Помоги проекту - поделись книгой:
Перейдем к другому способу, требующему не разрушения, а созидания. Это способ помогает в решении проблем главным образом «внутренних», изначально порождаемых и поддерживаемых внутренним конфликтом, либо «смешанных», когда внешние жизненные противоречия, кажущиеся неразрешимыми, отражаются в форме внутреннего конфликта.
Методы, использующие преимущественно образование новых связей, основаны на физиологическом феномене
Чтобы избежать скучного наукообразного объяснения, вспомним, что отношения нервных центров (субличностей) похожи на отношения людей. И тогда история «замыкания временной связи» между нервными центрами повторяет романтическую историю знакомства и развития отношений молодой пары, испытывающей взаимную симпатию. Для выработки этой связи необходимо, чтобы два различных нервных центра случайно «встретились» — вместе «включились» в активное рабочее состояние. Чтобы они в одно и то же время «проснулись», очнулись от спячки, в которой любят пребывать. И если это совпадение, эта «случайная встреча» (когда оба центра одновременно находятся в возбужденном состоянии) повторяется неоднократно, они неизбежно «знакомятся» и начинают «налаживать отношения» друг с другом. Вначале происходит «проторение пути» между ними, когда еще только намечается их взаимосвязь, взаимное влияние (как бы период «свиданий»). Тогда один из центров уже легче возбуждается, «включается» в работу, если другой заранее «включен» («он» и «она» стремятся быть рядом). А затем уже образуется и устойчивая связь («семейные узы»), когда активизация, «включение» одного центра приводит к «включению» и второго, связанного с ним. То есть оба центра представляют устойчивое целое, своего рода «семью», в которой все общее — и интересы (потребности, мотивы поведения), и взгляды на жизнь (способы поведения, удовлетворения потребностей), и воспоминания. Подобная общность и согласие в «семье» нервных центров (субличностей), обеспечиваемые временной связью, не оставляют места для конфликтов, ссор и разногласий (в отличие от поведения реальных людей в семье).
Кстати, на микроскопическом уровне в основе подобной связи лежит действительное образование связей — контактов между отдельными нервными клетками. Выражаясь сухим языком науки, синхронность возбуждения различных областей мозга приводит к упомянутому образованию (или замыканию) между ними временной связи (Швырков В.Б., 1995; Ливанов М.Н., 1989). Отсюда, кстати, важное следствие: в состоянии, когда повышается степень синхронности работы отдельных мозговых зон, увеличивается и способность мозга к обучению (это происходит в особых,
Как добиться этого «семейного мира», как изменить свое отношение к болезненной проблеме, свой взгляд на злополучную ситуацию? Как построить не существовавшие до сих пор связи между конкурирующими нервными центрами, между противостоящими друг другу воинственными группировками идей, желаний и воспоминаний — субличностями? На практике это достигается разными способами. Из большого многообразия психотерапевтических подходов наиболее показательным в этом плане является применяемый в НЛП рефрейминг. (Re-framing принято переводить как «переформирование». Хотя, на наш взгляд, правильнее было бы говорить о переструктурировании, изменении структуры связей между «внутренними частями» нашего «Я».) Автору даже известны отдельные энтузиасты, в результате долгих усилий научившиеся самостоятельно пользоваться этим методом для решения своих проблем «собственными руками», освоившие тонкое искусство внутренней дипломатии, или ведения переговоров на подсознательном уровне. (Да-да, не удивляйтесь: научились пользоваться этой психотерапевтической процедурой именно в одиночку, не прибегая к помощи психотерапевта.)
Среди других методов устранения внутреннего конфликта нужно упомянуть работу с полярностями и якорями в НЛП, отслеживание (tracking) в холодинамике. Многие методы используют понятие «интеграции» противоречий, приводящей к их разрешению: это интеграция субличностей в психосинтезе, интеграция противоположностей в гештальт-терапии. Среди «дыхательных» психотехнологий понятие интеграции, описываемое как «коллапс двойственности» или «превращение подавления в благодарность» (то есть разрешение внутреннего конфликта), впервые было введено Дж. Леонардом и Ф. Лаутом (1993) в рамках «интегративного ребефинга», откуда впоследствии естественным образом перекочевало в «Свободное дыхание». С. Хеллер (1987) называет это подсознательным переструктурированием. Используя физиологически более строгие формулировки, можно сказать, что интеграция — это переструктурирование значимых для пациента матриц долговременной памяти, представленных в виде пространственно распределенных систем, включающих множество нейрональных ансамблей, локализованных в разных участках мозга (Сандомирский М.Е., 1994). Этот процесс можно назвать также формированием центрально-детерминированных условных рефлексов (терминология М.Я. Рабиновича, 1975).
Несмотря на кажущуюся внешнюю пестроту и разноликость, в сущности, все эти процедуры сводятся к уговариванию капризного или обиженного внутреннего ребенка — подсознания. Да-да, именно обиженного ребенка. Дело в том, что наряду с глубокой внутренней мудростью подсознание несет в себе и наивно-детские черты, которые проявляются, когда оно пытается выражать свои мысли и желания малопривычным для правого полушария словесным образом либо рассуждать «по-взрослому», то есть несвойственным для него лево-полушарным, формально-логическим способом. (Словарный запас, построение речи и вербальная логика подсознательного правого полушария как раз и соответствуют речи маленького ребенка, по крайней мере до пятилетнего возраста. Подобный образ мышления и речи в НЛП называется «Метамодель».)
Инфантильность
как источник психологических проблем
Как эта внутренняя «детскость» уживается в облике взрослого человека? В психологии известно понятие «локуса контроля» (введенное Дж. Роттером и развиваемое отечественными учеными, в частности, Е.Ф.Бажиным и др.), определяющего степень самостоятельности и активности человека при достижении своих целей. Согласно этим представлениям, люди различаются по тому, как они локализуют контроль над значимыми событиями. Одни (экстерналы) перекладывают ответственность на внешние обстоятельства или на других людей (внешний локус контроля). Другие же (интерналы), напротив, принимают на себя ответственность за все, что происходит в их жизни (внутренний локус контроля). Именно такие люди характеризуются независимостью, социальной зрелостью и самодостаточностью. Можно сказать, что интерналы по-настоящему взрослые люди, ответственные и менее склонные подчиняться давлению других, в отличие от инфантильно-конформных, зависимых экстерналов. В личности последних явственно просматриваются детские, незрелые черты; именно с этой неизжитой детской зависимостью от старших (родителей, других значимых близких) связано их стремление «сваливать» ответственность на чужие плечи. Так вот, в качестве цели работы человека над собой мы рассматриваем воспитание внутреннего субъективного «контролера», объединяющего и направляющего разрозненные «Я»-субличности (воспитание зрелого Эго, по терминологии 3. Фрейда).
Иными словами, наша цель — сделать контроль над собой внутренним, а личность — цельной и самодостаточной, свободной от внутренних конфликтов и раздробленности, вызванных «пережитками» собственного детства, противоречиями субличностей — отпечатков влияния на ребенка родителей или других значимых взрослых. Коротко говоря, наша цель — помочь личности стать зрелой и самостоятельной.
Это ответ на вопрос «Что делать?» Ответ же на второй классический вопрос «Кто виноват в том, что эта самая личность зачастую бывает настолько же незрелой, насколько и несамостоятельной?» заключается в следующем. Во многих психологических проблемах наших современников, связанных с недостаточной личностной зрелостью и ответственностью, виновато... современное общество, поощряющее социальный инфантилизм. Когда-то А.П. Чехов писал о том, что ему «пришлось по каплям выдавливать из себя раба». Сегодня же многим нашим современникам не мешало бы сходным образом «выдавливать» из себя остатки неизжитой детской несамостоятельности, зависимости либо их антиподы — детские формы протеста (немотивированная агрессивность, иррациональное поведение). В этой связи психотерапевт И. Ялом (1999) повторяет слова писателя А. Мальро о священнике, который за долгие годы выслушивания исповедей пришел к выводу: не существует людей взрослых. Как пишет известный футуролог А. Тоффлер, в сегодняшнем обществе появились 50-летние взрослые, походящие на 12-летних детей. По выражению другого известного писателя, пережитое тяжелое детство (иными словами, опыт действительного взросления) становится для человека решающим фактором выживания в сегодняшних условиях. Впрочем, это было замечено и раньше. Американский психоаналитик д-р Эджер, исследовавшая психологию людей, выживших в фашистских лагерях смерти, пришла к выводу: «Те заключенные, у которых было несчастное, одинокое детство, могли лучше приспособиться к условиям концлагеря, тогда как многие из тех, кто был воспитан богатыми любящими родителями, умирали одними из первых» (цит. по Ролло Мэю, 1997). Как отмечает А. Кемпински (1998, с. 32), «поэтому в так называемых традиционных культурах юношей подвергают суровым испытаниям, лишь пройдя через которые, они становятся членами группы взрослых мужчин».
В основе инфантильности, помимо нежелания или неспособности человека брать на себя ответственность, зачастую лежат также детские убеждения (Ялом П., 1999): с одной стороны, убеждение в своей исключительности («Я не как другие... Со мной не может случиться ничто плохое... Я не могу умереть, как другие люди...»), рассматриваемое как нарциссизм и эгоцентризм; с другой стороны, поиск «спасителя» (проекция «всемогущей» для маленького ребенка фигуры родителя, который оберегает его, угождает всем желаниям и решает все проблемы), на которого естественным образом можно буквально за все перенести ответственность.
Все это помогает понять, почему одна из основных задач и психотерапии, и психологической саморегуляции — помочь человеку избавиться от остатков своей инфантильности. Ведь тяжелый и болезненный путь обретения зрелости путем накопления жизненного опыта и обучения на собственных ошибках — далеко не единственный. Доступной для всех и каждого альтернативой служат систематические занятия психологической саморегуляцией, которые также способствуют процессу внутреннего взросления личности (Коваленко С.К., 2000). По мнению Ф. Карделла (2000), для этого необходимо научить человека навыкам лидерства в собственной жизни, тем самым изменить ситуацию, когда взрослый человек все еще мысленно сидит на «высоком детском стульчике и кричит «Дай!».
Следует заметить, что рост социально-психологического инфантилизма можно рассматривать как еще одно из противоречий социального и психобиологического начал в современном человеке. Противоречие, вызванное тем, что человек в ходе своей социальной эволюции вышел из-под влияния эволюции биологической — дарвиновского естественного отбора и суровых законов борьбы за выживание. Противоречие, связанное, как ни странно, с общественным прогрессом и представляющее собой плату за этот самый прогресс, или «оборотную сторону медали».
Одним из двигателей общественного прогресса является стремление человека к сытому и спокойному существованию. Чем более благополучно общество, тем более размеренным и упорядоченным становится существование его членов. В самом деле, жизнь человека в развитом социуме избавляет его от заботы о выживании в физическом смысле, составлявшей главную жизненную цель наших предков не только в далекую эпоху неолита, но и еще буквально два-три века назад (для среднего индивида). Это касается не только физической безопасности, которая обеспечена современному обывателю на уровне, не сравнимом с временами средневековых чумных эпидемий и тоталитарного бесправия, не говоря уже о мрачных пещерно-доисторических временах каннибализма. Современное общество, которое удовлетворяет некоторый гарантированный минимум потребностей человека, не требуя от него напряжения всех сил, тем самым подспудно культивирует социальный сибаритизм и иждивенчество. Таким образом, человеку приходится проходить меньше драматических испытаний на своем жизненном пути, особенно в период взросления. Зачастую наш современник доживает до седин, не имея опыта собственно взросления, не имея ни привычки, ни желания принимать на себя ответственность за собственное выживание. Наглядной иллюстрацией сказанного может служить описанное П.Д. Успенским и Г.И. Гурджиевым противоречие между «личностью» и «сущностью» человека, когда солидная внешность и зрелый возраст могут сочетаться с внутренней незрелостью и детской несамостоятельностью, которые проявляются при необходимости принимать самостоятельные решения, а в гурджиевских опытах — при погружении в транс. Некоторые околопсихологические «школы» даже культивируют подобный инфантилизм, поощряя людей находить козла отпущения, перекладывать ответственность за собственную судьбу на другие одушевленные или неодушевленные объекты, будь то конкретные люди из близкого окружения («подавляющие личности») в дианетике или мифические сущности (например, всесильный «Симорон Степаныч») в школе «Симорон» (см. Гурангов В., Долохов В., 2000), обладающий явным сходством с языческим божеством, или безликая «психогенетическая программа», заложенная поколениями прародителей (по Ч.К. Тойчу). Подобные простые рецепты для успокоения больших масс людей в истории известны давно: можно обвинить во всех бедах какие-либо политические движения... или целые народы — и тем самым, по выражению известного идеолога и вождя, «выпустить пар» народного возмущения. Вспоминаю пациента — энтузиаста дианетики, который в соответствии с полученными им «знаниями» отозвался о своем сорокалетнем знакомом так: «Его сегодняшние проблемы в жизни от того, что у него подавляющие родители». Не правда ли, хорошее оправдание собственной неспособности человека справиться с житейской ситуацией? Инфантильность лежит в основе многих проблем человека во взаимоотношениях с окружающими, создавая так называемый отцовский и материнский перенос (трансфер). Это означает, что человек переносит свой ранний детский опыт общения с родителями (а также другими значимыми для него людьми, на которых он естественным образом смотрел «снизу вверх») на свои сегодняшние взаимоотношения. Причем подобным образом человек выстраивает свои отношения как с близкими людьми, так и с социальным окружением в целом, проецируя на них свои детские надежды и ожидая в ответ такой же реакции, как от родителей — «хороших» или «плохих».
В первом случае, когда эти ожидания позитивны и связаны с привычным получением любви, внимания и заботы (позитивный трансфер), человек надеется на то, что значимые «другие» решат за него его собственные проблемы, сделают то, что сам он выполнить не способен или не решается. Подобное отношение к окружающим формирует социальную робость, покорность и зависимость, что встречается в современном обществе нередко. По словам Ф. Перлза (1996), современный человек зачастую «стремится убежать от ответственности... за свободу выбора», ибо «не перенесет ответственности за свою жизнь, за это отвечает кто-то другой» — родители, супруги, начальники, «отцы нации»... Как писал А. Адлер (1997), «повзрослев, избалованные дети сохраняют верность своим склонностям. Они ищут опеки со стороны своих партнеров по браку». Причина этого заключена в сохраняющемся детском эгоцентризме, неумении человека сопереживать и ставить себя на место других.
В других случаях («взрослый ребенок», воспитанный как капризный и избалованный «кумир семьи» или отвергаемый в детстве ребенок — «золушка») человек либо перекладывает на окружающих ответственность за свои неудачи, стараясь тем самым найти оправдание собственной несостоятельности, либо пытается им «мстить» буквально как обиженный ребенок, вымещая свои негативные эмоции на других людях, непричастных к его сегодняшним проблемам.
Впрочем, все эти психологические «штучки» — дело тонкое. Нас же в первую очередь интересует практический результат, а не красота теоретических построений. А для того, чтобы добиться искомого результата, можно и нужно поступить проще. Достаточно научиться погружаться, «нырять» в измененное состояние сознания, в котором и происходит наиболее эффективно обучение, перестройка связей. И научиться удерживать это состояние, пребывать в нем достаточно долго. И, не выходя из него, сохраняя эмоциональную отстраненность — диссоциацию, подумать о проблеме как бы со стороны. И... прислушиваться к голосу собственного подсознания, к его подсказкам. Это очень важная часть предлагаемого читателю практического подхода. Назовем ее РЕКОНСТРУКЦИЯ ПРОШЛОГО ОПЫТА С ОПОРОЙ НА ПОДСОЗНАНИЕ. Смысл ее прост: человек должен услышать голос собственного подсознания, на сознательном уровне принять условия равноправного диалога с ним. Опора на подсознание — это внимание и доверие к нему. Доверие не как безоговорочно-необдуманное всепринятие, а как осознанный выбор. Это поддержание человеком гармонии с собственным внутренним естеством, данным ему природой. Это путь к достижению разумного равновесия между логикой и интуицией (вспоминается удачный девиз Н. и Ю.Ивановых: «Жить по интуиции»). Если вы встали на этот путь, тогда результат придет незамедлительно, как бы сам собой. Ибо решение проблемы, оптимальное в данных обстоятельствах, уже есть внутри, в подсознании. Только подобраться к нему непросто. Для этого нужно проложить путь от сознания к подсознанию.
Итак, цель нашего пути — добиться согласия между субличностями, обеспечиваемого их общностью, наличием между ними временной связи, и тем самым снять внутренний конфликт.
При этом следует иметь в виду немаловажную деталь: возможность конфликта уже изначально обусловлена физиологическим различием и анатомическим разделением нервных центров — субличностей, принадлежащих разным полушариям мозга. И если мы говорим о конфликте двух субличностей, имеющих прямо противоположные, несовместимые взгляды на пути выхода из проблемы, то одна из двух «половинок» относится клевому полушарию (логическому, «мужскому». В древней каббалистической традиции — мудрость, «хохма». В современном представлении — сознание). Другая же связана с правым полушарием (интуитивным, «женским». В каббалистической традиции это понимание, «бинах». В сегодняшнем представлении — подсознание). Именно налаживание связей между ними способствует примирению, объединению сознания и подсознания. Внешне это проявляется как поиск новых, компромиссных вариантов решения проблемы... в обход логики (она свои возможности, как правило, к этому моменту уже исчерпала), с опорой на интуицию, на подсознание. Именно добавление новых выборов, ранее незамеченных или незаслуженно отвергнутых, а порой и парадоксально неожиданных, дает возможность принять верное решение, найти выход из тупика. Но для того чтобы прийти к этому счастливому финалу, необходимо узнать кое-какие подробности о сходстве и различии полушарий мозга, об их дружбе и соперничестве, об их своеобразном дуэте.
ЛЕВОЕ И ПРАВОЕ: ГДЕ НАХОДИТСЯ ПОДСОЗНАНИЕ?
Ранее мы уже пытались практически познакомиться с собственными подсознательными процессами на уровне телесных ощущений, образно говоря, потрогать подсознание руками (упражнение «Дышим через ладони»). Каким же образом можно наглядно представить его устройство и, самое главное, связь подсознания с функционированием мозга?
Напомним, что еще с конца XIX в. благодаря работам 3. Фрейда и П. Жане укоренилось упрощенно-схематичное горизонтальное деление психики по принципу «слоеного пирога», объединяющего осознаваемые и бессознательные психические процессы и состоящего из трех частей. Самый нижний слой, по Фрейду, составляет неосознаваемое Оно (Ид), в середине — сознание («Я», у Фрейда — Эго) и, наконец, верхнюю ступеньку занимает сверхсознание (у Фрейда — Супер-Эго). Именно оба крайних слоя этого «пирога», представляющие собой бессознательные компоненты психики, и объединяются в рамках емкого обобщающего понятия — подсознание.
На самом деле, как показывают достижения современной физиологии, изучающей асимметрию мозга, черта, проводящая границу между сознательным и бессознательным уровнем, должна быть не горизонтальной, а вертикальной. И пролегает она между полушариями головного мозга.
Для того чтобы наглядно это представить, повторим некоторые азбучные основы, касающиеся устройства и принципов работы мозга. Как известно, человеческий мозг имеет два полушария, внешне зеркально подобных, но имеющих разную специализацию. Это различие принято называть функциональной асимметрией полушарий. Из-за нее в братских отношениях между полушариями возникает, увы, неравенство. Одно из полушарий является ведущим, доминирующим.
У правшей это левое полушарие, связанное с ведущей рукой — правой (у левшей, соответственно, все наоборот, все зеркально перевернуто).
Так вот, сознание, точнее, осознаваемые процессы связываются в основном с левым полушарием, его речевыми зонами (Костандов Э.А., 1983), а подсознание или сверхсознание (в дальнейшем, чтобы не усложнять наше и без того запутанное повествование, будем называть подсознанием и сверх-, и под- сознание, и любое другое НЕ-сознание) — с правым (Galin D., 1977) . Именно в левом полушарии находится наше осознаваемое «Я», связанное с речью. Пользуясь своей монополией на речь, оно слишком переоценивает возможность высказаться, свое «право голоса». Голоса, быть может, и единственного, но далеко не всегда решающего. Более того, к голосу сознательного «Я» остальные «Я» временами даже не прислушиваются.
По крайней мере, физиологические исследования показывают, что именно правое полушарие ответственно за так называемые безотчетные эмоции, когда причина или повод, вызвавшие эмоциональное переживание, остаются неосознанными для испытывающего их человека (Костандов Э.А., 1983). Важнейшую роль правое полушарие играет и в механизмах «психологической защиты», когда создается физиологический «барьер» (повышается порог восприятия) для нежелательных стимулов, связанных с отрицательными эмоциями (Костандов Э.А., 1977).
Таким образом, наше осознаваемое левополушарное «Я», присваивая себе мнимые полномочия единолично управлять нашей жизнью, принимать все наши решения, просто занимается самообманом. На самом деле зачастую оно играет роль лишь свидетеля, наблюдающего за нашим поведением, диктуемым другими, подсознательными «Я», делая вид, что все происходит по его плану, пытаясь своей логикой объяснить, оправдать любые, даже нелепые и саморазрушительные поступки.
К этому выводу психологи и физиологи пришли при наблюдении за людьми с «расщепленным» мозгом, у которых связь между полушариями была полностью прервана и тем самым, образно говоря, правая рука на самом деле «не знала», что делает левая (Р. Сперри, цит. по С. Спрингер и Г. Дейч, 1983). Показывая испытуемым инструкции, которые они должны были выполнять (хитрым способом —так, что их «видело» только правое полушарие), ученые обнаружили разоблачительный для сознательного «Я» феномен. Испытуемые выполняли инструкции, которые сознательно не могли воспроизвести. Левое полушарие, осознаваемое «Я», просто не знало о них. При этом оно... делало вид, что обо всем знает, что все произошло именно по его воле, и пыталось придумать свое объяснение уже произведенным действиям. Так же человек ведет себя, выполняя постгипнотическое внушение.
Чем же еще они отличаются, эти разные полушария и разные сознания? У правшей — людей с условно «нормальной мозговой организацией» (как известно, они составляют подавляющее большинство, поэтому и объявили себя нормальными; левши нисколько им не уступают, а кое в чем и превосходят) специализация полушарий представлена следующим образом. Функция левого полушария — логическое мышление, анализ, речь, письмо, математические способности. Функция правого — образное мышление, синтез, интуиция, творческие способности. Правое полушарие в целом более эмоционально. При этом у полушарий еще и разное настроение. Если левое полушарие склонно воспринимать окружающее оптимистично, даже слишком, как бы через розовые очки (подобное неоправданно повышенное настроение называется эйфорией), то правое пессимистично, склонно к пониженному настроению, депрессии. Если левое полушарие воспринимает окружающий мир фрагментарно, «по кирпичикам», то правое полушарие схватывает целостную картину. Может быть, поэтому оно «грустнее» — ему виднее проблемы и трудности. Левое полушарие словно смотрит далеко вдаль, где вырисовывается соблазнительная и желанная цель, и она кажется такой близкой — рукой подать, как, впрочем, и до горизонта. Но при этом левое полушарие совсем не глядит под ноги и не видит кочек, об которые можно споткнуться, и ям, куда можно упасть; да и цель, что казалась совсем рядом, по мере движения все отодвигается и отодвигается, вместе с горизонтом... Правое же, наоборот, слишком приземленно, видит только то, что делается под ногами - ямы да кочки, лужи и непролазная грязь, сугробы и гололед... И невдомек ему, что будущее, куда тащит его левый, ведущий собрат по этой труднопроходимой ухабистой дороге, светло и прекрасно... И это не может не быть причиной их споров и разногласий.
Положение усугубляется еще и тем, что жизнь человека в современном мире, среди достижений научно-технического прогресса, в техногенной культуре, в основном опирается на деятельность левого полушария. Фундамент неравенства полушарий, превращающего правое полушарие в «бедную Золушку», закладывается еще в детстве. Обучение детей, построенное на доминировании точных наук, преимущественно развивает левое полушарие. О возможностях правого мы забываем, не пользуемся его мощным потенциалом предвидения, интуиции, не развиваем его - одним словом, пренебрегаем собственным подсознанием. Не удивительно, что после этого, буквально загнанное в угол, оно... начинает мстить, когда к его мнению не прислушиваются. Это является одним из источников депрессии и вообще любых психологических проблем.
Не удивительно также, что некоторые авторы начинают обвинять подсознание (правое полушарие) во всех смертных грехах.. Так, Л.Р. Хаббард выделяет «аналитический» и «реактивный» ум; и если первый из них (в нашей терминологии — сознание) несет в себе все только хорошее, всеми силами заботясь о «выживании» своего обладателя, то в «реактивном» (то есть подсознании) заключаются одни лишь проблемы, пороки. Он отнимает у «аналитического» соседа часть пространства памяти, снижая тем самым интеллектуальные возможности человека. Словом, эта парочка пожизненно обречена находиться в непримиримой вражде.
На самом деле сваливать вину за все грехи на правое полушарие некорректно. В то же время именно дихотомия, разделение и противопоставление полушарий является той почвой, на которой произрастают разные беды. Это и тяжелые, так называемые эндогенные, психические заболевания, при которых механизм взаимной связи полушарий физически поврежден. Это и неврозы вкупе с психосоматическими расстройствами, при которых две половинки мозга просто «поссорились» (произошел внутрипсихический конфликт) либо остро переживают несовпадение желаемого (левополушарные мечты и планы) и действительного (правополушарное отражение прозаической жизненной реальности) — так называемая фрустрация. Одной из важных для практики разновидностей межполушарных конфликтов является ситуация, которая обозначается громоздким термином «алекситимия», или «зажатость» выражения эмоций (Sifneos P.E., 1996; 1973). Многие научные работы, посвященные алекситимии, с середины 1990-х годов, выявляют ее пагубную роль в развитии многих психосоматических заболеваний (Семенова Н.Д., 1995; Коростелева И.С, Ротенберг B.C., 1993). Алекситимия — следствие «взаимного непонимания», недостаточной связи левого и правого полушарий (Kellner R., 1990). При этом полушария не просто «не дружат» друг с другом, а находятся в конфликте весьма жестком, напоминающем отношения тюремщика и заключенного. При этом левое полушарие, сосредоточив в своих руках бразды правления, не только подавляет своего субдоминантного собрата, бдительно следя за каждой его попыткой проявить самостоятельность, но даже и не прислушивается к его мнению. Правое же полушарие, чувства которого подавляются, выступая в роли отверженного, бунтует и мстит: его «замороженные» эмоции проявляются в виде то щемящей сердечной боли, то мигрени, то приступов удушья, то нестерпимых болей и сковывания движений в суставах...
Напомним, что левое полушарие — малоэмоциональное, сухое и сдержанное, в отличие от правого полушария - эмоционально чувствительного, раскованного. Диктат левого полушария, сковывание правополушарных эмоциональных порывов приводит к отстраненности человека от своих чувств, невниманию к движениям собственной души и неумению выразить словами соответствующие ощущения. Часто за этим скрывается страх потери контроля, боязнь отдаться своим чувствам и не совладать с потоком переживаний, с собственными потаенными желаниями. Так происходит с людьми, которых в детстве обделяли заботой и сердечным теплом, «держали в строгости», когда по-детски непосредственные душевные порывы сдерживались, втискивались в строгие рамки сухих правил.
Конечно, все обвинения в адрес правого полушария... чересчур уж строги. Надо учитывать и вину противоположной стороны, и смягчающие обстоятельства. Не будем излишне раздувать конфликт между полушариями. В конце концов, вспомним, что организм человека устроен природой так, чтобы все в нем было целесообразно. И на уровне физиологии никаких конфликтов и противоречий между полушариями вообще не существует. Оказывается, полушария «подавляют» друг друга просто из соображений экономии ресурсов — чтобы избежать дублирования и не загружать сразу оба полушария абсолютно одинаковой деятельностью по обработке идентичной информации. Тем самым обеспечивается попеременная активность (реципрокные отношения) полушарий. Временами же полушария работают в действительно взаимодополняющем (комплементарном) режиме, либо в так называемом режиме суперпозиции, когда они обнаруживают и исправляют ошибки друг друга (А.В. Егоров, 2000). Кстати, чем более дружно работают полушария, тем более развиты у человека творческие способности (Леви Д., 1995). На уровне же психологии отношения между полушариями складываются сложнее. На наш взгляд, основной причиной психологического разлада между полушариями является элементарное невнимание и непонимание со стороны более привилегированного, левого. Ведь даже разговаривают они на разных языках: для левого полушария это логика, то есть язык рациональной науки, а для правого, что особенно важно в контексте психотерапии, — это метафора, то, что Г. Бейтсон (цит. по Ф. Капре, 1996) называл «языком природы». Если язык левого полушария — чеканный язык слов и сухой язык цифр, то язык правого полушария — невыразимый словами язык образов (зрительных или слуховых), а также внутренних, телесных ощущений. Кстати, правое полушарие, подсознание, вообще ближе к внутренними органам, оно в первую очередь воспринимает связанные с ними ощущения (Данилова Н.Н., 1998; Симерницкая Э.Г., 1985). Почему? Это объясняется известным в нейроанатомии фактом: в левом полушарии преобладают связи, распространяющиеся внутри коры мозга, а в правом полушарии — связи коры с глубокими подкорковыми структурами, особенно с лимбической системой, обеспечивающей эмоции (Советов А.Н., 1988). Кроме того, лимбическая система тесно связана с внутренними органами. К тому же внутриполушарные связи в левом полушарии более узкие, «локальные», а в правом — более распространенные, «диффузные» (Бианки В.Л., 1989). В целом у левого полушария больше «способностей», связанных со слуховым восприятием (что естественно, так как здесь находятся и речевые центры) и оценкой времени, а у правого — со зрением и «пространственным» мышлением (Данилова Н.Н., 1998). Из упомянутых различий «внутреннего языка», или способа представления информации, вытекает и различный «полушарный стиль мышления». Говоря языком синергетики, если левому полушарию свойственно линейное мышление, то правому — нелинейное.
Еще одно очень важное для нас различие между полушариями заключается в разном восприятии времени: левое полушарие, по образному выражению Т.А. Доброхотовой и Н.Н. Брагиной (1988; 1977), смотрит в будущее, а правое — в прошлое. Получается, что левое и правое полушария воспринимают окружающий мир по-разному, как бы в разном времени, с некоторой временной задержкой.
Это напоминает физический принцип оптической голографии: свет, идущий от объекта, разделяется на два пучка, чтобы вновь соединиться, создавая изображение на фотопластинке. Но при этом один пучок света приходит относительно другого с временным сдвигом. Поэтому-то в результате наложения, интерференции световых волн и получается объемное изображение, несущее максимум информации; так, даже из малого фрагмента голограммы возможно восстановить изображение целиком. В самом деле подобный способ отражения окружающего мира вполне вписывается в рамки работы нервной системы. По крайней мере, физиолог К. Прибрам (1982; 1975) рассуждает о голографическом принципе обработки информации мозгом, доказывая его существование на серьезном научном уровне. На практике подобный подход пытается использовать одна из ультрасовременных разновидностей психотерапии — голографическая динамика (или голодинамика).
В нашем сравнении механизм парной работы полушарий напоминает также механизм объемного, стереоскопического зрения (стереопсис): каждый глаз видит изображение чуть-чуть по-своему, и именно наложение мозгом этих изображений друг на друга, выявление их различий создает стереоскопический эффект, в результате чего мы видим окружающие нас предметы объемными и легко ориентируемся в пространстве. Кроме того, и левое, и правое полушарие отражают окружающий мир как в зеркале, но изображения в этих двух зеркалах чуть-чуть разные, чуть-чуть не совпадают. Именно это «чуть-чуть» становится для нашего мозга внутренней мерой времени и пространства, основой для осознания существования себя, своего «Я». А это, в свою очередь, является тем якорем, тем стабилизирующим механизмом, который постоянно удерживает наше сознание в его обычном бодрствующем состоянии, обеспечивает ту привычную ясность сознания, критериями которой являются правильная ориентация в месте, времени и собственной личности.
Таким образом, мы настолько тонко и неразрывно связаны с окружающим миром, что наше восприятие самих себя тоже зависит от него. Наше осознание себя, собственного «Я» спаяно с окружающим миром настолько тесно, что без него становится неполным, а временами... вроде бы и не существует. Мы замечаем оконное стекло по тем небольшим искажениям, которые оно накладывает на видимые сквозь него предметы, по каплям дождя на стекле или узорам морозного инея. Аналогичным образом в те моменты, когда наш взгляд не обращен на самих себя, мы замечаем присутствие собственного «Я» по той смутной, едва уловимой тени, которое оно отбрасывает на воспринимаемую нами окружающую реальность. Вернее, эта реальность как бы преломляется через мысленную призму нашего восприятия, слегка искажающую реальные контуры предметов и превращающую чистый белый свет в радужное многоцветье. Но этот «магический кристалл» нашего обычного сознания, эта тонкая светопреломляющая пленка неуловимо напоминает... всего-навсего мыльный пузырь. Да-да, именно тонкий, непрочный мыльный пузырь, изнутри которого мы наблюдаем окружающую реальность и который отгораживает нас от нее. И в один прекрасный момент этот «пузырь» может лопнуть... позволив нам наконец-то увидеть окружающий мир «в истинном свете», освободиться от стереотипов мышления и ограничений восприятия, неизбежно накладываемых нашим собственным существованием, как бы раствориться в нем, ощутить его гармонию, единство (Абсолют, Дао, Атман, трансцендентно-мистическое начало).
Иными словами, знаменитое декартовское «я мыслю, значит, я существую» с учетом асимметрии полушарий, помогающей нам осознавать собственное «Я», можно перефразировать так: «Я воспринимаю окружающий мир, не слепо копируя его, как бездушное зеркало, но внося кое-что от себя. Тем самым я замечаю свое присутствие в нем. И тогда я знаю, что существую». Основой этого является несовпадение отражений окружающего мира в «зеркале» правого и левого полушарий.
И когда внимание целиком устремляется вовнутрь (в состоянии медитации, гипноза, глубокой мышечной релаксации в сочетании с особым режимом дыхания) и на некоторое время все внешнее для него исчезает, когда пропадает эта разница изображений в зеркале левого и правого полушарий, — наступает особое, измененное состояние сознания. И тогда вначале замедляется ощущение времени... затем меняется ощущение пространства... затем они исчезают... вместе с растворением ощущения собственного «Я»... вместе с мыслью. (На уровне физиологии этому соответствует феномен синхронизации электрической активности полушарий, сглаживания и исчезновения межполушарных различий, обнаруженный у людей, находящихся в состоянии медитации, в измененных состояниях сознания).
С различиями «временной направленности» полушарий тесно связан и важнейший механизм «самопрограммирования» человеком своего поведения («акцептор действия», по П.К. Анохину, 1968). Дело в том, что в устремленном в будущее и опережающем действительность левом полушарии (в его передних отделах) хранится образ будущего, или представления о желаемом результате. В реалистичном же правом полушарии наряду с памятью о предыдущих состояниях (образ прошлого) скапливается текущая информация о положении вещей, о приближении к
этому результату (сенсорный опыт). В процессе осуществления человеком деятельности по достижению искомой цели эти образы постоянно сличаются, тем самым «на стыке» полушарий создается образ настоящего. И когда наконец-то желанная цель достигнута, когда эти два образа совпадают, человек испытывает чувство удовлетворения, субъективное переживание счастья. (И наоборот, если цели достичь не удается, если рассогласование образов желаемого и доступного возрастает, человек начинает ощущать неудовлетворение, фрустрацию). В исследованиях психофизиологов «мгновения счастья», определяемые по самоотчетам испытуемых, связаны с преобладанием активности в области передних отделов левого полушария по сравнению с аналогичной областью правого полушария (Davidson R.J., Fox N.A., 1982). Учитывая приведенный подробный анализ различий левого и правого полушария, настало время уточнить наши представления о сознании и подсознании. Согласно представлениям современной психофизиологии, к главным функциям сознания относятся чувство «Я» и коммуникация (Иваницкий A.M., 1997). Все наши многочисленные «Я», набор которых составляет основу личности — самоосознание, связанное с устойчивым представлением человека о себе, с памятью его «Я» в различных состояниях, а также самооценку, «живут» в правом полушарии (Данилова Н.Н., 1998; Симонов П.В., 1993). Не случайно еще В.М. Бехтерев в классической работе «Основы учения о функциях мозга» заметил, что «правое полушарие играет более важную роль для психики, нежели левое».
Тем не менее физиологическая основа сознания как такового, его мозговой «центр», находится, как мы описывали ранее, именно в левом полушарии, точнее — в его передних отделах, связанных с речью. Именно этот отдел левого полушария предоставляет для «субличностей» из правого полушария «окно в мир». Таким образом реализуется коммуникация как функция сознания при общении человека с окружающими. «Внутриличностная» же коммуникация, мысленный диалог, представляющий собой неотъемлемую часть человеческого сознания и мышления (B.C. Библер), происходит между полушариями, когда «дежурная» правополушарная субличность общается с «центром сознания» в левом полушарии и тем самым «выходит в люди».
Теперь мы можем еще раз вернуться к нашему основному упражнению - мышечному расслаблению и дыханию «через ладони», к его физиологическому обоснованию. В отличие от обычного аутотренинга, главное здесь — не просто изменение ощущений веса и температуры, а управление симметрией/асимметрией ощущений, связанной с функциональной асимметрией полушарий. Одинаковость ощущений в правой и левой руке приводит к выравниванию активности связанных с ними симметричных зон коры больших полушарий, общающихся друг с другом через информационный мостик — так называемое мозолистое тело. Соответственно, в целом выравнивается функциональное состояние правого (связанного с левой рукой) и левого (правая рука) полушарий мозга. Симметричная пульсация ощущений в руках, ведомая физиологическими ритмами (дыханием), подталкивает полушария к согласованию своих биоритмов, а тем самым — к сглаживанию межполушарных различий, синхронизации их активности. Отсюда и особое состояние полушарий (физиологическая эволюционно-возрастная регрессия), и измененное состояние сознания.
Впрочем, мы несколько забегаем вперед. К вопросу об измененных состояниях сознания, о том, как человек может углубиться в свой внутренний мир, мы вернемся позднее. А сейчас поговорим о том, как асимметрия полушарий проецируется во внешний мир, как она влияет на характер человека, на его отношения с окружающими. Что происходит в том случае, когда одно из полушарий стойко преобладает над другим, подавляет его, заставляя человека смотреть на мир только с одной, «лево-» или «правополушарной» точки зрения? Попробуем нарисовать портреты таких людей с учетом всего сказанного о различии свойственных полушариям «взглядов на жизнь».
Человек, которого ведет по жизни правое полушарие, «задавлен» реальностью, не может оторваться от нее ни на минуту. Он как бы все время смотрит себе под ноги, не поднимая головы; он идет по дороге, видя только грязь, лужи, ямы на пути. Ему просто невдомек, что можно поднять голову, оглядеться по сторонам, и тогда откроется вся красота окружающего мира — синева неба, зелень листвы, через которую пробивается тонкий теплый лучик солнечного света, — в общем, и составляющая смысл существования, быть может, давно потерянный им среди однообразной суеты будней. Таков он — приземленный скептик, убежденный пессимист, жизнь которого — сплошная череда трудностей. Он рискует скатиться в мрачную яму уныния и безверия, разочарований и
Человек, которого ведет по жизни левое полушарие, оторван от реальности. Он как бы все время смотрит в небо, задрав голову, не видя, что творится буквально у него перед носом. Часто он наслаждается прекрасными мечтами и грезами о будущем, которые лопаются как мыльные пузыри при первом же соприкосновении с действительностью. Впрочем, проза жизни не занимает его внимания — ведь его зовет за собой благородная цель, которую он видит вдалеке, в туманной дымке, на линии горизонта. Но для него она кажется такой близкой, и добраться к ней кажется так легко и просто, прямо рукой подать... Ведь он не видит дороги, по которой идет, не замечает препятствий у себя под ногами. Словом, это неисправимый оптимист-романтик. К тому же он трудяга-энтузиаст: может быть настолько увлечен работой, что способен ради нее забывать об отдыхе и пище. Но... так и до срыва можно дойти: еще немного — и «скачка мыслей», невозможность работать плодотворно, сосредоточиться на чем-то одном; то раздражительность, то неоправданно повышенное настроение -
То, на какое полушарие человек чаще «опирается», оказывает влияние на его стиль мышления, способ переработки информации, характер восприятия окружающего мира. Человек, в интеллектуальной жизни которого доминирует левое полушарие, принадлежит к «мыслительному» типу, воспринимающему окружающий мир логически, живущему в строгом и реалистично-суховатом мире фактов, цифр, расчетов и формул, в котором будущее, как кажется, легко просчитываемо и предсказуемо. Ему близки обобщенно-абстрактные рассуждения, он склонен к научной деятельности. В этом ему помогает то, что он легко схватывает все новое, хотя и несколько поверхностно. При этом привычный для него индуктивный метод рассуждений «от частного к общему» позволяет ему делать широкие обобщения, соединять разнородные факты в единое целое. Хотя иногда он настолько увязает в многочисленных подробностях, что «за деревьями не видит леса».
Человек, в интеллектуальной жизни которого довлеет правое полушарие, принадлежит к «художественному» типу, воспринимает окружающий мир в виде образов. Он живет в непредсказуемо-многоликом мире, где будущее окутано туманом неизвестности, где ощущается прикосновение всемогущей судьбы. Усвоение новой информации дается ему медленнее, новое знание ему необходимо «переварить», понять как можно глубже, дойти до истоков (если его левополушарного собрата устраивали «вершки», то правополушарному подавай «корешки»). Чтобы вникнуть в проблему, ухватить ее суть, ему необходимо вначале увидеть картину в целом, прочувствовать ее, представить во всей полноте взаимосвязи отдельных ее частей, «от общего к частному». Но представить не чисто логическим путем, в отличие от «мыслительного» типа, а интуитивно-логическим. Вначале он интуитивно улавливает общие контуры и наиболее характерные черты рассматриваемой им проблемы, ее целостный образ. Так художник, рисуя набросок портрета, всего лишь несколькими скупыми, летящими штрихами может передать внешнее сходство и даже отразить характер изображаемого им человека. Лишь затем он идет дальше, углубляясь в проблему на уровне осознания, подвергая ее логическому анализу. Подобным образом художник в окончательном варианте картины вырисовывает мелкие детали и подробности.
Отношения между полушариями накладывают отпечаток и на многие другие стороны нашего существования, черты нашего «Я», нашу позицию в общении с окружающими. Помните «трехэтажное» строение нашей личности? То, какой «этаж» человек предпочитает, какая позиция — «Родителя», «Ребенка» или «Взрослого» — для него более характерна, во многом зависит и от асимметрии полушарий. Левое полушарие чаще «задирает нос», у него более раздражительный характер. Для человека, «привязанного» к левому полушарию, характерна роль «Родителя». Правое полушарие более обидчиво и ранимо. Оно толкает человека в позицию «Ребенка». Человек же в позиции «Взрослого» непостижимым образом ухитряется сохранять равновесие, баланс обоих полушарий.
Характер человека, его личность, даже его социальная роль во многом определяются именно взаимодействием полушарий, индивидуальной комбинацией «левополушарных» и «правополушарных» черт.
КОГДА ЛЕВЫЕ БЫВАЮТ ПРАВЫМИ: ПОЛУШАРИЯ И ХАРАКТЕР
Итак, социальная роль человека, его жизненное предназначение, его место в обществе также определяются в нескончаемом споре двух полушарий. Как именно, спросите вы?
Ответ на этот вопрос дает соционика, она же типология личности — интенсивно растущая молодая ветвь современной практической психологии. С точки зрения соционики все неисчерпаемое и многоликое многообразие человеческих личностей разбивается на ряд психологических типов, или социотипов, которых насчитывается 16. Разве это возможно — ограничить неповторимую человеческую индивидуальность такими узкими рамками, спросите вы? Возможно, если личность рассматривается несколько упрощенно, усредненно. При этом, естественно, берутся в расчет только те общие, закономерно повторяющиеся черты, которые и объединяют людей, принадлежащих к одному типу. А все черты неповторимые, связанные с индивидуальным жизненным опытом, на время отбрасываются. Так получается 16 типов: «Администратор», «Политик», «Посредник», «Предприниматель», «Изобретатель», «Аналитик», «Критик», «Мастер», «Инспектор»... Признаков же, используемых для разделения человеческих типов, всего четыре пары. Они были предложены К.Г. Юнгом (1922). В современной трактовке они носят название соционических психологических функций — «межполушарных» и «внутриполушарных». К первым относятся такие признаки, как рациональность/иррациональность, экстраверсия/интроверсия, к внутриполушарным функциям — пары этика/логика и интуиция/сенсорика (Сандомирский М.Е., 1995, 2000; Сандомирский М.Е., Гуленко В.В., 1995).
Естественно, это разделение в определенной мере условно, ведь полушария работают как партнеры, постоянно обмениваясь информацией. От характера обмена зависит такая дополнительная характеристика соционических функций, как статичность/динамичность. Прибегая к компьютерной аналогии, можно назвать это последовательным и параллельным способом обработки информации. Межполушарные функции определяются тем, какое полушарие доминирует в дуэте или «берет власть в свои руки», показывая присущий ему «характер». Так, человек, мыслью и поведением которого в большей степени «командует» левое полушарие, в жизни является рациональным, последовательным. Его поступки всегда предсказуемы, он строит свою жизнь и отношения с окружающими, полагаясь на разум, опираясь на доказательства, на факты. Он стремится планировать свои действия, вплоть до мелочей, старается все проанализировать, объяснить, разложить «по полочкам». Его тяготит любая неопределенность. В отношениях с людьми такой человек склонен к постоянству. Зачастую ему недостает гибкости, изворотливости, дипломатичности.
Человек, «подчиняющийся» правому полушарию, — иррационален в поведенческих проявлениях. Он плывет в потоке жизни, полагаясь на интуитивные ощущения целесообразности, справедливости, симпатии или антипатии. Он идет по жизни как бы с закрытыми глазами, ведомый подсказками чувств, как в детской игре «холодно-горячо». Это помогает ему легче переносить неопределенность, ориентируясь в «мутной воде» хаоса, непредсказуемой и пестрой мозаике жизненных обстоятельств. Его поступки часто бывают неожиданными. Настроение непредсказуемо, подвержено перепадам. В отношениях с людьми он может быть переменчив, способен внезапно изменить своим прежним симпатиям.
С особенностями обмена информацией между полушариями в процессе ее обработки мозгом связаны такие межполушарные функции, как экстраверсия и интроверсия. Здесь существует прямая аналогия с устройством компьютера, с последовательным или параллельным режимом ввода/вывода информации. Если информационный обмен между полушариями протекает непрерывно, малыми порциями (параллельный режим ввода/вывода), то полушария постоянно «жонглируют», перекидывают друг другу промежуточные результаты обработки информации. На уровне психологических характеристик это представляется как экстраверсия, или «обращенность» человека вовне, внимание к внешней стороне явлений. Экстраверт легко «схватывает» новое, хотя и воспринимает его несколько поверхностно. Он свободно взаимодействует с людьми, расширяя круг связей и знакомств. В деловой сфере он является приверженцем экстенсивного пути роста, «развития вширь».
Если же полушария работают относительно изолированно, каждое переваривает информацию как бы само по себе, своим собственным, самобытным образом, то информационный обмен между ними протекает редко, но зато более объемными порциями — на уровне сравнения готовых результатов, созревших решений. Подобный режим работы в компьютерной аналогии можно уподобить последовательному вводу/выводу. Это проявляется как интроверсия, или «обращенность» человека вовнутрь, погруженность в свой внутренний мир. Новую информацию он перерабатывает глубоко, главное для него — не внешняя форма, а внутренние закономерности, скрытые взаимосвязи и отношения. В общении он более «разборчив», а порой и просто замкнут. В деловой сфере выбирает интенсивный путь роста, «развитие вглубь».
Это то, что касается функций межполушарных. А «внутри» каждого из полушарий «помещается» еще пара противоположных (с точки зрения соционики — взаимоисключающих) функций. С левым полушарием связаны рациональные функции логики и этики, проявляющиеся в отношениях людей (восприятие собственного «Я» и его отношения к другим); с правым — иррациональные функции интуиции и сенсорики, которые определяют способ реагирования человека на окружающую обстановку (восприятие пространства и времени).
Итак, левое полушарие связано с такими функциями, как логика и этика, определяющими наши отношения с окружающими. Человек, ведомый в отношениях с окружающими логикой, смотрит на общение весьма однобоко. Он «глух» к оттенкам человеческого общения — интонациям, намекам, мимике, жестам; он не умеет чувствовать настроение собеседника. Поэтому-то в отношениях с людьми он руководствуется логикой, и человеческое общение для него напоминает шахматную партию. Чтобы понять собеседника, он пытается «просчитать» его «ходы», мысли и действия, представив себя на месте собеседника и рассуждая от его лица. Человек, у которого логика стоит в отношениях с окружающими на первом месте, зачастую эмоционально холоден, он старается не допускать бурных проявлений чувств.
Человек-этик же, наоборот, тонко чувствует внутренний мир собеседника, как в зеркале отражая малейшие его душевные движения. Поэтому в отношениях с людьми он руководствуется чувствами, и человеческое общение для него напоминает игру актеров на сцене, где сам он легко может понять партнера, «на собственной шкуре» почувствовав, каково ему, вживаясь в его роль, испытывая те же чувства, что и он. Словом, общение - его стихия. Зато там, где требуется холодный расчет, манипулирование вещами, фактами и цифрами, этик проигрывает логику. Здесь он быстро устает от скуки и часто теряется, увязая в мелочах, во второстепенных деталях.
Правое полушарие связано с такими функциями, как интуиция и сенсорика. Функция интуиции в соционике проявляется в том, что человек может легко перемещаться во внутреннем, психологическом времени, то оглядываясь назад, когда правое полушарие перебирает пыльный архив своих воспоминаний (статическая функция), то забегая вперед по тесному «проходу в будущее», когда правое полушарие обменивается информацией с левым (динамическая функция). Это позволяет человеку ощущать течение времени в окружающей жизни, соответственно планируя свои действия (интуиция времени), и интуитивно предвидеть перспективы развития той или иной ситуации (интуиция возможностей). В то же время человеку приходится расплачиваться за этот дар предвидения тем, что временами он может отрываться от реальной почвы, на крыльях мечты «улетать» в призрачный мир иллюзий и фантазий.
Функция сенсорики, в противоположность интуиции, проявляется в том, что человек реагирует только на сиюминутную реальность, живет полностью в настоящем времени, «здесь и сейчас». Зато живет полнокровно, ярко, буквально купаясь в многообразии ощущений. Этот человек — практик. Для него конкретная синица в руках куда важнее призрачного журавля в небе. И это во многом помогает ему добиваться конкретных практических успехов: он может быть хорошим организатором, сильным руководителем или хорошим специалистом-практиком. В то же время за эти преимущества ему приходится расплачиваться определенной психологической близорукостью, неумением видеть отдаленную перспективу. Хорошо решая тактические задачи, он зачастую теряется при выборе стратегии.
Итак, рассмотрев «полушарную принадлежность» психологических соционических функций, напоминающих отдельные фрагменты запутанной мозаики психологических портретов, попытаемся собрать их воедино, в одну целостную картину. Примем во внимание, что каждая внутриполушарная функция имеет в пределах полушария свою собственную «территорию», свою область коры. И хотя это территориальное деление условно и обеспечение любой соционической функции требует совместной слаженной работы всех мозговых звеньев, каждая из них все же имеет как бы свой центр тяжести, «командный пункт», играющий в ее реализации главную роль. Причем четыре соответствующие «территории», области мозга имеют различные приоритеты, различные текущие уровни активности, различную очередность «включения». Образуется четырехступенчатая система приоритетов различных областей полушарий. Она определяет очередность, последовательность их «включения» в процесс обработки информации («информационный метаболизм», по А. Кемпински). Так на физиологическом уровне получаются четыре информационных канала, содержание которых на психологическом уровне и определяет различие типов личности. Комбинации четырех соционических функций в различных сочетаниях образуют 16 психологических типов, перечисленных в таблице (помимо сухих и громоздких обозначений типов, в скобках приведены их образные псевдонимы).
| | Экстраверты | Интроверты | ||
| Логики | Этики | Логики | Этики | |
| Рационалы | Сенсорный (Администратор) | Сенсорный (Энтузиаст) | Сенсорный (Инспектор) | Сенсорный (Хранитель) |
| Интуитивный (Предприниматель) | Интуитивный (Наставник) | Интуитивный (Аналитик) | Интуитивный (Гуманист) | |
| Ирраиионалы | Сенсорный (Маршал) | Сенсорный (Политик) | Сенсорный (Мастер) | Сенсорный (Посредник) |
| Интуитивный (Изобретатель) | Интуитивный (Советчик) | Интуитивный (Критик) | Интуитивный (Лирик) | |
Отдельного рассмотрения заслуживает вопрос об устойчивости к стрессу различных психологических типов. Так, показано (Харитонова И.В., 1997), что в ситуации острого эмоционального стресса наиболее адекватная реакция отмечается у представителей сенсорных иррациональных типов. Хуже всего переносят острый стресс лица, принадлежащие к интуитивным этическим типам. Особенно беззащитны перед стрессом интуитивные психотипы. По мнению Ц.П. Короленко (1978), в ситуации стресса у них обостряется интуиция и легко возникает прогноз неблагоприятного развития событий, которому придается несоразмерно большое значение.
Большое влияние на стрессоустойчивость оказывают такие юнговские характеристики, как экстраверсия/интроверсия. При этом в обычных жизненных ситуациях отмечается большая приспособляемость экстравертов (Williams S.B., Bicknell-Behr J., 1992). Защитно-приспособительная роль экстравертированности может быть связана с большей откликаемостью экстравертов по сравнению с интровертами на события, вызывающие положительные эмоции (Larsen R.J., Ketelaar Т., 1991). Интроверсия улиц, подверженных стрессу, ассоциируется с такими личностными характеристиками, как тревожность, уязвимость к психотравмирующим событиям, в то время как экстраверсия связывается с самоуверенностью, агрессивностью (Wink P., 1991). У мужчин интроверсия является одним из условий формирования так называемого «кризиса среднего возраста» (Oles P.К., 1999).
Ситуация меняется при затяжном стрессе, особенно связанном с социальной изоляцией (Сандомирский М.Е., 2000) или тяжелыми хроническими соматическими заболеваниями. В подобных обстоятельствах отмечается большая приспособляемость интровертов. Повышение уровня интровертированности при этом рассматривается как механизм психологической защиты, позволяющий как бы «отключиться» от окружающей действительности (Ventura M.C. е.а., 1989).
Эти закономерности могут быть использованы для повышения устойчивости человека к стрессу за счет использования тех возможностей, которые дает тренировка характеристик смежных психологических типов.
Автор присоединяется к мнению В.В. Гуленко (одного из ведущих специалистов в области соционики) о том, что человеческой личности может быть тесно в рамках одного психологического типа. Да, как правило, человек осваивает одну из возможных моделей информационного метаболизма — один психологический тип. Однако находятся и люди, осваивающие две и более модели, — в социуме они воспринимается как одаренные личности. Во всяком случае, у каждого есть возможности для личностного роста за счет освоения и использования смежных стратегий, или социотипов. Что же происходит с первоначальным, природным типом человека, когда осваиваются смежные, «благоприобретенные»? Исходный психологический тип никуда не исчезает; наоборот, он «кристаллизуется» и становится более естественным и гармоничным. Просто человек приобретает большую свободу выбора, возможность в определенных ситуациях пользоваться сильными сторонами одного психотипа, в других же — смежного, «резервного». Для того же, чтобы представить возможные пути такой психологической эволюции, нужно понять, какова дорога человека к его психологическому типу, от младенчества до зрелости.
ЭПИГЕНЕЗ:
КАК ФОРМИРУЕТСЯ
ИНДИВИДУАЛЬНОСТЬ*
Естественно, описанные индивидуально-типологические личностные черты, связанные с особенностями асимметрии полушарий, развиваются на основе определенных психологических и физиологических закономерностей. Характеристики психологического типа не являются врожденными для человека, а формируются постепенно, на протяжении его детства и отрочества. В этом долгосрочном строительстве собственного «Я» — шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком, этаж за этажом - новые личностные черты не отменяют и не перечеркивают прежние свойства, как подчеркивает американский психолог Э. Эриксон (1996), а именно надстраиваются над ними, используя более ранний психологический материал как фундамент для дальнейшего роста. Этот принцип, на котором, собственно, и основано все «личностное строительство», когда новый личностный выбор накладывается, наслаивается на уже произведенные и закрепленные в структуре личности, и носит название эпигенеза. С психофизиологической точки зрения функциональные системы, составляющие основу нашей психики, «формируются и реализуются как «добавки» к предшествующему опыту, образованному другими такими же добавками. Внешне наблюдаемое поведение является... реализацией не какой-либо одной из этих систем, а одновременно многих систем разного возраста» (Швырков В.Б., 1995). При этом в основе современных психодинамических концепций развития психики человека лежит выдвинутое еще З.Фрейдом предположение о том, что основные характеристики личности — ее фундамент, применительно к нашей «строительной» метафоре — формируются уже в раннем детском возрасте, сохраняясь практически неизменными на протяжении всей последующей жизни. А. Адлер (1997) сформулировал это положение следующим образом: «жизненный стиль кристаллизуется в склонностях, формирующихся в детстве, с формированием прототипа, которое происходит в возрасте четырех-пяти лет. Таким образом, вся наша психическая жизнь реализует то, что было заложено в детстве». При этом отношение к людям, окружающим ребенка в первые годы жизни (в первую очередь родителям), как мы упоминали ранее, впоследствии проецируется, переносится на других значимых людей (трансфер), определяя тем самым его взаимодействия в социуме, семейные и профессиональные отношения. Психологическое развитие согласно классической схеме Фрейда включает четыре этапа: оральный (первый год жизни, связанный с грудным вскармливанием), анальный (приучение ребенка к регулированию физиологических отправлений, до 2-3-летнего возраста), промежуточный (фаллический) и генитальный (приуроченный к началу полового созревания). При этом может происходить «застревание» на определенных этапах развития, приводящее к формированию у взрослого человека детски-незрелых личностных черт, описываемых как «оральный характер» (робость, зависимость, эмоциональная неустойчивость, депрессивность) или «анальный характер» (упрямство, скупость, паранояльность).
Наиболее известной современной интерпретацией и дальнейшим развитием взглядов Фрейда является схема личностно-социального развития Э. Эриксона, выделяющая ряд возрастных этапов, через которые проходит формирование индивидуальности и «идентичности» человека. На каждом из кризисных этапов происходит выбор позитивного либо негативного варианта развития отдельных личностных черт, определяющих в дальнейшем жизненную позицию человека: доверие или закрытость, автономность или зависимость, инициатива или чувство вины, трудолюбие и компетентность или чувство неполноценности, некомпетентности. Если внутренние конфликты, свойственные определенной стадии развития, остаются неразрешенными (негативный вариант развития), то в зрелом возрасте они могут проявляться в виде психологической и социальной незрелости, инфантилизма. Принцип эпигенеза прослеживается и в известной модели жизненных установок по Э. Берну, описанной нами ранее и лежащей в основе «жизненного сценария» человека: отношение к себе и близким «Я+/-» (Я благополучен — Я не благополучен) и «Ты+/-» (Ты благополучен — Ты не благополучен). Сочетание этих установок образует четыре жизненные позиции: «Успех», «Превосходство», «Депрессивность», «Безнадежность», дополняемые отношением к социуму — «Они+/-». Психотерапевт М.Е. Литвак (1995) рассматривает эту схему с добавлением установки «Труд+/-» как «социоген» — стабильный личностный комплекс, формирующийся в возрасте до 5 лет и определяющий в дальнейшем социальные взаимодействия человека, его жизненный путь. Немаловажным обстоятельством является то, что временные рамки этапов развития личности по всем перечисленным схемам совпадают, что дает нам основание объединить их (см. табл. 8), рассматривая данные подходы как описания одного и того же процесса, одних и тех же этапов личностного роста, просто сделанные с разных точек зрения и использующие разную терминологию. Как часто бывает в психологии и психотерапии, все упомянутые авторы не только пишут об одном и том же, но и приходят к одним и тем же выводам, только каждый из них идет своим самобытным путем, дабы внести что-то новое в хорошо известное старое.
Все это психология, а где же здесь физиология? — спросит внимательный читатель, настроенный на материально-реалистичное объяснение абстрактно-туманных рассуждений. Что же происходит в это время внутри нервной системы, представляющей ту питательную среду, на которой произрастают все эти хрупкие личностные ростки? А происходит следующее: нервная система развивается в полном соответствии с пресловутым принципом эпигенеза, в четкой временной последовательности, поэтапно. Временные же границы этапов развития нервной системы с точки зрения формирования асимметрии полушарий — путеводной нити, связующей физиологию и психологию, совпадают с этапами личностного эпигенеза, что позволяет говорить по меньшей мере о психофизиологическом параллелизме, а по большому счету (и по нашему убежденному мнению) объясняет происходящие на психологическом уровне процессы закономерностями физиологии. Дело в том, что функциональная организация мозга ребенка младенческого возраста (первый год жизни, доречевой период развития психики), когда функции полушарий весьма близки и функциональная асимметрия полушарий еще не сформирована, в целом соответствует «правополушарному» способу. По сравнению с более старшими возрастными периодами мозг ребенка на данном этапе полностью функционирует в правополушарном режиме (Сергиенко Е.А., 1992), с соответствующими «правополушарным» целостным восприятием и конкретным, предметно-действенным мышлением. На этом этапе складываются индивидуальные особенности информационного обмена между полушариями (соответственно, экстраверсия или интроверсия). Начальный период охватывает промежуток от новорожденное™ до одного — полутора лет, при этом особенно важными в плане личностного развития являются первые 6 месяцев — этап первичной социализации. Согласно Э. Эриксону, на данном этапе на основе общения с матерью (или лицом, осуществляющим уход за ребенком) происходит формирование базового чувства доверия к окружающим, к миру (позитивный вариант развития) либо изначального недоверия, изолированности, сопровождающихся ощущением «отлученное™», «разделения», «брошенности» (негативный вариант). Нерешенные внутренние конфликты данного периода позднее, в зрелом возрасте (т. н. оральный характер) могут приводить к аутизму, депрессии, по выражению Эриксона, к «депрессивным формам страха пустоты и покинутости». Соответственно, в этом возрасте происходит и формирование жизненной установки по отношению к родителям (впоследствии — вообще к близким людям), входящей в состав жизненного сценария по Э. Берну: «Ты (Вы) +/-». К концу первого — началу второго года жизни, по мере развития речи и связанных с ней корковых центров доминантного полушария (левого у правшей), последнее становится ведущим в развитии, привнося свой
«левополушарный» (аналитический, словесно-логический) способ обработки информации, свой «левополушарный» (аналитический, поленезависимый) способ восприятия. К этому периоду относится начало осознавания ребенком собственного «Я», а соответственно, и формирование берновской жизненной установки индивида по отношению к себе, связанной с самооценкой: «Я +/-». По Э. Эриксону, в этот период в связи с приучением ребенка к самостоятельному контролю физиологических отправлений, требующим проявления «автономной воли», формируются такие личностные черты, как автономия, самостоятельность, в дальнейшем перерастающие в ответственность и уверенность в себе (позитивный вариант) либо зависимость, неуверенность, стыдливость (негативный вариант, лежащий в основе развития в дальнейшем описанного «комплекса неполноценности»). Фактически именно на данном этапе появляется собственно асимметрия полушарий, что приводит к началу формирования таких соционических функций, как рациональность/иррациональность, связанных с тем, какое из полушарий — доминантное или субдоминантное — будет занимать первое место в формирующейся стратегии информационного метаболизма. Продолжается данный период до возраста 3-4 лет.
Следующий период проходит под флагом развития абстрактного мышления, в ходе которого происходит дальнейшее формирование функциональной асимметрии полушарий. Психическое развитие ребенка на данном этапе требует взаимодополняющего развития обоих полушарий с дальнейшей специализацией межполушарного взаимодействия в рамках асимметрии их функций. При этом происходит углубление асимметрии с возрастанием ведущей роли доминантного полушария, а также начало формирования внутриполушарной асимметрии с дифференциацией функций передних (ассоциативных, вторичных) и задних (первичных) отделов полушарий. В это время начинают оформляться такие «внутриполушарные» соционические функции, как логика/этика, интуиция/сенсорика. Завершается данный период в возрасте 6-8 лет. В этом возрасте наиболее интенсивно протекает процесс социализации, начинается осознавание ребенком своего «социального Я», на основе накапливающегося коммуникативного опыта формируется берновская жизненная установка по отношению к социуму: «Они +/-». В схеме Э. Эриксона этот период связан с самоутверждением ребенка в ходе групповой коммуникации, игры. При этом происходит формирование инициативности, если проявляемая ребенком инициатива поощряется (позитивный вариант) либо чувства вины (негативный вариант). В возрасте старше 7-8 лет и вплоть до подросткового возраста совершенствуется абстрактное мышление, связанное с окончательным созреванием индивидуального профиля асимметрии полушарий и формированием завершенной стратегии информационного метаболизма — психологического типа. Э. Эриксон связывает данный период развития с коллективной деятельностью, направленной на достижение конкретных целей (учеба, начало трудовой деятельности), требующей проявления целеустремленности и предприимчивости, и складывающимся в ходе этой деятельности отношением к труду. Соответственно, возможно развитие трудолюбия (позитивный вариант) либо чувства неполноценности, некомпетентности (негативный вариант). Аналогичные представления высказываются М.Е. Литваком (1995), дополняющим схему жизненных установок по Берну отношением к труду — установка «Труд
| Психологические и физиологические основы психики | Периоды развития | |||
| I | 11 | III | IV | |
| Младенческий | Ранний детский | Дошкольный | Школьный | |
| Вид мышления | Предметно -действенное | Наглядно-образное | Теоретическое или абстрактное (словесно-понятийное) | |
| Развитие функциональной асимметрии полушарий | Дифференциация функций между левым и правым полушарием | Дифференциация между ассоциативными (передними) и проекционными (задними) областями коры полушарий головного мозга | ||
| Ведущий тип полушарной организации | Правополушарный | Левополушарный | Баланс лево- и правополушарного. Формирование индивидуальной стратегии | |
| Этапы психологического развития по 3. Фрейду | Оральный | Анальный | Фаллический | Генитальный |
| Выбор варианта развития личностных черт по Э. Эриксону | Доверие против закрытости | Автономность против зависимости | Инициатива против чувства вины | Трудолюбие против чувства неполноценности |
| Выбор жизненных установок по Э. Берну/М.Литваку | Ты +/- | Я+/- | Они +/- | Труд +/- |
| Компоненты психологического та па по К. Юнгу | Экстраверсия/ интроверсия | Рациональность/ иррациональность | Этика/логика (левое полушарие); сенсорика/интуиция (правое полушарие) | |
Путь от состояния нервной системы младенца — «чистой доски» — до зрелого психологического типа вовсе не похож на дорогу с односторонним движением. Когда человек не может найти решения стоящих перед ним проблем в рамках своего психологического типа, разрешить конфликт сознания и подсознания, он может попытаться ненадолго вернуться к более раннему своему состоянию и воспользоваться ресурсами, заложенными в иных сценариях личностного развития, нежели избранный им когда-то, иных стратегиях взаимодействия полушарий. В подтверждение этой мысли можно сослаться, например, на мнение нейрофизиолога Н.Е. Свидерской (1993), согласно которому латерализация активности полушарий, односторонняя специализация мышления оправдана только при решении простых, стереотипных задач, с которыми мозг может справиться на осознаваемом уровне. При решении же нестандартных, творческих задач используется неосознаваемая информация, что достигается совместной деятельностью обоих полушарий. А «волшебной палочкой», помогающей добиться уравновешивания, примирения и объединения полушарий к их обоюдной выгоде, может послужить измененное состояние сознания - транс. В обыденном же состоянии сознания для того, чтобы гармонизировать межполушарные взаимоотношения, раскрепостить «угнетенное» правое полушарие, рекомендуются различные игровые упражнения. Например,
Сознание и подсознание. Друзья и враги. Идущие по жизни всегда рядом, рука об руку, словно скованные одной цепью. Видящие одно и то же, но всегда по-разному. Говорящие на разных языках, порой не понимая друг друга. В то же время — всего-навсего левое и правое полушария, под крышей одной черепной коробки. И каждое из них не заменяет, но дополняет другое. И бесконечный их спор о том, кто главнее, просто беспредметен: ведь нужны-то они всегда оба, с их разным видением проблемы, создающим по-настоящему полную, объемную картину реальности. Действительно, когда они ссорятся, то мешают друг другу, интеллектуально обкрадывая, ограничивая своего хозяина. А если они будут действовать согласованно, «шагая в ногу», поддерживая и усиливая друг друга, по законам синергетики, наподобие известного в лазерной физике эффекта «накачки», превращая своего обладателя в Эйнштейна или Леонардо да Винчи, на худой конец — «просто» преуспевающего предпринимателя, организатора, политика или деятеля искусств... или просто Мастера в своем деле. Просто помогут человеку полностью раскрыть заложенные в нем дремлющие возможности, использовать его поистине неисчерпаемый потенциал, реализовать его предназначение. Причем порой это касается не только судьбы отдельного человека, а судеб целых народов, как мы увидим в дальнейшем.
МЕЖДУ «ПРАВЫМИ» И «ЛЕВЫМИ»:
ЗАГАДКА «РУССКОЙ ДУШИ» -
В ЕЕ ФИЗИОЛОГИИ?
Как отмечал К.Г. Юнг (в работе «Либидо, его метаморфозы и символы»), понимание психологии развития индивидуума открывает путь к пониманию причин психологического развития народов. Более того, наблюдающийся в современном обществе кризис политической организации (потеря доверия к власти и отказ ей в поддержке, потеря веры в пропагандируемые ценности, социальное отчуждение, пассивность и неверие в то, что личное участие может повлиять на политический процесс), с одной стороны, напрямую связан с кризисом личности (Шестопал Е.Б., 1988), с человеческой психологией, которая не успевает перестроиться в соответствии с быстро меняющимися условиями жизни (отражение противоречия социальной
Поделиться книгой: