Помоги проекту - поделись книгой:
Известность Третьяковской галереи возрастала с каждым годом. Она воспринималась как один из символов Москвы и России. Публика переполняла залы, и уже дореволюционные путеводители отмечали, что экскурсии «ввиду тесноты помещения, удобнее совершать по будням». В 1913 г. городская дума рассматривала вопрос об очередном расширении галереи. Но помешали Первая мировая война и революция. 3 июня 1918 г. декретом советского правительства за подписью В.И. Ленина Третьяковская галерея была национализирована. Мемориальная доска в честь этого события установлена на фасаде музейного корпуса. В первые послереволюционные годы в галерею хлынул поток произведений искусств из национализированных музеев, частных собраний, усадеб. В 1926–1929 гг., когда директором был А.В. