue to be aware that murder is wrong, but they do not feel it.	Они хотя и знают, что убивать нехорошо, но этого не чувствуют.
I don't think, in my experience, that any murderer has really felt remorse...	Мой опыт говорит мне, что убийцы, в сущности, никогда не испытывают раскаяния... Это, возможно, и есть клеймо Каина.
And that, perhaps, is the mark of Cain.	Убийцы "не такие, как все".
Murderers are set apart, they are 'different' - murder is wrong - but not for them - for them it is necessary -the victim has 'asked for it,' it was 'the only way.'"	Они особенные, убийство - зло, но их это не касается. Для них оно необходимость, жертва "сама напросилась", это был "единственный выход".

"Do you think," I asked, "that if someone hated old Leonides, had hated him, say, for a very long time, that that would be a reason?"	- А не думаешь ли ты, - сказал я, - что кто-то ненавидел старого Леонидиса, ненавидел, скажем, очень давно - может ли это быть причиной?
"Pure hate?	- Ненависть в чистом виде?
Very unlikely, I should say." My father looked at me curiously. "When you say hate, I presume you mean dislike carried to excess.	Сомневаюсь. - Отец с любопытством посмотрел на меня. - Когда ты говоришь "ненависть", ты, очевидно, разумеешь под этим словом неприязнь в крайней степени.
A jealous hate is different - that rises out of affection and frustration.	Но, скажем, ненависть из-за ревности совсем иное дело. Она проистекает из смеси любви и разочарования.
Constance Kent, everybody said, was very fond of the baby brother she killed.	Констанс Кент, говорят, очень любила своего новорожденного братца, которого убила.
But she wanted, one supposes, the attention and the love that was bestowed on him.	Но она завидовала тому вниманию, которым он был окружен.
I think people more often kill those they love, than those they hate.	Думаю, что люди чаще убивают тех, кого любят, чем тех, кого ненавидят.
Possibly because only the people you love can really make life unendurable to you.	Возможно, потому, что только тот, кого любишь, способен сделать твою жизнь невыносимой.
"But all this doesn't help you much, does it?" he went on.	Но ведь тебя не это интересует, правда?
"What you want, if I read you correctly, is some token, some universal sign that will help you to pick out a murderer from a household of apparently normal and pleasant people?"	Тебе, если не ошибаюсь, нужен какой-то универсальный знак, который помог бы тебе отличить убийцу в семейном кругу среди нормальных и приятных с виду людей?
"Yes, that's it."	- Да, именно так.
"Is there a common denominator?	- Существует ли такой общий знаменатель?
I wonder.	Надо подумать.
You know," he paused in thought, "if there is, I should be inclined to say it is vanity."	Знаешь, - продолжал он после паузы, - если он и есть, то это, скорее всего, тщеславие.
"Vanity?"	- Тщеславие?
"Yes, I've never met a murderer who wasn't vain... It's their vanity that leads to their undoing, nine times out of ten.	- Да, я ни разу не встречал убийцу, который бы не был тщеславен... Именно тщеславие в конце концов губит их в девяти случаях из десяти.
They may be frightened of being caught, but they can't help strutting and boasting and usually they're sure they've been far too clever to be caught."	Они, конечно, боятся разоблачения, но не могут удержаться от того, чтобы не похвастаться, они начинают зазнаваться, будучи в уверенности, что они намного умнее всех и уж их-то не сумеют вывести на чистую воду.
He added: "And here's another thing, a murderer wants to talk."	Есть и еще одна общая черта, - добавил он. -Убийца хочет разговаривать.
"To talk?"	- Разговаривать?
"Yes, you see, having committed a murder puts you in a position of great loneliness.	- Да. Видишь ли, если ты совершил убийство, ты оказываешься в полном одиночестве.

You'd like to tell somebody all about it - and you never can.	Тебе очень хотелось бы поделиться с кем-нибудь, но ты не можешь.
And that makes you want to all the more.	А от этого желание поговорить становится еще сильнее.
And so - if you can't talk about how you did it, you can at least talk about the murder itself - discuss it, advance theories - go over it.	Поэтому если уж нельзя рассказать, как ты совершил убийство, то, по крайней мере, можно поговорить об убийствах вообще, можно обсуждать эту тему, выдвигать теории - словом, все время к ней возвращаться.
"If I were you, Charles, I should look out for that.	На твоем месте, Чарльз, я бы исходил именно из этого.
Go down there again, mix with them all, get them to talk.	Поезжай снова туда. Побольше с ними общайся, почаще вызывай на разговоры.
Of course it won't be plain sailing.	Конечно, не обязательно у тебя пойдет все гладко.
Guilty or innocent, they'll be glad of the chance to talk to a stranger, because they can say things to you that they couldn't say to each other.	Виновные или невиновные, они будут рады случаю поговорить с посторонним, потому что тебе они могут сказать то, чего не могут сказать друг другу.
But it's possible, I think, that you might spot a difference.	Но вполне возможно, что тебе удастся заметить отличие.
A person who has something to hide can't really afford to talk at all.	Тот, кому есть что скрывать, не может позволить себе вообще говорить.
The blokes knew that in Intelligence during the war.	Парни из разведки во время войны хорошо знали об этом.
If you were captured, your name, rank and unit but nothing more.	Если тебя поймали - называй фамилию, чин, номер, но больше ничего.
People who attempt to give false information nearly always slip up.	Те же, кто пытался давать ложную информацию, почти всегда на чем-то попадались.
Get that household talking, Charles, and watch out for a slip or for some flash of self revelation."	Заставь все семейство говорить, Чарльз, и внимательно следи, не совершит ли кто промах, не проговорится ли кто.
I told him then about what Sophia had said about the ruthlessness in the family - the different kinds of ruthlessness.	И тогда я ему рассказал, что София говорила про жестокость, которая сидит в каждом члене их семьи.
He was interested.	Отец заинтересовался.
"Yes," he said. "Your young woman has got something there. Most families have got a defect, a chink in the armour.	- Твоя девушка, пожалуй, права, тут что-то есть, -заметил он. - В большинстве семей имеется какой-то дефект, слабое место.
Most people can deal with one weakness - but they mightn't be able to deal with two weaknesses of a different kind.	С одной слабостью человек, как правило, справляется, но с двумя разными - нет.
Interesting thing, heredity.	Наследственность - занятная штука.

Take the de Haviland ruthlessness, and what we might call the Leonides's unscrupulousness - the de Havilands are all right because they're not unscrupulous, and the Leonides are all right because, though unscrupulous, they are kindly - but get a descendant who inherited both of those traits - see what I mean?"	Возьми, к примеру, безжалостность де Хевилендов и беспринципность - назовем так -Леонидисов. В де Хевилендах ничего худого нет, так как они не беспринципные. А в Леонидисах нет, потому что они не злые. Но вообрази себе потомка, который унаследует обе черты -безжалостность и беспринципность. Понимаешь, что я хочу сказать?
I had not thought of it quite in those terms.	Это был новый для меня ракурс.
My father said: "But I shouldn't worry your head about heredity. It's much too tricky and complicated a subject.	- Насчет наследственности не ломай себе голову, не стоит, - посоветовал отец. - Тема слишком сложная, да и каверзная.
No, my boy, go down there and let them talk to you.	Нет, мой мальчик, отправляйся-ка просто туда и дай им всем выговориться.
Your Sophia is quite right about one thing. Nothing but the truth is going to be any good to her or to you.	Твоя София абсолютно права в одном: ни ей, ни тебе не годится ничего, кроме правды.
You've got to know." He added as I went out of the room: "And be careful of the child."	Вы должны знать определенно. - И он добавил, когда я уже выходил из комнаты: - Не забывай о девочке.
"Josephine?	- О Жозефине?
You mean don't let on to her what I'm up to."	То есть не дать ей заподозрить, чем я занимаюсь?
"No, I didn't mean that. I meant - look after her.	- Нет. Я хотел сказать, присматривай за ней.
We don't want anything to happen to her."	Не хватает еще, чтобы с ней что-нибудь случилось.
I stared at him.	Я непонимающе взглянул на него.
"Come, come, Charles.	- Ну что же тут, Чарльз, непонятного.
There's a cold blooded killer somewhere in that household.	По дому где-то бродит хладнокровный убийца.
The child Josephine appears to know most of what goes on."	А это дитя явно знает почти все, что там происходит.
"She certainly knew all about Roger - even if she did leap to the conclusion that he was a swindler.	- Да, она действительно все знала про Роджера, хоть и сделала неправильный вывод, решив, что Роджер мошенник.
Her account of what she overheard seems to have been quite accurate."	Рассказ ее о подслушанном как будто вполне точен.
"Yes, yes.	- Да-да.
Child's evidence is always the best evidence there is.	Свидетельства детей всегда самые точные.
I'd rely on it every time.	Я бы всегда охотно полагался на их показания.
No good in court, of course.	Но для суда они не годятся.
Children can't stand being asked direct questions. They mumble or else look idiotic and say they don't know.	Дети не выдерживают прямых вопросов, мямлят, выглядят несмышленышами и твердят "не знаю".

They're at their best when they're showing off.	Но они на высоте, когда получают возможность порисоваться.
That's what the child was doing to you. Showing off.	Именно это и проделывала перед тобой девчонка -рисовалась.
You'll get more out of her in the same way.	Ты выудишь из нее что-нибудь еще, если будешь продолжать в том же духе.
Don't go asking her questions.	Не задавай ей вопросов.
Pretend you think she doesn't know anything.	Притворись, будто думаешь, что она ничего не знает.
That'll fetch her." He added: "But take care of her.	Это ее подстегнет. - Он добавил: - Но присматривай за ней.
She may know a little too much for somebody's safety."	Она может знать чересчур много, и убийца вдруг почувствует себя в опасности.
Chapter 13	13
I went down to the Crooked House (as I called it in my own mind) with a slightly guilty feeling.	Я ехал в скрюченный домишко - как я про себя его называл - с чувством некоторой вины.
Though I had repeated to Taverner Josephine's confidences about Roger, I had said nothing about her statement that Brenda and Laurence Brown wrote love letters to each other.	Хотя я честно пересказал Тавернеру все откровения Жозефины насчет Роджера, однако умолчал о том, что, по ее словам, Бренда и Лоуренс Браун писали друг другу любовные письма.
I excused myself by pretending that it was mere romancing, and that there was no reason to believe that it was true.	В свое оправдание я убеждал себя, что это всего лишь детские фантазии и верить им нет никаких оснований.
But actually I had felt a strange reluctance to pile up additional evidence against Brenda Leonides.	На самом-то деле мне не хотелось давать в руки полиции лишние улики против Бренды Леонидис.
I had been affected by the pathos of her position in the house - surrounded by a hostile family united solidly against her.	У меня вызывал острое чувство жалости драматизм ее положения в доме - в окружении враждебно настроенного семейства, которое единым фронтом сплотилось против нее.
If such letters existed doubtless Taverner and his myrmidons would find them.	И если письма существуют, их наверняка отыщет Тавернер с его блюстителями порядка.
I disliked to be the means of bringing fresh suspicion on a woman in a difficult position.	Мне совсем не улыбалась мысль стать источником новых подозрений насчет женщины, и без того находящейся в трудной ситуации.
Moreover, she had assured me solemnly that there was nothing of that kind between her and Laurence and I felt more inclined to believe her than to believe that malicious gnome Josephine.	Кроме того, она клятвенно заверила меня, что между нею и Лоуренсом ничего не было. И я склонен был верить больше ей, чем этому зловредному гному Жозефине.
Had not Brenda said herself that Josephine was 'not all there.'	Сама ведь Бренда сказала, что у Жозефины не все "винтики на месте".
I stifled an uneasy certainty that Josephine was very much all there.	Я, однако, был склонен думать, что с винтиками у Жозефины все в порядке.
I remembered the intelligence of her beady black eyes.	Уж очень умно поблескивали черные бусинки ее глаз.

I had rung up Sophia and asked if I might come down again.	Я заранее позвонил Софии и спросил, могу ли я снова приехать.
"Please do, Charles."	- Ну конечно, приезжай, - ответила она.
"How are things going?"	- Как дела?
"I don't know.	- Не знаю.
All right.	Видимо, все нормально.
They keep on searching the house.	Они все еще шарят повсюду.
What are they looking for?"	Но что они ищут?
"I've no idea."	- Понятия не имею.
"We're all getting very nervy.	- Мы все тут стали очень нервными.
Come as soon as you can.	Приезжай поскорее.
I shall go crazy if I can't talk to someone."	Я должна выговориться, иначе совсем свихнусь.
I said I would come down straightaway.	Я обещал тотчас же приехать.
There was no one in sight as I drove up to the front door.	Мое такси остановилось у входа - вокруг не было ни души.
I paid the taxi and it drove away.	Я расплатился с шофером, и он сразу же укатил.
I felt uncertain whether to ring the bell or to walk in.	Я стоял в нерешительности, не зная, что лучше -позвонить или войти без звонка.
The front door was open.	Наружная дверь была не заперта.
As I stood there, hesitating, I heard a slight sound behind me. I turned my head sharply.	Я все еще раздумывал, когда вдруг услышал за спиной легкий шорох и быстро повернул голову.
Josephine, her face partially obscured by a very large apple, was standing in the opening of the yew hedge looking at me.	Жозефина... Лицо ее было наполовину скрыто большим яблоком. Она стояла в проходе живой тисовой изгороди и смотрела на меня.
As I turned my head, she turned away.	Как только я повернул голову, она попятилась.
"Hullo, Josephine."	- Привет, Жозефина!
She did not answer, but disappeared behind the hedge.	Она ничего не ответила и скрылась за изгородью.
I crossed the drive and followed her.	Я пересек дорожку и пошел за ней.
She was seated on the uncomfortable rustic bench by the goldfish pond swinging her legs to and fro and biting into her apple.	Она сидела на грубо сколоченной неудобной скамье у пруда с золотыми рыбками, болтала ногами и грызла яблоко.
Above its rosy circumference her eyes regarded me sombrely and with what I could not but feel was hostility.	Из-за круглого румяного яблока глаза глядели хмуро и даже, как мне показалось, враждебно.
"I've come down again, Josephine," I said.	- Видишь, я снова здесь, - сказал я.
It was a feeble opening, but I found Josephine's silence and her unblinking gaze, rather unnerving.	Это была жалкая попытка завязать разговор, но ее упорное молчание и немигающий взгляд действовали мне на нервы.

With excellent strategic sense, she still did not reply.	Она это уловила чутьем первоклассного стратега и снова промолчала.
"Is that a good apple?" I asked.	- Вкусное яблоко? - спросил я.
This time Josephine did condescend to reply. Her reply consisted of one word.	На сей раз я удостоился ответа, хотя и крайне немногословного.
"Woolly."	- Как вата, - сказала она.
"A pity," I said.	- Сочувствую.
"I don't like woolly apples."	Терпеть не могу ватных яблок.
Josephine replied scornfully: "Nobody does."	- А кто их любит? В голосе ее было презрение.
"Why wouldn't you speak to me when I said hullo?"	- Почему ты не ответила мне, когда я с тобой поздоровался?
"I didn't want to."	- Не хотела.
"Why not?"	- Почему не хотела?
Josephine removed the apple from her face to assist in the clearness of her denunciation.	Она убрала яблоко от лица, чтобы до меня как можно яснее дошел смысл сказанных ею слов.
"You went and sneaked to the police," she said.	- Вы сюда ходите, чтобы ябедничать полиции.
"Oh," I was rather taken aback.	Я был застигнут врасплох.
"You mean - about -"	- Ты... ты имеешь в виду...
"About Uncle Roger."	- Дядю Роджера.
"But it's all right, Josephine," I assured her. "Quite all right.	- Но с ним все в порядке, - успокоил я ее. - Все в полном порядке.
They know he didn't do anything wrong - I mean, he hadn't embezzled any money or anything of that kind."	Они знают, что он ничего дурного не делал... то есть я хочу сказать, он не растратил ничьих денег. И вообще ничего плохого не совершил.
Josephine threw me an exasperated glance.	Жозефина смерила меня уничтожающим взглядом.
"How stupid you are."	- Какой вы глупый, - сказала она в сердцах.
"I'm sorry."	- Прошу прощения.
"I wasn't worrying about Uncle Roger.	- Я и не думала беспокоиться о дяде Роджере.
It's simply that that's not the way to do detective work.	Просто в детективах никто так не делает.
Don't you know that you never tell the police until the very end?"	Разве вы не знаете, что полиции никогда ничего не говорят до самого конца?
"Oh I see," I said.	- Теперь дошло.
"I'm sorry, Josephine.	Прости меня, Жозефина.
I'm really very sorry."	Я виноват.
"So you should be." She added reproachfully, "I trusted you."	- Еще бы не виноват, - сказала она с упреком. - Я ведь вам доверяла.

I said I was sorry for the third time. Josephine appeared a little mollified. She took another couple of bites of apple.	Я извинился в третий раз, после чего она как будто смягчилась и снова принялась грызть яблоко.
"But the police would have been bound to find out about all this," I said.	Я сказал: - Полиция все равно бы дозналась.
"You - I - we couldn't have kept it a secret."	Ни тебе... ни даже мне не удалось бы долго держать все это в секрете.
"You mean because he's going bankrupt?"	- Потому что он обанкротится?
As usual Josephine was well informed.	Жозефина, как обычно, была в курсе всех дел.
"I suppose it will come to that."	- Думаю, этим кончится.
"They're going to talk about it tonight," said Josephine.	- Они сегодня собираются это обсуждать.
"Father and Mother and Uncle Roger and Aunt Edith.	Папа, мама, дядя Роджер и тетя Эдит.
Aunt Edith would give him her money - only she hasn't got it yet - but I don't think father will.	Тетя Эдит хочет отдать Роджеру свои деньги -только пока их у нее нет. А папа, наверное, не даст.
He says if Roger has got in a jam he's only got himself to blame and what's the good of throwing good money after bad, and mother won't hear of giving him any because she wants father to put up the money for Edith Thompson.	Он говорит, что если Роджер попал впросак, винить в этом он должен только самого себя и бессмысленно бросать деньги на ветер. Мама даже слышать про это не желает. Она хочет, чтобы папа вложил деньги в "Эдит Томпсон".
Do you know Edith Thompson?	Вы слыхали про Эдит Томпсон?
She was married, but she didn't like her husband.	Она была замужем, но не любила мужа.
She was in love with a young man called Bywaters who came off a ship and he went down a different street after the theatre and stabbed him in the back."	Она была влюблена в одного молодого человека, его звали Байуотерс. Он сошел на берег с корабля и после театра пробрался какой-то улочкой и всадил нож ему в спину.
I marvelled once more at the range and completeness of Josephine's knowledge; and also at the dramatic sense which, only slightly obscured by hazy pronouns, had presented all the salient facts in a nutshell.	Я еще раз подивился необыкновенной осведомленности Жозефины, а также артистизму, с каким она (если не обращать внимания на некоторую неясность в расстановке местоимений) изложила буквально в двух словах основные вехи драмы.
"It sounds all right," said Josephine, "but I don't suppose the play will be like that at all.	- Звучит-то это все хорошо, - сказала она, - но в пьесе, мне кажется, все будет совсем не так.
It will be like Jezebel again."	Будет опять как в "Иезавели".
She sighed. "I wish I knew why the dogs wouldn't eat the palms of her hands."	Как бы мне хотелось узнать, почему собаки не отгрызли Иезавели кисти рук, - сказала она со вздохом.
"Josephine," I said. "You told me that you were almost sure who the murderer was?"	- Жозефина, ты говорила мне, что знаешь почти наверняка, кто убийца.
"Well?"	- Ну и что из этого?
"Who is it?"	- Кто же он?
She gave me a look of scorn.	Она облила меня презрением.

"I see," I said. "Not till the last chapter?	- Понимаю, - сказал я. - Оставляем все до последней главы?
Not even if I promise not to tell Inspector Taverner?"	И даже если я пообещаю ничего не говорить инспектору Тавернеру?
"I want just a few more clues," said Josephine. "Anyway," she added, throwing the core of the apple into the goldfish pool, "I wouldn't tell you.	- Мне не хватает нескольких фактов, - заявила она, швырнув в пруд сердцевину яблока, а затем добавила: - Но в любом случае вам я ничего не скажу.
If you're anyone, you're Watson."	Если уж хотите знать, вы - Ватсон.
I stomached this insult.	Я проглотил оскорбление.
"O.K." I said. "I'm Watson.	- Согласен, - сказал я. - Я - Ватсон.
But even Watson was given the data."	Но даже Ватсону сообщали данные.
"The what?"	- Сообщали что?
"The facts.	- Факты.
And then he made the wrong deductions from them.	И после этого он делал неверные выводы на основании этих фактов.
Wouldn't it be a lot of fun for you to see me making the wrong deductions?"	Представляешь, как это смешно, если я буду делать неверные выводы.
For a moment Josephine was tempted. Then she shook her head.	Минуту она боролась с искушением, а затем решительно затрясла головой:
"No," she said, and added:	- Нет, не скажу.
"Anyway, I'm not very keen on Sherlock Holmes.	И вообще мне не так уже нравится Шерлок Холмс.
It's awfully old fashioned.	Ужасно все старомодно.
They drive about in dog carts."	Они еще ездили в двухколесных экипажах.
"What about those letters?" I asked.	- Ну, а как насчет писем?
"What letters?"	- Каких писем?
The letters you said Laurence Brown and Brenda wrote to each other."	- Которые писали друг другу Лоуренс Браун и Бренда.
"I made that up," said Josephine.	- Я это выдумала.
"I don't believe you."	- Я тебе не верю.
"Yes, I did.	- Правда, выдумала.
I often make things up.	Я часто выдумываю разные вещи.
It amuses me."	Мне так интереснее.
I stared at her.	Я пристально посмотрел на нее.
She stared back.	Она не отвела взгляда.
"Look here, Josephine. I know a man sit the British Museum who knows a lot about the Bible.	- Послушай, Жозефина, в Британском музее есть человек, который прекрасно знает Библию.
If I find out from him why the dogs didn't eat the palms of Jezebel's hands?	Что, если я спрошу у него, почему собаки не отгрызли кисти рук Иезавели?

Will you tell me about those letters?"	Тогда ты расскажешь мне про письма?
This time Josephine really hesitated.	На этот раз колебания были долгими.
Somewhere, not very far away, a twig snapped with a sharp cracking noise.	Где-то совсем рядом неожиданно хрустнула ветка.
Josephine said flatly: "No, I won't."	- Нет, все равно не скажу, - окончательно решила она.
I accepted defeat.	Мне ничего не оставалось, как признать поражение.
Rather late in the day I remembered my father's advice.	Я вспомнил, к сожалению слишком поздно, совет моего отца.
"Oh well," I said, "it's only a game. Of course you don't really know anything."	- Понимаю, это просто такая игра, - сказал я. - На самом деле ты ничего не знаешь.
Josephine's eyes snapped, but she resisted the bait.	Она сверкнула глазами, но не поддалась на мою приманку.
I got up.	Я поднялся:
"I must go in now," I said, "and find Sophia.	- А теперь я должен поискать Софию.
Come along."	Пошли!
"I shall stop here," said Josephine.	- Я останусь здесь, - запротестовала она.
"No, you won't," I said. "You're coming in with me."	- Нет, ты пойдешь со мной.
Unceremoniously I yanked her to her feet.	Я без церемоний дернул ее за руку и заставил встать.
She seemed surprised and inclined to protest, but yielded with a fairly good grace - partly, no doubt, because she wished to observe the reactions of the household to my presence.	Она с удивлением смотрела на меня, видимо намереваясь оказать сопротивление, но потом вдруг сдалась даже с какой-то кротостью, потому, я думаю, что ей не терпелось узнать, как отреагируют домашние на мое присутствие.
Why I was so anxious for her to accompany me I could not at the moment have said.	Почему я так стремился увести ее? Я не мог сразу ответить на этот вопрос.
It only came to me as we were passing through the front door.	Догадка пришла, только когда мы вошли в дом.
It was because of the sudden snapping of a twig.	Виной всему была неожиданно хрустнувшая ветка.
Chapter 14	14
There was a murmur of voices from the big drawing room.	Из большой гостиной доносился шум голосов.
I hesitated but did not go in.	Я постоял у двери, но, так и не решившись войти, повернулся и пошел по длинному коридору.
I wandered on down the passage and led by some impulse, I pushed open a baize door.	Повинуясь какому-то непонятному импульсу, я толкнул обитую сукном дверь.
The passage beyond was dark but suddenly a door opened showing a big lighted kitchen.	За ней был темный проход, но вдруг в конце его распахнулась еще одна дверь, и я увидел просторную ярко освещенную кухню.

In the doorway stood an old woman - a rather bulky old woman.	На пороге стояла старая женщина - дородная, грузная старуха.
She had a very clean white apron tied round her ample waist and the moment I saw her I knew that everything was all right.	Вокруг ее весьма обширной талии был повязан белоснежный крахмальный фартук. Как только я взглянул на нее, я понял, что все в порядке в этом мире.
It is the feeling that a good Nannie can always give you.	Такое чувство всегда возникает при виде доброй нянюшки.
I am thirty-five, but I felt just like a reassured little boy of four.	Мне уже тридцать пять, но у меня появилось ощущение, что я четырехлетний мальчуган, которого обласкали и утешили.
As far as I knew, Nannie had never seen me, but she said at once:	Насколько я знал, няня никогда раньше меня не видела, но это ей, однако, не помешало сразу сказать:
"It's Mr Charles, isn't it?	- Вы ведь мистер Чарльз?
Come into the kitchen and let me give you a cup of tea."	Заходите на кухню, я вам чаю налью.
It was a big happy feeling kitchen.	Кухня была просторная и необыкновенно уютная.
I sat down by the centre table and Nannie brought me a cup of tea and two sweet biscuits on a plate.	Я сел за большой стол в центре, и няня принесла мне чаю и на тарелочке два сладких сухарика.
I felt more than ever that I was in the nursery again.	Теперь я окончательно почувствовал себя в детской.
Everything was all right - and the terrors of the dark room and the unknown were no more with me.	Все стало на свои места, и куда-то ушел страх перед чем-то темным и непонятным.
"Miss Sophia will be glad you've come," said Nannie. "She's been getting rather overexcited."	- Мисс София обрадуется, что вы приехали, -сказала няня. - Она последнее время перевозбуждена.
She added disapprovingly: "They're all overexcited."	Все они какие-то перевозбужденные, - добавила она с явным осуждением.
I looked over my shoulder.	Я обернулся:
"Where's Josephine?	- А где Жозефина?
She came in with me."	Она пришла вместе со мной.
Nannie made a disapproving clacking noise with her tongue.	Няня прищелкнула языком, выражая свое неодобрение:
"Listening at doors and writing down things in that silly little book she carries about with her," she said.	- Подслушивает где-нибудь под дверью и пишет в своей дурацкой книжке. Она с ней не расстается.
"She ought to have gone to school and had children of her own age to play with.	Давно пора отправить ее в школу, играла бы там с детьми, такими же, как она.
I've said so to Miss Edith and she agrees - but the master would have it that she was best here in her home."	Я не раз говорила об этом мисс Эдит, и она соглашалась, но хозяин все доказывал, что ей лучше всего здесь.
"I suppose he's very fond of her," I said.	- Он, наверное, души в ней не чает.
"He was, sir.	- Да, он ее очень любил.

He was fond of them all."	Он их всех любил.
I looked slightly astonished, wondering why Philip's affection for his offspring was put so definitely in the past.	Я взглянул на нее с удивлением, не понимая, почему привязанность Филипа к своему потомству няня так упорно относит к прошлому.
Nannie saw my expression and flushing slightly, she said:	Она увидела мое недоумение и, слегка покраснев, сказала:
"When I said the master, it was old Mr Leonides I meant."	- Когда я говорю "хозяин", я имею в виду старого мистера Леонидиса.
Before I could respond to that, the door opened with a rush and Sophia came in.	Прежде чем я успел что-то ответить, дверь распахнулась и в кухню вошла София.
"Oh Charles," she said, and then quickly: "Oh Nannie, I'm so glad he's come."	- Чарльз! - удивленно воскликнула она и тут же добавила: - Няня, как я рада, что он приехал.
"I know you are, love."	- Я знаю, родная.
Nannie gathered up a lot of pots and pans and went off into a scullery with them. She shut the door behind her.	Няня собрала кучу горшков и кастрюль и унесла их в моечную, плотно закрыв за собой дверь.
I got up from the table and went over to Sophia. I put my arms round her and held her to me.	Я вышел из-за стола и, подойдя к Софии, крепко прижал ее к себе.
"Dearest," I said. "You're trembling.	- Сокровище мое, ты дрожишь.
What is it?"	Что случилось?
Sophia said: "I'm frightened, Charles. I'm frightened."	- Я боюсь, Чарльз, я боюсь.
"I love you," I said.	- Я тебя люблю.
"If I could take you away -" She drew apart and shook her head.	Если бы я только мог увезти тебя отсюда... Она отвернулась и покачала головой:
"No, that's impossible.	- Это невозможно.
We've got to see this through.	Через все это мы должны пройти.
But you know, Charles, I don't like it.	Но знаешь, Чарльз, есть вещи, которые мне трудно вынести.
I don't like the feeling that someone - someone in this house - someone I see and speak to every day is a cold blooded calculating poisoner..."	Мне ужасно думать, что кто-то в этом доме, кто-то, с кем я каждый день встречаюсь и разговариваю, хладнокровный и расчетливый убийца...
And I didn't know how to answer that.	Я не знал, что ей на это ответить.
To someone like Sophia one can give no easy meaningless reassurances.	Такого человека, как София, трудно было отвлечь или утешить ничего не значащими словами.
She said: "If only one knew -"	- Если бы только знать... - сказала она.
"That must be the worst of it," I agreed.	- Да, это главное.
"You know what really frightens me?" she whispered. "It's that we may never know..."	- Знаешь, Чарльз, что меня больше всего пугает? -Голос ее понизился почти до шепота. - Что мы можем так никогда и не узнать...

I could visualise easily what a nightmare that would be... And it seemed to me highly probable that it never might be known who had killed old Leonides.	Я легко мог себе представить, что это был бы за кошмар... И в то же время ясно отдавал себе отчет, что мы, вполне может статься, не узнаем, кто убил старика Леонидиса.
But it also reminded me of a question I had meant to put to Sophia on a point that had interested me.	Я вспомнил вопрос, который все время хотел задать Софии.
"Tell me, Sophia," I said. "How many people in this house knew about the eserine eyedrops - I mean (a) that your grandfather had them, and (b) that they were poisonous and what would be a fatal dose?"	- Скажи мне, пожалуйста, сколько человек здесь в доме знали про эти глазные капли? О том, что дед ими пользуется, и о том, что они ядовиты. И какая доза эзерина считается смертельной?
"I see what you're getting at, Charles. But it won't work.	- Я понимаю, куда ты клонишь, Чарльз, но не старайся.
You see, we all knew."	Дело в том, что мы все знали.
"Well, yes, vaguely, I suppose, but specifically -"	- Знали вообще, насколько я понимаю, но кто мог конкретно...
"We knew specifically.	- Все мы знали вполне конкретно.
We were all up with grandfather one day for coffee after lunch. He liked all the family round him, you know.	Однажды после ленча мы пили у деда кофе - он любил, когда вокруг собиралась вся семья.
And his eyes had been giving him a lot of trouble. And Brenda got the eserine to put a drop in each eye and Josephine who always asks questions about everything, said 'Why does it say:	Его тогда очень беспокоили глаза, и Бренда достала эзерин, чтобы накапать ему в оба глаза, и тут Жозефина - она ведь всегда задает вопросы по всем поводам и без повода - спросила, почему на пузырьке написано:
"Eyedrops - not to be taken" on the bottle? What would happen if you drank all the bottle?'	"Капли для глаз. Наружное".
And grandfather smiled and said:	Дед улыбнулся и сказал:
'If Brenda were to make a mistake and inject eyedrops into me one day instead of insulin - I suspect I should give a big gasp, and go rather blue in the face and then die, because, you see, my heart isn't very strong.'	"Если бы Бренда ошиблась и впрыснула мне эзерин вместо инсулина, я бы глубоко вздохнул, посинел и умер, потому что сердце у меня не очень крепкое".
And Josephine said:	Жозефина даже ахнула от удивления.
' Oo,' and grandfather went on	А дед добавил:
'So we must be careful that Brenda does not give me an injection of eserine instead of insulin, mustn't we?'" Sophia paused and then said:	"Так что надо следить, чтобы Бренда не вколола мне эзерин вместо инсулина. Так ведь?" София сделала небольшую паузу, а затем сказала:
"We were all there listening.	- И все мы это слышали.
You see?	Слышали своими ушами.
We all heard!"	Теперь тебе ясно?
I did see.	Да, теперь мне было ясно.
I had had some faint idea in my mind that just a little specialized knowledge would have been needed.	У меня давно в голове засела мысль о том, что нам недостает каких-то конкретных доказательств.

But now it was borne in upon me that old Leonides had actually supplied the blue print for his own murder.	Теперь, после рассказа Софии, у меня сложилось впечатление, что старый Леонидис своими руками вырыл себе яму.
The murderer had not had to think out a scheme, or to plan or devise anything.	Убийце не пришлось ничего замышлять, планировать, придумывать.
A simple easy method of causing death had been supplied by the victim himself.	Простой и легкий способ прикончить человека был предложен самой жертвой.
I drew a deep breath.	Я перевел дыхание.
Sophia, catching my thought, said:	София, угадав мою мысль, сказала:
"Yes, it's rather horrible, isn't it?"	- Да, все это чудовищно, тебе не кажется?
"You know, Sophia," I said slowly. "There's just one thing does strike me."	- Ты знаешь, София, на какие размышления это меня наводит?
"Yes?"	- На какие?
"That you're right, and that it couldn't have been Brenda.	- Что ты была права и это не Бренда.
She couldn't do it exactly that way - when you'd all listened - when you'd all remember."	Она не могла воспользоваться этим способом, зная, что вы все слышали и наверняка бы вспомнили.
"I don't know about that.	- Не уверена.
She is rather dumb in some ways, you know."	Она, мне кажется, не слишком сообразительна.
"Not as dumb as all that," I said. "No, it couldn't have been Brenda."	- Но не настолько, чтобы не сообразить в данном случае, - возразил я. - Нет, это не могла сделать Бренда.
Sophia moved away from me.	София отодвинулась от меня.
"You don't want it to be Brenda, do you?" she asked.	- Тебе очень не хочется, чтобы это была Бренда, правда? - сказала она.
And what could I say?	Что должен был я ответить на это?
I couldn't - no, I couldn't - say flatly:	Что я не мог... просто не мог твердо заявить:
"Yes, I hope it is Brenda."	"Да, надеюсь, что это Бренда".
Why couldn't I?	Почему не мог? Что мне мешало?
Just the feeling that Brenda was all alone on one side, and the concentrated animosity of the powerful Leonides family was arrayed against her on the other side?	Чувство, что Бренда одна противостоит враждебности вооружившегося против нее мощного клана Леонидисов?
Chivalry?	Рыцарство?
A feeling for the weaker? For the defenceless?	Жалость к более слабому и беззащитному?
I remembered her sitting on the sofa in her expensive rich mourning, the hopelessness in her voice - the fear in her eyes.	Я вспомнил, как она сидела на диване в дорогом трауре... вспомнил безнадежность в голосе. И страх в глазах.
Nannie came back rather opportunely from the scullery.	Няня вовремя появилась из моечной.

I don't know whether she sensed a certain strain between myself and Sophia.	Не знаю, почувствовала ли она напряженность, возникшую между нами.
She said disapprovingly: "Talking murders and such like. Forget about it, that's what I say.	- Опять про убийство и всякие страсти, - сказала она неодобрительно. - Послушайтесь меня, выкиньте все это из головы.
Leave it to the police. It's their nasty business, not yours."	Грязное это дело, и пусть полиция им занимается - это их забота, не ваша.
"Oh Nannie - don't you realize that someone in this house is a murderer."	- Няня, неужели ты не понимаешь, что у нас в доме убийца?...
"Nonsense, Miss Sophia, I've no patience with you.	- Глупости какие, мисс София! Терпения у меня на вас не хватает.
Isn't the front door open all the time - all the doors open, nothing locked - asking for thieves and burglars."	Да ведь наружная дверь всегда открыта - все двери настежь, ничего не запирается. Заходите, воры и грабители...
"But it couldn't have been a burglar, nothing was stolen.	- Но это не грабитель, ничего ведь не украли.
Besides why should a burglar come in and poison somebody?"	И зачем грабителю понадобилось отравить кого-то?
"I didn't say it was a burglar. Miss Sophia.	- Я не сказала, что это был грабитель, мисс София.
I only said all the doors were open.	Я только сказала, что все двери нараспашку.
Anyone could have got in.	Любой заходи.
If you ask me it was the Communists."	Я-то думаю, это коммунисты.
Nannie nodded her head in a satisfied way.	Няня с довольным видом тряхнула головой.
"Why on earth should Communists want to murder poor grandfather?"	- С чего вдруг коммунистам убивать бедного деда?
"Well, everyone says that they're at the bottom of everything that goes on.	- Говорят, они повсюду влезут. Где какая заваруха, ищи их там.
But if it wasn't the Communists, mark my word, it was the Catholics.	А если не коммунисты, так, значит, католики, помяни мое слово.
The Scarlet Woman of Babylon, that's what they are."	Они как эта вавилонская блудница.
With the air of one saying the last word, Nannie disappeared again into the scullery.	И с гордым видом человека, за которым осталось последнее слово, няня снова скрылась за дверью моечной.
Sophia and I laughed.	Мы с Софией рассмеялись.
"A good old Black Protestant," I said.	- Узнаю добрую старую протестантку, - сказал я.
"Yes, isn't she?	- Да, похожа.
Come on, Charles, come into the drawing room.	Ну а теперь, Чарльз, пойдем. Пойдем в гостиную.
There's a kind of family conclave going on.	Там нечто вроде семейного совета.
It was scheduled for this evening - but it's started prematurely."	Он намечался на вечер, но начался стихийно.
"I'd better not butt in, Sophia."	- Наверное, мне лучше не встревать.

"If you're ever going to marry into the family, you'd better see just what it's like when it has the gloves off."	- Ты ведь собираешься войти в нашу семью. Вот и посмотри, какова она без прикрас.
"What's it all about?"	- А о чем идет речь?
"Roger's affairs.	- О делах Роджера.
You seem to have been mixed up in them already.	Ты, по-моему, уже в курсе.
But you're crazy to think that Roger would ever have killed grandfather. Why, Roger adored him."	Но с твоей стороны безумие думать, что Роджер мог убить деда, Роджер обожал его.
"I didn't really think Roger had.	- Я в общем-то не думаю, что это Роджер.
I thought Clemency might have."	Я считал, что это могла сделать Клеменси.
"Only because I put it into your head.	- Только потому, что я навела тебя на эту мысль.
But you're wrong there too.	Но ты и тут ошибаешься.
I don't think Clemency will mind a bit if Roger loses all his money.	По-моему, Клеменси плевать на то, что Роджер потеряет все деньги.
I think she'll actually be rather pleased.	Она, мне кажется, даже обрадуется.
She's got a queer kind of passion for not having things.	У нее довольно своеобразная страсть не иметь никакой собственности.
Come on."	Пойдем.
When Sophia and I entered the drawing room, the voices that were speaking stopped abruptly. Everybody looked at us.	Когда мы с Софией вошли в гостиную, голоса стихли и взоры разом обратились к нам.
They were all there.	Все были в сборе.
Philip sitting in a big crimson brocaded armchair between the windows, his beautiful face set in a cold stern mask. He looked like a judge about to pronounce sentence.	Филип сидел в высоком кресле, обитом ярко-алой парчой, его красивое лицо как бы застыло -холодная, строгая маска.
Roger was astride a big pouf by the fireplace.	Роджер оседлал пуф у камина.
He had ruffled up his hair between his fingers until it stood up all over his head. His left trouser leg was rucked up and his tie was askew.	Он без конца ерошил волосы, и они стояли торчком, левая штанина задралась, галстук съехал набок.
He looked flushed and argumentative.	Он был красный от возбуждения и, видимо, в боевом настроении.
Clemency sat beyond him, her slight form seemed too slender for the big stuffed chair.	Чуть поодаль сидела Клеменси - большое мягкое кресло было велико для нее, и на его фоне она казалась особенно хрупкой.
She was looking away from the others and seemed to be studying the wall panels with a dispassionate gaze.	Она отвернулась от всех и с бесстрастным видом сосредоточенно изучала деревянную обшивку стены.
Edith sat in a grandfather chair, bolt upright.	Эдит расположилась в кресле деда.
She was knitting with incredible energy, her lips pressed tightly together.	Она сидела несгибаемо прямо и, сжав губы, энергично вязала.

The most beautiful thing in the room to look at was Magda and Eustace.	Самое отрадное для глаз зрелище являли Магда и Юстас.
They looked like a portrait by Gainsborough. They sat together on the sofa - the dark handsome boy with a sullen expression on his face, and beside him, one arm thrust out along the back of the sofa, sat Magda, the Duchess of Three Gables in a picture gown of taffeta with one small foot in a brocaded slipper thrust out in front of her.	Как будто они сошли с картины Гейнзборо. Они сидели рядом на диване - темноволосый красивый мальчик с хмурым лицом и возле него, положив руку на спинку дивана, Магда, герцогиня
Philip frowned.	"Трех фронтонов", в роскошном платье из тафты, из-под которого была выставлена маленькая ножка в парчовой туфельке.
"Sophia," he said, "I'm sorry, but we are discussing family matters which are of a private nature."	При виде нас Филип нахмурился.
Miss de Haviland's needles clicked. I prepared to apologise and retreat. Sophia forestalled me.	- Прости меня, София, - сказал он, - но здесь мы обсуждаем семейные дела сугубо частного характера.
Her voice was clear and determined.	Спицы мисс де Хевиленд застыли в воздухе, я хотел извиниться и уйти, но София меня опередила.
"Charles and I," she said, "hope to get married.	Она объявила твердым, решительным тоном:
I want Charles to be here."	- Мы с Чарльзом надеемся пожениться.
"And why on earth not?" cried Roger, springing up from his pouf with explosive energy. "I keep telling you, Philip, there's nothing private about this!	И поэтому я хочу, чтобы он присутствовал. Роджер соскочил со своего пуфа.
The whole world is going to know tomorrow or the day after.	- А почему бы и нет? - воскликнул он. - Я тебе все время твержу, Филип, что частного тут ничего нет.
Anyway, my dear boy," he came and put a friendly hand on my shoulder, "you know all about it.	Завтра или послезавтра об этом узнает весь свет.
You were there this morning."	Ну а вы, мой мальчик, - он подошел ко мне и дружески положил мне на плечо руку, - вы-то уж, во всяком случае, знаете обо всем.
"Do tell me," cried Magda, leaning forward. "What is it like at Scotland Yard. One always wonders.	Вы ведь были утром в Скотленд-Ярде.
A table. A desk? Chairs?	- Скажите, пожалуйста, как выглядит Скотленд-Ярд? - неожиданно подавшись вперед, громко спросила Магда. - Я так и не знаю.
What kind of curtains?	Там что, столы? конторки? стулья?
No flowers, I suppose?	Какие там занавеси?
A dictaphone?"	Цветов, конечно, нет?
"Put a sock in it, mother," said Sophia. "And anyway, you told Vavasour Jones to cut that Scotland Yard scene.	И наверное, диктофон?

You said it was an anticlimax."	- Мама, умерь любопытство, - сказала София. - Ты сама велела Вавасуру Джоунзу убрать сцену в Скотленд-Ярде.
"It makes it too like a detective play," said Magda.	Ты говорила, там происходит спад.
"Edith Thompson is definitely a psychological drama - or psychological thriller - which do you think sounds best?"	- Эта сцена делает пьесу похожей на детектив.
"You were there this morning?" Philip asked me sharply. "Why?	"Эдит Томпсон", безусловно, психологическая драма... или даже психологический триллер... Как вам кажется, что лучше звучит?
Oh, of course - your father -" He frowned.	- Вы были утром в Скотленд-Ярде? - резко спросил меня Филип. - Для чего?
I realised more clearly than ever that my presence was unwelcome, but Sophia's hand was clenched on my arm.	Ах да, я забыл... Ваш отец... Он снова помрачнел, и я еще сильнее ощутил нежелательность моего присутствия.
Clemency moved a chair forward.	Однако София крепко сжимала мою руку.
"Do sit down," she said.	Клеменси пододвинула мне стул.
I gave her a grateful glance and accepted.	- Садитесь, - сказала она.
"You may say what you like," said Miss de Haviland apparently going on from where they had all left off, "but I do think we ought to respect Aristide's wishes. When this will business is straightened out, as far as I am concerned, my legacy is entirely at your disposal, Roger."	Я поблагодарил и сел.
Roger tugged his hair in a frenzy.	- Что бы вы ни говорили, но, мне кажется, мы должны уважать желание Аристида, - сказала мисс де Хевиленд, очевидно продолжая прерванный разговор. - Как только утрясутся дела, связанные с завещанием, я передаю свою долю наследства в твое полное распоряжение, Роджер.
"No, Aunt Edith.	Роджер начал неистово теребить волосы:
No!" he cried.	- Нет, тетя Эдит.
"I wish I could say the same," said Philip, "but one has to take every factor into consideration -"	Ни за что!
"Dear old Phil, don't you understand? I'm not going to take a penny from anyone."	- Я бы рад был сказать то же самое, - заявил Филип, - но приходится учитывать все обстоятельства...
"Of course he can't!" snapped Clemency.	- Фил, дорогой, разве ты не понимаешь, я ни одного пенса ни от кого не возьму.
"Anyway, Edith," said Magda. "If the will is straightened out, he'll have his own legacy."	- Правильно, Роджер, - поддержала его Клеменси.
"But it can't possibly be straightened out in time, can it?" asked Eustace.	- В любом случае, Эдит, он получит свою долю, когда с завещанием все уладится, - сказала Магда.

"You don't know anything about it, Eustace," said Philip.	- Разве они успеют вовремя все оформить? -спросил Юстас.
"The boy's absolutely right," cried Roger. "He's put his finger on the spot.	- Это не твоего ума дело, Юстас, - сказал Филип.
Nothing can avert the crash.	- Мальчик совершенно прав! - воскликнул Роджер. - Он попал в самую точку.
Nothing."	Катастрофу уже ничем не отвратить.
He spoke with a kind of relish.	Ничем.
"There is really nothing to discuss," said Clemency.	В том, как он произнес последнюю фразу, мне послышалось даже какое-то удовлетворение.
"Anyway," said Roger, "what does it matter?"	- На самом деле тут и обсуждать нечего, -заметила Клеменси.
"I should have thought it mattered a good deal," said Philip, pressing his lips together.	- Да и вообще, какое это все имеет значение? -сказал Роджер. Филип поджал губы.
"No," said Roger.	- Я-то думал, что это имеет большое значение, -сказал он.
"No!	- Нет.
Does anything matter compared with the fact that father is dead?	Никакого.
Father is dead!	Все это ничего не значит, когда его больше нет в живых.
And we sit here discussing mere money matters!"	Нет в живых.
A faint colour rose in Philip's pale cheeks.	А мы здесь сидим и обсуждаем денежные дела.
"We are only trying to help," he said stiffly.	Едва заметный румянец окрасил бледные щеки Филипа.
"I know, Phil, old boy, I know. But there's nothing anyone can do. So let's call it a day."	- Мы только пытаемся тебе помочь, - сказал он сухо.
"I suppose," said Philip, "that I could raise a certain amount of money.	- Я знаю, Фил, знаю, милый, но никто ничего сделать не может, так что считай, что разговор окончен.
Securities have gone down a good deal and some of my capital is tied up in such a way that I can't touch it: Magda's settlement and so on - but -" Magda said quickly:	- Я полагаю, что мог бы уделить тебе некую сумму. Стоимость ценных бумаг сильно упала, а часть моего капитала вложена таким образом, что я не могу ее трогать. Недвижимость Магды и так далее... Но все же я...
"Of course you can't raise the money, darling. It would be absurd to try - and not very fair on the children."	- О чем ты говоришь, дорогой? Ты не можешь уделить никаких денег, - прервала его тут же Магда. - Смешно даже пытаться.
"I tell you I'm not asking anyone for anything!" shouted Roger. "I'm hoarse with telling you so.	Кроме того, это было бы не очень справедливо по отношению к детям.
I'm quite content that things should take their course."	- Я же вам без конца твержу, что ничего ни у кого не собираюсь просить! - закричал Роджер. - Я охрип повторять.

"It's a question of prestige," said Philip. "Father's. Ours."	Я доволен, что все решится естественным путем.
"It wasn't a family business.	- Но это вопрос престижа, - сказал Филип. -Отцовского, нашего...
It was solely my concern."	- Это не семейный бизнес.
"Yes," said Philip, looking at him.	Он всегда находился в моем личном ведении.
"It was entirely your concern."	Филип пристально посмотрел на брата.
Edith de Haviland got up and said:	- Оно и видно, - сказал он.
"I think we've discussed this enough."	Эдит де Хевиленд поднялась с кресла: - Мне кажется, мы все обсудили.
There was in her voice that authentic note of authority that never fails to produce its effect.	Хватит!
Philip and Magda got up. Eustace lounged out of the room and I noticed the stiffness of his gait.	Тон был категоричный, исключающий всякое ослушание. Филип и Магда тоже встали, Юстас лениво двинулся к двери.
He was not exactly lame but his walk was a halting one.	В его походке была какая-то скованность.
Roger linked his arm in Philip's and said:	Он едва заметно припадал на ногу, хотя и не хромал.
"You've been a brick, Phil, even to think of such a thing!"	Роджер, подойдя к Филипу, взял его за руку: -Золотая ты душа, Фил.
The brothers went out together.	Спасибо, что подумал обо мне.
Magda murmured, "Such a fuss!" as she followed them, and Sophia said that she must see about my room.	Братья вместе вышли из комнаты. Магда последовала за ними, бросив на ходу:
Edith de Haviland stood rolling up her knitting.	"Столько шума из-за ерунды!" - а София заявила, что пойдет поглядеть, готова ли моя комната.
She looked towards me and I thought she was going to speak to me. There was something almost like appeal in her glance. However, she changed her mind, sighed and went out after the others.	Эдит де Хевиленд стоя сматывала шерсть.
Clemency had moved over to the window and stood looking out into the garden.	Она посмотрела в мою сторону, и мне показалось, что она хочет что-то сказать, но затем, видно, передумала и, вздохнув, вышла вслед за остальными.
I went over and stood beside her.	Клеменси подошла к окну и, повернувшись спиной, стала глядеть в сад.
She turned her head slightly towards me.	Я подошел и встал рядом.
"Thank goodness that's over," she said - and added with distaste: "What a preposterous room this is!"	Она слегка повернула голову.
"Don't you like it?"	- Слава богу, кончилось, - сказала она и затем добавила с гримасой отвращения: - Какая безобразная комната!

"I can't breathe in it.	- Вам не нравится?
There's always a smell of half dead flowers and dust."	- Мне нечем дышать.
I thought she was unjust to the room. But I knew what she meant.	Тут всегда запах полузасохших цветов и пыли.
It was very definitely an interior.	Я подумал, что она несправедлива к комнате, хотя и понимал, что она хотела сказать.
It was a woman's room, exotic, soft, shut away from the rude blasts of outside weather.	Она, несомненно, имела в виду интерьер.
It was not a room that a man would be happy in for long.	Комната была явно женская, экзотическая, тепличная, укрытая от всех капризов непогоды.
It was not a room where you could relax and read the newspaper and smoke a pipe and put up your feet.	Мужчине вряд ли понравилось бы здесь жить долго.
Nevertheless I preferred it to Clemency's own abstract expression of herself upstairs.	В такой комнате трудно расслабиться, почитать газету, а затем, выкурив трубку, растянуться на диване, задрав повыше ноги.
On the whole I prefer a boudoir to an operating theatre.	И все же я предпочел бы ее той голой абстракции на верхнем этаже, воплощенному идеалу Клеменси.
"It's just a stage set.	Как, впрочем, предпочел бы будуар операционной. Бросив взгляд через плечо, она сказала:
A background for Magda to play her scenes against." She looked at me. "You realise, don't you, what we've just been doing?	- Это театральная декорация.
Act II - the family conclave.	Сцена для Магды, где она может разыгрывать свои спектакли. - Она взглянула на меня: - Вы поняли, что здесь сегодня происходило?
Magda arranged it.	Акт второй: семейный совет.
It didn't mean a thing.	Режиссура Магды.
There was nothing to talk about, nothing to discuss.	Все это не стоит выеденного яйца.
It's all settled - finished."	Тут не о чем говорить и нечего обсуждать.
There was no sadness in her voice.	Все уже решено и подписано.
Rather there was satisfaction.	В голосе не было грусти.
She caught my glance.	Скорее удовлетворение.
"Oh, don't you understand?" she said impatiently. "We're free - at last!	Она перехватила мой взгляд.
Don't you understand that Roger's been miserable -absolutely miserable - for years?	- Вам этого не понять, - сказала она раздраженно.- Мы наконец свободны. Разве вы не видите, что Роджер был несчастен все эти годы?
He never had any aptitude for business.	Просто несчастен.
He likes things like horses and cows and pottering round in the country. But he adored his father - they all did.	У него никогда не было склонности к бизнесу.

That's what's wrong with this house - too much family.	Он любит лошадей и коров, любит бродить бесцельно на природе, но он обожал отца - они все его обожали.
I don't mean that the old man was a tyrant, or preyed upon them, or bullied them.	В этом-то и кроется основной порок этого дома -слишком большая семейственность.
He didn't.	Я ни в коем случае не хочу сказать, что старик был тиран, что он их угнетал или запугивал.
He gave them money and freedom. He was devoted to them.	Совсем напротив.
And they kept on being devoted to him."	Он дал им деньги и свободу, он был к ним очень привязан.
"Is there anything wrong in that?"	И они всегда платили ему тем же.
"I think there is.	- И что в этом плохого?
I think, when your children have grown up, that you should cut away from them, efface yourself, slink away, force them to forget you."	- Мне кажется, хорошего тут мало.
"Force them?	По-моему, родители должны оборвать свои связи с детьми, когда те вырастают, стушеваться, отойти в тень, заставить себя забыть.
That's rather drastic, isn't it?	- Заставить?
Isn't coercion as bad one way as another?"	Не слишком ли громкое слово?
"If he hadn't made himself such a personality -"	Мне думается, такая насильственность так или иначе вещь скверная.
"You can't make yourself a personality," I said.	- Если бы он не строил из себя такой личности...
"He was a personality."	- Строить личность нельзя.
"He was too much of a personality for Roger.	Он был личностью.
Roger worshipped him.	- Для Роджера слишком сильной.
He wanted to do everything his father wanted him to do, he wanted to be the kind of son his father wanted.	Роджер боготворил его.
And he couldn't.	Ему хотелось делать все так, как хотел отец, и быть таким, каким хотел его видеть отец.
His father made over Associated Catering to him - it was the old man's particular joy and pride, and Roger tried hard to carry on in his father's footsteps.	А он не мог. Отец специально для него создал эту фирму ресторанных услуг. Она была предметом особой радости и гордости старика.
But he hadn't got that kind of ability.	И Роджер лез из кожи, чтобы вести дела таким же образом, как отец.
In business matters Roger is - yes, I'll say it plainly - a fool.	Но у него к этому нет никаких способностей.
And it nearly broke his heart.	В бизнесе Роджер, можно сказать, просто дурак.
He's been miserable for years, struggling, seeing the whole thing go down the hill, having sudden wonderful 'ideas' and 'schemes' which always went wrong and made it worse than ever.	И это чуть не разбило ему сердце. Он все эти годы чувствовал себя несчастным и пытался бороться, видя, как все катится по наклонной плоскости.

It's a terrible thing to feel you're a failure year after year.	У него возникали какие-то неожиданные идеи и планы, которые всегда оказывались несостоятельными и еще сильнее усугубляли ситуацию.
You don't know how unhappy he's been. I do."	Годами чувствовать себя неудачником... Что может быть ужаснее?
Again she turned and faced me. "You thought, you actually suggested to the police, that Roger would have killed his father - for money!	Вы не знаете, насколько он был несчастен, а я знала. - Она снова повернула голову и посмотрела на меня: - Вы полагали - так, во всяком случае, вы сказали полиции, - что Роджер мог убить отца... из-за денег.
You don't know how - how absolutely ridiculous that is!"	Вы представить себе не можете, как смехотворно это ваше предположение.
"I do know it now," I said humbly.	- Теперь я понимаю, - сказал я виновато.
"When Roger knew he couldn't stave it off any more -that the crash was bound to come, he was actually relieved.	- Когда Роджер осознал, что он уже не властен что-либо предотвратить и что крах неминуем, он почувствовал облегчение.
Yes, he was.	Да, да, именно облегчение.
He worried about his father's knowing - but not about anything else.	Волновало его только одно - как все это воспримет отец.
He was looking forward to the new life we were going to live."	Сам он уже ни о чем другом не мог думать, кроме как о новой жизни, которую нам с ним предстоит начать.
Her face quivered a little and her voice softened.	Губы ее дрогнули, и голос неожиданно потеплел.
"Where were you going?" I asked.	- И куда вы поедете? - спросил я.
"To Barbados.	- На Барбадос.
A distant cousin of mine died a short time ago and left me a tiny estate out there - oh, nothing much.	Там недавно умер мой дальний родственник и оставил мне маленькое поместье - сущий пустяк.
But it was somewhere to go.	Но у нас, по крайней мере, есть куда ехать.
We'd have been desperately poor, but we'd have scratched a living - it costs very little just to live.	Мы, очевидно, будем страшно бедны, но прожиточный минимум как-нибудь наскребем -там жизнь недорогая.
We'd have been together - un worried, away from them all." She sighed. "Roger is a ridiculous person.	Мы будем наконец вдвоем, далеко от них всех, без забот. - Она вздохнула. - Роджер смешной.
He would worry about me - about my being poor.	Больше всего он беспокоился из-за меня, из-за того, что я буду бедна.
I suppose he's got the Leonides attitude to money too firmly in his mind.	В нем, мне кажется, крепко засело фамильное отношение к деньгам.
When my first husband was alive, we were terribly poor - and Roger thinks it was so brave and wonderful of me!	Когда жив был мой первый муж, мы были ужасно бедны, и Роджер считает, что я необычайно мужественно переносила эту бедность.
He doesn't realise that I was happy - really happy!	Он не понимает, что я была счастлива, по-настоящему счастлива.

I've never been so happy since.	Я никогда больше не была так счастлива.
And yet - I never loved Richard as I love Roger."	И при всем том - я никогда не любила Ричарда так, как я люблю Роджера.
Her eyes half-closed.	Глаза ее были полузакрыты.
I was aware of the intensity of her feeling.	Я вдруг понял, как глубоко ее чувство.
She opened her eyes, looked at me and said:	Затем она медленно открыла глаза и посмотрела на меня:
"So you see, I would never have killed anyone for money.	- Я никогда не могла бы убить человека из-за денег.
I don't like money."	Я не люблю деньги, надеюсь, вы это понимаете.
I was quite sure that she meant exactly what she said.	Я не сомневался, что она говорит то, что думает.
Clemency Leonides was one of those rare people to whom money does not appeal.	Клеменси Леонидис принадлежала к той редкой категории людей, которых не привлекают деньги.
They dislike luxury, prefer austerity, and are suspicious of possessions.	Роскоши они предпочитают аскетическую простоту и с недоверием относятся к собственности.
Still, there are many to whom money has no personal appeal, but who can be tempted by the power it confers.	Однако есть много людей, для которых деньги сами по себе лишены привлекательности, но их может соблазнить власть, которую эти деньги дают.
I said,	Я сказал:
"You mightn't want money for yourself - but wisely directed, money may do a lot of interesting things.	- Допустим, вы лично к деньгам равнодушны, но умело вложенные деньги открывают массу интересных перспектив.
It can endow research, for example."	С помощью денег можно, например, субсидировать научные исследования.
I had suspected that Clemency might be a fanatic about her work, but she merely said:	Я подозревал, что Клеменси фанатично предана своей работе. Ответ был неожиданным:
"I doubt if endowments ever do much good.	- Сомневаюсь, что все эти субсидии приносят много пользы.
They're usually spent in the wrong way.	Как правило, деньги тратятся совсем не на то.
The things that are worth while are usually accomplished by someone with enthusiasm and drive - and with natural vision.	И все стоящее в науке делается энтузиастами, энергичными и напористыми людьми со своим видением мира.
Expensive equipment and training and experiment never does what you'd imagine it might do.	Дорогое оборудование, обучение, эксперименты никогда не дают результатов, которых от них ждешь.
The spending of it usually gets into the wrong hands."	Как правило, все попадает не в те руки.
"Will you mind giving up your work when you go to Barbados?" I asked.	- И вы готовы бросить вашу работу, если уедете на Барбадос?

"You're still going, I presume?"	Вы ведь не отказались от этой мысли, насколько я понимаю? - Нет, конечно.
"Oh yes, as soon as the police will let us.	Мы уедем, как только нас отпустит полиция.
No, I shan't mind giving up my work at all.	А работу я готова бросить.
Why should I?	Почему бы и нет?
I wouldn't like to be idle, but I shan't be idle in Barbados." She added impatiently: "Oh, if only this could all be cleared up quickly and we could get away."	Я не люблю сидеть без дела, но на Барбадосе мне это не грозит, - сказала она просто и с нетерпением добавила: - Скорее бы только все прояснилось! - Клеменси, как по-вашему, кто мог это сделать? - спросил я. - Будем считать, что ни вы, ни Роджер к этому не имели никакого касательства - у меня действительно нет оснований думать иначе.
"Clemency," I said, "have you any idea at all who did do this? Granting that you and Roger had no hand in it, (and really I can't see any reason to think you had) surely, with your intelligence, you must have some idea of who did?"	Но неужели вы, такой умный и тонкий наблюдатель, не имеете никакого представления о том, кто мог это сделать?
She gave me a rather peculiar look, a darting sideways glance.	Она метнула в мою сторону какой-то странный взгляд.
When she spoke her voice had lost its spontaneity. It was awkward, rather embarrassed.	Когда она заговорила, голос ее вдруг стал напряженным, она с трудом подбирала слова.
"One can't make guesses, it's unscientific," she said.	- Нельзя заниматься гаданием, - сказала она. - Это ненаучно.
"One can only say that Brenda and Laurence are the obvious suspects."	Ясно только, что Бренда и Лоуренс первые, на кого падает подозрение.
"So you think they did it?"	- Так вы думаете, что это могли сделать они?
Clemency shrugged her shoulders.	Клеменси пожала плечами.
She stood for a moment as though listening, then she went out of the room, passing Edith de Haviland in the doorway.	Она постояла, как бы прислушиваясь к чему-то, затем вышла из комнаты, столкнувшись в дверях с Эдит де Хевиленд.
Edith came straight over to me.	Эдит направилась прямо ко мне.
"I want to talk to you," she said.	- Я хотела бы с вами поговорить, - сказала она.
My father's words leapt into my mind.	Я сразу вспомнил отцовские слова.
Was this - But Edith de Haviland was goingon:	Было ли это...
"I hope you didn't get the wrong impression," she said. "About Philip, I mean.	- Надеюсь, у вас не сложилось неверного представления... я имею в виду Филипа.
Philip is rather difficult to understand.	Филипа не так-то просто понять.
He may seem to you reserved and cold, but that is not so at all.	Он может показаться замкнутым и холодным, но на самом деле он совсем не такой.
It's just a manner.	Это манера держаться. С этим ничего не поделаешь - он в этом не виноват.

He can't help it." "I really hadn't thought -" I began. But she swept on.	- Я и не думал... - начал было я, но она не обратила внимания на мои слова и продолжала:
"Just now - about Roger.	- Вот и сейчас... в связи с Роджером.
It isn't really that he's grudging.	И не потому, что ему жалко денег.
He's never been mean about money.	Он совсем не жадный.
And he's really a dear - he's always been a dear - but he needs understanding."	В действительности он милейший человек... всегда был милым... Но его надо понять.
I looked at her with the air, I hope, of one who was willing to understand.	Я взглянул на нее, как мне думалось, глазами человека, который полон желания понять.
She went on:	Она сказала:
"It's partly, I think, from having been the second of the family.	- Частично, мне кажется, это из-за того, что он второй сын в семье.
There's often something about a second child - they often come uncalled for.	Со вторым ребенком всегда что-то неладно - он с самого начала ощущает свою ущербность.
He adored his father, you see.	Филип обожал Аристида.
Of course, all the children adored Aristide and he adored them.	Все дети его обожали.
But Roger was his especial pride and joy.	Но Роджер пользовался его особой любовью, он был его любимцем, его гордостью.
Being the eldest - the first. And I think Philip felt it. He drew back right into himself.	Старший сын, первенец, и мне кажется, Филип всегда это чувствовал и поэтому замкнулся в своей скорлупе.
He began to like books and the past and things that were well divorced from everyday life.	Он пристрастился к чтению и полюбил книги о прошлом, обо всем, что не связано с сегодняшней жизнью.
I think he suffered - children do suffer -" She paused and went on: "What I really mean, I suppose, is that he's always been jealous of Roger.	Я думаю, что он страдал - дети ведь тоже страдают... - Помолчав, она продолжала: - Я думаю, он всегда ревновал отца к Роджеру.
I think perhaps he doesn't know it himself.	Может быть, он даже сам об этом не догадывался.
But I think the fact that Roger has come a cropper -oh, it seems an odious thing to say and really I'm sure he doesn't realise it himself - but I think perhaps Philip isn't as sorry about it as he ought to be."	Но мне кажется - ужасно так говорить, тем более что я уверена, он этого не осознает, - сам факт, что Роджер потерпел неудачу, затронул Филипа гораздо меньше, чем следовало бы.
"You mean really that he's rather pleased Roger has made a fool of himself."	- То есть вы хотите сказать, что он даже обрадовался, видя, в какое глупое положение поставил себя Роджер?
"Yes," said Miss de Haviland. "I mean just exactly that." She added, frowning a little: "It distressed me, you know, that he didn't at once offer help to his brother."	- Да, именно это я и хочу сказать, - подтвердила Эдит и, слегка нахмурившись, добавила: - Не скрою, меня огорчило, что он тут же не предложил помощь брату.
"Why should he?" I said.	- Но почему он должен был это делать?
"After all, Roger has made a muck of things.	Роджер ведь сам устроил все это безобразие.
He's a grown man.	Он взрослый человек.

There are no children to consider.	У него нет детей, о которых он должен заботиться. Если бы он заболел или по-настоящему нуждался, его семья, безусловно, помогла бы ему.
If he were ill or in real want, of course his family would help - but I've no doubt Roger would really much prefer to start afresh entirely on his own."	Но я не сомневаюсь, что Роджер предпочтет начать жизнь сначала, притом совершенно самостоятельно, без чьей-либо помощи.
"Oh! he would.	- Скорее всего, да.
It's only Clemency he minds about.	Он считается только с Клеменси.
And Clemency is an extraordinary creature.	А Клеменси существо неординарное.
She really likes being uncomfortable and having only one utility teacup to drink out of. Modern, I suppose.	Ей и вправду нравится жить без всяких удобств и обходиться одной чайной чашкой, притом третьесортной.
She's no sense of the past, no sense of beauty."	Для нее не существует прошлого, у нее нет чувства красоты.
I felt her shrewd eyes looking me up and down.	Ее острый взгляд буравил меня насквозь.
"This is a dreadful ordeal for Sophia," she said. "I am so sorry her youth should be dimmed by it.	- Это тяжелое испытание для Софии, - сказала она. - Мне жаль, что омрачены ее юные годы.
I love them all, you know. Roger and Philip, and now Sophia and Eustace and Josephine.	Я их всех люблю, и Роджера, и Филипа, а теперь вот и Софию, Юстаса, Жозефину.
All the dear children.	Все они мои дорогие дети.
Marcia's children.	Дети Марсии.
Yes, I love them dearly." She paused and then added sharply: "But, mind you, this side idolatry."	Я их всех нежно люблю. - После небольшой паузы она неожиданно сказала: - Но, обратите внимание, люблю, а не делаю из них кумиров.
She turned abruptly and went.	Затем, резко повернувшись, она пошла к двери.
I had the feeling that she had meant something by her last remark that I did not quite understand.	У меня осталось ощущение, что она вложила в эту брошенную напоследок фразу какой-то особый смысл, который я так и не уловил.
Chapter 15	15
"Your room's ready," said Sophia.	- Твоя комната готова, - объявила София.
She stood by my side looking out at the garden.	Она стояла рядом и глядела в сад.
It looked bleak and grey now with the half denuded trees swaying in the wind.	Сейчас, в сумерках, он был уныло-серый, и ветер раскачивал деревья, с которых уже наполовину облетела листва.
Sophia echoed my thought as she said:	Как бы угадывая мои мысли, София сказала:
"How desolate it looks..."	- Какой он унылый...
As we watched, a figure, and then presently another came through the yew hedge from the rock garden. They both looked grey and unsubstantial in the fading light.	Мы все еще стояли и смотрели в окно, когда перед нашими глазами вдруг возникла какая-то фигура, за ней вторая - они появились из-за тисовой изгороди со стороны альпийского садика, два серых призрака в меркнущем вечернем свете.

Brenda Leonides was the first.	Сперва появилась Бренда Леонидис. На ней было манто из серых шиншилл.
She was wrapped in a grey chinchilla coat and there was something catlike and stealthy in the way she moved.	В том, как она крадучись двигалась по саду, было что-то кошачье.
She slipped through the twilight with a kind of eerie grace.	Легко, как привидение, она скользнула в сумеречном свете. Когда она прокрадывалась под нашим окном, я увидел, что на губах у нее застыла кривая усмешка.
I saw her face as she passed the window. There was a half smile on it, the curving crooked smile I had noticed upstairs.	Та же усмешка, что и тогда на лестнице.
A few minutes later Laurence Brown, looking slender and shrunken, also slipped through the twilight.	Через несколько минут за ней скользнул и Лоуренс Браун, казавшийся в сумерках хрупким и бестелесным.
I can only put it that way.	Я не нахожу других слов.
They did not seem like two people walking, two people who had been out for a stroll.	Они не были похожи на гуляющую пару, на людей, вышедших немного пройтись.
There was something furtive and unsubstantial about them like two ghosts.	Что-то в них было от таинственных, бестелесных жителей потустороннего мира. Под чьей ногой хрустнула веточка?
I wondered if it was under Brenda's or Laurence's foot that a twig had snapped.	Бренды или Лоуренса? В мозгу возникла невольная ассоциация.
By a natural association of ideas, I asked: "Where's Josephine?"	- Где Жозефина? - спросил я.
"Probably with Eustace up in the schoolroom." She frowned. "I'm worried about Eustace, Charles."	- Наверное, с Юстасом в классной комнате, -София помрачнела. - Знаешь, Чарльз, меня очень беспокоит Юстас, - сказала она.
"Why?"	- Почему?
"He's so moody and odd.	- Последнее время он такой угрюмый и странный.
He's been so different ever since that wretched paralysis.	Вообще, он очень изменился после этого проклятого паралича.
I can't make out what's going on in his mind.	Я не могу понять, что с ним делается?
Sometimes he seems to hate us all."	Иногда мне кажется, что он всех нас ненавидит.
"He'll probably grow out of all that.	- Он сейчас в переходном возрасте.
It's just a phase."	Это просто стадия развития.
"Yes, I suppose so. But I do get worried, Charles."	- Скорее всего, ты прав, но я не могу не беспокоиться о нем.
"Why, dear heart?"	- Почему, мое солнышко?
"Really, I suppose, because mother and father never worry.	- Очевидно, потому, что не беспокоятся отец и мама.
They're not like a mother and father."	Как будто они не родители.
"That may be all for the best.	- Но, может, это и к лучшему.

More children suffer from interference than from noninterference."	Дети гораздо чаще страдают от излишней заботы, чем от небрежения.
"That's true.	- Ты прав. Знаешь, раньше, до того как вернулась домой из-за границы, я никогда об этом не думала.
You know, I never thought about it until I came back from abroad, but they really are a queer couple.	Они на самом деле странная пара.
Father living determinedly in a world of obscure historical bypaths and mother having a lovely time creating scenes.	Отец с головой погружен в темные глубины истории, а мама развлекается тем, что театрализует жизнь.
That tomfoolery this evening was all mother.	Сегодняшняя дурацкая комедия - полностью ее постановка.
There was no need for it.	Этот спектакль был никому не нужен.
She just wanted to play a family conclave scene.	Но ей захотелось сыграть сцену семейного совета.
She gets bored, you know, down here and has to try and work up a drama."	Дело в том, что ей здесь скучно, и поэтому она пытается разыгрывать драмы.
For the moment I had a fantastic vision of Sophia's mother poisoning her elderly father-in-law in a light-hearted manner in order to observe a murder drama at first hand with herself in the leading r?le.	У меня в голове на мгновение промелькнула фантастическая картина: мать Софии с легким сердцем дает яд своему старому свекру для того, чтобы воочию наблюдать мелодраму с убийством, где она исполняет главную роль.
An amusing thought!	Забавная мысль!
I dismissed it as such - but it left me a little uneasy.	Я тут же постарался отогнать ее, но тревожное чувство не покидало.
"Mother," said Sophia, "has to be looked after the whole time. You never know what she's up to!"	- За мамой нужен глаз да глаз, - продолжала София. - Никогда нельзя знать, что она еще придумает.
"Forget your family, Sophia," I said firmly.	- Забудь о своем семействе, - сказал я жестко.
"I shall be only too delighted to, but it's a little difficult at the present moment.	- Я бы с радостью, но сейчас это не так легко.
But I was happy out in Cairo when I had forgotten them all."	Как я была счастлива в Каире, когда могла о них не думать.
I remembered how Sophia had never mentioned her home or her people.	Я вспомнил, что она никогда не говорила со мной ни о своем доме, ни о родных.
"Is that why you never talked about them?" I asked. "Because you wanted to forget them?"	- Поэтому ты никогда не упоминала про них в наших разговорах? - спросил я. - Тебе хотелось о них забыть?
"I think so.	- Думаю, что да.
We've always, all of us, lived too much in each other's pockets.	Мы всегда, всю жизнь жили в слишком тесном кругу.
We're - we're all too fond of each other.	И мы... мы все слишком друг друга любили.
We're not like some families where they all hate each other like poison.	Есть столько семей, где все друг дружку смертельно ненавидят.

That must be pretty bad, but it's almost worse to live all tangled up in conflicting affections."	Это ужасно, но не менее ужасно, когда все полюбовно завязаны в один клубок сложных противоречивых отношений.
She added: "I think that's what I meant when I said we all lived together in a little crooked house.	Я, помнится, имела в виду именно это, когда сказала тебе, что мы живем в скрюченном домишке.
I didn't mean that it was crooked in the dishonest sense. I think what I meant was that we hadn't been able to grow up independent, standing by ourselves, upright.	Не какую-то бесчестность, а то, что нам трудно было вырасти независимыми, стоять на собственных ногах.
We're all a bit twisted and twining."	Мы все какие-то крученые-верченые, как вьюнки.
I saw Edith de Haviland's heel grinding a weed into the path as Sophia added: "Like bindweed..."	Я вспомнил, как Эдит де Хевиленд вдавила каблуком в землю сорняк.
And then suddenly Magda was with us - flinging open the door - crying out:	Неожиданно в комнате появилась Магда - она распахнула дверь и громко спросила:
"Darlings, why don't you have the lights on?	- Дорогие мои, почему вы сидите без света?
It's almost dark."	За окном уже темно. Она включила все лампочки, и свет залил стены и столы. Потом мы задернули тяжелые розовые шторы и оказались внутри уютного, пахнущего цветами интерьера.
And she pressed the switches and the lights sprang up on the walls and on the tables, and she and Sophia and I pulled the heavy rose curtains, and there we were in the flower-scented interior, and Magda, flinging herself on the sofa, cried:	Магда бросилась на диван.
"What an incredible scene it was, wasn't it?	- Какая получилась невероятная сцена! -воскликнула она. - Как вам показалось?
How cross Eustace was!	Юстас был очень недоволен.
He told me he thought it was all positively indecent.	Он сказал мне, что это было просто непристойно.
How funny boys are!" She sighed. "Roger's rather a pet.	Мальчики иногда такие смешные. - Она вздохнула. - Роджер - тот душечка.
I love him when he rumples his hair and starts knocking things over.	Я люблю, когда он ерошит себе волосы и начинает крушить предметы. А какова наша Эдит? Предложить ему свою долю наследства!
Wasn't it sweet of Edith to offer her legacy to him? She really meant it, you know, it wasn't just a gesture. But it was terribly stupid - it might have made Philip think he ought to do it, too!	Но с другой стороны, это не очень умно - Филип мог подумать, что он тоже должен так же поступить.
Of course Edith would do anything for the family!	Но Эдит, конечно, готова на все ради семьи.
There's something very pathetic in the love of a spinster for her sister's children.	Что-то есть необычайно трогательное в любви старой девы к детям покойной сестры.
Someday I shall play one of those devoted spinster aunts. Inquisitive, and obstinate and devoted."	Я когда-нибудь сыграю вот такую же преданную тетушку - старую деву, во все вникающую, настойчивую и преданную.

"It must have been hard for her after her sister died," I said, refusing to be sidetracked into discussion of another of Magda's r?les. "I mean if she disliked old Leonides so much."	- Ей, очевидно, было нелегко после смерти сестры, - сказал я с твердым намерением не дать Магде втянуть нас в обсуждение очередной ее роли. - Особенно если она недолюбливала старого Леонидиса.
Magda interrupted me.	Магда прервала меня:
"Disliked him?	- Недолюбливала?
Who told you that?	Кто вам сказал?
Nonsense.	Чепуха!
She was in love with him."	Она была в него влюблена.
"Mother!" said Sophia.	- Мама! - сказала с укором София.
"Now don't try and contradict me, Sophia.	- Пожалуйста, не перечь мне, София.
Naturally at your age, you think I love is all two good looking young people in the moonlight."	В твоем возрасте естественно думать, что любовь - это юная красивая пара, вздыхающая на луну.
"She told me," I said, "that she had always disliked him."	- Она сама сказала мне, что всегда его терпеть не могла, - продолжал я.
"Probably she did when she first came.	- Наверное, так и было вначале, когда она впервые приехала в дом.
She'd been angry with her sister for marrying him.	Она, очевидно, не одобряла брак сестры.
I daresay there was always some antagonism - but she was in love with him all right!	Мне кажется, какой-то антагонизм был всегда - но она, безусловно, была влюблена в него.
Darlings, I do know what I'm talking about!	Дорогие мои, я знаю, о чем говорю.
Of course, with deceased wife's sister and all that, he couldn't have married her, and I daresay he never thought of it - and quite probably she didn't either.	Понятно, что он не мог на ней жениться - сестра покойной жены и все такое... Вполне могу допустить, что ему это в голову не приходило, впрочем, как и ей.
She was quite happy mothering the children, and having fights with him.	Она была счастлива и так, пеклась о детях, вступала в стычки с ним.
But she didn't like it when he married Brenda.	Но ей не понравилось, что он женился на Бренде.
She didn't like it a bit!"	Ох как не понравилось!
"No more did you and father," said Sophia.	- Но ведь тебе и папе это тоже не понравилось, -сказала София.
"No, of course we hated it!	- Конечно, и даже очень.
Naturally!	И это естественно.
But Edith hated it most.	Но Эдит негодовала больше всех.
Darling, the way I've seen her look at Brenda!"	Дорогая моя девочка, ты бы видела, как она смотрела на Бренду.
"Now, mother," said Sophia.	- Мама, ты уж слишком, - упрекнула ее София.
Magda threw her an affectionate and half guilty glance, the glance of a mischievous spoilt child.	Магда поглядела на нее виновато, как напроказившая балованная девочка.

She went on, with no apparent realization of any lack of continuity: "I've decided Josephine really must go to school."	- Я твердо решила отправить Жозефину в школу, -вдруг объявила она без всякой связи с предыдущим.
"Josephine?	- Жозефину?
To school."	В школу?!
"Yes. To Switzerland.	- Да, в Швейцарию.
I'm going to see about it tomorrow.	Завтра срочно этим займусь.
I really think we might get her off at once.	Мы должны как можно скорее отослать ее в школу.
It's so bad for her to be mixed up in a horrid business like this.	Ей совсем не полезно тут болтаться и встревать во все эти кошмарные дела.
She's getting quite morbid about it.	Она сама не своя от этого.
What she needs is other children of her own age.	Ей необходимо общество детей ее возраста.
School life.	Нормальная школьная жизнь.
I've always thought so."	Я всегда так считала.
"Grandfather didn't want her to go to school," said Sophia slowly. "He was very much against it."	- Но дед не хотел, чтобы она отсюда уезжала, -возразила София. - Он все время возражал.
"Darling old Sweetie Pie liked us all here under his eye.	- Наш дуся-дедуся любил, чтобы все были у него на глазах.
Very old people are often selfish in that way.	Старики часто очень эгоистичны в этом отношении.
A child ought to be amongst other children.	Ребенок должен быть среди сверстников.
And Switzerland is so healthy - all the winter sports, and the air, and such much, much better food than we get here!"	Кроме того, сама Швейцария - здоровая страна: зимний спорт, свежий воздух, продукты гораздо лучше тех, что мы едим.
"It will be difficult to arrange for Switzerland now with all the currency regulations, won't it?" I asked.	- А не будет сложностей с ее устройством в Швейцарии, учитывая все валютные препоны? -спросил я.
"Nonsense, Charles.	- Это ерунда! Какой-нибудь рэкет наверняка существует и в школьном образовании. Можно, в конце концов, обменять ее на швейцарского ребенка.
There's some kind of educational racket - or you exchange with a Swiss child - there are all sorts of ways. Rudolf Alstir's in Lausanne. I shall wire him tomorrow to arrange everything.	Словом, есть тысяча способов... Рудольф Олстер сейчас в Лозанне, но я завтра же телеграфирую ему и попрошу все уладить.
We can get her off by the end of the week!"	Мы сумеем отправить ее уже в конце недели.
Magda punched a cushion, smiled at us, went to the door, stood a moment looking back at us in a quite enchanting fashion.	Магда взбила диванную подушку и, подойдя к двери, поглядела на нас с обворожительной улыбкой.
"It's only the young who count," she said. As she said it, it was a lovely line. "They must always come first.	- Молодость - это всё! - У нее это прозвучало, как стихи. - Думать надо прежде всего о молодых.

And, darlings - think of the flowers - the blue gentians, the narcissus..."	Дети мои, позаботьтесь о цветах - синие генцианы, нарциссы...
"In November?" asked Sophia, but Magda had gone.	- В октябре? - переспросила София, но Магда уже ушла.
Sophia heaved an exasperated sigh.	София безнадежно вздохнула.
"Really," she said, "Mother is too trying! She gets these sudden ideas, and she sends thousands of telegrams and everything has to be arranged at a moment's notice.	- Невозможный человек моя мать, - сказала она. -Взбредет ей что-нибудь в голову, и она тут же начинает рассылать сотни телеграмм с требованием устроить все в ту же минуту.
Why should Josephine be hustled off to Switzerland all in a flurry?"	Для чего понадобилось в такой дикой спешке отправлять Жозефину в Швейцарию?
"There's probably something in the idea of school.	- В этой идее о школе есть что-то здравое.
I think children of her own age would be a good thing for Josephine."	Мне кажется, общество сверстников для Жозефины будет полезно.
"Grandfather didn't think so," said Sophia obstinately.	- Дед так не считал, - упрямо повторила София.
I felt slightly irritated.	Я почувствовал легкое раздражение.
"My dear Sophia, do you really think an old gentleman of over eighty is the best judge of a child's welfare?"	- София, дорогая моя, неужели ты думаешь, что старик, которому за восемьдесят, может лучше судить о том, что требуется для блага маленькой девочки?
"He was about the best judge of anybody in this house," said Sophia.	- Дед лучше всех знал, что нужно каждому из нас.
"Better than your Aunt Edith?"	- Лучше, чем тетушка Эдит?
"No, perhaps not.	- Разве что она.
She did rather favour school.	Она всегда была за школу.
I admit Josephine's got into rather difficult ways -she's got a horrible habit of snooping.	Я признаю, что у Жозефины появились дурные привычки - хотя бы эта жуткая манера подслушивать.
But I really think it's just because she's playing detectives."	Но, по-моему, она просто играет в сыщиков.
Was it only the concern for Josephine's welfare which had occasioned Magda's sudden decision? I wondered.	Что вынудило Магду принять такое неожиданное решение? Только ли забота о благополучии Жозефины?
Josephine was remarkably well informed about all sorts of things that had happened prior to the murder and which had been certainly no business of hers.	Жозефина была на редкость хорошо осведомлена обо всем, что происходило в доме незадолго до убийства, что, естественно, было не ее дело.
A healthy school life with plenty of games would probably do her a world of good.	Здоровая школьная обстановка, постоянные игры на свежем воздухе - все это, несомненно, должно было пойти ей на пользу.
But I did rather wonder at the suddenness and urgency of Magda's decision - Switzerland was a long way off.	Но меня тем не менее удивила скоропалительность решения Магды и ее настойчивость в этом вопросе. Не потому ли, что Швейцария была далеко отсюда?
Chapter 16	16

The Old Man had said:	Мой старик сказал:
"Let them talk to you."	"Пусть побольше с тобой разговаривают..."
As I shaved the following morning, I considered just how far that had taken me.	На следующее утро, пока я брился, я думал о том, что это дало.
Edith de Haviland had talked to me - she had sought me out for that especial purpose.	Эдит де Хевиленд говорила со мной - более того, она даже искала со мной встречи.
Clemency had talked to me (or had I talked to her?).	Клеменси тоже говорила со мной (или, кажется, это я начал с ней разговор...).
Magda had talked to me in a sense - that is I had formed part of the audience to one of her broadcasts.	Говорила со мной и Магда - для нее я был не более чем зрителем на ее спектаклях.
Sophia naturally had talked to me.	С Софией, естественно, я тоже говорил.
Even Nannie had talked to me.	И даже няня говорила со мной.
Was I any the wiser for what I had learned from them all? Was there any significant word or phrase?	Но стал ли я хоть на йоту мудрее от этих бесед? Была ли сказана хоть одна ведущая к разгадке фраза? Или слово?
More, was there any evidence of that abnormal vanity on which my father had laid stress?	Далее, заметил ли я какие-нибудь признаки непомерного тщеславия, которому придавал такое значение отец?
I couldn't see that there was.	Мне представлялось, что никаких.
The only person who had shown absolutely no desire to talk to me in any way, nor on any subject, was Philip.	Единственный, кто не выразил ни малейшего желания говорить со мной, был Филип.
Was not that, in a way, rather abnormal?	Мне это показалось неестественным.
He must know by now that I wanted to marry his daughter.	Особенно теперь, когда он не мог не знать, что я хочу жениться на его дочери.
Yet he continued to act as though I was not in the house at all.	И при этом вел себя так, будто меня в доме нет.
Presumably he resented my presence there.	Вполне возможно, что он был недоволен моим присутствием.
Edith de Haviland had apologised for him. She had said it was just "manner."	Эдит де Хевиленд извинилась за него, сказала, что это манера поведения.
She had shown herself concerned about Philip.	Она явно беспокоится за него.
Why?	Но почему?
I considered Sophia's father.	Я стал думать об отце Софии.
He was in every sense a repressed individual.	Он был человеком с подавленными комплексами.
He had been an unhappy jealous child. He had been forced back into himself.	Рос несчастным, ревнивым ребенком, ему ничего не оставалось, как замкнуться в своей скорлупе.
He had taken refuge in the world of books - in the historical past.	Он погрузился в мир книг - в дебри истории.
That studied coldness and reserve of his might conceal a good deal of passionate feeling.	За его напускной холодностью и сдержанностью могут скрываться страстные чувства.

The inadequate motive of financial gain by his father's death was unconvincing - I did not think for a moment that Philip Leonides would kill his father because he himself had not quite as much money as he would like to have.	Неадекватный мотив - убийство по финансовым соображениям - никого бы не убедил. Мне ни разу не пришла мысль о том, что Филип Леонидис способен был отравить отца из-за того, что у него было денег меньше, чем ему бы хотелось.
But there might have been some deep psychological reason for his desiring his father's death.	Но могли быть и глубокие психологические причины, заставляющие его желать смерти отца.
Philip had come back to his father's house to live, and later, as a result of the Blitz Roger had come - and Philip had been obliged to see day by day that Roger was his father's favourite...	Филип в свое время поселился в отцовском доме, а позднее туда перебрался и Роджер, после того как разбомбило его дом во время войны. Филип изо дня в день видел, что не он, а Роджер любимец отца.
Might things have come to such a pass in his tortured mind that the only relief possible was his father's death?	И не могла ли в его горячечный мозг закрасться мысль о том, что единственный для него выход -смерть отца?
And supposing that that death should incriminate his elder brother?	А тут еще и благоприятное стечение обстоятельств, когда эта смерть могла быть инкриминирована старшему брату?
Roger was short of money - on the verge of a crash.	Роджеру нужны были деньги - он оказался накануне банкротства.
Knowing nothing of that last interview between Roger and his father and the latter's offer of assistance, might not Philip have believed that the motive would seem so powerful that Roger would be at once suspected?	Не подозревая о том, что у Роджера состоялся последний разговор с отцом и отец предложил ему помощь, Филип мог воспользоваться моментом - мотив для убийства был настолько очевиден, что подозрение непременно должно было пасть на Роджера.
Was Philip's mental balance sufficiently disturbed to lead him to do murder?	Но неужели душевное равновесие Филипа было до такой степени нарушено, что он решился на убийство?
I cut my chin with the razor and swore.	Я порезал бритвой подбородок и выругался.
What the hell was I trying to do?	Какого черта! Что я, собственно, делаю?
Fasten murder on Sophia's father?	Пытаюсь обвинить в убийстве отца Софии?
That was a nice thing to try and do! That wasn't what Sophia had wanted me to come down here for.	Недурное занятие... София не для этого позвала меня сюда.
Or - was it? There was something, had been something all along, behind Sophia's appeal.	А может быть... Тут явно было что-то недоговоренное, что-то скрывалось за этой просьбой Софии. А вдруг у нее закралось мучительное подозрение, что ее отец убийца?
If there was any lingering suspicion in her mind that her father was the killer, then she would never consent to marry me - in case that suspicion might be true.	В этом случае она ни за что не согласилась бы выйти за меня замуж, если, конечно, подозрение оправдалось бы.
And since she was Sophia, clear-eyed and brave, she wanted the truth, since uncertainty would be an eternal and perpetual barrier between us.	И поскольку это была София, ясноглазая и мужественная, она хотела добиться правды -неясность навсегда создала бы преграду между нами.

Hadn't she been in effect saying to me,	В сущности, разве она не говорила мне: "Докажи, что все мои мучительные подозрения неверны.
"Prove that this dreadful thing I am imagining is not true - but if it is true, then prove its truth to me - so that I can know the worst and face it!"	Ну, а если они справедливы, докажи мне их правомерность... чтобы я могла поверить в этот ужас и посмотреть правде в глаза".
Did Edith de Haviland know, or suspect, that Philip was guilty.	Знала ли Эдит де Хевиленд - или, может быть, тоже только подозревала, что Филип виновен?
What had she meant by "this side idolatry"?	Что она хотела сказать своей фразой: "Люблю, но не делаю из них кумиров"?
And what had Clemency meant by that peculiar look she had thrown at me when I asked her who she suspected and she had answered:	И что означал странный взгляд, брошенный Клеменси, когда я спросил ее, кого она подозревает, и она ответила:
"Laurence and Brenda are the obvious suspects, aren't they?"	"Лоуренс и Бренда первые, на кого падает подозрение"?
The whole family wanted it to be Brenda and Laurence, hoped it might be Brenda and Laurence, but didn't really believe it was Brenda and Laurence...	Вся семья хотела, чтобы это были Бренда и Лоуренс, надеялись на это, но никто по-настоящему не верил, что это были они...
And of course, the whole family might be wrong, and it might really be Laurence and Brenda after all.	Но вся семья могла ошибаться. И все-таки это могли быть Лоуренс и Бренда.
Or, it might be Laurence, and not Brenda...	Или только Лоуренс, а не Бренда...
That would be a much better solution.	Что ни говори, а это было бы наименее болезненным выходом из сложившейся ситуации.
I finished dabbing at my cut chin and went down to breakfast filled with the determination to have an interview with Laurence Brown as soon as possible.	Я приложил последний раз ватный тампон к порезу на подбородке и отправился завтракать с твердым намерением как можно скорее поговорить с Лоуренсом Брауном.
It was only as I drank my second cup of coffee that it occurred to me that the Crooked House was having its effect on me also. I, too, wanted to find, not the true solution, but the solution that suited me best.	Когда я допивал вторую чашку кофе, мне вдруг пришла мысль, что и на меня начинает действовать скрюченный домишко, я тоже хотел найти не прямое решение, а решение, которое бы устраивало меня.
After breakfast I went out through the hall and up the stairs.	Закончив завтрак, я прошел через холл и поднялся по лестнице.
Sophia had told me that I should find Laurence giving instruction to Eustace and Josephine in the schoolroom.	София сказала, что я найду Лоуренса в классной комнате, где он занимается с Юстасом и Жозефиной.
I hesitated on the landing outside Brenda's front door.	Я остановился в колебаниях на лестничной площадке перед дверью Бренды.
Did I ring and knock, or did I walk right in?	Что лучше - позвонить, постучать или прямо войти, без предупреждения?
I decided to treat the house as an integral Leonides home and not as Brenda's private residence.	Я решил вести себя так, будто это был общий дом единой семьи Леонидисов, а не личные покои Бренды.
I opened the door and passed inside.	Я открыл дверь и прошел внутрь.

Everything was quiet, there seemed to be no one about.	Все было тихо, и казалось, что никого нет.
On my left the door into the big drawing room was closed.	Дверь налево в большую гостиную была закрыта.
On my right two open doors showed a bedroom and adjoining bathroom.	Справа две открытые двери вели в спальню и примыкающую к ней ванную комнату.
This I knew was the bathroom adjoining Aristide Leonides' s bedroom where the eserine and the insulin had been kept.	Я знал, что это была та самая ванная по соседству со спальней Аристида Леонидиса, где хранились эзерин и инсулин.
The police had finished with it now.	Их, очевидно, уже давно изъяла полиция.
I pushed the door open and slipped inside.	Я толкнул дверь и проскользнул внутрь.
I realised then how easy it would have been for anyone in the house (or from outside the house for the matter of that!) to come up here and into the bathroom unseen.	Теперь мне стало ясно, как легко было обитателю этого дома (и с неменьшим успехом любому человеку со стороны) подняться сюда и незамеченным проскочить в ванную.
I stood in the bathroom looking round. It was sumptuously appointed with gleaming tiles and a sunk bath.	Она была отделана с большой роскошью: сверкающий кафель, утопленная в полу ванна.
At one side were various electric appliances; a hot plate and grill under, an electric kettle - a small electric saucepan, a toaster - everything that a valet attendant to an old gentleman might need.	У стены целый набор электрических приборов -небольшая плита с грилем, электрический чайник, маленькая электрическая кастрюля, тостер, -словом, все, что может понадобиться камердинеру для обслуживания престарелого хозяина.
On the wall was a white enamelled cupboard.	На стене висела белая эмалированная аптечка.
I opened it. Inside were medical appliances, two medicine glasses, eyebath, eye dropper and a few labelled bottles. Aspirin, Boracic powder, iodine. Elastoplast bandages, etc.	Я открыл дверцу и увидел разные связанные с медициной предметы: две мензурки, рюмочка для промывания глаз, пипетка, несколько пузырьков с этикетками, аспирин, борная кислота, йод, лейкопластырь, бинты.
On a separate shelf were the stacked supply of insulin, two hypodermic needles, and a bottle of surgical spirit.	На отдельной полочке запас инсулина, две иглы для шприца и бутылочка хирургического спирта. На третьей полочке стоял пузырек с надписью
On a third shelf was a bottle marked The Tablets -one or two to be taken at night as ordered.	"Таблетки" - всего одна или две для приема на ночь, как и было предписано.
On this shelf, no doubt, had stood the bottle of eyedrops.	Там же, по всей вероятности, находились прежде и глазные капли.
It was all clear, well arranged, easy for anyone to get at if needed, and equally easy to get at for murder.	Все было четко, аккуратно расставлено, все под рукой в случае необходимости, в том числе для убийцы.
I could do what I liked with the bottles and then go softly out and downstairs again and nobody would ever know I had been there.	Я мог все, что угодно, сделать с пузырьками, а затем неслышно выйти, спуститься вниз, и никто бы не узнал, что я был здесь.
All this was, of course, nothing new, but it brought home to me how difficult the task of the police was.	Никакого открытия я, конечно, не сделал, но это дало мне возможность понять, какая трудная задача стояла перед полицией.

Only from the guilty party or parties could one find out what one needed.	Только от виновной стороны можно было надеяться получить нужные сведения.
"Rattle 'em," Taverner had said to me. "Get 'em on the run.	- Запугайте их, - сказал мне Тавернер. - Выгоняйте их из нор.
Make 'em think we're on to something.	Пусть думают, что мы что-то знаем.
Keep ourselves well in the limelight.	Надо, чтобы мы им все время мозолили глаза.
Sooner or later, if we do, our criminal will stop leaving well alone and try to be smarter still - and then - we've got him."	При такой тактике рано или поздно наш преступничек перестанет мирно отсиживаться и поведет себя активно - и вот тут-то мы его и заграбастаем.
Well, the criminal hadn't reacted to this treatment so far.	Но пока что преступник никак не реагировал на эту методу.
I came out of the bathroom.	Я вышел из ванной.
Still no one about.	Кругом не было ни души.
I went on along the corridor. I passed the dining-room on the left, and Brenda's bedroom and bathroom on the right. In the latter, one of the maids was moving about.	Я двинулся по коридору - слева от меня была столовая, справа - спальня Бренды и ванная, где возилась горничная.
The dining room door was closed.	Дверь в столовую была закрыта.
From a room beyond that, I heard Edith de Haviland's voice telephoning to the inevitable fishmonger.	Из задней комнаты слышался голос Эдит де Хевиленд - она пыталась дозвониться до пресловутого торговца рыбой.
A spiral flight of stairs led to the floor above.	Я поднялся по витой лестнице на второй этаж.
I went up them. Edith's bedroom and sitting room was here, I knew, and two more bathrooms and Laurence Brown's room. Beyond that again the short flight of steps down to the big room built out over the servant's quarters at the back which was used as a schoolroom.	Здесь, я знал, находились спальня и гостиная Эдит, еще две ванные и комната Лоуренса Брауна, за ней снова лестница - короткий марш вниз, в большую комнату над помещением для прислуги. Эта комната была приспособлена под класс для занятий.
Outside the door I paused. Laurence Brown's voice could be heard, slightly damped, from inside.	Я остановился перед закрытой дверью, из-за которой доносился слегка повышенный голос Лоуренса Брауна.
I think Josephine's habit of snooping must have been catching. Quite unashamedly I leaned against the door jamb and listened.	Привычка Жозефины подслушивать была, должно быть, заразительна - я беззастенчиво прислонился к дверному косяку и стал слушать.
It was a history lesson that was in progress, and the period in question was the French directoire.	Шел урок истории, тема - Франция времен Директории.
As I listened astonishment opened my eyes.	Чем дальше я слушал, тем сильнее меня охватывало удивление.
It was a considerable surprise to me to discover that Laurence Brown was a magnificent teacher.	К большому моему изумлению, Лоуренс Браун оказался великолепным учителем.
I don't know why it should have surprised me so much.	Не знаю даже, почему это меня так поразило.
After all, Aristide Leonides had always been a good picker of men.	В конце концов, Аристид Леонидис славился своим умением подбирать людей.

For all his mouse-like exterior, Laurence had that supreme gift of being able to arouse enthusiasm and imagination in his pupils.	Лоуренс Браун, несмотря на свою серенькую внешность, был наделен даром будить энтузиазм и воображение своих учеников.
The drama of Thermidor, the decree of Outlawry against the Robespierrists, the magnificence of Barras, the cunning of Fouche - Napoleon, the half starved young gunner lieutenant - all these were real and living.	Трагедия Термидора, декрет, ставящий вне закона сторонников Робеспьера, блестящий Баррас, хитрый Фуше и, наконец, Наполеон, полуголодный молодой лейтенант артиллерии, -все это оживало и становилось реальным в его изложении.
Suddenly Laurence stopped, he asked Eustace and Josephine a question, he made them put themselves in the places of first one and then another figure in the drama.	Вдруг Лоуренс остановился и стал задавать вопросы Юстасу и Жозефине. Он предложил им поставить себя на место сначала одних, а потом других участников драмы.
Though he did not get much result from Josephine whose voice sounded as though she had a cold in the head, Eustace sounded quite different from his usual moody self.	И если ему мало что удалось извлечь из Жозефины, гундосившей, будто у нее насморк, Юстас не мог не вызвать удивления. Куда девалась его мрачная сдержанность?
He showed brains and intelligence and the keen historical sense which he had doubtless inherited from his father.	В ответах чувствовались ум, сообразительность, а также тонкое чутье истории, несомненно унаследованное от отца.
Then I heard the chairs being pushed back and scraped across the floor.	Затем я услышал звук резко отодвигаемых стульев.
I retreated up the steps and was apparently just coming down them when the door opened. Eustace and Josephine came out.	Я поднялся на несколько ступенек и сделал вид, что спускаюсь. И тут же дверь распахнулась, и появились Юстас и Жозефина.
"Hullo," I said.	- Хелло! - приветствовал я их.
Eustace looked surprised to see me.	Юстас с удивлением поглядел на меня.
"Do you want anything?" he asked politely.	Он вежливо спросил: - Вам что-нибудь надо?
Josephine, taking no interest in my presence, slipped past me.	Жозефина, не проявив ни малейшего интереса к моей особе, прошмыгнула мимо.
"I just wanted to see the schoolroom," I said rather feebly.	- Мне просто хотелось взглянуть на вашу классную комнату, - соврал я не слишком убедительно.
"You saw it the other day, didn't you?	- Вы ее, кажется, уже видели на днях?
It's just a kid's place really.	Ничего особенного, типичная комната для маленьких детей.
Used to be the nursery.	Она и была детская.
It's still got a lot of toys in it."	До сих пор игрушки повсюду.
He held the door open for me and I went in.	Юстас придержал дверь, пока я входил.
Laurence Brown stood by the table. He looked up, flushed, murmured something in answer to my good morning and went hurriedly out.	Лоуренс Браун стоял у стола, он поглядел на меня, покраснел и, пробормотав что-то невнятное в ответ на мое приветствие, поспешил из комнаты.
"You've scared him," said Eustace. "He's very easily scared."	- Вы напугали его, - сказал Юстас. - Он очень пугливый.
"Do you like him, Eustace?"	- Тебе он нравится?

"Oh! he's all right.	- В общем, да.
An awful ass, of course."	Жуткий осел, правда.
"But not a bad teacher?"	- Он неплохой учитель? - Да.
"No, as a matter of fact he's quite interesting.	В сущности говоря, даже очень интересный.
He knows an awful lot. He makes you see things from a different angle.	Знает массу всего, учит смотреть на вещи по-новому.
I never knew that Henry the Eighth wrote poetry - to Anne Boleyn, of course - jolly decent poetry."	Я, например, не знал раньше, что Г енрих Восьмой писал стихи. Анне Болейн, естественно. Весьма недурно написано.
We talked for a few moments on such subjects as The Ancient Mariner, Chaucer, the political implications behind the Crusades, the Mediaeval approach to life, and the, to Eustace, surprising fact that Oliver Cromwell had prohibited the celebration of Christmas Day.	Мы еще немного поговорили о таких высоких материях, как "Старый моряк". Чосер, политическая подоплека крестовых походов, средневековый взгляд на жизнь и такой поразивший Юстаса факт, как запрет Оливера Кромвеля на празднование Рождества.
Behind Eustace's scornful and rather ill-tempered manner there was, I perceived, an inquiring and able mind.	За высокомерием и частыми проявлениями скверного характера, я почувствовал, скрывались хорошие способности и любознательность.
Very soon I began to realise the source of his ill humour.	Я очень скоро понял источник его вечно дурного настроения.
His illness had not only been a frightening ordeal, it had also been a frustration and a setback, just at a moment when he had been enjoying life.	Болезнь для него была не просто тяжелым испытанием, она стала препятствием, рушившим его надежды как раз в тот период, когда он начал получать удовольствие от жизни.
"I was to have been in the eleven next term - and I'd got my house colours.	- Я в следующем семестре был бы уже в одиннадцатом классе и носил эмблему школы.
It's pretty thick to have to stop at home and do lessons with a rotten kid like Josephine.	А теперь вот вынужден торчать дома и учиться вместе с этой дрянной девчонкой.
Why, she's only twelve."	Ведь Жозефине всего-то двенадцать.
"Yes, but you don't have the same studies, do you?"	- Но у вас ведь разная программа обучения?
"No, of course she doesn't do advanced maths - or Latin.	- Это-то да. Она, конечно, не занимается серьезной математикой или, например, латынью.
But you don't want to have to share a tutor with a girl."	Но что хорошего, когда у тебя один и тот же учитель с девчонкой?
I tried to soothe his injured male pride by remarking that Josephine was quite an intelligent girl for her age.	Я попытался пролить бальзам на его оскорбленное мужское достоинство и сказал, что Жозефина вполне смышленое существо для ее возраста.
"D'you think so?	- Вы так считаете?
I think she's awfully wet.	А мне кажется, она ужасно пустая.
She's mad keen on this detecting stuff - goes round poking her nose in everywhere and writing things down in a little black book and pretending that she's finding out a lot.	Помешана на этой детективной ерундистике. Повсюду сует свой нос, а потом что-то записывает в черной книжечке - хочет показать, будто узнала нечто очень важное.

Just a silly kid, that's all she is," said Eustace loftily. "Anyway," he added, "girls can't be detectives.	Просто глупая девчонка и больше ничего, -снисходительно заключил Юстас. - Девчонки вообще не могут быть сыщиками.
I told her so.	Я говорил ей об этом.
I think mother's quite right and the sooner Jo's packed off to Switzerland the better."	Я считаю, что мама совершенно права - чем скорее Джо выкатится в Швейцарию, тем лучше.
"Wouldn't you miss her?"	- И ты не будешь скучать без нее?
"Miss a kid of that age?" said Eustace haughtily. "Of course not.	- Скучать без двенадцатилетней девчонки? -Юстас смерил меня высокомерным взглядом. -Нет, естественно.
My goodness, this house is the absolute limit!	Но вообще этот дом у меня сидит в печенках.
Mother always haring up and down to London and bullying tame dramatists to rewrite plays for her, and making frightful fusses about nothing at all.	Мама только и делает, что носится в Лондон и обратно, заставляет послушных драматургов переписывать для нее пьесы и поднимает шум из-за каждого пустяка.
And father shut up with his books and sometimes not hearing you if you speak to him.	А папа как запрется со своими книгами, так иногда даже не слышит, когда с ним заговоришь.
I don't see why I should be cursed with such peculiar parents.	Уж не знаю, почему мне достались такие странные родители.
Then there's Uncle Roger - always so hearty that it makes you shudder.	А возьмите дядю Роджера... Он всегда такой сердечный, что оторопь берет.
Aunt Clemency's all right, she doesn't bother you, but I sometimes think she's a bit batty.	Вот тетя Клеменси вполне ничего, она, по крайней мере, не пристает, хотя мне иногда кажется, что она немного того.
Aunt Edith's not too bad, but she's old.	Тетя Эдит тоже ничего, но она уже старая.
Things have been a bit more cheerful since Sophia came back - though she can be pretty sharp sometimes.	Стало чуть повеселее с тех пор, как София приехала, но она тоже бывает злющая-презлющая.
But it is a queer household, don't you think so?	У нас очень странный дом, вы не находите?
Having a step-grandmother young enough to be your aunt or your older sister. I mean, it makes you feel an awful ass!"	Уж одно то, что жена твоего деда годится тебе в тети или даже в сестры... Чувствуешь себя жутким ослом!
I had some comprehension of his feelings.	Я мог понять его чувства.
I remembered (very dimly) my own supersensitiveness at Eustace's age. My horror of appearing in any way unusual or of my near relatives departing from the normal.	Я вспоминал, хотя и очень смутно, свою сверхуязвимость в возрасте Юстаса, свой страх показаться не таким, как все, страх, что близкие мне люди в чем-то отклоняются от общепринятого стандарта.
"What about your grandfather?" I said. "Were you fond of him?"	- Ну а что дед? - спросил я. - Ты его любил?
A curious expression flitted across Eustace's face.	Загадочное выражение промелькнуло на лице Юстаса.
"Grandfather," he said, "was definitely antisocial!"	- Дед был определенно антисоциален, - сказал он.
"In what way?"	- В каком смысле?

"He thought of nothing but the profit motive.	- Ни о чем, кроме как о выгодных сделках, он думать не мог.
Laurence says that's completely wrong.	Лоуренс говорит, что это в основе своей плохо.
And he was a great individualist.	Он был большой индивидуалист.
All that sort of thing has got to go, don't you think so?"	И все это неизбежно должно уйти как социальное явление, вам не кажется?
"Well," I said rather brutally, "he has gone."	- Вот он и ушел, - сказал я с жестокой прямотой.
"A good thing, really," said Eustace.	- Ну и хорошо.
"I don't want to be callous, but you can't really enjoy life at that age!"	Не думайте, что я такой бессердечный, но в таком возрасте уже невозможно получать удовольствие от жизни.
"Didn't he?"	- По-твоему, он не получал?
"He couldn't have.	- Я считаю, что нет.
Anyway, it was time he went. He -" Eustace broke off as Laurence Brown came back into the schoolroom.	В любом случае, ему было пора уйти... Он... Юстас умолк, так как в классную комнату вернулся Лоуренс Браун.
Laurence began fussing about with some books, but I thought that he was watching me out of the corner of his eye.	Он стал переставлять книги, но мне показалось, что краешком глаза он следит за мной.
He looked at his wrist-watch and said:	Поглядев на наручные часы, он сказал:
"Please be back here sharp at eleven, Eustace.	- Я жду тебя здесь ровно в одиннадцать, Юстас. Не опаздывай.
We've wasted too much time the last few days."	Мы и так потеряли много времени за последние дни.
"O.K., sir."	- О'кей, сэр.
Eustace lounged towards the door and went out whistling.	Юстас не спеша направился к двери и, насвистывая, вышел из комнаты.
Laurence Brown darted another sharp glance at me. He moistened his lips once or twice.	Лоуренс Браун снова бросил на меня испытующий взгляд, затем облизнул губы.
I was convinced that he had come back into the schoolroom solely in order to talk to me.	Я не сомневался, что он вернулся в классную комнату специально для того, чтобы поговорить со мной.
Presently, after a little aimless stacking and unstacking of books and a pretence of looking for a book that was missing, he turned to me.	Он перетасовал еще раз книги явно безо всякой на то надобности, делая вид, что усиленно ищет какое-то нужное ему издание, и только потом заговорил.
"Er - How are they getting on?" he said.	- Как... Как там у них подвигается? - спросил он.
"They?"	- У них?
"The police."	- У полиции.
His nose twitched. A mouse in a trap, I thought, a mouse in a trap.	Он нервно дергал носом, совсем как мышь в мышеловке. Именно так я и подумал: мышь в мышеловке.

"They don't take me into their confidence," I said.	- Они меня не посвящают в свои дела.
"Oh.	- Да?
I thought your father was the Assistant Commissioner."	А я думал, что ваш отец помощник комиссара...
"He is," I said.	- Он и есть помощник комиссара.
"But naturally he would not betray official secrets."	Но не станет же он выдавать служебные секреты?
I made my voice purposely pompous.	Я нарочно сказал это многозначительным тоном.
"Then you don't know how - what - if..." His voice trailed off. "They're not going to make an arrest, are they?"	- Значит, вы не знаете, как... что... если... - Голос его окончательно куда-то исчез. - Они не собираются производить арест, вы не знаете?
"Not so far as I know.	- Нет, насколько мне известно.
But then, as I say, I mightn't know."	Но, как я уже говорил, могу и не знать.
Get 'em on the run. Inspector Taverner had said. Get 'em rattled.	"Выгоняйте их из нор, - сказал инспектор Тавернер, - запугайте их".
Well, Laurence Brown was rattled all right.	Лоуренс Браун, судя по всему, был до смерти запуган.
He began talking quickly and nervously.	Он заговорил торопливо, срывающимся голосом:
"You don't know what it's like... The strain... Not knowing what - I mean, they just come and go -Asking questions...	- Вы не представляете себе, как это... такое напряжение... И ничего не знать... Они приходят и уходят... задают вопросы.
Questions that don't seem to have anything to do with the case..."	Я хочу сказать... вопросы никакого отношения к делу не имеют.
He broke off.	Он умолк.
I waited.	Я терпеливо ждал.
He wanted to talk - well, then, let him talk.	Если он хочет выговориться, я не буду ему мешать.
"You were there when the Chief Inspector made that monstrous suggestion the other day?	- Вы ведь были здесь на днях, когда старший инспектор высказал свое чудовищное предположение?
About Mrs Leonides and myself... It was monstrous.	О миссис Леонидис и обо мне... Это было чудовищно.
It makes one feel so helpless.	Чувствуешь свою полную беспомощность.
One is powerless to prevent people thinking things!	Ты не можешь запретить людям думать что угодно.
And it is all so wickedly untrue.	И все это подлая ложь.
Just because she is - was - so many years younger than her husband.	Только потому, что она... Она была намного моложе своего мужа.
People have dreadful minds - dreadful minds...	Какие ужасные мысли приходят людям в голову... просто ужасные.
I feel - I can't help feeling, that it is all a plot."	Я чувствую... я не могу не видеть, что это заговор.
"A plot?	- Заговор?

That's interesting."	Любопытно.
It was interesting, though not quite in the way he took it.	Это было действительно любопытно, хотя и не в том смысле, как это понимал Лоуренс.
"The family, you know; Mr Leonides' s family, have never been sympathetic to me.	- Дело в том, что семья... семья миссис Леонидис мне никогда не симпатизировала.
They were always aloof.	Они всегда относились ко мне высокомерно.
I always felt that they despised me."	Я всегда чувствовал, что они меня презирают.
His hands began to shake.	У него начали дрожать руки.
"Just because they have always been rich - and powerful.	- И все только потому, что у них всегда были деньги... и власть.
They looked down on me.	Они смотрят на меня сверху вниз.
What was I to them?	Кто я для них?
Only the tutor. Only a wretched conscientious objector.	Простой учитель, всего лишь жалкий трус, отказывающийся служить в армии.
And my objections were conscientious.	А я отказался по велению совести.
They were indeed!"	Да, именно совести!
I said nothing.	Я ничего не ответил.
"All right then," he burst out. "What if I was - afraid? Afraid I'd make a mess of it.	- Ну, хорошо, а что такого, если я боялся? -выкрикнул он. - Боялся, что не справлюсь с собой.
Afraid that when I had to pull a trigger - I mightn't be able to bring myself to do it.	Боялся, что не смогу, когда понадобится, заставить себя спустить курок.
How can you be sure it's a Nazi you're going to kill?	Разве вы точно знаете, что стреляете в нациста?
It might be some decent lad - some village boy - with no political leanings, just called up for his country's service.	А может быть, это порядочный человек, какой-нибудь деревенский парень, не имеющий отношения к политике, призванный на военную службу.
I believe war is wrong, do you understand?	Я считаю, что война аморальна.
I believe it is wrong."	Вы можете это понять?
I was still silent.	Я считаю, что война аморальна!
I believed that my silence was achieving more than any arguments or agreements could do.	Я по-прежнему хранил молчание, полагая, что таким способом добьюсь большего, чем если бы я стал ему возражать или соглашаться с ним.
Laurence Brown was arguing with himself, and in so doing was revealing a good deal of himself.	Лоуренс Браун вел спор сам с собой, постепенно все больше раскрываясь.
"Everyone's always laughed at me." His voice shook. "I seem to have a knack of making myself ridiculous.	- Они всегда надо мной смеялись. - Голос его задрожал. - У меня какой-то особый талант делать из себя посмешище.
It isn't that I really lack courage - but I always do the thing wrong.	И это вовсе не оттого, что у меня не хватает мужества, однако я всегда делаю что-то не так.
I went into a burning house to rescue a woman they said was trapped there.	Я однажды бросился в горящий дом, чтобы спасти женщину.

But I lost the way at once, and the smoke made me unconscious, and it gave a lot of trouble to the firemen finding me.	Но как только я туда вошел, я сразу же перестал ориентироваться и, задохнувшись от дыма, потерял сознание. Я доставил массу хлопот пожарным, пока они искали меня.
I heard them say,	Я слышал, как кто-то из них сказал:
'Why couldn't the silly chump leave it to us?'	"Зачем этот болван полез не в свое дело?"
It's no good my trying, everyone's against me.	Мне не надо ни за что браться - все равно ничего хорошего не выйдет, все против меня.
Whoever killed Mr Leonides arranged it so that I would be suspected.	И тот, кто убил мистера Леонидиса, подстроил все так, чтобы подозрение обязательно пало на меня.
Someone killed him so as to ruin me."	Его убили для того, чтобы погубить меня.
"What about Mrs Leonides?" I asked.	- А что вы скажете о миссис Леонидис?
He flushed. He became less of a mouse and more like a man.	Он вдруг покраснел и стал больше похож на человека и меньше на мышь.
"Mrs Leonides is an angel," he said, "an angel.	- Миссис Леонидис ангел, - пробормотал он. -Настоящий ангел.
Her sweetness, her kindness to her elderly husband were wonderful.	С какой нежностью и добротой она относилась к своему престарелому мужу. Это совершенно удивительно.
To think of her in connection with poison is laughable - laughable!	Дико, просто дико думать, что она может быть причастна к убийству!
And that thick-headed Inspector can't see it!"	Этого не понимает только дуб-инспектор.
"He's prejudiced," I said, "by the number of cases on his files where elderly husbands have been poisoned by sweet young wives."	- У него предвзятое отношение. В его архивах немало дел, где пожилые мужья были отравлены прелестными молодыми женами.
"The insufferable dolt," said Laurence Brown angrily.	- Невыносимый болван! - сказал сердито Лоуренс Браун.
He went over to a bookcase in the corner and began rummaging the books in it.	Он отошел к стоящему в углу шкафу и начал рыться в книгах.
I didn't think I should get anything more out of him. I went slowly out of the room.	Решив, что его пора оставить в покое, я неторопливо вышел из комнаты.
As I was going along the passage, a door on my left opened and Josephine almost fell on top of me.	Когда я проходил по коридору, дверь слева отворилась и на меня почти упала Жозефина.
Her appearance had the suddenness of a demon in an old-fashioned pantomime.	Она появилась с неожиданностью черта в старинной пантомиме.
Her face and hands were filthy and a large cobweb floated from one ear.	Лицо и руки ее были в грязи, с уха свисала длинная паутина.
"Where have you been, Josephine?"	- Где ты была, Жозефина? - На чердаке.
I peered through the half open door.	Я заглянул в полуоткрытую дверь.
A couple of steps led up into the attic-like rectangular space in the gloom of which several big tanks could be seen. "In the cistern room."	Несколько ступенек вели наверх, в какое-то квадратное чердачное помещение, в темной глубине которого стояли большие баки для воды.
"Why in the cistern room?"	- Что ты там делала?

Josephine replied in a brief businesslike way: "Detecting."	- Занималась расследованием, - отрезала она сухо.
"What on earth is there to detect among the cisterns?"	- Что можно расследовать в чулане, где одни баки?
To this, Josephine merely replied:	Она, однако, уклонилась от ответа на мой вопрос и только сказала:
"I must wash."	- Пойду умоюсь.
"I should say most decidedly."	- И как можно скорее, - посоветовал я.
Josephine disappeared through the nearest bathroom door. She looked back to say:	Жозефина скрылась за дверью ближайшей ванной, но тут же выглянула снова.
"I should say it's about time for the next murder, wouldn't you?"	- По-моему, настало время для второго убийства, вам не кажется? - заявила она.
"What do you mean - the next murder?"	- Что ты болтаешь? Какое второе убийство?
"Well, in books there's always a second murder about now.	- Но ведь в книгах всегда за первым следует второе убийство, сейчас как раз пора.
Someone who knows something is bumped off before they can tell what they know."	Если в доме кто-нибудь о чем-то подозревает, его убирают прежде, чем он успевает рассказать о том, что именно он знает.
"You read too many detective stories, Josephine.	- Ты начиталась детективов.
Real life isn't like that.	В жизни бывает все совсем не так.
And if anybody in this house knows something the last thing they seem to want to do is to talk about it."	И если в этом доме кто-нибудь что-то и знает, он уж во всяком случае не собирается об этом рассказывать.
Josephine's reply came to me rather obscured by the gushing of water from a tap. "Sometimes it's something that they don't know that they do know."	- Иногда оно и есть то, о чем они не знают, что в действительности знают. Донесшийся из ванной ответ Жозефины прозвучал маловразумительно, тем более что он был заглушен шумом льющейся воды.
I blinked as I tried to think this out.	Я зажмурился от напряжения, пытаясь понять смысл того, что она сказала.
Then, leaving Josephine to her ablutions, I went down to the floor below.	Затем, оставив Жозефину, я спустился этажом ниже.
Just as I was going out through the front door to the staircase, Brenda came with a soft rush through the drawing room door.	Когда я шел от входной двери к лестнице, я услыхал легкий шорох, и из гостиной вышла Бренда Леонидис.
She came close to me and laid her hand on my arm, looking up in my face.	Она направилась прямо ко мне и, не отрывая взгляда от моего лица, схватила меня за руку.
"Well?" she asked.	- Ну что? - спросила она.
It was the same demand for information that Laurence had made, only it was phrased differently. And her one word far more effective.	В ее вопросе я почувствовал то же нетерпеливое желание получить хоть какие-то сведения, что и у Лоуренса Брауна, но только сформулирован вопрос был куда короче и звучал гораздо выразительнее.
I shook my head. "Nothing," I said.	- Ничего, - сказал я, покачав головой.

She have a long sigh.	Она глубоко вздохнула:
"I'm so frightened," she said. "Charles, I'm so frightened..."	- Мне очень страшно, Чарльз. Так страшно...
Her fear was very real.	Страх ее был каким-то щемяще неподдельным.
It communicated itself to me there in that narrow space.	И в этом тесном пространстве он передался мне.
I wanted to reassure her, to help her. I had once more that poignant sense of her as terribly alone in hostile surroundings.	У меня возникло желание успокоить ее, помочь... И снова охватила меня острая жалость к ней, такой одинокой среди враждебно настроенного окружения.
She might well have cried out:	У нее, наверное, мог бы вырваться крик:
"Who is on my side?"	"А на моей стороне кто?"
And what would the answer have been?	И каков был бы ответ?
Laurence Brown?	Лоуренс Браун?
And what, after all, was Laurence Brown?	Что он вообще такое, Лоуренс Браун?
No tower of strength in a time of trouble.	В трудную минуту на него вряд ли можно положиться.
One of the weaker vessels.	Слабое создание.
I remembered the two of them drifting in from the garden the night before.	Перед глазами у меня встала картина: эти двое накануне вечером, выскользнувшие из темного сада.
I wanted to help her.	Мне хотелось ей помочь.
I badly wanted to help her.	Очень хотелось.
But there was nothing much I could say or do.	Но что я мог сделать для нее? Что сказать?
And I had at the bottom of my mind an embarrassed guilty feeling, as though Sophia's scornful eyes were watching me.	В глубине души меня жгло чувство вины, будто за мной следят презирающие глаза Софии.
I remembered Sophia's voice saying:	Я вспомнил, как она сказала:
"So she got you."	"Поймался на удочку".
And Sophia did not see, did not want to see, Brenda's side of it. Alone, suspected of murder, with no one to stand by her.	София не входила, не желала входить в положение Бренды, такой сейчас одинокой, подозреваемой в убийстве. И без единой близкой души вокруг.
"The inquest's tomorrow," Brenda said.	Бренда сказала: - Завтра дознание.
"What - what will happen?"	А потом... потом что будет?
There I could reassure her.	Я обрадовался, что могу хоть чем-то ее утешить.
"Nothing," I said. "You needn't worry about that.	- Ничего страшного, - успокоил я ее. - Не стоит так волноваться.
It will be adjourned for the police to make enquiries.	Дознание отложат, чтобы дать возможность полиции провести необходимые опросы.
It will probably set the Press loose, though.	Правда, отсрочка развяжет руки прессе.

So far, there's been no indication in the papers that it wasn't a natural death.	До сих пор ведь в газетах не было сообщений о том, что смерть эта не была естественной.
The Leonides have got a good deal of influence.	Леонидисы люди с положением.
But with an adjourned inquest - well, the fun will start." (What extraordinary things one said!	Но как только объявят отсрочку, тут-то и начнется цирк. - Какие иногда приходят на ум несуразные слова.
The fun!	Цирк.
Why must I choose that particular word?)	Почему из всех слов я выбрал именно это?
"Will - will they be very dreadful?"	- А репортеры - это очень страшно?
"I shouldn't give any interviews if I were you.	- На вашем месте я не давал бы интервью.
You know, Brenda, you ought to have a lawyer -" She recoiled with a terrific gasp of dismay.	Мне кажется, Бренда, вам нужен адвокат. Испуганно вскрикнув, она слегка отпрянула от меня.
"No - no - not the way you mean.	- Нет, нет, это совсем не то, о чем вы думаете.
But someone to look after your interests and advise you as to procedure, and what to say and do, and what not to say and do.	Просто нужен кто-то, кто будет защищать ваши интересы, посоветует вам, как вести себя во время дознания, что говорить и делать или чего не говорить и не делать.
"You see," I added, "you're very much alone."	Вся беда в том, что вы совсем одна.
Her hand pressed my arm more closely.	Она сильнее сжала мне руку.
"Yes," she said. "You do understand that.	- Вы правы, - сказала она. - Вы все понимаете, Чарльз.
You've helped, Charles, you have helped..."	Вы очень помогли мне... так помогли...
I went down the stairs with a feeling of warmth, of satisfaction...	Я спускался по лестнице с теплым чувством удовлетворения.
Then I saw Sophia standing by the front door.	Внизу у входной двери я увидел Софию.
Her voice was cold and rather dry.	Голос ее звучал холодно и даже сухо.
"What a long time you've been," she said. "They rang up for you from London.	- Долго же ты отсутствовал, - сказала она. - Тебе звонили из Лондона.
Your father wants you."	Тебя ждет твой отец.
"At the Yard?"	- В Ярде?
"Yes."	- Да
"I wonder what they want me for.	- Интересно, зачем я им понадобился.
They didn't say?"	Что-нибудь просили передать?
Sophia shook her head.	София покачала головой.
Her eyes were anxious.	В глазах была тревога.
I drew her to me.	Я привлек ее к себе:
"Don't worry, darling," I said, "I'll soon be back."	- Не волнуйся, родная, я скоро вернусь.
Chapter 17	17

There was something strained in the atmosphere of my father's room.	Какое-то напряжение висело в воздухе, когда я вошел в кабинет отца.
The Old Man sat behind his table. Chief Inspector Taverner leaned against the window frame.	Старик сидел за письменным столом, а старший инспектор Тавернер подпирал оконную раму.
In the visitor's chair, sat Mr Gaitskill, looking ruffled."- extraordinary want of confidence," he was saying acidly.	В кресле для посетителей сидел мистер Гейтскил. Вид у него был сердитый. - ...поразительное отсутствие доверия, - говорил он ледяным тоном.
"Of course, of course." My father spoke soothingly. "Ah hullo, Charles, you've made good time.	- Да, да, безусловно, - примирительно согласился отец. - Здравствуй, Чарльз. Быстро ты доехал.
Rather a surprising development has occurred."	Тут у нас непредвиденный оборот событий.
"Unprecedented," Mr Gaitskill said.	- Беспрецедентный, - подтвердил Гейтскил.
Something had clearly ruffled the little lawyer to the core.	Было видно, что он чем-то сильно расстроен.
Behind him. Chief Inspector Taverner grinned at me.	Из-за его спины мне улыбался старший инспектор Тавернер.
"If I may recapitulate?" my father said. "Mr Gaitskill received a somewhat surprising communication this morning, Charles.	- Если вы не возражаете, я изложу суть дела, -сказал отец. - Мистер Гейтскил получил сегодня утром некое сообщение, которое его немало удивило.
It was from a Mr Agrodopolous, proprietor of the Delphos Restaurant.	Оно поступило от мистера Агродопопулуса, хозяина ресторана "Дельфы".
He is a very old man, a Greek by birth, and when he was a young man he was helped and befriended by Aristide Leonides.	Это глубокий старик, грек по происхождению, которому в молодости помог Аристид Леонидис, а потом они подружились.
He has always remained deeply grateful to his friend and benefactor and it seems that Leonides placed great reliance and trust in him."	Он всегда испытывал чувство глубокой благодарности к своему другу и благодетелю, и Аристид Леонидис, в свою очередь, очевидно, тоже относился к нему с большим доверием.
"I would never have believed Leonides was of such a suspicious and secretive nature," said Mr Gaitskill. "Of course, he was of advanced years - practically in his dotage, one might say."	- Я никогда бы не подумал, что Леонидис может быть таким подозрительным и скрытным, -прервал отца мистер Г ейтскил. - Он, конечно, был в очень преклонных годах - фактически это уже старческое слабоумие, можно так сказать.
"Nationality tells," said my father gently. "You see, Gaitskill, when you are very old your mind dwells a good deal on the days of your youth and the friends of your youth."	- Тут, я думаю, заговорили национальные чувства,- начал мягко отец. - Видите ли, мистер Гейтскил, у очень старых людей память все чаще возвращается к молодым годам и друзьям юности.
"But Leonides's affairs had been in my hands for well over forty years," said Mr Gaitskill.	- Но все дела Леонидисов в моем ведении вот уже сорок лет.
"Forty-three years and six months to be precise."	Сорок три года и шесть месяцев, если быть точным.
Taverner grinned again.	Тавернер снова ухмыльнулся.
"What happened?" I asked.	- И что же произошло? - спросил я.
Mr Gaitskill opened his mouth, but my father forestalled him.	Мистер Г ейтскил открыл было рот, но отец опередил его:

"Mr Agrodopolous stated in his communication that he was obeying certain instructions given him by his friend Aristide Leonides.	- Мистер Агродопопулус сообщил, что он следует распоряжениям, полученным от его друга Аристида Леонидиса.
Briefly, about a year ago he had received a letter by Mr Leonides with a sealed envelope which Mr Agrodopolous was to forward to Mr Gaitskill immediately after Mr Leonides's death.	Короче говоря, около года назад мистером Леонидисом ему был вручен запечатанный конверт, который сразу же после его смерти мистеру Агродопопулусу было велено переслать мистеру Гейтскилу.
In the event of Mr Agrodopolous dying first, his son, a godson of Mr Leonides, was to carry out the same instructions.	В случае же если мистер Агродопопулус умер бы раньше, поручение должен был выполнить его сын, крестник мистера Леонидиса.
Mr Agrodopolous apologises for the delay, but explains that he has been ill with pneumonia and only learned of his old friend's death yesterday afternoon."	Мистер Агродопопулус просил простить его за задержку, объяснив ее тем, что у него была пневмония и он узнал о смерти старого друга только вечером.
"The whole business is most unprofessional," said Mr Gaitskill.	- Все это сделано очень непрофессионально, -сказал мистер Гейтскил.
"When Mr Gaitskill had opened the sealed envelope and made himself acquainted with its contents, he decided that it was his duty -"	- Когда мистер Гейтскил вскрыл запечатанный конверт и ознакомился с его содержанием, он решил, что его долг...
"Under the circumstances," said Mr Gaitskill.	- Учитывая обстоятельства, - вставил мистер Гейтскил.
"To let us see the enclosures.	- ...ознакомить нас с вложенными в него документами.
They consist of a will, duly signed and attested, and a covering letter."	Это - завещание, подписанное и заверенное по всем правилам, и сопроводительное письмо.
"So the will has turned up at last?" I said.	- Наконец всплыло завещание? - сказал я.
Mr Gaitskill turned a bright purple.	Мистер Гейтскил побагровел.
"It is not the same will," he barked. "This is not the document I drew up at Mr Leonides' s request.	- Это не то завещание! - возмущенно рявкнул он. -Не тот документ, который я составил по просьбе мистера Леонидиса.
This has been written out in his own hand, a most dangerous thing for any layman to do.	Этот им написан от руки, опаснейшая вещь для непрофессионала.
It seems to have been Mr Leonides's intention to make me look a complete fool."	Мне кажется, в намерение мистера Леонидиса входило выставить меня круглым идиотом.
Chief Inspector Taverner endeavoured to inject a little balm into the prevailing bitterness.	Старший инспектор Тавернер сделал попытку слегка развеять воцарившийся в кабинете мрак.
"He was a very old gentleman, Mr Gaitskill," he said. "They're inclined to be cranky when they get old, you know - not balmy, of course, but just a little eccentric."	- Он был глубокий старик, мистер Гейтскил, -сказал он. - Вы же знаете, в старости у людей появляются причуды - это не значит, что они выжили из ума, но они становятся слегка эксцентричными.
Mr Gaitskill sniffed.	Мистер Гейтскил презрительно фыркнул.

"Mr Gaitskill rang us up," my father said, "and apprised us of the main contents of the will and I asked him to come round and bring the two documents with him.	- Мистер Гейтскил нам позвонил, - сказал отец, - и в общих чертах ознакомил с завещанием. Я попросил его приехать и привезти оба документа.
I also rang you up, Charles."	А также позвонил тебе, Чарльз.
I did not see why I had been rung up.	Я не совсем понял, почему они позвонили мне.
It seemed to me singularly unorthodox procedure on both my father's and Taverner's part.	Очень уж это было нехарактерно для отца, да и для Тавернера тоже.
I should have learnt about the will in due course, and it was really not my business at all how old Leonides had left his money.	Я бы и так узнал о завещании в свое время, да и вообще меня мало касалось, кому старик Леонидис оставил деньги.
"Is it a different will?" I asked. "I mean, does it dispose of his estate in a different way?"	- Это что, новое завещание? - спросил я. - Он иначе распорядился своим имуществом?
"It does indeed," said Mr Gaitskill.	- Да, совершенно иначе, - ответил Гейтскил.
My father was looking at me.	Я почувствовал на себе взгляд отца.
Chief Inspector Taverner was very carefully not looking at me.	Старший инспектор Тавернер, наоборот, прилагал усилия, чтобы не смотреть на меня.
In some way I felt vaguely uneasy...	Я ощутил какую-то неловкость...
Something was going on in both their minds - and it was a something to which I had no clue.	Оба они что-то скрывали, но что - мне было невдомек.
I looked enquiringly at Gaitskill.	Я вопрошающе посмотрел на мистера Гейтскила:
"It's none of my business," I said.	- Меня это не касается, но...
"But -" He responded.	Мистер Гейтскил сказал:
"Mr Leonides's testamentary dispositions are not, of course, a secret," he said.	- Завещательное распоряжение мистера Леонидиса, конечно, не секрет.
"I conceived it to be my duty to lay the facts before the police authorities first, and to be guided by them in my subsequent procedure.	Я счел своим долгом прежде всего изложить факты полицейским властям и руководствоваться их мнением при проведении дальнейших процедур.
I understand," he paused, "that there is an -understanding, shall we say - between you and Miss Sophia Leonides?"	Насколько я понимаю, существует, скажем так, некая договоренность между вами и мисс Софией Леонидис...
"I hope to marry her," I said, "but she will not consent to an engagement at the present time."	- Я надеюсь жениться на ней, - сказал я. - Но в данный момент она не соглашается обручиться со мной.
"Very proper," said Mr Gaitskill.	- Очень разумно, - одобрил мистер Гейтскил.
I disagreed with him. But this was no time for argument.	Я не мог с ним согласиться, но не время было вступать в спор.

"By this will," said Mr Gaitskill, "dated November the 29th of last year Mr Leonides, after a bequest to his wife of one hundred and fifty thousand pounds, leaves his entire estate, real and personal, to his granddaughter, Sophia Katherine Leonides absolutely."	- По этому завещанию, - продолжал мистер Г ейтскил, - датированному двадцатым ноября прошлого года, мистер Леонидис, сделав завещательный отказ недвижимости на сумму в сто тысяч фунтов стерлингов в пользу своей жены, все имущество, движимое и недвижимое, оставляет своей внучке Софии Катерине Леонидис.
I gasped.	Я ахнул.
Whatever I had expected, it was not this.	Я ждал чего угодно, но только не этого.
"He left the whole caboodle to Sophia," I said.	- Он оставил все свои сокровища Софии?
"What an extraordinary thing.	Удивительная история.
Any reason?"	А какова подоплека?
"He set out his reasons very clearly in the covering letter," said my father.	- Подоплека изложена очень четко в сопроводительном письме, - сказал отец.
He picked up a sheet of paper from the desk in front of him.	Он взял со стола лежащий перед ним листок.
"You have no objection to Charles reading this, Mr Gaitskill?"	- Вы не возражаете, мистер Г ейтскил, если Чарльз прочтет письмо? - спросил он.
"I am in your hands," said Mr Gaitskill coldly. "The letter does at least offer an explanation - and possibly (though I am doubtful as to this), an excuse for Mr Leonides's extraordinary conduct."	- Я всецело в ваших руках, - сухо ответил Г ейтскил. - Письмо это худо-бедно, но предлагает какое-то объяснение, а возможно, своего рода извинение (хотя в последнем я не уверен) этому невероятному поступку.
The Old Man handed me the letter.	Отец протянул мне письмо.
It was written in a small crabbed handwriting in very black ink.	Мелкий неразборчивый почерк, густые черные чернила.
The handwriting showed character and individuality.	Почерк, однако, свидетельствовал о твердом характере и индивидуальности пишущего.
It was not at all like the handwriting of an old man -except perhaps for the careful forming of the letters, more characteristic of a bygone period, when literacy was something painstakingly acquired and correspondingly valued.	Он был не похож на старческий - разве что буквы выведены старательно, как в давно минувшие времена, когда умение грамотно писать с трудом осваивалось и соответственно ценилось.
"Dear Gaitskill (it ran)	Письмо гласило: "Дорогой Гейтскил,
"You will be astonished to get this, and probably offended. But I have my own reasons for behaving in what may seem to you an unnecessarily secretive manner.	Вы удивитесь, получив это послание, и, очевидно, будете оскорблены, но у меня есть свои причины для такого поведения, которое вам может показаться излишне скрытным.
I have long been a believer in the individual.	Я очень давно уверовал в личность.
In a family (this I have observed in my boyhood and never forgotten) there is always one strong character and it usually falls to this one person to care for, and bear the burden, of the rest of the family.	В семье (это я сам наблюдал еще мальчиком и никогда об этом не забывал) обязательно имеется кто-то один с сильным характером, и на него падает забота о семье и все связанные с этим тяготы.

In my family I was that person.	В моей семье этим человеком был я.
I came to London, established myself there, supported my mother and my aged grandparents in Smyrna, extricated one of my brothers from the grip of the law, secured the freedom of my sister from an unhappy marriage and so on. God has been pleased to grant me a long life, and I have been able to watch over and care for my children and their children.	Я приехал в Лондон, обосновался там, вскоре стал поддерживать мать и престарелых дедушку с бабушкой в Смирне, вырвал одного из братьев из лап правосудия, добился для сестры освобождения от пут неудачного брака, а так как Богу было угодно даровать мне долгую жизнь, я мог заботиться о моих собственных детях и об их детях.
Many have been taken from me by death; the rest, I am happy to say, are under my roof.	Многих забрала у меня смерть, остальные, я счастлив сказать, живут под моей крышей.
When I die, the burden I have carried must descend on someone else.	Когда я умру, бремя должно лечь на чьи-то другие плечи.
I have debated whether to divide my fortune as equally as possible amongst my dear ones - but to do so would not eventually result in a proper equality.	Я долго раздумывал, не разделить ли мое имущество поровну, насколько это возможно, между всеми дорогими мне людьми, - но если бы я так поступил, я не добился бы истинного равенства.
Men are not born equal - to offset the natural inequality of Nature one must redress the balance.	Люди не рождаются равными, и для того, чтобы исправить естественное неравенство, заложенное в Природе, необходимо восстановить равновесие.
In other words, someone must be my successor, must take upon him or herself the burden of responsibility for the rest of the family.	Иными словами, кто-то должен стать моим преемником, взвалить на себя бремя ответственности за всех остальных членов семьи.
After close observation I do not consider either of my sons fit for this responsibility.	Тщательно поразмыслив, я пришел к выводу, что ответственность эту не может взять на себя ни один из моих сыновей.
My dearly loved son Roger has no business sense, and though of a lovable nature is too impulsive to have good judgement.	Мой горячо любимый сын Роджер лишен всякой деловой сметки. Он милейшая душа, но слишком импульсивен для того, чтобы вынести трезвое суждение.
My son Philip is too unsure of himself to do anything but retreat from life.	Мой сын Филип слишком в себе не уверен - он способен только уйти от жизни.
Eustace, my grandson, is very young and I do not think he has the qualities of sense and judgement necessary.	Юстас, мой внук, еще очень молод, но мне кажется, что ему недостает здравого смысла и взвешенности.
He is indolent and very easily influenced by the ideas of anyone whom he meets.	Он вялый, легко поддается любым влияниям.
Only my granddaughter Sophia seems to me to have the positive qualities required. She has brains, judgement, courage, a fair and unbiased mind and, I think, generosity of spirit.	И только моя внучка София, как мне представляется, обладает всеми требуемыми качествами: у нее есть ум, здравомыслие, смелость, честность, непредвзятость мнений и, как мне кажется, душевная щедрость.
To her I commit the family welfare - and the welfare of my kind sister-in-law Edith de Haviland for whose lifelong devotion to the family I am deeply grateful.	Ей я вверяю заботу о благополучии семьи, а также о благополучии добрейшей моей золовки Эдит де Хевиленд, которой я бесконечно благодарен за ее многолетнюю преданность семье.

This explains the enclosed document.	Это объясняет происхождение вложенного документа.
What will be harder to explain - or rather to explain to you, my old friend - is the deception that I have employed.	Но что мне будет трудно вам объяснить - это обман, к которому я прибегнул.
I thought it wise not to raise speculation about the disposal of my money, and I have no intention of letting my family know that Sophia is to be my heir.	Я решил не возбуждать разговоров о том, как я распорядился своими деньгами, и я не намеревался оповещать семью о том, что София будет моей наследницей.
Since my two sons have already had considerable fortunes settled upon them, I do not feel that my testamentary dispositions will place them in a humiliating position.	Поскольку на имя обоих своих сыновей я отказал значительную часть своего состояния, я не считаю, что мои завещательные вклады поставят их в унизительное положение.
To stifle curiosity and surmise, I asked you to draw me up a will.	Для того чтобы не возбуждать любопытства и подозрений, я просил вас составить завещание.
This will I read aloud to my assembled family.	Это завещание я и прочел вслух своему семейству, которое я собрал для этой цели.
I laid it on my desk, placed a sheet of blotting paper over it and asked for two servants to be summoned.	Я положил этот документ на стол, накрыл сверху промокательной бумагой, а затем велел позвать двух слуг.
When they came I slid the blotting paper up a little, exposing the bottom of a document, signed my name and caused them to sign theirs.	Когда они пришли, я слегка сдвинул промокательную бумагу вверх, оставив открытым низ документа, затем поставил свою подпись и просил их сделать то же самое.
I need hardly say that what I and they signed was the will which I now enclose and not the one drafted by you which I had read aloud.	Вряд ли мне нужно вам говорить, что подписали мы с ними завещание, которое здесь приложено, а не то, которое составили вы и которое я прочел вслух.
I cannot hope that you will understand what prompted me to execute this trick.	Я не надеюсь, что вы поймете, что именно заставило меня проделать этот фокус.
I will merely ask you to forgive me for keeping you in the dark.	Я просто прошу простить меня за то, что я держал вас в неведении.
A very old man likes to keep his little secrets.	Старики иногда любят иметь свои маленькие секреты.
Thank you, my dear friend, for the assiduity with which you have always attended to my affairs.	Спасибо вам, дорогой друг, за усердие, с каким вы всегда вели мои дела.
Give Sophia my dear love. Ask her to watch over the family well and shield them from harm.	Передайте нежный привет Софии и попросите ее заботиться как можно лучше о нашей семье и защищать ее от бед.
"Yours very sincerely,	Остаюсь преданный вам
"Aristide Leonides."	Аристид Леонидис".
I read this very remarkable document with intense interest.	Я с великим интересом прочел этот удивительный документ.
"Extraordinary," I said.	- Поразительно, - только и мог я сказать.

"Most extraordinary," said Mr Gaitskill, rising. "I repeat, I think my old friend Mr Leonides might have trusted me."	Гейтскил поднялся с кресла. - Более чем поразительно, - отозвался он и добавил: - Я хочу еще раз повторить, что мой друг мистер Леонидис мог бы мне доверять больше.
"No, Gaitskill," said my father. "He was a natural twister.	- Вы ошибаетесь, - сказал отец. - Он был ловкий фокусник по природе.
He liked, if I may put it so, doing things the crooked way."	Ему, как мне кажется, доставляло большое удовольствие обвести человека вокруг пальца.
"That's right, sir," said Chief Inspector Taverner. "He was a twister if there ever was one!" He spoke with feeling.	- Вы совершенно правы, сэр, - с жаром поддержал отца старший инспектор Тавернер. - Второго такого фокусника не сыскать!
Gaitskill stalked out unmollified.	Несмотря на убежденность, с какой было это сказано, Гейтскил удалился, так и не сменив гнев на милость.
He had been wounded to the depths of his professional nature.	Его профессиональная гордость была уязвлена до самой глубины.
"It's hit him hard," said Taverner. "Very respectable firm, Gaitskill, Callum & Gaitskill. No hanky panky with them.	- Крепко его задело, - сказал Тавернер. - Очень почтенная фирма "Гейтскил, Колэм и Гейтскил", репутация безупречная.
When old Leonides put through a doubtful deal, he never put it through with Gaitskill, Callum & Gaitskill. He had half a dozen different firms of solicitors who acted for him.	Когда старый Леонидис затевал какую-нибудь сомнительную сделку, он никогда к ним не обращался, у него было полдюжины разных адвокатских фирм, они и занимались его делами.
Oh, he was a twister!"	Он был пройдоха большой руки.
"And never more so than when making his will," said my father.	- И вершина - это завещание, - сказал отец.
"We were fools," said Taverner. "When you come to think of it, the only person who could have played tricks with that will was the old boy himself.	- Какие мы были дураки - не догадаться, что единственный, кто мог проделать этот трюк, был сам старик.
It just never occurred to us that he could want to!"	Нам в голову не приходило, что он по своей воле мог такое выкинуть, - сказал Тавернер.
I remembered Josephine's superior smile as she had said:	Я вспомнил высокомерную улыбку Жозефины, когда она заявила:
"Aren't the police stupid?"	"Полицейские такие глупые".
But Josephine had not been present on the occasion of the will.	Но Жозефины не было, когда подписывали завещание.
And even if she had been listening outside the door (which I was fully prepared to believe!) she could hardly have guessed what her grandfather was doing.	И даже если она подслушивала под дверью (что я охотно допускал), вряд ли она могла догадаться, что делает дед.
Why, then, the superior air?	Но с чего тогда этот высокомерный тон?
What did she know that made her say the police were stupid?	Что она знала? Что позволило ей назвать полицию глупой?
Or was it, again, just showing off?	Или это снова желание порисоваться?

Struck by the silence in the room I looked up sharply - both my father and Taverner were watching me.	Меня поразила наступившая вдруг тишина. Я взглянул на отца - оба они, и он, и Тавернер, пристально следили за мной.
I don't know what there was in their manner that compelled me to blurt out defiantly:	Не знаю, что в их манере раздражило меня и заставило выкрикнуть с вызовом:
"Sophia knew nothing about this!	- София ничего об этом не знала!
Nothing at all."	Абсолютно ничего!
"No?" said my father.	- Нет? - сказал отец.
I didn't quite know whether it was an agreement or a question.	Я так и не понял, было ли это согласие или вопрос.
"She'll be absolutely astounded!"	- Она будет потрясена!
"Yes?"	- Да?
"Astounded!"	- Потрясена, не сомневаюсь.
There was a pause.	Мы снова замолчали.
Then, with what seemed sudden harshness the telephone on my father's desk rang.	И вдруг с какой-то неожиданной резкостью на столе у отца зазвонил телефон.
"Yes?" He lifted the receiver - listened, and then said, "Put her through."	Он снял трубку: - Слушаю. - И затем, выслушав сообщение телефонистки, сказал: - Соедините меня с ней.
He looked at me.	Он взглянул на меня.
"It's your young woman," he said. "She wants to speak to us.	- Твоя девушка, - сказал он. - Хочет поговорить с нами.
It's urgent."	Притом срочно.
I took the receiver from him.	Я взял у него трубку:
"Sophia?"	- София?
"Charles?	- Чарльз?
Is that you?	Это ты?
It's - Josephine!" Her voice broke slightly.	Теперь Жозефина. - Голос чуть дрогнул.
"What about Josephine?"	- Что с Жозефиной?
"She's been hit on the head.	- Ее ударили по голове.
Concussion. She's - she's pretty bad... They say she may not recover..."	Сотрясение... Она... она в плохом состоянии... Говорят, может даже не поправиться...
I turned to the other two.	Я повернулся к моим собеседникам:
"Josephine's been knocked out," I said.	- Жозефину стукнули по голове.
My father took the receiver from me.	Отец взял у меня трубку.
He said sharply as he did so: "I told you to keep an eye on that child..."	- Я же говорил, не спускай глаз с этого ребенка! -сказал он гневно.
Chapter 18	18

In next to no time Taverner and I were racing in a fast police car in the direction of Swinly Dean.	Буквально через несколько минут мы с Тавернером в скоростной полицейской машине мчались в направлении Суинли Дин.
I remembered Josephine emerging, from among the cisterns, and her airy remark that it was "about time for the second murder."	Я вспомнил, как Жозефина появилась из-за баков, ее небрежно брошенную фразу о том, что "настало время для второго убийства".
The poor child had had no idea that she herself was likely to be the victim of the "second murder."	Бедный ребенок! Ей в голову не приходило, что она сама может стать жертвой "второго убийства".
I accepted fully the blame that my father had tacitly ascribed to me.	Я полностью признал справедливость отцовских обвинений.
Of course I ought to have kept an eye on Josephine.Though neither Taverner nor I had any real clue to the poisoner of old Leonides, it was highly possible that Josephine had.	Безусловно, я должен был следить за Жозефиной, хотя ни у Тавернера, ни у меня не было пока никакого реального ключа к разгадке тайны - кто же отравил старого Леонидиса, но вполне возможно, что он был у Жозефины.
What I had taken for childish nonsense and "showing off" might very well have been something quite different.	Все то, что я воспринимал как глупые детские игры и желание порисоваться, на самом деле могло иметь какой-то смысл.
Josephine, in her favourite sports of snooping and prying, might have become aware of some piece of information that she herself could not assess at its proper value.	Жозефина, с ее склонностью все вынюхивать и выслеживать, могла случайно стать обладательницей каких-то важных сведений, об истинной ценности которых она сама не догадывалась.
I remembered the twig that had cracked in the garden.	Я вспомнил, как хрустнула в саду ветка.
I had had an inkling then that danger was about.	Это было как бы предупреждение об опасности.
I had acted upon it at the moment, and afterwards it had seemed to me that my suspicions had been melodramatic and unreal.	И я тотчас же отреагировал на него, но потом мои подозрения показались мне надуманными и мелодраматичными.
On the contrary. I should have realised that this was murder, that whoever committed murder had endangered their neck, and that consequently that same person would not hesitate to repeat the crime if by the way safety could be assured.	А между тем мне следовало бы помнить, что речь идет об убийстве, и тот, кто его совершил, смертельно рисковал и, для того чтобы обезопасить себя, без колебаний пошел бы на преступление второй раз.
Perhaps Magda, but some obscure maternal instinct, had recognised that Josephine was in peril, and that may have been what occasioned her sudden feverish haste to get the child sent to Switzerland.	И вполне возможно, что Магда, поддавшись какому-то смутному материнскому инстинкту, почувствовала, что Жозефине грозит опасность, и именно поэтому с такой лихорадочной спешкой хотела отправить девочку в Швейцарию.
Sophia came out to meet us as we arrived.	София вышла встретить нас.
Josephine, she said, had been taken by ambulance to Market Basing General Hospital.	Жозефину, сказала она, карета "Скорой помощи" увезла в городскую больницу.
Dr Gray would let them know as soon as possible the result of the X-ray.	Доктор Г рей обещал позвонить, как только станут известны результаты рентгена.
"How did it happen?" asked Taverner.	- Как это произошло? - спросил Тавернер.
Sophia led the way round to the back of the house and through a door into a small disused yard.	София провела нас вокруг дома, и, войдя через калитку, мы очутились на задворках.

In one corner a door stood ajar.	В углу небольшого дворика я заметил открытую настежь дверь.
"It's a kind of wash house," Sophia explained. "There's a cat hole cut in the bottom of the door, and Josephine used to stand on it and swing to and fro."	- Там нечто вроде прачечной, - пояснила София. -Внизу в двери дыра, специально вырезанная для кошек. Жозефина любит встать на край ногами и кататься на двери.
I remembered swinging on doors in my own youth.	Я вспомнил, как сам в детстве раскачивался на дверях.
The wash house was small and rather dark.	Прачечная внутри была тесная и довольно темная.
There were wooden boxes in it, some old hose pipe, a few derelict garden implements and some broken furniture.	Там валялись деревянные ящики, старый шланг, несколько каких-то допотопных садовых инструментов, ломаная мебель.
Just inside the door was a marble lion door stop.	Внизу около двери лежала подпорка в виде мраморного льва.
"It's the door stop from the front door," Sophia explained. "It must have been balanced on the top of the door."	- Это подпорка от входной двери, - объяснила София. - Она упала сверху - кто-то ее, очевидно, пытался положить на дверь.
Taverner reached up a hand to the top of the door.	Тавернер дотронулся рукой до верха.
It was a low door, the top of it only about a foot above his head.	Дверь была низкая, его голова не доставала примерно на фут.
"A booby trap," he said.	- Ловушка, - сказал он.
He swung the door experimentally to and fro. Then he stooped to the block of marble but he did not touch it.	Он качнул дверь, чтобы посмотреть, как она ходит, потом нагнулся и стал разглядывать кусок мрамора, стараясь не касаться его.
"Has anyone handled this?"	- Кто-нибудь брал его в руки?
"No," said Sophia. "I wouldn't let any one touch it."	- Нет, - сказала София. - Я никому не дала его трогать.
"Quite right.	- Правильно сделали.
Who found her?"	Кто ее нашел?
"I did.	- Я.
She didn't come in for her dinner at one o'clock.	Она не пришла обедать к часу.
Nannie was calling her.	Няня долго звала ее.
She'd passed through the kitchen and out into the stable yard about a quarter of an hour before.	Приблизительно за четверть часа до обеда она проскочила через кухню во двор.
Nannie said,	Няня сказала:
'She'll be bouncing her ball or swinging on that door again.'	"Скачет с мячиком или опять качается на двери".
I said I'd fetch her in."	Я сказала, что сама приведу ее.
Sophia paused.	Воспользовавшись паузой, Тавернер спросил:
"She had a habit of playing in that way, you said?	- Вы говорили, она часто там играла.
Who knew about that?" Sophia shrugged her shoulders.	Кто об этом знал?

"Pretty well everybody in the house, I should think."	- По-моему, все в доме знали.
"Who else used the wash house?	- А кто, кроме нее, заходит в эту прачечную?
Gardeners?"	Садовник?
Sophia shook her head. "Hardly anyone ever goes into it."	- Вряд ли кто-то сюда заходит.
"And this little yard isn't overlooked from the house?" Taverner summed it up. "Anyone could have slipped out from the house or round the front and fixed up that trap ready.	- Дворик из дома не просматривается, - заключил Тавернер. - Кто угодно мог проскользнуть сюда из дома или же обойти здание с фасадной стороны и устроить эту ловушку.
But it would be chancy..."	Но она ненадежная...
He broke off, looking at the door, and swinging it gently to and fro.	Не отрывая внимательного взгляда от двери, он еще раз осторожно покачал ее.
"Nothing certain about it.	- Никакой гарантии.
Hit or miss.	Или попадет или пролетит мимо.
And likelier miss than hit. But she was unlucky. With her it was hit."	Скорее всего, мимо, но девочке не повезло, на сей раз эта штука попала.
Sophia shivered.	София поежилась.
He peered at the floor.	Он поглядел на пол.
There were various dents on it.	На нем были какие-то царапины.
"Looks as though someone experimented first... to see just how it would fall... The sound wouldn't carry to the house."	- Похоже, что кто-то предварительно тут экспериментировал... чтобы проверить, куда эта штука упадет... Звук до дома не долетал, конечно.
"No, we didn't hear anything.	- Нет, мы ничего не слышали.
We'd no idea anything was wrong until I came out and found her lying face down - all sprawled out. Sophia's voice broke a little. "There was blood on her hair..."	Нам, естественно, в голову не пришло беспокоиться о ней, пока я не пришла и не обнаружила ее здесь - она лежала распростертая, вниз лицом. - Голос Софии слегка дрогнул. -Волосы в крови.
"That her scarf?" Taverner pointed to a checked woollen muff lying on the floor.	- Это ее шарф? - Тавернер указал на лежащий на полу шерстяной клетчатый шарф.
"Yes."	- Да.
Using the scarf he picked up the block of marble carefully.	Обернув руку шарфом, Тавернер осторожно поднял с полу кусок мрамора.
"There may be fingerprints, he said, but he spoke without much hope. "But I rather think whoever it was, was - careful."	- На нем могут быть отпечатки, - сказал он без особой надежды. - Но вероятнее всего, тот, кто это сделал, соблюдал осторожность.
He said to me: "What are you looking at?"	Что вы разглядываете? - обратился он ко мне.
I was looking at a broken backed wooden kitchen chair which was among the derelicts. On the seat of it were fragments of muddy feet.	Я смотрел на стул со сломанной спинкой. Он стоял среди старого хлама, и на его сиденье были комочки свежей земли.
"Curious," said Taverner. "Someone stood on that chair with muddy feet.	- Любопытно, - пробормотал Тавернер. - Кто-то вставал на стул грязными подошвами.

Now, why was that?"	Интересно, для чего.
He shook his head.	Он в раздумье покачал головой:
"What time was it when you found her, Miss Leonides?"	- Сколько было времени, когда вы ее нашли, мисс Леонидис?
"It must have been five minutes past one."	- Должно быть, минут пять второго.
"And your Nannie saw her going out about twenty minutes earlier - who was the last person before that known to have been in the wash house?"	- И ваша няня видела, как она шла из кухни во двор двадцатью минутами раньше. Известно, кто последний до этого заходил в прачечную?
"I've no idea.	- Понятия не имею.
Probably Josephine herself.	Может быть, сама Жозефина.
Josephine was swinging on the door this morning after breakfast, I know."	Я знаю, что она качалась на двери утром после завтрака.
Taverner nodded.	Тавернер кивнул:
"So between then and a quarter to one someone set the trap.	- Это означает, что в этот промежуток, после того как она ушла оттуда и до без четверти час, кто-то смастерил ловушку.
You say that bit of marble is the door stop you use for the front door?	Вы сказали, что этот кусок мрамора - подпорка от наружной двери.
Any idea when that was missing?"	Не помните, когда она оттуда исчезла?
Sophia shook her head.	София покачала головой:
"The door hasn't been propped open at all today.	- Дверь сегодня не открывали весь день.
It's been too cold."	Слишком холодно.
"Any idea where everyone was all the morning?"	- Не помните ли вы, кто где был сегодня утром?
"I went out for a walk.	- Я выходила пройтись.
Eustace and Josephine did lessons until half past twelve - with a break at half past ten.	У Юстаса и Жозефины до половины первого были уроки с перерывом в половине одиннадцатого.
Father, I think, has been in the library all the morning."	Отец, мне кажется, все утро провел в библиотеке.
"Your mother?"	- А ваша мать?
"She was just coming out of her bedroom when I came in from my walk - that was about a quarter past twelve.	- Она выходила из спальни, когда я пришла с прогулки, - это было примерно в четверть первого.
She doesn't get up very early."	Раньше она не встает.
We re-entered the house.	Мы вернулись обратно в дом.
I followed Sophia to the library.	Я последовал за Софией в библиотеку.
Philip, looking white and haggard, sat in his usual chair. Magda crouched against his knees, crying quietly.	Филип, бледный, осунувшийся, сидел, как обычно, в кресле, а Магда, приткнувшись к его коленям, тихо плакала.
Sophia asked:	София спросила:
"Have they telephoned yet from the hospital?"	- Не звонили из больницы?

Philip shook his head.	Филип отрицательно покачал головой.
Magda sobbed:	Магда зарыдала:
"Why wouldn't they let me go with her?	- Почему они не разрешили мне поехать с ней?
My baby - my funny ugly baby.	Моя крошка, моя смешная маленькая уродинка.
And I used to call her a changeling and make her so angry.	А я еще называла ее найденышем, она так сердилась.
How could I be so cruel?	Как я могла быть такой жестокой?
And now she'll die. I know she'll die."	И теперь она умрет, я знаю, она умрет...
"Hush, my dear," said Philip. "Hush."	- Успокойся, дорогая, - сказал Филип. - Прошу тебя, успокойся.
I felt that I had no place in this family scene of anxiety and grief.	Я почувствовал, что я лишний в этой сцене семейных треволнений.
I withdrew quietly and went to find Nannie.	Я незаметно вышел и отправился искать няню.
She was sitting in the kitchen crying quietly.	Она сидела на кухне и горько плакала.
"It's a judgement on me, Mr Charles, for the hard things I've been thinking.	- Это бог меня наказал, мистер Чарльз, за все плохое, что я о ней думала.
A judgement, that's what it is."	Бог меня наказал, не иначе.
I did not try and fathom her meaning.	Я даже не пытался истолковать, что она имела в виду.
"There's wickedness in this house. That's what there is.	- Порча какая-то в этом доме, вот что я вам скажу.
I didn't wish to see it or believe it.	Не хотела я этого видеть, все не верила.
But seeing's believing.	Коли увидишь, тотчас и поверишь.
Somebody killed the master and the same somebody must have tried to kill Josephine."	Кто-то убил хозяина, и те же самые люди пытались убить Жозефину.
"Why should they try and kill Josephine?"	- Ради чего им было ее убивать?
Nannie removed a corner of her handkerchief from her eye and gave me a shrewd glance.	Няня отодвинула от глаза край носового платка и выразительно поглядела на меня:
"You know well enough what she was like, Mr Charles.	- Сами знаете, мистер Чарльз, какой это был ребенок.
She liked to know things.	Любила все вызнавать.
She was always like that, even as a tiny thing.	Всегда такая была, сызмальства.
Used to hide under the dinner table and listen to the maids talking and then she'd hold it over them.	Спрячется под обеденный стол и слушает, что горничные говорят, а потом берет над ними власть.
Made her feel important.	Как бы свое значение хочет показать.
You see, she was passed over, as it were, by the mistress.	Знаете, что я вам скажу? Обойденная она хозяйкой.
She wasn't a handsome child, like the other two.	Она ведь не такой красивый ребенок, как те двое.
She was always a plain little thing.	Всегда была лицом негожая.

A changeling, the mistress used to call her.	Хозяйка даже звала ее "найденыш".
I blame the mistress for that, for it's my belief it turned the child sour.	Я хозяйку за это осуждаю, по моему понятию, это ребенку большая обида.
But in a funny sort of way she got her own back by finding out things about people and letting them know she knew them.	Правда, она, скажу вам, нашла, как по-своему, по-детски себя поставить - стала вызнавать всякие вещи про людей и им давать намек, что она про них все знает.
But it isn't safe to do that when there's a poisoner about!"	Да разве такое можно делать, когда тут отравитель ходит?
No, it hadn't been safe.	Опасно это. Да, это было действительно опасно.
And that brought something else to my mind.	По ассоциации я вспомнил совсем про другое и спросил:
I asked Nannie: "Do you know where she kept a little black book - a notebook of some kind where she used to write down things?"	- Вы случайно не знаете, где она держит черную книжечку - что-то вроде блокнота, где она делает записи?
"I know what you mean, Mr Charles.	- Я знаю, про что вы говорите, мистер Чарльз.
Very sly about it, she was.	Она так хитро ее прячет.
I've seen her sucking her pencil and writing in the book and sucking her pencil again.	Я сколько раз видела, как она погрызет карандаш, запишет что-то в этой книжке, а потом опять карандаш погрызет.
And 'don't do that,' I'd say, 'you'll get lead poisoning' and 'oh no, I shan't,' she said, 'because it isn't really lead in a pencil.	Я ей говорю: "Перестань грызть карандаш, отравишься свинцом", - а она свое:
It's carbon, though I don't see how that could be so, for if you call a thing a lead pencil it stands to reason that that's because there's lead in it."	"Не отравлюсь, потому что грифель делается не из свинца, а из графита", - хотя я не понимаю, как такое может быть - если называется свинцовый карандаш, значит, в нем есть свинец, какой может быть спор.
"You'd think so," I agreed. "But as a matter of fact she was right." (Josephine was always right!) "What about this notebook?	- Оно и верно, - согласился я, - но на самом-то деле она права (Жозефина всегда была права!). -Так что же с записной книжкой?
Do you know where she kept it?"	Как вы думаете, где она могла ее хранить?
"I've no idea at all, sir.	- Понятия не имею, сэр.
It was one of the things she was sly about."	Она ее всегда так хитро старалась спрятать.
"She hadn't got it with her when she was found?"	- Книжки при ней не было, когда ее нашли?
"Oh no, Mr Charles, there was no notebook."	- Нет, мистер Чарльз, записной книжки не было.
Had someone taken the notebook?	Кто-то взял эту книжку?
Or had she hidden it in her own room?	А может, она спрятала ее у себя в комнате?
The idea came to me to look and see.	Мне пришло в голову пойти и посмотреть.
I was not sure which Josephine's room was, but as I stood hesitating in the passage Taverner's voice called me:	Я не знал точно, какая из комнат принадлежит Жозефине, и, пока стоял в коридоре и раздумывал, услыхал зовущий меня голос Тавернера:

"Come in here," he said.	- Идите сюда, Чарльз.
"I'm in the kid's room.	Я в детской.
Did you ever see such a sight?"	Видели вы что-нибудь подобное?
I stepped over the threshold and stopped dead.	Я переступил порог и остолбенел.
The small room looked as though it had been visited by a tornado.	Маленькая комната выглядела так, будто через нее пронесся торнадо.
The drawers of the chest of drawers were pulled out and their contents scattered on the floor.	Ящики комода были выдвинуты, и их содержимое разбросано по полу.
The mattress and bedding had been pulled from the small bed.	Матрас, простыни, подушки, одеяло были сдернуты с небольшой кровати.
The rugs were tossed into heaps. The chairs had been turned upside down, the pictures taken down from the wall, the photographs wrenched out of their frames.	Ковры свалены в кучи, стулья перевернуты вверх ногами, картины сняты со стен, фотографии вынуты из рамок.
"Good Lord," I exclaimed. "What was the big idea?"	- Боже праведный! - воскликнул я. - В честь чего это?
"What do you think?"	- А вы как думаете?
"Someone was looking for something."	- Кто-то что-то здесь искал.
"Exactly."	- Несомненно.
I looked round and whistled.	Я поглядел вокруг и свистнул:
"But who on earth - Surely nobody could come in here and do all this and not be heard - or seen?"	- Что за чертовщина! Разве мыслимо такое сотворить и чтобы никто в доме ничего не слышал и не видел?
"Why not?	- Почему бы и нет?
Mrs Leonides spends the morning in her bedroom doing her nails and ringing up her friends on the telephone and playing with her clothes.	Миссис Леонидис проводит утро у себя в спальне, полирует ногти, звонит по телефону и примеряет платья.
Philip sits in the library browsing over books.	Филип сидит в библиотеке, погруженный в книги.
The nurse woman is in the kitchen peeling potatoes and stringing beans.	Нянька на кухне чистит картошку и стручки фасоли.
In a family that knows each other's habits it would be easy enough.	В семье, где все знают привычки друг друга, сделать такое очень легко.
And I'll tell you this. Anyone in the house could have done our little job - could have set the trap for the child and wrecked her room.	Поверьте мне, любой в доме мог провести эту несложную операцию - соорудить ловушку для девочки и устроить погром в ее комнате.
But it was someone in a hurry, someone who hadn't the time to search quietly."	Но кто-то очень торопился, ему было некогда поискать спокойно.
"Anyone in the house, you say?"	- Любой в доме, вы сказали?
"Yes, I've checked up.	- Да. Я проверил.
Everyone has some time or other unaccounted for. Philip, Magda, the nurse, your girl.	У всех было какое-то неучтенное время: у Филипа, у Магды, у няни, у вашей девушки.
The same upstairs.	Наверху та же картина.

Brenda spent most of the morning alone. Laurence and Eustace had a half hour break - from ten-thirty to eleven - you were with them part of that time - but not all of it.	Бренда провела большую часть утра одна, у Лоуренса и Юстаса был получасовой перерыв - с десяти тридцати до одиннадцати. Часть перерыва провели с ними вы, но не целиком.
Miss de Haviland was in the garden alone. Roger was in his study."	Мисс де Хевиленд была одна в саду, Роджер в своем кабинете.
"Only Clemency was in London at her job."	- Только Клеменси была в Лондоне на работе.
"No, even she isn't out of it.	- Нет, даже ее нельзя исключить.
She stayed at home today with a headache - she was alone in her room having that headache.	Она сегодня осталась дома из-за головной боли. И отсиживалась у себя в комнате.
Any of them - any blinking one of them!	Все могли - все до единого.
And I don't know which!	Знать бы только, который из них.
I've no idea.	Даже отдаленно не могу себе представить.
If I knew what they were looking for in here -" His eyes went round the wrecked room.	Хотя бы знать, что они здесь искали... Он обвел взглядом разоренную комнату...
"And if I knew whether they'd found it..."	Если бы знать, нашли ли они то, что искали...
Something stirred in my brain - a memory...	Что-то шевельнулось в моем мозгу... какое-то воспоминание.
Taverner clinched it by asking me:	Тавернер неожиданно помог мне, задав вопрос:
"What was the kid doing when you last saw her?"	- Что делала девочка, когда вы ее в последний раз видели?
"Wait," I said.	- Постойте!
I dashed out of the room and up the stairs.	Я бросился из комнаты вверх по лестнице.
I passed through the left hand door and went up to the top floor.	Проскочив по коридору через левую дверь, я взбежал на верхний этаж и распахнул дверь на чердак.
I pushed open the door of the cistern room, mounted the two steps and bending my head, since the ceiling was low and sloping, I looked round me.	Я вынужден был наклонить голову, когда поднимался по ступенькам, чтобы не стукнуться о низкий скошенный потолок. Там я огляделся.
Josephine had said when I asked her what she was doing there that she was "detecting."	На мой вопрос, что она делает на чердаке, Жозефина ответила, что "занимается расследованием".
I didn't see what there could be to detect in a cobwebby attic full of water tanks. But such an attic would make a good hiding place.	Я не понимал, что можно расследовать на чердаке, заросшем паутиной, заставленном баками для воды, но такой чердак мог служить хорошим тайником.
I considered it probable that Josephine had been hiding something there, something that she knew quite well she had no business to have.	Не исключено, что Жозефина что-то здесь прятала, прекрасно зная, что ей это не полагалось хранить.
If so, it oughtn't to take long to find it.	И если моя догадка верна, отыскать ее сокровище труда не составляло.
It took me just three minutes.	Поиски заняли ровно три минуты.

Tucked away behind the largest tank, from the interior of which a sibilant hissing added an eerie note to the atmosphere, I found a packet of letters wrapped in a torn piece of brown paper.	За самым большим баком, из глубины которого доносилось какое-то шипение, добавлявшее жути и без того мрачной обстановке чердака, я обнаружил связку писем, завернутых в рваную оберточную бумагу.
I read the first letter.	Я начал читать:
'Oh Laurence - my darling, my own dear love... It was wonderful last night when you quoted that verse of poetry - it was meant for me, though you didn't look at me.	"Лоуренс... родной мой, моя любовь... как замечательно было вчера вечером, когда ты прочитал стихотворение. Я знала, что оно предназначалось мне, хотя ты и не смотрел на меня.
Aristide said,	Аристид сказал:
"You read verse well."	"Вы хорошо читаете стихи".
He didn't guess what we were both feeling.	Он не догадывался о том, что мы оба чувствуем.
My darling, I feel convinced that soon everything will come right.	Родной мой, я уверена, скоро все устроится.
We shall be glad that he never knew, that he died happy.	И мы будем рады, что он так ничего и не узнал и умер счастливым.
He's been good to me.	Он всегда был так добр ко мне.
I don't want him to suffer. But I don't really think that it can be any pleasure to live after you're eighty.	Я не хочу доставлять ему страданий, но мне кажется, что жизнь уже не в радость, когда тебе за восемьдесят.
I shouldn't want to!	Я бы не хотела так долго жить.
Soon we shall be together for always.	Скоро мы навсегда будем вместе.
How wonderful it will be when I can say to you: My dear dear husband... Dearest, we were made for each other.	Как будет чудесно, когда я смогу сказать тебе: "Мой дорогой, любимый муж..." Родной мой, мы созданы друг для друга.
I love you, love you, love you - I can see no end to our love, I - There was a good deal more, but I had no wish to go on.	Я тебя люблю, люблю, люблю... И нет конца нашей любви. Я..." Там еще было много всего написано, но мне не хотелось читать дальше.
Grimly I went downstairs and thrust my parcel into Taverner's hands.	С мрачным чувством я спустился вниз и сунул пакет в руки Тавернеру:
"It's possible," I said, "that that's what our unknown friend was looking for."	- Возможно, что наш незнакомый друг именно это и искал.
Taverner read a few passages, whistled and shuffled through the various letters.	Прочтя несколько абзацев, Тавернер присвистнул и стал листать остальные письма.
Then he looked at me with the expression of a cat who has been fed with the best cream.	Затем он взглянул на меня с видом кота, которого только что накормили свежайшими сливками.
"Well," he said softly. "This pretty well cooks Mrs Brenda Leonides's goose.	- Прекрасно, - сказал он вкрадчиво. - Теперь ясно, что миссис Бренда Леонидис собственными руками вырыла себе яму.
And Mr Laurence Brown's.	Как и мистер Лоуренс Браун.
So it was them, all the time..."	Значит, это все-таки были они...

Chapter 19	19
It seems odd to me, looking back, how suddenly and completely my pity and sympathy for Brenda Leonides vanished with the discovery of her letters, the letters she had written to Laurence Brown.	Мне кажется странным теперь, когда я оглядываюсь назад, как мгновенно и без остатка улетучились мои сочувствие и жалость к Бренде Леонидис после того, как я нашел ее письма к Лоуренсу Брауну.
Was my vanity unable to stand up to the revelation that she loved Laurence Brown with a doting and sugarly infatuation and had deliberately lied to me?	То ли было задето мое тщеславие, но я не мог примириться с этим открытием - с ее выспренней и слащавой страстью к Лоуренсу Брауну и с тем, что она сознательно лгала мне.
I don't know. I'm not a psychologist.	Не знаю, я не психолог.
I prefer to believe that it was the thought of the child Josephine, struck down in ruthless self preservation that dried up the springs of my sympathy.	И мне естественнее было думать, что сострадание мое окончательно убила только мысль о маленькой Жозефине, которой ради собственного спасения можно было проломить голову.
"Brown fixed that booby trap, if you ask me," said Taverner, "and it explains what puzzled me about it."	- Ловушку, по-моему, подстроил Браун, - сказал Тавернер. - Этим объясняется одно обстоятельство, которое сильно меня озадачило.
"What did puzzle you?"	- Какое же?
"Well, it was such a sappy thing to do.	- Вся затея какая-то глупая.
Look here, say the kid's got hold of these letters -letters that are absolutely damning!	Вот послушайте. Допустим, девочка завладела этими письмами, надо сказать, совершенно убийственными.
The first thing to do is to try and get them back -(after all, if the kid talks about them, but has got nothing to show, it can be put down as mere romancing) but you can't get them back because you can't find them.	И первое, что необходимо сделать, - любой ценой попытаться заполучить их обратно (если даже девочка станет о них говорить, но не сможет их показать, ее разговоры будут восприняты просто как детские фантазии). Но обратно заполучить их нельзя, поскольку их не найти.
Then the only thing to do is to put the kid out of action for good.	Остается одно - убрать с дороги ребенка.
You've done one murder and you're not squeamish about doing another.	Совершив одно убийство, можно не церемониться и дальше.
You know she's fond of swinging on a door in a disused yard.	Известно, что девочка любит качаться на двери в заброшенном дворе.
The ideal thing to do is wait behind the door and lay her out as she comes through with a poker, or an iron bar, or a nice bit of hose-pipe.	Казалось бы, чего лучше - подождать немного за дверью и оглушить ее, когда она войдет, кочергой или железным ломом, а на худой конец, и здоровым куском шланга.
They're all there ready to hand.	Благо все там под рукой.
Why fiddle about with a marble lion perched on top of a door which is as likely as not to miss her altogether and which even if it does fall on her may not do the job properly (which actually is how it turns out)?	Для чего было затевать всю эту историю с мраморным львом, устанавливать его на двери, притом неизвестно, упадет он на девочку или пролетит мимо, а даже если и пристукнет ее, то не до конца (так и случилось в итоге)?
I ask you - why?"	Я хочу спросить, с какой целью все это делалось?

"Well," I said, "what's the answer?"	- И каков же ответ?
"The only idea I got to begin with was that it was intended to tie in with someone's alibi.	- Единственное, что мне сначала пришло в голову,- это чье-то намерение получить алиби.
Somebody would have a nice fat alibi for the time when Josephine was being slugged.	Иметь твердое алиби на то время, когда Жозефину стукнули по голове.
But that doesn't wash because, to begin with, nobody seems to have any kind of alibi, and secondly someone's bound to look for the child at lunchtime, and they'll find the booby trap and the marble block -the whole modus operandi will be quite plain to see.	Но это не убедительно, во-первых, потому, что все равно ни у кого, по-моему, нет алиби, а во-вторых, вряд ли можно было рассчитывать, что девочки не хватятся за ленчем и не пойдут ее искать - а тогда найдут этого мраморного льва и обнаружат ловушку. Весь этот modus operandi будет тогда нетрудно разгадать.
Of course, if the murderer removed the block before the child was found, then we might have been puzzled.	Если бы, конечно, убийца убрал мраморный брусок до того, как девочку нашли, это всех бы поставило в тупик.
But as it is the whole thing just don't make sense."	Но так, как оно есть, концы с концами не сходятся.
He stretched out his hands...	Он развел руками.
"And what's your present explanation?"	- Ну, а какое объяснение вы предлагаете в данный момент?
"The personal element.	- Особенности личности.
Personal idiosincrasy. Laurence Brown's idiosyncrasy - he doesn't like violence - he can't force himself to do physical violence.	В частности, идиосинкразия как отличительная особенность Лоуренса Брауна. Он не любит насилия - он не может себя заставить совершить физическое насилие.
He couldn't have stood behind the door and socked the kid on the head.	Он не мог бы стоять за дверью и шарахнуть ребенка по голове.
He could have put up a booby trap and go away and not see it happen."	Но он мог бы соорудить ловушку, уйти и не видеть, как она сработала.
"Yes, I see," I said slowly. "It's the eserine in the insulin bottle all over again."	- Понимаю, - сказал я, - тот же эзерин в бутылочке из-под инсулина.
"Exactly."	- Вот именно.
"Do you think he did that with Brenda's knowing?"	- Вы думаете, он сделал это без ведома Бренды?
"It would explain why she didn't throw away the insulin bottle.	- Это объясняет, почему она не выбросила пузырек от инсулина.
Of course, they may have fixed it up between themselves, she may have thought up the poison trick all by herself - a nice easy death for her tired old husband and all for the best in the best of possible worlds!	Они, конечно, могли договориться между собой, а могла и она сама придумать этот трюк с отравлением - приятная легкая смерть для старого, усталого мужа... и все к лучшему в этом лучшем из миров.
But I bet she didn't fix the booby trap.	Но готов поклясться, ловушка не ее рук дело.
Women never have any faith in mechanical things working properly.	У женщин нет веры в то, что механическая игрушка сработает так, как надо.
And are they right.	И они правы.

I think myself the eserine was her idea, but that she made her besotted slave do the switch.	Думаю, что эзерин - это идея Бренды, но вот осуществить ее она заставила своего преданного раба.
She's the kind that usually manages to avoid doing anything equivocable themselves.	Такие, как она, избегают сомнительных поступков.
Then they keep a nice happy conscience."	Хотят иметь непотревоженную совесть.
He paused then went on: "With these letters I think the D.P.P. will say we have a case.	Теперь, когда есть письма, заместитель прокурора разрешит возбудить дело.
They'll take a bit of explaining away!	Они потребуют еще кое-каких объяснений.
Then, if the kid gets through all right everything in the garden will be lovely." He gave me a sideways glance. "How does it feel to be engaged to about a million pounds sterling?"	И тогда, если девочка благополучно выкарабкается, все будет обстоять наилучшим образом. - Он искоса бросил на меня взгляд. - Ну как? Какие ощущения от помолвки с миллионом фунтов стерлингов?
I winced. In the excitement of the last few hours, I had forgotten the developments about the will.	Я невольно вздрогнул, так как в тревогах дня совершенно забыл об этом новом развороте событий вокруг завещания.
"Sophia doesn't know yet," I said.	- София еще ничего не знает.
"Do you want me to tell her?"	Хотите, чтобы я ей сказал?
"I understand Gaitskill is going to break the sad (or glad) news after the inquest tomorrow."	- Гейтскил, я понял, сам собирается сообщить им эту печальную (а может, и радостную) новость завтра после дознания.
Taverner paused and looked at me thoughtfully.	Тавернер умолк и в раздумье поглядел на меня.
"I wonder," he said, "what the reactions will be from the family?"	- Интересно, как будет реагировать семейство? -сказал он.
Chapter 20	20
The inquest went off much as I had prophesied.	Дознание в основном происходило так, как я предсказывал.
It was adjourned at the request of the police.	По требованию полиции была объявлена отсрочка.
We were in good spirits for news had come through the night before from the hospital that Josephine's injuries were much less serious than had been feared and that her recovery would be rapid.	Мы были в хорошем настроении, так как накануне вечером из больницы сообщили, что травма у Жозефины оказалась не такой серьезной, как того опасались, и что она скоро поправится.
For the moment, Dr Gray said, she was to be allowed no visitors - not even her mother.	В настоящий момент, сказал доктор Грей, к ней велено никого не пускать, даже мать.
"Particularly not her mother," Sophia murmured to me. "I made that quite clear to Dr Gray.	- Мать в первую очередь, - шепнула мне София. -Я дала это понять доктору Грею.
Anyway, he knows Mother."	Впрочем, он и сам хорошо знает маму.
I must have looked rather doubtful for Sophia said sharply:	У меня на лице, очевидно, отразилось сомнение, так как София резко спросила:
"Why the disapproving look?"	- Почему ты смотришь на меня с таким неодобрением?

"Well - surely a mother -"	- Я... я полагал, что мать...
"I'm glad you've got a few nice old fashioned ideas, Charles.	- Чарльз, я рада, что у тебя еще сохранились прекрасные старомодные взгляды.
But you don't quite know what my mother is capable of yet.	Но ты, я вижу, плохо представляешь себе, на что способна моя мать.
The darling can't help it, but there would simply have to be a grand dramatic scene.	Наша дорогая мамочка не виновата - она ничего поделать с собой не может.
And dramatic scenes aren't the best things for anyone recovering from head injuries."	Она разыграла бы там грандиозную драматическую сцену, а такие сцены далеко не лучший способ восстановить здоровье человека с головной травмой.
"You do think of everything, don't you, my sweet."	- Обо всех-то ты печешься, радость моя.
"Well, somebody's got to do the thinking now that grandfather's gone."	- Кому-то приходится это делать сейчас, когда нет деда.
I looked at her speculatively. I saw that old Leonides's acumen had not deserted him. The mantle of his responsibilities was already on Sophia's shoulders.	Я внимательно поглядел на нее и решил, что старый Леонидис до конца сохранил проницательность ума - бремя ответственности уже легло на плечи Софии.
After the inquest, Gaitskill accompanied us back to Three Gables.	После дознания мистер Гейтскил вместе с нами вернулся в "Три фронтона".
He cleared his throat and said pontifically:"There is an announcement it is my duty to make to you all."	Откашлявшись, он торжественно, как на богослужении, объявил, что у него есть некое сообщение, которое он должен довести до сведения семьи.
For this purpose the family assembled in Magda's drawing room.	Все собрались в гостиной у Магды.
I had on this occasion the rather pleasurable sensations of the man behind the scenes. I knew in advance what Gaitskill had to say.	На этот раз мне было проще - я чувствовал себя как бы за сценой, - я знал заранее все, о чем собирался сказать Гейтскил.
I prepared myself to observe the reactions of everyone.	Я приготовился внимательно следить за реакцией всех действующих лиц.
Gaitskill was brief and dry.	Гейтскил был сух и немногословен.
Any signs of personal feeling and annoyance were well held in check.	Видно было, что он держит в узде свои личные обиды и раздражение.
He read first Aristide Leonides's letter and then the will itself.	Сначала он прочел письмо Аристида Леонидиса, а затем само завещание.
It was very interesting to watch.	Наблюдать лица было необыкновенно интересно.
I only wished my eyes could be everywhere at once.	Я жалел только, что не мог видеть все одновременно.
I did not pay much attention to Brenda and Laurence.	Я почти не глядел на Бренду и Лоуренса.
The provision for Brenda in this will was the same.	Обеспечение Бренды по завещанию оставалось прежним.

I watched primarily Roger and Philip, and after them Magda and Clemency.	Меня главным образом занимали Роджер и Филип, а потом уже Магда и Клеменси.
My first impression was that they all behaved very well.	Поначалу мне казалось, что они все держатся прекрасно.
Philip's lips were pressed closely together, his handsome head was thrown back against the tall chair in which he was sitting.	Губы Филипа были плотно сжаты, красивая голова откинута назад на спинку высокого кресла.
He did not speak.	Он не произнес ни слова.
Magda, on the contrary, burst into speech as soon as Mr Gaitskill finished, her rich voice surging over his thin tones like an incoming tide drowning a rivulet.	Магда, напротив, разразилась потоком слов, как только Гейтскил кончил читать. Ее богатый модуляциями голос захлестнул жалкий тенорок, как захлестывает речушку надвигающийся прилив.
"Darling Sophia - how extraordinary... How romantic...	- София, дорогая... это поразительно... И до чего романтично!
Fancy old Sweetie Pie being so cunning and deceitful - just like a dear old baby.	Кто бы мог подумать, что наш старенький дуся окажется таким коварным и лживым, совсем как малый ребенок.
Didn't he trust us?	Он что, не доверял нам?
Did he think we'd be cross?	Или считал, что мы на него рассердимся?
He never seemed to be fonder of Sophia than of the rest of us.	Мне казалось, он никогда особо не выделял Софию.
But really, it's most dramatic."	Но если вдуматься, это так драматично.
Suddenly Magda jumped lightly to her feet, danced over to Sophia and swept her a very grand court curtsey.	Магда вдруг легко вскочила на ноги, танцующей походкой подбежала к Софии и отдала ей глубокий поклон:
"Madame Sophia, your penniless and broken down old mother begs you for alms." Her voice took on a cockney whine. "Spare us a copper, old dear.	- Мадам София, твоя несчастная, нищая старуха мать просит у тебя подаяния. - В голосе ее появились просительные просторечные интонации: - Подай грошик, милочка.
Your Ma wants to go to the pictures."	Твоей маме хочется в кино сходить.
Her hand, crooked into a claw, twitched urgently at Sophia.	Она протянула Софии руку, как бы для милостыни.
Philip, without moving, said through stiff lips:	Филип, не двинувшись с места, процедил сквозь сжатые зубы:
"Please Magda, there's no call for any unnecessary clowning."	- Магда, прошу тебя, прекрати это фиглярство.
"Oh, but, Roger," cried Magda, suddenly turning to Roger. "Poor darling Roger.	- Ну, а как же Роджер? - воскликнула Магда, неожиданно повернувшись к Роджеру. - Бедный наш милый Роджер!
Sweetie was going to come to the rescue and then, before he could do it, he died.	Старик собирался прийти ему на помощь и спасти, а тут вот не успел и умер.
And now Roger doesn't get anything.	И теперь Роджер остался ни с чем.

Sophia," she turned imperiously, "you simply must do something about Roger."	Ты слышишь, София? - Она величественно посмотрела на дочь. - Твой долг сделать что-нибудь для Роджера.
"No," said Clemency.	- Нет, - раздался голос Клеменси.
She had moved forward a step.	Она даже выступила вперед.
Her face was defiant. "Nothing.	По лицу было видно, что она готова к бою. -Ничего не надо.
Nothing at all."	Решительно ничего, - заявила она.
Roger came shambling over to Sophia like a large amiable bear. He took her hands affectionately.	Роджер вразвалку, как большой добродушный медведь, подошел к Софии и с нежностью заграбастал обе ее руки:
"I don't want a penny, my dear girl.	- Девочка моя, мне ничего не нужно, ни единого пенса.
As soon as this business is cleared up - or has died down, which is more what it looks like - then Clemency and I are off to the West Indies and the simple life.	Как только мое дело прояснится - или лопнет, что всего верней, - мы с Клеменси уедем в Вест-Индию и там будем вести простую жизнь.
If I'm ever in extremis I'll apply to the head of the family -" he grinned at her endearingly - "but until then I don't want a penny.	А если когда-нибудь я буду сильно нуждаться, я обращусь к главе семьи. - Он широко улыбнулся Софии. - А пока до этого не дошло, я не возьму ни одного пенса.
I'm a very simple person really, my dear - you ask Clemency if I'm not."	Я ведь на самом деле очень неприхотлив. Не веришь, спроси у Клеменси.
An unexpected voice broke in. It was Edith de Haviland's.	Неожиданно разговор прервала Эдит де Хевиленд.
"That's all very well," she said. "But you've to pay some attention to the look of the thing.	- Все это очень хорошо, - сказала она. - Но ты должен подумать, как это выглядит со стороны.
If you go bankrupt, Roger, and then slink off to the ends of the earth without Sophia's holding out a helping hand, there will be a good deal of ill natured talk that will not be pleasant for Sophia."	Если ты обанкротишься, Роджер, и тут же потихоньку уедешь на другой конец света, не дав возможности Софии протянуть тебе руку помощи, представляешь, какие начнутся разговоры. Вряд ли это будет приятно Софии.
"What does public opinion matter?" asked Clemency scornfully.	- Неужели мы еще должны прислушиваться к общественному мнению? - с презрением бросила Клеменси.
"We know it doesn't to you. Clemency," said Edith de Haviland sharply, "but Sophia lives in this world.	- Для вас это не обязательно, Клеменси, это мы все знаем, - резко отпарировала Эдит де Хевиленд. - Но София живет в этом мире.
She's a girl with good brains and a good heart, and I've no doubt that Aristide was quite right in his selection of her to hold the family fortunes - though to pass over your two sons in their lifetime seems odd to our English ideas - but I think it would be very unfortunate if it got about that she behaved greedily over this - and had let Roger crash without trying to help him."	Она девушка умная, с добрым сердцем, и у меня нет сомнений, что Аристид поступил правильно, сделав ее хранительницей семейного наследства, хотя по английским понятиям может показаться странным, что он обошел двух родных сыновей при их жизни. Но все же нехорошо, если пойдет толк, что София проявила скупость - позволила Роджеру разориться и не предложила ему помощи.

Roger went over to his aunt. He put his arms round her and hugged her.	Роджер подошел к тетке и крепко обнял ее:
"Aunt Edith," he said. "You are a darling - and a stubborn fighter, but you don't begin to understand. Clemency and I know what we want - and what we don't want!"	- Тетя Эдит, вы прелесть... и весьма упорный боец, но вы не даете себе труда понять: мы с Клеменси знаем, чего хотим, и, чего не хотим, тоже знаем.
Clemency, a sudden spot of colour showing in each thin cheek, stood defiantly facing them.	Клеменси с вызовом смотрела на них - на худых щеках вспыхнули яркие пятна.
"None of you," she said, "understand Roger. You never have!	- Никто из вас не понимает Роджера, - сказала она.- Никогда никто не понимал.
I don't suppose you ever will!	И не поймет.
Come on, Roger."	Пойдем, Роджер.
They left the room as Mr Gaitskill began clearing his throat and arranging his papers.	Они вместе вышли из комнаты, когда мистер Гейтскил, откашлявшись, начал собирать свои бумаги.
His countenance was one of deep disapprobation. He disliked the foregoing scenes very much.	Лицо его выражало глубокое неодобрение разыгравшейся на его глазах сцены.
That was clear.	Это было совершенно ясно.
My eyes came at last to Sophia herself.	Мой взгляд наконец добрался до Софии.
She stood straight and handsome by the fireplace, her chin up, her eyes steady.	Она стояла у камина, прямая, прелестная, задрав решительный подбородок, но глаза смотрели спокойно.
She had just been left an immense fortune, but my principal thought was how alone she had suddenly become.	Только что она стала обладательницей огромного состояния, а я, наблюдая за ней, думал лишь о том, в каком одиночестве она вдруг оказалась.
Between her and her family a barrier had been erected.	Между нею и ее семьей выросла преграда.
Henceforth she was divided from them, and I fancied that she already knew and faced that fact.	Отныне ее не преодолеть. Я чувствовал, что София это знает и, как всегда, не уходит от реальности.
Old Leonides had laid a burden upon her shoulders -he had been aware of that and she knew it herself.	Старый Леонидис взвалил тяжкое бремя на ее плечи - сам он это сознавал, и ясно, что это понимает София.
He had believed that her shoulders were strong enough to bear it, but just at this moment I felt unutterably sorry for her.	Он верил, что у нее достанет крепости в плечах, чтобы вынести ношу, но сейчас мне было ее невыносимо жаль.
So far she had not spoken - indeed she had been given no chance, but very soon now speech would be forced from her.	Она до сих пор не произнесла ни слова - впрочем, пока у нее не было для этого возможности. Однако скоро ей все равно придется что-то сказать.
Already, beneath the affection of her family, I could sense latent hostility.	Уже сейчас я ощущал скрытую враждебность к Софии, которая всегда пользовалась любовью всей семьи.
Even in Magda's graceful play-acting there had been, I fancied, a subtle malice.	Даже в сценке, так изящно разыгранной Магдой, я уловил легкую недоброжелательность.

And there were other darker under-currents that had not yet come to the surface.	А сколько еще подводных течений, которые пока не успели выйти на поверхность.
Mr Gaitskill's throat clearings gave way to precise and measured speech.	В очередной раз прочистив глотку, мистер Гейтскил произнес четкую, хорошо взвешенную речь.
"Allow me to congratulate you, Sophia," he said. "You are a very wealthy woman. I should not advise any - er - precipitate action.	- Позвольте мне поздравить вас, София, - сказал он. - Вы теперь очень богатая женщина, но я не советовал бы вам делать... кх, кх... никаких опрометчивых шагов.
I can advance you what ready money is needed for current expenses.	Я могу дать вам столько наличных, сколько требуется для текущих расходов.
If you wish to discuss future arrangements I shall be happy to give you the best advice in my power.	Если вы захотите обсудить свои дальнейшие планы, я буду рад сделать все от меня зависящее и дать вам компетентный совет.
Make an appointment with me at Lincoln's Inn when you have had plenty of time to think things over."	Договоритесь со мной о свидании в Линкольнз Инн, после того как на досуге все обдумаете.
"Roger," began Edith de Haviland obstinately.	- А Роджер? - не преминула напомнить Эдит де Хевиленд.
Mr Gaitskill snapped in quickly.	Мистер Гейтскил тут же перебил ее:
"Roger," he said, "must fend for himself.	- Роджер пусть сам позаботится о себе.
He's a grown man - er, fifty-four, I believe. And Aristide Leonides was quite right, you know.	Он взрослый человек, кх... кх... ему пятьдесят четыре, если я не ошибаюсь, и Аристид Леонидис был совершенно прав.
He isn't a businessman. Never will be." He looked at Sophia. "If you put Associated Catering on its legs again, don't be under any illusions that Roger can run it successfully."	Роджер не бизнесмен и никогда им не будет. - Он посмотрел на Софию. - Даже если вы снова поставите на ноги фирму ресторанных услуг, не тешьте себя надеждой, что Роджер будет успешно ею руководить.
"I shouldn't dream of putting Associated Catering on its legs again," said Sophia.	- Мне бы и в голову не пришло снова поставить на ноги фирму, - сказала София.
It was the first time she had spoken.	Это была первая фраза, которую она произнесла.
Her voice was crisp and businesslike.	Тон был деловой и решительный.
"It would be an idiotic thing to do," she added.	- Это была бы большая глупость, - добавила она.
Gaitskill shot a glance at her from under his brows, and smiled to himself.	Гейтскил бросил на нее взгляд из-под бровей и чуть заметно улыбнулся.
Then he wished everyone goodbye and went out.	Затем он попрощался со всеми и вышел из комнаты.
There were a few moments of silence, a realisation that the family circle was alone with itself.	Некоторое время все молчали, не сразу осознав, что они остались одни в семейном кругу.
Then Philip got up stiffly.	Филип сказал сухо:
"I must get back to the library," he said.	- Я должен вернуться в библиотеку.
"I have lost a lot of time."	Я и так потерял массу времени.

"Father -" Sophia spoke uncertainly, almost pleadingly.	- Папа. - Голос Софии прозвучал неуверенно, почти умоляюще.
I felt her quiver and draw back as Philip turned cold hostile eyes on her.	Филип обернулся. Я почувствовал, как она вздрогнула и отшатнулась, когда на ней остановился холодный, враждебный взгляд отца.
"You must forgive me for not congratulating you," he said. "But this has been rather a shock to me.	- Ты уж прости меня за то, что я тебя не поздравил, - сказал он. - Но это был для меня своего рода удар.
I would not have believed that my father would so have humiliated me - that he would have disregarded my lifetime's devotion - yes - devotion."	Никогда бы не поверил, что мой отец мог так меня унизить - мог пренебречь моей бесконечной преданностью ему... да, именно преданностью.
For the first time, the natural man broke through the crust of icy restraint.	Впервые живой человек прорвался через толстую оболочку ледяной сдержанности.
"My God," he cried. "How could he do this to me? He was always unfair to me - always."	- Господи боже мой, как мог он так со мной поступить? - горько выкрикнул он. - Он всегда был несправедлив ко мне... всегда.
"Oh no, Philip, no, you mustn't think that," cried Edith de Haviland. "Don't regard this as another slight.	- Нет, Филип, нет! Ты не должен так думать, -испуганно воскликнула Эдит де Хевиленд. - Не считай, что это еще один способ оскорбить тебя.
It isn't.	Это не так.
When people get old, they turn naturally to a younger generation...	Когда люди стареют, они тянутся к молодому поколению, и это естественно.
I assure you it's only that... And besides, Aristide had a very keen business sense.	Уверяю тебя, дело только в этом... а кроме того, у Аристида ведь было особое коммерческое чутье.
I've often heard him say that two lots of death duties!!	Я не раз слышала, как он говорил, что две доли в налоге на наследство...
"He never cared for me," said Philip. His voice was low and hoarse. "It was always Roger - Roger. Well, at least -" an extraordinary expression of spite suddenly marred his handsome features, "father realised that Roger was a fool and a failure. He cut Roger out, too."	- Он никогда не любил меня. - Голос понизился до хрипа. - Всегда только Роджер и Роджер. -Какая-то странная злоба вдруг исказила красивые черты. - Хорошо, что отец хотя бы понял, что Роджер дурак и ничтожество, и его тоже не включил в завещание.
"What about me?" said Eustace.	- А как же я? - спросил Юстас.
I had hardly noticed Eustace until now, but I perceived that he was trembling with some violent emotion.	Я почему-то почти совсем забыл о Юстасе и только сейчас увидел, что он дрожит от переполнявшего его возмущения.
His face was crimson, there were, I thought, tears in his eyes.	Лицо стало багровым, а в глазах, мне показалось, были слезы.
His voice shook as it rose hysterically.	Голос дрожал, в нем появились истерические нотки.
"It's a shame!" said Eustace.	- Это позорище!
"It's a damned shame! How dare Grandfather do this to me?	Настоящее позорище! - закричал он. - Как дед мог так поступить со мной?
How dare he?	Как он смел?
I was his only grandson.	Я его единственный внук.

How dare he pass me over for Sophia?	Как смел он обойти меня ради Софии?
It's not fair.	Это нечестно.
I hate him.	Ненавижу его!
I hate him.	Ненавижу!
I'll never forgive him as long as I live. Beastly tyrannical old man.	Никогда в жизни не прощу его, гнусный старый тиран.
I wanted him to die.	Я хотел, чтобы он умер.
I wanted to get out of this house.	Я хотел уйти из этого дома.
I wanted to be my own master.	Хотел сам распоряжаться собой.
And now I've got to be bullied and messed around by Sophia, and made to look a fool.	А теперь я должен терпеть унижения и придирки от Софии, теперь все из меня будут делать дурака.
I wish I was dead..."	Скорее бы мне умереть...
His voice broke and he rushed out of the room.	Голос его сорвался, и он бросился вон из комнаты.
Edith de Haviland gave a sharp click of her tongue.	Эдит де Хевиленд возмущенно прищелкнула языком.
"No self control," she murmured.	- Никаких сдерживающих центров, - сказала она.
"I know just how he feels," cried Magda.	- Я понимаю его чувства, - заявила Магда.
"I'm sure you do," said Edith with acidity in her tone.	- Я в этом не сомневаюсь, - ледяным тоном ответила Эдит де Хевиленд.
"The poor sweet!	- Бедный мой мальчик!
I must go after him."	Пойду посмотрю, что с ним...
"Now, Magda -" Edith hurried after her.	- Постойте, Магда... - Эдит де Хевиленд поспешила за ней.
Their voices died away.	Голоса их вскоре затихли.
Sophia remained looking at Philip.	София продолжала смотреть на Филипа.
There was, I think, a certain pleading in her glance.	И мне почудилось, что в ее глазах была мольба.
If so, it got no response.	Но если и была, то она осталась без ответа.
He looked at her coldly, quite in control of himself once more.	Филип холодно посмотрел на дочь - он уже полностью владел собой.
"You played your cards very well, Sophia," he said and went out of the room.	- Ты хорошо разыграла свою карту, София, -сказал он и вышел из комнаты.
"That was a cruel thing to say," I cried. "Sophia -" She stretched out her hands to me. I took her in my arms.	- Это жестоко с его стороны, - возмутился я. -София! Она протянула мне руки, и я привлек ее к себе:
"This is too much for you, my sweet."	- Многовато всего, радость моя.
"I know just how they feel," said Sophia.	- Я понимаю, что они должны чувствовать.
"That old devil, your grandfather, shouldn't have let you in for this."	- Этот старый черт, твой дед, не должен был наваливать это все на тебя.

She straightened her shoulders.	Она распрямила плечи:
"He believed I could take it.	- Он считал, что я могу это взять на себя.
And so I can.	Я и правда могу.
I wish - I wish Eustace didn't mind so much."	Я хотела бы... хотела бы только, чтобы Юстас не принимал это так близко к сердцу.
"He'll get over it."	- У него это пройдет.
"Will he?	- Ты думаешь?
I wonder.	А я не уверена.
He's the kind that broods terribly.	Он из тех, кто любит себя растравлять.
And I hate father being hurt."	Мне невыносимо от того, что страдает отец.
"Your mother's all right."	- А мать, по-моему, ничего.
"She minds a bit.	- На самом-то деле это ее волнует.
It goes against the grain to have to come and ask your daughter for money to put on plays.	Уж очень ей не по нутру просить у дочери деньги на постановку пьес.
She'll be after me to put on the Edith Thompson one before you can turn round."	Но ты и оглянуться не успеешь, как она будет уговаривать меня поставить "Эдит Томпсон".
"And what will you say?	- И что ты ей ответишь?
If it keeps her happy..."	Если это доставит ей радость...
Sophia pulled herself right out of my arms, her head went back.	София высвободилась из моих объятий и решительно откинула голову:
"I shall say no!	- Я скажу "нет"!
It's a rotten play and mother couldn't play the part.	Пьеса гнусная, и роль маме не подходит.
It would be throwing the money away."	Это называется швырять деньги на ветер.
I laughed softly.	Я невольно рассмеялся.
I couldn't help it.	Не мог удержаться.
"What is it?" Sophia demanded suspiciously.	- С чего это ты? - с подозрением спросила София.
"I'm beginning to understand why your grandfather left you his money.	- Я начинаю понимать, почему твой дед оставил деньги тебе.
You're a chip off the old block, Sophia."	Ты внучка своего деда.
Chapter 21	21
My one feeling of regret at this time was that Josephine was out of it all.	Меня все время не покидало сожаление, что с нами нет Жозефины.
She would have enjoyed it all so much.	Вот уж кто извлек бы максимум удовольствия от всего происходящего.
Her recovery was rapid and she was expected to be back any day now, but nevertheless she missed another event of importance.	Она быстро поправлялась, и ее ждали теперь со дня на день, но все же она пропустила еще одно важное событие.

I was in the rock garden one morning with Sophia and Brenda when a car drew up to the front door. Taverner and Sergeant Lamb got out of it.	Как-то утром, когда я был в альпийском садике с Софией и Брендой, к входной двери подкатила машина, и из нее вышли Тавернер и сержант Лэм.
They went up the steps and into the house.	Они поднялись по ступенькам и вошли в дом.
Brenda stood still, staring at the car.	Бренда вдруг застыла и, не отрываясь, смотрела на машину.
"It's those men," she said. "They've come back, and I thought they'd given up - I thought it was all over."	- Снова эти люди, - сказала она. - Вернулись. А я думала, их уже не будет. Я думала, все уже закончилось.
I saw her shiver.	Я видел, что она дрожит.
She had joined us about ten minutes before.	Она присоединилась к нам минут десять назад.
Wrapped in her chinchilla coat, she had said	Кутаясь в свое манто из шиншилл, она пожаловалась:
"If I don't get some air and - exercise, I shall go mad.	- Я сойду с ума, если не пройдусь по воздуху.
If I go outside the gate there's always a reporter waiting to pounce on me.	Стоит выйти из ворот, тут же на тебя как коршун налетает репортер.
It's like being besieged.	Живешь как в осаде.
Will it go on for ever?"	Неужели это никогда не кончится?
Sophia said that she supposed the reporters would soon get tired of it.	София сказала, что, по ее предположению, репортерам все это скоро надоест.
"You can go out in the car," she added.	- Но ты можешь ездить на машине, - добавила она.
"I tell you I want to get some exercise." Then she said abruptly: "You've given Laurence the sack, Sophia.	- Я же сказала тебе, мне необходимо двигаться, -ответила Бренда и тут же быстро спросила: - Вы решили отказать от места Лоуренсу?
Why?"	Почему?
Sophia answered quietly: "We're making other arrangements for Eustace. And Josephine is going to Switzerland."	- У нас изменились планы насчет Юстаса, а Жозефина едет в Швейцарию, - спокойно ответила София.
"Well, you've upset Laurence very much.	- Но он так этим удручен.
He feels you don't trust him."	Он чувствует, что вы ему не доверяете.
Sophia did not reply and it was at that moment that Taverner's car had arrived.	София промолчала, и в эту минуту подъехала машина Тавернера.
Standing there, shivering in the moist autumn air, Brenda muttered,	Бренда стояла возле нас, и от осенней сырости ее явно знобило.
"What do they want?	- Что им тут надо?
Why have they come?"	Зачем они приехали? - прошептала она.
I thought I knew why they had come.	Мне казалось, я догадался, зачем они здесь.
I had said nothing to Sophia of the letters I had found by the cistern, but I knew that they had gone to the Director of Public Prosecutions.	Я ничего не рассказывал Софии про письма, которые нашел за баком, однако мне было известно, что они отправлены прокурору...

Taverner came out of the house again. He walked across the drive and the lawn towards us.	Тавернер вышел из дома, пересек подъездную дорожку и по газону направился к нам.
Brenda shivered more violently.	Бренда задрожала еще сильнее.
"What does he want?" she repeated nervously. "What does he want?"	- Что ему надо? Что ему надо? - нервно повторяла она.
Then Taverner was with us. He spoke curtly in his official voice using the official phrases.	Подойдя к нам, Тавернер заговорил, обращаясь к Бренде сухим официальным языком:
"I have a warrant here for your arrest - you are charged with administering eserine to Aristide Leonides on September 19th last.	- У меня имеется ордер на ваш арест, - заявил он. -Вы обвиняетесь в том, что ввели дозу эзерина Аристиду Леонидису.
I must warn you that anything you say may be used in evidence at your trial."	Должен предупредить вас, что все сказанное вами может быть использовано как свидетельство против вас на суде.
And then Brenda went to pieces.	И тут Бренда окончательно потеряла контроль над собой.
She screamed. She clung to me. She cried out,	Она истошно закричала и вцепилась в меня:
"No, no, no, it isn't true!	- Нет, нет, нет, это неправда!
Charles, tell them it isn't true!	Чарльз, ну скажите им, что это неправда!
I didn't do it. I didn't know anything about it. It's all a plot.	Я ничего не делала... Я ничего про это не знаю... Это заговор.
Don't let them take me away. It isn't true, I tell you... It isn't true... I haven't done anything..."	Не отдавайте меня им, это неправда, ну поверьте мне... Это неправда... Я ничего не делала...
It was horrible - unbelievably horrible.	Это был кошмар, непередаваемый кошмар.
I tried to soothe her, I unfastened her fingers from my arm.	Я пытался успокоить ее. Я с трудом оторвал ее пальцы от своей руки.
I told her that I would arrange for a lawyer for her -that she was to keep calm - that a lawyer would arrange everything...	Я говорил ей, что найду адвоката и что она должна держаться - адвокат обо всем позаботится...
Taverner took her gently under the elbow.	Тавернер мягко взял ее за локоть:
"Come along, Mrs Leonides," he said.	- Пойдемте, миссис Леонидис.
"You don't want a hat, do you?	Шляпа вам не нужна?
No?	Нет?
Then we'll go off right away."	Тогда мы сразу же двинемся.
She pulled back, staring at him with enormous cat's eyes.	Она отшатнулась, не спуская с него расширившихся от ужаса кошачьих глаз.
"Laurence," she said. "What have you done to Laurence?"	- А Лоуренс? - спросила она. - Что вы сделали с Лоуренсом?
"Mr Laurence Brown is also under arrest," said Taverner.	- Мистер Лоуренс Браун тоже арестован, - сказал Тавернер.
She wilted then.	Она вдруг перестала сопротивляться.
Her body seemed to collapse and shrink.	Тело ее, казалось, разом сникло и съежилось.

The tears poured down her face.	По лицу потекли слезы.
She went away quietly with Taverner across the lawn to the car.	Она спокойно пошла с Тавернером через газон к машине.
I saw Laurence Brown and Sergeant Lamb come out of the house. They all got into the car... The car drove away.	Я видел, как из дома вышли Лоуренс Браун и сержант Лэм и тоже сели в машину, которая тотчас же тронулась.
I drew a deep breath and turned to Sophia.	Я перевел дыхание и посмотрел на Софию.
She was very pale and there was a look of distress on her face.	Она была очень бледна, и выражение лица было страдальческое.
"It's horrible, Charles," she said.	- Какой ужас, Чарльз!
"It's quite horrible."	Какой это ужас!
"I know."	- Да.
"You must get her a really first class solicitor - the best there is.	- Ты должен достать для нее по-настоящему первоклассного адвоката - самого лучшего.
She - she must have all the help possible."	И надо... Надо ей всячески помочь.
"One doesn't realise," I said, "what these things are like. I've never seen anyone arrested before."	- Обычно не задумываешься, как происходят такие вещи, - сказал я. - Я никогда раньше не видел, как производят арест.
"I know.	- Я тебя понимаю.
One has no idea."	Это почти невозможно себе представить.
We were both silent.	Мы оба молчали.
I was thinking of the desperate terror on Brenda's face.	Я вспоминал лицо Бренды, полное ужаса и отчаяния.
It had seemed familiar to me and suddenly I realised why.	Мне казалось, я где-то видел нечто подобное, и вдруг понял где.
It was the same expression that I had seen on Magda Leonides's face the first day I had come to the Crooked House when she had been talking about the Edith Thompson play.	Такое же выражение было на лице Магды Леонидис в первый день моего приезда в скрюченный домишко, когда она говорила о пьесе "Эдит Томпсон".
"And then," she had said, "sheer terror, don't you think so?"	"А потом, - сказала она, - был смертельный страх, не так ли?"
Sheer terror - that was what had been on Brenda's face.	Да, смертельный страх - вот что было написано на лице Бренды.
Brenda was not a fighter.	Бренда не борец.
I wondered that she had ever had the nerve to do murder.	Я усомнился, достаточно ли у нее характера совершить убийство.
But possibly she had not.	Но возможно, это не она.
Possibly it had been Laurence Brown, with his persecution mania, his unstable personality who had put the contents of one little bottle into another little bottle - a simple easy act - to free the woman he loved.	Возможно, что Лоуренс Браун, с его манией преследования, психической неустойчивостью, перелил содержимое одного пузырька в другой -что может быть проще? - для того чтобы освободить любимую женщину.

"So it's over," said Sophia.	- Итак, все кончено, - сказала София.
She sighed deeply, then asked: "But why arrest them now?	Она глубоко вздохнула: - Почему их арестовали именно сейчас?
I thought there wasn't enough evidence."	Мне казалось, улик еще недостаточно.
"A certain amount of evidence has come to light.	- Кое-какие недавно вылезли на свет.
Letters."	Например, письма.
"You mean love letters between them?"	- Ты имеешь в виду их любовную переписку?
"Yes."	- Да.
"What fools people are to keep these things!"	- Какие люди идиоты - хранить такие вещи!
Yes, indeed. Fools.	Ничего не скажешь, полнейший идиотизм.
The kind of folly which never seemed to profit by the experience of others.	Тот вид глупости, который ничего не заимствует из чужого опыта.
You couldn't open a daily newspaper without coming across some instance of that folly - the passion to keep the written word, the written assurance of love.	Раскроешь любую ежедневную газету и тут же наткнешься на образчики этой глупости - страсть сохранять написанное, письменные заверения в любви.
"It's quite beastly, Sophia," I said. "But it's no good minding about it.	Я сказал: - Все это, конечно, чудовищно, София, но стоит ли так убиваться из-за этого?
After all, it's what we've been hoping all along, isn't it?	В конце концов, мы именно на это рассчитывали. Разве нет?
It's what you said that first night at Mario's.	Ты сама мне говорила в первую нашу встречу у Марио.
You said it would be all right if the right person had killed your grandfather.	Ты сказала, что все будет хорошо, если окажется, что твоего деда убил тот, кто и требуется.
Brenda was the right person, wasn't she?	Имелась в виду Бренда, так ведь?
Brenda or Laurence?"	Бренда или Лоуренс?
"Don't. Charles, you make me feel awful."	- Прекрати, Чарльз, я чувствую себя чудовищем.
"But we must be sensible.	- Но мы должны проявить благоразумие.
We can marry now, Sophia.	Теперь мы можем пожениться.
You can't hold me off any longer. The Leonides family are out of it."	Не станешь же ты держать меня и дальше на расстоянии - вся семья Леонидисов уже вне игры.
She stared at me.	Она удивленно уставилась на меня.
I had never realised before the vivid blue of her eyes.	Я никогда раньше не замечал, какой интенсивной синевы у нее глаза.
"Yes," she said. "I suppose we're out of it now.	- Да, мы и правда теперь вне игры.
We are out of it, aren't we?	Благополучно из нее вышли.
You're sure?"	Ты этому веришь?
"My dear girl, none of you really had a shadow of motive."	- Сокровище мое, ни у кого из вас не было ни малейшего мотива, даже отдаленно.
Her face went suddenly white.	Она вдруг побледнела:

"Except me, Charles.	- Ни у кого, кроме меня, Чарльз.
I had a motive."	У меня был мотив.
"Yes, of course -" I was taken aback. "But not really.	- Ну да, конечно... - Я осекся. - Какой мотив?
You didn't know, you see, about the will."	Ты ведь не знала про завещание.
"But I did, Charles," she whispered.	- Я знала, Чарльз, - прошептала она.
"What?"	- Что?!
I stared at her. I felt suddenly cold.	Я смотрел на нее, чувствуя, как внутри у меня похолодело.
"I knew all the time that grandfather had left his money to me."	- Я все это время знала, что дед оставил деньги мне.
"But how?"	- Каким образом ты узнала?
"He told me. About a fortnight before he was killed.	- Он сам сказал мне, примерно за две недели до того, как его убили.
He said to me quite suddenly,	Сказал довольно неожиданно:
' I've left all my money to you, Sophia.	"Я оставляю все мои деньги тебе, София.
You must look after the family when I'm gone.'" I stared.	Ты будешь заботиться о семье, когда я умру". Я по-прежнему изумленно смотрел на нее.
"You never told me."	- И ты мне ничего не сказала об этом...
"No.	- Нет.
You see, when they all explained about the will and his signing it, I thought perhaps he had made a mistake - that he was just imagining that he had left it to me.	Понимаешь, когда все объясняли, как он подписывал завещание, я решила, что он ошибся -что он только вообразил, будто оставил свое состояние мне.
Or that if he had made a will leaving it to me, then it had got lost and would never turn up.	А если он оставил завещание в мою пользу, оно пропало и никогда не отыщется.
I didn't want it to turn up - I was afraid."	Я не хотела, чтобы оно нашлось, - мне было страшно.
"Afraid?	- Страшно?
Why?"	Почему?
"I suppose - because of murder."	- Наверное... я боялась, что меня убьют.
I remembered the look of terror on Brenda's face -the wild unreasoning panic.	Я вспомнил выражение ужаса на лице Бренды, ее дикую, необъяснимую панику.
I remembered the sheer panic that Magda had conjured up at will when she considered playing the part of a murderess.	Вспомнил сцену страха, разыгранную Магдой, когда она репетировала роль убийцы.
There would be no panic in Sophia's mind, but she was a realist, and she could see clearly enough that Leonides's will made her a suspect.	София вряд ли стала бы впадать в панику, но она была реалисткой и ясно видела, что исчезновение семейного завещания ставит ее под подозрение.
I understood better now (or thought I did) her refusal to become engaged to me and her insistence that I should find out the truth.	Теперь я понял (или считал, что понял) причину ее отказа обручиться со мной и ее настойчивые мольбы выяснить всю правду до конца.

Nothing but the truth, she had said, was any good to her.	Ей, она сказала, нужна только правда.
I remembered the passion, the earnestness with which she had said it.	Я вспомнил, с какой горячностью были произнесены эти слова.
We had turned to walk towards the house and suddenly, at a certain spot, I remembered something else she had said.	Мы свернули к дому, и в какой-то момент я вдруг вспомнил еще одно ее высказывание.
She had said that she supposed she could murder someone, but if so, she had added, it must be for something really worth while.	Она сказала, что, наверное, могла бы убить, и добавила: но только ради чего-то очень стоящего.
Chapter 22	22
Round a turn of the rock garden Roger and Clemency came walking briskly towards us.	Из-за поворота вышли Роджер и Клеменси и быстрым шагом двинулись нам навстречу.
Roger's flapping tweeds suited him better than his City clothes.	Свободный спортивный пиджак шел Роджеру гораздо больше, чем деловой костюм бизнесмена из Сити.
He looked eager and excited. Clemency was frowning.	Вид у Роджера был возбужденный и взъерошенный, Клеменси мрачно хмурилась.
"Hullo, you two," said Roger. "At last!	- Приветствую вас, - сказал Роджер. - Наконец-то.
I thought they were never going to arrest that foul woman.	Я уж думал, они так и не соберутся арестовать эту дрянь.
What they've been waiting for, I don't know.	Чего они ждали до сих пор?
Well, they've pinched her now, and her miserable boy friend - and I hope they hang them both."	Слава богу, забрали ее вместе с этим ничтожеством, ее дружком. Надеюсь, их обоих повесят.
Clemency's frown increased.	Клеменси помрачнела еще больше.
She said: "Don't be so uncivilised, Roger."	- Веди себя как цивилизованный человек, Роджер,- сказала она.
"Uncivilised?	- Цивилизованный!
Bosh!	Какая чушь!
Deliberate coldblooded poisoning of a helpless trusting old man - and when I'm glad the murderers are caught and will pay the penalty you say I'm uncivilised!	Заранее все обдумать, а потом хладнокровно отравить беспомощного, доверчивого старика. И когда я радуюсь, что убийцы пойманы и понесут наказание, ты говоришь, что я нецивилизованный.
I tell you I'd willingly strangle that woman myself."	Да я охотно задушил бы эту женщину собственными руками.
He added: "She was with you, wasn't she, when the police came for her?	Она ведь была с вами, когда полиция за ней приехала?
How did she take it?"	Как она все это восприняла? - спросил он.
"It was horrible," said Sophia in a low voice. "She was scared out of her wits."	- Это было ужасно, - сказала тихо София. - Она от страха едва не лишилась рассудка.
"Serves her right."	- Поделом.

"Don't be vindictive," said Clemency.	- Не надо быть таким мстительным, - сказала Клеменси.
"Oh I know, dearest, but you can't understand.	- Это я знаю, дорогая, но ты не в состоянии меня понять.
It wasn't your father.	Это ведь был не твой отец.
I loved my father.	А я любил отца.
Don't you understand?	Тебе этого никак не понять.
I loved him!"	Я его любил.
"I should understand by now," said Clemency.	- Мне следовало бы уже это понять.
Roger said to her, half jokingly: "You've no imagination. Clemency. Suppose it had been I who had been poisoned?"	- У тебя нет воображения, Клеменси, - сказал Роджер шутливо. - Представь себе, что отравили бы меня.
I saw the quick droop of her lids, her half-clenched hands.	Я видел, как у нее дрогнули веки и руки нервно сжались в кулаки.
She said sharply: "Don't say things like that even in fun."	- Не произноси этого даже в шутку, - резко сказала она.
"Never mind darling, we'll soon be away from all this."	- Ничего, дорогая. Скоро мы будем далеко от всего этого.
We moved towards the house. Roger and Sophia walked ahead and Clemency and I brought up the rear.	Мы пошли к дому, Роджер и София впереди, а мы с Клеменси замыкали шествие.
She said:	Клеменси сказала:
"I suppose now - they'll let us go?"	- Теперь-то, я надеюсь, нам разрешат уехать?
"Are you so anxious to get off?" I asked.	- А вам так не терпится?
"It' s wearing me out."	- Меня это все измотало, - сказала Клеменси.
I looked at her in surprise.	Я с удивлением на нее поглядел.
She met my glance with a faint desperate smile and a nod of the head.	В ответ она улыбнулась какой-то слабой, вымученной улыбкой и тряхнула головой:
"Haven't you seen, Charles, that I'm fighting all the time?	- Вы разве не видите, Чарльз, что я непрерывно сражаюсь?
Fighting for my happiness.	Сражаюсь за свое счастье.
For Roger's.	И за счастье Роджера.
I've been so afraid the family would persuade him to stop in England. That we'd go on tangled up in the midst of them, stifled with family ties.	Я так боялась, что семья уговорит его остаться в Англии и мы будем затянуты в этот семейный клубок и задушены семейными узами.
I was afraid Sophia would offer him an home and that he'd stay in England because it would mean greater comfort and amenities for me.	Боялась, что София предложит ему определенный доход и он останется в Англии потому, что это обеспечит больший жизненный комфорт и удобства для меня.
The trouble with Roger is that he will not listen.	Все горе в том, что Роджер не хочет слушать, что ему говоришь.

He gets ideas in his head - and they're never the right ideas.	У него свои идеи, и почти всегда неверные.
He doesn't know anything.	Он ничего не понимает.
And he's enough of a Leonides to think that happiness for a woman is bound up with comfort and money.	А в то же время он достаточно Леонидис и поэтому считает, что счастье женщины определяется комфортом и деньгами.
But I will fight for my happiness - I will.	Но я все равно буду сражаться за свое счастье - и не отступлю.
I will get Roger away and give him the life that suits him where he won't feel a failure.	Я увезу Роджера и создам ему жизнь, которая будет ему по душе, и он больше не будет ощущать себя неудачником.
I want him to myself - away from them all - right away..."	Я хочу его для себя - подальше от них всех... там, где мы будем вдвоем...
She had spoken in a low hurried voice with a kind of desperation that startled me.	Все это было сказано торопливо, с каким-то тихим отчаянием, удивившим и насторожившим меня.
I had not realised how much on edge she was. I had not realised, either, quite how desperate and possessive was her feeling for Roger.	Я не замечал прежде, что она на грани срыва, и не представлял себе, каким мучительным и собственническим было ее чувство к Роджеру.
It brought back to my mind that odd quotation of Edith de Haviland's.	В памяти невольно возникли слова Эдит де Хевиленд:
She had quoted the line "this side of idolatry" with a peculiar intonation.	"Люблю, но не делаю кумиров", произнесенные с какой-то особой интонацией.
I wondered if she had been thinking of Clemency.	Я так и не понял, имела ли она в виду Клеменси.
Roger, I thought, had loved his father better than he would ever love anyone else, better even than his wife, devoted though he was to her.	Думаю, что Роджер любил отца больше всех на свете, больше, чем жену, несмотря на то что он был сильно к ней привязан.
I realised for the first time how urgent was Clemency's desire to get her husband to herself.	Я впервые понял, каким упорным было желание Клеменси полностью завладеть мужем.
Love for Roger, I saw, made up her entire existence.	Любовь к Роджеру, как я сейчас видел, составляла смысл ее жизни.
He was her child, as well as her husband and her lover.	Он был для нее одновременно и мужем, и возлюбленным, и ее ребенком.
A car drove up to the front door.	У подъезда остановилась машина.
"Hullo," I said. "Here's Josephine back."	- Привет, - сказал я, - вот и Жозефина.
Josephine and Magda got out of the car.	Жозефина выскочила из машины, за ней вышла Магда.
Josephine had a bandage round her head but otherwise looked remarkably well.	У Жозефины была забинтована голова, но выглядела она вполне здоровой.
She said at once: "I want to see my goldfish," and started towards us and the pond.	- Пойду посмотрю, как там мои золотые рыбки, -заявила она и двинулась по направлению к пруду нам навстречу.

"Darling," cried Magda, "you'd better come in first and lie down a little, and perhaps have a little nourishing soup."	- Солнышко, тебе необходимо немного полежать и, может быть, выпить крепкого бульона! -закричала Магда.
"Don't fuss, mother," said Josephine.	- Мама, успокойся, я уже совсем поправилась.
"I'm quite all right, and I hate nourishing soup."	И вообще я ненавижу крепкий бульон.
Magda looked irresolute.	Магда стояла в нерешительности.
I knew that Josephine had really been fit to depart from the hospital for some days, and that it was only a hint from Taverner that had kept her there.	Я знал, что Жозефину собирались выписать из больницы уже несколько дней назад и задержали ее там только по просьбе Тавернера.
He was taking no chances on Josephine's safety until his suspects were safe under lock and key.	Он не мог поручиться за безопасность Жозефины, пока не упрятали под замок подозреваемых преступников.
I said to Magda:	Я сказал Магде:
"I daresay fresh air will do her good.	- Я думаю, свежий воздух ей будет только полезен.
I'll go and keep an eye on her."	Я присмотрю за ней.
I caught Josephine up before she got to the pond.	Я догнал Жозефину по дороге к пруду.
"All sorts of things have been happening while you've been away," I said.	- Тут столько всякого происходило, пока тебя не было, - сказал я.
Josephine did not reply.	Жозефина не ответила.
She peered with her short-sighted eyes into the pond.	Близорукими глазами она всматривалась в пруд.
"I don't see Ferdinand," she said.	- Не вижу Фердинанда, - пробормотала она.
"Which is Ferdinand?"	- Какой из них Фердинанд?
"The one with four tails."	- Такой с четырьмя хвостами.
"That kind is rather amusing.	- Это забавные созданья.
I like that bright gold one."	А мне нравятся ярко-золотые рыбки.
"It's quite a common one."	- Самые обыкновенные.
"I don't much care for that moth-eaten white one."	- А в этих, как молью объеденных, я ничего красивого не вижу.
Josephine cast me a scornful glance.	Жозефина уничтожила меня взглядом:
"That's a shebunkin.	- Это шебункины.
They cost a lot - far more than goldfish."	Они очень дорого стоят - гораздо дороже золотых рыбок.
"Don't you want to hear what's been happening, Josephine?"	- А тебе неинтересно узнать, что здесь происходило?
"I expect I know about it."	- Я и так знаю.
"Did you know that another will has been found and that your grandfather left all his money to Sophia?"	- А ты знаешь, что нашли новое завещание и что дедушка оставил все деньги Софии?

Josephine nodded in a bored kind of way.	Жозефина кивнула со скучающим видом:
"Mother told me. Anyway, I knew it already."	- Мама мне сказала, но я и раньше знала.
"Do you mean you heard it in the hospital?"	- В больнице узнала, это ты хочешь сказать?
"No, I mean I knew that grandfather had left his money to Sophia.	- Нет. Я хочу сказать, что знала раньше о том, что дедушка все деньги оставил Софии.
I heard him tell her so."	Я слышала, как он ей говорил об этом.
"Were you listening again?"	- Снова подслушивала?
"Yes. I like listening."	- Да, я люблю подслушивать.
"It's a disgraceful thing to do, and remember this, listeners hear no good of themselves."	- Очень стыдно это делать, а кроме того, помни, те, кто подслушивает, могут услышать нелестное о себе.
Josephine gave me a peculiar glance.	Она как-то странно на меня поглядела:
"I heard what he said about me to her, if that's what you mean."	- Я слыхала, что он сказал ей про меня, если вы это имели в виду.
She added: "Nannie gets wild if she catches me listening at doors.	Няня просто бесится, - добавила она, - когда видит, что я подслушиваю под дверью.
She says it's not the sort of thing a little lady does."	Она говорит, что так вести себя не должна настоящая леди.
"She's quite right."	- Она права.
"Pooh," said Josephine. "Nobody's a lady nowadays.	- Наплевать, - сказала Жозефина. - Сейчас нет настоящих леди.
They say so on the Brains Trust.	Так сказали по радио в "Клубе смекалистых".
They said it was - ob-so-lete." She pronounced the word carefully.	Они считают, что это ар-ха-ично. - Она старательно и с расстановкой выговорила незнакомое слово.
I changed the subject.	Я переменил тему:
"You've got home a bit late for the big event," I said.	- Ты немного опоздала.
"Chief Inspector Taverner has arrested Brenda and Laurence."	Самые крупные события произошли только что -инспектор Тавернер арестовал Бренду и Лоуренса.
I expected that Josephine, in her character of young detective, would be thrilled by this information, but she merely repeated in her maddening bored fashion:	Я ожидал, что Жозефина, игравшая роль сыщика, будет поражена этой новостью, но она снова со скучающей миной повторила:
"Yes, I know."	- Да, я знаю.
"You can't know. It's only just happened."	Я пришел в тихое бешенство. - Ты не можешь этого знать, - сказал я. - Это случилось только что.
"The car passed us on the road.	- Машина встретилась нам на дороге.
Inspector Taverner and the detective with the suede shoes were inside with Brenda and Laurence, so of course I knew they must have been arrested.	Там вместе с Брендой и Лоуренсом сидели инспектор Тавернер и сыщик в замшевых туфлях. Я, конечно, сразу поняла, что их арестовали.
I hope he gave them the proper caution.	Интересно, он сделал необходимое предупреждение?

You have to, you know."	Сами знаете, так полагается.
I assured her that Taverner had acted strictly according to etiquette.	Я заверил ее, что Тавернер вел себя в строгом соответствии с законом.
"I had to tell him about the letters," I said apologetically. "I found them behind the cistern.	- Я вынужден был рассказать ему о письмах, -добавил я извиняющимся тоном. - Я нашел их за баком.
I'd have let you tell him only you were knocked out."	Я хотел, чтобы ты сама ему о них сказала, но ты была уже в больнице.
Josephine's hand went gingerly to her head.	Она осторожно потрогала голову.
"I ought to have been killed," she said with complacency. "I told you it was about the time for the second murder.	- Меня должны были убить, - заявила она удовлетворенно. - Я же вам говорила, что настало время для второго убийства.
The cistern was a rotten place to hide those letters.	Баки - негодное место для хранения писем.
I guessed at once when I saw Laurence coming out of there one day.	Я сразу же догадалась, когда увидела, как Лоуренс выходит оттуда.
I mean he's not a useful kind of man who does things with ball taps, or pipes or fuses, so I knew he must have been hiding something."	Он ведь не такой человек, чтобы возиться с кранами, трубами, пробками. Поэтому я сразу решила, что он там что-то прячет.
"But I thought -" I broke off as Edith de Haviland's voice called authoritatively: "Josephine. Josephine, come here at once."	- А я думал... - начал было я, но замолк, услышав властный голос Эдит де Хевиленд, зовущий Жозефину.
Josephine sighed.	Жозефина вздохнула:
"More fuss," she said.	- Опять что-то надо.
"But I'd better go.	Но я лучше пойду.
You have to, if it's Aunt Edith."	Никуда не денешься, если зовет тетя Эдит.
She ran across the lawn. I followed more slowly.	Она бегом помчалась через газон, а я не спеша последовал за ней.
After a brief interchange of words Josephine went into the house. I joined Edith de Haviland on the terrace.	Обменявшись короткими репликами с тетушкой, стоявшей на террасе, Жозефина ушла в дом, я же присоединился к Эдит де Хевиленд.
This morning she looked fully her age.	В то утро ей можно было дать все ее годы.
I was startled by the lines of weariness and suffering on her face.	Меня поразило ее измученное страдальческое лицо.
She looked exhausted and defeated.	Видно было, что она устала и ей неможется.
She saw the concern in my face and tried to smile.	Заметив мой озабоченный взгляд, она попыталась улыбнуться.
"That child seems none the worse for her adventure," she said. "We must look after her better in future.	- На этом ребенке совсем не отразилось ее приключение, - сказала она. - С нее глаз теперь нельзя спускать.
Still - I suppose now it won't be necessary?" She sighed and said: "I'm glad it's over.	Хотя... мне кажется, сейчас это уже не так важно. - Она вздохнула: - Я рада, что все кончено.
But what an exhibition.	Но что за безобразная сцена!

If you are arrested for murder, you might at least have some dignity.	Если тебя арестовывают за убийство, можно хотя бы держаться с достоинством.
I've no patience with people like Brenda who go to pieces and squeal.	У меня не хватает терпения на таких людей, как Бренда, которые впадают в истерику и поднимают визг.
No guts, these people.	У этих людей нет мужества.
Laurence Brown looked like a cornered rabbit."	Лоуренс Браун вообще был похож на загнанного в угол кролика.
An obscure instinct of pity rose in me.	Смутное чувство жалости зашевелилось в моей душе.
"Poor devils," I said.	- Бедняги, - сказал я.
"Yes - poor devils.	- Да, бедняги.
She'll have the sense to look after herself, I suppose?	Надеюсь, у нее достанет здравого смысла позаботиться о себе.
I mean the right lawyers - all that sort of thing."	Я хочу сказать, заручиться хорошими адвокатами и все прочее.
It was queer, I thought, the dislike they all had for Brenda, and their scrupulous care for her to have all the advantages for defence.	Я подумал, что все это выглядит довольно странно - явная неприязнь, которую вся семья питала к Бренде, и в то же время мелочная забота о том, чтобы она была во всеоружии, когда дело дойдет до защиты.
Edith de Haviland went on:	Эдит де Хевиленд продолжала:
"How long will it be?	- Сколько это продлится?
How long will the whole thing take?"	Сколько времени займет вся процедура?
I said I didn't know exactly.	Я сказал, что точно не знаю.
They would be charged at the police court and presumably sent for trial.	Им предъявят обвинение в полицейском суде, а потом начнется следствие.
Three or four months, I estimated - and if convicted, there would be the appeal.	- Считайте, три-четыре месяца, а если вынесут обвинительный приговор, тогда еще дадут время для обжалования.
"Do you think they will be convicted?" she asked.	- А вы думаете, будет вынесен обвинительный приговор?
"I don't know.	- Не знаю.
I don't know exactly how much evidence the police have.	Не знаю точно, насколько серьезные улики в руках у полиции.
There are letters."	У них имеются письма.
"Love letters? They were lovers then?"	- Любовные письма... Значит, все-таки они были любовниками?
"They were in love with each other."	- Они были влюблены друг в друга.
Her face grew grimmer.	Она еще больше помрачнела.
"I'm not happy about this, Charles.	- Мне все это так тяжело, Чарльз.
I don't like Brenda.	Мне не симпатична Бренда.

In the past, I've disliked her very much.	Прежде я ее очень не любила.
I've said sharp things about her.	Отзывалась о ней достаточно резко.
But now - I do feel that I want her to have every chance - every possible chance.	А теперь... теперь я хотела бы, чтобы она получила возможность защитить себя, чтобы она использовала все имеющиеся у нее шансы.
Aristide would have wished that.	И Аристид бы этого хотел.
I feel it's up to me to see that - that Brenda gets a square deal."	Я чувствую, мне самой придется проследить, чтобы с Брендой поступили по справедливости.
"And Laurence?"	- А с Лоуренсом?
"Oh Laurence!" she shrugged her shoulders impatiently. "Men must look after themselves.	- Ах да, Лоуренс! - Она раздраженно пожала плечами. - Мужчины должны сами о себе заботиться.
But Aristide would never forgive us if -" She left the sentence unfinished.	Но Аристид никогда бы нас не простил, если бы... - Она не закончила фразы.
Then she said: "It must be almost lunch time.	Затем сказала: - Время второго завтрака.
We'd better go in."	Пойдемте.
I explained that I was going up to London.	Я объяснил ей, что еду в Лондон.
"In your car?"	- На своей машине?
"Yes."	- Да.
"H'm. I wonder if you'd take me with you.	- Хм. А не возьмете ли меня с собой?
I gather we're allowed off the lead now."	Насколько я понимаю, разрешено спустить нас с поводка.
"Of course I will, but I believe Magda and Sophia are going up after lunch.	- Конечно, я вас возьму, но мне кажется, Магда и София собираются в город после ленча.
You'll be more comfortable with them than in my two seater."	С ними вам будет удобнее, чем в моей двухместной машине.
"I don't want to go with them.	- Мне не хочется с ними.
Take me with you, and don't say much about it."	Возьмите меня с собой и ничего никому не говорите.
I was surprised, but I did as she asked.	Я был удивлен, но, конечно, выполнил ее просьбу.
We did not speak much on the way to town.	Мы почти не разговаривали по пути.
I asked her where I should put her down.	Я спросил, куда ее отвезти.
"Harley Street."	- Харли-стрит.
I felt some faint apprehension, but I didn't like to say anything.	Предчувствие закралось мне в сердце, но я не хотел задавать ей вопросов.
She continued:	Она сказала:
"No, it's too early.	- Нет. Слишком рано.
Drop me at Debenhams.	Высадите меня у "Дебнемз".
I can have some lunch there and go to Harley Street afterwards."	Я там позавтракаю и отправлюсь на Харли-стрит.

"I hope -" I began and stopped.	- Я надеюсь... - начал я и остановился.
"That's why I didn't want to go up with Magda.	- Поэтому я и не хотела ехать с Магдой.
She dramatizes things. Lot of fuss."	Она все так драматизирует, всегда много лишнего шума.
"I'm very sorry," I said.	- Мне очень жаль, - сказал я.
"You needn't be.	- Не жалейте меня.
I've had a good life.	Я прожила хорошую жизнь.
A very good life." She gave a sudden grin. "And it's not over yet."	Очень хорошую. - Она неожиданно улыбнулась: -И пока она еще не кончилась.
Chapter 23	23
I had not seen my father for some days.	Уже несколько дней я не видел отца.
I found him busy with things other than the Leonides case, and I went in search of Taverner.	Когда наконец я заглянул к нему, он был занят чем-то не имеющим отношения к Леонидисам. Я пошел искать Тавернера.
Taverner was enjoying a short spell of leisure and was willing to come out and have a drink with me.	Старший инспектор наслаждался коротким досугом и охотно согласился пропустить со мной стаканчик.
I congratulated him on having cleared up the case and he accepted my congratulations, but his manner remained far from jubilant.	Я поздравил его с успешным завершением расследования. Он принял поздравление, но вид у него при этом был далеко не ликующий.
"Well, that's over," he said. "We've got a case.	- Я рад, что все уже позади, - сказал он. - Наконец дело заведено.
Nobody can deny that we've got a case."	Этого никто не станет оспаривать.
"Do you think you'll get a conviction?"	- Вы уверены, что добьетесь осуждения?
"Impossible to say.	- Невозможно сказать заранее.
The evidence is circumstantial - it nearly always is in a murder case - bound to be.	Доказательства только косвенные, как почти всегда в случаях с убийствами.
A lot depends on the impression they make on the jury."	Очень многое будет зависеть от впечатления, которое эта пара произведет на присяжных.
"How far do the letters go?"	- Что дают письма?
"At first sight, Charles, they're pretty damning.	- На первый взгляд письма убийственные.
There are references to their life together when her husband's dead.	Намеки на их совместную жизнь после смерти супруга.
Phrases like - 'it won't be long now.'	Фразы вроде: "Долго это не протянется".
Mind you, defence counsel will try and twist it the other way - the husband was so old that of course they could reasonably expect him to die.	Попомните мои слова, защита все повернет по-своему - муж был настолько стар, что они, естественно, могли ожидать, что он скоро умрет.
There's no actual mention of poisoning - not down in black or white - but there are some passages that could mean that.	Прямых указаний на отравление нет - черным по белому нигде не написано, - но есть какие-то пассажи, которые при желании можно истолковать как подтверждение.
It depends what judge we get.	Все зависит от того, кто будет судья.

If it's old Carberry he'll be down on them all through.	Если старик Карбери, их дело швах.
He's always very righteous about illicit love.	Он большой ригорист по части нарушений супружеской верности.
I suppose they'll have Eagles or Humphrey Kerr for the defence - Humphrey is magnificent in these cases - but he likes a gallant war record or something of that kind to help him do his stuff.	Защищать, мне кажется, будет Иглз или же Хамфри Кер. Хамфри просто великолепен для таких дел, но он любит для подкрепления своих доводов опереться на блестящий послужной список или что-нибудь в таком же роде.
A conscientious objector is going to cramp his style.	Боюсь, что отказ от службы в армии по этическим мотивам помешает ему развернуться.
The question is going to be will the jury like them?	Вопрос сводится к тому, сумеют ли они понравиться присяжным.
You can never tell with juries.	А кто может поручиться за присяжных?
You know, Charles, those two are not really sympathetic characters.	Сами знаете, Чарльз, эти двое не вызывают особой симпатии.
She's a good looking woman who married a very old man for his money, and Brown is a neurotic conscientious objector.	Она - красивая женщина, вышла замуж за глубокого старика ради денег, а Браун -неврастеник, отказавшийся служить в армии по религиозно-этическим мотивам.
The crime is so familiar - so according to pattern that you can't really believe they didn't do it.	Преступление банальное - оно в такой степени отвечает общепринятому стандарту, что даже и не верится, что они на него пошли.
Of course, they may decide that he did it and she knew nothing about it - or alternatively that she did it, and he didn't know about it - or they may decide that they were both in it together."	Могут, конечно, решить, что сделал это он, а она ничего не знала, или наоборот, что сделала она, а ничего не знал он. А могут вынести решение, что они сделали это вдвоем.
"And what do you yourself think?" I asked.	- А сами вы что думаете? - спросил я.
He looked at me with a wooden expressionlessface.	Он поглядел на меня без всякого выражения:
"I don't think anything.	- Ничего не думаю.
I've turned in the facts and they went to the D.P.P. and it was decided that there was a case.	Я раскопал факты, факты отправлены к помощнику прокурора, и там пришли к выводу, что можно открыть дело.
That's all.	Вот и все.
I've done my duty and I'm out of it.	Я исполнил свой долг и умываю руки.
So now you know, Charles."	Теперь вы в курсе, Чарльз.
But I didn't know. I saw that for some reason Taverner was unhappy.	Я, однако, был неудовлетворен - я видел лишь то, что Тавернера что-то мучает.
It was not until three days later that I unburdened myself to my father.	Только через три дня мне удалось поговорить по душам с отцом.
He himself had never mentioned the case to me.	О деле сам он ни разу не упоминал в разговорах со мной.
There had been a kind of restraint between us - and I thought I knew the reason for it.	Между нами возникло какое-то отчуждение, и мне казалось, я знаю причину.

But I had to break down that barrier.	Теперь я задался целью во что бы то ни стало сломать вставшую между нами преграду.
"We've got to have this out," I said. "Taverner's not satisfied that those two did it - and you're not satisfied either."	- Давай поговорим начистоту, - сказал я. -Тавернер не уверен, что это сделали они. И ты тоже не уверен.
My father shook his head. He said what Taverner had said:	Отец покачал головой и повторил то же, что и Тавернер:
"It's out of our hands.	- Больше от нас ничего не зависит.
There is a case to answer.	Поскольку заведено дело, окончательный ответ надо искать исходя из него.
No question about that."	А не высказывать сомнения.
"But you don't - Taverner doesn't - think that they're guilty?"	- Но ни ты, ни Тавернер ведь не думаете, что они виновны?
"That's for a jury to decide."	- Это пусть решают присяжные.
"For God's sake," I said, "don't put me off with technical terms.	Я взмолился: - Ради всех святых, не затыкай мне рот профессиональными терминами.
What do you think - both of you - personally?"	Вы-то с Тавернером что думаете об этом?
"My personal opinion is no better than yours, Charles."	- Мое личное мнение значит столько же, сколько и твое.
"Yes, it is. You've more experience."	- Это все так, но у тебя больше опыта.
"Then I'll be honest with you. I just - don't know!"	- Скажу тебе честно - не знаю.
"They could be guilty?"	- А могут они быть виновны?
"Oh yes."	- Безусловно.
"But you don't feel sure that they are?"	- Но ты в этом не уверен?
My father shrugged his shoulders.	Отец пожал плечами:
"How can one be sure?"	- Как можно быть уверенным?
"Don't fence with me, dad.	- Папа, не уходи от ответа.
You've been sure other times, haven't you?	В других случаях у тебя бывала уверенность, разве нет?
Dead sure? No doubt in your mind at all?"	Даже твердая уверенность - никаких сомнений.
"Sometimes, yes.	- Иногда бывало.
Not always."	Не всегда.
"I wish to God you were sure this time."	- Видит бог, как бы мне хотелось, чтобы она была у тебя сейчас.
"So do I."	- Мне бы тоже хотелось.
We were silent.	Мы оба замолчали.
I was thinking of those two figures drifting in from the garden in the dusk.	Перед моим мысленным взором возникли два призрака, выскользнувшие из сумеречного сада.
Lonely and haunted and afraid.	Одинокие, затравленные, запуганные.

They had been afraid from the start.	Запуганные с самого начала.
Didn't that show a guilty conscience?	А не было ли это свидетельством нечистой совести?
But I answered myself: "Not necessarily."	Но тут же я сказал себе, что это еще ни о чем не говорит.
Both Brenda and Laurence were afraid of life -they had no confidence in themselves, in their ability to avoid danger and defeat, and they could see, only too clearly, the pattern of illicit love leading to murder which might involve them at any moment.	Оба они, и Бренда и Лоуренс, боялись жизни - у них не было уверенности в себе, в своей способности избежать опасности и поражения: они хорошо понимали, что по всем общепринятым нормам незаконная любовь, когда замешано убийство, непременно навлечет на них подозрение.
My father spoke, and his voice was grave andkind:	Отец снова заговорил, на сей раз серьезно и по-доброму:
"Come, Charles," he said, "let's face it.	- Ну хорошо, Чарльз, давай посмотрим правде в глаза.
You've still got it in your mind, haven't you, that one of the Leonides family is the real culprit?"	У тебя в голове засела идея, что истинный преступник - один из Леонидисов, не так ли?
"Not really.	- Не совсем.
I only wonder -"	Я задаю себе...
"You do think so.	- На самом деле ты так думаешь.
You may be wrong, but you do think so."	Ты можешь и ошибаться, но думаешь ты именно так.
"Yes," I said.	- Вероятно, да.
"Why?"	- Почему?
"Because -" I thought about it, trying to see clearly -to bring my wits to bear -"because" (yes, that was it) "because they think so themselves."	- Потому что... - Я задумался, пытаясь четко представить себе, что я хотел сказать, собраться с мыслями. - Потому что... - Наконец я нашел точные слова: - Потому что они сами так думают.
"They think so themselves?	- Сами так думают?
That's interesting.	Это любопытно.
That's very interesting.	Очень даже любопытно.
Do you mean that they all suspect each other, or that they know, actually, who did do it."	Ты хочешь сказать, что они все подозревают друг друга? Или же знают, кто именно это сделал?
"I'm not sure," I said.	- Не знаю точно.
"It's all very nebulous and confused.	Все это очень туманно и путано.
I think - on the whole - that they try to cover up the knowledge from themselves."	Думаю, что они стараются закрыть глаза и не видеть того, что им ясно.
My father nodded.	Отец понимающе кивнул.
"Not Roger," I said. "Roger wholeheartedly believes it was Brenda and he wholeheartedly wants her hanged.	- Кроме Роджера, - сказал я. - Роджер искренне верит, что это сделала Бренда, и так же искренне хочет, чтобы ее повесили.

It's - it's a relief to be with Roger because he's simple and positive, and hasn't any reservations in the back of his mind.	Когда ты с Роджером, все кажется так... так легко, оттого что он простой, определенный и у него нет задних мыслей.
"But the others are apologetic, they're uneasy - they urge me to be sure that Brenda has the best defence -that every possible advantage is given her - why?"	Остальные же чувствуют себя виноватыми, им все время неловко, они просят меня позаботиться о том, чтобы у Бренды были самые лучшие адвокаты - чтобы ей дали шанс. Почему?
My father answered: "Because they don't really, in their hearts, believe she is guilty... Yes, that's sound." Then he asked quietly: "Who could have done it?	- Потому что в глубине души они не верят, что она виновата... Да, здравая мысль, - ответил отец, а затем тихо спросил: - Кто мог это сделать?
You've talked to them all?	Ты со всеми разговаривал?
Who's the best bet?"	Кто главный кандидат?
"I don't know," I said.	- Не знаю.
"And it's driving me frantic.	И это меня сводит с ума.
None of them fits your 'sketch of a murderer' and yet I feel - I do feel - that one of them is a murderer."	Никто не подходит под твою схему убийцы, и тем не менее я чувствую... все время чувствую, что один из них убийца.
"Sophia?"	- София?
"No. Good God, no!"	- Господь с тобой!
"The possibility's in your mind, Charles - yes, it is, don't deny it.	- В глубине сознания ты не исключаешь такую возможность. Нет, Чарльз, ты не отрицай.
All the more potently because you won't acknowledge it.	Ты просто не хочешь себе признаться.
What about the others?	А как остальные?
Philip?"	Например, Филип?
"Only for the most fantastic motive."	- Очень уж фантастическим должен быть в этом случае мотив.
"Motives can be fantastic - or they can be absurdly slight.	- Мотивы бывают самыми фантастическими - или же до абсурда простыми.
What's his motive?"	Какой же у него мог быть мотив?
"He is bitterly jealous of Roger - always has been all his life.	- Он жестоко ревновал Роджера к отцу, ревновал всю жизнь.
His father's preference for Roger drove Philip in upon himself.	То, что отец отдавал предпочтение Роджеру, буквально сводило его с ума.
Roger was about to crash, then the old man heard of it.	Роджер был накануне краха, и об этом прослышал старик.
He promised to put Roger on his feet again.	Он пообещал снова поставить Роджера на ноги.
Supposing Philip learnt that.	Вполне возможно, что это стало известно Филипу.
If the old man died that night there would be no assistance for Roger. Roger would be down and out.	И если старик в тот вечер отдает концы, Роджер не получает никакой помощи.
Oh! I know it's absurd -"	Но все это чушь, конечно...