Помоги проекту - поделись книгой:
При этом многие психологи и терапевты (вначале зарубежные, а затем и отечественные) все больше склоняются к представлению о мозаичной структуре подсознания, тем самым как бы возрождая еще древние суфийские воззрения, утверждавшие, что у человека есть не одно, а множество внутренних «Я».
В психотерапии подобная модель личности получила название матричной (Скворцов В.Ф., 1993). В физиологии же она подробно рассмотрена Б.Ф. Скиннером, который определяет личность как набор разнообразных паттернов поведения (аналогичных субличностям), каждый из которых активируется в определенной ситуации. Модели личности, аналогичные скиннеровской, рассматриваются и в духовных практиках, в частности в буддизме (Фейдимен Дж., Фрейгер Р., 1994). Модель экзистенциальной психотерапии ссылается на философа Дж. Стюарта Милля, который, описывая множественность «Я», говорил о наличии среди этого динамичного множества некоего фундаментального «Я» — «стойкого», или перманентного (Ялом И., 1999). Усиление этого основного «Я» и его интеграция с остальными и составляет сущность психотерапии, стремящейся сделать человека целостным.
А это разве не психическая болезнь, не раздвоение личности? -может спросить недоумевающий читатель. Спешу успокоить вполне понятные, но, к счастью, необоснованные опасения. Здесь имеются в виду естественные физиологические механизмы функционирования человеческой психики, в которой одновременно присутствует множество «Я» на подсознательном уровне, которые как бы остаются в тени, за кулисами нашего мышления, за границами нашего внимания. В каждый момент времени осознается только одно «Я», которое как бы выходит вперед, на сцену, оказывается на виду, попадая в поле зрения нашего внимания и осознавания. Это «Я» и управляет нашими мыслями, чувствами, поступками (как ему кажется). Время от времени наши «Я» могут меняться местами (у них своеобразная конкуренция за место «под солнцем», освещаемое лучами сознания).
Поэтому человек может так поразительно меняться: скромный тихий работяга может превращаться в домашнего деспота и дебошира, а сухой формалист-чиновник, у которого, как может показаться, вся духовная сущность состоит из одних только инструкций, постановлений и разъяснений, в кругу семьи и друзей оказывается милым человеком, душой общества. Собственно, и без всяких научных изысканий это было интуитивно подмечено поэтом: «Как все меняется, и как я сам меняюсь, Лишь именем одним я называюсь... Нас много (!), я живой».
| |
Но это образ, рожденный поэтическим вдохновением, уносящим от прозы жизни его автора. И в нем внутренние «Я» безымянны. Психотерапия же старается каждому из них дать имя. Различные направления психотерапии, в зависимости от применяемых моделей человеческой психики, называют эти внутренние «Я» по-разному. Так, в психосинтезе они именуются субличностями, в нейролингвистическом программировании — внутренними частями, в холодинамике В. Вульфа — холодайнами. Основатель холотропной терапии С. Гроф именует их «системами конденсированного опыта», а оригинальный исследователь М. Щербаков — «кластерами». Лично автору очень нравится модель психики, объединяющая сознание и подсознание, предложенная Э. Берном (в рамках разработанного им транзактного анализа). Эта модель красива, можно даже сказать, поэтична: где-то внутри каждого из нас живут суровый «Воспитатель» (Родитель), который учит всех окружающих, как им нужно поступать и как им лучше жить; рациональный и ответственный «Взрослый», тщательно взвешивающий свои поступки и... наивный, беззащитный и безрассудный «Ребенок», ждущий похвалы и заботы. (Кстати, понаблюдайте, всегда ли ваш «внутренний голос» звучит как ваш собственный, теперешний? Часто люди неожиданно для себя замечают, что временами в них звучит как бы голос отца или матери, даже с той же манерой речи, теми же любимыми выражениями). Эта модель, на наш взгляд, перекликается с «трехуровневой» схемой Фрейда, где выделяются такие слои психики, как Супер-Эго, или Сверх-Я; Эго, или Я; Ид, или Оно (подсознание), и схемой, работающей в гештальт-терапии Ф. Перлза («Преследователь» — «Спаситель» - «Жертва»), а также схемой В. Сатир. У В. Шутса эти составные части психики образно именуются «Присоединение», «Контроль» и «Открытость». Чтобы разобраться в этом многообразии, посмотрим на таблицу 6. (Обратите внимание на то, что в данном тексте, ориентированном не на тонкости теоретических изысканий, а на практические приложения, мы не разделяем подсознание и Сверх-Я. С нашей точки зрения, это одно целое.)
| Структуры («этажи») психики | Модели разных авторов | ||||
| 3. Фрейд | Э. Берн | Ф. Перлз | В. Сатир | В. Шуте | |
| Сверх-Я (ДОЛЖЕН) | Супер- Эго (Сверх-Я) | Воспитатель | Преследователь | Обвиняющий («бламер») или расчетливый («компьютер») | Контроль |
| Сознание (МОГУ) | Это (Я) | Взрослый | Спаситель | Уравновешенный | Открытость |
| Подсознание (ХОЧУ) | Ид (Оно) | Ребенок | Жертва | Заискивающий («плакатер») или отстраненный | Присоединение |
Как же выстраивается это «трехэтажное» здание нашей психики, по какому плану? Очень просто — этажи надстраиваются один над другим по мере роста и развития ребенка. Двух-трехлетний ребенок, уже научившийся говорить, еще не выделяет себя, свое «Я» из окружающего мира, говорит о себе словами окружающих, в третьем лице (не «я устал», а «Миша устал», не «я хочу», а «Катя хочет игрушку»). Его душевные порывы естественны и непосредственны, в то же время он беззащитен (то, что впоследствии будет прятаться, вытесняться, прикрываться психологической «броней»). И когда в возрасте 4-5 лет у ребенка формируется сознание себя, собственного «Я», живущего уже по другим законам: подражание взрослым, стремление к самостоятельности, по принципу «Я могу, Я сам», — то все, что заполняло его внутренний мир раньше, уходит глубже, в область подсознания. Так формируется внутренний «Ребенок», которого легко обидеть («Жертва»), для которого главный принцип — «Хочу». А как же дальше растет и развивается собственно сознание? В течение последующего периода, вплоть лет этак до 30, происходит формирование, становление сильного, зрелого «Я» («Эго», «Взрослый», «Спаситель») вместе с умением действовать, осознаванием ответственности за свои поступки, уверенностью в своих силах, умением взвешивать свои чувства, трезвым взглядом на окружающее. Точнее, так должно быть в норме. Но, увы, встречаются иногда «девочки» и «мальчики» и более старшего возраста; как правило, они находят себе новых «родителей» в лице мужа, жены, других родственников. Помню «бедную, всеми обиженную девочку» лет 65-ти, в абсолютно здравом уме и отменно твердой памяти, переносившую свои «дочерние» чувства на медицинский персонал. Помню... Впрочем, об этом надо будет сказать подробнее (см. далее отступление о счастливом детстве).
Что же касается верхнего «этажа» этой модели — Сверх-Я, он же «Воспитатель», он же «Преследователь», навязывающего строгие требования морали, нравственности, трудовой дисциплины, законно- и прочей послушности как собственному хозяину, так и окружающим, то он надстраивается
Естественно, все три «этажа» — это только отдельные части целостной, многогранной личности. И человек может в различных обстоятельствах переключаться, переходить с одного этажа на другой. При этом чрезвычайно важно знать следующее: чем больше человек проводит времени в крайних положениях («Ребенок/Жертва» или «Воспитатель/Преследователь»), особенно если «застревает» в одном из них, тем более он неуверен в себе, уязвим, тем более он подвержен внутренним проблемам. Хоть это и парадоксально, но пребывание в роли «Родителя» или «Преследователя» — вовсе не проявление силы, зрелости и ответственности. Скорее наоборот, частое появление в роли «Родителя» свидетельствует о проявлении слабости, стремлении прибегнуть к чьей-то силе, опереться на чужой авторитет, замаскировать собственную неуверенность (помните ходячее выражение: «Хамство — признак бессилия»). И вообще, здесь, в этих внутренних ролях, от «Преследователя» до «Жертвы» один шаг (см. на схеме — инфантильная личность).
То, на каком «этаже» своей личности человек предпочитает находиться, во многом определяет его отношения с окружающими, его позицию в общении или трансакции, по Э. Берну. В его «анализе трансакций» рассматривается большое число различных комбинаций, возникающих при общении в зависимости от того, какую позицию («Родитель», «Ребенок» или «Взрослый») занимает каждый из партнеров, в какие «игры» они играют. Для нашего изложения эту схему можно упростить, упомянув вкратце, что человек, находящийся на «родительском» этаже, смотрит на собеседника сверху вниз, стремится «пристроиться» к нему сверху, внушительно возвышаясь над ним, стараясь показать свое превосходство или власть (позиция «Начальника»). Соответственно, человек, находящийся на «детском» этаже, смотрит на собеседника снизу вверх, при первоначальном контакте «пристраивается» к собеседнику снизу, робко упрашивая, заискивая или угождая (позиция «Просителя»), Человек же в позиции «Взрослого» смотрит на собеседника как на равного, находящегося с ним на одном уровне, «пристраивается» к нему сбоку («демократическая» позиция).
Более того, подобный взгляд на поведение человека с точки зрения его излюбленного, привычного «этажа» личности объясняет и развитие традиционных (принятых в «советской» классификации) «форм» неврозов, когда мы рассматриваем их просто как различные формы реагирования на стресс, точнее, различные способы поведения в условиях хронического стресса. Поведение человека, находящегося в позиции «Родителя», обремененного грузом ответственности, при несоответствии его реальных возможностей и требований к нему окружающих, принято описывать как «неврастению». Для человека, занимающего позицию «Ребенка», возможен уход от реальности, не устраивающей его, в мир мечты («психастения») или способ поведения, называемый «истерией», если не удовлетворяется жгучая «детская» потребность в любви и внимании со стороны окружающих. Как мы видим, позиция «Взрослого» оказывается тем самым наиболее психологически устойчивой. Можно сказать, что человек по-настоящему зрелый, уверенный в себе, ответственный, уравновешенный, постоянно живет в роли «Взрослого», сохраняя осознание своей «самости», своего «центра тяжести». И не случайно цель практически всех психотерапевтических и духовных систем, от Фрейда и Гурджиева до современных — это выработка сильного «Я», зрелого Это, зрелой личности. Мы считаем необходимым добавить к этому тренировку, выработку навыков общения с подсознанием, навыков высвобождения и использования огромных внутренних резервов мозга, возможностей подсознания. Иными словами, то, чего человек может добиться на пути внутреннего роста, совершенствования — это объединение, интеграция сознания и подсознания, создание гармоничной личности.
Чтобы соотнести наши сугубо теоретические рассуждения с реальной жизнью, приведем в качестве иллюстрации рисунок пациентки, в символической форме показывающий некоторые субличности, внутренние «Я», причастные к актуальной для нее проблеме: на чашах весов находятся приземленная, «хозяйственная» часть личности, стремящаяся взять власть в свои руки (1), и противостоящая ей «романтическая», оторванная от прозы жизни, от реальности, живущая в уютном мире мечты и фантазии (2). Их скрытое от сознания противостояние
Инфантильная Зрелая Гармоничная
личность личность личность
приводило, естественно, к внутреннему конфликту, постоянным сомнениям и колебаниям, причем в связи с серьезной, очень значимой для их хозяйки проблемой выбора жизненного пути. Когда же луч сознания выхватил из темноты эти две противоположные стороны личности, когда их хозяйка смогла с ними поближе познакомиться и уладить отношения между ними, проблема выбора разрешилась как бы сама собой. И жизнь стала складываться по-новому.
ДЕТСТВО... КАК ИСТОЧНИК ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ПРОБЛЕМ
Итак, нам надо всегда помнить о том, что очень многие психологические проблемы, в том числе и наши собственные, «родом из детства». И проявляются они тогда, когда наш внутренний психологический «Ребенок» просыпается где-то в подсознании и заходится в надрывно-истошном крике «Хочу-у!..», заставляя сознание - «Взрослого» идти на любые уступки, даже во вред себе самому, лишь бы только ублажить, успокоить, утихомирить «Ребенка». И проявляется это по-разному, начиная с таких мелочей, безобидных «детских шалостей» взрослых дядей и тетей, как вера в приметы, соблюдение ритуалов, которые сродни детской вере в реальность существования сказочных героев. Порой это неожиданно проявляется уже во взрослом возрасте. Так, у многих достаточно серьезных, солидных, «деловых» людей всплывает мальчишеская привязанность к приметам и ритуалам, детская вера в различные гадания и предсказания, телевизионно-развлекательные астрологические прогнозы. Все это служит отдушиной, предохранительным клапаном, чтобы «выпустить пар» накопленных эмоций, нервного напряжения, связанного с грузом ответственности, тревожной неопределенности. Неугасимое «мальчишество» проявляется, например, у некоторых «деловых людей» каждый раз после заключения очередной сделки, когда они, чтобы «фортуна улыбнулась», дабы умилостивить ее, в обязательном порядке совершают ритуал принесения жертвы (отправляясь в игорный зал и проигрывая определенную сумму).
Оттуда же, из детства, прорывается и такой штрих в характере человека, который можно условно назвать «синдромом старшего ребенка», привыкшего постоянно поправлять младших, которые вечно делают все не так: то им сопливые носы утирай, то за ними осколки разбитой чашки с пола собирай... Обладатель подобной черты характера органически не может доверять другим, особенно подчиненным, выполнение любой работы: он уверен, что сам все сделает лучше, правильнее, быстрее. Ему гораздо легче сделать что-то самому, чем поручить исполнителям; в результате он зачастую буквально задыхается под непосильным грузом «неперелопаченной» работы, которую сам же на себя и взвалил. Бывает и более тяжелое наследие детства, порой создающее для человека весьма серьезные проблемы. Так, недостаточная самостоятельность, неумение принимать серьезные решения, брать на себя ответственность, отсутствие инициативы, а также суетливость и растерянность при непредвиденной смене обстановки характерны для человека, в детстве «задерганного» чересчур строгими родителями (вариант «послушный ребенок»). Другой, к несчастью, весьма распространенный вариант — «недоласканный ребенок» или «ненужный ребенок», то есть человек, в детстве испытавший дефицит родительского внимания и любви. Для таких бывших «недоласканных» детей характерен своеобразный комплекс, проявляющийся в виде «вязкости» в общении, доходящей порой до стремления «цепляться» за собеседника — сверстника или старшего по возрасту. Причина в том, что на самом-то деле бессознательно он относится к собеседнику как ребенок к взрослому, отождествляя его с «недостававшим» родителем. Для бывших «недоласканных» детей также характерна заниженная самооценка, когда на подсознательном уровне человек считает себя хуже других (логика ребенка: «я плохой, поэтому я не нужен родителям, я никому вообще не нужен», «я недостаточно хороший... поэтому мама меня не любит»). Эти детские негативные мысли порой преследуют человека всю жизнь, создавая то, что соратник Фрейда А. Адлер называл «комплексом неполноценности», а проще говоря - недовольство собой, недостаток любви и уважения к самому себе. (Помните «любимый вопрос миллионов»: «Ты меня уважаешь?».)
Как же узнать человека, страдающего от собственных негативных мыслей о себе, от неверия в себя, от заниженной самооценки, который смотрит на окружающих «снизу вверх», как ребенок на взрослых? Часто такой человек, недооценивающий себя и переоценивающий окружающих, героически «приносит себя в жертву», отказывается от собственного «Я», забывает о себе ради окружающих. Вспоминается обратившаяся за советом женщина — внешне самостоятельная, деловая, энергичная, заботливая мать троих детей, образцовая хозяйка, поражавшая именно своей титанической, гипертрофированной заботой о семье, бросавшейся в глаза беспрерывной хозяйственной суетливостью. Казалось, что заботы о семье поглощают все ее мысли и силы, не оставляя ни минуты, чтобы подумать о себе, заставляя задыхаться от тяжелого груза хозяйственных хлопот. Когда же она, быть может, впервые задумалась о том, для чего же необходимо такое самопожертвование, то ответ, неожиданный для нее самой, был закономерен: «доказать им (свекрови, другим родственникам), что я хорошая». Доказать, чтобы увериться в этом самой — вот чего ей недоставало. Часто такого человека, не верящего в себя, не испытывающего к себе подлинного уважения, можно узнать по тому, что в разговоре он все время ссылается на других, «козыряет» именами людей, с которыми будто бы близко знаком (а скорее всего, единственный раз встречался), выставляя напоказ свои якобы обширные связи. На самом же деле, помимо конкретных меркантильных интересов, он зачастую хочет добиться уважения... в своих собственных глазах, придать себе чуточку уверенности.
Помню молодого человека весьма «нервического» склада, который в первые же минуты знакомства, дабы произвести впечатление на собеседника, с гордостью демонстрировал целую коллекцию визитных карточек «близких знакомых» (многие из которых, как выяснялось впоследствии, даже не подозревали о его существовании). И не будьте слишком строги, читатель, не торопитесь судить его за это -молодому человеку подобное поведение было просто жизненно необходимо, оно не являлось ни заурядным хвастовством, ни мелким авантюризмом. Как выяснилось, подобное поведение спасало его от неуверенности и ощущения собственной ничтожности в глазах собеседника. Не очень-то завидный опыт детства, висевший на нем тяжким грузом, не давал ему возможности даже на минуту допустить, что он может для кого-то представлять интерес сам по себе как человек, как личность.
Часто человека, неуверенного в себе, не ценящего собственное мнение, можно узнать по тому, что он во всем ориентируется на мнение окружающих, стараясь выяснить взгляды различных людей на один и тот же вопрос и принять точку зрения большинства. Такой человек не может быть по-настоящему открытым, искренним с близкими (супругом, детьми), как бы отдаляясь, отстраняясь от них, замыкаясь в себе («одиночество вдвоем»), неосознанно страдая от этого. Такой способ поведения обусловлен детским способом защиты, детской неискренности, закрытости. Ребенок, не получающий достаточно внимания, прибегает к неискренности, ко лжи, лишь бы не разочаровать родителей или старших, не огорчать их (вернее, не быть источником их недовольства, перенести их недовольство на себя). Он боится оттолкнуть их от себя («мама любит сестричку, а меня не любит, потому что я хуже нее, я плохая... она сказала, что отдаст меня кому-нибудь, если я не буду слушаться...»). Часто за таким человеком из прошлого тянется еще один «хвост» — неизжитая детская ревность (к родителям, к старшим), вернее, детский страх «быть брошенным». Это может серьезно омрачать его жизнь, заставляя в отношениях с другими людьми бросаться в крайности, колебаться от одного полюса («свой») к другому («чужой») как флюгер под порывами ветра. Такой человек порой буквально «бросается в объятия» первому встречному, в котором видит единомышленника или замечает в нем хотя бы малейший проблеск сочувствия или понимания. Он строит далеко идущие планы и возлагает неоправданные надежды на случайных людей, которые в лучшем случае даже не подозревают об отведенной им роли и ожидаемых от них ответных действиях, а в худшем — без зазрения совести пользуются его наивной доверчивостью, втихомолку посмеиваясь над «чудаком». Естественно, что, натолкнувшись на элементарную непорядочность или заметив несоответствие выдуманного им самим идеала и реального поведения партнера, такой человек очень быстро охладевает к бывшему «единомышленнику», испытывает жестокое разочарование в этом конкретном лице и переживает кризис доверия к окружающим в целом. Все это часто приводит его к негативным, ограничивающим убеждениям, которые мешают реально оценивать окружающих, степень разумного доверия к ним («Нет людей настоящих... Теперь никому нельзя верить, кроме себя... Все вокруг обманывают...»). Человек уже не может доверять никому, даже близким, видит кругом только измену, ложь, предательство и испытывает огорчение из-за мнимой «неблагодарности» окружающих («Я для них столько сделал... а они...»), приписывая другим собственные мысли, основываясь на распространенном заблуждении, что и все другие должны думать так же, как он сам.
Человек, который не ценит, не уважает себя по-настоящему, не может по-настоящему и сам о себе заботиться, и принимать чужую заботу о себе. Часто он также не может по-настоящему и заботиться о других, начиная с близких, с семьи и заканчивая подчиненными. И в отсутствии заботы о зависящих от него людях сам он вроде бы и неповинен, ведь он просто не может себе этого представить, не знает, как это делается, ибо сам в детстве с этим не сталкивался, в его жизненном опыте этого попросту не было. Бывает также, что, рассматривая своих близких, членов своей семьи как часть самого себя, отождествляясь с ними, он переносит и на них свою заниженную самооценку. (Собственный муж гвоздя забить в доме не может, а вот у подруги... или у соседки...; чужие дети отлично учатся, а свой - оболтус, опять двойку принес; чужие внуки - утешение в старости, а свои — одно наказание...)
Нередко родители неосознанно переносят на детей негативные чувства, связанные с окружающими (с супругом, с его или собственными родителями). Унижение от родителей, перенесенное еще в детстве, может горько сказываться на человеке уже в зрелом возрасте (вариант «униженный ребенок», который легко сочетается с предыдущими). Обычные родительские наставления, повторяемые изо дня вдень, да еще в повышенном тоне: «Ты недотепа... лентяй... неряха... ничтожество... Ни на что не годишься... не можешь даже... (убрать за собой; вытереть ноги, чтобы не пачкать вымытые полы; выучить уроки хотя бы на тройку; вести себя прилично и прочее — выбирайте сами)», действуют на еще неокрепшую психику ребенка как мощнейшее гипнотическое внушение, как установка буквально на всю последующую жизнь. И ребенок, вырастая, может выполнять это внушение, становясь именно таким человеком, как диктует ему негативная программа родительского внушения. Если он, к своему несчастью, привык во всем подчиняться старшим (вариант «послушный ребенок») или внушение оказалось чересчур сильным, уже став взрослым, он все равно слепо подчиняется ему, тем самым... выполняя ненароком заложенную в него родителями, поистине не ведавшими, что творят, программу саморазрушения. (До поры до времени она может мирно дремать как мина замедленного действия.)
Классический пример: в семье с сильно пьющим отцом мать, срывая на ребенке собственные эмоции, в сердцах то и дело выговаривает сыну: «Опять ничего путного... Весь в отца пошел... Яблочко от яблоньки... Вырастешь, будешь такой же забулдыга, как твой отец». И, к величайшему сожалению, так оно и происходит, ибо у ребенка исподволь формируется соответствующая установка (помните: «Г1о щучьему велению...»). Это у мальчиков. Другой типичный пример: у девочек в неполных семьях (особенно в хронически неполных, чисто «женских» семьях, где на протяжении нескольких поколений семейная жизнь «не складывалась») по такому же механизму (мать вымещает свои негативные чувства, связанные с бывшим супругом) может создаваться установка на неудачную жизнь в браке, ведущую к обязательному разводу. («Все мужчины одинаковы... или бросит, или на стороне заведет... Только выпустишь его из рук — лови ветра в поле».) И вырастая, они... успешно реализуют эту установку во взрослой жизни. И передают уже своим дочерям. (Кто-то из людей, претендующих на знание высших истин, скажет: «проклятие на них лежит», или «несет свою карму», или еще что-то в этом роде. У Э. Берна это называется «сценарий судьбы».)
Или еще пример, также взятый «из гущи» жизни, типичный для нашей постсоветской действительности. Интеллигентная и миловидная женщина в свои сорок с небольшим лет все еще не может выйти из роли «послушной девочки», в которой с детства было подавлено самоуважение и уверенность в себе. Она обрекает себя на беспросветные мучения, унизительные своей бытовой мелочностью, живя с мужем-алкоголиком, страдая от позора скандалов и побоев, но отказываясь от развода. («Терплю из-за детей... Что люди скажут... Лучше такой, чем никакого...».) Как это ни парадоксально, тем самым она как бы удовлетворяет собственные бессознательные потребности, чтобы... страдать, чтобы быть униженной, как бы подтверждая этим правоту своей заниженной самооценки («Я сама это заслужила...»).
Такой внутренний конфликт, вызванный противостоянием сознания и подсознания, увы, отнюдь не заканчивается после разрешения в жизни конкретной внешней проблемы (отношения с мужем), ибо тут же порождает следующую (отношения с детьми). И когда происходит разрыв с повзрослевшими детьми, становясь новым источником душевных мук, то подсознание тем самым... вновь удовлетворяет свою потребность в самоуничижении («Я плохая мать... Я им не нужна... Я никому не нужна, даже себе самой... Не знаю, чем заполнить собственную пустоту»). В этом наглядно проявляется основной принцип: источник проблем находится внутри самого человека, он заключается в конфликте сознания и подсознания, и когда на сознательном уровне человек боится чего-либо, стремится всеми силами этого избежать, но в то же время на уровне подсознательном своими собственными руками добивается исполнения самых мрачных прогнозов. Человек как бы стремится «наказать» самого себя, вернее, это подсознание пытается «наказать» сознание, отомстить ему или доказать ему свою правоту таким нелогичным, нелепым способом - причиняя себе боль, выстраивая свое будущее в полном соответствии с собственными пессимистическими ожиданиями (принцип «камня на дороге», который мы рассмотрим позднее).
Другой случай - когда происходит перенос позитивных чувств, тем не менее идущий во вред ребенку. Так может произойти, например, в семье, где мать с жалостью смотрит на маленького сына, так напоминающего ей трагически погибшего мужа. Эти проявления жалости мальчик тонко чувствует и... хорошо знает, как этим пользоваться, чтобы разжалобить мать и добиться своих выгод, выпросить либо что-то материальное (начиная с конфет и игрушек, доходя потом до более серьезных вещей — к примеру, мотоцикла или автомобиля), либо «прощение грехов» (принес двойку... разбил стекло... поджег газеты... курил с мальчишками... пришел с запахом спиртного...). Но привыкнув быть вечно обиженным беспомощным ребенком, нуждающимся в утешении и утирании слез, он не может потом приспособиться к «взрослой» жизни. Столкновение с любыми трудностями толкает его искать помощи и защиты у матери (совсем как детеныш кенгуру: уже выросший, он все равно при первых признаках опасности старается спрятаться в спасительную сумку на животе матери, хоть и не помещается туда). Помню «бедного мальчика», далеко за 30. выросшего без отца, воспитанного очень строгой матерью, которой он привык манипулировать, умело «играя на жалости». И когда его, уже человека внешне зрелого, самостоятельного, бросила жена, он нашел утешение в том, чтобы напиваться до беспамятства, в таком виде стуча в дверь своей старенькой мамы, вызывая у нее жалость и с наивной детской мстительностью перенося на нее вину: «Вот видишь, ты всегда этого хотела... Она из-за тебя ушла... Если бы не ты...» Ребенок, привыкший к жалости старших, разными способами пытается пользоваться этим уже в самостоятельном возрасте.
Вспоминается такой «мальчик» лет около тридцати, убежденный в наличии у него неизлечимой болезни, с которой не могут справиться врачи (а может, и сама эта болезнь «еще неизвестна медицинской науке»). Ему на самом деле было физически очень плохо, и нельзя было относиться к нему без сострадания. Он был вполне искренен в описании своих мучений, он не был симулянтом. Но... «тяжелой, неизлечимой болезни» у него на самом деле не было, и безуспешно пытались ее обнаружить самые квалифицированные консультанты различного профиля. Причиной его страданий были плохие отношения в семье, чрезвычайно болезненный конфликт с родителями. И вот его подсознание нашло такой выход: «Если я заболею и умру... тогда ОНИ все пожалеют... ОНИ поймут, что надо было по-другому ко мне относиться... И ОНИ от горя помирятся...» И тогда подсознание, со своей детской наивностью думая только о том, как бы доказать ИМ (родителям, другим родственникам) и полностью забывая о СЕБЕ, о благополучии своего собственного организма... стало буквально истязать своего хозяина, внося разлад в работу внутренних органов, используя малейший повод, чтобы вызвать ощутимый внутренний дискомфорт. Но так как все это протекало скрыто от сознания, то оно совершенно искренне решило искать помощи в таблетках и уколах. До тех пор, пока не наступило осознание. И тогда недомогание ушло.
ВЗРОСЛЕНИЕ: ПУТИ ИЗБАВЛЕНИЯ ОТ СОБСТВЕННЫХ НЕДОСТАТКОВ
«Неужели все так мрачно и безвыходно?» — спросите вы. Что же происходит, если выросший ребенок — взрослый, вполне самостоятельный человек — сопротивляется, старается компенсировать, интуитивно нейтрализовать программу саморазрушения? Если это происходит спонтанно, «вслепую», без анализа и без точного знания, то в «играх» подобных взрослых детей всегда присутствует попытка сознания одержать верх над подсознанием, сильно смахивающая на подражание небезызвестному барону Мюнхгаузену, вытащившему самого себя из болота, ухватившись рукой за свою пышную шевелюру. При этом сознание или пытается обмануть подсознание, или же доказать ему свою правоту, вместо того чтобы просто с ним договориться, заключить союз или хотя бы добиться перемирия. Итак, рассмотрим имеющиеся варианты взаимодействия сознания со своим «теневым» партнером. Они довольно многочисленны и описаны дотошными аналитиками под названием механизмов психологической защиты. Однако для наших практических целей это разнообразие можно объединить и свести к трем наиболее общим вариантам.
Тот же способ, который сознание применяет для того, чтобы обманывать «чужие сознания», оно пытается использовать и для того, чтобы ввести в заблуждение собственное подсознание, выдавая желаемое за действительное и, наоборот, подтасовывая реальность. Не знаю, насколько типичен подобный пример для нашей действительности, но автору почему-то приходилось сталкиваться с подобными случаями неоднократно: синдром «миллионера в дырявых штиблетах», то есть делового человека, добившегося преуспевания в делах, но в то же время упорно и нелепо отказывающего себе во многом. У него один-единственный скромный костюм, одни-единственные поношенные ботинки, он не позволяет себе не только никаких излишеств, никаких радостей жизни, но и порой экономит в мелочах, даже на самом необходимом. И все это при ежемесячных доходах, которые и не снились... по меньшей мере, среднему американцу. Подобную «личную скромность» человек, как правило, для себя самого объясняет необходимостью показывать пример подчиненным или тем, что все его мысли заняты работой и тому подобными внешне логичными причинами. А на самом деле человек играет в игру сам с собой, пытается обмануть собственное подсознание, которое сослужило ему плохую службу, назойливо твердя «ты недостоин этого» (ребенок, испытавший недостаток любви). Или в его подсознании крутится заложенная в детстве («благодетели» могут быть разными — и родители, и воспитатели детского сада, и учителя в школе) ограничивающая программа «быть обеспеченнее других, выделяться среди других — стыдно, нехорошо, ужасно плохо. У всех всего должно быть поровну» (синдром послушного ребенка).
Но доказывает не словами (неразумно, да и бесполезно спорить с самим собой), а с помощью внешних, ощутимых доводов — материальной обеспеченности, удачной карьеры, защиты диссертации, чемпионской медали, других успехов в послужном списке, престижного брака по расчету, обладания престижными вещами (от яркой конфетной обертки в детстве до супермодного автомобиля в более зрелом возрасте) и полного набора прочих стереотипов. Стать первым, «выбиться в люди» (даже выражение это, наверное, придумано теми, кто не уважал себя, не считал полноценным человеком). Стать великим и всемирно известным. Или стать миллионером. Или «авторитетом». Или создать политическую партию и возглавить всенародное движение к светлой цели. Доказать свою полноценность. Доказать свою ценность. Доказать себе и другим. Точнее, доказать другим и тем самым убедить себя самого, свое собственное подсознание. И здесь существуют различия в зависимости от того, какую позицию человек занимает по отношению к окружающим, на кого он возлагает ответственность за собственные проблемы (помните, мы разбирали эти позиции — «Я не благополучен» или «Они не благополучны»). Как правило, человек стремится доказать одно из двух:
а) «Я НЕ ХУЖЕ ДРУГИХ». Этот путь имеет очевидные хорошие стороны, являясь для человека мощным стимулом роста в различных областях. Человек ставит себе цель и героически добивается ее. Мужественно преодолевая препятствия, наш герой, если он действительно чего-нибудь стоит, в конце концов достигает и материального благополучия, и престижного положения, и прочих манящих жизненных целей. Вопрос только в том, какой ценой ему все это дается, стоит ли игра свеч. Ибо, когда долгожданная цель, ради которой он, стиснув зубы и собрав всю свою волю в потный дрожащий кулак, преодолевал усталость, минутные порывы слабодушия и собственную лень, достигнута, когда, казалось бы, можно пожинать приятные плоды, возможен
б) «ДРУГИЕ ХУЖЕ МЕНЯ» (обиходное «Я начальник — ты дурак»). Естественно, что доказать подобное можно тем людям, которые от тебя в чем-то зависят. Для этого необходимо создать соответствующие условия: приобрести власть над людьми (в любой сфере — от официальной до криминальной).
Масштаб здесь особой роли не играет, главное, что человек получает удовольствие, различными способами унижая окружающих. Для этого можно пользоваться физической силой. А можно воспользоваться хитростью, играя на человеческих слабостях путем интриг и сплетен, манипулируя людьми (как удачно выразился один пациент, «я хочу, чтобы вы хотели того, что мне надо»). Можно воспользоваться и служебным положением (пример, уже уходящий в прошлое: продавщица, которая грубит покупателям, стоящим в длинной очереди, пользуясь хотя и кратковременной, но все же властью над этой толпой). Если же нет ни того, ни другого, ни третьего, то в крайнем случае человек хотя бы может отвести душу, терроризируя собственную семью (пьяный муж, с топором в руках гоняющийся за женой и детьми, — представили картину?..) В любом случае путь таких героических борцов за самоутверждение многотрудный, а порой и опасный. В человеческих отношениях, как и в ньютоновской механике, работает закон «действие равно противодействию». И если человек с позицией (б) сталкивается с человеком с позицией (а) или с себе подобным, взрыва не миновать.
Альтернатива двум предыдущим вариантам, избавленная от их недостатков и дающая человеку возможность сознательно вступить на путь действительного самоутверждения, самореализации или, пользуясь понятием, введенным психологом А. Маслоу,
ПОДСОЗНАНИЕ И ЕГО МЕСТО В НАШЕЙ ЖИЗНИ
Какую же роль играет в нашей жизни подсознание, какое место ему отведено? Почему мы потратили столько времени на разговор о нем? Дело в том, что подсознание — эта незамеченная, недооцененная, трудолюбивая Золушка, прячущаяся в темном чулане, в затерянных закоулках нашего внутрипсихического пространства — во многих случаях гораздо важнее для нас, чем привычное сознание, которое всегда на виду, рядится в парадные одежды интеллекта, привлекая к себе все внимание и присваивая всю ту работу, которую подсознание молчаливо и незаметно выполняет. Если уподобить психику человека айсбергу, то в этой модели сознанию будет соответствовать верхушка айсберга, находящаяся над водой, а подсознанию — его скрытая подводная часть, намного превышающая видимую, которая, собственно, и делает верхушку верхушкой, вынося ее над поверхностью воды.
Следует напомнить, что объем внимания человека, во многом определяющий область его осознавания, весьма ограничен. Поэтому значительная часть информации, которая доходит до мозга (как из внутренней среды организма, так и из внешней среды), не помещается в узкое окно внимания — осознавания («прожектор сознания», придуманный Ф. Криком, — наиболее популярная модель сознания, подробно описанная в руководствах по психофизиологии. Можно сослаться на руководство Н.Н. Даниловой (1999) и «Основы психофизиологии» под ред. Ю.И. Александрова) и, соответственно, не осознается нами. Считается, что только 10% психических процессов протекают в области сознания, а остальные 90% — на уровне подсознания. Вот и получается, что человек обычно использует возможности своего мозга лишь на несколько процентов...
Наш мозг способен произвести гораздо большую работу, чем мы привыкли от него ожидать. Как это можно представить? Вспомним известные феномены людей-«счетчиков», производящих сверхсложные расчеты со скоростью компьютера; людей с моментальной, «фотографической» памятью. Все они, демонстрируя подобные чудеса, не могут объяснить, как добиваются этого. Это естественно, ведь такие «чудеса» происходят на подсознательном уровне. Более того, каждый человек делает подобные вещи буквально ежеминутно, сам того не замечая и даже не догадываясь об этом. Ведь для того, чтобы сделать даже простейшее движение, например, перевернуть страницу этого текста, даже машинально, не глядя на нее, наш мозг должен выполнить в кратчайшее время (десятые доли секунды) уйму сложнейших вычислений. При этом в каждый момент движения мозг рассчитывает и посылает свои управляющие импульсы в десятки мышц, включающих суммарно десятки тысяч двигательных единиц, с учетом инерции, степеней свободы суставов и т. д. К тому же он постоянно обрабатывает информацию, получаемую по каналам обратной связи от рецепторов мышц и сухожилий, о положении руки в данный момент и вносит соответствующие коррективы в очередную порцию команд, направляемых к мышцам... Словом, функционирует с производительностью супермощного компьютера.
Приведем другой парадоксальный пример. Емкость нашей памяти поистине безгранична — запоминается каждое мгновение жизни, все, с чем только мы сталкивались. Почему же мы так часто жалуемся на плохую память? Просто мы не можем воспроизвести эту информацию, вытащить ее из бездонных хранилищ памяти, не имеем к ним доступа. И это также естественно, ведь воспоминания эти хранятся в нашем подсознании, куда тонкий луч нашего сознания проникнуть не может, рассеиваясь во мраке бездонных глубин. Но если в обычном состоянии мы не можем вспомнить все мельчайшие события своей жизни, вплоть до цвета любимой в младенчестве погремушки или ощущения первого глотка воздуха при рождении, то в особых, трансовых состояниях сознания вспомнить это может каждый.
Для иллюстрации приведу рисунки пациента, мужчины тридцати двух лет, который в особом состоянии сознания вспомнил,
1 — «похоже на звездное небо, но точки быстро двигаются... хаос»;
2 — «какой-то туннель... движение по туннелю, как втягивание»;
3 — «похоже на цветок... тоже живой, лепестки движутся... будто двигаюсь в центр этого цветка»;
4 — «рядом появляются соседние, окружают его... их становится все больше, они заполняют все пространство»;
5 — «вижу канат, он как будто связан с моим телом» (правая рука движется, ладонь указывает на область пупка);
6 — «опять цветное изображение».
То, что человек видел в своем внутреннем представлении абсолютно реалистичные картины, напоминающие кадры научно-популярного фильма, кого-то может удивить, других не очень. У некоторых людей этот феномен «мыслевидения», или
1 — эякулят; 4 — дробление зиготы;
2 — прохождение через фаллопиевы 5 — пуповина;
трубы;
3 — ооцит; образование зиготы; 6 — после рождения на свет.
Итак, вспомнить можно практически все. Почему же в обыденной жизни мы так часто «забываем» (или просто не можем вспомнить) казалось бы о важных для нас вещах? И в то же время строптивое подсознание упорно «подсовывает» нам порой очень неприятные воспоминания, от которых любой ценой хотелось бы избавиться? Даже во сне воспоминания порой преследуют нас, в явной или символической форме. Зачастую избавиться от неприятных воспоминаний (о предательстве друзей, о смерти близких, о собственных ошибках или унижениях, о тяжело пережитом разводе, о «бывшем» или «бывшей»...) — значит избавиться от проблемы. Не случайно во многих духовных школах для новообращенного ученика начиналась в прямом смысле слова новая жизнь. Он отказывался от всего прежнего, начиная с одежды (сменив ее, к примеру, на оранжевое одеяние) и заканчивая своим именем (ученик принимал новое имя). Одновременно он отказывался от воспоминаний о прошлом, забывая о прошедшей жизни, ее суете и разочарованиях.
Почему же непокорное подсознание то не дает нам вспомнить, то мешает забыть? Почему, вместо того чтобы помогать решению житейских проблем, оно иногда становится их источником (нелепые и необъяснимые ошибки, немотивированные безрассудные поступки, вредные привычки)? Да еще и вступает в конфликт с собственным сознанием, добавляя к внешним трудностям еще и проблемы внутреннего порядка, захлопывая ловушку, выбраться из которой непросто? Как подружиться с подсознанием? Как, пользуясь его колоссальными возможностями — мудрой интуицией, безграничной памятью, неоценимой способностью управлять внутренними органами, научиться решать наши проблемы?
Подсознание - источник внутреннего конфликта
В сущности, для того чтобы освободиться от внутренних проблем, нужно знать главное: все, что заставляет человека плохо чувствовать себя, падать духом, ненавидеть окружающих, разочаровываться в жизни — это всего лишь мысли и образы, от которых можно избавиться, буквально «выкинуть из головы». Но мысли и образы неосознаваемые, мысли-невидимки, в обычном состоянии скрытые от своего хозяина, своего носителя, которому они отравляют жизнь. Это мысли и образы, находящиеся в подсознании, как подводная часть айсберга нашего «Я». Они упорно повторяются и тем самым поддерживают и усиливают себя, регенерируются, становятся частью нашей личности, микро-«Я», или субличностью. Они живут как бы своей собственной жизнью, притягивают к себе другие негативные мысли и воспоминания, скапливаясь в уродливые конгломераты, разрастаясь как раковая опухоль... И человек может страдать от депрессии все время, пока в подсознании «созревает» решение проблемы, пока эта неосознанная мысль крутится в замкнутом круге, вызывая неудовлетворенность, дискомфорт, требуя выхода и создавая внутреннее напряжение. До тех пор, пока не наступит осознание, которое вместе с новым взглядом, пониманием, принятием решения приносит освобождение от тягостного состояния и выход из тупика.
Эти мысли и образы существуют не сами по себе, не разрозненно, а объединяются по «общности интересов» в устойчивые структуры. С. Гроф очень емко назвал их «системами конденсированного опыта». Есть у них и другие псевдонимы — комплексы (в аналитической психологии К.Г. Юнга), незавершенные гештальты (в гештальт-терапии Ф. Перлза), субличности (в психосинтезе Р. Ассаджиоли), внутренние части (в НЛП), подавленные целостности (термин, введенный в методе «Свободного дыхания» В.В. Козловым). А. Лоренцер (1996) называет их «отколовшимися частицами личности». Своевольные субличности — гештальты — комплексы часто демонстрируют свою независимость от диктата сознания, их поведение напоминает повадки известного героя сказки Р. Киплинга, который «ходит, где вздумается, и гуляет сам по себе». Наиболее яркую их характеристику дал К.Г. Юнг (см. «Аналитическая психология», 1994, с. 47): «Комплекс с присущей ему энергией имеет тенденцию образовывать как бы отдельную маленькую личность. У него есть некое исходное тело и определенное количество собственной физиологии. Он может расстроить желудок, нарушить дыхание, изменить сердечный тонус — словом, ведет себя как парциальная
Внутренняя экология:
как комплексы могут уживаться друг с другом
Природа нашей психики настолько противоречива, что эти негативные мысли и образы, несущие заряд отрицательных эмоций (как образы-воспоминания, так и ожидания будущего), нам для чего-то нужны. Быть может, они защищают нас от каких-то бед, предостерегают от поспешных решений и неразумных поступков, напоминая о прошлых ошибках... Словом, выполняют полезную для нас работу. И осознать их, избавиться от них вовсе не значит начисто стереть и уничтожить. Избавиться от их безмолвного террора — значит принять их, примирить с остальными частями нашего «Я». И так же, как в диалектике нет абсолютных, непримиримых противоположностей (их борьба рождает их же единство), так же нет и абсолютно отрицательных, вредных, лишних субличностей. Это лишь ярлыки, которые они сами навешивают друг другу в пылу яростной схватки. В самом деле из таких кирпичиков — субличностей и складывается целостное здание нашего «Я». Некоторые из них у нас постоянно на виду, они как бы всегда под рукой, используются нами чаще. Их совокупность и создает то «Я», которое мы осознаем. Вернее, то, что мы привыкли называть «Я», как мы привыкли себя ощущать, что мы от себя ожидаем. Остальные до поры до времени могут находиться в тени, ожидая своей очереди, всегда готовые «вступить в игру», как хоккеисты на скамейке запасных. И чтобы действительно познать самого себя, человеку надо поближе познакомиться с этими субличностями — «запасными игроками». Ибо каждая из них вносит свой вклад в нашу индивидуальность. Каждый из этих кирпичиков необходим, чтобы не разрушилась вся постройка. (С точки зрения физиологии в основе функционирования субличностей, или систем конденсированного опыта, лежит феномен доминанты А.А. Ухтомского.)
Как же так получается, что наши собственные части доставляют нам хлопоты и неприятности? Ведь эта нелепая, почти анекдотичная ситуация, когда некоторые части нашего организма пытаются жить самостоятельной жизнью, не согласуя свои действия друг с другом и со «здоровым большинством» — осознаваемым «Я», очень напоминает небезызвестную гоголевскую историю о носе, вознамерившемся жить отдельно от своего хозяина. Дело в том, что каждая субличность по-своему заботится о нуждах нашего организма и имеет свои собственные потребности, цели, как бы собственное мнение. Вот и получается, что наши субличности ведут себя точь-в-точь как настоящие, «полные» личности. Совсем как люди, они вступают между собой в сложные отношения. Некоторые субличности мирно уживаются, другие ссорятся, а то и вступают друг с другом в непримиримую войну, когда их взгляды на одну и ту же проблему прямо противоположны. Эта внутренняя
Такие представления о причинах человеческих переживаний, страданий и несчастий в общем-то не новы. О необходимости устранения подобных внутренних противоречий, омрачающих человеческую жизнь, говорил еще в середине I тысячелетия до нашей эры великий основатель буддизма Гаутама Шакьямуни (Будда): «Страдания проистекают из желаний, освобождение от страданий — избавление от желаний». Уточним: не от всех вообще желаний, а от желаний противоречивых, вызывающих неудовлетворенность из-за разрыва между желаемым и действительным, нереальности или недопустимости, по мнению нашего «внутреннего цензора», их выполнения. Желаний, вызывающих внутренний конфликт.
Как вы уже смогли наглядно представить, наш подход к объяснению причин психологической проблемы, или внутреннего конфликта, представляет собой перенос представлений о конфликте
Относительно благоприятный вариант: При этом одна из субличностей оказывается более «сильной», она подавляет другую, управляя ею, и даже может ее поглощать. (Физиологически это соответствует тому, что одна доминанта подчиняет другую, например, навязывает ей свой ритм — так называемый феномен детерминанты, описанный Г.Н. Крыжановским.) В реальной жизни это выглядит как хорошо известный способ избавления от проблемы путем обращения к чему-то более общему, глобальному, к проблеме более высокого порядка, по сравнению с которой первоначальная проблема предстает просто пустяком, недоразумением. Подобный подход к людским проблемам — естественная часть общечеловеческой культуры, проявляющаяся на многих ее планах. В философском плане -рассмотрение явления «с точки зрения вечности» (sub species aeternitatis). В плане религиозном (в христианстве) - отношение к страданиям конкретного человека по сравнению с мучениями Спасителя. Или в более раннюю, ветхозаветную эпоху: «Все суета, суета сует и всяческая суета».
Аналогичный подход к снятию остроты психологических проблем предлагает трансперсональная психология. По выражению С. Грофа (1997), «сталкиваясь с трудностями и лишениями, мы можем посмотреть на них с космической перспективы, которая открывается нам во внутренних поисках». С точки зрения экзистенциальной психологии спасительной соломинкой для мятущейся человеческой души является осознавание конечности человеческой жизни и неизбежности общеизвестного финала земного пути. Собственно говоря, эта истина присутствует в коллективном опыте человечества с незапамятных времен. Вспомним выражение «помни о смерти» («memento mori») философов Древнего Рима, напоминающее о бренности человеческого существования и суетности житейских проблем. Многовековая мудрость учит, что зрелый человек, с одной стороны, не закрывает малодушно глаза на свой будущий уход из жизни; с другой стороны, он испытывает не страх смерти, а уважение к ней. Осознание того факта, что страх смерти не имеет смысла, зато величайший смысл имеет его «изнанка» — умение радоваться жизни, ценить настоящее и стремиться более полно его использовать, помогает человеку реально освободиться от сиюминутных, во многом надуманных проблем, сохраняя в себе непрерывное ощущение полноты жизни.
В социальном плане суть подобного подхода составляет «забвение» себя, своих сугубо индивидуальных интересов, апелляция к чувству долга, морали, обязанностям перед обществом. Однако в этом кроется росток возможных будущих неприятностей. Дело в том, что такой вариант взаимоотношения субличностей мы не случайно назвали «фрейдовским». Подобные отношения субличностей при определенных условиях могут соответствовать описанному 3. Фрейдом механизму
Однако достигнутое таким способом благополучие часто бывает только временным, ибо достигается оно за счет больших издержек и требует постоянного отвлечения части ресурсов нашего «Я» на подавление вытесненных его фрагментов. К тому же, жертвуя своими интересами даже ради благой цели, делая это лишь за счет усилия воли (принуждения, но не убеждения), «наступая на горло собственной песне», совершая насилие над самим собой, человек поступает наперекор собственному подсознанию, как бы лишая его права голоса. А подсознание, вынужденное подчиниться грубому нажиму, в свою очередь, выражает несогласие доступными ему способами «внутреннего саботажа», создавая своему хозяину проблемы в новой области, показывая ему недальновидность сознания, ограниченность его прямолинейной логики. В качестве примера расскажем об одном пациенте - крепком, уверенном молодом человеке спортивного склада, с развитым интеллектом и воображением, который научился подавлять в себе чувство... сексуального возбуждения (обстоятельства заставили - туристский поход, один спальный мешок на троих). За время похода этот навык упрочился до автоматизма. И потом... возникли сложности в личной жизни, для исправления которых и понадобилась психологическая помощь.
Идеальный вариант, ведущий к разрешению проблемы путем примирения участников конфликта. Обе субличности как бы равноправны, равнозначны по «силе». Происходит их объединение или даже слияние для «совместной» деятельности. Внешне этому соответствует появление новых компромиссных вариантов, удовлетворяющих обе стороны. (Физиологически это образование новых временных связей между соответствующими нейронными ансамблями или, по выражению А.А. Ухтомского, образование констелляции доминант).
Неблагоприятный, но, увы, весьма распространенный вариант — хронический источник внутреннего конфликта. Обе субличности равнозначны по «силе», но все же настойчиво пытаются побороть друг друга, отвергая любые попытки к примирению, не допуская ни малейшей возможности компромисса. Физиологи изучили закономерности подобных конфликтов на экспериментальной модели — конкуренции искусственно создаваемых в коре мозга доминантных очагов возбуждения (B.C. Русинов).
Сражение развивается с переменным успехом, но ни одна из сторон, как мы изначально знаем, не сможет окончательно одолеть другую, добиться бесповоротного превосходства,
Приведем достаточно типичный пример, заслуживающий действительного сожаления. Ревнивый муж, подозревая жену в неверности, обратился к врачу, так как хотел, чтобы ее загипнотизировали, «тогда она скажет правду». (Уж не знаю, придумал ли он это сам или вычитал в популярных книжках про гипноз. Подобный сюжет в них часто встречается.) Безуспешные попытки решить проблему логическим путем не могли вывести его из тупика, так как для него доводов «за» и «против» было поровну. Страдая от постоянной внутренней раздвоенности, он, с одной стороны, вроде бы хотел ей верить... и одновременно, с другой стороны, хотел «добиться правды». При этом правда представлялась ему достаточно однобоко, в виде представлений о женщинах, перенятых в детстве от отца-алкоголика, в пьяном виде постоянно преследовавшего и оскорблявшего мать. До поры эта негативная субличность, унаследованная от отца, дремала, как заложенная в детстве «мина замедленного действия». И достаточно оказалось одной-единственной мимолетной фразы, брошенной «доброжелателем», чтобы она взорвалась и привела к семейной катастрофе. Справиться с ней в одиночку он был не в состоянии, ибо противостоящие друг другу субличности «заботливого мужа» и «ревнивого тирана» были одинаково сильны (одна не могла подавить другую) и настроены совершенно непримиримо. Кроме того, что он был буквально захлестнут потоком отрицательных эмоций, вызванных этим противостоянием, и совершенно разбит тем, что не мог думать ни о чем другом, не мог ни на чем сосредоточиться и «соображать, как раньше». Это привело к потере работы, провалу профессиональных планов. Последнее требует детального разъяснения.
Помните, приводя слова из священного писания: «Возлюби врага как ближнего своего», мы рассматривали это как практический совет для экономии своей душевной энергии. Теперь мы можем остановиться на этом более подробно, представив закономерности работы подсознания. Что значит для подсознания ненавидеть человека, или обижаться на него, или считать его врагом? Это значит, что где-то в памяти хранится его образ, который нам неприятен, связан с негативными эмоциями. И каждый раз, когда он «всплывает» в сознании, поднимаются и эти эмоции. И тогда мы вынуждены тратить часть своей энергии, своего времени на их преодоление, на восстановление эмоционального равновесия.
Чтобы подобное происходило как можно реже, такие нежеланные в нашем внутреннем мире гости, как «заряженные» негативными эмоциями образы, воспоминания, подавляются или, как говорил Фрейд, вытесняются. С точки зрения физиологии это значит, что соответствующий участок мозга как бы выключается из обшей активности, в нем развивается защитное торможение. Он тихо дремлет, сторожа свое взрывоопасное содержимое, отлынивая от всех других работ. И чем больше накапливается таких вытесняемых образов и желаний, подавленных субличностей, тем больше требуется «ленивых сторожей», тем менее эффективно человек использует свой мозг.
Но тем не менее эти подавленные, дремлющие субличности, несмотря на внешнее благополучие, продолжают оставаться дегковос-пламенимым, взрывоопасным материалом, который в любое время может вспыхнуть как порох от случайной искры. И тогда они вновь переходят от отношений подчинения к отношениям конкуренции и открытой вражды. А в состоянии человека, которому длительное время удавалось добиваться компенсации, удерживать источник былых проблем в «замороженном», законсервированном виде, как аварийный блок АЭС под многометровой толщей бетонного «саркофага» (только в качестве «бетона» здесь выступают механизмы психологической защиты, вытеснения), наступает срыв.
Внутренняя перестройка:
стирание психологических стереотипов
и ограничивающих убеждений
Так как же можно прочно, бесповоротно избавиться от неприятных воспоминаний и негативных образов ожидаемого будущего? Как добиться нерушимого мира между конфликтующими субличностями? Способов, помогающих человеку сделать это, огромное множество. Каждая школа духовного совершенствования (йога, дзэн, суфизм и другие), каждое направление психотерапии, а также различные духовно-целительские системы, находящиеся на стыке того и другого (дианетика, холодинамика, «Свободное дыхание») предлагают свои методы, настаивая на их исключительности, эффективности, универсальности. Некоторые из этих школ терпимо относятся к идеям, методам и успехам «конкурентов», другие, напротив, крайне нетерпимо, претендуя на монопольное право исцелять человеческие души. На наш взгляд, все они делают почти одно и то же, лишь чуточку по-разному, и все бесчисленное разнообразие этих методов сводится в конечном счете к небольшому числу физиологических феноменов, лежащих в их основе. В связи с этим хочется напомнить старую «инженерную» шутку о том, что электроника — это очень просто. Ведь любые неполадки даже в самых сложных электронных схемах бывают всего-навсего двух видов: либо нет контакта там, где он должен быть, либо есть контакт там, где его быть не должно. Почти так же обстоят дела и для нашего мозга, для нашей души. Только вместо транзисторов и микросхем здесь выступают устойчивые объединения, ансамбли нервных клеток (субличности, матрицы долговременной памяти, доминанты). И все, что нам нужно для избавления от внутреннего конфликта, — это стирание старых связей между этими нейрональными ансамблями или «замыкание» новых, соответственно, забывание или обучение.
«В чем же разница?» — спросите вы. В каком случае понадобится разрушать старые связи, а в каком — строить новые? Первый случай — когда прошлое омрачает нашу жизнь в настоящем, отбрасывая на него свою унылую тень. Чтобы избавиться от «хвоста» болезненных воспоминаний и стереотипов, тянущегося из прошлого, приходится прибегать к возврату в это прошлое и стиранию в нем негативного опыта. Как мы будем подробно обсуждать в дальнейшем, физиологически этот процесс затрагивает в основном правое полушарие мозга, имеющее непосредственное отношение к нашему прошлому опыту, к подсознанию. В другом случае, когда мы имеем дело с проблемой в настоящем, которая не решается из-за Мнимого отсутствия перспективы в будущем, вернее, из-за невозможности разглядеть ее в тумане противоречий, за дымовой завесой внутреннего конфликта, необходимо именно создать новые связи. Связи, объединяющие разнородные части нашего «Я» — участников конфликта, создающие тот ветер перемен, который заставляет туман и дым развеяться и открыть широкий простор для поисков новых, компромиссных решений, предоставляя свободу выбора. Физиологически подобное образование новых связей должно происходить в основном между противоположными сторонами — участниками конфликта. Эти структуры даже находятся в противоположных полушариях головного мозга. Иными словами, должно происходить «наведение мостов» между правым и левым полушарием мозга, между сознанием и подсознанием.
Методы, использующие преимущественно стирание старых связей, основаны на открытом еще в начале XX века академиком И.П. Павловым феномене угашения условных рефлексов.
Выглядит он достаточно просто. Вначале у подопытного животного (собаки) вырабатывается условный рефлекс: к примеру, после сигнала (звонка) о предстоящей кормежке у собаки начинает капать слюна (условно-рефлекторная реакция) в предвкушении куска мяса (подкрепление). Но если затем сигнал перестает сопровождаться подкреплением (звонок без кормежки), то в ответ на звонок у собаки выделяется все меньше и меньше слюны, до тех пор, пока постепенно собака, даже голодная, полностью перестанет реагировать на звонок. Так происходит
К счастью, у человека, благодаря его гибким, пластичным механизмам высшей нервной деятельности, и угашение условного рефлекса может происходить достаточно быстро.
Как мы уже упоминали, при формировании нецелесообразных, отягощающих нашу жизнь стереотипов действует механизм «мгновенного замыкания» условного рефлекса в ситуации сильного стресса (обучение «с первой попытки», или импринтинг). Зато многократное повторение этого болезненного стереотипа, приносящего ущерб самому его обладателю, этого саморазрушительного условного рефлекса в ситуации покоя и безопасности приводит к угашению рефлекса, к разрушению связанного с ним стереотипа. Особенно когда человеку удается вспомнить первоначальную ситуацию, которая привела к возникновению «неправильного» стереотипа, как бы пережить ее заново, «правильно», без стресса и вызванного им «пожара» эмоций. В мыслях, в воспоминаниях человека происходит не просто повторное «прокручивание» этого болезненного эпизода, записанного на видеокассете нашей памяти, не только его имитация, но именно его повторное проживание, во время которого человек... «исправляет» свое прошлое или, точнее, стирает в этой видеозаписи некоторые кадры. (Это отражено уже в названии одного из современных направлений психотерапии — ребефинга. Re-birthing — буквально «второе рождение», повторное переживание своего рождения, для того чтобы избавиться от психологической травмы, которую человек нередко получает при рождении.) Подобное путешествие по страницам «личной истории» (как это называется в НЛП), или по «дорожке времени» является одним из традиционных «гипнотических феноменов», называемым
Необходимо подробнее сказать о возрастной регрессии, так как этот феномен очень важен для нашего дальнейшего изложения. Понятие регрессии используется в психологии и психотерапии давно. Одним из наиболее демонстративных гипнотических феноменов является
Поделиться книгой: