Помоги проекту - поделись книгой:
Действительно, можно согласиться с мыслью Юнга о том, что многие особенности материальной и духовной жизни как отдельного человека, так и целых народов определяются своеобразием их психологического склада, тесно связанным с особенностями устройства нервной системы. Эти отличия хотя и не так разительны, как цвет кожи и разрез глаз, но все же имеют место. В связи с особенностями «национального характера» в первую очередь необходимо отметить дихотомию «Восток-Запад», рассматриваемую, в частности, как различие западного-рационалистического и восточного (азиатского), или холистического, способов познания мира (Дюмулен Г., 1994). В рамках этого сравнения типичный «российский» психологический портрет, при всей его самобытности, можно анализировать в противопоставлении «западному» и с учетом близости к «восточному». Как писал Н. Бердяев, «западная душа гораздо более рационализирована, чем русская душа» (см. Бердяев Н., 2000). Дело в том, что психологический портрет типичного обитателя Запада — с его приверженностью распорядку и размеренности жизненного устройства, опорой на логику и рационализмом, а по большому счету — несколько механистичной организованностью духовной жизни и предсказуемостью поступков — прямо противоположен чертам типичного восточного человека, его загадочности и невозможности логического объяснения многих поступков. В русской литературе, пожалуй, наиболее типичными примерами могут послужить герои, вышедшие из-под пера Гончарова — небезызвестный Обломов, как пример русского характера, и Штольц — как пример человека западного склада. За время, прошедшее после создания гончаровского романа, эти национально-психологические черты не претерпели существенных изменений. Как считает ведущий отечественный психотерапевт В.В. Макаров (2001), современная российская «национальная черта — иррационализм: «Наша жизнь — таинственный природный процесс», в ней «многое совершается, исходя из принципов: «Мало ли что», «Как бы чего не вышло», «А вдруг», «Авось да небось».
Вопрос происхождения западной рациональности и русского иррационализма подробно рассмотрен В.А. Малышевым (1997). По его мнению, в отличие от Запада, где все хорошо притерлось друг к другу и человек привыкал делать узкий круг работ и не учился адаптироваться к резко меняющимся условиям, для человека, живущего в России, к которому жизнь зачастую предъявляла неожиданные и нелогичные требования, наоборот, часто была совершенно необходима особая, нестандартная способность к адаптации. С этим нельзя не согласиться, особенно вспоминая нашу недавнюю российскую жизнь середины — конца XX века, когда даже в мелких вопросах быта рядовым гражданам приходилось проявлять чудеса изворотливости. Еще более справедливо это для современной России, в которой спектр жизненных проблем переместился от мелко-бытовых к глобальным, или экзистенциальным. По мнению И. Албеговой (1998), в 1990-е годы в нашей стране большие массы людей регулярно оказывались в ситуации жизненного кризиса, порождающей потерю смысла в жизни. Тем не менее основная часть из них смогла достаточно успешно приспособиться к столь резким жизненным переменам, причем проделала это неоднократно. Отсюда, по мысли Малышева, — непредсказуемость и плохая алгоритмизуемость русского человека (используя юнговскую терминологию — иррациональность). Но отсюда же и открытость общения, и «широта души», и... большая, чем у человека западного, внушаемость. Западный человек, напротив, хорошо алгоритмизуем (иными словами, рационален) — отсюда формализация жизни с ее видимостью порядка, а одновременно — замкнутость, невнушаемость, отстраненность и соблюдение дистанции между людьми.
А в целом оба набора психологических характеристик удивительно близки, как заметил Р. Орнштейн, (1977), к известным описаниям противоположных функций правого и левого полушарий головного мозга, уже рассмотренных нами. Вкратце можно обобщить их, сославшись на известное руководство С. Спрингер и Г. Дейча (1983): механизм работы левого полушария — логический, дискретный, формально-упорядоченный, словесно-оформленный; правого же полушария — образный, аналогово-непрерывный, невербальный, интуитивно-спонтанный. Откуда берутся эти психолого-физиологические «полушарные» различия между большими группами людей? По-видимому, это природное явление многофакторного порядка. С одной стороны, в нем нельзя отрицать роль наследственно-генетических механизмов. С другой стороны, пальма первенства при этом принадлежит факторам социально-культурного порядка, а именно влиянию культурного окружения на восприимчивую психику ребенка, несомненно воздействующему на процесс распределения ролей между полушариями (латерализации) в растущем детском организме.
Какую связь имеют эти психолого-физиологические данные с загадкой «русской души»?
Как географически, так и исторически сложившаяся роль России как государства — это геополитический буфер между Востоком и Западом. Отсюда и русская культура, ассимилировавшая многое от своих соседей, носит в себе смешанные черты, роднящие ее как с западной, так и с восточной культурой. В сравнении с обезличенно-холодным, приземленным и бюрократически-лощеным рационализмом Запада бросаются в глаза такие бесспорные черты российской культуры, как ее духовная ориентированность, большая человечность и эмоциональность (зачастую наивная) и в существенно большей степени
Соответственно, усредненный психологический тип россиянина характеризуется симбиозом рациональных и иррациональных черт, или постоянным балансированием между лево- и правополушарными чертами. Этот тонкий баланс, как и любое равновесие «на грани» двух полярных противоположностей, является достаточно хрупким. В терминах модной «теории катастроф» это аналог «неустойчивого состояния системы», создающего основу для возможных резких переходов из одного состояния в другое. Отсюда и непредсказуемость движений мятущейся «русской души», описанных в классической литературе (особенно у Достоевского), когда человек долгое время, приспосабливаясь к общепринятому укладу жизни и к давлению жизненных обстоятельств, придерживается рационального, «левополушарного» стиля жизни. Но вот чаша терпения переполнилась, и его душе, зажатой в тесных рамках повседневности, стало в них тесно. В этот момент человек, зачастую неожиданно для окружающих и необъяснимо с точки зрения обычной логики и житейского здравого смысла, переходит к прямо противоположному — иррациональному, «правополушарному» жизненному стилю, совершая нелогичные, непредсказуемые, а то и необузданные поступки — от подвига до злодеяния. Тем самым достигается разрядка внутреннего психологического напряжения, или, пользуясь словами известного в прошлом российского философа и политического деятеля, «открывается клапан и выпускается пар», который иначе неминуемо привел бы к внутреннему взрыву. Отсюда и парадокс «русской души», заключающийся в противоречии ее внутренней целостности и внешней противоречивости. Отсюда и известная поэтическая строка: «умом
Сходным образом по поводу западно-рационального жизнеустройства с его стремлением к формализации мышления, бездушностью и выхолащиванием человеческих отношений высказывается исследователь психоанализа A.M. Руткевич (1996), по мнению которого необходима «критичная оценка интеллектуализации жизненного мира. Диктат фигур сознания
Еще одна характерная черта свойственного Западу жизненного уклада — чрезмерная интеллектуализация и прагматизация жизни в ущерб духовности. По мнению К.Г. Юнга (1993), характерное для западного жизненного стиля «отсутствие духовной ориентации граничит... с психической анархией», в результате чего «против него самоубийственно восстает его собственная душа». И мы всецело согласны с выводом, к которому приходит этот выдающийся знаток человеческой души: «Европейцу нужно возвращаться... к своей собственной натуре. Он должен заново открыть в себе естественного человека» (Юнг К.Г., 1992, с. 42). В рационалистично-материальном обществе, проникнутом культом потребления, происходит подмена духовных потребностей материальными, тогда как на самом деле они должны не исключать, а взаимно дополнять друг друга. Известный финансист и один из «столпов» американского общества Дж. Сорос описывает это следующим образом: «У людей есть и другие устремления, идущие дальше одного лишь материального достатка... Похоже, что в западном обществе материальный интерес будет преследоваться еще долго после того, как полностью будут удовлетворены материальные потребности, потому что эта погоня удовлетворяет
Из наших рассуждений можно сделать существенный вывод — необходимо гармоничное сочетание «левополушарного» и «правополушарного» жизненного стиля как для отдельного индивида (эту задачу решают описываемые методики), так и для общества в целом. С этой точки зрения «третий путь» — отечественный, российский — открывает для человека, живущего в современной техногенно-индустриальной культурной среде, выход из духовного тупика, связанного с чрезмерной рационализацией всех сторон западного образа жизни. А для этого необходимо создание в обществе трансовой культуры, выражаясь словами Д.В. Кандыбы, в частности, широкого распространения знаний об измененных состояниях сознания. Предпосылками возможности продвижения по этому пути служат описанные Л.М. Бакусовым и соавторами (1997) естественные социокультурные закономерности современной жизни: модификация общественного сознания в манипулятивную сторону и общее повышение роли символизации в сфере человеческого восприятия.
Описанные различия левополушарного, формально-рационалистичного и правополушарного, спонтанно-эмоционального жизненного склада касаются также западного и восточного подходов к психотерапии. Так, согласно М.Е. Бурно (2000), «западный душевный склад... предопределяет сегодняшнюю западную рационалистически-психодинамическую... психотерапию, подобно тому, как восточный — восточную, чувственно-идеалистическую». У России же свой, гармоничный, подход, свободный от односторонних крайностей западного и восточного, своя особенная душа и своя особая психология и психотерапия — одухотворенная и в то же время научно и рационалистически обоснованная. На этот идеал, сочетающий в себе две ипостаси, и нужно ориентироваться. Не случайно международный конгресс психотерапевтов России прошел под девизом «Психотерапия Запада — психотерапия Востока». По словам В.В. Макарова (20016), наша страна должна «умудренный Запад обогатить новым знанием» в области психотерапии.
ЦЕЛЕБНАЯ РОЛЬ ТРАНСА: ЕСТЕСТВЕННОЕ САМОИСЦЕЛЕНИЕ
Итак, настало время поговорить о предмете, столь же таинственном для читателя, сколько и для самого автора — об измененных состояниях сознания. Говорить о них непросто, ибо словесному описанию они поддаются с трудом. Для человека, испытавшего их хотя бы один раз, само существование этих состояний, широкий диапазон которых простирается от кратковременного поверхностного транса до глубокого мистического экстаза, становится столь же естественным, как движение, дыхание, как сама жизнь. Но их внутренние механизмы продолжают оставаться для него необъяснимыми, чудесными и загадочными. Человеку же, не сталкивавшемуся с ними на собственном опыте, даже в их существование непросто поверить, не говоря уже о том, чтобы понять их глубину. И все же давайте попытаемся решить эту непростую задачу — развеять ореол таинственности и туман незнания, окутывающие эту проблему.
Само понятие измененных состояний сознания (ИСС, altered states of consciousness) было предложено американскими психологами. Предпосылки его были заложены еще в XIX в. У. Джеймсом (в работе «Многообразие религиозного опыта»), рассматривавшим «особые» состояния сознания. По воспоминаниям одного из первых и наиболее авторитетных исследователей измененных состояний сознания Ч. Тарта, практическое знакомство ученых и общественности с ними началось в 1960-е годы в связи с исследованием феноменов измененного сознания, возникавших у людей при приеме новых психоактивных препаратов, а также у людей, побывавших в состоянии клинической смерти. В сущности, главное, что стало с тех пор известно об измененных состояниях сознания, и единственное, что известно о них определенно и окончательно, — то, что эти состояния... принципиально отличаются от обычных. Именно такое определение приводит Ч. Тарт: «Под измененным состоянием сознания понимается качественное, а возможно, и количественное изменение в общей системе ментального функционирования по сравнению с обычной деятельностью сознания, принимаемой в качестве базовой» (Tart Ch.T., 1998). Как остроумно выразился Ф. Капра (1996), для понимания природы измененных состояний сознания необходимо... погрузиться в измененное состояние сознания. Примерами типичных ИСС могут служить гипнотическое состояние сознания, медитативное состояние (близкими к нему являются состояния, достигаемые во время аутогенного погружения, релаксации или описанных ранее дыхательных упражнений), а также состояние внетелесного опыта (out of body experience, OOBE), или «выхода сознания из тела», которое является ключевым понятием для развития представлений так называемой парапсихологии (Коекина О.И., 1999).
Представления об ИСС сформировались в основном в связи с изучением опыта, пережитого несостоявшимися самоубийцами (Rosen D.H., 1973). А точнее, людьми, которые, находясь в тяжелом душевном состоянии, пытались покончить жизнь самоубийством (к счастью, неудачно), бросившись в воду с высокого моста над проливом Золотые Ворота, носящего мрачное название «моста самоубийц». Прыжок с этого моста, если думать о случайном везении, следуя чистой теории вероятностей, оставлял ничтожно малые шансы остаться в живых, не разбиться о воду при падении с огромной высоты - может быть, один шанс из миллиона. Все эти люди описали свои переживания во время смертельного полета, длившегося всего несколько секунд, удивительно сходно. За эти краткие мгновения они успели вспомнить всю свою жизнь, все ее основные события, промелькнувшие как кадры киноленты в ускоренном темпе. И не просто вспомнить, но как бы пережить заново. При этом все хорошие моменты прошедшей жизни переживались необыкновенно ярко. А то, что казалось когда-то безысходным горем, что послужило причиной попытки уйти из жизни, напротив, воспринималось спокойно и просветленно. И возникало новое, чрезвычайно ясное видение проблем своей жизни, источника их возникновения. И приходило осознание ничтожности и мелочности былых проблем по сравнению с бесценностью самой жизни. И просыпалась жажда жизни. И в самый последний миг желание жить включало неведомые мозговые механизмы, позволившие сохранить свою жизнь, так сгруппироваться в полете, чтобы войти в воду под единственно возможным спасительным углом. Сохранить жизнь, которая после опыта пребывания на грани между жизнью и смертью, перед лицом неизведанного и беспредельного, неузнаваемо преображалась, освобождалась от груза прежних проблем, оставив их в прошлом.
Но ИСС — отнюдь не прерогатива только несостоявшихся самоубийц. Были исследованы и другие измененные состояния сознания, целое множество подобных состояний... Аналогичные состояния сознания у людей, испытавших клиническую смерть, описаны Р.А. Моуди как «переживания на грани смерти» (NDE — Near-Death Experience). Они включают закономерно повторяющийся набор таких переживаний, как ощущение выхода из тела и движения по тоннелю навстречу свету; взгляд назад на прожитую жизнь, которая предстает в ускоренном темпе, «как бы заснятой на кинопленку». (Удивительно, но последнее было описано еще много веков назад в буддийской духовной практике как «камма», или видение деяний прожитой жизни на пороге между жизнью и смертью.) Ряд моментов подобных переживаний связан с оживлением ранних подсознательных воспоминаний о собственном рождении — ощущение прохождения через туннель, ослепительный свет впереди... Подобные же состояния «повторного рождения» переживаются людьми во время сеансов ребефинга или холотропной терапии по С. Грофу. Многие женщины в процессе естественных родов также испытывают особые состояния сознания (Спивак Д.Л., Спивак Л.И., 1997), включая необычно глубокие эмоциональные переживания, воспринимаемые как ощущения «выхода из тела и наблюдения за собой со стороны» (ООВЕ — Out Of Body Experience) и яркие быстротечные переживания прожитой жизни (rapid playback). Достаточно яркие переживания спонтанных ИСС (экспресс-транс по Э.М. Каструбину) нередко встречаются в ситуациях, связанных с риском для жизни (например, у пилотов в нештатных летных ситуациях).
Итак, ИСС многообразны. Сколько же их всего существует? Как ИСС соотносятся с обычными состояниями сознания, какое место занимают в общем ряду? Отвечая на этот вопрос, современные психологи (из широко доступной литературы сошлемся, к примеру, на весьма информативный учебник Ж. Годфруа) повторяют классификацию, разработанную... древними индийскими философами несколько тысячелетий назад. Они разделяли все состояния сознания на четыре класса: обыденное (бодрствующее) состояние сознания; сон без сновидений; сон со сновидениями; и, наконец, «четвертое состояние», в современном описании — ИСС. Но если для древних индусов критерием «четвертого состояния» была возможность общения с божественным мировым началом, то в современной трактовке, на примере описанных выше грустных случаев со счастливым финалом, можно выделить такие основные признаки ИСС, как (1) перераспределение ролей между сознанием и подсознанием, «смена власти». Вспомним, что в обычном, бодрствующем состоянии наше сознание командует подсознанием (по крайней мере, пытается), подавляет его. В измененном же состоянии сознание как бы на время замолкает, отключается, выпускает из рук «бразды правления», уходя на второй план. В то же время подсознание «берет власть в свои руки», резко активизируется. При этом происходит мобилизация резервов подсознания, помогающих решить неотложные внешние проблемы — в частности, найти выход в экстремальной ситуации, например, спасти свою жизнь. (Необходимо иметь в виду, что если в ситуациях, связанных с физической угрозой для жизни, это происходит автоматически, то в обыденных жизненных ситуациях такому использованию подсознательных резервов необходимо учиться.) (2) Разрешение внутренних, психологических проблем. Применительно к проблемам, связанным с прошлым, это достигается за счет замены эмоционального «ярлыка», соотносимого с неприятным воспоминанием. Разрешение проблем, проецирующихся в будущее, связанных с внутренними барьерами, стереотипами, достигается за счет формирования новых связей, новых выборов, расширяющих узкие рамки стереотипного реагирования. Кроме того, ИСС несут с собой еще некоторые побочные полезные эффекты. Здесь и отдых, и снятие последствий стресса, и активизация естественных восстановительных процессов организма, способствующая излечению связанных со стрессом заболеваний (что и используется достаточно широко современными целителями — как в белых халатах, так и без оных).
Разновидностей ИСС, как, впрочем, и способов их достижения, великое множество. В картах «внутреннего пространства», рисуемых современными психологами, находят место и состояние простого расслабления, и состояние медитациидзэн, и йоговское самадхи, и состояние мистического, религиозного экстаза... Нас же, исходя из практических целей, будет интересовать лишь одна из разновидностей ИСС — транс, который характеризуется прежде всего тем, что человек может по собственному желанию как «войти» в него, так и легко «выйти» обратно.
Подобные состояния, целительные для психики, по-видимому, использовались человечеством с незапамятных времен. Они берут начало от племенных ритуалов, от ритуально-магических танцев первобытных охотников, прослеживаясь далее в истории человечества в виде различных религиозных ритуалов, что дало основание Д.В. Кандыбе (1994) говорить о «трансовой культуре» разных народов и цивилизаций. На самом же деле транс не представляет собой что-то из ряда вон выходящее, таинственное или сверхъестественное.
Как заметил выдающийся психотерапевт Милтон Эриксон, трансовые состояния часто встречаются в нашей обычной, повседневной жизни. Например, когда вы ловите себя на том, что замечтались, глядя в окно автобуса во время долгой поездки... или когда вы, стоя в длинной очереди, задумались о чем-то, забыв об окружающей суете... и вдруг, приходя в себя, резко опомнились, - оказывается, на какое-то время вы «отключались», пребывая в состоянии транса. Кратковременное переживание ИСС может происходить и в форме «озарения», или инсайта.
По Эриксону, транс — это такое состояние сознания, когда человек углубляется в свои воспоминания или внутренние переживания, в свой внутренний мир, отвлекаясь от внешних впечатлений, от окружающего мира. К спонтанно возникающим ИСС можно отнести моменты научного озарения, религиозного экстаза (Годфруа Ж., 1992), творческого вдохновения, да и просто интуитивных догадок и прозрений, являющихся непременными спутниками нашей повседневной жизни. Некоторые последователи М. Эриксона, рассматривая распространенность транса, пошли еще дальше, утверждая, что мы и жить без ИСС не можем. Так, по мнению С. Геллера (Heller S., Steele T.L., 1987) буквально каждый раз, когда вы чему-либо научились в жизни (даже если всего-навсего запомнили, сколько будет 2x2) или убедили в чем-то собеседника, дело не обошлось без кратковременного, «мимолетного» транса. Тем самым ИСС предстают как часть нашей повседневной жизни, или, выражаясь строго, — «неотъемлемый компонент психической деятельности» (Спивак Д.Л., Спивак Л.И., 1997).
Вообще же, по личному убеждению автора, все сколько-нибудь запоминающиеся эпизоды человеческой жизни, особенно счастливые и приятные моменты, связаны с ИСС.
В связи с этим следует остановиться на переживаниях спонтанно возникающих ИСС, связанных с осуществлением какой-либо деятельности, особенно творческой, интеллектуальной (либо деятельности, связанной с повышенной психологической напряженностью, экстремальными ситуациями, высоким риском, опасностью или соревновательным азартом, сопровождающиеся «адреналиновым» приливом эмоций). Эти ИСС описываются как «наслаждение процессом деятельности» и носят название «потока» (М. Csikszentmihaly, цит. по В.В. Козлову, Ю.А. Бубееву, 1997). «Потоковые» состояния, в которых человек словно «растворяется», захваченный процессом определенной деятельности, с которой сливается, самоидентифицируется его «Эго», соответствуют принципу «недеяния» («у-вэй») в древней даосской философии. Это удивительным образом напоминает... детское состояние психики. Можно привести мнение Ф. Перлза (1996): «Новорожденные дети живут в слиянии; они не различают внутреннее и внешнее, себя и других. В моменты экстаза или крайней концентрации взрослые люди также чувствуют себя в слиянии с окружающим».
К этим ситуациям вдохновенной деятельности близки и «пиковые переживания» по А. Маслоу, способствующие личностному росту и повышению творческого потенциала, самораскрытию и самоактуализации личности (Maslow A., 1964). Состояния повышенного усилия, умственной концентрации и вовлеченности встречаются в самых разнообразных ситуациях: они свойственны и ученому, пытающемуся проникнуть в тайны мироздания, и приверженцу духовной традиции, медитирующему либо старающемуся разгадать дзэнскую загадку-коан (Капра Ф., 1996). Подобные состояния самозабвенного «творческого экстаза», помогающие человеку добиться наивысших результатов в процессе деятельности, творческих озарений, связаны с глубочайшей внутренней концентрацией, необходимостью принятия ответственных решений (особенно нестандартных, в ситуации высокой неопределенности), познания неизвестного (не только в момент научных открытий, но и любого интеллектуального поиска). При этом наряду с особым чувством наслаждения самим процессом деятельности, «растворения» своего «Я» и «слияния» с выполняемой им работой, человек испытывает также чувство собственной внутренней цельности, единства и гармонии с окружающим миром.< То же самое происходит с человеком, когда в его жизни происходят действительно значимые события. Подобные состояния, близкие к моментам «откровения», «просветления», «пробуждения», описываемым в духовных практиках, дают человеку ощущение полноты жизни, наполняющее смыслом само его существование. Именно эти мгновения больше всего запоминаются человеком. Именно они в первую очередь всплывают в памяти, когда человек мысленно обозревает позитивные события прожитой жизни, предстающей как последовательность «потоковых» состояний — ИСС.
Здесь нельзя не упомянуть о «волшебной силе искусства». С описанной точки зрения все художественные произведения представляют собой средства трансляции ИСС (моментов вдохновения, «потоковых» состояний, «пиковых переживаний») от одного человека (автора) ко многим (читателям, зрителям, слушателям). В самом деле, любое произведение художественного творчества: литературное, музыкальное или изобразительное — несет в себе отпечаток вдохновения — ИСС, пережитого его творцом. И чем больше глубина творческого вдохновения, интуитивного озарения, «отпечатавшегося» в произведении искусства, тем больше его эмоциональное воздействие, тем интенсивнее те ИСС, которые, в свою очередь, «по эстафете» переживает человек, воспринимающий это произведение. Именно поэтому человек, увлеченный произведением искусства, испытывает эстетические переживания, помогающие ему «изжить свои определенные блокированные жизненные желания» (Розин В.М., 1998) . Согласно теории С. Лангер, искусство — это способ познания человеком своей эмоциональной жизни (Серов Н.В., 1997). Добавим: познания, приносящего эмоциональное очищение -катарсис. А осуществляется такое познание — и создание произведений искусства, и их восприятие, — как и любое другое познание, через ИСС. Погружаясь в подобное состояние, сопереживая героям произведений искусства, человек испытывает полезный для организма «положительный стресс», сопровождающийся повышением образования эндорфинов (Быковская Г., 1998).
Изложенная точка зрения на ИСС имеет достаточно длительную историю, на протяжении которой она привлекла довольно много сторонников. Ввиду особой важности этого вопроса, систематизируем вкратце их высказывания, прибегнув к сухому языку научных дискуссий. Так, еще в 1960-е гг. Р.Е. Шор писал, что ИСС можно наблюдать ежедневно как обычное явление, как способ избирательного внимания, столь же знакомый, как забвение разума во сне. Сходным образом психотерапевт М.П. Папуш (1997) вслед за философом Б.Ф. Поршневым утверждает, что субъективная реальность человека — восприятие им материальной среды с ее естественными процессами — постоянно испытывает моменты «смещения» (именуемого авторами суггестией и контрсуггестией), по форме представляющего собой ИСС. При этом ИСС является неотъемлемым элементом познания человеком окружающего мира. Как считает Е.А. Брюн (1993), человек осваивает окружающий мир не автоматически, а через последовательный ряд измененных состояний сознания. Эти ИСС возникают в ситуациях так называемого первичного восприятия, когда человек сталкивается с чем-то, ранее для него неизведанным. В такие особые моменты у него просыпается особое — первичное, «природное» мышление.
В моменты перехода к природному, или «детскому», состоянию мозга намного повышается эффективность усвоения новой информации. Говоря словами Э. Росси и М. Эриксона, у человека просыпается сформированная в младенчестве «ранняя установка на обучение». Причина этого, по всей видимости, кроется в том, что человек, находящийся в соответствующем состоянии, воспринимает поступающую информацию как ребенок раннего возраста, сталкивающийся с ней впервые в жизни. Как показано в теории информации, чем выше вероятность некоторого события, тем меньшую информацию оно несет; соответственно, справедливо и обратное утверждение в отношении редких событий. Понятно, что по мере расширения объема знаний и жизненного опыта ребенка проявляется тенденция к оценке новых событий как высоковероятных, и малоинформативных, соответственно, исчезает «детская непосредственность» восприятия и все более выборочным становится запоминание информации. Восприятие же человека, находящегося в измененном, «детском» состоянии сознания, «подобно восприятию ребенка. Поэтому то, что мы узнаем, остается с нами на всю жизнь» (Кастанеда К., 1993).
Вернемся к обсуждению практических, в первую очередь физиологических, аспектов ИСС. Какие же физиологические изменения приводят к возникновению транса? И здесь не обходится без уже известной нам асимметрии полушарий. Как показывают электрофизиологические исследования — запись ЭЭГ (биотоков головного мозга) в состояниях транса, достигаемых при глубокой медитации, во время дыхательных сессий ребефинга, — разница между полушариями — их асимметрия выравнивается, исчезает. Вот тогда-то и наступает для человека состояние без времени и пространства, состояние, в котором нет неразрешимых противоречий, когда совмещаются, интегрируются, казалось бы, диаметрально противоположные точки зрения, разрешаются внутренние проблемы организма — и физиологические, и психологические.
Наше небольшое упражнение («Дыхание через ладони») основано на том же принципе. Напомним, что правая ладонь, как и вся правая половина тела, связана с левым полушарием, левая — наоборот. При этом площадь, которую проекция ладоней занимает в коре полушарий, больше, чем любой другой части тела. Потому и «выравнивание» ощущений в них сопровождается «выравниванием» физиологических процессов в полушариях, их синхронизацией. Так одна миниатюрная «кнопка» запускает глубинные процессы в нашем организме, влияя на наше самочувствие в целом и позволяя буквально «взять себя в руки» и в прямом, и в переносном смысле. А заодно она позволяет легко и просто испытать... неглубокий, но все же настоящий кинестетический транс. Вхождению в транс способствуют, как вы помните из опыта, ряд моментов, помогающих изменить функциональное состояние мозга, состояние сознания:
• Сосредоточение внимания на внутренних ощущениях, уменьшающее приток внешних раздражителей к мозгу и тем самым помогающее отвлечься от окружающей реальности, от внешнего мира и окунуться в глубины мира внутреннего.
• Дыхание, удерживающее внимание своим размеренным ритмом и заставляющее внимание следовать за собой, а также помогающее направить его в определенные участки тела.
• Мышечное расслабление в удобной позе, уменьшающее приток информации от мышц к мозгу и помогающее ему погрузиться в состояние покоя.
При этом необходимо учесть, как изменяются в состоянии транса взаимоотношения полушарий. Дело в том, что с учетом асимметрии полушарий их взаимное уравновешивание выглядит как движение навстречу: более активное, доминантное полушарие снижает свою активность, противоположное же полушарие, ранее сравнительно пассивное, наоборот, активируется. Иначе говоря, в типичном случае (у правшей) необходимо снизить активность левого, «сознательного» полушария, а правого, «подсознательного» — повысить.
Отметим также, что в состоянии стресса межполушарная асимметрия может, наоборот, усиливаться. Причем до такой степени, что это даже становится заметным внешне, по походке человека, по его жестам. Подобная закономерность нашла отражение и в языке. Вспомним, к примеру, образные выражения, описывающие внешне поведение человека, находящегося в состоянии сильного душевного расстройства: он встал «не с той ноги», его «заносит». (И в самом деле подчас полностью здоровый человек в момент волнения замечает, что при ходьбе его то и дело «заносит» в одну сторону. Женщины иногда отмечают, что при сильном волнении они не могут пользоваться ножницами, шить — разрез отклоняется в сторону, строчка идет криво. Все это признаки чрезмерного «диктата» одного полушария). Происходит это еще и потому, что при стрессе может возникать разобщенность полушарий мозга, когда они перестают согласовывать свои мнения и действия. От того-то в стрессовой обстановке человек действует зачастую импульсивно и необдуманно (впрочем, у некоторых натур подобные отношения между полушариями наблюдаются и в обычных условиях...)
Как добиться углубления транса, как помочь временному уменьшению активности доминантного полушария? Очень просто: путем подавления его специфической функции — речи. Имеется в виду не просто обычное молчание, а молчание внутреннее — остановка привычных, словесно оформленных мыслей, прекращение постоянно протекающего внутри нас диалога, так называемая «ментальная пауза», или «внутренняя тишина». (Кстати, аналогичный подход применяется при обучении технике быстрого чтения. Это типичный пример повышения возможностей человека за счет использования резервов подсознания). И тогда «речевое» полушарие, лишенное привычной работы и не знающее, чем себя занять, на время вынужденного «безделья» успокаивается. Активизации же правого полушария помогает сосредоточить внимания на внутренних ощущениях, например, возникающих при дыхании — ведь оно теснее связано с восприятием информации от внутренних органов, чем левое. Помогает этому и музыка. Ведь восприятием мелодий «заведует» правое полушарие, музыка его активирует, как бы «подпитывает» энергией. Музыка может гармонизировать отношения между полушариями — особенно спокойная, переливчато-плавная, медитативная.
Так, в единстве и борьбе полушарий, возникает транс. Вернее, и возникает, и «живет», углубляясь, идя дальше в глубины подсознания. Ведь транс - это не просто состояние, а процесс, который развивается по своим законам. По нашему опыту, углубление транса обычно происходит в определенной последовательности, постепенно захватывая все новые области сознания, в полном соответствии с представлениями о структуре сознания выдающегося отечественного невролога В.М. Бехтерева. Это значит, что в процессе протекания транса можно условно выделить четыре этапа, или четыре степени его глубины:
Вначале появляются знакомые ощущения тяжести, тепла, «протекания энергии». Затем, по мере углубления транса, могут появляться ощущения противоположного характера — легкости, невесомости, вплоть до ощущения «растворения» тела. При этом часто происходит, как принято говорить, изменение схемы тела. Это означает, что в нашем восприятии как бы деформируются привычные рамки собственного тела: изменяются привычные размеры, привычные пропорции, соотношения между частями тела. Может возникать ряд весьма необычных ощущений: от «удлинения» конечностей или шеи, «мягкости» костей (по образному выражению Булгакова, «ноги лишаются костей») до возможности ощутить свое тело... шарообразным, бестелесным «сгустком энергии». (Люди, именующие себя специалистами по «экстрасенсорике», называют это состояние «выходом в астрал». С точки зрения физиологии, как вы теперь знаете, дело обстоит гораздо проще и полностью обходится без мистики.)
Время может субъективно то уплотняться, когда часы пролетают как одно мгновение, то растягиваться, когда за считанные минуты, а то и секунды «внешнего», реального времени во «внутреннем» времени проходят часы, дни, а то и годы (помните, как люди успевали вспомнить и пережить заново всю свою жизнь за краткие мгновения свободного падения). В то же время внутренние «биологические часы» продолжают идти, не сбиваясь со своего размеренного ритма, что позволяет человеку заранее «запрограммировать» время своего пребывания в состоянии транса. Кстати, и в механизмах развития ИСС наши биологические часы, или внутренние маятники, играют весьма важную роль. Быть может, даже все течение ИСС определяется тем, как раскручивается туго заведенная пружина этих часов. К обсуждению этого важного механизма мы вернемся чуть позже.
Для человека, погруженного в транс, лежащего или сидящего с закрытыми глазами, в его мысленном представлении окружающее пространство может то сужаться, как бы сжимаясь вокруг него, облегая его тело, сливаясь с его границами («Не существует ничего вне моего тела — ничего, кроме моего собственного «Я», как центра Вселенной»), то расширяться до бесконечности («мое «Я» — лишь ничтожно малая песчинка в океане беспредельности»), то «надвигаться» на него, то «отступать», либо изменяться еще каким-то иным, иногда весьма причудливым образом. Изменяться может не только восприятие пространства, но и ориентация в нем, или, как принято говорить, нарушается ориентация человека в месте своего нахождения. Она изменяется, а то и совсем пропадает, когда человек на время забывает об этом пресловутом месте, «выпадает» из него. Прибегая к физической аналогии, хотя в значительной мере условной, можно представить, что человек как бы выходит за границы нашего привычного трехмерного мира, попадая в четвертое измерение. Пользуясь сравнением, предложенным философом П.Д. Успенским (учеником Г. Гурджиева), можно сказать, что четвертое измерение «находится внутри нас».
Это совершенно естественным образом вытекает из положения, когда в результате прохождения трех предыдущих этапов — «ступенек» углубления транса наше «Я» оказывается в состоянии вне тела, вне времени и пространства. Вначале наше «Я» может наблюдать за происходящим как бы со стороны — ощущение «мыслящей точки», или «стороннего наблюдателя». В традиционных психотехнологиях это именуется диссоциацией (вспомним соответствующее упражнение), в дианетике — экстериоризацией «Я». А затем наше «Я» может и совсем растворяться, как бы воплощаясь в другие объекты в нашем мысленном представлении. Впрочем, это уже характерно для перехода к более глубоким ИСС, нежели транс.
Именно этот сдвиг восприятия собственного «Я», погружение внутрь своего «Я», позволяющее увидеть себя с иной точки зрения, и дает нам возможность действительно познать себя. Понять, что на самом деле лежит в основе наших желаний и поступков. Увидеть, что творится в укромных закоулках и тайниках нашей собственной души, в подсознании. Недаром, по мысли того же П.Д. Успенского, в обыденной жизни (в обычном состоянии сознания) человек «живет как бы на поверхности самого себя, не зная и не осознавая того, что именно находится в его глубине».
В различных ИСС может происходить как расширение сознания (Козлов В.В., 1998), так и его сужение (Кардаш С, 1998). В рамках медицинской терминологии вкратце можно суммировать описанные феномены как аутизацию сенсорной сферы на фоне изменения восприятия времени и гипермнезии (Козлов В.В., 1998; Козлов В.В., Бубеев Ю.А., 1997; Бубеев Ю.А., Ремизов Ю.И., 1996). Чтобы лучше представить, как это происходит на физиологическом уровне, нам необходимо еще раз вернуться к изменениям психологического и биологического времени, когда человек находится в состоянии транса. Или, в более общем смысле, подробнее остановиться на роли «биологических часов» в развитии ИСС. О том, что роль эта исключительно важна, свидетельствует следующее. Механизмом развития ИСС является синхронизация разных маятников, о которой мы говорили на примере синхронизации ритмов биоэлектрической активности правого и левого полушарий. Помимо этого, развитие ИСС, по-видимому, управляется определенными короткопериодными (или, как их называют, ультрадианными) биоритмами. Так, изменение различных физиологических показателей во время переживания человеком длительных ИСС — по крайней мере, продолжающихся более часа (ребефинг, «Свободное дыхание») — показывает закономерную связь протекания подобных состояний сознания с 90-минутными биоритмами. Эти ритмы особенно ярко проявляются во время сна, определяя чередование периодов медленного сна (сна без сновидений) и быстрого сна (REM, или сна с быстрыми движениями глаз — в это время человек, собственно, и видит сны). Но эти ритмы так же четко прослеживаются и в состоянии бодрствования, например, у грудных детей, когда они тянутся к материнской груди или хотя бы к соске-пустышке. У взрослых эти ритмы... в общем, тоже прослеживаются. Например, когда они тянутся к сигарете. И этот так называемый фундаментальный цикл активности — покоя (basic rest-activity cycle), возможно, связан с периодическими колебаниями динамической асимметрии полушарий. Как в цикле-монаде инь-ян, вечного единства и борьбы противоположностей, в котором они постоянно чередуются, меняясь местами, так и в отношениях полушарий. То одно «командует», а другое покорно ему внемлет. То они меняются местами, когда бывший лидер, притомившись от тяжкого бремени власти, передает «бразды правления» своему подчиненному. Шаг влево — шаг вправо. И так каждые 90 минут... Те же механизмы, возможно, лежат и в основе кратковременных, мимолетных трансовыхсостояний —таких, как краткие 90-секундные состояния «осознавания», описанные в гештальт-терапии (Дж. Эйнрайт).
Обязательным условием, скорее даже основой, произвольного (подчеркиваем, произвольного — по собственной воле и за счет лишь собственных усилий) погружения в транс, как, впрочем, и в любое ИСС, является произвольное управление собственным сознанием. В принципе неважно даже, достигается ли это целенаправленно или как побочный эффект, когда целью является не переживание ИСС само по себе, а нечто другое — от целей возвышенно-духовных (совершение молитвенных ритуалов в восточных религиозно-духовных практиках, творческое вдохновение поэта, художника и музыканта, интуитивное озарение мыслителя, погруженного в поиски истины) до приземленно-практических (например, таких, как придание телу нечувствительности к боли в восточных боевых искусствах). Но если вы хотите использовать транс как полезный рабочий инструмент в жизни - то, что официально именуется утилизацией ИСС, — необходимо научиться добиваться этого целенаправленно.
В данном контексте для более глубокого представления о физиологических механизмах трансовых состояний, заложенных самой природой в устройстве мозга, необходимо наряду с дихотомией «левого» и «правого», функциональной асимметрией полушарий мозга, рассмотреть еще одну заложенную в конструкции мозга дихотомию - различия функций передних и задних отделов полушарий.
Регрессия № 1 - эволюционная: назад... к мозгу далеких предков
До сих пор, говоря о функциональной асимметрии полушарий, мы описывали только «поперечную» асимметрию — различия левого и правого полушарий. Не менее важное значение имеет и «продольный», лобно-затылочный градиент асимметрии.
Дело в том, что во внутри мозговом «разделении труда» передние отделы коры полушарий мозга (лобная кора, неокортекс) и их задние отделы (включая и височную, и затылочную, и теменную долю) имеют различную специализацию. Задние отделы производят более простую, черновую работу — сбор и первичный анализ информации, поступающей от органов чувств, которые как бы проецируются на поверхность соответствующих зон коры (в связи с этим последние именуются проекционными зонами). Передние же, лобные отделы без задних «глухи и слепы» — они сами не получают информации о внешнем мире, кроме той, которую им передают задние отделы, в предварительно переработанном виде. Зато передние отделы выполняют наиболее квалифицированную работу, связанную с тонким анализом информации, собственно мышлением и принятием решений (ассоциативные зоны). А.Р. Лурия (1987) в своей схеме устройства мозга называет передние отделы полушарий блоком программирования и контроля, а задние отделы — блоком приема и обработки сигналов внешнего мира — экстероцептивной информации. По мнению К. Прибрама (1982), передние и задние отделы коры играют различную роль в обработке информации. Функцией передних отделов является определение степени знакомства с контекстом, выделение новизны (избыточности) в уже знакомом. Функцией же задних отделов коры является анализ образов (проекционные зоны) и их сравнение на уровне различения альтернатив (первичные ассоциативные зоны). Различия передних и задних отделов полушарий проявляются еще и в том, что они по-разному включаются в межполушарную асимметрию. Деятельность передних отделов более тесно интегрирована, что выражается в большей степени синхронизации их активности (Лазарев В.В. и соавт., 1982; Гриндель О.М., 1966). Все это — различия на нейрофизиологическом уровне; на уровне же личностно-психологическом с передними отделами связываются общие свойства нервной системы, а с задними — ее частные свойства (Небылицын В.Д., 1968). Именно такие различия во многом определяют индивидуальные особенности личности человека, описанные нами в главе о психологических типах.
Необходимо уточнить, что сравнительный, топографический анализ активности полушарных «четвертинок» показывает, что в левом полушарии в целом наблюдается большая активность передних отделов, а в правом полушарии, наоборот, — задних отделов. Исследования электрической активности головного мозга при выполнении различных типов интеллектуальных задач, связанных с «левополушарной» (вербально-логической) и «правополушарной» (образной) деятельностью, выявляют «перекрестный» характер полушарной асимметрии, с чередованием усиления активности передних отделов одного полушария и задних отделов — другого (Русалов В.М. и соавт, 1993). Подобные же соотношения, к примеру, выявлены у учащихся — школьников С.А. Изюмовой (1994), обнаружившей по данным ЭЭГ преобладание активности передних отделов левого полушария при решении рациональных, формализованных интеллектуально-мнестических задач и задних отделов правого — при решении творческих, иррационально-неформализуемых задач. Причем на основании привычного распределения мозговой активности, представляющей индивидуальные особенности ЭЭГ, обследованные ею ученики были разделены, соответственно, на две группы — «математиков» и «литераторов» (вспомним деление на «физиков» и «лириков»).
Более того, показано, что подобная асимметрия свойственна не только человеческому мозгу, но и является общебиологической закономерностью (Бианки В.Л., 1989). У людей же, страдающих депрессией, эти соотношения меняются на противоположные: активность ранее «лидирующих» зон угнетается, при этом снимается их влияние на соседние зоны, находящиеся с первыми в конкурентных отношениях. Поэтому бывшие аутсайдеры — передние отделы правого полушария и задние отделы левого — растормаживаются, активируются. Кроме того, происходит нарушение связей передних и задних отделов полушарий, их функциональное разобщение (Стрелец В.Б. и соавт., 1996). В условиях выраженной психопатологии задние отделы полушарий (особенно правого) становятся источником галлюцинаций, а передние их отделы (особенно левого полушария) — источником бредовых идей. Это коррелирует с такими психофизиологическими характеристиками, как полезависимость и поленезависимость (Ялом И., 1999).
Таким образом, можно сделать вывод о том, что
Рассматривая функциональные различия передних и задних отделов полушарий мозга, необходимо сказать и об эволюционных различиях, имеющих немаловажное значение для возникновения измененных состояний сознания. С точки зрения эволюционного развития кора мозга состоит из трех неравных областей. Наиболее старая область носит название, соответственно, «старой» коры, она впервые появляется у рыб. Над ней «надстраивается» следующая область — «древняя» кора, которая в процессе эволюции впервые появляется у пресмыкающихся, в связи с чем носит образное название «мозг рептилий» (P. McLean, 1959; цит. по П.Г. Костюку, 1977). В ходе эволюции эти отделы коры как бы оттесняются внутрь эволюционно наиболее молодой «новой» корой, которая впервые появляется у млекопитающих и находит свое наивысшее развитие у человека, занимая у него почти 96% площади полушарий. «Новая» кора, в свою очередь, тоже неоднородна: именно передние отделы мозга (лобная кора) являются наиболее «новыми». Развитие лобной коры как раз и отличает мозг человека от его ближайших эволюционных «родственников»-приматов. Строение же и функции задних отделов полушарий у человека и приматов близки почти до степени тождества. В этом-то и состоит фундаментальное отличие передних отделов полушарий от задних отделов.
Почему мы столь подробно останавливаемся на этих анатомических деталях? Дело в том, что анатомическая неоднородность коры мозга лежит в основе различных вариантов ее функционирования. И здесь проявляется тот же принцип диссолюции, который был описан ранее: в экстремальных условиях более «молодые» зоны мозга временно «сходят со сцены», передавая эстафету более древним. Считается, что в некоторых — к счастью, редких — ситуациях молниеносного стресса мозг человека на краткое время может как бы регрессировать... вплоть до мозга динозавра, он же маклиновский «мозг рептилий» (подобная схема, в частности, рассматривается в телесно-ориентированной терапии). Более распространенным случаем представляется «антиэволюционная» регрессия функционирования мозга человека до мозга приматов. Подобные состояния могут быть не только драматическими, но и целительными. Дело в том, что в особых состояниях сознания на фоне общего понижения уровня бодрствования происходит сглаживание межполушарных различий и выравнивание активности различных внутриполушарных зон, их синхронизация. При этом лобная кора «засыпает» быстрее, чем задние отделы полушарий. Показано, что в трансовых состояниях, особенно гипнотических, происходит относительное торможение активности именно лобных отделов полушарий (Каструбин Э.М.. 1995). А значит, снимается «диктат» лобных отделов левого полушария, монополизировавших контроль сознания, и мозг функционирует в наступившем режиме «демократии», при котором «большинство», или наибольший вес, имеют задние отделы полушарий. Во-первых, они превосходят лобную кору по площади, а во-вторых, вследствие большей жесткости, большей детерминированности их нейронной структуры (которая по сравнению с лобной корой в большей мере определяется генетическими механизмами и меньше зависит от индивидуального опыта) — по выносливости к различным экстремальным воздействиям. Последние могут быть как естественного порядка (например, резкие сдвиги функционального состояния при остром стрессе), так и искусственного происхождения (наглядный пример — реакция на прием умеренных доз алкоголя, когда лобная кора частично «засыпает», а задние отделы, освободившиеся от ее контроля, растормаживаются).
Тем самым мы сталкиваемся с
Как пишет И.Н. Калинаускас (1999), для того чтобы пробудить в себе природные («сверхобычные») возможности, «нужно... возбудить в себе животное начало». Выходит, прав был известный писатель Б. Стругацкий (в том числе и с физиологической точки зрения), говоря полушутя, что внутри каждого человека сидит... волосатая обезьяна с ее природными инстинктами. Удивительно, но еще в 1940-е годы Ли Брэкетт в своих произведениях в жанре научной фантастики говорила о желании людей на время совершить эволюционный «прыжок в прошлое», или «вернуться к своему изначальному состоянию, потому что цивилизация, которую они взвалили на свои плечи, оказалась слишком тяжелым для них бременем».
Впрочем, возврат в подобное состояние, когда стираются различия активности передних и задних отделов полушарий, на короткое время бывает просто необходим для снятия усталости и напряжения.
Концентрация внимания на телесных ощущениях в области головы или, по выражению Ч. Брукса (1997), «чувствование собственной головы», помогает нормализовать эмоциональное состояние. В этой области, пожалуй, наиболее часто проявляются телесные «сигналы» подсознания. Фокусирование на них может помочь человеку вступить в контакт со своими подсознательными процессами и найти внутреннее согласие с ними. Предлагаемое ниже упражнение, известное в кинезиологии под названием «фронтально-окципитальной
1) «Приглушить» активность передних отделов полушарий при одновременной синхронизации, углублении ее связи с активностью задних отделов. С этой целью необходимо направить все внимание на ощущения, на непосредственный сенсорный опыт, тем самым временно оградить сознание от словесно-оформленных мыслей.
2) Активировать работу задних отделов полушарий. Для этого нужно одновременно, синхронно задействовать функционально различные их зоны, специализирующиеся на разных видах ощущений (рис. 13).
В первую очередь это собственно телесные ощущения (кожное и мышечно-суставное чувство), которые проецируются на «экраны», занимающие теменную долю полушарий мозга. Главный из них — область постцентральной извилины (помните «человечка Пенфилда»?). Если же ощущения связаны с движениями, хотя бы представляемыми мысленно, то подключается еще и дополнительный «экран» в области верхней теменной дольки. (Кстати, при движениях, включая мысленную подготовку к ним, активируется еще и соответствующая двигательная зона мозга, расположенная в области прецентральной извилины лобной доли полушарий). «Экран» для проекции звуковых ощущений находится в области височной доли, для зрительных ощущений — затылочной доли.
Для большей активации перечисленных зон мозга при выполнении упражнения целесообразно:
а) Совместить несколько очагов возбуждения в области проекции тела на кору мозга (постцентральной извилины) пространственно (топически). Для этого можно задействовать одновременно два участка, два «экрана», соответствующих лицу и кисти руки.
б) Совместить по времени, синхронизировать различные виды ощущений так, чтобы они взаимно усиливали друг друга. При этом «включается» физиологический феномен синестезии, традиционно применяемый в психотерапевтических методиках, например, НЛП (О'Коннор Дж., Сеймор Дж., 1997).
Регрессия № 2 - возрастная: возврат в детство
Куда уходит детство, В какие города, И как найти мне средство, Чтоб вновь попасть туда?
Ответ на вопрос, звучащий в незатейливом эпиграфе, может явиться в некотором роде сюрпризом. Во-первых, детство не уходит насовсем. Оно, уважаемый читатель (простите, не знаю вашего возраста), всегда с нами, независимо от возраста — ни паспортного, ни биологического, ни психологического. Более того, детство буквально спрятано внутри нас. Причем не в переносном смысле, а в самом что ни на есть прямом -физиологическом. И «средство, чтоб вновь попасть туда» — машина времени — есть под рукой у каждого. Но уже не в прямом смысле, а в переносном.
Все дело в том, что возврат в детство — иными словами,
а)
б)
в)
Даже краткое пребывание в ИСС исцеляет не только тело, но и душу. Недаром герой Нового завета учил своих последователей: «Будьте как дети»... Действительно, в эти недолгие мгновения человек имеет возможность обратиться к внутренним ресурсам, к глубинам мудрости подсознания, как индивидуального, так и коллективного.
Измененные состояния сознания
и эволюционно-возрастная регрессия
Каким образом это происходит? По мнению известного исследователя механизмов сознания, математика В.В. Налимова (1989; 1978), измененное состояние сознания достигается тогда, когда удается снять организующую роль логического сознания, связанного с языком, с осмысливанием в непротиворечивых построениях и упорядочиванием в привычных категориях («причина-следствие» и «пространство-время»). Сходным образом, согласно психоаналитической трактовке (Martindale С, 1981), основу ИСС составляет регрессия от так называемого вторичного процесса (обычного бодрствующего способа мышления) к древнему, менее определенному способу мышления (первичному процессу). На физиологическом уровне эти представления восходят еще к работам И.П. Павлова, который в конце 1920-х — 1930-е гг. изучал такую разновидность ИСС, как гипнотическое состояние. Павлов писал о переходе в подобном состоянии от привычного доминирования эволюционно более молодой, специфически человеческой «второй сигнальной системы», как он именовал речевые процессы, к «первой сигнальной системе», эволюционно древней (общей для человека и животных): «...При самых первых степенях гипнотического состояния... вместо обычно первенствующей второй сигнализационной системы выступает деятельность первой» (Павлов И.П., 1973, с. 412). Нетрудно видеть, что с точки зрения асимметрии полушарий эти описания соответствуют кратковременному переходу от привычно-стереотипного, левополушарного способа мышления к природно-естественному правополушарному. Иными словами, переходу от способа мышления современного, культурно-опосредованного к способу эволюционно древнему. Не случайно поэтому многими авторами — в качестве примера сошлемся на работы М. Кейбанака (1996) — подчеркивается необходимость изучения механизмов ИСС именно с точки зрения эволюционной психологии. Эти же соображения лежат в основе наших рекомендаций по исправлению эволюционно-обусловленных проблем человеческой психики с помощью ИСС (метод РЕТРИ). Уместно подчеркнуть, что при развитии ИСС временный возврат к архаичным механизмам сознания (филогенетический параллелизм; уместным здесь представляется термин В.В. Макарова — «археопсихическое состояние») происходит параллельно с возвратом к «детскому» состоянию психики (онтогенетический параллелизм). Тем самым, как было показано при обсуждении физиологического распределения ролей между эволюционно новой и старой корой полушарий мозга,
Из представления об ИСС как переходе от обыденного, логического сознания к дологическому (Налимов В.В., 1978) естественно вытекает и взгляд на ИСС как возврат к дологической, то есть ранне-детской организации сознания. По образному выражению И.Н. Калинаускаса, при погружении в подобное состояние психика человека вынуждена «сдаться», редуцировать к своему детскому «Я». Бхагван Шри Раджнеш уподобляет медитативное состояние состоянию ума ребенка с его открытостью, отказом от стереотипов восприятия и мышления — «необусловленностью» (Раджнеш Б.Ш., 1993). Этот возврат к детскому или младенческому состоянию сознания именуется его деавтоматизацией (Deikman A.J., 1963). Точка зрения на ИСС как на «возврат в детство» подтверждается в исследованиях по нейрофизиологии этих состояний, при сравнении их с данными возрастной физиологии нервной системы. Аналогичные закономерности прослеживаются не только при «нормальных», естественно-физиологичных ИСС, но и в условиях патологии. В частности, они описаны у больных, находящихся в состояниях нарушенного сознания (кома). При этом происходит «переход на более низкие уровни саморегуляции мозга с доминирующей ролью филогенетически древних образований» (Болдырева Г.Н. и соавт., 2000). В процессе же восстановления нормального уровня сознания клинико-энцефалографические показатели демонстрируют «сходство с нейрофизиологическими механизмами формирования высших корковых функций в онтогенезе» (там же).
Сходные предположения о «детской» природе ИСС высказывались уже давно. Истоки этих представлений можно проследить в глубине веков. Еще китайский философ XVI века Ли Чжи утверждал: «Детское сердце — вот подлинное сердце!.. Ребенок — это начало человека. А детское сердце — это начало разумения». Не был обойден вниманием этот вопрос и мыслителями периода расцвета классической философии (конец XIX — начало XX вв.). Так, в начале прошлого века философ О. Вейнингер писал: «Сон и сновидение
Аналогичным образом К.Г. Юнг в своей работе «Либидо, его метаморфозы и символы», ссылаясь на биогенетический закон Геккеля-Мюллера, сделал вывод о параллелизме «между фантастически-мифологическим мышлением в древности и подобным ему мышлением детей, между фантастически-мифологическим мышлением в древности и мышлением во сне. Эти соображения очень хорошо известны из сравнительной анатомии и истории развития, которая нам показывает, как строение и функции человеческого тела возникают через ряд эмбриональных превращений, соответствующих подобным же видоизменениям в истории рода. Предположение, что в психологии онтогенезис
Современные психотерапевты также обращают внимание на важность возрастной регрессии, благодаря которой происходит кратковременный возврат ключевых фрагментов детского опыта (Krens I., 1999). Из отечественных авторов на это обращает внимание М.Е. Бурно (2000), говоря о том, что в состоянии глубокого гипноза (сомнамбулизма) «человек как бы возвращается и биологически в свое детство с ярким видением мира, детской ловкостью, пластичностью движений и даже положительным симптомом Бабинского». В работах по изучению механизмов гипнотического воздействия давно было показано, что во время сеанса гипноза гипнотизируемый регрессирует, возвращается в состояние грудного ребенка, гипнотизер же играет роль родителя (Кьюби Л., Марголин С, 1944, цит. по Т.И. Ахмедову и М.Е. Жидко, 2000). Многие духовные тексты также демонстрируют сходство между мистическими состояниями и детским (изначальным) восприятием мира (Козлов В.В., 1999), иными словами — изначально-детским психофизическим состоянием.
КОМПЛЕКСЫ И ПРОБЛЕМЫ
КАК ПЕРЕЖИТКИ ПРОШЛОГО:
ЭВОЛЮЦИОННЫЕ РАЗЛИЧИЯ
«ЛЕВОГО» И «ПРАВОГО» МЫШЛЕНИЯ
Почему у человека возникают комплексы, омрачающие его жизнь, заставляющие совершать нелогичные поступки и испытывать неуместные переживания, с которыми он порой не может справиться без посторонней помощи? Повторяя вслед за приверженцами психоанализа, что причина проблем, беспокоящих человека в настоящем, кроется в его травматичном прошлом, необходимо внести некоторые уточнения, связанные с различием сознательных — левополушарных и подсознательных — правополушарных механизмов мышления. По существу, дело в пережитых человеком стрессах, во время которых сознание уступает бразды правления подсознанию. Возникающие при этом ошибки сознание впоследствии не может исправить, а подсознание отказывается признавать. Большая часть подобных инцидентов происходит в детстве, но при особых обстоятельствах они возможны и во взрослом возрасте. Более того, В.Л. Марищук (Марищук В.Л., Лаврентьев В.И., 2001; Марищук В.Л., Платонов К.К., Плетницкий Е.А., 1969) показал у людей не только зрелых, но и особо психически устойчивых и специально подготовленных к стрессовым ситуациям — летчиков и спортсменов -- развитие эмоционально-мыслительных нарушений при состоянии острого стресса, психической напряженности, сильных эмоциях. Подобные нарушения включали как неадекватность мыслительных операций, так и высокую вероятность ошибочных и даже реверсивных (противоречащих здравому смыслу) действий. Почему же столь совершенное и целесообразно устроенное творение природы, как человеческий мозг, дает подобные нелепые сбои?
Дело в том, что при значимом для человека стрессе у него спонтанно возникает измененное состояние сознания. При этом вследствие физиологической эволюционно-возрастной регрессии происходит «соскальзывание» на эволюционно древнее — правополушарное мышление, сходное с мышлением ребенка, благодаря чему и возникают нелогичные, неадекватные реальности ассоциации. Мозг же, запечатлев происшедшее в долговременной памяти (по механизму импринтинга, или одномоментного обучения), упорно повторяет выученный подобным образом опыт в похожих ситуациях, тем самым заставляя человека вновь и вновь «наступать на одни и те же грабли».
Вернемся еще раз к описанию «левополушарного» и «правополушарного» мышления и рассмотрим их различия более подробно, на этот раз в эволюционно-историческом плане. Для этого необходимо привести характеристику двух различных видов мышления, описанных выдающимся отечественным психологом Л.С. Выготским: мышления логическими категориями и мышления комплексами. Собственно, еще К.Г. Юнг рассматривал две формы мышления. Первая из них — архетипическая, эволюционно древняя, представляет собой мышление мифологическое или символическое. В повседневной жизни человека оно встречается нечасто и обычно связано с фантазированием или мечтанием. Вторая форма — мышление обыденное, повседневное — определяется как словесное, определенно-направленное, или теоретическое мышление. Оно развивалось на фундаменте изначального, символического мышления и является эволюционно более молодым. В работе «Либидо, его архетипы и символы» Юнг он пришел к «различению двоякого рода мышления: во-первых, определенно-направленного и приспособленного, и во-вторых, субъективного, питаемого лишь эгоистическими желаниями. Последний род мышления, если предположить, что он не исправляется постоянно мышлением приспособленным, должен поневоле породить субъективно искаженный образ мира. Такое душевное состояние мы называем инфантильным. Оно заключено в нашем индивидуальном прошлом и в прошлом всего человечества. Этим мы констатируем то важное обстоятельство, что человек сохранил в своем фантастическом мышлении в сгущенном виде историю своего душевного развития. [...] Через фантастическое мышление идет соединение определенно-направленного мышления с древнейшими основами человеческого духа, находящимися давно уже под порогом сознания». В современном представлении эти две формы — мышление комплексами по Выготскому (оно же архетипически-символическое по Юнгу) и мышление логическими категориями (по Юнгу — теоретическое) соответствуют «правополушарному» и «левополушарному». В противоположность «левому» мышлению — логическому, абстрактному, иерархически-теоретическому — «правое» описывается как мышление дологическое, конкретное, линейно-эмпирическое, наглядно-образное. Если левое полушарие оперирует абстрактными понятиями, построенными по типу иерархической систематизации, то для правого полушария характерно мышление так называемыми комплексами (по Л.С. Выготскому), или «фуппами наглядных вещей, связанных наглядной связью». Математической аналогией левополушарного и правополушарного способа мышления является поиск закономерностей по методу автоматической классификации (кластеризации) — в первом случае иерархической, во втором — по принципу смежности (так называемых «компактных средних»). Представление о подобных «правополушарных» комплексах мы находим также у выдающегося отечественного невролога В.М. Бехтерева. В работе «Объективная психология», вышедшей еще в 1907 г., но не потерявшей своего значения до сих пор, он называл их конкретно-символическими комплексами. Как подчеркивал Бехтерев, невербальные комплексы, связанные с образным представлением, по сравнению со словесными представлениями легче оживляют следы памяти и более тесно связаны с вызываемыми при этом физиологическими реакциями.
Мышление категориями Мышление комплексами
(левополушарное) (правополушарное)
Поделиться книгой: