Помоги проекту - поделись книгой:
– Правда, теплая скамейка? Это ее солнце так нагрело… Она и тогда была теплая, я помню, хоть и мелким был. Сейчас – большой: мне скоро семь.
В это время от удара мяча зазвенела металлическая сетка. Мальчик возбужденно вскочил, его лицо сразу же исказила болезненная гримаса. Он здоровой рукой прижал к груди перевязанную руку, как мог осторожно, присел на свое место, кивнув в сторону игравших:
– Во дебил! Кому он пасанул?!
Успокоившись и приняв привычный беззаботный вид, ребенок вновь обратился к женщине:
– Я, когда вырасту большим, знаешь кем буду? Ни за что не угадаешь! Вором. Ну добрым вором. Нам воспиталка читала такую книжку. Там написано, как один человек воровал много денег, а потом их раздавал. Кто хотел – брал!.. Я тоже буду всем раздавать. Я уже одной тете положил деньги в сумку, ну когда в трамвае ехал. А их увидела эта, другая. Такая противная! Ну у которой я кошелек стырил… Она подумала, что это та тетя у нее украла, которой я этот кошелек положил. Понимаешь? Ну уродка!.. Как стала орать, полицию вызвала… А я удрал. Как прыгнул с трамвая!.. Прямо на руку! Теперь гипс положили. Доктор сказал, треснуло что-то… Я воспиталке не сказал, что убегал с трамвая. Сказал, будто мячом так саданули. Стасу только рассказал. А он обозвал меня дебилом. Я знаю – за то, что кошелек не ему дал, а тетке в сумку положил… Зато наши все мелкие Стаса нюхариком зовут. А я не люблю обзываться…
Сидевшая рядом женщина непроизвольно переставила свою сумку на другую сторону и отодвинулась от мальчика. Тот, заметив это и изобразив жалобную гримасу, попросил:
– Тетя, не уходи еще, а?! Я тебе еще что расскажу: у меня была мама! Я ее помню. Когда был мелким, мы с нею в этом доме жили. Стас не верит, но я помню ее!..
Женщина, уже стоя, собравшись уходить, переспросила:
– А сейчас где твоя мама?
– Где сейчас? В командировке. Она живет там, в командировке, все время. Анжела Вадимовна говорит… А хочешь, я тебе расскажу про шрам на лбу? Это было давно. Я еще не умел удирать… Меня тогда поймали, Анжела Вадимовна вызволила. Уже зажило. А было знаешь как больно, когда доктор зашивал? Я даже плакал… Сейчас не плачу – большой. Мне уже скоро семь будет. Когда гипс накладывали, совсем не плакал! Меня даже похвалили.
Видя, что женщина намеревается уходить, мальчик таинственным голосом предложил:
– А хочешь, я тебе признаюсь, за что меня тогда поймал охранник из магазина? Ну после чего у меня этот шрам на лбу? У меня за пазухой была спрятана кукла! А козел-охранник не нашел ее, представляешь?! А к нам тогда привезли девчонку, мелкую совсем. Ну такая плакса-а, все время нюняет! Я отдал куклу ей. А она ее тоже за пазухой носит, чтобы никто не отнял, но нюнять перестала!
Глядя на женщину, мальчик доверительно делился своими планами на жизнь:
– Когда буду большим, может, найду эту командировку… И буду там жить, вместе с мамой… У этой девчонки-плаксы мама тоже в командировке, Анжела Вадимовна говорила… Тетя, а ты и завтра будешь здесь проходить, правда? Я каждый день сюда прихожу. А когда был еще совсем мелким – жил в этом доме!..
Женщина окончательно собралась уходить и уже сделала несколько шагов в сторону тропинки, когда взволнованный голос мальчика остановил ее:
– Ой, тетенька, погоди! Да подожди ты меня, говорю тебе!
