Людо и звездный конь [litres]

– Ну и что? Есть вещи поважнее ума, – сказал мальчик Гула.

Это настолько походило на слова Стрельца, что на сей раз Людо отнесся к услышанному всерьез.

– Какие?

– Будь честен, живи в чистоте, сохраняй дыхание свежим, – ответил мальчик.

Его голос звучал по-особенному: таким голосом мать Людо читала вслух, а священник говорил в церкви по воскресеньям. Однако казалось вовсе не удивительным, что так говорит синеглазый мальчик, сидящий скрестив ноги в бедной пастушьей хижине. Дождь снаружи прекратился. Эхо от слов Гулы отзывалось где-то высоко среди залитых лунным светом скал и отражалось еще выше, как будто от самих звезд, а потом затихало. Других звуков, кроме хрумканья, с которым Ренти жевал траву, и неравномерного перестука копыт, слышно не было.

Усмехнувшись, Гула снова заговорил обычным голосом:

– А теперь занеси посуду, и перед сном я расскажу тебе обо всем. С утра у меня будет много работы.

Людо подчинился, а Гула, подкинув в очаг еще дров, протянул ему толстое одеяло в яркую сапфирово-синюю клетку, а сам завернулся в другое, с чудесным павлиньим узором. Мальчики уселись у очага.

– А теперь слушай внимательно, расскажу я не много, и после того, как утром ты уйдешь, помочь тебе будет некому… Говоришь, ты родом из Баварии?

– Да.

– Я видел ее, – задумчиво промолвил мальчик, а взгляд его снова стал мечтательным и потусторонним.

Людо подумал, что странно говорить «видел ее», а не «бывал в ней», но вслух ничего не сказал.

– Я видел короля в его лебединой лодке на воде в лунном свете… Пока точно не знаю, но думаю, ему еще суждено пройти через мой Дом… – Яркие синие глаза снова обратились к Людо. – Но тебе здесь больше не бывать. А теперь слушай. Вместе со своим старым конем ты идешь вслед за Солнцем. Ты должен спешить, а путь предстоит неблизкий, и, скорее всего, ты за ним не угонишься, ибо идешь на своих двоих, а конь твой стар и хром. Солнечная колесница запряжена четверкой лошадей, самых лучших как в твоем мире, так и за его пределами. Впрочем, если ты не собьешься с дороги, не испугаешься и если тебе повезет, ты сумеешь дойти до конца.

Людо сглотнул, кивнул и ничего не сказал. Да и что тут скажешь?

– На своем небесном пути Солнце проходит через двенадцать королевств, и у каждого свой правитель, свои неподвижные и блуждающие звезды, свои правила и законы. Лишь одному Солнцу закон дозволяет проходить их все. Ты же, идя за Солнцем, нарушаешь закон. Людям случалось проходить через некоторые Дома, но лишь единицы совершали полный круг. Сказать по правде, – добавил Гула обычным мальчишеским голосом, – я не слишком высоко оцениваю твои шансы, но за попытку хвалю, и если ты добьешься своего, твоя жизнь в долине уже никогда не будет прежней.

Людо хотел сказать, что это бы его огорчило, но из вежливости промолчал. К тому же что толку жалеть о своих поступках? Может, он и не самый смышленый мальчик на свете, но даже он понимал, что глупо останавливаться на полпути. Да и выбора не было – его предупредили, что обратного пути не будет.

– А это твое королевство? – спросил он.

– Я зову его Домом. Тебе осталось пройти девять Домов, и если ты справишься, то догонишь Солнце до того, как оно вернется в Дом Стрельца. Ты должен лишь следовать выбранному пути – поверь мне, ты с него не собьешься, – и по возможности уворачиваться от неприятностей. Советов я не даю, большинство правителей непредсказуемы. То, как они тебя примут, зависит от множества обстоятельств. Одного путника приветят и накормят – как поступил я, – другого убьют не моргнув глазом. Никогда нельзя знать заранее, а после будет поздно. Впрочем, – мальчик наклонился к Людо, и голос снова стал взрослым, – один или двое опасны всегда, и от них лучше таиться. Не пытайся вступать с ними в переговоры или в драку. Просто беги, пока не пересечешь границу их владений.

– Да-да… – проговорил Людо, гадая, куда можно спрятать старого хромого коня, но Гула, кажется, забыл о такой мелочи.

– Начнем с Близнецов, – сказал мальчик. – Эти головорезы убьют тебя перед завтраком, просто чтобы нагулять аппетит, но опаснее всего Повелитель волков, что охотится вместе с ними. Он брат Стрельца.

– Тоже получеловек-полуконь?

– Кентавр? Нет, он… не могу описать, увидишь – сам поймешь. Его называют Стреловержцем. Единственный способ пройти этот Дом – миновать его ночью. Лучник не видит при свете Луны. Но тот, кто будет ждать тебя дальше, хуже всех. Дело в том, что Рак как раз превосходно видит при лунном свете. Если поспешишь и вторгнешься в его владения ночью, он перекусит тебя и твоего коня напополам, хрясь-хрясь, не успеете пройти и половины песчаного берега.

– Но как я узнаю, – уже некоторое время Людо мучил этот вопрос, – где проходят границы? Тут нет ничего: ни крепостей, ни стен, ни реки, ни моста.

– Зато есть знаки, но ты должен знать, куда смотреть. Вот они. – Мальчик протянул Людо бумагу. – Смотри не потеряй. Я покажу тебе.

– Я… я не умею читать. – Людо было очень стыдно.

– И не нужно. Я же сказал, это знаки. Переверни другой стороной.

В счете очага Людо всмотрелся в картинку. На ней были изображены двенадцать знаков, расположенные по дуге, похожей на радугу, и выглядели они так:

Палец мальчика остановился на одном из знаков: ♒.

– Сейчас ты здесь. Следующий Дом – Рыбы. Двигаясь через мой Дом, ты попадаешь в Дом Рыб. За ним Овен и Телец – от этих неизвестно, чего ждать, но после них пойдут действительно нехорошие земли: Близнецы и Рак. Больше я ничего тебе не скажу, все они перед тобой, до самого Дома Стрельца. И ты должен успеть до этого знака, понимаешь?

Мальчик показал на знак перед Домом Стрельца:

– Что это? – спросил Людо, хотя уже не верил, что ему удастся зайти так далеко.

– Это Скорпион, – коротко ответил Гула.

– И на что он похож?

– Он последний.

– Я понял, но…

– Он последний, – упрямо повторил Гула. – Я рассказал тебе все, что мог. Спрячь картинку и ложись спать. С утра у меня много работы.

– Работы? У тебя? Какой?

– Носить воду из ручья.

– Я помогу тебе. Дома я всегда ношу воду для мамы.

– Ты не можешь помочь мне, – сказал Гула и рассмеялся. – Это моя работа. Я и есть февраль-водотек. Меня называют Водолеем. Ложись лучше спать.

Глава 9. Рыбы

Когда утром Людо проснулся, снова шел дождь. Сквозь открытую дверь в хижину проникал рассеянный серый свет и запах талого снега, самый сырой запах на свете. Огонь в очаге погас, хозяин ушел.

Если бы не деревянные тарелки, стаканы и чистая сковорода на стене, куда повесил ее Гула, Людо решил бы, что вчерашний вечер ему приснился. Он протер глаза, прогоняя сон, вылез из-под одеяла и выглянул наружу.

Дождь стеной лил с низкого неба, выбивая из скал фонтаны брызг. Старина Ренти понуро стоял под единственным укрытием – широким каменным карнизом. Грязные снежные комья, упавшие со скал над перевалом, на глазах превращались в воду, и ее уносил поток. Гулы нигде не было.

Людо заметил, что большой каменный кувшин исчез. Так вот что имел в виду Гула, когда сказал, что собирается носить воду. Как будто вокруг ее мало!

Хотя Людо снова проголодался, ему не очень-то хотелось завтракать без хозяина. Впрочем, когда он жадно посмотрел на стол, то заметил рядом с хлебным караваем бумагу, пришпиленную ножом к столу.

Неохотно – неграмотный Людо боялся, что в записке будет что-то важное, а он не сумеет понять, – мальчик приблизился к столу. В записке и впрямь содержалось кое-что важное, но Людо понял ее без труда. На листке бумаги была нарисована большая стрелка, которая указывала на остатки хлеба и большой горшок с медом. Позавтракав, Людо взял на себя смелость отломить на дорожку кусок каравая, который и впрямь был огромным, вымыл кружку и тарелку, вслух поблагодарил отсутствующего хозяина и вышел под дождь.

И какой дождь! Вряд ли тебе случалось видеть такой ливень, и уверена, тебе бы не хотелось под ним оказаться. Струи, толстые, словно канаты, плотным занавесом повисли перед Людо и Ренти, когда те начали спускаться по тропе, переставляя ноги почти вслепую. А что еще хуже, лило так, что размывало тропу прямо под ними, камни и потоки грязи обрушивались со склонов по сторонам. Местами приходилось брести по скользкой глине по колено в воде, а кое-где на дороге образовались ямы, так что, наступив не глядя, недолго было сломать щиколотку. А однажды едва успели мальчик и конь миновать особенно трудный участок, как с грохотом, заглушившим шум дождя, тропа за их спиной сползла вбок и рухнула в пропасть. Это так испугало их, что они ускорили шаг, чего делать явно не стоило, к тому же требовало немалых усилий. Они так сосредоточились на предательских ямах под ногами, что пропустили валун со знаком, который Людо видел на рисунке Гулы: ♓.

Сами того не заметив, Людо и Ренти, спотыкаясь и скользя по грязи, пересекли границу Дома Рыб.

К тому времени они уже глубоко спустились в долину, оставив горы позади. И хотя потоки дождя мешали обзору, Людо уже знал, что это не его родная долина. Впрочем, когда они прошагали под дождем добрых три или четыре мили, ему стало все равно куда идти, только бы перестал дождь. Вскоре мальчик и конь обнаружили, что шлепают, а порой бредут по колено в воде по более ровной местности, где все бесчисленные горные потоки, вздувшиеся от дождя, сливаются в бурную реку. Река вздымала пену цвета рыбьей чешуи выше их голов, а порой внезапно перехлестывала через тропу, словно пыталась схватить их серой влажной рукой.

И вдруг тропа кончилась.

Поначалу Людо не поверил собственным глазам. Вода бурлила и чавкала вокруг, и вот она уже заливает и без того мокрые ноги, а вот дошла до колен. Поток тянул их за собой, и не было никакой возможности противостоять его напору. Вода разлилась во все стороны, затопив тропу. На ее месте простиралось ущелье, стесненное высокими скалами и заполненное бурлящими водами.

– Но Гула обещал, что тропа доведет нас до самой границы! – возмущенно воскликнул Людо. – Как мы пойдем по ней? Тропа ушла под воду!

Ренти не ответил. Конь выглядел насквозь промокшим и совершенно подавленным, бока заляпаны грязью, а серебристая грива и хвост потемнели, слиплись и висели сосульками.

Людо похлопал коня по мокрой шее, затем полез в котомку за хлебом.

– На, перекуси, пока решим, что делать дальше. Держи свою половину.

На самом деле он дал Ренти куда больше половины, считая, что так будет справедливо – ведь желудок коня куда больше его собственного. Хлеб совершенно размок, но Ренти с благодарностью принял угощение, и у Людо отлегло от сердца.

– Ренти, – обратился он к коню, – ты ведь хочешь догнать Солнце? Потому что пути назад нет, все так говорят. И поэтому мы пойдем дальше, даже если под водой не видно тропы. – Затем добавил громче, потому что сам не меньше коня нуждался в утешении: – Гула сказал, что мы должны спешить. Вряд ли разумно стоять на месте, дожидаясь, когда спадет вода. Мы должны идти вперед, даже если придется идти вброд…

Людо запнулся. Мощный глубокий поток стремительно несся вперед, с грохотом ударяясь о скалы. Людо сглотнул:

– Как ты думаешь, можно мне ненадолго забраться тебе на спину? Иначе скоро вода дойдет мне до макушки, а я не умею плавать.

Казалось, что старый конь понимал речь Людо до последнего слова, и, наверное, так оно и было. Ренти издал тихое ржание, как раньше со Стрельцом, и замотал головой вверх-вниз, словно кивал. Людо взобрался на мокрую спину коня, и тот осторожно вошел в воду со своим седоком, крепко вцепившимся в его длинную гриву.

Метров сто они продвигались по невидимой под зеленоватой водой, но все же относительно твердой тропе. Затем Людо показалось, что, во-первых, вода стремительно прибывает, а во-вторых, что-то мешает им двигаться вперед и в любое мгновение Ренти утратит равновесие и они оба плюхнутся в ревущий поток.

Так и вышло. Только что конь медленно ступал, держа голову над ревущий водой, которая доходила Людо до бедра, но внезапно что-то схватило мальчика за ногу и стащило с конской спины. И в тот же миг Ренти поскользнулся и рухнул в воду.

Следующие несколько мгновений показались Людо веками. Когда его стащили вниз, он сжимал руками лошадиную гриву и машинально продолжал цепляться за нее под водой. Затем поток захлестнул его, ослепив и едва не вышибив дух, а вода была такой ледяной, что тело Людо вмиг утратило чувствительность, а руки словно примерзли к гриве коня.

Много лет спустя, рассказывая детям и внукам, что случилось с ним в реке, Людо сомневался, не приснилось ли ему это все. Он помнил, как открыл глаза и увидел прямо перед собой мельтешащих рыб, видимо-невидимо. Их серебристые бока мерцали и вспыхивали, когда рыбы скользили, как будто косяк тянули на невидимой нити. И среди них были две громадины, которые свивались, словно две прядки каната. Их ужасные пасти ощетинились громадными зубами, и оттуда на поверхность поднимались пузырьки. Это они стащили Людо в воду – в пасти одной из рыб он успел разглядеть клок, выдранный из его штанов. Рыбы развернулись и приготовились снова напасть. Зияли ужасные пасти, сверкали зубы, пузырьки тучей взмывали к поверхности воды, словно лягушачьи икринки. Но внезапно, когда рыбы уже изготовились схватить его, их оттеснила стая дивных лоснящихся созданий, которые, если верить описанию Людо, больше всего походили на дельфинов. Впрочем, я думаю, что к тому времени мальчик уже проваливался в забытье, потому что, как ты знаешь, дельфины живут в море, и к тому же они вовсе не рыбы, а млекопитающие, как мы с тобой. И совершенно очевидно, что когда Людо говорил о старике, который сидел на речном дне – борода скользила по течению, в ладонях старик сжимал синие камни, а рядом лежал трезубец, – то он пересказывал сон. Старик, по словам Людо, чувствовал себя под водой как дома, но что бы ни думали на сей счет сказочники, мы-то с тобой знаем, что такого просто не бывает.

Как бы то ни было, старик, рассказывал Людо внукам, внезапно поднял глаза и, заметив коня и мальчика, бросил камни в песок и потянулся за трезубцем. Глаза у него были синие-пресиние и холодные, как вода в горной речке. Хотя под водой старик чувствовал себя как дома, двигался он замедленно, точно самый обычный пловец. Он сжал трезубец бледной старческой рукой, но не успел прицелиться в Людо, как вода между ними потемнела, вспенилась, Ренти с Людо протащило вперед, где старик уже не мог достать их трезубцем, и выбросило на поверхность воды…

Людо не сразу понял, что случилось. Высоко в горах позади них бурные потоки обратили снега в ревущие реки, которые пробили брешь в скале и устремились вниз. По пути поток набирал силу, увлекая с собой валуны, камни, песок и тающие льды. Он достиг реки и трехметровой волной пронесся по ее руслу, увлекая Людо и Ренти из ужасного Рыбьего озера в ущелье, где каменистое дно резко обрывалось и бурлящие воды рушились в глубокий водоем метрах в десяти внизу.

Это было похуже любой лавины. Вода ослепляла, швыряла из стороны в сторону и оглушала, но к тому времени Людо так замерз и оглох, а на его теле, казалось, не было живого места от синяков и ссадин, что он чувствовал только одно: ему нечем дышать. Он не разжимал рук, из последних сил цепляясь за лошадиную гриву, что было самым разумным в такой ситуации. Ренти, как и Людо, раньше плавать не доводилось, но животных, в отличие от человека, ведет инстинкт. Поэтому, когда Ренти и Людо рухнули в глубокий водоем, а затем всплыли на поверхность, старый конь резво поплыл к берегу, таща за собой мальчика. Внезапно Людо почувствовал, что песок под ним сменился травой, и вот он уже лежит на берегу, вода вытекает изо рта и легких, и наконец-то он полной грудью вдыхает сладостный воздух.

Так, возвращаясь к жизни, Людо пролежал на берегу довольно долго, пока не нашел в себе силы поднять голову и оглядеться.

И тут же заметил на береговом откосе, где зимородок вырыл норку для гнезда, знак: ♈.

Водолей все-таки помог ему, как и обещал. Подвергнув немалой опасности, он протащил Людо и Ренти через Дом Рыб и выплеснул прямо в Дом Овна.

Где расцветала весна, и дождь больше не шел, и ярко сияло солнце.

Глава 10. Овен

От того места, где лежал Людо, сколько мог видеть глаз, тянулся цветущий луг. Молодая золотисто-зеленая трава пестрела всеми оттенками весенних цветов: тут были ромашки, лютики, кукушкин цвет и полевые фиалки. И посреди этого белоснежного, золотистого и лилового великолепия синим пламенем вспыхивали горечавки. Небо звенело от трелей жаворонков. Довольно долго Людо просто лежал, наслаждаясь солнечными лучами и приходя в себя после путешествия через Дом Рыб. Он так измучился, что на время забыл про необходимость спешить. Как и Ренти, который, словно жеребенок, с наслаждением катался по траве, пока шкура не обсохла и не очистилась. Когда старый конь неуклюже поднялся на ноги, в его гриве запутались ромашки и лютики. Ренти встряхнул головой, издал короткое довольное ржание и принялся щипать траву.

Это напомнило Людо, что он тоже проголодался, а хлеба осталась последняя горбушка. Он сел и огляделся.

Луг производил странное впечатление. Наверное, правильнее будет назвать его не лугом, а степью, ибо зеленый ковер простирался на милю или больше до самого горизонта, где росли деревья. За горизонтом садилось солнце, вспыхивая в их верхушках. Неподалеку, бросая тень на траву, высилось одинокое дерево. Это было очень странное дерево. Его ветки покрывали цветы и молодая листва, и в то же самое время на нем зрели яблоки: золотистые, круглые, свежие, как весенние бутоны. Выглядели яблоки очень аппетитно.

Людо встал и подошел к дереву. Его ствол был так стар и морщинист, что больше всего на свете походил на грубую шкуру дракона, который свернулся вокруг ствола и дремал на солнцепеке. Как обычно, лучшие яблоки свисали с самых верхних веток, но внизу тоже попадались неплохие, и к одному из них протянул руку Людо.

И тут же отпрыгнул, потому что с дерева внезапно раздался голос:

– Сорвешь мое яблочко – превратишься в камень и сгинешь.

Людо встревоженно огляделся. Никого. Внезапно он заметил глаз, прямо посередине ствола, и тут же различил самого дракона, ибо это и впрямь был дракон, который обвивал ствол, словно побег плюща. Морщинистая драконья голова возлежала на толстом суку, а узкий, словно щелочка, красный глаз внимательно наблюдал за Людо.

Людо отскочил назад с такой прытью, будто яблоко его укусило. Дракон скрипуче – словно сучья трещат на ветру – расхохотался:

– Хо-хо.

И тут же с дерева донесся хриплый шепот:

– Не слушай его, птенчик. Съешь мое яблочко – превратишься в чистое золото и будешь вечно молодым.

Людо посмотрел вверх. На высокой ветке, вперив в него два громадных круглых глаза, сидела бурая сова.

Взгляд Людо заметался между драконом и совой. Он с тревогой спросил:

– Так чье это дерево?

– Мое, – сказал дракон, звякнув чешуей.

– Мое, – сказала сова и закрутила головой туда-сюда, туда-сюда, пока у самого Людо голова не пошла кругом.

– А здесь есть другая еда, кроме яблок?

– Нет, – ответил дракон, – ничего нет.

– Нет, – ответила сова, – ничего даже отдаленно похожего на еду.

– А чем вы питаетесь? – спросил осмелевший Людо.

И впрямь, чего ему было бояться? Дракон не отрывал туловища от ствола и выглядел таким древним и медлительным, а пухлая мягкая сова и вовсе вызывала симпатию – неужели такая кроткая особа способна кому-нибудь навредить? И это лишний раз доказывает, что никогда нельзя судить по внешности.