Помоги проекту - поделись книгой:
культурных ценностей от поколения к поколению, а также всю
совокупность действия традиций»11. Применительно к внешней политике и
дипломатии преемственность можно определить как совокупность
внутренних и внешних факторов, которые оказывают долговременное
воздействие на формирование внешней политики, а также на стиль и
методы дипломатии данного государства, и сохраняют в том или ином виде
свое значение в условиях постоянно меняющейся внутриполитической и
международной конъюнктуры.
Вполне естественно, интерес к вопросам преемственности внешней
политики резко возрастает в периоды революционных изменений и
радикальных реформ. При этом элементы преемственности часто
противопоставляют тем новым моментам, которые появляются во внешней
политике государства в результате резкой смены общественно-
политического строя. Однако в действительности это – достаточно
условное противопоставление. Внешняя политика любого государства не
11 Большой энциклопедический словарь. М., 1997. - С.954.
может формулироваться заново в зависимости от тех ли иных
внутриполитических перемен, даже в том случае, когда они носят
глубинный характер. Она объективно отражает особенности исторического
развития страны, ее экономики, культуры, геополитического положения и
поэтому, как правило, представляет собой сложный сплав элементов
преемственности и обновления, который едва ли может быть выражен
какой-либо точной формулой. При этом нередко то, что внешне выглядит
как принципиально новое направление внешней политики, на деле
оказывается не чем иным, как очередным вариантом все той же
традиционной политики, представленным в ином, более соответствующем
духу времени виде.
В практическом плане преемственность внешней политики играет
роль важного фактора стабильности в международных отношениях. В
узком смысле она означает приверженность государства своим
международным обязательствам, а в широком – его способность выступать
в качестве предсказуемого и ответственного члена мирового сообщества.
Наконец, преемственность внешней политики в условиях
демократического государства предполагает наличие достаточно широкого
общественного согласия внутри страны в отношении базовых принципов и
ориентиров внешней политики, что само по себе является показателем
определенного уровня развития и зрелости политической системы данного
государства.
Вопросы преемственности внешней политики и дипломатии
представляются особенно актуальными для России – государства, которое
на протяжении столетий играло важную роль в европейских и мировых
делах, а в ХХ веке дважды переживало глубокую внутреннюю
трансформацию, существенно сказавшуюся на его внешней политике.
Как отмечают авторы недавно опубликованного фундаментального
труда по истории внешней политики России XIX – начала XX в.в.,
«современная методология изучения внешнеполитической истории, характеризующаяся широтой охвата событий и явлений и комплексным
подходом, исходит из того, что внешняя политика страны, ее
государственный механизм функционируют в рамках двух социально-
экономических и политических систем: внутригосударственной, где
внешняя политика в основном формируется, и межгосударственной, где
она реализуется. Поэтому изучение внешней политики требует учета
политических, социально-экономических основ государственной политики, общественно-политического строя страны, географического и
демографического положения, промышленного и военного потенциала, культурного уровня и национального самосознания, политического
менталитета правящих кругов и населения, ее исторических особенностей
и традиций во взаимоотношениях с окружающим миром и т.д.».12
Нетрудно заметить, что большинство из перечисленных факторов, влияющих на формирование внешней политики, носит долговременный
характер и нередко продолжает действовать даже в условиях масштабных
перемен внутри государства и на международной арене. Эти факторы в
совокупности и определяют преемственность его внешней политики и
дипломатии.
История России ХХ века дает немало примеров того, как в условиях
радикальных революционных перемен, глубочайшей внутренней
социально-политической трансформации внешняя политика и дипломатия
в немалой степени сохранили преемственность в том, что касается базовых
целей и национальных интересов страны. Показательно, что несмотря на, казалось бы, полный идеологический разрыв с дипломатическими
традициями Российской Империи, советская наука не отрицала такой
преемственности. В частности, известный советский историк-
международник Б.Штейн писал в предисловии к мемуарам царского
дипломата Ю.Я.Соловьева: «В деятельности русской дипломатии конца
12 История внешней политики России, конец XIX – начало ХХ века. М., 1997. С.5.
XIX – начала ХХ века не все подлежит зачеркиванию. Ряд исторических
задач, над которыми работала русская дипломатия, сохранил свое значение, несмотря на свержение царского режима. Задачи эти принадлежали не
царской России, а России как государству и русскому народу.»13
Следует отметить, что советская внешняя политика, особенно в
последние десятилетия, оценивалась западными специалистами именно с
позиций исторической преемственности. В частности, как отмечал один из
основоположников американской советологии Дж.Кеннан, «история
российской государственности и дипломатии, включая советский период, несет на себе отпечаток поразительной преемственности».14 Специфику
собственно советского периода во внешней политике он сводил к
«идеологической надстройке», которая, начиная с 1917 года,
«накладывалась» на, в сущности, неизменное внешнеполитическое
наследие прежних эпох.15 При этом Дж.Кеннан, как и многие другие
американские историки, относил к этому наследию, прежде всего, отрицательные черты российской «имперской» политики – такие, как
склонность к территориальной экспансии, претензии на «идеологическую
исключительность», глубокое недоверие к Западу и вообще к иностранцам
и т.п. Таким образом, в представлении американского советолога речь идет
о преемственности с отрицательным знаком.
Несомненно, в такого рода оценках – один из источников тех прочно
укоренившихся на Западе стереотипов восприятия России и ее внешней
политики, которые и сегодня способствуют сохранению элементов
недоверия и даже враждебности в отношении современной России со
стороны определенной части общественных кругов западных стран, прежде всего Соединенных Штатов.
13 Соловьев Ю.Я. Воспоминания дипломата. М. 1959. С.6.
14 В сборнике «Russian Foreign Policy. Essays in Historical Perspective». Yale University Press. 1962.
P.595.
Поделиться книгой: