Помоги проекту - поделись книгой:
Египет, бывший покровитель и протектор Финикии, после нападения «народов моря», вступил в период длительного упадка и стагнации — некогда великое государство распалось на две части, северную и южную; в последней верховодили жрецы из Фив, в северной сохранилась власть фараонов с центром в городе Танис. Города Финикии освободились от политической зависимости — египтянам было не до них, свои бы проблемы решить.
Наконец, практически все крупные державы Бронзового века перестали существовать, уступив место городам-государствам или небольшим царствам основанным по национальному признаку (Израиль, арамейские Бит-Адини или Самаль, филистимские полисы итд). Возможных конкурентов и соперников стало больше, однако они были слабы и разобщены, на чем можно сыграть — что финикийцы и сделали, при этом сами не создав централизованного
Государство — это прежде всего очень дорого и сопряжено с массой самых вопиющих неудобств: содержание госаппарата, правители-самодуры, чиновничья волокита, бюрократические издержки — да посмотрите хоть на соседний Египет! Вполне достаточно номинального царя, являющегося фигурой с представительскими функциями, и совета богатых купцов, решающих экономические вопросы!
В итоге финикийцам вполне хватало частной коммерции, для развития которой открылись захватывающие дух перспективы.
Ведущие конкуренты исчезли, появилась возможность монополизировать торговлю и подмять под себя все рынки сбыта в окрестностях — то есть в Средиземноморском бассейне.
Глава II
Гешефт как тип цивилизации
Финикийцы не только знали толк в торговле, но и прекрасно умели работать руками. Если добычу пурпура можно смело отнести к «сырьевой экономике» и использованию природных ресурсов, то стеклоделие это уже ремесло, требующее отточенного мастерства. Впрочем, производством бус и посуды в городах Финикии не ограничивались, они становятся настоящей «фабрикой Древнего мира» производящей прежде всего предметы роскоши.
Город Библ (он же Гебал или Губл) в период египетского влияния производил папирус, которым снабжались не только фараоны, но и потребители в Греции — отсюда, кстати и название, папирус-библиос. «Библия» — это всего лишь собранные воедино листы папируса, а «библиотека» — хранилище таковых.
В Библе археологами найдены сотни ювелирных украшений, драгоценное оружие потрясающие качеством ковки и гравирования, керамика, статуэтки богов. Технологию очевидно завезли из Междуречья, но предприимчивые финикийцы сумели ее развить и поставить на поток, при этом сохраняя уважение к египетской стилистике в прикладном искусстве — долгие годы общения с египтянами даром не прошли.
Сидон (городу с XII веке до н.э. сильно досталось от филистимлян, но его быстро восстановили) становится основным центром производства стекла. Тир, впоследствии преемник Сидона, начинает массовое строительство килевых кораблей — буквально в индустриальных масштабах, сотнями.
Описание такого корабля дает в своей книге историк и специалист по древнему мореходству А. Снисаренко:
Прежде являвшаяся монополией греков и «народов моря» технология постройки кораблей с килем и шпангоутами была наконец-то освоена, а строительного материала имелось в избытке — кедровые рощи.
Перед финикийскими городами и ранее стояла проблема расширения основной отрасли, приносившей стабильный и, главное, колоссальный доход — добыча пурпура. Собственные ресурсы небезграничны, а двигаться дальше на юг по побережью нельзя: появилось Израильское царство, которое сходилось в кровопролитных войнах с филистимлянами.
Справедливости ради надо заметить, что впоследствии подданные еврейского царя Давида и его потомков старались сохранять с финикийцами хорошие отношения — арендовали у них корабли с экипажами и вели активную торговлю, поскольку сами мореплаванием не занимались.
Кроме того, любое успешное предприятие требует развития и расширения производства — так почему бы не начать добычу ракушек-игольниц на островах Эгейского моря?
Сразу возник вопрос логистики: хорошо, предположим в ловле раковин можно задействовать прибрежное население островов. А дальше? Везти игольницы в Финикию на обработку? Исключено — это слишком дорого и затратно по времени, корабли следовало бы занять другим, более полезным делом. Какой отсюда вывод? Верно, производство следует организовать на месте, а значит отправить туда обученных специалистов и надлежащую технику. Всё это хозяйство надо охранять от любителей поживиться чужим добром — мы помним о запредельной стоимости пурпура, краситель ценился на вес золота, а значит обязаны были появиться тёмные личности, готовые прибрать к рукам готовый продукт.
Таким образом на побережье Анатолии, на островах Тира и Саламин, в Арголидском заливе, даже на Крите появляются укрепленные поселки ловцов раковин с нанятой финикийцами охраной. Где постоянное поселение — там стены и развитие городской инфраструктуры. Где город, там и новые возможности для торговли.
Разумеется, создание «морской империи» заняло не год и не два, и даже не одно столетие. Для начала следовало провести подробнейшее исследование берегов Средиземного моря, выяснить, где находятся полезные ископаемые, у каких народов можно покупать редкие и пользующиеся спросом товары, какие племена агрессивны, а какие относятся к чужеземцам дружелюбно.
Бывшие покровители-египтяне весьма ревностно относились к своей внутренней торговле и основать в Египте независимые от местных властей колонии по подобию вольных поселений на Эгейских островах финикийцам было невозможно — извольте платить налоги и пошлины в египетскую казну, соблюдать местное законодательство и не учинять бесчинств.
Бесчинства же имели место — довольно быстро финикийцы начали терять репутацию респектабельных торговцев, и вовсе не потому, что мухлевали с золотом и товарами. Начав длительные и дальние вылазки на запад, особенно в те края, где государственная организация или отсутствовала исходно, или коллапсировала после Катастрофы Бронзового века, они открыли для себя новую статью дохода — похищение людей и работорговлю.
Эпоха массового применения невольничьего труда (подобно римским латифундиям или рудникам) с продажей рабов десятками тысяч наступит много столетий спустя, живой товар был не так чтобы совсем штучным, но нечасто встречающимся, а потому весьма ценным.
Геродот в своей «Истории» подробно расписывает злодейское похищение Ио, дочь Аргосского царя —
Опять же, у нас нет оснований Геродоту не верить, поскольку это похищение (финикийцы исходно могли не знать, что в качестве добычи им досталась царская дочь) спровоцировало длительный конфликт между эллинами и морскими торговцами, закончившийся тем, что греки в отместку украли дочь царя Тира Европу — впоследствии эта история трансформировалась в миф о похищении Европы Зевсом, обернувшимся быком.
Древние авторы достаточно часто обращаются к тематике «финикийских похищений», из чего можно сделать вывод, что порочная практика в те времена стала общераспространенной — по Гомеру едва избежал продажи в рабство сам Одиссей, а раб Одиссея Эвмей в свою очередь был сыном царя острова Сирос Ктесия, и тоже оказался в детстве похищенным злокозненными финикиянами.
Работорговля подразумевает и пиратство, каковым финикийцы занимались с немалым размахом. Однако здесь есть тонкий нюанс — пиратство тогда не считалось чем-то зазорным или преступным, отношение к этому романтическому ремеслу до эпохи Рима оставалось философским: дело-то в сущности житейское, законная добыча на морях совершенно аналогична трофеям взятым в бою на суше.
В морском разбое замечены практически все знаменитые герои античной мифологии — герои, заметим, положительные, вызывающие у читателя симпатию: Геракл, Язон, Одиссей, Алфемен.
Ненадолго перенесемся в далекое будущее, а именно в Византию времен Юстиниана где был составлен юридический кодекс именуемый «Corpus iuris civilis» (530-533 гг. н.э.), общий свод законов и извлечений из трудов античных юристов. В части XLVII «Дигестов» мы видим отрывок, приписываемый древнегреческому законодателю Солону, жившему за тысячу лет до правления Юстиниана — возможно, что исходный вариант Солона позднее дополнялся, это видно по некоторым анахронизмам, например «демам», которых при Солоне еще не было. В любом случае запись была создана не позднее конца IV века до н.э.
Касается отрывок внутренних соглашений между различными корпорациями и объединениями наподобие дема (территориальный округ), фратрии (граждане, связанные между собой родством) или сисситий (сотрапезников):
Перевод таков: «...Если дем, или член фратрии, или совместно совершающие священные обряды, или моряки, или члены сисситии, или совместно хоронящие (в складчину), или совместно исполняющие культ, или отправляющиеся за добычей или ради торговли заключат между собой о чем-то соглашение, то быть посему, если законы общественные сего не запрещают».
Нас интересуют слова выделенные жирным. «Моряки, или отправляющиеся за добычей или ради торговли» — все они напрямую относятся к мореплаванию. Данный закон совершенно не разделяет моряков, пиратов и торговцев-купцов. Вероятно потому, что все три ремесла были очень близки, а один и тот же человек мог выступать в любой из трех ролей, все зависит от обстоятельств.
Больше того, «отправляющиеся за добычей», сиречь пираты, без малейших колебаний вносятся в законодательный акт — это совершенно нормально и не вызывает у современников ни малейших иллюзий, споров или возражений. Ремесло не хуже других.
Приведем еще одну показательную цитату:
Всё вышеизложенное в полной мере относилось и к финикийцам.
А если речь идет о ремесле, профессиональном занятии, то значит должны существовать центры поддержки и обеспечения со складами для хранения нажитого непосильным трудом, стационарными и защищенными базами для создания и ремонта средств производства — кораблей и оружия, да и просто тихие гавани, где можно передохнуть от тяжких будней скромного средиземноморского пирата.
Вновь встает вопрос колоний — вспомним давно основанные фактории по добыче пурпурных ракушек. У финикийцев существовало одно принципиальное отличие от иных колонизаторов, греков, а впоследствии римлян. Они не стремились расширять зону своего влияния вглубь материка и захватывать обширные территории.
Во-первых, такие предприятия связаны с большими расходами: вторжение подразумевает армию, которую надо кормить-поить и снабжать всем необходимым. Ой вей, разорение!
Во-вторых людских ресурсов для завоевательных авантюр на суше в полисах Финикии попросту не хватало: много ли населения в нескольких городах метрополии? Доверять же наемникам можно лишь на очень короткий срок, «солдаты удачи» не станут годами сидеть в захолустном гарнизоне на захваченной земле! И, наконец, вполне хватает укрепленного поселения с удобной бухтой на побережье: остальное сделает экономика — то есть золото и ценный товар.
Никакой сухопутный правитель в здравом уме и трезвой памяти не станет конфликтовать с людьми, приносящими его стране исправный доход и торгующими престижными редкостями — от пурпурных тканей до слоновой кости, рабов и удивительных по своей красоте украшений! Особенно в условиях всеобщего упадка ремесла и культуры, случившихся после «Бронзового коллапса» — как мы помним, из супердержав той эпохи уцелел только Египет, однако он замкнулся сам на себя, забыв о внешней экспансии или попытках восстановить политическое влияние в окрестных землях.
Средиземное море начала опутывать густая сеть торговых трасс, какой позавидовали бы ушедшие в небытие микенцы, некогда настоящие цари моря. Финикийская стратегия оказалась невероятно проста, а потому эффективна — максимум прибыли при минимальных затратах и полном отсутствии конкурентов. Создавалась транснациональная корпорация невиданных прежде масштабов, оставившая далеко позади «глобализацию Бронзового века» с ее основными ресурсами: оловом и медью для выплавки бронзы и увязанными на эти ресурсы торговыми путями.
Приоритеты сменились. Экономика из сырьевой — мы вам металлы, вы нам пшеницу, — становится ремесленной. Сырье тоже никуда не исчезло (как и в наши дни), но «фабрика Древнего мира» ориентируется прежде всего на индивидуального потребителя, а не на оптовые запросы крупных государств.
Торговля подобного типа не требует сравнимого уровня социально-экономического развития партнеров — бусы и побрякушки можно продавать (или обменивать на что-нибудь ценное) любым дикарям, только слезшим с пальмы. В любом случае останешься при выгоде.
* * *
Непременно следует упомянуть еще об одном воистину эпохальном изобретении финикийцев, которым мы пользуемся в данный конкретный момент, читая слова, сложенные из знаков, передающих звуки — алфавите.
Можно долго спорить, по какой причине в Финикии появилась система фонетического письма, но есть обоснованное предположение, что без экономической подоплеки тут явно не обошлось.
Торговля в глубокой древности была меновой, по принципу «возьми три рыбины, а мне дай десять фиников». Затем начали использоваться золотые, серебряные или медные слитки в качестве эквивалента стоимости товара. В VII веке до нашей эры в Лидийском царстве, находившемся в западной части полуострова Малая Азия, было совершено полезнейшее открытие: там начали чеканить первые монеты из сплава золота и серебра, а при легендарном царе Крёзе, слывшем невероятным богачом, был установлен процент содержания драгоценных металлов в монете, 98 процентов.
Финикийцы с восторгом поддержали столь разумное начинание и начали массово чеканить монеты в своих городах — сикли (шекели) с изображением божеств Мелькарта и Дагона в Тире и Сидоне соответственно.
Торговля и денежный оборот подразумевают бухгалтерский учет и появление банков. Первыми банкирами были вавилоняне, если под банковским делом понимать вульгарное ростовщичество — ссуды под процент. Схема со временем усложнялась, появился безналичный расчет, кредиты для коммерческих сделок, вклады с дивидендами.
Когда царь Вавилона Навуходоносор II завоевал Финикию, у ханаанеев появилась возможность вплотную ознакомиться с вавилонскими наработками в этой области, а поскольку финикийцы мгновенно реализовывали, развивали и оттачивали до блеска любые выдумки соседей в экономической сфере, банкирский бизнес становится для Тира и Сидона едва ли не основным занятием.
Обмен и курс валют, депозиты, чеки, ипотека — всем этим понятиям мы обязаны Финикии.
Больше того, если вавилонские банкиры обслуживали исключительно соотечественников и не доверяли иностранцам, то пронырливые финикийцы сообразили, что пора выходить на международный уровень и организовали банковскую сеть по всему Средиземноморью — ученый муж из Афин, желающий посетить, допустим, Фивы в Египте, мог положить на счет в афинском филиале одного из банков Сидона определенную сумму и не бояться, что его ограбят по дороге — чек спрятать куда легче, чем кошелек с золотом, а если и он потерян, то можно восстановить. По прибытию в Фивы чек обналичивался (если угодно — в местной валюте по курсу), за сервис брался определенный процент: заметим, не самый грабительский, иначе такие услуги не стали бы пользоваться бешеной популярностью.
Бухгалтерские записи, закладные письма, векселя и прочая документация фиксировалась самым удобным и, без преувеличений, прорывным способом — с помощью алфавита, сформировавшегося в Финикии около 1300 года до н.э. и с тех пор непрерывно развивавшегося.
Шумерская клинопись и египетские иероглифы были громоздки, жутко неудобны и доступны лишь отдельным кастам — жрецам, чиновникам, торговцам. Финикийская «революция письменности» позволила приобщить к чтению и письму любого, были бы руки, чтобы писать, и глаза, чтобы читать.
Для того, чтобы понять, от каких неимоверных трудностей нас избавили финикийцы, давайте вообразим, что прямо сейчас, в первой половине XXI века, алфавит не изобретен, а клинопись, предположим, выдумали только в Монгольской Народной Республике. Для начала нам было бы неплохо изучить монгольский язык, и уже потом приступать к постижению клиновидного письма, которое, заметим, узко специализировано под единый носитель — таблички сырой глины, знаки так же наносятся единственным инструментом.
Затем наступает понимание того факта, что клинообразных знаков не меньше пятисот, причем каждый из них имеет несколько значений в зависимости от контекста и вообще может читаться как слог или как целое слово.
Например, треугольник основанием вверх и вершиной вниз читается как «корабль» и, если пририсовать снизу горизонтальную палочку, выйдет «корабль в порту». При этом треугольник основанием влево и вершиной вправо однозначно трактуется как «корабль возвращающийся в гавань», а вершиной влево — «выходящий из гавани». Но как тогда изобразить «парусный корабль из-за безветрия идущий в гавань на дизельной тяге»? Да очень просто! Знак треугольника вершиной вправо, знак отсутствия ветра, затем спущенного паруса, и дизельного двигателя — причем именно работающего без перебоев, а не простаивающего и не находящегося в ремонте! Для последних двух позиций есть собственные клинописные обозначения, это исключая «дизельную турбину» (различаем с просто дизелем!), «двигатель на полном ходу», «на малом ходу» и так далее почти до бесконечности.
Поделиться книгой: