Помоги проекту - поделись книгой:
15 Там же. P.596.
Все это подчеркивает особую актуальность осмысления
исторического опыта российской внешней политики и дипломатии с
позиций современности. Это тем более важно в условиях, когда процесс
становления новой российской государственности и национального
самосознания происходит на основе активного обращения к историческому
прошлому и традициям страны. Именно в них наше общество черпает
столь необходимые для него ориентиры, чтобы заполнить политико-
психологический вакуум, образовавшийся после крушения старой
системы, и сформировать новую систему ценностей, которая может быть
прочной лишь в том случае, если она зиждется на твердой исторической
почве. Перефразируя мысль А.И.Герцена, можно сказать, что российское
общество, «полнее сознавая прошедшее, уясняет современное; глубже
опускаясь в смысл былого, раскрывает смысл будущего; глядя назад, шагает вперед».
Каковы же общие концептуальные рамки понятия преемственности
применительно к современной внешней политике России по отношению к
советскому и досоветскому периодам? В каких именно областях освоение
исторического опыта имеет наибольшее значение для обеспечения
внешнеполитических интересов страны и совершенствования ее
дипломатической службы в современных условиях?
Сложность ответа на поставленные вопросы заключается прежде
всего в том, что нынешняя внешняя политика России не может
рассматриваться ни как прямое продолжение внешней политики
Советского Союза, ни как механическое восстановление прерванной в 1917
году преемственности в отношении внешней политики Временного
правительства и Российской Империи.
Следует подчеркнуть тот факт, что в декабре 1991 года Российская
Федерация вышла на мировую арену в облике, коренным образом
отличающемся от всех предшествующих исторических форм
существования Российского государства. Это в равной степени относится и
к ее современному политическому строю, не имеющему аналогов в
российской истории, и к столь же беспрецедентному, с исторической точки
зрения, очертанию внешних границ и непосредственному
геополитическому окружению. По всем этим признакам Россия –
действительно новое государство. Отсюда – необходимость выработки
новой системы взглядов на внешнеполитические задачи и приоритеты
страны с учетом новых реальностей как внутриполитического, так и
международного порядка. Но формирование таких взглядов не могло
произойти в одночасье – потребовалось некоторое время, прежде чем в
государственном, политическом и общественном сознании начали
складываться более или менее устойчивые подходы к базовым принципам
внешней политики новой России.
Несомненно, Российская Федерация вышла на мировую арену, как
уже отмечалось выше, имея за плечами многовековой опыт
международного общения, сложившуюся инфраструктуру многосторонних
и двусторонних связей, богатейшие профессиональные традиции русской и
советской дипломатических школ. Однако в наследовании и освоении
этого опыта не было и не могло быть никакого «автоматизма» –
формирование новой внешней политики России с самого начала приобрело
характер творческого процесса и объективно пошло по пути сложного
синтеза советского наследия, возрождаемых российских дипломатических
традиций и принципиально новых подходов, диктуемых кардинальными
изменениями в стране и на мировой арене.
Тот факт, что Советский Союз сошел с исторической сцены не в
результате военного поражения или насильственной социальной
революции, предопределил сложное переплетение элементов новизны и
преемственности в российской внешней политике. Россия порвала с
советским идеологическим прошлым, однако намеренно взяла все
позитивное, отвечающее национальным интересам, из наследия советской
внешней политики. В отличие от событий октября 1917 года, когда была не
только прервана многовековая внешнеполитическая традиция, но и
полностью ликвидирована дипломатическая служба старой России, в 1991
году новая демократическая власть во многом сохранила аппарат
советского внешнеполитического ведомства и его загранучреждений.
Такой подход вполне соответствовал взятой на вооружение в 1991
году концепции Российской Федерации как государства-продолжателя и
правопреемника СССР. Показательно, что свою практическую
деятельность российская дипломатия начала именно с обеспечения
международного признания этой концепции. Первым шагом в этом
направлении было Послание Президента Российской Федерации
Генеральному секретарю ООН от 24 декабря 1991 г. о продолжении
членства СССР в ООН Российской Федерацией, а также о сохранении ею
ответственности за все права и обязанности СССР в соответствии с
Уставом ООН.16 В ноте МИД России от 13 января 1992 г. заявлялось о том, что Российская Федерация «продолжает осуществлять права и выполнять
обязательства, вытекающие из международных договоров, заключенных
СССР».17 Международное признание этих положений имело в тот момент
для России огромное практическое значение, так как позволило, в
частности, сохранить за собой место постоянного члена Совета
Безопасности ООН и решить ряд сложных вопросов правопреемства во
взаимоотношениях с бывшими республиками СССР.
Вместе с тем новая Россия не могла рассматривать себя в качестве
наследницы СССР прежде всего в тех аспектах ее внешней политики, которые были продиктованы теорией «классовой борьбы» на
международной арене и приводили к острой конфронтации с США и
другими западными странами. Следствием такого противостояния было не
только возникновение острых международных кризисов, в частности, карибского (1962 г.), который поставил мир на грань ядерного конфликта, 16 «Дипломатический вестник». 1992. № 1. С. 13.
17 «Дипломатический вестник». 1992. № 2-3. С.34.
но и изматывание советской экономики в ходе гонки вооружений. В
конечном счете все это стало одной из причин распада СССР и мировой
социалистической системы.
Было бы, однако, ошибкой сводить внешнеполитический опыт
советского периода исключительно к идеологической конфронтации.
Советский Союз, будучи определенной исторической формой
существования Российского государства, строил внешнюю политику во
многом на базе по-своему понимаемых государственных интересов. Это
касается, в первую очередь, усилий советской дипломатии, направленных
на предотвращение глобального ядерного конфликта, урегулирование
Поделиться книгой: