Китайские мемуары. 1921—1927

Некоторое время работал редактором владивостокской газеты «Красное Знамя», а затем был командирован Приморским комитетом РКП (б) в Харбин для работы среди рабочих и служащих Китайско-Восточ-ной железной дороги (КВЖД). Являясь уполномоченным Приморского комитета РКП (б), он руководил партийной организацией в Харбине.

В 1921 г. по решению Дальбюро ЦК РКП (б) Я. Г. Минскер откомандировывается из Харбина сперва в Читу, а затем направляется в Дальневосточный секретариат Коминтерна, где до февраля 1922 г. был заместителем Б. 3. Шумяцкого.

Григорию Войтинекому, в бытность мою в Иркутске, было 28 лет. Позже я работал с ним в Москве и жили мы в одном коридоре гостиницы «Люкс» на Тверской улице (ныне гостиница «Центральная» на улице Горького), в которой размещались тогда работники Коминтерна.

Родился Г. Н. Войтинский в семье мелкого служащего. Нужда заставила его по окончании четырехклассного училища пойти работать наборщиком в типографию, потом счетоводом и, наконец, в возрасте 20 лет, в 1913 г., отправиться в поисках заработка в США. Там в 1915 г. он вступил в социалистическую партию. После Октябрьской революции весной 1918 г. Войтинский возвратился в Россию, во Владивосток, где сразу же вступил в коммунистическую партию. Гражданская война бросает его из Владивостока в Красноярск, во время колчаковщины он в подполье, участвует в омском восстании против Колчака, а после разгрома белой армии попадает снова во Владивосток. Там, после контрреволюционного переворота, белые арестовывают его и ссылают на каторгу на Сахалин. После свержения власти белых Г. Войтинский в 1920 г. возвращается во Владивосток.

Опыт подпольной работы в тылу у Колчака и знание английского языка предопределили его дальнейшую судьбу. Вместе с женой М. Кузнецовой и И. Мамаевым он был командирован в Китай. В Пекине к ним присоединилась М. М. Сахьянова, также приехавшая из Владивостока8^.

При содействии двух русских профессоров Пекинского университета, С. А. Полевого и А. А. Иванова (Ивина), Г. Войтинский познакомился сперва с Ли Дачжао — в Пекине, а затем с Чэнь Дусю — в Шанхае. Оба они были профессорами Пекинского университета, первыми китайскими коммунистами и основателями Коммунистической партии Китая.

Победа Октябрьской революции в России, создание Коммунистического Интернационала, призывы к освобождению колониальных народов, к борьбе за национальную независимость вызвали подъем национально-революционного движения во всем мире. В Китае этот подъем ознаменовался в 1919 г. бурными выступлениями студенчества, так называемым движением «4 мая», направленным главным образом против японского империализма. Из левого крыла этого движения выделились наиболее революционные элементы, которые уже в следующем году объединились и создали коммунистическую партию и социалистические союзы молодежи.

Таким образом, в процессе антиимпериалистической борьбы в Китае созрели предпосылки для коммунистического движения. Теперь китайским коммунистам нужно было установить живой и непосредственный контакт с Коммунистическим Интернационалом, ознакомиться с его программными и организационными принципами и влиться в общее русло мирового рабочего движения. Помехой этому были белогвардейские армии, которые на несколько лет отрезали Китай от Советской России. Но как только колчаковщина была разгромлена и Советская Россия сомкнулась с границами Китай, установление контактов китайских коммунистов с Коммунистическим Интернационалом стало- возможным.

На долю Г. Н. Войтинского выпала честь быть первым советским коммунистом, который в 1920 г. установил непосредственную связь с китайскими коммунистами в Пекине и Шанхае. Вокруг Ли Дачжао и Чэнь Дусю уже объединились небольшие группы революционно настроенных студентов. Г. Н. Войтин-ский помог им организационно и политически оформиться, создать первые коммунистические группы, которые в июле — августе 1921 г. на учредительном съезде образовали Коммунистическую партию Китая.

Из Китая Г. Войтинский, М. Кузнецова и М. Сахья-нова возвратились весной 1921 г. в Иркутск и работали в Дальневосточном секретариате Коминтерна.

М. Кузнецова до приезда в Иркутск А. Лепешин-ской занималась вопросами женского движения, а М. Сахьянова, бурятка по национальности,— Монголией.

Хочется сказать несколько слов и о представительнице Международного женского секретариата А. Ле-пешинской. Она родилась в семье старых большевиков, живших в эмиграции, и выросла в Англии. После Февральской революции вернулась в Россию. Это была очень красивая, изящно одетая женщина, хорошо говорившая по-английски. В суровые годы гражданской войны женщины-партийки и комсомолки одевались по-военному, особенно в Сибири. Зимой — меховая шапка-ушанка, полушубок, валенки. Летом — красная косынка, военная гимнастерка, солдатский ремень, сапоги. О модах тогда не говорили и не думали. Никто по внешнему виду Лепешинской не мог бы заподозрить ее в те годы в принадлежности к большевистской партии. Более подходящей женщины для работы в Шанхае как по внешнему виду, так и по своему внутреннему облику, знанию английского языка трудно было найти. После окончания съезда революционных организаций Дальнего Востока она и была командирована в Китай, где занималась вопросами революционного женского движения. (Спустя десять лет после этого я встретился с ней в Международной ленинской школе, где мы оба преподавали и где Ле-пешинская читала на английском языке лекции по истории рабочего движения в Англии.)

В. Л. Букатый родился в 1890 г. в Красноярске. Отец его — литовец, сосланный царским правительством в Сибирь за участие в восстании 1863 г. Мать была коренной сибирячкой. Окончив в 1905 г. двухклассное ремесленное училище, В. Л. Букатый поступил рабочим в главные железнодорожные мастерские, где проработал вплоть до призыва в армию в 1912 г.

Уже в 1905 г., совсем молодым, он принял участие в вооруженном восстании красноярских рабочих, за что был арестован и некоторое время просидел в тюрьме. Вплоть до призыва в армию В. Л. Букатый был тесно связан с красноярской подпольной социал-демократической организацией, руководившейся большевиками.

В июне 1917 г., находясь на фронте, он вступил в партию и работал в армейских большевистских организациях. После окончания империалистической войны в 1918 г. В. Л. Букатый вернулся в Сибирь, в Иркутск, где вел активную -борьбу с белогвардейщиной в тылу у Колчака. В сентябре 1919 г. был арестован, но уже в декабре того же года освобожден восставшими рабочими.

После занятия Красной Армией Иркутска В. Л. Букатый был комиссаром Восточносибирской армии, а затем заместителем председателя иркутского губрев-кома. В апреле 1921 г. его перевели на работу в Дальневосточный секретариат Коминтерна. Вместе с Сухэ-Батором он руководил разгромом Унгерна в Монголии. По возвращении в конце октября 1921 г. В. Л. Букатый занимается подготовкой Съезда народов Дальнего Востока.

Дальневосточный секретариат в своей работе опирался на национальные секции: японскую, корейскую, китайскую и монголо-тибетскую. Их возглавляли коммунисты соответствующих национальностей. Любое решение принималось при непосредственном их участии.

В секциях работали и советские сотрудники. Аппарат был подобран удачно. Часть его состояла из вернувшихся из США после революции русских эмигрантов; другие — продолжительное время жили в Маньчжурии, где было довольно многочисленное русское население, сконцентрированное главным образом в Харбине, и говорили, хуже или лучше, по-китайски; третьи имели специальное страноведческое образование, которое получили в Восточных институтах в Москве или во Владивостоке; четвертые были профессиональными партийными работниками, обладавшими опытом подпольной работы в дореволюционной России или в тылу у белых.

Наиболее крупной секцией секретариата была корейская. Захват Кореи и превращение ее после русско-японской войны в японскую колонию вызвали, естественно, широкое национально-освободительное движение. В марте 1919 г. произошло стихийное выступление корейского народа против японского империализма, которое было жестоко подавлено.

После мартовского выступления началась классовая дифференциация внутри корейского национально-освободительного движения. Буржуазно-помещичьи элементы сгруппировались вокруг так называемого шанхайского правительства, революционно-демократические элементы установили связь с корейскими коммунистическими организациями в России, где жило, особенно в Приморье, много корейских эмигрантов.

Корейская секция Дальневосточного секретариата проделала большую работу по созданию и объединению корейских коммунистических организаций в самой Корее, в Китае и в России. Среди многих работников корейской секции запомнились Хан Мен Шин, И. Серебряков (Ким Ман Гем) и Тё Хун. Последний занимался молодежным движением.

В мае 1921 г. в Иркутске состоялся учредительный съезд Корейской коммунистической партии, на котором присутствовало 85 делегатов от коммунистических организаций, работавших в Корее, Китае и России. Представителем Исполкома Коминтерна на этом съезде был Б. Шумяцкий. От имени китайских коммунистов съезд приветствовал Чжан Тайлэй.

В китайской секции Дальневосточного секретариата работали сперва Чжан Тайлэй, а затем Чжан Го-тао. Первый приехал в Иркутск в марте 1921 г. Спустя несколько месяцев он отправился в Москву на

III Конгресс Коммунистического Интернационала и II Конгресс Коммунистического интернационала молодежи. После этих конгрессов Чжан Тайлэй вернулся в Китай для работы по подготовке Съезда народов Дальнего Востока. Вместо него в Иркутск вскоре прибыл Чжан Готао, который на учредительном съезде Коммунистической партии Китая был избран в состав Центрального бюро. Одновременно он получил мандат на участие в качестве делегата от Коммунистической партии Китая в Съезде народов Дальнего Востока.

В китайской секции Дальневосточного секретариата работали также советские товарищи: М. Абрамсон, И. Мамаев, А. Климов, М. Добисов, С. Давидович и др.

Наибольшую трудность представляло установление контактов с революционными организациями в Японии.

Воспользовавшись поражением китайской революции 1911 г., затем поражением Германии в первой мировой войне, гражданской войной в России, японский империализм проявил лихорадочную активность на Дальнем Востоке. По существу он прибрал к своим рукам всю Маньчжурию. На советском Дальнем Востоке Япония, опираясь на белогвардейскую армию атамана Семенова, поддерживала и организовывала русскую контрреволюцию, японские империалисты господствовали на территории Приморья, Амурской области, высадили войска во Владивостоке и, наконец, посадили своего ставленника барона Унгерна в Монголии.

Шовинистический угар, охвативший Японию, разгул реакции внутри страны, подавление движения японских рабочих, суровые репрессии крайне затрудняли деятельность японских коммунистов, работавших в глубоком подполье, и все же Дальневосточный секретариат установил с ними связь. Японскую секцию возглавлял прибывший в Иркутск Тогучи.

Реакцией на захват Монголии белогвардейскими бандами барона Унгерна в феврале 1921 г. явился подъем национально-освободительного движения монгольского народа. Уже в марте 1921 г. в Кяхте состоялся съезд Монгольской народной партии, поставившей своей целью национальное освобождение Монголии.

Народная партия обратилась с воззванием к китайскому народу в связи с тем, что китайская реакция рассматривала Монголию как свою территорию и собиралась послать туда войска.

В создании Монгольской народной партии, а затем Революционного союза молодежи большую роль сыграли бурятские коммунисты. В монголо-тибетскую секцию Дальневосточного секретариата входили Г. Дан-чинов, М. Сахьянова, Ф. Коняев, Нацов, Ишидоржин,

С. Борисов, а также В. И. Юдин и Старков (Зарикто), которые после разгрома Унгерна работали в Монголии.

Активное участие в работе монголо-тибетской секции принимал Б. 3. Шумяцкий. Он оказал очень большую помощь народной партии в становлении монгольского свободного государства. Недаром его потом избрали почетным гражданином Монголии.

Дальневосточный секретариат издавал свой печатный орган — «Народы Дальнего Востока». Это был солидный журнал, в котором публиковались содержательные статьи по экономике Японии, Китая, Кореи, Голландской Индии (Индонезии) и даже Австралии, материалы о положении рабочего класса и крестьянства, о революционном движении в этих странах. Подготовкой материалов для этого журнала занимались работники информационного отдела секретариата

С. Слепак, Л. Перлин, Л. Кауфман, И. Райгородский.

К моменту моего приезда в Иркутск одна из сотрудниц Дальневосточного секретариата, иркутская комсомолка Е. Н. Лютомская, уже занималась молодежным движением. Теперь она включилась в работу по созыву съезда революционной молодежи Дальнего Востока. Уже в первом номере журнала «Народы Дальнего Востока» было опубликовано воззвание Дальневосточного секретариата Коммунистического интернационала молодежи к организациям молодежи Китая, Кореи и Японии с призывом принять участие в Съезде народов Дальнего Востока и революционных организаций молодежи этих стран.

Весь коллектив работников Дальневосточного секретариата Коминтерна с большим воодушевлением

Дальневосточный секретариат Коминтерна. Иркутск, 1921. Комсомольская группа. Слева направо: В. Н. Орловская, Д. Шумядкий, Е. Лютомская, Л. Рудницкая, С. А. Далин, И. Райгородский, М. Добисов.

проводил подготовительную работу по созыву съезда. Это была очень сложная задача. Нужно было связаться не только с коммунистическими организациями Японии, Кореи и Китая, но и с рабочими союзами, со всеми организациями, ведущими борьбу за национальное освобождение Кореи и Китая от иностранного империализма. Все это делалось нелегально, ибо Япония в те годы была одной из самых реакционных стран, где жестоко подавлялось рабочее движение. Еще более жестоко каралось любое сопротивление японскому империализму в Корее. Что же касается Китая, то там борьбу с революционным движением вели иностранные империалисты вкупе с местными реакционерами.

Япония, опираясь на остатки белогвардейских банд, произвела 26 мая 1921 г. контрреволюционный переворот в Приморье, свергнув там власть ДВР и поставив у власти японских агентов — крупных буржуа-спекулянтов братьев Меркуловых. 29 декабря 1921г. белые захватили Хабаровск.

49

Меркуловский переворот в середине 1921 г. отрезал Приморье от Дальневосточной Республики и Советской России. В результате переворота делегаты не могли ехать морем через Владивосток. Оставался один путь: через Маньчжурию, а оттуда в Читу и Иркутск. Маньчжурия была наводнена белогвардейцами, японскими войсками, полицией и т. д. Надо было организовать пункты связи в Шанхае, Пекине и Харбине, которые обеспечили бы проезд делегатов в Советскую Россию. Несмотря на все трудности, работа эта успешно продвигалась.

Большую роль в этой работе сыграла жена Б. 3. Шумяцкого — Лия Исаевна, которая заведовала отделом международной связи в Дальневосточном секретариате. Она была опытным в такой работе человеком. Член большевистской партии с 1905 г., Л. И. Шумяцкая в возрасте 16 лет приняла участие в вооруженном восстании в Красноярске, была арестована, выпущена из тюрьмы как несовершеннолетняя, а затем все годы до победы Советской власти в Сибири работала в подпольных большевистских типографиях, на явочных квартирах, на связи с партизанами, боровшимися с Колчаком. Такова была революционная биография этой доброй, замечательной женщины.

Несмотря на все трудности, подготовительная работа по созыву Съезда народов Дальнего Востока была завершена и задача, возложенная на Дальневосточный секретариат Коминтерна, была выполнена.

4. Съезд революционных организаций Дальнего Востока

В сентябре 1920 г. в Баку состоялся Съезд народов Востока. В съезде приняло участие около 1900 делегатов из многих стран. Здесь были представители Турции, Персии, Афганистана, Сирии, Палестины, Индии, Египта. Наряду с ними на съезде широко были представлены трудящиеся Азербайджана, Дагестана, Армении, Грузии, Ферганы, Бухары, Хивы, Башкирии, Казахстана, Киргизии, Калмыкии — народы, только что освободившиеся от гнета иностранных интервент тов и контрреволюционных буржуазно-националистических правительств. Были на съезде корейцы и китайцы, но главным образом из числа проживавших в России. Гражданская война в Сибири и на Дальнем Востоке еще не закончилась, и это обстоятельство явилось причиной того, что Монголия, Бурятия, Китай, Корея и Япония, по существу, не были представлены на бакинском съезде.

Поэтому уже в конце 1920 г. возникла идея созыва особого съезда, который по аналогии с бакинским получил название Съезда народов Дальнего Востока. В 1921 г. созыв такого съезда стал особенно актуальной задачей в связи с обстановкой, создавшейся на Тихом океане.

Экспансия и агрессия японского империализма достигли таких масштабов, что он стал самой большой угрозой для народов Дальнего Востока.

Мы уже говорили, что Япония стояла за спиной барона Унгерна, обосновавшегося в Монголии. Теперь барон надел монгольский халат, объявил себя буддистом, преемником Чингисхана, и поставил своей целью захват территории от Бурятии до степей в низовьях Волги, населенных в значительной части калмыками.

В мае 1921 г. белогвардейские части Унгерна вторглись на территорию Советской России, стремясь прорваться к Транссибирской железной дороге, чтобы затем двинуться в сторону Верхнеудинска. Операцией Унгерна руководили японские империалисты, которые одновременно активизировали действия белогвардейских банд в Приморье и Амурской области.

Против Унгерна были направлены части 5-й Краснознаменной армии, которые разбили белогвардейские банды и взяли в плен самого барона. Его привезли в Иркутск, где вскоре судили в переполненном зале драматического театра. Унгерн производил впечатление маньяка — недаром его называли «сумасшедшим бароном».

Попытка японского империализма прибрать к рукам Монголию не удалась. Национально-освободительное движение в Монголии было направлено против происков японского империализма и китайской реакции. За разгромом Унгерна последовало образование независимого монгольского государства.

Сложная обстановка возникла на русском Дальнем Востоке. В целях противодействия экспансии японского империализма в 1920 г. между Советской Россией и Японией было создано буферное государство — демократическая Дальневосточная Республика со столицей в Чите. В республике циркулировали только золотые и серебряные деньги царской чеканки, торговали частные магазины. Власть же находилась в руках трудящихся. Территория Дальневосточной Республики простиралась от Байкала до Владивостока.

Республика вступила в дипломатические переговоры с Китаем, была восстановлена железнодорожная связь с Харбином. В Китай выехала миссия во главе со старым революционером И. Л. Юриным (Гинтовт-Дзевалтовский). С окладистой бородой, аристократическими чертами лица, мягкими формами обращения, он как никто другой был на месте в роли представителя демократической республики.

Все это, однако, не приостановило агрессии японского империализма. Опираясь на белогвардейские банды, Япония к концу 1921 г. держала фактически в своих руках территорию от Владивостока до Хабаровска. Таким образом, господство Японии распространилось теперь на Корею, Тайвань, всю Маньчжурию, Монголию и русский Дальний Восток. Создавалась огромная империя, которая теперь угрожала и Советской России и Китаю. Такова была обстановка на Дальнем Востоке в 1921 г.

Экспансия японского империализма ущемляла интересы США, которые после первой мировой войны совершали поворот от изоляционизма к внешней экономической и политической экспансии и все громче требовали для себя места на противоположных берегах Тихого океана. На 11 ноября 1921 г. было назначено открытие конференции девяти стран в Вашингтоне. На ней империалистические державы надеялись урегулировать свои противоречия на Дальнем Востоке. Япония рассчитывала, что, чем больше территорий она захватит на русском Дальнем Востоке и в Китае, тем сильнее будут ее позиции на переговорах.

Было очевидным, что на Вашингтонской конференции произойдет столкновение противоречивых интересов США и Японии. Стремясь изменить соотношение сил в свою пользу, США одновременно пытались привлечь к себе симпатии китайского и корейского народов. Речь шла о замене господства одной державы господством другой или по крайней мере об ослаблении позиций Японии на Тихом океане и усилении роли американского империализма в Китае.

Между тем буржуазно-националистические круги в Корее и Китае строили иллюзии об «освободительной миссии» США на Дальнем Востоке. Говорилось об изгнании японцев из Кореи, Маньчжурии и Монголии и об освобождении Китая от господства иностранного империализма. В связи с этим буржуазные националисты возлагали большие надежды на Вашингтонскую конференцию.

При таком положении Исполком Коминтерна посчитал необходимым пригласить представителей рабочих, крестьян, интеллигенции Японии, Кореи, Китая, Монголии и противопоставить Вашингтонской конференции Съезд народов Дальнего Востока. Первоначально решено было созвать этот съезд в Иркутске и открыть его 11 ноября, то есть в день открытия Вашингтонской конференции.

Уже в октябре 1921 г. в Иркутск стали прибывать делегаты. Пробирались они с большими трудностями. Значительная часть делегатов добралась до Иркутска только к началу декабря. Исполком Коминтерна решил перенести съезд в Москву, что должно было придать ему еще большее политическое значение.

В конце декабря 1921 г. специальный поезд со всеми делегатами, членами Дальневосточного секретариата и несколькими его сотрудниками направился в Москву.

Всего на съезд прибыло около 150 делегатов с решающим или совещательным голосами. Они представляли организации различных политических направлений: от коммунистических до религиозных, но всех их объединяла революционная борьба за национальное освобождение. В числе приехавших на съезд были представители рабочих союзов. Примерно половина делегатов была членами коммунистических партий и революционных союзов молодежи.

Перед открытием, когда окончательно выявился состав участников съезда, изменилось и его название.

«Правда» печатала информацию об этом съезде под рубрикой «Съезд трудящихся Дальнего Востока», а изданный Коминтерном в 1922 г. сборник материалов съезда вышел под названием «Первый съезд революционных организаций Дальнего Востока», что наиболее соответствовало его характеру и составу.

Самой большой по численности делегацией была корейская, за ней следовала китайская. Монголия, ставшая независимой страной, была представлена двумя организациями: Народной партией и Революционным союзом молодежи. На съезде присутствовал и делегат из Голландской Индии.

Особо важное значение имело участие в работе съезда японских представителей. Это означало, что передовые представители японского рабочего класса от его имени выступили в поддержку трудящихся Кореи и Китая в их борьбе против империализма Японии. Большой вес придало японской делегации и то, что в ее составе находился ветеран рабочего движения в Японии Сен Катаяма: он впервые прибыл в Москву в декабре 1921 г. и теперь был избран в состав почетного президиума съезда.

Помимо этих делегаций в съезде участвовали представители трудящихся Якутии, Бурятии и Калмыкии. Следует учесть, что российская часть Дальнего Востока вплоть до конца 1922 г. еще не полностью освободилась от белогвардейских армий и японских интервентов, что японские империалисты вынашивали план создания «панмонгольского государства», которое объединило бы якутов, маньчжуров, монголов, бурятов и калмыков. «Панмонгольское государство» под протекторатом Японии было тогда мечтой японских империалистов. Во время Съезда революционных организаций Дальнего Востока Владивосток находился еще в руках японских интервентов, и империалистическая Япония угрожала свободе якутского, бурятского и калмыцкого народов. При таком положении участие их представителей в работе съезда было вполне правомерным.

Съезд торжественно открылся 21 января 1922 г. в Свердловском зале кремлевского дворца приветственными выступлениями Сен Катаямы — от имени Исполкома Коминтерна, М. И. Калинина — от имени

ВЦИК, С. А. Лозовского — от имени Профинтерна, представителя Исполкома Коминтерна молодежи Р. Шиллера.

С приветствиями выступили представители японской, китайской, корейской и монгольской делегаций, а также Рой — от компартии Индии и Кар — от компартии США. Таким образом, открытие съезда вылилось в манифестацию интернационального братства трудящихся Азии, Европы и Америки.

Рабочие заседания съезда происходили в одном из залов 3-го Дома Советов; что на Садово-Каретной улице.

Деловая часть съезда открылась докладом о международном положении. В центре доклада стоял вопрос о Вашингтонской конференции, заседания которой тогда еще продолжались (она закончилась в феврале

1922 г.).

Как и следовало ожидать, Вашингтонская конференция проходила под знаком обострившихся противоречий между США и Японией и нового соотношения сил между США и империалистическими странами Европы, возникшего в результате первой мировой войны. Германия потерпела в войне поражение, а Япония воспользовалась этим, чтобы захватить германские колонии в Китае. Соединенные Штаты, разбогатевшие на войне, превратились из должника Европы в ее кредитора.

В конце января 1922 г., в дни, когда происходили заседания Съезда революционных организаций Дальнего Востока, основные итоги Вашингтонской конференции были уже известны. О Корее и Тайване на конференции не было сказано ни слова. Тем самым империалистические страны закрепили эти территории за Японией. Американскому империализму удалось заставить Англию расторгнуть свой военный союз с Японией и принудить последнюю вернуть Китаю захваченные ею германские колонии в Шаньдуне, однако английские, французские и португальские колонии в Китае оказались незатронутыми решениями конференции.

США настаивали на политике «открытых дверей», т. е. на ликвидации особых привилегий европейских держав в экспорте капитала и в торговле с Китаем.

Тем не менее, Вашингтонская конференция отложила вопрос о возвращении Китаю его таможен и таможенных доходов, которые служили обеспечением предоставленных Китаю иностранных займов. В результате возросшей силы Советской России и обострения межимпериалистических противоречий США и Япония вынуждены были принять решение о выводе своих войск из Владивостока.

США заставили Японию отступить на Дальнем Востоке, но это обстоятельство не смягчило, а лишь обострило японо-американские противоречия, которые спустя 20 лет привели к войне между ними. О неминуемости войны говорилось на Съезде революционных организаций Дальнего Востока. Тогда, правда, считали, что она вспыхнет лет через пять или восемь.

Съезд принял специальную резолюцию — «Результаты Вашингтонской конференции и положение на Дальнем Востоке», в которой подчеркивалось, что «действительный путь к свободе и независимости угнетенных наций Дальнего Востока лежит через союз трудящихся масс дальневосточных народов с пролетариями передовых стран, и только с ними, против всех империалистов».

Такой постановкой вопроса, полностью противоположной иллюзии буржуазии Китая и Кореи, будто бы США стали носителями освободительной миссии в Азии, резолюция не ограничилась, она раскрыла перспективу и пути дальнейшего развития угнетенных народов после их освобождения от ярма иностранного империализма. «Только победив империализм в союзе с мировым пролетариатом,— говорилось в резолюции,— трудящиеся массы народов Дальнего Востока могут наладить экономическое сотрудничество между собою и с передовыми пролетарскими республиками в своих интересах и обеспечить себе свободное развитие, воспользовавшись завоеваниями науки и техники» 9^.

После доклада о международном положении съезд заслушал содержательные и интересные доклады делегаций о положении в различных странах Дальнего Востока.

Главным докладчиком о положении в Китае был Чжан Готао, который говорил о китайском пролетариате, аграрных отношениях в Китае, положении крестьянства, студенческом и стачечном движениях. Другой делегат, Дэн Пэй, рассказал о рабочих союзах в Китае, забастовках железнодорожников и металлистов. Третий делегат, Линь Тун, посвятил свое сообщение засилью иностранного капитала в китайской промышленности.

Китайской делегации по решению съезда была предоставлена возможность сделать еще два доклада. Делегат от гоминьдана Чжан Цюйбо рассказывал о своей партии и южном правительстве Сунь Ятсена, и, наконец, делегатка Хуан Бихунь (Вонг) говорила о положении китайских женщин.

На съезде я познакомился с Цюй Цюбо, московским корреспондентом одной китайской газеты. Он говорил по-русски и имел возможность в подлиннике изучить статьи и речи В. И. Ленина, декреты Советской власти. В Москве он стал коммунистом, а затем в Китае — одним из руководителей коммунистической партии.

Корейская делегация выступила с двумя докладами. Один был посвящен отношению Вашингтонской конференции к корейскому вопросу, другой — экономическому положению Кореи.

Особое значение на съезде приобрел монгольский вопрос. Разгром Унгерна, победа Народной партии, образование монгольского независимого государства вызвали, естественно, соответствующую реакцию в лагере иностранного империализма. Англия и Япония требовали теперь «возвращения» Монголии Китаю, что означало бы подавление национальной революции, сохранение иностранного засилья, удержание монголов на ступени кочевого племенного строя.

После разгрома белогвардейских банд Унгерна Япония подталкивала пекинское правительство на посылку его войск в Монголию. Требование «возвращения» Монголии поддерживалось китайской реакцией и торговой буржуазией, которая держала в своих руках торговлю в Монголии.

При таком положении доклад монгольского делегата Дын-дыба на Съезде революционных организаций Дальнего Востока привлек всеобщее внимание. Он рассказал о роли Японии в проникновении белогвардейских банд Унгерна в Монголию, об истории Монгольской народной партии и ее борьбе за национальное освобождение. Дын-дыб огласил заявление делегата гоминьдана Чжан Цюйбо, в котором говорилось, что китайские революционеры являются противниками «возвращения» Монголии Китаю. Это заявление было принято с большим удовлетворением.

Характеризуя тогдашнюю Монгольскую народную партию, Дын-дыб сказал: «Наша партия не является не только коммунистической, но даже социалистической. Она скорее подходит под рубрику радикальнодемократических партий Запада и ставит своей задачей полное освобождение Монголии от экономического и политического гнета иностранных насильников» К

В настоящее время Монгольская народно-революционная партия стоит на позициях марксизма-ленинизма. Она пришла к этому не без боев внутри партии. Но та характеристика, которую дал Дын-дыб, была несомненно правильной для того времени. Конечно, классовая дифференциация в монгольском об^ ществе существовала, но его классовая структура была докапиталистической. Бедноты было много, но пролетариата почти не было. Около половины мужского населения составляли буддийские монахи и ламы.

Угроза китайской военной интервенции с целью «возвращения» Монголии вынудила Народную партию временно сохранить монархию, во главе которой стоял «живой бог» буддийской церкви богдо-гэгэн, пойти на коалицию с высшими сословиями, князьями и буддийским духовенством. Только в 1924 г., после смерти бог-до-гэгена, Монголия была провозглашена Народной республикой.

Доклады делегаций на Съезде революционных организаций Дальнего Востока завершились обстоятельным выступлением Сен Катаямы об экономическом и политическом положении в Японии.

Японская делегация состояла из представителей коммунистических групп и так называемых синдика-листов-коммунистов. На съезде синдикалисты заяви-

ли, что они убедились в совпадении своих взглядов со взглядами коммунистов и поэтому отбрасывают сло-но «синдикалисты» из названия своей организации и объединяются с коммунистической партией.

Доклады делегаций, взаимное ознакомление с революционным движением в различных странах показали, что перед делегатами съезда стоит один общий вопрос — об отношении коммунистов к различным национально-революционным партиям. Этому вопросу был посвящен доклад заведующего восточным отделом Коминтерна Г. Сафарова — «Позиция коммунистов в национально-колониальном вопросе и их сотрудничество с национально-революционными партиями».

Речь шла о поддержке коммунистами буржуазнодемократического движения в колониальных и полуколониальных странах в тех случаях, когда оно действительно направлено против иностранного империализма и ставит своей целью национальное освобождение. Наряду с этим говорилось о другой стороне этой проблемы— о борьбе против внутренней реакции, о преодолении остатков феодализма, являющихся опорой империализма внутри колониальных и полуколониальных стран. Указывалось на особую роль рабочего класса в борьбе за национальное освобождение и на необходимость вовлечения в освободительную борьбу крестьянства, составляющего основную массу населения Дальнего Востока.

При обсуждении этого вопроса произошла не случайная стычка китайского делегата, представителя рабочих союзов, Ку с делегатом гоминьдана ЧжанЦюй-бо. Последний изобразил свою партию как почти коммунистическую и заявил, что шанхайский союз индустриальных рабочих якобы всецело разделяет программу гоминьдана. Выступивший после него Ку категорически опроверг это заявление, сказав, что указанный рабочий союз отнюдь не разделяет программы гоминьдана. Дальнейшие события показали, что за этой полемикой скрывалось отрицательное тогда отношение китайских коммунистов к гоминьдану.

Съезд единогласно принял резолюцию по вопросу о взаимоотношениях коммунистических партий с национально-революционными организациями.