Помоги проекту - поделись книгой:
– Оля… Оленька… – изумленно шептал он, – ты просто волшебница… что ты делаешь со мной…
Я сняла с него все то, что было надето на верхнюю часть тела. Теперь пришла моя очередь для утонченных ласк. Я нежно провела руками по его груди – сверху вниз, при этом с наслаждением вдыхая запах его тела – дивный аромат юности… Затем и мой язык совершил неторопливое путешествие от шеи к его соскам. Остановившись на них, я слегка пососала их, играя языком. Подобные ласки нравились не каждому мужчине, поэтому я чутко следила за реакцией моего милого. Он шумно вдохнул, издав что-то похожее на приглушенное «Ахх…», и я поняла, что это ему понравилось. На мгновение я оторвалась от него, чтобы скинуть с себя рубаху и приспустить штаны, оголяя попу. Валера меня с энтузиазмом поддержал и, присев на корточки, помог освободиться от обеих штанин. Затем он выпрямился и решительным жестом стал подталкивать меня к постели, которая манила пышной подушкой и белой простыней с белым же покрывалом. Однако постель эта была явно недостаточно широка для двоих, а особенно для тех двоих, что собираются оторваться по полной программе.
– Нет… – прошептала я.
– Ты не хочешь в постельку, Олюшка моя? – шепотом спросил мой юный супруг, – почему?
Я не ответила. Вместо этого я снова принялась целовать его грудь, а он в это время гладил мою попу. Я стала опускаться все ниже – и вот мой язычок уже танцует на его животе. Штаны моего милого здорово оттопыриваются, и мне не терпится взглянуть на это великолепие, что сейчас скрыто за тканью. Но я не тороплюсь… Словно невзначай я провожу рукой по выступающему бугорку. Валерочка замер, стараясь не дышать, в сладком ожидании, что же я буду делать дальше. Я присаживаюсь на коленки и аккуратно, очень медленно и нежно стягиваю его штаны вниз, вместе с трусами. Горячий член оказывается прямо на уровне моего лица. Эх, жаль, что свет такой слабый… Как бы я хотела разглядеть это орудие во всех деталях… Впрочем, я вижу его достаточно хорошо. Я прикасаюсь к нему. Мои пальцы медленно гладят интимный орган моего супруга. Какой твердый, подумать только! И размер – он в самый раз – не гигантский, но и не микроскопический…
Милый мой затаил дыхание – ждет, что же я буду делать дальше, и прям дрожит в этом сладком ожидании. Ах, любимый, неужели твои первобытные милашки не балуют тебя изысканными ласками губками и язычком? Похоже, что нет. Просто обалдеть! Да мой супруг – все равно что девственник!
Сердце мое преисполняется радостью – словно сбылась моя заветная мечта. И я начинаю ласкать моего мужа ротиком… Ммм, как же мне самой приятно это делать! Его орган как раз такого размера, что процесс не доставляет мне никакого дискомфорта… Что это – кажется, я слышу сладостные стоны? И в тот же миг чувствую, как сильно намокли мои трусики.
– Оля… Олечка моя… – тихонько стонет мой сладкий мальчик.
Так, увлекаться нельзя. Его член уже сильно набух и готов вот-вот взорваться. А я тоже хочу получить свою любимую вкусняшку – и это будет самый главный момент нашей первой брачной ночи…
Я отрываюсь от своего занятия и медленно выпрямляюсь.
– Олечка… пожалуйста, еще… – умоляет он меня, – так приятно… ты волшебница…
– Валерочка, дорогой… Я тоже хочу так… – целуя его, отвечаю я. – Я тоже люблю, чтоб язычком…
– Но я… не умею… – ошарашено отвечает он, такой милый дурачок.
– Я научу тебя, родной… – жарко шепчу я ему в ухо, – у тебя все получится… Ты же хочешь попробовать, правда?
– Н-не знаю… – растерянно бормочет он.
– Милый мой, ты даже не представляешь, какое это для женщины удовольствие… – продолжаю я, лаская руками его спину, – ты же муж мой, у нас все должно быть взаимно… ты согласен?
Через несколько мгновений он решительно кивает:
– Конечно, согласен…
Затем он опускается на колени. Ему жестко, неудобно, да и мне не улыбается заниматься столь пикантным делом в такой позе, стоя.
– Подожди-ка… – говорю я и делаю ему знак подняться. Когда он выпрямляется, я показываю ему на вторую полку, которая чуть ниже уровня глаз:
– Давай а туда залезу, а ты будешь стоять?
Пару секунд он задумчиво смотрит на эту полку, потом качает головой и сокрушенно шепчет:
– Не получится… Бортик мешает…
И точно – к краю полки приколочена длинная доска – очевидно, с той целью, чтобы не вываливалась выстилающая ложе солома. Но я не привыкла отступать из-за подобных пустяков.
– А ты возьми и отдери ее к чертовой матери! – вдохновенно шепчу я своему супругу.
– Хм… – удивленно хмыкает он, – а если и вправду…
И после, уже ни слова ни говоря, он ухватывается за эту доску… Кррак! И нету больше доски. Надеюсь, мы не сильно потревожили остальных женушек…
Мы торопливо перестилаем постель на второй ярус. Затем мой милый помогает мне туда забраться; и вот я, подложив под спину подушку, весьма удобно там устраиваюсь. Действительно, удобно – потому что мои ноги лежат у Валеры на плечах. Его руки ласкают мою попку и он, кажется, пытается разглядеть то, что сейчас находится прямо перед его глазами.
– Что, Валерочка? – говорю я томным голосом, хриплым от страсти и предвкушения утонченной ласки, – тебе нравится? Красивая, правда?
– Да… – слышу я возбужденный шепот, – только плохо видно… – Он сокрушенно вздыхает.
– А ты попробуй ее язычком… ну, давай… Ммм… Валерочкааа… – начинаю я постанывать и извиваться. – Пожалуйста, сделай это для своей милой женушки… Я так этого хочу, мальчик мой любимый, ненаглядный…
Слова эти производят волшебное действие. Супружник мой глубоко и решительно вздыхает и… Его горячий язык ласкает мое лоно, изнывающее от желания. Пока он делает это робко и неумело, но очень старается. Какое же это наслаждение… Видно, нравится ему, а стоны мои еще добавляют азарта. Понемножку я направляю его словесно:
– Любимый… делай это так, как я твой сосок ласкала, помнишь? Вот так – поводи вокруг языком, чуть втяни в себя этот бугорочек – да, вот так… О-о-о… ммм… Валерочкаааа… сладкий мой мааальчик…
Мне удобно, мне хорошо… Мой муж делает мне приятно… Что еще надо для счастья? Впереди у нас целая ночь. Я непременно отблагодарю его за удовольствие… О, нас ждет еще много, много чего в плане постели… А оказывается, здорово быть учительницей в этом деле. Какой у меня способный ученик – честное слово, я даже не ожидала. А ведь я так стремилась выйти замуж за Андрея Викторовича… Какое счастье, что Лиза отвергла мою кандидатуру! Теперь я – старшая и самая сладкая жена своего молодого мужа!
Тогда же и там же
Люси д`Аркур – медсестра, замужняя женщина
На что похожа моя семья? Ни за что не угадаете. Раньше я воображала, что в гаремах имеют место конкуренция и зависть. Да, жены Гуга подходили ко мне со всем почтением, когда пытались заполучить меня в собрачницы, но я тогда считала, что они не вполне искренни, что это они просто выполняют указание мужа, а на самом деле отнюдь не горят желанием делить его со мной. Как же я заблуждалась! Всему виной мое глубоко укоренившееся мнение о том, что полигамия – ужасное явление, основанное на неравноправии полов и подавлении женщин. «Стоя у алтаря», я уже мысленно готовила себя к тому, что придется как-то управляться с дикарками-«сестрицами», проявляя чудеса терпимости и великодушия, или же, наоборот, авторитарности и суровости. Ни тот, ни другой вариант меня особо не прельщал.
Но действительность приготовила мне приятный сюрприз. Моя семейная жизнь оказалась весьма приятной, имеющей целый ряд преимуществ над холостой. Так на что же похожа моя семья? А похожа она больше всего на скаутский отряд… В котором я – вожатая, Гуг звеньевой, а все остальные – герл-скауты. Да, да Гугу, как говорят, в этом году едва исполнилось семнадцать лет, и несмотря на весь свой жизненный опыт, которого в нашем времени хватило бы троим взрослым мужчинам, он все равно остается веселым, улыбчивым рыжим мальчишкой. И что мне больше всего в нем нравится – он верховодит над своими женами не силой своих кулаков, а силой своего обаяния.
Его жены, две светленьких, совсем юных (Лита и Себа) и три темненьких – (Тиэлэ-Тина, Каэрэ-Кася, и Суэрэ-Инна) буквально смотрят мне в рот. Они очень дружелюбны и неревнивы и между собой держатся как сестренки-подружки, а ко мне относятся то ли как к старшей сестре, то ли вообще как к матери. Похоже, я для них – нечто вроде божества, непререкаемый авторитет и благодетельница. Раньше, когда они были с Гугом одни без старшей жены, их семья была как бы неполноценна… Нет, русские вожди не выказывали ничего подобного, это сами девочки-аборигенки, не имея над собой твердого руководства, нафантазировали себе черт знает что.
Честно говоря, такое отношение к моей особе очень трогает. В прошлой жизни, когда я работала в школе, мне не удавалось внушить к себе подобное отношение со стороны учеников. И во мне проснулась учительница… Мне захотелось наставлять, учить этих девочек, прививать им все то, что ценно для меня – эрудицию, культуру, тягу к образованию… Конечно, мыслительный ресурс этих первобытных юных женщин был ограничен, но я решила, что сделаю все, что в моих силах, чтобы по максимуму подтянуть их уровень. А уж такого неистового стремления стать умнее и лучше я никогда ни у кого не встречала. Сестрички ориентировались на меня, я стала для них идеалом, примером для подражания. Думаю, что они могли бы простить мне все, даже если бы я вздумала обращаться с ними жестко.
Они заботятся обо мне и стараются предусмотреть все мои желания. Если я сплю (а меня теперь постоянно клонит в сон), они ходят на цыпочках и разговаривают шепотом, при этом все время норовя подоткнуть мне под бок одеяло, чтобы я, не дай Бог, не замерзла. Они даже чистят мою обувь! Порой мне даже становится неловко. В душе мне кажется, что я не заслужила подобного отношения, и я виню себя, что думала о них плохо… К тому же я не привыкла чувствовать себя королевой, так как с детства видела мало заботы по отношению к себе – родители хотели, чтобы я росла самостоятельной, и немного переусердствовали в этом. И вот теперь мне трудно принимать заботу от этих девочек, моих собрачниц. Кто бы мог подумать, что в этой ситуации мне приходится проводить гигантскую работу над собой, убеждая себя, что их отношение ко мне – искреннее, а вовсе не наказ супруга или попытка заслужить привилегии. А ведь это действительно так! Они меня любят, эти пять девочек, пять жен моего мужа… И любят так трогательно, что иногда мне трудно удержать слезы. Хочется собрать их всех в охапку, этих моих птичек, и расцеловать в курносые носики и щечки – у кого смуглые, у кого румяные…
Странно, но ни одна их них пока еще не беременна. Я выяснила, что мадам Марина не рекомендовала им пока рожать и научила, как предохраняться путем подсчитывания опасных-неопасных дней. Уж не знаю, как ей это удалось (у девочек проблемы с арифметикой), но девочки свято блюдут рекомендацию самой Мудрой Женщины. Так что я стану первой мамашей в нашем скаутском отряде… тьфу, в нашем семействе!
Что же касается нашего «общего достояния», то есть мужа – то у нас с ним сейчас законный медовый месяц. Каждую ночь мы опускаем полог, отделяющий супружескую постель от общей спальни, и предаемся любовным утехам почти до самого утра. Правда, делать это на узких нарах не очень удобно. И я уже представляю, как с приходом устойчивого тепла мы сможем удаляться «на природу», чтобы где-нибудь на зеленой полянке продолжать уроки секса. И, честно говоря, все чаще мою голову посещает очень странная мысль – а не приобщить ли тогда к нашим игрищам остальных? Вот всю жизнь была ярой противницей подобных вещей, но сейчас почему-то мое мнение поменялось, даже сама себе удивляюсь. И мое воображение, не поддаваясь никакому контролю, рисует эротичные сцены с участием милых сестричек – разумеется, со мной в главной роли…
Счастлива ли я? Я потому задаю себе этот вопрос, что мне хочется ответить на него. Да, я счастлива. Все мои опасения по поводу замужества оказались глупостью. Я чувствую себя защищенной, любимой, уважаемой. На благодатной почве безмятежности любовь расцветает в моем сердце невиданным цветком. Любовь эта меняет все вокруг, заставляя струны души петь прекрасную нескончаемую песню… Тысячу раз я благодарила милую мадам Марину за то, что вразумила меня сделать наконец этот шаг…
Между прочим, мой Друг живет с нами. Он вырос и возмужал, и заимел неуловимое сходство с моим молодым мужем. Мои сестрички любят котика и стремятся побаловать вкусными кусочками и лаской. Бывает, что по ночам этот мохнатый шалунишка забирается в нашу постель и устраивается спать на моей голове. Гуг вздыхает, но не смеет меня огорчить, прогнав кота прочь. Супруг мой и не догадывается, из какой жуткой депрессии меня когда-то вытащил этот теплый комочек. Друг – это мой священный талисман…
У моих собрачниц появился ритуал – каждое утро они расчесывают мои волосы, которые изрядно отросли с того времени, как я оказалась здесь. Поскольку парикмахера в наших рядах не наблюдалось, пришлось отрастить шевелюру. К слову сказать, было что отращивать – волосы мои значительно окрепли после того, как я бросила вегетарианство; я и не представляла, что они могут быть настолько густыми и сильными. Так вот – сестрички выполняли эту почетную обязанность по графику – сегодня одна, завтра другая, и так далее. Я просто сидела и млела, когда расческа медленно и благоговейно скользила по моей голове. А одна из сестричек, Себа, имела обыкновение тихонько напевать что-то в ритм своим движениям.
– О чем ты поешь? – однажды спросила я Себу.
В ответ я услышала, что в ее племени существовал обычай – каждый день причесывать женщину, ожидающую ребенка. Слова ее песни были, по сути, молитвой, призывающей на будущего ребенка благословение добрых духов и Великой Матери. Считалось, что это благословение наиболее благотворно действует именно через волосы женщины, которая ждет ребенка.
Заинтересовавшись обычаями местных племен, я стала расспрашивать сестричек, какие еще были поверья у их народов. Таким образом, я узнала о многих любопытных поверьях, услышала много красивых легенд. Я просто заслушалась, и под конец решила, что эти легенды непременно надо записать, ведь многие из них несут незамысловатую мудрость, которая не утратит своего значения даже для будущих поколений. Возможно, я буду рассказывать эти истории своему малышу. Ведь, видя окружающую действительность, сказок будущего он просто не поймет…
Большую часть времени я старалась проводить на свежем воздухе. Обычно я совершала прогулки в одиночестве – так мне легче было думать. При этом я заметила, как довольны вожди моим решением все же вступить в семью. При встрече они улыбались мне, мило шутили, расспрашивали о самочувствии и желали доброго здоровья – о, эта русская сердечность, эта душевная теплота и искреннее участие! Именно сейчас я осознала, что окончательно стала своей среди этих людей.
Ольга Слепцова, похоже, также довольна своей супружеской жизнью. При встрече мы с ней по-дружески обнимаемся и обмениваемся многозначительными взглядами, смысл которых непонятен больше никому. Иногда мы даже шушукаемся о своем, о девичьем. Ну вот и еще одна подруга…
Словом, в данный момент я просто наслаждаюсь жизнью, и все тяжелые думы оставили меня – надеюсь, что навсегда. Это надо же – ведь я не могла и вообразить, что буду когда-нибудь счастлива в Племени Огня…
Часть 15. Горячие дни
30 апреля 2-го года Миссии. Понедельник. Утро. Дом на Холме
К концу апреля половодье на Гаронне пошло на спад. Солнышко в полдень припекало уже совсем не по-весеннему, на деревьях стали начали лопаться почки, выпуская первые липкие зеленые листики, зазеленела на лугах трава. А некоторые «экстремалки» из бывших «волчиц» уже даже начали оголять торс, демонстрируя соблазнительные выпуклости. Надо же показать свои достоинства потенциальным женихам, а то они и не знают, какие их тут ждут невесты.
Воспрянул духом и молодняк животных, захваченный охотниками племени во время зимнего похода в тундростепи. Едва живая на прошлогодних запасах сена, молодая скотинка в три горла принялась жрать свежую травку и вскоре приобрела вполне презентабельный и лоснящийся вид. Оправились и те несколько взрослых кобыл, которых удалось заарканить охотникам. Ездить на них верхом было бы еще слишком большой авантюрой, запрягать в тележку тоже. Но все это было уже не за горами, поскольку эти лошади уже подпускали к себе молоденьких девочек (в основном из французского клана), которые угощали их тепличными деликатесами, чесали за ушком и говорили ласковые слова. Еще немного – и эти отношения между людьми и лошадьми станут достаточно интимными для того, чтобы вторые полностью покорились первым.
Одним словом, уходящая вода и зазеленевшая трава означали, что племя должно разделиться на три неравных части.
Одной части работниц (большинство «волчиц», еще не имеющих никакой квалификации) предстояло готовиться к полевым работам, которые начнутся тогда, когда из поймы окончательно уйдет вода. В основном это будут картофельное поле (вчетверо большее по площади, чем в прошлый раз) и огород, на котором Марина Витальевна собиралась высадить все разнообразие овощей, семена которых она прихватила собой в поход из будущего. Делянки с зерновыми и сопутствующими техническими культурами, разнесенные по разным концам сельскохозяйственных угодий, займут общую площадь чуть более полгектара. На этот год (как и на следующий) пшеницу, рожь, ячмень, гречиху овес и лен сеяли только ради получения массового посевного материала на последующие годы.
Вторая часть племени, квалифицированные строительные работницы прошлого года и специалистки лесопильного, кирпичного и гончарного производств должны были вспомнить немного подзабытые навыки и приступить к своей основной профессиональной деятельности. С этой целью Антон Игоревич уже осмотрел немного оплывший за зиму глиняный карьер и обжигательные печи и вынес вердикт, что карьер вполне пригоден к использованию, как и законсервированные капитальные печи, а вот времянки проще разбить и выкинуть, чем ремонтировать.
Андрей Викторович, тоже не забывший обязанностей начальника бригады лесорубов, наметил две новых просеки-аллеи. Одна – от Большого Дома на Холме в направлении среднего течения ручья Дальний и вторая – вверх по его течению к тому месту, где всю зиму простоял застрявший автобус французских школьников. Идея разобрать аппарат, чтобы использовать дефицитный металл, пластик, небьющиеся стекла и так далее, включая мощный дизельный мотор, не раз приходила в светлые головы вождей, но каждый раз они качали ими из-за того, что разборка автобуса и его доставка на промзону по частям на руках оказывалась слишком хлопотной, а для самых тяжелых и громоздких деталей и попросту невозможной. Также не представлялось возможным перекатить автобус на новое место на своих колесах по раскисшей от осенних дождей почве или глубокому зимнему снегу. Только летом, когда земля просохнет и станет достаточно твердой для того, чтобы в нее не проваливались колеса, появится теоретическая возможность транспортировки автобуса к месту его утилизации.
Таким образом, было решено отложить перекатывание до лета, а до той поры законсервировать ценное имущество, то есть поставить автобус на чурбаки, чтобы не попортить такие хорошие колеса, и затянуть пленкой дыру от выбитого лобового стекла. Так и сделали, и теперь Сергей Петрович, который вместе с коллегой неделю назад совершил марш-бросок к месту нахождения автобуса, констатировал, что консервационные мероприятия можно считать успешными, и после этого было принято решение тянуть к автобусу просеку.
Кстати, при разметке этих двух просек Андрей Викторович попробовал прием так называемой сушки «на корню». Для этого, весной с приговоренных к лесоповалу деревьев у самого комля сдирается широкое кольцо коры, что пресекает поступление влаги от корней к кроне. В таком случае пробудившаяся весной крона, будто мощнейшим насосом, вытягивает всю доступную влагу из древесины ствола. Для изготовления мебели спиленное после такого приема дерево все-таки потребует еще дополнительной сушки, а вот для каркаса строительных конструкций будет в самый раз. Одним словом, если будут строительное дерево и кирпич, то и работницам строительных бригад работа найдется.
Третья и самая последняя группа, небольшая, но самая элитная, расконсервирует «Отважный» и начать совершать на нем визиты. Первый визит нанесут вождю Ксиму из клана Северных Оленей, чтобы запастись белой глиной для огнеупорного кирпича. Заодно следует закинуть в те края приговоренную к изгнанию Жебровскую, чтобы ей среди дружественных дикарей жизнь медом не казалась. Второй визит необходимо совершить на южное побережье британских островов, пособирать валяющиеся зазря на морских пляжах кристаллы самородного белого олова. Если Антон Игоревич в своем производственном раже доберется до плавки стекла (а это в некотором роде даже проще плавки стали), то это олово ему окажется позарез необходимым для изготовления ровных и плоских оконных стекол. Кроме самородного олова, на морских пляжах можно собирать и сжигать выброшенные зимними штормами морские водоросли, при этом на дне обжиговых ям остаются сплавленные комья натуральной соды, иначе именуемой еще натрием двууглекислым. Кроме того, было бы неплохо сплавать к соляной шахте, пополнить запас этого ценного продукта.
Капитаном «Отважного» был назначен Сергей Петрович, который взял с собой в качестве команды Лялю с ребенком и своих полуафриканских жен, как наиболее адаптированных к морским путешествиям. Было уже проверено. Что касается Ланей – у них чуть что начинается морская болезнь, а полуафриканкам такие приключения хоть бы хны. При этом и Алохэ-Анна, и Ваулэ-Валя, и Оритэ-Оля были беременны на ранних сроках – по словам Марины Витальевны, от двух до трех месяцев. Своим старшим помощником Сергей Петрович назначил… Гуга. Главной причиной было то, что этот молодой качок был склонен к подвигам и приключениям, но не склонен к планомерному труду. Гуг тоже брал с собой полуафриканскую половину своей семьи и старшую женю Люсю.
Итого, на коче с каютой вместимостью в двенадцать человек экипаж состоял из капитана (Петрович), боцмана (Гуг), кока и суперкарго (Ляля), доктора (Люся) и шести матросов (полуафриканки), из которых один старший (Алохэ-Анна). При этом помехой не должна была стать даже беременность большей половины команды, ибо когда у доктора и матросов по-настоящему отрастут животы (то есть к середине лета), коч прекратит метаться по разным пунктам назначения и встанет на якорь. При этом Сергей Петрович с капитанских обязанностей переключится на строительство, благо к тому времени Антон Игоревич, Андрей Викторович и Валера уже в полном объеме обеспечат его строительными материалами.
Тогда же и там же
Люси д`Аркур – медсестра, замужняя женщина
Сегодня месье Петрович огласил список тех, кому предстоит отправиться в плавание по реке на том самом деревянном корабле, вызывавшем во мне когда-то ужасное раздражение. Теперь-то я знаю, что это вполне надежный корабль, который уже подтвердил свои положительные качества – ведь на нем русские приплыли сюда от Петербурга, проделав изрядный путь по рекам и морям. Так вот – я тоже вошла в этот список, так как считалась ценным квалифицированным специалистом. Ну и куда же без мужа… Конечно же, и он отправлялся в плавание, а заодно и половина нашего замечательного гарема.
Я всегда любила много путешествовать. В юности объездила всю Европу, побывала на Тайване и на Кипре. Мне нравилось это ощущение, когда идешь к трапу самолета в толпе других радостных людей, ярко одетых, предвкушающих красочный отдых. Атмосфера неги и беззаботности делала тело легким, а голову – пустой.
Доводилось мне и плавать на теплоходах. Все то же самое – веселая праздная публика, смех, ахи и охи, белое вино, чайки, селфи, ухажеры…
Но на этот раз все обещало быть совсем по-иному. Петрович перед важными мероприятиями любил приговаривать, обращаясь к «цивилизованной» части нашего общества: «Прошу помнить о том, что нам предстоит не развлекаться, а работать». Уж да – теперь мне больше не быть праздной туристкой. Придется работать… Но отчего-то меня это совсем не пугает. Хотя, сказать по правде, будь у меня выбор, я бы осталась дома. Я очень беспокоюсь за будущего ребенка. Вот уж никогда не думала, что стану такой мнительной и тревожной… Это что, у всех будущих мамаш так происходит? Вспомнив мадам Марину, я констатировала, что, скорее всего, так и есть. Кроме того, мне не хотелось расставаться с ней, с моей милой подругой. Кто поможет добрым советом? Кто окажет помощь в случае чего? Однако я никому не сказала ни слова о своих тревогах, понимая, что «это все гормоны», как любит приговаривать мадам Марина. Собственно, с другой стороны, путешествие меня даже воодушевляло. Ну а чем не экстремальный приключенческий тур? Ну, насчет экстрима это как получится, но приключения нас ожидали наверняка. Каменный Век и приключения – это два неразрывно связанных понятия…
А еще умы отправляющихся в плавание всколыхнула весть о том, что с нами отправляется Жебровская. Петрович зачитал ее фамилию совершенно бесстрастным голосом, но надо было видеть, какой эффект это произвело на нее саму. Она побледнела, сжала губы и опустила голову, при этом что-то бормоча про себя – видимо, посылала русским проклятия.
Хоть этого никто официально не объявлял, но в племени ходил слушок, что Жебровскую решили высадить где-нибудь подальше и оставить на произвол судьбы, тем самым приводя в исполнение тот приговор. За то время, которое ей дали, чтобы переосмыслить свой поступок и вообще свои взгляды на жизнь, она не совершила ничего полезного и никакого раскаяния не выказала. Впрочем, мадам Марина, смеясь, за чаем как-то сказала мне, что совет четырех вождей решил выдать смутьянку замуж в племя Северных Оленей.
– Это будет для нее самое подходящее наказание! – сказала Марина. – С ее-то склонностью верховодить и тиранить ближних там она будет как раз в том положении, которое заслуживает.
Я не могла не согласиться с этими словами.
– И за кого она там может выйти? – поинтересовалась я, – по идее, это должна быть статусная невеста…
– С чего вдруг? – фыркнула Марина. – Только потому, что она из наших? Не думаю, что это даст ей какие-то привилегии… Кроме того, мы предупредим Ксима, что она собой представляет, чтобы присматривали за этой штучкой хорошенько… Вообще надо подать им идею разыграть по жребию… – она хохотнула, довольная своей выдумкой.
Я улыбнулась, представив, как дикари, возбужденно гомоня, тянут из мешка еловые шишки, среди которых одна с отметиной…
– Ладно, чего о ней долго разговаривать, не стоит она того… – Марина тряхнула головой и отпила глоток чаю. – Лучше, дорогая, расскажи-ка мне, как у тебя семейные дела? – перевела она разговор на другую тему.
Я вздохнула – так, как, должно быть, вздыхают все счастливые женщины, слыша подобный вопрос. Каждый день Марина задавала мне его – но я всегда подробно отвечала. Я рассказывала ей все – каждую мелочь, каждый милый эпизод, связанный с мой замужней жизнью. А она внимала с большим интересом, подперев щеку кулаком – и лицо ее выражало радость за меня. Заканчивала же я свой рассказ всегда тем, что благодарила ее за то, что вразумила меня. И она неизменно с нарочито серьезным видом поднимала палец вверх и говорила: «Вот так-то! Я дурного не посоветую! Теперь ты у меня в неоплатном долгу, Людмила Батьковна!», вслед за чем мы принимались весело смеяться.
Частенько к нам в «медблок» заглядывала Ольга Слепцова. Она поразительно изменилась. Стала более женственной, грациозной, в ней появилось что-то кошачье. Вот что значит молодой муж! Таким образом, у нас возникло нечто вроде женского клуба, где мы с Ольгой делились опытом семейной жизни, а Марина с позиций старшего товарища давала нам советы.
– Ой, девки, как вы расцвели замужем! – говаривала она, с улыбкой глядя на нас. – Да уж, добрый муж – и подмога, и поддержка, и услаждение души и тела…
– Мариночка, ты тоже великолепно выглядишь! – говорили мы ей в ответ. – Тебе так идет быть молодой мамой!
– Да бросьте вы… – смущенно отмахивалась та, однако видно было, что ей приятно слышать комплименты.
– Вот подрастет маленький Антоша и родишь ему сестричку! – подмигнув мне, говорила Ольга.
– Что? О нет-нет… – Марина принималась махать на нас руками, – у меня уже возраст не тот…
– Зато в таком возрасте повышается шанс родить мальчика! – компетентно заявляла Ольга, – правда, Люся?
– Да-да, – с важным видом подтверждала я.
– А нам надо побольше мальчиков рожать, чтобы выровнять соотношение полов, – продолжала Ольга, – так что, Марина… не отвертеться тебе! Будешь рожать, пока рожается!
– Да ну вас, глупые девчонки! – притворно сердилась Марина, но при этом глаза ее улыбались и уголки губ ползли вверх.
Мы же с Ольгой принимались дружно хохотать.
А вообще подобные разговоры заставляли меня задумываться о том, сколько детей мне хотелось бы иметь. В бытность свою феминисткой я представляла, что у меня будет не более двух детей – ответственность там, заботы, здоровье, фигура, личная жизнь, ну и так далее. Сейчас я стала смотреть на это гораздо проще. Деторождение в племени Огня всячески поощрялось, особенности нашего быта предполагали, что ни один ребенок не останется без присмотра и заботы. Кроме того, со мной стало происходить нечто удивительное… Даже не знаю, как это назвать, но мне стало нравиться быть беременной… Вроде бы все как обычно, и даже живота еще нет, а я уже ощущаю себя совершенно по-другому… Я слышу в себе зов новой жизни, чувствую связь с ребенком, хотя, по сути, он еще даже не ребенок, а эмбрион… И какой-то особенный восторг снисходит на меня – наверное, это и есть материнский инстинкт. Да-да – это как раз то ощущение, когда остро осознаешь происходящее с тобой чудо, воспринимаешь себя как сосуд божественной благодати…
И я знала, что, родив, буду скучать по этим ощущениям, хотя и появятся другие, не менее прекрасные. И я уже как-то непроизвольно принималась мечтать о том, что у меня будет много детей – столько, сколько Бог даст. Где ты, Люси д`Аркур, воинственная феминистка, отрицающая женское предназначение? Нет ее, она умерла и возродилась в другой ипостаси. Кто они, те существа с извращенным разумом, что убеждают людей, будто мужчина и женщина отличаются только набором половых органов? Неужели они никогда не были беременными и не испытывали этой безмерной благодати? Эти люди – сумасшедшие. В каком же чудовищном плену обмана я находилась! Я с содроганием вспоминала речи своих бывших соратниц, которых считала образцом для подражания. Подумать только – я читала книги с их идеями и даже старательно конспектировала этот бред, стараясь привить себе такой же образ мышления. И ведь это мне в значительной степени удалось… Но, Боже, какое счастье, что волей Провидения я оказалась здесь, в Каменном Веке, что у меня открылись глаза, что я смогла познать величайшее счастье – счастье материнства! Да, формально я пока не мать, но я совершенно уверена, что все у меня будет хорошо, я благополучно рожу своего ребенка, которого уже люблю, люблю той любовью, о существовании которой и не подозревала. Сейчас мне кажется, что в моей жизни все встало на свои места. Я счастлива!
5 мая 2-го года Миссии. Суббота. Утро. Пристань у Дома на Холме
Отплытие «Отважного» в первый рейс новой навигации было обставлено как праздник. Вечером, после завершения погрузки, состоялся большой праздник у костра, с угощением и плясками-танцами до упаду. По теплой погоде, когда сверху можно разоблачиться до голого торса у мужчин и парней и коротенького топика у девушек и женщин, вечерние танцы у костра – это самое то. По полной программе на этих танцах отрывались как отъезжающие, так и остающиеся. Всем было хорошо, зима с ее холодами осталась позади, наступало лето, которое тоже было полно своими хлопотами, но эти хлопоты значительно приятнее зимних. Пляжно-купальный сезон на Гаронне еще не открыт, но и это событие не за горами – пройдет еще две-три недели и в последней декаде мая самые смелые полезут в воду, а в начале июня Марина Витальевна уже объявит об обязательных купаниях о`натюрель в целях общей гигиены перед обедом и ужином. И столовая снова будет на берегу, Сергей Петрович перед отъездом уже подновил навес.
Правда, сказать честно, у бывших французских школьников за зиму наступил определенный кризис в одежде. Во-первых, почти ни у кого не было с собой сменной одежды, быть может, только за исключением нижнего белья. Из-за этого большая часть рубашек, блузок, маек и прочих предметов из тонких тканей от частых стирок и постоянного употребления превратились в затертые тряпки. Кроме того, полгода жизни на свежем воздухе при экологически чистом высокобелковом питании достаточно сильно изменили фигуры девушек и парней, так что даже те вещи, которые были еще пригодны к носке, перестали на них застегиваться*. Где те субтильные мальчики и худосочные девочки, провалившиеся полгода назад в каменный век из постмодернисткой Франции? Мальчики обросли тугими мышцами, а девочки округлились во всех положенных для женщин местах. Теперь футболки и джинсы, ранее болтавшиеся на них как на вешалках, при надевании туго трещат на груди и на попе, вызывая нездоровые мысли о том, что однажды несчастная одежда лопнет от натуги, и все скрываемое ею богатство вывалится на всеобщее обозрение. Парням в этом смысле проще, им достаточно не застегивать рубашку, завязав концы узлом на пупке – получается и технологично, и эротично. Примечание авторов: *
А это еще одна проблема, потому что эти юноши и девушки, последовательно прошедшие через шок, первоначальную адаптацию и общую социализацию, оказались довольно ценными членами племени. Уже давно большая их часть не работала в теплице, перебравшись на другие общественно значимые посты. У кого к чему лежала душа. Роланд Базен, например, за неимением пока кузнечного цеха подвизался в гончарно-кирпичном, а его супруга Патриция взяла на себя организацию прядильно-ткацкого производства. Ольвье Жонсьер стал помогать Андрею Викторовичу на лесоповале, при этом его супруга Эва с подругами-одноклассницами взялась начальствовать над животноводческой фермой и небольшим конским табуном, действуя по принципу «кобыла кобылу всегда поймет». Мечтать о пахоте на этих лошадках или верховой езде пока было несколько преждевременно. Но Эва обещала вождям, что уже к лету их можно будет запрягать в легкие тележки, и Валера, остающийся за старшего в мастерской, уже готовит оснастку для изготовления гнутых колес с деревянными спицами – а значит, УАЗ перестает быть единственным колесным транспортом племени.
Кстати, эти самые старшие французские девицы, не пристроившие свое сердце среди своих соплеменников, после того как их вместе с мадам Люсей и мадам Ольгой кооптировали в женсовет, принялись активно поглядывать в сторону вождей с вполне определенными брачными намерениями. Вот, например, подруга и одноклассница Патриции, Сабина Вилар, совершенно четко положила свой глаз на Сергея Петровича. Но, вот ведь умница, зашла не через него, а через Лялю.
– Мадам Ляля, – сказала она, потупив глаза, – я знаю, что, несмотря на то, что месье Петрович великий вождь нашего племени и великий шаман, главный человек в его семье именно вы…
Поделиться книгой: