Бумажная роза [сборник]

Иногда Надя давала себе слово поговорить с папой, с которым виделась довольно часто. В школу она ходила во вторую смену и перед уроками забегала к отцу. Предлог у нее был всегда один и тот же – попросить у отца денежек на тетрадки, заведомо зная, что денежек он не даст, поскольку их в то время не было ни у кого. Но это ее нисколечко не огорчало, главное было – повидаться с отцом. Надо сказать, что Павел, Надин отец, работал сапожником в том же доме, в котором жил с теперешней женой Лизаветой. Половина дома была отведена под сапожную мастерскую.

Однажды Надя перед школой, как обычно, зашла к отцу и увидела на его коленях мальчишку. Будто тоненькая иголочка больно кольнула сердце девочки. Она забыла даже поздороваться. Так и стояла молча у двери. Отец, сняв мальчика с колен, произнес:

– Беги, Антошка, к матери, мне надо работать. А это твоя сестричка, Надюша. Подойди, поздоровайся!

Мальчик бочком, несмело подошел к Наде и послушно повторил слова отца:

– Сестричка. Дюша.

Надя, придя в себя и сделав презрительную мину, произнесла:

– Вот еще! Больно мне надо!

Повернулась и выбежала за дверь.

После этого случая она недели две не заходила к отцу. Потом опять пошла. Потому что мама часто, как будто совсем невзначай, интересовалась у Нади, как поживает отец.

С этого дня, приходя повидаться с ним, она встречалась с Антошкой. Когда она выходила от папы, мальчишка подстерегал ее во дворе и всякий раз норовил пройтись рядом с нею. Поначалу он даже пытался брать ее за руку, но Надя отмахивалась от него. Вот и в этот раз мальчик, спотыкаясь, семенил рядом с ней и, проглатывая окончания слов, спешил высказаться, прежде чем девочка подойдет к школе:

– Дюша, а моя мама говорит, что ты меня не любишь и поколотишь! Но это же неправда? Ты же моя сестричка!

Надя убыстрила шаг, но Антошка не отставал. Забежав вперед, он просительно заглянул девочке в лицо:

– Дюша, можно мне посмотреть цветочек у тебя на голове?

Надя снисходительно ответила:

– Глупый, это заколка для волос. Мне ее мама подарила. – Потом, воровато оглянувшись, не видит ли кто, присела на карточки со словами: – Смотри, только быстрее, мне надо на уроки!

Мальчик восхищенно любовался заколкой и, не удержавшись, потрогал ее рукой. Потом, видимо, от избытка чувств произнес:

– Дюша, мне папа говорил, что я уже большой, мне пять лет. А когда стану еще больше – буду тебя защищать, потому что я твой братик.

– Вот еще защитник на мою голову свалился! Ладно, беги домой, а то твоя мама опять меня ругать будет.

Надя ушла в школу, а Антошка сломя голову побежал домой – мать уже его звала.

В последнее время к Анюте зачастила бабка Аксинья, приходившаяся ей родной теткой. В округе поговаривали, что Аксинья знает много чего колдовского. Видимо, это было правдой, потому что по вечерам можно было увидеть, как в бабкин дом, озираясь, спешит какая-нибудь молодуха. Анюта предпочитала об этом не знать и никогда не заговаривала на эту тему со своей тетей.

В этот вечер Аксинья зашла к ним довольно поздно. Анюта поставила на стол незамысловатый ужин и, когда все поели, сказала Наде, чтобы та ложилась спать, а уроки сделает завтра с утра. Девочка привыкла повиноваться матери во всем и послушно легла в кровать. Мама с бабкой Аксиньей ушли в другую комнату, откуда доносились звуки их невнятного разговора. Наде неинтересно было их слушать. Все бабкины речи она знала наизусть. Например, про загубленную Анютину жизнь, про подлеца Павла и его теперешнюю жену. Поэтому Надя начала было дремать. Но вдруг громкие слова бабки Аксиньи насторожили девочку:

– Да какой же малец устоит против такой игрушки?! Пускай Надюшка отнесет ее и даст ему в руки!

Сон у девочки как рукой сняло, и она стала внимательно прислушиваться, тем более что прозвучало ее имя. Анюта между тем с сомнением в голосе произнесла:

– Не хочу я, тетя, грех на душу брать. Детская душа ни в чем не повинна!

– Глупая ты, Анюта! – отвечала Аксинья. – Как была глупая, так и осталась. Пацану-то ничего не будет. Леший его не возьмет! Он только Павлу станет противным. Да таким противным, что Павел не сможет там жить. И вернется в твой дом, к тебе и дочери. Бери без разговору игрушку, и пусть Надя завтра же отдаст ее пацану. Завтра как раз полнолуние.

Разговор стих. Надя почти что не дышала. Неужели возможно, что они опять будут все вместе?! Каждый вечер папа будет целовать ее и желать спокойной ночи. А мама будет называть его Павлушей. В своих фантазиях Надя зашла уже далеко, но в голову внезапно закралась мысль: «Я должна отнести и отдать Антошке игрушку, от которой он станет противен папе! Так сказала бабка Аксинья». Жалко ли ей Антошку? Она не знала. Радость от того, что отец будет вместе с ними, была настолько всеобъемлющей, что подавила все остальные чувства. С этим Надя и уснула.

На второй день Анюта собирала дочь в школу. Как всегда, положила в сумку с учебниками две краюшки черного хлеба, посыпанные сахаром. В то время сахар был роскошью, но Анюта умудрялась его доставать и держала для Нади.

Когда девочка уже выходила из дома, мама, вынув из кармана фигурку глиняного петушка, каким-то чужим для Нади голосом глухо произнесла:

– Это отдай Антошке! Ты же с ним видишься, я знаю… Пусть играет.

Надя смотрела на фигурку, боясь прикоснуться к ней рукой. Но, увидев изможденное лицо матери и ее глаза, решительно взяла петушка и положила себе в сумку.

Как всегда, Антошка поджидал девочку у двери мастерской. Увидев ее, он радостно раскинул руки и бросился к ней со словами:

– Моя Дюша пришла! Я тебя уже давно жду!

Изо всех сил Надя старалась быть твердой в своем намерении. Мысленно успокаивала себя тем, что Антошке ничего плохого не сделается. Он будет жить, как и жил до сих пор. Только папа будет не с ним, а с ней, Надей. Она достала из сумки фигурку и протянула ее мальчику. В горле девочки стоял какой-то противный ком.

Он мешал ей разговаривать. Поэтому она лишь коротко бросила:

– Это тебе, играй!

B глазах защипало, и она сердито вытерла их кулаком. Антошка радостно рассматривал игрушку, приговаривая:

– Сестричка подарила! Дюша, ты хорошая!

Потом, о чем-то вспомнив, заговорщицки продолжил:

– Я тоже тебе что-то подарю!

С этими словами он запустил палец за щеку и вытащил изо рта наполовину обсосанный леденец. Посмотрел на него удивленно, и его личико огорченно вытянулось, а из глаз покатились слезы:

– Дюша, я не хотел кушать конфетку! Я ее спрятал в рот для тебя, чтобы мама не увидела. А конфетка сама сосалась, я не виноват. И теперь у меня нет для тебя подарочка-а-а.

Тут мальчишка заревел. Надя непроизвольно обхватила Антошку руками, прижала к себе, пытаясь успокоить:

– Не плачь! Вон сколько еще осталось. Мне хватит. Давай ее мне!

Мальчик несмело улыбнулся. Все еще не веря словам Нади, Антоша поднес обсосанный леденец к ее губам. Со словами: «Ой, какая вкусная!» – Надя взяла в рот конфету.

Ком в горле исчез, но в ее груди разлилась горячая волна. Она жгла девочку изнутри. Глиняный петушок выглядывал из кармана Антошиной рубашки. От огорчения мальчик о нем на время забыл. Надя вытащила петушка и, переложив его себе в карман, произнесла:

– Антошка, я этого петушка заберу у тебя обратно, потому что он испорченный и не свистит. В следующий раз я принесу тебе другого. Договорились?

Увидев слезы в глазах мальчика, она, вытащив из своих волос заколку – предмет зависти всех подружек, протянула ее Антошке.

Свои действия девочка не осмысливала. Казалось, кто-то руководит ею со стороны.

Антоша восхищенно смотрел на подарок, не веря своему счастью. Ведь до сих пор Дюша только изредка разрешала ему потрогать заколку, не вынимая ее из волос.

– Дюша, это мне? – недоверчиво спросил мальчик, трепетно держа заколку обеими руками.

– Тебе! Насовсем! – ответила Надя и, не заходя к отцу, ушла.

Времени до начала уроков оставалось достаточно, и девочка направилась к пруду. Дойдя до него, она размахнулась и бросила глиняного петушка далеко в воду.

Когда вечером Надя пришла со школы, Анюта встретила ее словами:

– Надюша, забери завтра у мальчика игрушку, не нужна она ему!

От неожиданности Надя, ничего лучше не придумав, ответила:

– Мама, ее у Антошки нет: я ее потеряла.

Анюта, облегченно вздохнув, произнесла:

– Ну и ладно, ну и слава Богу! Только вдруг найдет кто-нибудь. Лучше бы этого не допустить!

– Не найдет, мама! Я ее далеко забросила, на самую середину пруда, – горячо воскликнула Надя, а потом, сообразив, что выдала себя, густо покраснела и опустила голову.

Анюта молча посмотрела на дочь. Подошла к ней, обняла и прижала к себе со словами:

– Всех-то ты жалеешь. Вся в меня пошла… Судьба бы у тебя была другая, на мою не похожая!

Анюта гладила дочь по волосам и вдруг воскликнула:

– А заколка где? Потеряла? Нету ее в волосах! Но заколку если кто и найдет – не страшно… Пускай она ему будет к счастью. А я тебе другую куплю, не жалей, дочка!

Надя, прижавшись к матери, соглашалась, что да, пусть заколка будет к счастью, а она нисколечко не жалеет…

Сергеевич

Когда Настя увидела букет хризантем на могиле своего мужа, первым порывом было выбросить их за ограду кладбища. Потом, немножко остыв, передумала.

И даже, смущенно оглянувшись вокруг, перекрестилась. Тем более что букет занимал скромный уголочек у самого краешка могилы. Свои цветы Настя положила куда и положено – у подножия невысокого каменного постамента, где было выгравировано: «Залесский Сергей Андреевич». Дальше Настя не хотела читать. Лишний раз напоминать себе, каким молодым ушел Сережа, – больно…

Ему и сорока не было. Ей не хотелось верить, что это плата за грех. Какой грех? Если они так любили друг друга! Подтверждением этому – их маленький Сережа. Хотя он уже первоклассник и ворчит, когда мама называет его «маленький».

Да, она прекрасно помнит сцену, которую ей устроила Ольга. Такое не забудешь! Хоть и было это девять лет назад. Она тогда возвращалась с работы. Шла по тропинке, вьющейся вдоль ручья и заросшей с обеих сторон кустами. Ольга явилась перед нею неожиданно, из-за куста. Настя от испуга даже остолбенела и долго не могла понять, что та от нее хочет. А когда Ольга вдруг бухнулась перед нею на колени – совсем растерялась. Она присела на корточки рядом с Ольгой и уговаривала ее подняться.

Говорили одновременно какие-то страстные, убеждающие неизвестно кого слова. Затем умолкли. Молчание нарушало только звонкое пение кузнечиков.

Настя с тоскою в голосе спросила:

– Что ты от меня хочешь?

Ольга не спешила отвечать. Она знала: от того, как сейчас ответит, зависит ее будущая жизнь. Судорожно пытаясь выговорить самые веские, умные слова, она всего лишь произнесла:

– Верни мне его!

И будто с этой фразой исчез ком, мешавший говорить – ее слова полились свободно, сами собой:

– Ты такая красивая, молодая! Найдешь себе мужа. Вон у тебя сколько парней до Сережи было, я же знаю. Почему ты именно его выбрала, женатого? Он ведь только мой! Мы с ним со школьной скамьи вместе. Ты, наверное, знаешь: у меня нет близких, я одна. А недавно узнала (тебе одной только говорю): у меня никогда не будет детей!

Ольга замолчала. Потом после паузы еще раз повторила:

– Отдай мне его!

Настя видела, с каким отчаяньем Ольга ждала ответа. И что ей сказать? Начать объяснять, как они с Сергеем любят друг друга? Или напомнить, что развод уже давно официально оформлен, а брак между Сергеем и Настей зарегистрирован? В это время у нее под сердцем зашевелился Он, пока еще комочек, и она коротко ответила:

– Не могу!

Ольга, ожидавшая более пространного ответа, опешила. Потом, спохватившись, жадным взглядом ощупала начавшую еле заметно полнеть фигуру Насти и с гневом то ли спросила, то ли воскликнула:

– Ты?..

Настя спокойно ответила:

– Да!

Все последующие годы перед глазами у Насти часто возникала поникшая фигурка женщины.

Тогда Ольга не промолвила больше ни слова. Она лишь скорбно вздохнула, обреченно повернулась и ушла. Навсегда.

Через полгода у Насти с Сережей родился сын. Настя сама назвала его Сережей. Смеясь, говорила: «Будет у меня теперь два Сережки, большой и маленький». Жили счастливо. Сережа большой на работе был Сергей Андреевичем. Работал главным инженером в сельхозтехнике. Когда маленькому Сережке исполнилось два года, его отдали в садик, и Настя вернулась на свою работу в бухгалтерию. Казалось, ничто не омрачало их счастья. И только изредка у Насти перед глазами возникала сцена их встречи с Ольгой. Хотя со временем должна была забыться… Не забывалась. Настя скрыла от своего мужа ту встречу. Сердце у Сережи большого пошаливало, и она решила не волновать его лишний раз. Кто знает, если бы тогда поделилась с мужем, может, сейчас бы уже все забылось?

Больше всего мучило Настю постоянное ощущение довлеющего над ней долга неизвестно кому. И в самые счастливые моменты ее жизни чувствовала, будто тонкая иголочка больно колет сердце.

В конце концов Настя перестала себя обманывать и призналась себе, что ей жаль Ольгу. И это чувство останется с нею навсегда! Вот если бы Ольга вышла замуж… Но по слухам в поселке Настя знала, что Ольга живет одна, хотя претенденты на ее руку были.

Тоскливое чувство посещало Настю особенно во время праздников, когда у них в доме веселье било через край. К примеру, на Восьмое марта или в Новый год. Когда оба ее Сережи преподносили подарки своей любимой мамочке.

Настя в последнее время нашла выход из положения. Даже похвалила себя за это.

В поселке открылась фирма по доставке подарков. Это было нововведением, и жители охотно пользовались услугами этой службы.

Накануне Восьмого марта Настя заказала букетик ландышей и коробку конфет, написав Ольгин адрес. Она его хорошо помнила! Когда ее попросили указать адрес отправителя, Настя, смутившись, ответила: «Будет без отправителя, это сюрприз». Про себя же подумала: «Пусть Ольга считает, что это один из ее поклонников. Может, быстрее замуж выйдет!» Хотя все эти годы Ольга ничем не напоминала о себе.