Ребенок, поддерживая забинтованную руку, подбежал к ней со словами:
– Вот, возьми свой кошелек!.. Да нет, не надо мне денег! Зачем они мне? Не люблю я их. Это Стас очень любит деньги, он большой.
Идя домой, женщина вспомнила: несколько лет назад в доме произошел трагический случай. В одной из квартир во время пьяного дебоша погибла женщина от удара ножа. Нашли забившегося под кровать мальчишку и определили его в детский дом.
Отпуск в деревне
Жизнь на селе оживлялась с началом отпусков.
Катерина ожидала из города детей и внуков в июне. Она приходила в сельмаг с большой сумкой и закупала рис, макароны, печенье. Домой возвращалась под завистливые взгляды соседей. Катерина гордилась детьми. Зять, Артем, добрейшей души человек, работал инженером на заводе, дочь, Анюта, сидела с маленьким Юрочкой дома, хотя ему уже шел пятый год.
Соседка Катерины – одинокая женщина баба Аня (ее дом стоял через дорогу) – также с нетерпением ожидала приезда Катерининых гостей. Тогда ее жизнь становилась интересной и насыщенной. Ужинали вместе. Каждый вечер баба Аня брала с собой еду и ковыляла с палочкой через дорогу к сватье Катерине. Потом долго разговаривали, рассказывали разные истории. И только когда обнаруживали, что Юрик спит, прислонившись к бабушкиному плечу, прекращали посиделки.
Катерина возвращалась из магазина домой. Баба Аня, как всегда, облокотившись на калитку, наблюдала за прохожими. Уже издали она крикнула Катерине:
– Будьте здоровы, сватьюшка! А что, Анютка сегодня приезжает?
Катерина, не ответив на приветствие, прошла мимо. Баба Аня сначала от неожиданности замолчала, потом спохватившись, взволнованно воскликнула:
– Ох горюшко мне! Катя, а ты чего не здороваешься?!
Катя остановилась, развернулась к соседке лицом, подойдя ближе, совершенно невозможным тоном проговорила:
– Я не хочу больше с тобой разговаривать, и не спрашивай про моих детей! Ты назвала мою Анютку ленивой за то, что она уехала жить в город! Вам всем до моих детей, как свинье до неба!
Сказав это, Катерина пошла в свой двор. Все это время баба Аня хватала ртом воздух, прикладывая обе руки к груди, пытаясь что-то ответить. Но сил хватило только на одну фразу:
– Сватья-голубушка, это проклятые враги нас рассорили!
Потом от расстройства поковыляла в свой дом, тяжело опираясь на палку. У бабы Ани была повреждена одна нога.
На второй день Анюта с семьей приехала к матери. Отпуск обещал быть приятным – за все годы Артем впервые проведет целый месяц с ними. Раньше он только приезжал за Анечкой на пару дней – работа не позволяла.
Теща души не чаяла в зяте. Она знала, что его, городского жителя, особенно подкупало трепетное отношение к домашним животным. Сама же Катерина любила повторять:
– Животное должно знать свое место! Баловать его не надо!
Поэтому кошку Марцельку на время трапезы хозяйка всегда выпроваживала на улицу. Но с приездом гостей Марцеля ходила именинницей, садилась рядом с Артемом, получая от него лучшие куски.
Приехав в деревню, Юрик потянул папу в сад, а Катерина стала разбирать с Анюткой чемоданы, попутно давая указания, как ей следует вести себя с соседями:
– Не здоровайся с бабой Аней – сплетница! С Настей можешь коротко поздороваться, без разговоров – знай себе цену! А вот с дедом Павлом поговори, он любит тебя слушать! Принес сегодня для тебя банку шелковицы, знает, что ты любишь!
Анюта слушала, кивала головой, зная: здороваться будет со всеми. А с мамой, конечно же, спорить не станет. В это время в окне мелькнула тень, затем она переместилась в следующее окно. Анюта узнала бабу Аню. Опасливо посмотрев на мать, только хотела сказать, кто идет, но дверь уже открылась. Сначала показалась палка, а потом стала протискиваться и сама соседка. Анюта, держа в руках рубашку Артема, шмыгнула в спальню. Катерина, выпрямившись, глядя на соседку, строго произнесла:
– Зачем пришла? Тебя здесь никто не хочет видеть!
Баба Аня, опираясь одной рукой на палку, другой стучала себя в грудь со словами:
– Катя, горлинка моя, прости! Сколько буду жить, с Настей больше не заговорю! Это она, курва, плохо говорила про твою Анютку!
С этими словами баба Аня, пытаясь опуститься на одно колено, уронила палку и, не имея опоры, бухнулась на пол. Катерина, не ожидавшая ничего подобного, на время растерялась. Баба Аня как-то умудрилась стать на оба колена и, почувствовав себя уверенней, продолжала:
– У тебя, сватьюшка, не дети, а ангелы! А какие красивые! Юрик, твой внук, так уже настолько умный, что пройди всю нашу улицу, так такого умного ребенка не найдешь! А твой зять такой воспитанный, что похожих на него и нету у нас в деревне! Он даже твою кошку Марцельку на «вы» называет, я сама слышала!
Катерине стало неловко видеть соседку на коленях, все-таки она – инвалид. Монолог бабы Ани был прерван:
– Сильно вы меня, сватья, обидели!.. Но если вы так приятно говорите про моих детей, то уже подымайтесь с колен, будем садиться ужинать!
С этими словами Катерина взяла соседку за руку, пытаясь поднять ее. Баба Аня была грузной женщиной – встать не получилось. Из комнаты вышла Анюта. Она подала бабе Ане отлетевшую в угол палку, поддержала женщину за плечи, и общими усилиями соседку подняли. Стали искать узелок с пирожками – она принесла его с собой, надеясь на прощение. Узелок нашли. Баба Аня, выкладывая пирожки на тарелку, говорила:
– Только не игнорируйте моих пирожочков, я же для вас их пекла!
Любила баба Аня поражать окружающих эдакими непонятными словечками!
А потом долго сидели, слушали истории, которые рассказывали Катерина и баба Аня. Отпуск начался.
Анюта, как всегда, возлагала на отпуск много надежд. Но основное – отоспаться. Юрик просыпался рано и не давал им выспаться. Здесь же, в деревне, Катерина с самого утра брала ребенка под свою опеку.
Мальчик черпал из решета горсточками зерно и бросал курам. Важная курица с гордым хохолком на голове храбро подошла к Юрику и быстро клюнула прямо с ладошки. Ребенок завизжал от восторга и похвастался бабушке:
– Бабушка, смотри, какой красивый петушок! Он у меня зернышко взял!
Катерина недовольным тоном ответила:
– Сынок, это не петушок, это – курица. Ты побудь здесь, а я сейчас пригоню тебе петуха. Повадился, зараза, ходить к чужим курям!
Катерина взяла в руки толстый дрын и пошла вдоль по улице, спрашивая:
– Зинаида, у вас моего петуха нету?.. Ага, наверное, аж к Ольге пошел! Пойду пригоню, а то бедный ребенок курицу называет петушком! Это мыслимо такое?! Приехало дитя в отпуск и петушка не увидит!
Петух у бабы Катерины был уникальный. Длинные лапы со шпорами возвышали его над остальными собратьями. Перья были необычайной окраски, как у жар-птицы.
Через какое-то время раздался петушиный крик, сопровождаемый комментариями хозяйки. Время от времени она швыряла в петуха дрын, иногда попадала, на дороге оставались блестящие, с зеленоватым отливом перья. Загнав петуха в свой двор, Катерина заманила его зерном в сарай и закрыла. Потом нашла веревку, привязала ее к ноге петуха и понесла птицу под окно, где спали Анюта и Артем, приговаривая:
– Будешь, бесстыдник, привязанный сидеть каждый божий день, чтоб тебя ребенок видел! Он же, бедненький, курицу называет петухом! Да и курочки свои как сироты! А ты, кобель, к чужим шастаешь!
Под окном росла старая вишня, и Катерина привязала птицу к ее стволу. Ошалелый петух присел на лапы, изредка издавая воинственные звуки.
Открылось окно, в нем показалась заспанная Анюта:
– Мама, а что происходит? Почему так кричит петух?
Юрик, гордый, что он в курсе всех утренних дел, доложил маме:
– Мама, это наш петушок, его звать Петюня. А кричит он потому, что его бабушка поколотила за то, что ходит к чужим курочкам, а свои – сироты. Но теперь он привязанный и будет всегда дома!
Анюта зашлась смехом, из-за ее спины высунулось смеющееся лицо Артема. От переживаний петух стал петь – громко, заливисто. Бабушка Катя успокоилась и даже поставила Петюне в миске водички, положив в нее кусок кирпича для устойчивости. Весь день все старались подкормить Петюню как пострадавшего. К вечеру петух чувствовал себя в неволе довольно комфортно, и если к нему долго не подходили – начинал петь.
Несколько дней Катерина по утрам привязывала к вишне петуха – отваживала от чужих дворов. Потом Анюта с Артемом взмолились:
– Мама, петух начинает петь очень рано, не дает спать. Вы его уже не привязывайте, он и так никуда не уйдет.
Петюню перестали привязывать, он действительно никуда со двора не уходил. Куры повеселели, но каждое утро петух подходил под окно, на бывшее место заключения, и начинал петь. Пел до тех пор, пока Артем или Анюта не бросали ему в окно крошки хлеба или булки.
По вечерам продолжались посиделки. Кроме бабы Ани, приходили родственники. Анютина двоюродная бабушка Вера знала много историй. После долгих просьб она начинала очередной «страшный» рассказ, убедившись, что Юрик ушел спать.
Куда-то стала исчезать кошка Марцелька, не отходившая поначалу от Артема. Катерина быстро догадалась, что к чему:
– Родила котят и спрятала, наверное, на чердаке. Боится, что я их куда-то дену. Каждый год прячет, ждет, пока не подрастут, чтобы могли сами удрать.
Похудевшая кошка подходила к Артему, терлась об его ноги. Он накладывал в ее мисочку всевозможной еды. Марцелька все это исправно поедала и исчезала опять.
Анюта настояла, чтобы Артем после обеда отдыхал. Как она выразилась: «Чтобы ощутить вкус отпуска». Артем разбирал постель и укладывался на пару часиков поспать.
Однажды, когда Артем в очередной раз пошел отдыхать и закрыл за собой дверь, вдруг послышался его громкий, взволнованный голос:
– Анечка, иди быстрее сюда!
Анюта, испуганно бросив полотенце – она вытирала посуду, – вбежала в комнату. Ее муж растерянно стоял перед кроватью, держа в руках край одеяла. На кровати кучкой лежали четверо котят. Их глаза едва прорезались и удивленно поблескивали бусинками. В это время в комнату забежала кошка. Утробно мяукая, она с ходу запрыгнула на кровать, умудрившись исхудалым телом прикрыть всех котят. Анюта с Артемом растерянно глядели на все это, пока возмущенная Катерина (она тоже подошла к кровати) не сказала:
– Так это я для твоего приплода новую простынь застелила?! А ну забирай их отсюдова!
Проблему решали долго. Юрик порывался всех котят перенести в свою постель, а потом отвезти в город. Артем просил тещу не ругать Марцельку, чтобы та не нервничала, ведь она – кормящая мать. Анюта занесла в комнату картонную коробку. Поставила ее в угол комнаты, постелив на дно кусок старого одеяла. Переселили котят вместе с кошкой на новое место. Катерина хотела вынести коробку в сарай, но Артем упросил оставить все как есть.
К концу отпуска котята шустро бегали по комнате, и Марцелька всякий раз относила их в зубах в коробку – покормить.
Когда уезжали, Юрик и Артем взяли с бабушки слово не выносить котят в сарай, пока они маленькие. Пусть подрастут! Но на второй день после их отъезда коробка с котятами была в сарае. Катерина хотела сделать это сразу, но баба Аня подсказала: в день отъезда детей ничего нельзя выносить из дома – примета плохая.
Вскоре всех котят благополучно пристроили. Одного котика Катерина оставила дома, чтобы Марцелька не скучала, придумав ему имя Бублик. И когда на следующий год дети приехали опять и Анюта, смеясь, спросила: «Мама, ну почему Бублик?» – Катерина ответила: «Хвост у него почему-то на конце закручивается, как у щенка. Поэтому и Бублик».
Со временем Бублик стал устрашением для всех соседских котов. Авторитетом для него была только Марцелька – она время от времени в воспитательных целях оставляла отметины на его носу.
Письмо без ответа
(фантазия)
Мне никак не удается с тобой поговорить. Ты так далеко…
Прошлый раз ты явилась ко мне во сне, чему я искренне обрадовалась. Но только мы ударились в воспоминания, сон исчез. Впрочем, я не удивилась: в этом вся ты.
…Милая, помнишь? Мы с тобой совсем маленькие… Не будем уточнять время. Да, оно было тяжелое. Но при всей его тяжести летом было много солнца, а зимой снега, а ночью все небо было усыпано звездами. Мы выбирали в небе каждая свою звезду. Мы никогда не ссорились с тобой и великодушно уступали друг другу понравившуюся звездочку. А потом ты щедро предложила выбрать каждой из нас по две, по три звезды. Мы тогда их много себе набрали…
Милая, я их сейчас ни одной не вижу. Не знаю, как ты. Они исчезли, наверное, рассыпались. Но ведь где-то должна залечь звездная россыпь – это по праву принадлежащий мне клад. Так что, как видишь, я не бедная.
Давай вспомним твои первые уроки на скрипке. Признаюсь, я не верила, что ты будешь играть, хотя, как мне теперь кажется, ты заиграла сразу. Но удивляться нечему – ты ведь лучшая, лучшая… Но зато я была лучшим слушателем! Помнишь?
Потом стали чередоваться наши расставания и встречи. По правде говоря, перед каждой встречей я немножко волновалась, боясь увидеть незнакомку. Но ты не менялась, и я успокаивалась.
Помню, в одну из наших встреч я читала тебе свои стихи. Теперь-то я знаю, что они были никакими. Но тогда я упивалась каждой своей строчкой, а ты критиковала и безжалостно все вычеркивала. До сих пор не могу забыть, как из длиннющей поэмы ты оставила всего две строчки, сказав, что это лучшее из всего написанного мной. Я их запомнила на всю жизнь, вот они:
Ну скажи, не жестоко ли это было? Ну да ладно.
Как вчера, помню твое поступление в самый престижный вуз. Вот здесь я верила изначально. А ты волновалась. Тогда было очень тяжело поступить, потому что мы с тобой были бедны.
А богатых было ровно столько, сколько мест в вузе. Но тебя приняли.
Помнишь, как ты сразила профессора своей наивностью: «А что, принимают только за деньги?» Он смутился и, как мог правдиво, ответил: «Половину – за деньги, половину – за знания». Ты облегченно вздохнула и произнесла: «Слава богу, потому что у меня только знания».
После этого конопатины на твоем лице от волнения где-то с полгода не исчезали. Ты ведь была конопатая, не знаю, как сейчас…
Милая, а предмет твоей любви был вполне достойный. Не знаю, известно ли тебе, что он сейчас довольно успешный человек в мире искусства. Вся его красивость при нем, он почти совсем не изменился. Живет и здравствует. Я так и не поняла, почему ты с ним рассталась. Впрочем, я многого в тебе не понимала.
Поделиться книгой: