Помоги проекту - поделись книгой:
Кадашевская набережная начинается от Малого Каменного моста. На углу с улицей Большая Полянка высится монументальное, сталинской архитектуры здание, увенчанное приметной башенкой-ротондой. Оно было построено в 1940 г. по проекту классика советской архитектуры А.Г. Мордвинова и почти точно воспроизводит другую работу мастера – дом на углу Тверской и Пушкинской площади. Разве что там башенку завершала фигура балерины, а здесь – декоративная чаша, ныне утраченная. Перед зданием – небольшая площадка со сквериком и автостоянкой. Пейзаж давно привычный для местных жителей. Между тем несколько поколений их предков видели это место совсем иным. Редкий из прохожих или проезжих не останавливал взор на прекрасном особняке, которым начиналась левая сторона Большой Полянки. Он стоял как раз там, где ныне скверик с автопарковкой. Полтора века дом этот почитался одной из достопримечательностей Москвы, да и сегодня редкая из серьезных работ по истории московского классицизма обходится без его упоминания. Еще бы, к созданию шедевра оказались причастны два крупнейших зодчих эпохи – Василий Баженов и Матвей Казаков.
Во второй половине XVIII в., когда Полянка называлась еще Космодамианской улицей, в самом ее начале у земляной дамбы через москворецкую старицу находился двор немца-аптекаря И.П. Вольфа. Каменный дом его стоял в глубине участка. Дела у хозяев, видно, шли неплохо, и в 1773 г. он затевает большое строительство. Лучшему московскому архитектору В.И. Баженову был заказан проект новой аптеки «в два этажа на погребах со сводами». Зодчий вполне оценил важное градостроительное значение будущего сооружения, которому предстояло открывать главную магистраль Замоскворечья – Полянку и Кадашевскую набережную. Он постарался придать зданию облик парадный, праздничный и в то же время строгий и величавый, созвучный веку «разума и просвещения». Следуя правилам «регулярства», Баженов поставил дом по красной линии улицы на всеобщее обозрение. Здание о двух этажах на высоком цоколе имело три равноценных парадных фасада, оформленные ионическими пилястрами. Лестница с крыльцом вела с улицы в бельэтаж, где помещалась аптека. В жилые покои попадали со двора. Творение Баженова как бы задавало тон новому регулярному строительству в этих местах.
В конце XVIII в. владение Вольфа перешло к князю И.И. Прозоровскому, генерал-поручику, родственнику Суворова. Новый хозяин решил построить аптеку во дворце. И вновь за дело взялся выдающийся архитектор. На сей раз М.Ф. Казаков. Он убрал с фасада крыльцо, заменив его портиком, выстроил вдоль улицы ограду с арками. В 1812 г. дом горел. Уцелели лишь закопченные стены. Здание пришлось восстанавливать. После Прозоровских им владели Кичеевы и Брянские. Во второй половине XIX в. в доме одно время помещалась редакция газеты «Русские ведомости». Ее огромная вывеска на карнизе здания хорошо видна на известной фотопанораме Москвы, снятой с храма Христа Спасителя в 1867 г. В.А. Гиляровский, сотрудничавший в газете, впоследствии так писал о ней: «Русские ведомости» – наша профессорская газета, – называла ее либеральная интеллигенция. – Крамольники! – шипели черносотенцы. – Орган революционеров, – определил департамент полиции. Газета имела своего определенного читателя. Коренная Москва, любившая легкое чтение и уголовную хронику, не читала ее».
В 1879 г. дом на углу Полянки и Кадашевской набережной приобрел известный предприниматель-финансист Л.С. Поляков. Он происходил из еврейской семьи кустарей из-под Орши, поднявшейся на винных откупах, железнодорожном строительстве и военных заказах. Из братьев Поляковых Лазарь Соломонович был самым богатым и занимавшим самое высокое положение в обществе. Он создал целую бизнес-империю, включавшую несколько крупных банков и предприятий резиновой и лесной промышленности и железнодорожного транспорта. Л.С. Поляков много занимался благотворительностью, в частности построил дом бесплатных и дешевых квартир в Москве. За пожертвования в пользу детских приютов он получил орден Святого Станислава 2-й степени. На средства Полякова был создан зал греческой культуры V в. до н. э. в Музее изящных искусств. Лазарь Соломонович удостоился орденов, высоких званий и чинов – потомственного почетного гражданина, коммерции советника, действительного статского советника, но сохранить в порядке свои дела не сумел и умер с многомиллионным долгом казне. На Кадашевской набережной сам Поляков не жил, а сдавал помещения в аренду, получая солидный доход. После революции в доме квартировали различные советские учреждения. История здания закончилась в 1930-х гг. При реконструкции Большой Полянки особняк снесли.
Далее по Кадашевской набережной некогда располагалась усадьба князей Трубецких. Подобные «дворянские гнезда» стали множиться в этих краях в XVIII в. после упразднения слободского устройства. Каменное главное здание усадьбы, смотревшее лицом на Водоотводный канал, выгорело в 1812 г. и уже не восстанавливалось. На Кадашевскую набережную выходит одним из фасадов массивный шестиэтажный дом (№ 6, 1/2), другими он смотрит в Старомонетный и Малый Толмачевский переулки. В основе здания, видимо, очень старые постройки, в 1889 г. архитектор М.М. Черкасов, вероятно, использовал их, включив в состав нового доходного дома, который первоначально имел четыре этажа. В советское время надстроили еще два. В конце XX в. здание подверглось серьезной реконструкции, превратившей его в современный офисный центр. Фасады при этом были сохранены.
На участке между Малым Толмачевским и Лаврушинским переулками Кадашевская набережная до недавнего времени сохраняла одно старое здание (№ 10). Выстроенное, вероятно, не позднее XVIII в., оно получило свой конечный облик на исходе XIX столетия. Здесь помещалась Хлудовская биржевая артель. Зимой 2010 г. дом снесли, к возмущению ревнителей московской старины. Сейчас здесь кипит стройка – возводятся корпуса третьей очереди Третьяковской галереи, ее речной фасад. Предполагается, что он будет соотноситься по масштабу с окружающей застройкой, повышаясь уступами в глубь квартала. Фасад же старого, снесенного дома № 10 обещают воссоздать и включить в состав комплекса.
Далее в створе Лаврушинского переулка через Водоотводный канал переброшен пешеходный мост. Сейчас он имеет официальное название Третьяковского, неофициально же продолжает зваться Лужковым. Весь участок набережной между Лаврушинским и 1-м Кадашевским переулками занят офисным центром, выстроенным на рубеже XX–XXI вв. Это дома № 16–18. Проект создавался в мастерской архитектора М. Леонова. Вполне современное внутри, оборудованное подземной парковкой, здание получило фасады в духе русского классицизма двухвековой давности. Угловая с Лаврушинским переулком часть украшена полуротондой, почти копией хрестоматийного памятника – дворца Шереметевых на Воздвиженке. Любопытно, что тот же автор повторил этот прием и в другом здании в районе Якиманки – доме на углу Погорельского и Щетининского переулков. Роскошный новодел на Кадашевской набережной заменил собой подлинные, хотя и обветшалые, старинные здания. Когда их сносили, взорам прохожих открылись своды древних подвалов, видимо, еще XVII–XVIII вв.
В створе 1-го Кадашевского переулка некогда существовал деревянный мост через Водоотводный канал. Он сгорел в 1812 г. Здесь на углу под № 22/1 и 24 сохранились два подлинно старых дома – осколки древней Кадашевской слободы. Первый из них в конце XVIII в. принадлежал купцу Д. Щербинину. Изначально дом был двухэтажным с проездной аркой по фасаду. В XIX в. его надстроили третьим этажом. Здание тогда получило новый ампирный декор. Арка ворот впоследствии была заложена. Дом № 24 сформировался в середине XIX в. из двух соседних строений. Первое возвел в 1791 г., видимо на более ранней основе, некий Обросим Сбитнев, разбогатевший дворовый человек графа А.К. Разумовского. Двухэтажный, с проездной аркой во двор, дом был очень характерен для Кадашевской набережной. На первом этаже находились две харчевни. Комнаты наверху, куда попадали через деревянные галереи (по-старомосковски «галдарейки»), пристроенные к дворовому фасаду, сдавались для постоя. Соседний дом принадлежал купцу В. Маликову. Здесь и после объединения двух строений сохранилась проездная арка.
