Помоги проекту - поделись книгой:
Теперь представим, что в насквозь сухопутной Монголии, где отроду «кораблей» не видели, это понятие изображается семилучевой звездочкой из клиньев, при этом состояние корабля (в море, в гавани, в аварийном состоянии, на мели и т.д.) фиксируется кривизной каждого лучика относительно плоскости и других лучиков.
Всю эту красоту неописуемую необходимо зафиксировать на вышеописанной табличке заостренной тростниковой палочкой. Всё понятно? Работайте!
Финикийский алфавит не зависел от типа носителя, буквы можно было изображать хоть на папирусе, хоть на мраморе или на стене портового нужника, тогда как клинопись, исходно разработана строго для глиняных табличек. Алфавит, в отличие от древнеегипетских иероглифов, не привязан к одному-единственному языку, а потому финикийскую систему с легкостью приняли на вооружение ближайшие соседи — арамеи и евреи, причем сохранив первоначальную основу: буквы пишутся справа налево, используются только согласные.
До греческих невоспитанных варваров, сменивших утонченных минойцев и микенцев, новые веяния в сфере образования добрались несколько столетий спустя, в VIII-VII веках до н.э., причем возник забавный казус: видимо, дорийские греки, решившие воспользоваться финикийским ноу-хау, что-то неверно поняли, не обратив внимания на то, что писать надо в другую сторону. Буквы начали складываться привычным нам способом — слева направо.
Может быть, греки по неграмотности смотрели на доставшиеся им рукописи с противоположной стороны, на просвет? Или проявили ненужную инициативу? Адаптация финикийского алфавита к греческому языку привела к появлению гласных букв — жители Эллады здраво рассудили, что надо быть проще и не ломать головы над неудобочитаемым «Нвхднср» (а если брать финикийские правила, так и вообще «рсндхвН»), тогда как имя вавилонского царя «Навуходоносор» становится понятно и доступно каждому малолетнему недоучке, если просто добавить новые значки «а», «у» и «о».
То же самое впоследствии сделали и этруски в Италии, причем они долго не могли решить, как писать правильно — справа налево или наоборот, отчего использовали оба типа письма. Встречается и компромиссный вариант, т.н. «бустрофедон», «поворот быка», то есть чередование направления письма в зависимости от четности строки; верхняя справа налево, следующая слева направо и так далее. Римляне, впоследствии или перенявшие западногреческий вариант алфавита напрямую, или использовавшие посредничество этрусков, сразу начали писать «неправильно» с точки зрения финикиян, то есть слева направо.
Кончилось дело тем, что финикийский алфавит со временем преобразовался в латиницу и кириллицу, от него же пошли армянская и грузинская письменность, индийский деванагари, и еще несколько ветвей, включающих даже старомонгольское письмо использовавшееся при Чингиз-Хане — монголам оно досталось через уйгуров, тем от арамеев, а последние заимствовали алфавит напрямую у финикийцев.
Так что когда мы пишем например букву «Л», стоит вспомнить, что это финикийский знак «лемда», обозначающий палку погончика быка...
Ничего не скажешь — несомненно это было наиболее полезное изобретение за всю историю человечества, сформировавшее цивилизацию такой, какой мы ее знаем. Было бы очень неловко набирать эти строки клинописью, египетскими иероглифами или критскими идеограммами.
Алфавит — самое длительное и успешное вложение Финикии, работающее без малейшего сбоя уже три тысячи лет. И будьте уверены, останься финикийцы живы-здоровы в наши дни, они непременно зарегистрировали бы товарный знак и копирайт на все алфавиты и имели бы с их использования свой процент!
* * *
Вот на таком впечатляющем фундаменте и была создана самая нестандартная империя Древнего мира. Обычно, когда мы говорим «империя», то подразумеваем нечто наподобие Рима или колоссального, но весьма недолговечного государства Александра Македонского; наконец, Ассирию как первопроходца в этой области.
Если Аккад и старый Вавилон были «прототипами» империй, то ассирийцы первыми создали этот тип государства почти в классическом виде. С регулярной армией имевшей единообразное вооружение, господством титульной нации, единым законодательством и централизованным управлением провинциями, включением в состав соседних царств (к примеру, Египет в 671 г. до н.э.). Не обошлось без фатальных ошибок, о которых мы поговорим ниже, но ассирийцы имеют полное авторское право на это революционное новшество в государственном строительстве.
Финикия пошла принципиально другим путем, поставив приоритетной целью не политическое влияние, а коммерческую выгоду. В конце концов, всё на этом свете можно купить и от всего откупиться — как полагали финикийцы, — но эта доктрина переставала работать, когда речь шла о столкновениях с «большими парнями», для которых на первом месте стояло столь нерациональное и убыточное мирское честолюбие, которому не место в деловой практике.
Бизнес и желание прославиться в качестве великого завоевателя — две вещи несовместные.
Как уже упоминалось, древняя Палестина с дописьменных времен являлась местом для плац-парадов всех возможных армий: другого удобного сухопутного пути из Египта на север и наоборот попросту не было. А поскольку Египет являлся ключевой державой региона, его столкновения в разные эпохи то с хурритами, то с вавилонянами, хеттами или ассирийцами были неизбежны.
Финикийские города предпочитали иметь хорошие отношения с фараонами, после долгих трений и стычек нашли общий язык с филистимлянами, евреями и арамеями, сотрудничали с очередными завоевателями — ассирийцами, даже не смотря на совершенно варварский разгром Сидона царем Ассархаддоном в 677 г. до н.э. Проще было договориться с новыми хозяевами Ханаана, чем вести долгие, бессмысленные, а прежде всего чрезвычайно убыточные войны за абстрактную «независимость».
Финикийцы в целом являлись
Однако, никакой сухопутный завоеватель не доберется до отдаленных колоний за морем. Руки коротки.
Первой крупной факторией на северном побережье Африки традиционно считается Утика («Старый город», в отличие от будущего Карфагена, «Нового города»), изначально не представлявшая из себя ничего выдающегося. Прибрежный поселок на северо-восточном оконечье десятикилометровой гряды холмов, рядом с закрытой от штормов бухтой — перевалочная база на пути к столпам Мелькарта (Гибралтару) и Испании-Иберии с ее богатыми залежами металлов, представлявших большой интерес для финикийской торговли.
Археологические данные о раннем периоде Утики весьма скупы, причем очертания города финикийско-карфагенской эпохи не совпадают с позднейшей римской застройкой — надо думать, что римляне в священной ярости так же стерли Утику с лица земли, как и Карфаген, отстроив свой город по другому плану.
Даты основания Утики у древних авторов разнятся. Гай Веллей Патеркул, претор при императоре Тиберии и составитель «Historiae Romanae» («Римская история») уверяет нас, что выходцы из Тира основали порт Гадир, (Гадес, ныне Кадис, Испания) за восемь десятилетий до разрушения Трои, происшедшего по мнению Патеркула в 1190 году до н. э., а Утика появилась вскоре после этого события — насколько «вскоре» не уточняется. Выходит, ориентировочно 1100 год до Рождества плюс-минус десять лет.
С Патеркулом согласуется известие от Плиния Старшего:
По Плинию, Утика основана за 1178 лет до того года, когда он писал эти строки (77 год по Рождеству), а следовательно в 1101 г. до н. э. По сообщению Псевдо-Аристотеля («О чудесных рассказах», 134), Утика основана за 287 лет до появления Карфагена (который по античной традиции основан в 814 г. до н. э.), что опять дает нам 1101 год.
Есть небольшая загвоздка: храма Аполлона о котором повествует Плиний археологами в Утике не найдено (пока?), да и финикийцы Аполлону не поклонялись. Вероятно, дело в римском деоцентризме — римляне всех «чужих» богов называли привычными для себя именами, и под Аполлоном может подразумеваться древнесемитский Решеф (Рашап, Репшу) чей культ переняли от соседей и египтяне.
Решеф, как и многие боги финикиян, был не слишком привлекательной персоной — насылал огонь, молнии и повальные болезни, покровительствовал оружейникам. Более того, о финикийских культах в Утике вообще не сохранилось никаких сведений («храм Аполлона» от Плиния — единственное упоминание), но тирийцами обычно сперва основывался храм Мелькарта — как покровителя мореплавания и новых городов.
Так или иначе имеющиеся на сегодняшний день археологические данные показывают, что самые древние артефакты Утики относятся к VIII—VII векам до н.э. История же колонизации этой прямой предшественницы Карфагена, предположительно, связана с внезапно возникшей проблемой избыточного населения, для Палестины и Леванта, как мы помним, совершенно нехарактерной.
Римский историк Марк Юниан Юстин в труде «Эпитома сочинения Помпея Трога “История Филиппа”» мельком замечает: «
То же мы находим в книге «Югуртинская война» у Гая Саллюстия Криспа, писавшего двумя столетиями ранее — «
Что же случилось? Откуда взялись «лишние люди», которых пришлось переселять в колонии?
Регион Передней Азии вновь пришел в движение. В Сирии появились арамеи, начавшие вытеснять ханаанеев на запад, к побережью. В Палестину пришли евреи, и первый этап завоевания ими Земли Обетованной сопровождался беспрерывными конфликтами, войнами и неслыханными жестокостями — сперва они атаковали кочевавшее между Египтом и Синаем племя амаликтян, затем разрушили Иерихон, полностью истребив население (книга Иисуса Навина, 6), победили коалицию пяти царей, иерусалимского, хевронского, иерамуфского, лахисского и еглонского.
Вслед за этим евреи устраивают геноцид подобный иерихонскому в городах Макед, Ливна, Лахис, Еглон и Хеврон — очевидно, что новоприбывшие освобождали для себя место от ханаанеев, а всех, кто не успевал удрать от нашествия на север предавали мечу без малейшей рефлексии и слюнявого гуманизма.
Далее у Иисуса Навина (11:8) упоминается, что врагов Израиля
А раз преследовали до Сидона, значит в этой войне на истребление участвовали и финикийцы, которые в итоге столкнулись с двумя волнами беженцев, из Сирии и Палестины — микроскопических царств Ханаана, подвергшихся разрушению. Какие никакие, а родственники, придется принять. В итоге возникает демографический кризис — ораву беглецов надо кормить и занять работой, а территория на побережье мала и неизобильна.
(У отдельных исследователей существует мнение, что последствиями этого исхода и тяжелой ситуации с вынужденным перенаселением становится практика человеческих жертвоприношений, в основном детей — как избавление от лишних ртов. О такого рода жертвах в последующие времена слаженным хором твердят практически все античные авторы, писавшие о финикийцах).
Приходилось учитывать и новую, куда более страшную опасность, стократ превосходившую угрозу исходящую от не слишком многочисленных евреев: возвышение Ассирии, воспользовавшейся итогами Катастрофы Бронзового века. Хеттское царство сгинуло, Египет отступил и погряз во внутренних неурядицах, Вавилон уныло и нерезультативно воевал с кочевниками-халдеями, все более ослабляясь.
Пришедший к власти примерно в 1115 году до н.э. ассирийский царь Тиглатпаласар I, человек энергичный, предприимчивый и одаренный, осознает, что в сложившейся обстановке можно переходить к решительному наступлению на слабых соседей и в 1111-1110 годах (как раз перед основанием Утики!) объявляется со своим войском в Финикии, захватывая города Библ, Сидон и Арвад. Тир, предположительно, успел откупиться или попросту открыл ворота перед завоевателем.
Тиглатпаласар проводит курортный сезон на побережье — он был первым ассирийским царем, достигшим Средиземного моря! — и развлекается морской охотой. Из летописей, описывающих его царствование и ныне хранящихся в Британском музее, мы узнаем, что царь плавал на финикийском корабле и даже убил невиданного зверя nahiru или же «морского коня» — это был дельфин или нарвал.
В Египте пристально наблюдали за походом Тиглатпаласара, оказавшегося в опасной близости от границ, и тогдашний фараон присылает задержавшемуся в Финикии ассирийцу ценные подарки — включая живых крокодилов; выходит, египтяне признали политический и военный потенциал набирающей силу Ассирии. В противном случае равный богам фараон попросту игнорировал бы низкородного пришельца из отдаленных земель.
Для финикийских городов ассирийское нашествие было очень тревожным сигналом. Конечно, особых зверств Тиглатпаласар не учинял — истреблять потенциальных подданных, да еще и столь богатых, способных и в будущем зарабатывать деньги для казны, выглядело бы преступной бесхозяйственностью. Эпоха, когда ассирийцы безжалостно вырезали всех, кто оказывал хоть малейшее сопротивление, пока не наступила.
Царь ограничился выкупом, включая кедровые деревья для строительства храма в Ашшуре, и взятием заложников. После чего отбыл на север, воевать дальше.
* * *
Хотелось бы заметить на полях, что самым первым не египетским «охотником на кедры» был и вовсе полулегендарный царь Акаада и Шумера Нарам-Суэн, правивший в 2230-е годы до н.э., когда Ассирии еще и в эскизном проекте не существовало. Нарам-Суэн с войском добрался тогда из Междуречья до Сирии, захватил и разрушил город Эблу, находившийся в окрестностях современного Алеппо, а затем «
Аманус — это нынешние горы Нур в южной Турции, прилегающие к сирийской границе и заливу Искендерун. От «земли Аманус» до местоположения Тира с Сидоном немногим меньше трехсот километров — правда, на месте этих двух городов в шумерско-аккадскую эпоху на побережье можно было наблюдать лишь небольшие поселки рыбаков и ловцов раковин, а единственным достойным внимания городом будущей Финикии являлся Библ, находившийся под политическим влиянием египетских фараонов.
Таким образом, царь Нарам-Суэн пришел на берега Средиземного моря за драгоценным кедром считай за тысячу сто лет до ассирийца Тиглатпаласара — для финикийцев это уже были незапамятные, практически сказочные времена!
Если перенестись на одиннадцать веков назад от года 2018-го, мы как раз окажемся в эпохе Вещего Олега, князя Игоря Рюриковича и княгини Ольги — есть с чем сравнить. А чтобы взглянуть на забытого Нарам-Суэна придется преодолеть без малого 4250 лет...
* * *
После ухода войска Тиглатпаласара обратно в метрополию финикиянам было о чем задуматься. Появление ассирийцев, — отлично вооруженных и организованных, хотя их армия пока что комплектовалась по принципу ополчения и не была профессиональной! — это тебе не стычки с кочевыми варварами-арамеями или со свирепыми, но бесштанными евреями, которые еле-еле начали организовывать собственное государство во главе с царем Саулом около 1019 года до н.э. и сейчас вовсю рубились с филистимлянами.
Тут дело гораздо серьезнее! Ассирийцы обязательно вернутся (что потом, разумеется, и произошло), а значит вольнице городов Финикии конец.
Конечно, страх перед ассирийцами, как причина массовой колонизации, может выглядеть некоторым преувеличением, — не они здесь первые завоеватели, не они последние, — но и отрицать этот фактор было бы неосмотрительно. В совокупности картина выглядела не слишком оптимистично, а значит следовало принять меры. Кроме того, надо бы наконец избавиться от сирийско-палестинских беженцев — слишком много голодных ртов!
Куда прикажете расселяться? Египет? Исключено. Север? См. Ассирия с гиперактивным Тиглатпаласаром, ухитрившимся всего за половину десятилетия подчинить сорок с лишним окрестных царств. Греция? Там своих варваров хватает.
А вот Африка подходит как нельзя лучше, тем более что в период «предколонизации», когда разрозненные фактории на побережье являлись «базами подскока» на пути к испанским рудникам и местом отдыха для финикийких пиратов, выяснилось, что угодья в районе Утики теоретически способны прокормить не сотню-другую поселенцев, а многие тысячи.
Причина — плодородная долина реки Баграда (ныне Меджерда), впадающей в море неподалеку от Утики и позволяющей вести сельское хозяйство на манер египетского или месопотамского, пускай и в более скромных масштабах.
Поехали? Поехали!
* * *
Мы не станем подробно углубляться в историю других финикийских поселений на Средиземном море, а их были сотни — Фракия и Испания, Эгейский архипелаг и Пелопонесс, Анатолия, Сицилия и Сардиния с Корсикой, побережье Галлии et cetera. В отличие от греков, чьи колонии обычно получали независимость от метрополии и создавали свои царства, финикийцы не теряли связи с отдаленной родиной — Тиром, как экономическим центром.
Основной, конечно, была финансово-экономическая зависимость, выплата десятины, беспрестанный обмен товарами: сохранялась единая хозяйственная система, назначался наместник. Финикийцы предпочитали строить на новых землях храмы своих богов и говорили на своем языке, стараясь не терять национально-религиозную идентичность.
В нашу задачу входило дать общее представление о том, что же за народ стал предками карфагенян — народ, безусловно, исключительный хотя бы потому, что именно финикийцам мы обязаны появлению классической Древней Греции, начавшей постепенно возрождаться после Бронзового коллапса и «Греческих Тёмных веков».
Обитатели Тира и Сидона принесли дорийским и ахейским варварам алфавит, а с ним и появление литературы, привили вкус к роскоши и утонченности. Без их участия не появился бы культурный фундамент Европейской цивилизации — Греция, оказав затем мощное влияние на Рим, доставивший эллинские достижения до Британии и Германии, слишком много заимствовала у Финикии.
Однако, репутация финикийцев среди современников оставляла желать лучшего. Вероломные, подлые, хитрые, лживые — вот слова которыми традиционно описывают создателей «морской империи» античные авторы. Безусловно, доля правды в этом есть, но, как кажется, заслуги финикиян перевешивают их недостатки — от пиратства до жестокой и мрачноватой религии.
Отдельно заметим, что не сохранилось ни финикийской литературы, ни подробных летописей, и все что мы знаем об этом народе из древних текстов, исходит или от их врагов и недоброжелателей, или является позднейшими измышлениями.
Существует маргинальная теория, гласящая, будто основанием к абстрактному «антисемитизму» послужила всеобщая нелюбовь средиземноморских народов к финикийцам-семитам в целом и римлян к карфагенянам в частности.
Подробно разбирать эту несусветную глупость мы не станем хотя бы потому, что этнические финикийцы не имеют к этническим евреям практически никакого отношения, за исключением принадлежности к одной языковой группе образовавшейся ориентировочно в V тысячелетии до н.э. Абстрактному греку из Афин, Спарты или Дельф было решительно плевать, кто этот гость с востока — тирянин, филистимлянин или еврей. В такие тонкости тогда никто не вникал — главной отличительной особенностью было подданство, а не национальная принадлежность. Ты можешь быть чернющим как вулканическое стекло негром родом из незнаемой Нубии, но являться египтянином, поскольку платишь подати фараону. Или голубоглазым фракийским наемником в армии Ассирии — тогда ты однозначно ассириец и никто иной.
Финикийцам нельзя было отказать в главном — смелости и любознательности. Мы не знаем имя первого жителя Тира или Сидона узревшего Гибралтар и волны Атлантики, но он был
* * *
Настало самое время перенестись из Древней Палестины в Северную Африку и взглянуть, что делали потомки тирийских переселенцев в районе Утики и еще нескольких финикийских поселков, расположенных в ближайших окрестностях: Гиппона, Гадрумета и Лептиса.
Поделиться книгой: