Людо и звездный конь [litres]

– Да так, ничем существенным, – томно протянул дракон, – тут листочек, там сухая травинка… сущие крохи… Видишь ли, я так стар и медлителен, что, покуда я спущусь со ствола, лучшие кусочки достанутся другим.

– Другим?

– Этим славным созданиям, – ответил дракон. – Почему бы им не получать все самое лучшее?

И скупая слеза выкатилась из красного глаза.

Людо обернулся и увидел, что на лугу пасутся овцы, а с ними – беленькие шаловливые ягнята. Овцы явно старались держаться от дерева подальше, и даже ягнята играли в «Царя горы» на пригорке в дальнем углу луга.

– Такие славные, – продолжил дракон, – такие юные и невинные, такие нежные и мягкие… Разумеется, ты можешь сорвать мое яблоко, только не ешь его сам, а предложи кому-нибудь из этих бедных голодных созданий…

– Едва ли это будет правильно, если яблоко обратит их в камень, – возразил Людо.

– Да я пошутил! – воскликнул дракон, и его чешуя задребезжала, словно камыши под ветром. – Это всего лишь шутка. Яблоки совершенно безобидны. Совершенно, совершенно безобидны. Просто сорви его и подмани ягненка… можно двух, если пожелаешь. А еще лучше – нескольких. – Из пасти дракона по стволу скатилась длиннющая капля слюны.

– Нет, нет, не надо! – резко гаркнула сова сверху. – Не трать время на ягнят, лучше сорви мое яблоко, выбери любое и положи на землю в тени дерева, чтобы полевые мыши могли его достать… Бедные крошки, целый день носятся на солнце в поисках сухих корешков и семян.

И тут Людо заметил их: мыши и впрямь копошились в залитой солнцем траве, но никогда, никогда не приближались к дереву.

И хотя Людо прежде не видел драконов, он хорошо знал повадки сов – что бы они там ни говорили, а ни одна сова не откажется отобедать полевой мышью. Нетрудно было догадаться, что, как и сова, дракон хотел его одурачить, а сам только и думал, как бы полакомиться ягненком.

– Боюсь, лучше мне этого не делать, – вежливо промолвил Людо, – но, если не побрезгуете куском хлеба, у меня немного осталось.

Людо вступил под тень дерева.

И тут случились сразу три события.

– Он мой! – гаркнула сова, слетела с ветки и вцепилась когтями в воротник Людо.

– Он мой! – прошипел дракон и, гремя чешуей, в мгновение ока сполз с дерева и обвил ногу Людо.

– Нет, мой! – раздался незнакомый голос.

Рядом с Людо промелькнула огромная тень: четыре мощных копыта, могучее тело, покрытое золотистой шерстью, и рога, закрученные в спирали, словно раковина улитки. Самый большой баран из всех, каких доводилось видеть Людо, обрушился на ствол всего в сантиметре от драконьего хвоста. Бабах! Спелые золотистые яблоки градом посыпались с дерева на Людо, дракона и сову, тяжелые, словно ядра. Дракон выругался довольно грязно, отпустил ногу Людо и забрался обратно на дерево, тяжело дыша. Его раздвоенный язык высунулся наружу, а красные глазки тревожно стреляли из стороны в сторону. Сова, как истинная леди, пробормотала: «Ах, простите». Затем взлетела на ветку, оставив в воздухе несколько перьев, и принялась вертеть головой туда-сюда, туда-сюда, стараясь не встречаться ни с кем глазами.

Овен отошел от дерева, тряхнул головой (хотя удар, кажется, не причинил ему никакого вреда) и посмотрел на Людо.

– Итак, мальчик, говори.

Разумеется, Людо знал, кто перед ним: Овен, господин Дома. Не знал он только, что это Златорунный баран, за чьей шкурой однажды отправятся в поход отважные мореплаватели. Или уже отправились, и было это сотни лет назад. Точно сказать нельзя, потому что в звездной стране, по которой путешествовал Людо, нет времени в нашем понимании. Но Овен был велик и прекрасен: его лоб широк, как щит, и крепок, как таран. Он мог бы одним легким толчком вернуть Людо в Дом Рыб. Поэтому Людо, стоя перед ним и стараясь не тереть ногу в том месте, где драконье прикосновение прожгло дыру в штанах, почтительно отвечал:

– Если вам угодно, ваша милость, я Людо и сопровождаю моего коня Ренти вслед за Солнцем.

Овен склонил голову набок и, казалось, размышлял. У него были желтые глаза, как у Козерога, но не такие холодные. Если очень сильно задуматься, можно было увидеть в этом величественном создании золотистого барашка, каким он был когда-то, резвящегося среди ромашек посреди залитого солнцем луга. («А вот Козерог никогда, никогда не был молодым», – подумал Людо.)

– И ты молишь меня разрешить тебе беспрепятственно проследовать через мой Дом? – сурово спросил Овен.

Разумеется, Людо сказал бы иначе, но это звучало лучше, чем: «Пожалуйста, не троньте меня и дайте пройти дальше».

– Да, господин, именно так, господин, – ответил он, потирая ногу.

– Что с твоей ногой? – спросил Овен.

– Небольшой ожог, ничего страшного, господин, – ответил Людо.

– Подойди ко мне.

Людо подчинился. Овен опустил величественную голову и подул на обожженную кожу. Людо показалось, что к ней приложили прохладную повязку. Жжение пропало, а кожа побелела, разгладилась и стала как новая.

– Благодарю вас, – сказал Людо.

– А теперь, коли желаешь яблока, возьми. Оно не причинит тебе вреда. И одно для коня. Но только по одному.

Людо снова поблагодарил хозяина и поднял с земли два упавших яблока.

Овен внимательно наблюдал за ним.

– Почему ты поднял яблоки с земли? Те, что на дереве, вкуснее.

– Нам с Ренти и эти хороши, а еще у меня есть немного хлеба. Из-за вас они не успели отобрать у меня горбушку.

Когда Овен врезался в дерево, Ренти поднял голову от травы, а теперь, хромая, подошел и встал рядом с Людо. Лютики запутались в его гриве, но ромашки он съел почти все. (Животные не любят лютики, поэтому их так много на лугах.) Конь быстро прожевал ромашку и принюхался к яблоку. Людо протянул ему яблоко и, аккуратно разломив хлеб, отдал коню половину. Овен не сводил с него сурового взгляда.

Решив, что Овен хочет, чтобы он, как Ренти, съел яблоко прямо сейчас, Людо вонзил в него зубы. Такого вкусного яблока он в жизни не ел! Вместе с яблочным вкусом в нем, с каждым кусочком, чувствовался новый вкус: персика, ананаса, абрикоса, сливы, нектарина и сочного винограда… Людо съел яблоко вместе с семечками и вытер губы, чувствуя себя гораздо лучше.

– Это самое вкусное яблоко в моей жизни, – сказал он Овну.

– Сим утолится голод твой до поры, – с довольным видом проговорил Овен.

– Да, господин, ваша милость, – ответил Людо неуверенно.

В суровых глазах Овна промелькнул огонек, словно напоминание о золотистом барашке, каким он был когда-то.

– Я хотел сказать, что яблоко поддержит твои силы в пути. В следующем Доме тебя, быть может, накормят получше. Они там только и знают, что пируют.

Людо вспомнил слова Гулы: «Одного путника приветят и накормят – другого убьют не моргнув глазом».

Однако он ничего не сказал, потому что Овен продолжил:

– Едва ли ты нагонишь Солнце в следующем Доме, но лучше тебе поспешить. Кони уже запряжены, и колесница скоро тронется в путь.

– Хотите сказать, Солнце сейчас здесь? – Людо огляделся и заметил то, чего не разглядел раньше: колеи от колес, уходящие за горизонт, и смятую траву там, где проскакала четверка. Колеи вели к деревьям, и в тот самый миг, когда Людо смотрел, щурясь от света, из-за деревьев пробились яркие, почти горизонтальные лучи. Солнце встало над кронами и двинулось по небу в золотом сиянии.

Сердце Людо затрепетало – впервые он подобрался к Солнцу так близко! В центре сияния он разглядел колесницу, сверкающие гривы и хлыст, словно яркую вспышку света.

Сердце выпрыгивало из груди, но он лишь спросил Овна:

– Могу я последовать за ним, господин?

– Можешь, я не стану тебе препятствовать. Я никогда не обижаю юных. А вот догонит ли его твой старый конь, мне неведомо.

– Господин, – обратился к хозяину Людо, – не могли бы вы дунуть Ренти на ногу и излечить его?

Но Овен покачал гордой головой:

– Он исцелится в свое время. Этот Дом юных. А теперь, мальчик, поспеши и будь осторожен.

Овен отвернулся и поскакал к стаду на другом конце пастбища. Овцы перестали жевать, а ягнята гурьбой спустились с холма, на котором резвились, и принялись радостно скакать вокруг.

Людо взялся за повод, поднимая голову Ренти от травы, и срывающимся от волнения голосом воскликнул:

– Вперед, Ренти! Вперед, старый конь, мы все ближе к цели. Скачи изо всех сил!

Ренти поднял голову и радостно заржал, заражаясь его воодушевлением. Неровной рысью он затрусил рядом с Людо вдоль колеи, которую оставила колесница. Боковым зрением Людо разглядел на бегу златорунного Овна посреди резвящегося стада молодых барашков, которые продолжили играть в «Царя горы». Он возвышался на поросшем цветами пригорке, а вокруг скакали малыши. Затем крошечный ягненок боднул громадного барана – таким толчком даже бабочку не собьешь с цветка, – но величественный Овен послушно спрыгнул с пригорка, увлекаемый бурлящим, словно мыльная пена, стадом.

Когда Людо и Ренти, задыхаясь, добежали до деревьев, Солнце уже скрылось из виду. За деревьями стояла калитка, но следы продолжались по другую сторону, поэтому Людо открыл ее, пропуская Ренти, и закрыл за собой, не заметив таблички, на которой значилось:

♉ Осторожно, бык

Впрочем, мгновением позже бык предстал перед ним собственной персоной: он грозно стоял посреди дороги, опустив рога и роя копытом землю.

Глава 11. Телец

Как я уже рассказывала, каждое лето Людо отправляли на горное пастбище, где он приглядывал за стадом, пока отец варил сыры. В стаде были быки, и Людо хорошо знал их повадки. Он не боялся их, но, как все, кто имеет дело с быками, уважал и никогда, ни за что на свете не стал бы доверять быку, каким бы мирным тот ни казался. Этот бык вовсе не выглядел мирным. А всем известно, что, когда бык начинает рыть землю копытом, нужно быть начеку.

И главное, не пытаться бежать, а еще лучше – замереть на месте. Если оказался напротив разъяренного быка – стой спокойно и не дергайся.

И Людо стоял. Стоял так долго, что начал опасаться случайно чихнуть.

Рядом с ним замер Ренти, который быка не боялся, но боялся привлечь его внимание, поэтому тоже стоял не шевелясь.

Телец – ибо это был именно он – перестал рыть землю копытом и тоже застыл.

Так бы и простояли они весь день, если бы их не прервали. Две девочки одних лет с Людо подбежали к ним со стороны деревьев. Они собирали цветы на лугу и несли вдвоем венок из ромашек толщиной со скакалку.

Не успел Людо сдвинуться с места или криком предостеречь их, а девочки уже закинули венок на массивную бычью шею. Бык склонил голову ниже, и стало видно, что его рога еще больше, чем казалось издали. Глаза вращались, сверкали белки, а затем, к изумлению Людо, бык пробасил:

– Откуда он взялся? Стоит и стоит как вкопанный.

Девочки встали по бокам Тельца, держась за края венка и не сводя глаз с Людо. Таких девочек он в жизни не видел. Грациозные и стройные, словно фарфоровые статуэтки, девочки были одеты в платья из полевых цветов, кое-где перехваченных ленточками. А что самое удивительное – за плечами у них были крылья. Людо не сразу решил, что это именно крылья: крошечные, всего несколько перышек, мягкие, словно голубиные, да и размером не больше. К тому же выглядели крылья совершенно бесполезными, как у нарисованных херувимов, которых Людо видел в церкви, и едва ли подняли бы в воздух даже таких хрупких созданий. Впрочем, девочки не походили на херувимов, в них не было ничего ангельского. Скорее, они напоминали фей. Но кем бы они ни были, Людо понимал, что они неизмеримо выше простого деревенского мальчишки, поэтому стоял молча, робко надеясь, что девочки сами начнут разговор.

Однако они беседовали только с Тельцом. Одна девочка наклонилась к уху быка и прошептала:

– Наверное, это фавн.

– Вряд ли, – ответил Телец тоже вполголоса, словно не хотел, чтобы Людо его услышал. – Какой-то он неправильной формы, да и шерстью зарос по самую шею, а у фавнов грудь голая. И ноги у него неправильные, и уши – у фавнов уши остроконечные, а у этого и ушей-то не видать.

– Наверное, уши под волосами, – заметила девочка, определенно приняв шерстяную шапку Людо за волосы, как Телец принял его куртку за шерсть. («Если бывают волосы ярко-синего цвета и шерсть с пуговицами», – подумал Людо, потому что был немного испуган и немало удивлен.)

– Думаю, ушей у него нет, – прошептал Телец. – Он же не слышит ни слова!

– Наверное, это чужеземный фавн, – предположила другая девочка. – Он нас не понимает.

– Тогда он еще и слеп как крот, – с беспокойством промолвил Телец. – Уже битый час стоит и молчит как рыба.

На самом деле Людо простоял напротив быка всего пару минут, которые показались ему веками – не испуганный, скорее немного нервный, – но быки склонны к преувеличениям. Именно поэтому им нельзя доверять. Впрочем, этот бык выглядел вполне дружелюбно, поэтому Людо набрал в грудь воздуха, чтобы придать себе смелости, и выпалил:

– Если вам будет угодно, господин…

– Оно говорящее! – воскликнула девочка в платье из незабудок.

– И понимает нашу речь! – воскликнула другая, в платье из цветков шиповника. – Наверное, прошел через лес из Дома Овна. Кто ты? – строго спросила она. – Если ты не фавн, не сатир, не из лесного или водяного народца, то кто ты и почему Овен позволил тебе пройти?

– С вашего дозволения, я мальчик, – начал Людо, но его слова утонули в громких звуках. Грянули дудочки, флейты и прочие инструменты, названий которых Людо не знал.

Телец вскинул голову, и девочки, раскачиваясь на громадных рогах, воскликнули:

– Время пировать! Скорее! А ты, фавн, кем бы ты себя ни называл, можешь, если хочешь, пойти с нами! Скорее, иначе пропустим пение! Хватайся!

И девочка-незабудка бросила Людо конец венка. Людо поймал его и, когда бык, больше не взглянув на него, величаво двинулся по направлению к деревьям, а девочки побежали рядом, резвясь и играя на ходу, последовал за ними.

К тому времени Ренти успел изрядно набить желудок свежей травой и цветами. Людо с завистью подумал, что после завтрака он съел всего одно яблоко, пусть и с волшебного дерева. Возможно, после пения здесь принято угощение? Он бросился вперед, и, когда бык вышел на высокий берег реки, Людо догнал его и посмотрел вниз.

В центре почти круглой ложбины располагался круглый пруд, по берегам которого, уткнув в небо острые пики листьев, росли желтые, лиловые и белые ирисы. На поверхности пруда плавали кувшинки, но таких кувшинок Людо еще никогда не видел: их огромные круглые листья загибались по краям, словно корочка у пирога, а синие бутоны торчали над водой. На листьях сидели лягушки, а длинноногие цапли изящно перешагивали с листа на лист, словно по камушкам. Но самое удивительное, что посреди каждого листа сидели девочки вроде тех, что пришли с ним, и, скрестив ноги, играли на флейтах, дудочках, лирах и других инструментах, которых Людо никогда не видал. Покуда они играли, крылышки за их плечами нежно вибрировали, как у пчелок. Крылышки двигались так быстро, что почти растворялись в воздухе, словно хрупкие паутинки. Если бы Людо задумался, то наверняка решил бы, что именно крылышки удерживают девочек и листья на поверхности пруда.

Но Людо было недосуг думать о чем-либо, кроме еды, которую теперь он не только почуял, но и увидел. На полдороге между ним и прудом горел костер, над ним располагалась решетка на четырех ногах, словно стол, а на решетке высился громадный котел, откуда шел аппетитнейший аромат. Вокруг на траве стояли блюда с фруктами, хрустящими ломтями хлеба, яблочными пирожками, сосисками в тесте, сдобными лепешками, сбрызнутыми маслом, а еще миски, наполненные клубникой со взбитыми сливками, и красные, зеленые и желтые замки из желе размером почти с настоящие. Желейные замки вспыхивали золотистыми искорками, словно стеклянные шары со снежинками, которые нужно встряхнуть, чтобы началась метель.

– Скорее! – воскликнула девочка и, танцуя, устремилась вниз с холма, Телец затрусил за ней, а Людо радостно бросился за ними вслед.

Что это был за пир! Еды было вдоволь, хотя, когда Людо спустился к костру, поляну заполнили многочисленные гости, но, откуда они появились, он не заметил. Только что перед ним была пустая поляна, залитая солнечным светом и окруженная деревьями, блестела вода, феи на листьях кувшинок играли свою музыку, и вот уже вокруг танцуют, поют, смеются и пируют гости. Здесь были настоящие фавны – от пояса и выше они выглядели как обычные мальчишки, а ниже у них были курчавые козлиные бока и крохотные хвостики. Еще у них были рожки, почти скрытые в буйной шевелюре. Резвые, словно козы, они прыгали и скакали, жадно ели и смеялись с набитым ртом. Выглядели фавны дружелюбно и беспечно, но в их желтых глазах Людо видел тот же холодный блеск, что и в глазах Козерога, потому он счел за благо держаться от них подальше. С девочками в платьях из цветов, которые болтали без умолку, он чувствовал себя куда увереннее. Как и с зеленым народцем, говорившим шепотом и одетым в листья, а еще со странными немыми созданиями, которые не ели вовсе, а только много пили и, казалось, были одеты в водяные струи. В центре веселья стоял Телец и спокойно жевал венок из ромашек – ни дать ни взять обычный бык, только крупнее и величавее. Он как будто совсем забыл про мальчика, который сидел в сторонке и только успевал наворачивать. «Кто знает, – думал Людо, – когда еще выпадет случай снова наесться досыта? А впереди Близнецы и Рак… вряд ли они предложат мне угощение, скорее, сами решат угоститься мною». Но даже эта мысль не портила ему настроения, ибо еда была превосходна, музыка восхитительна, а танцоры дружелюбно толпились вокруг. Казалось, что вся летняя благодать сошлась на дне этой ложбины под жарким солнцем.

Наконец Людо насытился и улегся в теплую траву, наблюдая за танцами удивительных гостей. Спустя некоторое время раздался голос девочки:

– А теперь игра! Игра Тельца!

Девочка-незабудка оглянулась, и Людо услышал ее слова:

– Начнем с чужестранца. Он будет водить первым.

Меньше всего на свете Людо хотелось убегать от громадного быка, поэтому, пока девочка не заметила его, он тихонько встал, взобрался на пригорок и лег в высокую траву, положив подбородок на руки и наблюдая за игроками сверху.

Не обнаружив Людо, веселый народец вскоре забыл о нем и принялся за игру. Это была смесь салочек с прятками и жмурками. Игроки должны были пробегать между цветочных гирлянд, свисавших с рогов и шеи быка, не позволяя ему себя коснуться. Нужно сказать, они проделывали этот трюк весьма ловко, и бык ни разу не дотронулся ни до одного из игроков, поэтому Людо так и не узнал, что бывает с теми, кто проиграет. Игра продолжалась очень долго. Солнце опускалось все ниже, и Людо следил за ним, вспоминая, что до темноты должен выбраться на дорогу, ведущую в Дом Близнецов. Наконец он осознал, что смех стал тише. Игра завершалась. Людо посмотрел вниз. Телец стоял посреди толпы, почти скрытый под гирляндами из маков, лабазника, сиреневого водосбора и прочих цветов, на которые щедра макушка лета. Телец стоял почти так же неподвижно, как в тот раз, когда Людо увидел его впервые. И если не знать, что цепи, которые сковали его, сплетены из свежих пахучих цветов, вокруг которых еще вились пчелы и бабочки, то можно было подумать, что именно они не позволяют ему сдвинуться с места.

И тогда девочки в одеждах из цветов, фавны, лесной и водяной народец взялись за руки и с песней встали в круг. Эта песня отличалась от других: она была медленнее и торжественнее, но так же исполнена радости и ликования. Птицы спорхнули с веток и зависли над певцами, вторя их голосам. Из кустов над берегом, где лежал Людо, слетела, сложив крылья назад, стая белых голубок, словно пролился ливень из белоснежных лепестков.

Внезапно Людо понял, что давно не видел Ренти. Он резко сел и огляделся. Старый конь исчез. Людо вскочил и увидел, что далеко-далеко на краю поляны конь пасется у ручья, окруженного камышами и желтыми ирисами. За ручьем травы не было, только вилась между камней крутая тропа. Словно совсем другая страна…