Далее в плотном строю домов Кадашевской набережной еще недавно зияла брешь. На месте снесенных двух старинных зданий (№ 26, 28) успели вырасти деревья. Но в начале XXI в. Дома были воссозданы в «историческом», хотя и несколько модернизированном облике. В них по два этажа, характерные мезонины, центральные проезды во дворы. Поддерживая «сплошную фасаду» Кадашей, эти макеты старины встали в ряд с соседним подлинником (№ 30). Вплоть до угла с Большой Ордынкой вдоль набережной протянулось владение № 32. Несколько лет назад стоящие здесь типично кадашевские домики, в основе своей не менее чем двухсотлетнего возраста, подверглись радикальной реконструкции. Они получили новые «богатые» фасады, подросли за счет мансард, не слишком сочетающихся с замоскворецким пейзажем и к тому же заслонивших несколько чудесных видов на главную достопримечательность Кадашей – храм Воскресения Христова.
В глубине нынешнего владения № 32 в XVII в., как предполагается, находилась съезжая изба Кадашевской хамовной слободы – резиденция местной администрации, состоявшей из дьяка Царицыной мастерской палаты и примерно трех десятков слобожан – выборных, которые решали общинные дела. Каменные двухэтажные квадратные в плане палаты с глубокими подвалами сохранились в перестроенном виде. Сейчас открытого доступа к ним нет.
Последние дома Кадашевской набережной между улицами Большая Ордынка и Пятницкая расположены уже на территории района Замоскворечья. Рассказ о них выходит за рамки нашего маршрута. Он ведет в глубь Кадашей. Войдем в этот лабиринт, возвратившись к началу набережной и свернув в первый же переулок. Его название – Старомонетный – отдает древностью, но появилось оно всего чуть больше века назад. До этого переулок именовали Денежным, а еще раньше – Приказным. Все три названия связаны с располагавшимся здесь в XVII–XVIII вв. Государевым монетным двором (бывшим Хамовным), которым ведал соответствующий орган управления – приказ. Любопытно, что в петровское время Старым монетным двором называли вовсе не Кадашевский, а тот, что находился в Китай-городе у Воскресенских ворот. Но, видимо, в конце XIX столетия, когда переулок получил свое нынешнее имя, такие подробности уже забылись. Само же переименование можно объяснить тем, что в Москве в районе Арбата издавна уже был Денежный переулок. Так или иначе, новое, по-московски колоритное название прижилось прочно.
Среди всех переулков района Якиманка Старомонетный самый длинный – около 900 м. Узким коридором между разновысокими и разновозрастными домами он тянется, плавно изгибаясь, от Кадашевской набережной параллельно Большой Полянке и в конце, сделав крутое колено, выходит на нее. С началом переулка мы уже познакомились, проходя по берегу Водоотводного канала. На левой стороне к знакомому нам угловому зданию примыкает солидный дом (№ 3) о четырех этажах с полуклассическим полуэклектическим фасадом, возведенный во второй половине XIX в., вероятно, на основании более раннего строения. Далее на высокой террасе – краснокирпичная школа постройки середины 1930-х гг. Подобных типовых зданий в Москве множество. В одном районе Якиманка их восемь. В Старомонетном переулке располагалась школа № 12. В ней учились дети из окрестных домов – именитых – на Серафимовича, 2, Большая Полянка, 3/9, в Лаврушинском, 17 и вполне обычных. Семь классов этой школы окончила Герой Советского Союза летчица Татьяна Макарова. Ныне в здании Медико-стоматологический университет.
Под № 7 в Старомонетном переулке значится доходный дом рубежа XIX–XX вв., спрятавшийся в глубине двора. На красную же линию выходит особняк (№ 19) послепожарной постройки с каменным нижним этажом и деревянным верхним. Богатый лепной декор фасада выполнен в более позднее время. Рядом служебный корпус той же усадьбы, вероятно, начала XIX в. и трехэтажный доходный дом конца этого столетия.
Левая сторона Старомонетного переулка продолжается длинным зданием с узкими окнами (№ 11), принадлежащим военному ведомству. Крышу со стороны двора венчает большая белая сфера, скрывающая мощную антенну. Этот четырехэтажный корпус стоит на месте, где некогда был сад усадьбы купцов Медынцевых. На углу Старомонетного и Большого Толмачевского переулков еще недавно скромно красовался дом первой половины XIX в. (№ 17/18). На нем не было вывески, но все в округе знали, что здесь располагается вытрезвитель. Несколько лет назад дом снесли, хотя он не только исполнял известные медико-социальные функции, но, главное, играл важную градостроительную роль – «держал» угол перекрестка переулков. Теперь здесь образовалась зияющая пустота.
Правая сторона Старомонетного ныне начинается торцом уже знакомого нам «дома с башенкой». Далее – двухэтажное добротно-суховатое здание конца XIX в. с кирпичным декором. Корпус во дворе (№ 8) на первый взгляд ничем не примечателен. Но исследователь этих мест О.Р. Шмидт советует присмотреться к нему – «не кроются ли в нем, хотя бы ниже уровня земли, остатки Кадашевского двора? Место совпадает, но больше никаких данных нет». Действительно, Кадашевский хамовный (позднее монетный) двор стоял именно здесь. В XVII – начале XIX в. переулок, подойдя к его парадным воротам, раздваивался, огибая каре корпусов, и, вновь соединившись, продолжался по современной трассе. От него на Космодамианскую улицу (Б. Полянку) вел коротенький проезд, выходивший как раз напротив церкви Космы и Дамиана в Кадашах. Переулок так и назывался – Космодамианским. Он исчез в 1930-х гг. На его линии и стоит упомянутый дом № 8. После сноса в начале XIX в. Кадашевского двора на его месте задумывалось создание Денежной площади. Однако от плана отказались, через пустопорожнее место напрямик проложили переулок, остальные участки застроили. С левой стороны Старомонетного это упомянутые владения № 5 – 11.
С правой же на месте Кадашевского двора теперь высится бывший доходный дом (№ 10), построенный в 1908 г. архитектором А.В. Ивановым. Сейчас здание занимают офисы. Здесь, в частности, находится Институт стран СНГ. Рядом – еще один бывший доходный дом того же времени (№ 12). Он принадлежит военно-картографической типографии, но сейчас здесь угнездились еще несколько организаций.
Следующее здание (№ 14), тоже старый доходный дом, построенный в 1912 г. во владении купцов Борисовых архитекторами Н.И. Ивановым и А.М. Хомко, отличается от маловыразительных соседей импозантным фасадом в стиле модерн. Оно стоит точно в створе Большого Толмачевского переулка, эффектно замыкая его перспективу. Сейчас здание принадлежит посольству Омана. Рядом – образец респектабельного жилья уже нашей эпохи. Девятиэтажный элитный дом «Времена года» вырос недавно на месте пустыря, оставшегося после сноса старинных обветшавших особняков. Он украшен поверху керамическим панно, изображающим весну, лето, осень и зиму. От подножия здания через переулок открывается одно из самых печальных и удручающих зрелищ сегодняшней Москвы. Здесь за забором и грязными фальшфасадами тихо и безнадежно умирает старая усадьба (№ 19/11). Агония длится уже много лет – с тех пор, как эти строения покинула квартировавшая в них организация и они были брошены на произвол судьбы. Стена каменного флигеля, которому не менее двухсот лет, недавно обрушилась. Деревянный одноэтажный с мезонином усадебный дом, построенный, вероятно, несколько позднее, после 1812 г., являет картину полного разрушения. Со Старомонетного переулка он стыдливо загорожен от взглядов прохожих ширмой, на которой нарисован аккуратный ампирный фасад. Со двора же руины, поросшие кустами, предстают во всем своем безобразии. Похоже, ценный памятник архитектуры обречен. В замоскворецких переулках часто вспоминаются хрестоматийные строки Цветаевой:
Такое происходит уже второй век. Тем не менее «домики с знаком породы», какими обстраивалась Москва после великого пожара 1812 г., все еще живы. Один из них благополучно здравствует тут же, напротив, на другой стороне Старомонетного. Усадьба «купеческих жен Афимьи и Ирины Чижовых» – признанный памятник московского ампира, многократно описанный в литературе. Ансамбль (№ 22) приобрел законченный вид в 1831–1836 гг. Но каменный дом, вероятно, относится к более раннему времени. Об этом, в частности, свидетельствует его постановка торцом к переулку, характерная для XVIII в. В 1830-х гг. дом был расширен и приобрел благородный ампирный фасад с пилястровым портиком и лепными рельефными вставками. Тогда же надстроили вторым этажом и удлинили сводчатый флигель, стоящий торцом к переулку. Между ним и домом прекрасная классическая ограда с коваными железными воротами, белокаменными пилонами и восстановленной реставраторами деревянной резной калиткой. Узенький уютный двор усадьбы замыкает служебный корпус XIX в. Справа от дома сохранились остатки сада. Долгие годы в усадьбе помещался Институт литосферы Академии наук. Мемориальные доски его основателю академику А.В. Сидоренко и двум другим выдающимся ученым академикам Н.А. Богданову и А.Л. Яншину установлены на фасаде дворового корпуса.
Четырехэтажный дом № 24, вплотную прильнувший к флигелю усадьбы Чижовых, не останавливает на себе взыскательный взгляд, но и не смущает его. Это добротная постройка советского периода. Рядом – внушительный административный комплекс, возведенный в 1950-х гг. и состоящий из двух соединенных корпусов (№ 26–28). Один, четырехэтажный, выходит на линию переулка, в шесть этажей, поставлен под углом к ней, образуя небольшую площадку. Благодаря такой композиции пространство не затесняется, и во всей своей монументальности открывается фасад здания с арками, карнизами, козырьком на цепях над подъездом, львиными мордами и прочими «архитектурными излишествами». Южный торец корпуса оформляет внушительная полуротонда, странно перекликающаяся с алтарными апсидами соседней церкви Григория Неокесарийского. Здание было построено для советского атомного ведомства. Сейчас оно принадлежит Росатому.
Далее по Старомонетному переулку протянулось обширное владение храма Святого Григория Неокесарийского. Из-за старинной ограды виднеются само церковное здание XVII в., осененное пятиглавием, и новая деревянная церковка Святого Иоанна Милостивого. Но это уже адреса Большой Полянки, а значит, и сюжеты в повествовании о ней. На Старомонетный переулок же выходят домик церковного притча (№ 32) и небольшой, очень скромный особнячок с каменным цоколем и деревянным жилым этажом. Оба здания – XIX в.
По левой стороне Старомонетного переулка от разрушающейся усадьбы на углу с Большим Толмачевским переулком до Пыжевского переулка стоят унылые корпуса института редких металлов (Гиредмета), выстроенные в середине XX в. Гораздо более интересен, насыщен историей следующий, заключительный отрезок левой стороны Старомонетного переулка. Здесь, в самом сердце Замоскворечья, в старинных кварталах между Ордынкой и Полянкой вот уже много десятилетий живет настоящий научный городок. Занимает он место древнее, обжитое, с богатой историей. В XVII в. здесь стояли дворы стрельцов полковника Богдана Пыжова (отсюда – Пыжевский переулок). Им на смену пришли усадьбы дворян, купцов и зажиточных мещан с садами и огородами. На рубеже XIX–XX вв. застройка стала более плотной. Но дух старомосковской патриархальности ощущался в этих местах еще долго. Уловим он и сегодня. В XX столетии в эти кварталы пришла большая наука. Начало было положено еще до революции, и, как часто случалось в этих краях, у истоков стояло замоскворецкое купечество.
В 1903 г. потомственный почетный гражданин купец 1-й гильдии Василий Федорович Аршинов приобрел на имя жены Александры Ивановны усадьбу на Ордынке. Здесь уже стоял двухэтажный, деревянный на каменном подклете дом, построенный вскоре после наполеоновского разорения мещанином Ф. Гусевым и переделанный в конце XIX столетия при купчихе К. Шишово, которая возвела и служебный корпус во дворе. В.Ф. Аршинов (1854–1942) происходил из крестьян. Вместе с отцом он перебрался в город, в отрочестве служил в лавках и конторах и, набравшись опыта, открыл свое дело – суконную фабрику. Основатель крупной фирмы «Товарищество Аршинов и К°», Василий Федорович занимал также видные общественные должности, занимался благотворительностью. Он не получил систематического образования, но всегда преклонялся перед ученостью, тянулся к культуре. Перестраивать свою замоскворецкую усадьбу В.Ф. Аршинов пригласил не кого-нибудь, а Ф.О. Шехтеля. Корифей московского модерна обновил фасад дома и переделал дворовый корпус. Оба здания дошли до наших дней. Они находятся в глубине квартала между Старомонетным переулком и Большой Ордынкой на территории, закрытой для доступа посторонним. На окраине современной Москвы, в Царицыне, сохранился уникальный дендропарк, созданный В.Ф. Аршиновым и ныне причисленный к памятникам природы.
Если для Василия Федоровича наука была увлечением и объектом спонсорства, то для его старшего сына Владимира Васильевича она стала призванием и профессией. Такое нередко случалось в московских купеческих семьях: их отпрыски с каждым последующим поколением все дальше уходили от предпринимательства, предпочитая стезю интеллектуального и художественного творчества. В.В. Аршинов (1879–1955) окончил 6-ю гимназию в Большом Толмачевском переулке в Якиманской части. С детских лет он грезил ботаникой, под влиянием домашнего учителя будущего профессора К. Висконта увлекся минералогией. Однако в Московский университет первоначально поступил на историко-филологический факультет и лишь затем перешел на естественное отделение физмата. Талантливого студента заметил великий В.И. Вернадский, оставил его на кафедре минералогии «для приготовления к профессорскому званию». В 1903–1905 гг. В.В. Аршинов стажировался за границей, затем шесть лет преподавал в Московском университете. Отец гордился сыном, поддерживал его ученые занятия. В 1905 г. он выделил ему немалые средства на создание петрографического института «Литогея», главной задачей которого становилось исследование минерально-сырьевого потенциала России и возможностей его использования. Официальное открытие, впрочем, состоялось лишь в 1911 г. Институт располагается здесь же, в замоскворецкой усадьбе Аршиновых, в дворовом особняке, реконструированном Шехтелем.
В «Литогее» подобрался блестящий состав сотрудников: В.А. Обручев, Е.А. Кузнецов, В.А. Варсонофьева и др. Были предприняты экспедиции на Урал, Кавказ, в Крым с целью разведки месторождений вольфрама, серы, корунда, меди… В 1915 г. институт перешел в ведение Московского общества испытателей природы при университете, оставаясь единственным в России научно-исследовательским учреждением, финансировавшимся частным лицом.
С приходом советской власти этот статус неизбежно должен был измениться. Понимая это, В.В. Аршинов сам ходатайствовал перед Лениным о национализации. Государственное финансирование помогло институту пережить смутные времена. Владимир Васильевич оставался его руководителем. Аршинов-старший также смог ужиться с новой властью – бывший фабрикант стал начальником хозуправления Государственного текстильного треста и закончил дни свои в 88 лет персональным пенсионером. В родовой усадьбе в Замоскворечье отец и сын сохранили лишь небольшую квартиру. Все остальное отошло к институту, который в 1923 г. был реорганизован и получил новое название – Прикладной минералогии и петрографии. Его директором назначили Н.М. Федоровского (1886–1956) – старого революционера, ученого, одного из основателей Горной академии. В.В. Аршинов остался заведующим петрографической лабораторией.
В связи с расширением исследовательских работ институт решил построить новый корпус во дворе. После неудачного конкурса проектов обратились к известному архитектору Виктору Веснину. Он привлек к работе своего брата Александра. Строительство продолжалось с 1925 по 1929 г. Здание представляет собой четыре симметричных корпуса, окаймляющие двор. Их архитектура предельно лаконична и ясна. Выразительность ей придают ряды широких окон, округленные углы и сплошные остекленные поверхности первого этажа. Индустриальный облик здания во многом предвосхитил направление дальнейшего творчества братьев Весниных, открыв ряд их блистательных конструкторских работ, принесших им мировую известность.
В 1935 г. институт получил название Всесоюзного института минерального сырья (ВИМС). А в 1938 г. его руководители Федоровский и Аршинов были обвинены во вредительстве и арестованы. Научная общественность, однако, не смолчала – за арестованных вступились крупнейшие ученые. Да подоспела и «бериевская оттепель» – некоторое снижение репрессий после смещения с поста наркома внутренних дел Н. Ежова и замены его Л. Берией. Обоих ученых освободили. В.В. Аршинов умер в 1955 г., прожив в родовом гнезде в Замоскворечье до последних лет. На здании института ему установлена мемориальная доска с бронзовым барельефным портретом (скульптор Н.Е. Саркисов). Н. Федоровский скончался в 1956 г. Его память также отмечена мемориальной доской на фасаде корпуса ВИМСа (авторы – скульптор А.Л. Степаньянц, архитектор Э.М. Барклай). Пока никак не увековечены события, происходившие на территории ВИМСа во время Великой Отечественной войны. Они были поистине судьбоносными, причем для всего мира. С приближением фронта институт эвакуировали из Москвы. Он продолжал выполнять военные заказы – занимался проблемами использования минерального сырья для нужд обороны. В московских же помещениях в 1943 г. обосновалась группа молодого физика И.В. Курчатова, приступившая к исследованиям в рамках грандиозного и сверхсекретного советского атомного проекта. Здание, где это происходило, еще встретится нам на маршруте по Большой Ордынке и Пыжевскому переулку.
Обширный комплекс ВИМСа расположен в глубине квартала. Но его официальный адрес – Старомонетный, 29. В сам переулок выходят здания Института географии РАН. Это почтенное научное учреждение здесь с 1934 г. Оно было основано в Петрограде в 1918 г. Тогда оно получило громоздкое название «Отдел промышленно-географического изучения России Комиссии по изучению производительных сил России при Российской академии наук». Институт несколько раз менял вывеску, пока в 1936 г. не обрел имя простое и ясное – Институт географии (ИГАН). Много лет он считается одним из ведущих центров этой науки в стране и мире. Можно долго перечислять открытия, сделанные здесь выдающимися учеными Д. Армандом, Ю. Мещеряковым, Г. Авсюком, В. Котляковым, А. Минцем, Г. Рихтером, В. Васютиным, А. Формозовым, В. Преображенским и др. Благодаря им и сотням их коллег фундаментальные знания о Земле вышли на качественно новый уровень. Результаты исследований были и остаются востребованы в экономике, социальной сфере, во внешней политике, в области обороны.
Институт занимает три старинных особняка в Старомонетном переулке. Тот, что под номером 27/7, построен в 1817 г. Добротный дом о двух этажах с мезонином некогда радовал глаз изысканным декором в стиле ампир, от которого теперь не осталось и следа. В 1910 г. здесь жил писатель Иван Сергеевич Шмелев, автор прекрасных книг-воспоминаний о Замоскворечье. Соседний домик, одноэтажный, тоже с мезонином, хотя и обветшал изрядно, но сохранил типичное для второй половины XIX в. обличье.
Основное здание института, протянувшееся далее вдоль Старомонетного переулка (№ 29), кажется тяжеловесным, будто вдавленным в землю, что выдает его солидный возраст. Действительно, в основе его – палаты середины XVIII в. Дом не раз перестраивался. В 1834 г., когда усадьбой владел майор П.В. Арсеньев, здание, согласно сохранившемуся чертежу, имело весьма импозантный вид: два этажа с мезонином, ампирный фасад, украшенный лепными медальонами, венками и вставками. Этого классического декора давно нет, остались лишь голые стены.
В 1871 г. дом приобретает Дамское попечительство о бедных. Здесь поместилась богадельня для слепых женщин имени князя В.Н. Долгорукова. Она предоставляла кров нуждающимся за умеренную плату, а 211 мест были и вовсе бесплатными. В 1879 г. на средства замечательной благотворительницы Варвары Лепешкиной здесь устраивается домовая церковь Спаса Преображения. После революции богадельня была упразднена, но слепые еще долго жили в этом доме, зарабатывая в трудные годы кто чем мог. Церковь закрыли в начале 1920-х гг. Сегодня о ней напоминает лишь полукруглая алтарная апсида на дворовом фасаде. В здании сохранились старинные помещения под сводами. С недавних пор по этому адресу работает московское отделение Русского географического общества.
Следующие два дома по Старомонетному переулку под единым № 31 принадлежат уже знакомому нам ВИМСу. Это деревянный на каменном подклете особняк XIX в. и современное шестиэтажное здание в глубине участка.
Стало уже расхожим сравнение старых домов с книгами. Но порой их «обложки» – фасады – обманчивы и не совсем соответствуют содержанию. Солидное, о пяти этажах, здание под № 33 в Старомонетном переулке – с виду вполне обычный доходный дом начала прошлого века, выстроенный в духе скромного неоклассицизма. Необычна, однако, его биография. Дом был сооружен в 1914 г. по проекту архитектора Д.М. Челищева для Марфо-Мариинской общины сестер милосердия на средства ее настоятельницы великой княгини Елизаветы Федоровны, святой новомученицы. Уже это обстоятельство делает здание историческим памятником.
Когда во время Первой мировой войны в Москву из района боевых действий был эвакуирован Турковский женский монастырь, Елизавета Федоровна поселила 120 его монахинь и 200 малолетних воспитанников в доме на Старомонетном. Естественно, святая обитель не могла обойтись без домового храма. Он был освящен 13 октября 1915 г. во имя преподобной Елизаветы Константинопольской, небесной покровительницы великой княгини. Так насельницы воздали благодарность той, что приютила их в трудные дни. Вероятно, домовая церковь располагалась на последнем, пятом этаже здания. По православным канонам над храмом не могло быть других помещений – ни жилых, ни хозяйственных.
Турковицкие монахини прожили в стенах нового убежища до начала 1918 г., когда Синод перевел их в подмосковную Екатерининскую пустынь. В Старомонетном же вскоре обосновалось советское учреждение – Комитет по делам изобретений РСФСР. Затем дом стал общежитием Горной академии, одного из крупнейших вузов послереволюционной Москвы. В 1920-х гг. здесь жили студенты и находились квартиры профессорско-преподавательского состава. В доме провел свои последние годы А.Д. Архангельский – академик, выдающийся геолог, основоположник московской школы тектонистов, декан Горной академии, директор ряда научных институтов, а в молодости – домашний учитель в семье Л.Н. Толстого в Ясной Поляне. Мемориальная доска на фасаде здания в Старомонетном доносит память о его жителе с 1935 по 1967 г. – ученом-металлурге И.Н. Плаксине. Эти имена – только часть обширной биографии дома, которую еще предстоит написать. В ней, конечно, найдется место Александру Фадееву – руководителю Союза советских писателей. Он жил здесь в бытность студентом Горной академии. Через эти стены прошли многие, кто в 1920-х гг. учился в знаменитом вузе и впоследствии оставил след в истории. Среди них – И.Ф. Тевосян – легендарный нарком, затем министр, один из отцов советского судостроения и металлургии; его товарищ и сосед по комнате В.С. Емельянов – будущий член-корреспондент Академии наук, председатель Комитета по атомной энергии.
Церковная же страница истории дома была перевернута очень быстро. Видимо, сразу после того, как здание покинули монахини, домовый храм преподобной Елизаветы Константинопольской прекратил существование. Как говорится в известном издании «Сорок сороков», церковь была «разорена и следов ее обнаружить не удалось». Дом и сейчас – жилой.
Во владении № 35 в Старомонетном переулке – два здания, которые занимает Институт геологии рудных месторождений. Один корпус, расположенный в глубине участка, построен на рубеже 1920 – 1930-х гг. в лапидарном конструктивистском стиле. Перед ним воздуховод подземных коммуникаций, декорированный под фонтан. Здание и двор находятся на месте сада усадьбы купца Н.Н. Дружинина. Сам старинный двухэтажный особняк, построенный в 1887 г. архитектором Н.Н. Васильевым, выходит на красную линию Старомонетного переулка. Представительный эклектический фасад украшен картушами с начальной буквой фамилии владельца «Д».
Далее в Старомонетном переулке целый квартал до самой Ордынки занимает офисный комплекс «Легион» – имплантат интернациональной космополитической архитектуры и соответствующего образа жизни в исторической ткани старого Замоскворечья. Впрочем, он, похоже, прижился в ней благодаря сомасштабности своих четырех-семиэтажных зданий окружающей застройке и стилистической нейтральности их стеклянно-бетонных объемов. Роскошный квартал вырос в начале XXI в. на месте промзоны. В советское время здесь располагались цеха 2-го авторемонтного завода (ВАРЗа), а в досоветское – корпуса, принадлежавшие Покровской бумагопрядильной и ткацкой мануфактуре Ляминых. Еще раньше, в 1870-х гг., владение в Старомонетном занимал садоводческий питомник – «школа дерев». А до этого тут была обширная усадьба артиллерии майора И. Жукова. Таким образом, за каких-нибудь полтора столетия городская среда успела полностью смениться несколько раз.
Старомонетный переулок, начиная от угла с Пыжевским, ориентирован точно на храм Успения в Казачьей. Луковка церковной главы маячит прямо впереди над низкими крышами. Но, не дойдя до церкви, переулок неожиданно резко, почти под прямым углом, сворачивает вправо – на Большую Полянку. Он некогда был дорогой не к храму, а всего лишь к торгу, располагавшемуся здесь. На изгибе переулка по левой стороне сохранились остатки старой усадебки послепожарного времени: дом с нижним каменным этажом и верхним деревянным, служебные корпуса во дворе, садик. Сейчас здесь 2-е отделение полиции. Соседнее здание выходит уже на угол Большой Полянки. А значит, Старомонетный переулок пройден до конца.
Вернемся, проделав почти километровый обратный путь, на Кадашевскую набережную, чтобы свернуть в следующий переулок – Малый Толмачевский. Он в три раза короче Старомонетного – всего чуть больше 300 м и просматривается насквозь до самого конца, где возносится к небу стройная колокольня храма Николая Чудотворца. Своим названием переулок обязан Толмацкой слободе, возникшей за Москвой-рекой в XV в. То было время интенсивного развития международных связей Московского государства. В дипломатических и торговых контактах приходилось все чаще прибегать к услугам переводчиков, в том числе устных – толмачей. Татарское происхождение слова свидетельствует, что первоначально они были задействованы в отношениях с Ордой. Видимо, не случайно и селились толмачи близ Ордынской дороги. Сначала слобода располагалась левее, в районе нынешних улиц Пятницкой и Большой Татарской, где проходит Старый Толмачевский переулок. Позднее слободу перевели на правую сторону Ордынки. Толмачами служили как иноземцы, так и русские люди. Постепенно небольшая слободка была поглощена обширной и богатой Кадашевской слободой и фактически слилась с ней. Но древнее название урочища сохранил храм Николы в Толмачах.
Начавшись массивным угловым зданием, уже упомянутым в обозрении Кадашевской набережной, Малый Толмачевский переулок продолжается на правой стороне особняком (№ 4) с фасадом, характерным для эклектики второй половины XIX в. Однако постановка дома в глубине двора, толщина стен и поднявшийся почти до окон нижнего этажа уровень мостовой намекают на древность постройки. И действительно, вскрытая недавно реставраторами кирпичная кладка и восстановленные на южном фасаде оконные наличники свидетельствуют – это палаты не менее чем трехсотлетнего возраста. Соседний одноэтажный корпус на линии переулка появился, вероятно, в XVIII в. Недавно он был капитально реконструирован. Перестройкам несколько раз подвергалось и соседнее здание (№ 6). Бывший доходный дом, надстроенный в советское время до семи этажей, переживает сейчас вместе со многими своими ровесниками вторую молодость. Подобные жилые здания, с просторными многокомнатными квартирами для респектабельных постояльцев, заполонили Москву на рубеже XIX–XX вв. В советское время их «уплотнили», превратив в скопища коммуналок. Сейчас многие доходные дома перестраиваются под новые стандарты престижного жилья или офисы, увы, часто теряя при этом выразительные черты своего облика.
Следующее владение на Малом Толмачевском (№ 8) – очередной осколок старинной усадьбы. Здесь ныне два здания. В основании того, что справа, – палаты XVIII в., стоявшие тогда в глубине двора и являвшиеся главным домом усадьбы. В 1816 – 1880-х гг. ею владела купеческая семья Медынцевых. При них фасад дома, выходивший в обширный сад, получил оригинальное классическое оформление в итальянском духе. Он должен был смотреть на Денежную площадь, которую, однако, так и не создали на месте Кадашевского двора. Во второй половине XIX в. дом достроили новым двухэтажным объектом по красной линии Малого Толмачевского. Усадьба эта примечательна тем, что здесь в 1877 г. родился известный писатель А.М. Ремизов. Еще одно здание во владении № 8 недавно перестроено и потеряло свой старомосковский вид. Правая сторона переулка продолжается еще одной реконструированной недавно усадьбой с двухэтажным главным домом и флигелем, выходящим торцом на красную линию, и заканчивается особняком начала XX в. с высоким «голландским фронтоном», несколько испорченным надстройкой мансарды.
Вся левая сторона Малого Толмачевского – это владения Государственной Третьяковской галереи. Значительную часть их сейчас занимает стройплощадка новых корпусов музейного комплекса. Ранее здесь много лет располагались шахта и службы Мосметростроя, а до этого стояли замоскворецкие особняки. На всем остальном протяжении левой стороны Малого Толмачевского на него выходит задний, непарадный фасад Третьяковки. Подробно с ансамблем знаменитой галереи мы познакомимся, зайдя в соседний Лаврушинский переулок. Здесь же, в Малом Толмачевском, обратим внимание на старинный «дом Соколикова», реконструированный в 1991 г. с надстройкой двух этажей. В нем размещаются администрация и научные отделы Третьяковской галереи. Дом был передан ей в 1920-х гг. при директоре – выдающемся архитекторе А.В. Щусеве. Интерьеры его кабинета и некоторых других помещений воссозданы при реконструкции.
Далее по Малому Толмачевскому переулку протянулись глухие красно-белые, со скромным кирпичным декором стены старых экспозиционных корпусов Третьяковки, выстроенных по проектам А.С. Каминского в 1872–1885 гг. Именно с них галерея начиналась как публичный музей, а не как домашняя коллекция произведений искусства.
Сегодня разросшийся на целый квартал и продолжающий расширяться музейный комплекс включает в себя здания четырех столетий – с XVII по XX в. Одна из древнейших его частей – храм Святого Николая Чудотворца в Толмачах. Ныне это домовая церковь Третьяковской галереи. Высокая колокольня и четверик с изящным пятиглавием отмечают угол Малого и Большого Толмачевских переулков.
Началом истории храма принято считать 1625 г., когда в приходной книге Патриаршего приказа впервые упоминается о «церкви Великого чудотворца Николы, да в пределе Ивана Предтечи, что за Москвою рекою в Толмачах». В 1697 г. Лонгин Кондратович Добрынин, выходец из нижегородской Балахны, осевший в Кадашевской слободе и вошедший в элиту московского купечества – гостиную сотню, возвел на свои средства каменное церковное здание. Доброхот и его отец к тому времени уже прославились как строители главного слободского храма Кадашей – Воскресения Христова. При сравнении с ним церковь в Толмачах, конечно, проигрывает в стройности и великолепии убранства. Однако и она является прекрасным памятником московского барокко. Храм в Толмачах – это двусветный четверик с сомкнутым сводом, увенчанный пятью главками на граненых барабанах. Выразительность фасаду придают сочные белокаменные детали – наличники окон и особенно раковины в закомарах. Первоначально трапезная и колокольня были иными, чем сейчас. Главный престол храма посвящался празднику Сошествия Святого Духа. Никольским оставался лишь придел в трапезной. Но в народе церковь привычно именовали по-старому – Никола Чудотворец в Толмачах. Так она обозначена и на первом геодезическом плане Москвы 1739 г.
Приход храма был небольшим – всего около четырех десятков дворов. Но среди прихожан всегда находились доброхоты, не жалевшие средств ради благолепия святыни. Так, в 1770 г. на пожертвования купеческой вдовы Е.Л. Демидовой, исполнявшей волю покойного мужа, был устроен Покровский придел в трапезной.
В 1812 г. во время оккупации Москвы наполеоновской армией церковное имущество, спрятанное в подполье, благополучно уцелело от грабежа. Сам же храм пострадал от пожара, и в нем долго не возобновлялись службы. В последующие годы его облик претерпел большие изменения. Были снесены старые колокольня и трапезная. Новый проект предложил видный московский зодчий М.Ф. Шестаков. Стройная трехъярусная колокольня и трапезная с приделами Николая Чудотворца и Покрова Богородицы были освящены в конце 1834 г. Это прекрасные образцы русского ампира. Высокая колокольня значительно повысила градостроительную роль храма в панораме Замоскворечья, обогатила силуэт района. В 1845 г. художник Алахов расписал трапезную и приделы. В 1856 г. храм обновили: заново переложили алтарь, построили резной золоченый иконостас. Ремонты производились и позднее. Средства на них жертвовали щедрые прихожане – богатые купцы и зажиточные мещане, крепко укоренившиеся в этом тихом замоскворецком углу. Особое место среди них занимали братья П.М. и С.М. Третьяковы, которые в 1851 г. приобрели соседнюю с храмом усадьбу. Основанная ими галерея неуклонно разрасталась, вовлекая в свою орбиту окрестные пространства, чтобы в конце концов вобрать в себя и древнюю святыню. С самого начала храм и музей соединяла не только география, но и тесная духовная связь. И сам П.М. Третьяков, и большинство сотрудников галереи были усердными прихожанами Николы в Толмачах.
Послереволюционная судьба храма оказалась драматичной, но не фатальной. И по-прежнему связанной с Третьяковкой. В 1922 г. во время кампании по изъятию церковных ценностей из Толмачей вывезли 9 пудов 22 фунта и 1,5 золотника золотых и серебряных изделий. Настоятель отец Илия Четверухин, служивший по совместительству в галерее научным сотрудником, дважды подвергался аресту. Наконец, в 1929 г., несмотря на жалобы и слезные мольбы прихожан, храм был закрыт. Совет Третьяковской галереи постановил приспособить помещение под хранилище. Воспоминания сына настоятеля рисуют печальную картину разорения святыни: «Пока еще стояло на своем месте Распятие, привычно глядели глаза святых на иконах, но вместо ладана уже тянуло откуда-то табаком, постукивал молоток, скрипело отдираемое дерево и кто-то бесцеремонно окликал другого через все помещение, посвистывал и притоптывал». Из храма в Третьяковку попали две иконы XVII в. – «Спас Вседержитель» работы царского изографа Николая Соломонова и «Сошествие Святого Духа». Иконостас частью был оприходован хозотделом ОГПУ для выплавки золота, частью продан за границу. Церковное пятиглавие и колокольню до первого яруса снесли. Прихожане перешли в соседний храм Святого Григория Неокесарийского на Полянке. Отец Илия Четверухин в 1930 г. был вновь арестован и впоследствии погиб в лагере при пожаре клуба. Ныне он причислен к сонму святых новомучеников.
Храм, превратившийся в бесформенный обрубок, утративший две трети росписей, разделенный внутри на два яруса, много лет служил фондохранилищем. В 1932 г. к нему была сделана пристройка, где долго хранилась знаменитая картина А. Иванова «Явление Христа народу». В 1944 г. А.В. Щусев разработал проект расширения галереи, по которому храм фактически встраивался в новый корпус, а его пятиглавие восстанавливалось.
Только в 1983 г. было принято официальное решение о реставрации церкви в рамках общей реконструкции Третьяковки. В здании предполагалось устроить концертный зал духовной музыки. А вскоре сменилась эпоха. По соглашению Патриархии и дирекции галереи храм Святого Николая Чудотворца в Толмачах стал домовой церковью Третьяковки. Основу церковной общины составили музейные сотрудники. В декабре 1993 г. возобновились богослужения. Началось быстрое восстановление храма. Были воссозданы пятиглавие и колокольня, восполнены утраченные росписи, заново устроены иконостасы. Из фондов галереи в храм поступило 150 отреставрированных икон. С 2000 г. здесь пребывает великая святыня России – Владимирская икона Божьей Матери.
Параллельно Малому Толмачевскому от Кадашевской набережной в глубь древней слободы уходит Лаврушинский переулок. Принято говорить – Россия начинается с Кремля. Но есть у нее и иные истоки. Один из самых полноводных и живительных расположен за Москвой-рекой в переулке с по-московски уютным названием – Лаврушинский. Вот уже полтора века сюда совершается настоящее паломничество. Люди идут в Третьяковку – национальную галерею русского искусства.
Купеческая вдова Анисья Лаврушина, жившая в екатерининские времена, конечно, не могла и помыслить, что имя ее будет увековечено на карте Москвы и в истории культуры. Была она лишь здешней домовладелицей и более ничем не прославилась. Переулок же существовал задолго до нее. Он являлся частью градостроительной структуры древней Кадашевской слободы. Первоначально переулок не был сквозным. Начинаясь от берега москворецкой старицы, он завершался тупиком, правда отходившим влево и вправо, проездами соединялся с соседними переулками – будущими 1-м Кадашевским и Малым Толмачевским. Такую градостроительную ситуацию зафиксировал план Москвы 1739 г. В XVIII в. здесь в городских усадьбах, порой немалых, угнездилось служилое дворянство – Кологривовы, Титовы, Голубцовы… С ними соседствовало купечество – Андроновы, Лаврушины… К исходу столетия тупик превратился в полноценный переулок, дотянувшись до Большого Толмачевского. Видимо, в связи с этим прямой проезд из Лаврушинского переулка в Малый Толмачевский утратил значение и в начале XIX в. исчез. В 1812 г. всю округу опустошил великий пожар. Деревянные строения превратились в пепел, каменные лишь выгорели внутри и обгорели снаружи. Трудами и деньгами замоскворецкого купечества Кадаши восстановились быстрее большинства других районов Первопрестольной. Несколько изменилась местная планировка. До 1825 г. исчез проезд из Лаврушинского переулка в 1-й Кадашевский. Остался лишь узенький проход между домовладениями.
Судьбоносным для Лаврушинского переулка стал год 1851-й. Тогда одна из здешних усадеб была приобретена братьями П.М. и С.М. Третьяковыми. Здесь Павел Михайлович положил начало своему художественному собранию – будущей галерее. Это прославило безвестный переулок, сделало его местом притягательным для каждого, кто хочет познать Россию. За полтора века по Лаврушинскому к дверям галереи прошли миллионы и миллионы. Кто только не побывал здесь – главы государств и правительств, великие люди и простые смертные, любопытствующие и знатоки… Несмотря на такую популярность, Лаврушинский переулок очень долго сохранял дух и облик старой замоскворецкой патриархальности. Жизнь у стен знаменитой галереи всего в километре от Кремля шла тихо и размеренно, как в провинции. Лишь события чрезвычайного порядка тревожили эту идиллию. Так, в апреле 1908 г. все прибрежное Замоскворечье накрыл невиданный паводок. По Лаврушинскому плавали на лодках, люди спасались на крышах. Тогда Третьяковскую галерею лишь с превеликим трудом удалось отстоять от стихии. Силами двух саперных рот и музейного персонала территорию спешно обнесли земляным валом и кирпичной стенкой. В 1941 г. эти кварталы подверглись жестоким бомбардировкам гитлеровской авиации, вызвавшим разрушения и пожары.
И до революции и после нее решающее воздействие на формирование облика переулка оказывало развитие Третьяковской галереи. Постепенно она заняла всю правую сторону Лаврушинского, а на левой появились здания учреждений, тесно связанных с ней. Переулок фигурировал в амбициозных градостроительных планах сталинской Москвы. Южную часть Лаврушинского по линии Большого Толмачевского должна была прорезать трасса новой кольцевой магистрали – продолжения Бульварного кольца. Успели даже построить монументальный угловой дом № 17 («Писательский»). Но, к счастью, операция по живому не состоялась. В 1970-х гг. эта часть Замоскворечья вошла в одну из заповедных зон исторической Москвы, предусмотренных очередным генпланом. Самые же масштабные изменения в Лаврушинском начались с середины 1980-х гг., когда развернулась реконструкция Третьяковской галереи. Появились новые здания, исчезло несколько старых, а с ними ушла и атмосфера милой провинциальности, наполнявшая эти места столько лет. Ныне Лаврушинский переулок – центр пешеходной туристической зоны. Он замощен декоративной плиткой, уставлен фонарями и скамейками «под старину», украшен оригинальными газонами. Помимо Третьяковки здесь есть что посмотреть. Лаврушинский сохранил здания пяти веков – с XVII по XXI. Архитектурные стили и исторические эпохи представлены в нем выразительными образцами.
Лаврушинский переулок протянулся на 320 м. Его левая, нечетная сторона открывается уже знакомой нам полуротондой административного комплекса на Кадашевской набережной. Это современная стилизация под русский классицизм. Здесь находятся московские представительства Евросоюза и Совета Европы. Далее по переулку среди старых деревьев виднеется краснокирпичное трехэтажное здание (№ 3 (18) с остатками былой выразительности – древнерусским крыльцом, арочными окнами. Сейчас здесь квартируют научные отделы Третьяковской галереи и банк. Этот дом – памятник подвижнической деятельности Павла Михайловича Третьякова. Основатель музея внимательно и бескорыстно опекал русское искусство. Он хорошо знал, сколь неприбыльна профессия художника, как много творцов закончили жизнь в скудости и нищете, оставив семьи без средств существования. У него родилась мысль создать приют для вдов и сирот русских художников. В Лаврушинском переулке невдалеке от галереи П.М. Третьяков приобрел владение купца Крылова со старым каменным домом. Смерть в 1898 г. помешала ему осуществить задуманное. По завещанию Третьякова участок и сумма в 150 тысяч рублей отошли городу для организации приюта. Однако дело затянулось. Лишь в 1909 г. был объявлен конкурс на проект здания. Его выиграл Н.С. Курдюков, до этого уже строивший в Москве благотворительные заведения.
Открытие приюта состоялось 20 мая 1912 г. В светлых трехкомнатных квартирах поселились пять вдов, тринадцать дочерей и пять сыновей – всего шесть семейств покойных художников. Здание было выдержано в модном тогда неорусском стиле и архитектурно перекликалось со знаменитым васнецовским фасадом Третьяковки. Курдюков придал своему произведению вид княжеских палат с высокими кровлями, полукруглыми окошками и живописным крыльцом, скрашивавшими спокойные глади фасадов. На щипцовом фронтоне переливался многоцветьем майоликовый фриз, созданный по эскизам В. Васнецова, – герб Москвы – всадник на коне, поражающий змия, и надпись старославянской вязью «Приют для вдов и сирот русских художников имени П.М. Третьякова». При строительстве в состав здания, возможно, вошли и части прежнего дома Крылова. Вокруг двора возвели красивую ограду на каменных столбиках со сторожкой. К сожалению, сегодня мы видим лишь остатки живописного ансамбля. В 1931 г. здание приюта было перестроено. Вместо палатных кровель появился третий этаж, исчез майоликовый фриз. Яркий архитектурный образ поблек. Сегодня дом украшает лишь мемориальная доска художнику Г.К. Савицкому, который жил здесь в 1922–1949 гг.
Следующий по переулку дом № 5 очень непритязателен на вид, но местный пейзаж не портит. Он построен в 1936 г. архитектором А.К. Чалдымовым для детского сада. Главное достоинство сооружения – его соразмерность окружающей старине. По-иному заявляет о себе соседнее жилое здание (№ 5). Это произведение коммерческой «глянцевой» архитектуры начала XXI в. – пятиэтажный элитный дом с башенкой и вариациями на тему русского модерна в декоре – закрывает вид на жемчужину Кадашей – храм Воскресения Христова от Третьяковской галереи. Зато можно представить, какие панорамы открываются из окон роскошных квартир.
Под № 15 в Лаврушинском переулке располагается строгое пятиэтажное здание, построенное архитектором К.И. Джусом в 1936 г. Долгое время в нем помещалась художественная школа при Суриковском институте. Для питомника юных талантов невозможно было выбрать место лучше, чем это, – напротив Третьяковки. Из стен уникального учебного заведения вышло несколько поколений деятелей изобразительного искусства. Не так давно школа, ставшая Академическим лицеем, переехала на Крымский Вал, но здание в Лаврушинском, 15 остается во владении Суриковского института.
Рядом под № 17 высится серая громада одного из исторических домов Москвы – «Писательского». Здание строилось по проекту архитектора И.С. Николаева. Заселяться оно начало в 1937 г., но полностью завершено было только после войны – в 1948–1950 гг. Даже выборочное перечисление одних только классиков литературы, живших здесь, говорит само за себя: Б. Пастернак, В. Катаев, А. Барто, М. Алигер, И. Ильф и Е. Петров, В. Каверин, А. Макаренко, М. Пришвин, К. Паустовский, И. Сельвинский, Э. Казакевич… Удивительно, но фасад здания до недавнего времени украшала одна-единственная мемориальная доска – театральному критику и литератору И.И. Юзовскому. Несколько лет назад появилась и вторая, повествующая о том, что здесь жили многие выдающиеся писатели, но не указывающая ни одной фамилии.
Арка во двор «Писательского» дома – словно туннель во времени. Пройдя сквозь нее, неожиданно попадаешь на островок далекого прошлого, в древнюю Кадашевскую слободу. Спрятанные от праздных глаз, здесь молчаливо стоят старинные палаты. Они вросли в землю почти на целый этаж. Основа здания – постройка, возможно, еще допетровского времени. Предположительный владелец той поры – Семен Титов, думный дьяк царя Алексея Михайловича. Самая ранняя часть здания, юго-западная, со сводчатыми парадными палатами на высоком подклете, над которыми некогда возвышался деревянный жилой этаж, а также с красным крыльцом, не сохранившимся до наших дней, датируется второй половиной XVII в. В 1670 – 1680-х гг. с востока построили еще одно помещение, соединив его аркой с основным зданием. Деревянный этаж возвели в камне. Усадьбой в то время владел, вероятно, уже Григорий Семенович Титов, стрелецкий голова. Принадлежность палат следующему из Титовых, полковнику Василию Григорьевичу, зафиксирована документально переписью 1739–1742 гг. Не вызывает сомнений и имя позднейшей владелицы, бригадирши Авдотьи Титовой. Во второй половине XVIII и в XIX в. дом не раз перестраивался и подновлялся. А в 1970-х гг. был отреставрирован и вернул исконные черты своего облика.
Палаты некогда являлись центром большой усадьбы, которая постоянно расширялась. В конце XVIII в. к ней отошло и соседнее с юга владение Ляпуновых с большим садом. Сейчас на этом месте красивый тенистый сквер на углу Лаврушинского и Большого Толмачевского переулков. В глубине его шумит и пенится, словно шампанское, современный аляповатый фонтан, оформленный на тему искусств. Угол сквера занимает один из самых изящных и миниатюрных московских памятников – писателю И.С. Шмелеву, уроженцу и певцу Замоскворечья. Бронзовый бюст, выполненный в модернистской манере скульптором-эмигрантом Лидией Лузановской с натуры, был установлен и торжественно открыт в 2000 г. Лицо писателя обращено на великолепные ворота и портик усадьбы Демидовых – Сологубов, где со второй половины XIX в. помещалась 6-я московская гимназия. Здесь И. Шмелев учился.
Всю противоположную сторону Лаврушинского переулка занимает территория Государственной Третьяковской галереи. На углу с Кадашевской набережной огорожена стройплощадка очередного здания музейного комплекса. Сегодня застройка начинается с владения № 4. Известно, что в 1630-х гг. здесь была усадьба кадашевца Федора Гусятникова. На исходе XVII столетия в глубине двора появились двухэтажные каменные палаты. Они дошли до наших дней в составе существующего строения, в его северо-восточной части. В середине следующего, XVIII в. усадьбой некоторое время владели купцы-виноторговцы 1-й гильдии Андроновы. При них в 1760-х гг. палаты расширяются втрое и приобретают композицию «глаголем», то есть буквой «Г» в плане. Сохранились планировка здания, сводчатые потолки, но декор фасадов утрачен. С конца 1770-х гг. усадьба принадлежала статскому советнику Ф.С. Сологубцову. В 1818–1822 гг. при очередной дворовладелице купчихе Савельевой по красной линии переулка строится новый усадебный дом о двух этажах на белокаменном подклете. Это обаятельный ампирный особнячок, украшенный по-провинциальному приземистым четырехколонным портиком. В 1832 г. к дому с юга пристроили новые помещения.
Следующее здание по правой стороне Лаврушинского переулка (№ 6) – вновь древние кадашевские палаты. Сравнительно недавняя реставрация вернула им давно утраченные элементы декоративного убранства, в первую очередь красивые наличники окон и карнизы. У дома, как и у большинства его ровесников, долгая и сложная строительная история. Его древнейшая часть из двух сводчатых палат датируется рубежом XVII–XVIII вв. В екатерининские времена при дворовладелице купчихе Болотиной и позднее центральное ядро здания было обустроено с трех сторон различными помещениями. Наконец, в 1835 г. снесли старинное красное крыльцо.
Сейчас в обеих усадьбах (№ 4 и 6) помещаются отделы и службы Третьяковской галереи. Ее красивая кованая ограда на кирпичных столбах, стилизованных в древнерусском духе, сопровождает прохожего почти на всем протяжении Лаврушинского переулка. Она возведена, как гласит памятная табличка, в 1829 г. по проекту архитектора А.С. Каминского. Но это ошибка: по сведениям Е.М. Махалова, ограду возвели в 1930-х гг. во время строительства нового корпуса галереи под руководством А.В. Щусева.
Архитектурный образ Третьяковки всем хорошо знаком. Меньше известно, что ансамбль галерейного комплекса формировался на протяжении трех с лишним столетий. Если встать перед главным входом в Третьяковку и присмотреться к знаменитому васнецовскому фасаду, можно заметить его едва уловимую асимметрию – правая сторона короче левой. Это наследие древности. В XVII в. здесь в Кадашевской слободе, в приходе Николы в Толмачах, стояли торцом к переулку каменные палаты. Они и послужили основой двухэтажного дома, возведенного во второй половине следующего столетия, когда усадьбой владели дворяне Кологривовы. К торцу старого здания пристроили более протяженную левую часть, соединив их одним фасадом. В тот же период возвели каменный флигель по красной линии переулка, сохранившийся в несколько переделанном виде до наших дней и занятый сейчас кафе. В 1812 г. усадьбы пострадали от пожара меньше соседних – сгорел лишь угол дома. В 1830-х гг. новые владельцы, купеческая семья Шестовых, обновляют фасад здания и северного флигеля в стиле позднего классицизма и строят южный флигель и ограду, замыкая парадный двор.
В 1851 г. старинную замоскворецкую усадьбу приобретают купеческие сыновья Павел и Сергей Третьяковы – наследники большого текстильного и торгового дела. Старший брат, Павел Михайлович, прожил здесь всю оставшуюся жизнь и здесь же окончил свои дни. При Третьяковых фасад дома перестраивается в духе эклектики. Флигели же – северный, где помещались кухня, прачечная, людская и кладовая, и южный с каретным сараем и конюшней – сохранили ампирный облик. В усадьбе было еще немало построек: дома двоюродных сестер Павла Михайловича, приказчиков, дворецкого, сараи, погреба. Значительную часть владения занимал сад. Вдоль ограды росли серебристые тополя, слева от главного дома – груши, позади – яблони, сирень, пихты и ясени. Было много цветов.
В главном доме слева от входа располагалась контора фирмы, кабинет и покои Павла Михайловича. Здесь-то и развесил он приобретенные в 1856 г. полотна Николая Шильдера «Искушение» и Василия Худякова «Стычка с финляндскими контрабандистами», с которых принято вести историю галереи. Бескорыстная страсть к искусству переросла в общественное служение. В мае 1860 г., отправляясь за границу, П.М. Третьяков в письме-завещании, оставленном в сейфе конторы, заявляет: «…для меня, истинно и пламенного любящего живопись, не может быть лучшего желания, как положить начало общественного, всем доступного хранилища изящных искусств, принесшего многим пользу, всем удовольствие». Начинание предполагалось осуществить без вмешательства правительства и «главное, без чиновничества».
Когда к 1872 г. число полотен перевалило за полторы сотни и в доме уже не осталось места для размещения новых приобретений, зять П.М. Третьякова, известный архитектор А.С. Каминский, подал идею строительства специального помещения для коллекции. Он же разработал проект. Двухэтажное здание, пристроенное к главному дому слева, протянулось вдоль ограды храма Николы в Толмачах до Малого Толмачевского переулка и заняло часть грушевого сада. Весной 1874 г. здесь уже развесили картины. Тогда же галерея открылась для посетителей, пока еще по приглашению хозяина. Общедоступной она стала с 1881 г. За первый же год ее посетили более 8000 человек – огромная по тому времени цифра. Коллекция тем временем быстро росла. После приобретения «Туркестанской» и «Индийской» серий картин и этюдов В.В. Верещагина, решено было еще расширить экспозиционные площади. В 1882 г. все тот же А.С. Каминский, ставший фактически главным архитектором галереи, возвел вдоль Малого Толмачевского переулка двухэтажный корпус с шестью залами. К главному дому с севера была пристроена новая жилая часть. В 1885 г. открылись еще восемь залов в корпусе, построенном вдоль Малого Толмачевского переулка и северной границы усадьбы. В них разместилась «Библейская» серия В.Д. Поленова. И снова архитектором был А.С. Каминский. При жизни П.М. Третьякова галерея расширялась еще дважды – в 1892 и 1897 гг. Вереница зданий замкнулась в каре вокруг внутреннего двора, где на месте остатков сада появились помещения для коллекции западной живописи С.М. Третьякова.
Еще в 1892 г. основатель галереи передал свое детище городу Москве. К этому времени в собрании насчитывалось более 18 тысяч произведений искусства. 4 декабря 1898 г. Павел Михайлович Третьяков скончался в своей комнате в Лаврушинском переулке. Последними словами его были: «Берегите галерею». Дело, начатое подвижником, не угасло и продолжалось с прежним размахом. Совет галереи, образованный для управления ею, провел в 1899–1900 гг. капитальный ремонт и реконструкцию помещений по проекту архитектора С.У. Соловьева. Появилось еще шесть экспозиционных залов и несколько вспомогательных. Тем не менее галерея все еще сохраняла вид богатой замоскворецкой купеческой усадьбы. Свой неповторимый архитектурный образ, узнаваемый во всем мире, она обрела в 1902–1904 гг., когда по замыслу и эскизам В.М. Васнецова архитектор В.Н. Башкиров возвел в неорусском стиле знаменитый фасад с теремным крыльцом, гербом Москвы, выполненным из песчаника, и надписью золоченой славянской вязью в честь основателя музея. Одно из изображений на изразцовом фризе – «Райская птица» – уже в наши дни стало главным элементом герба района Якиманка.
Поделиться книгой: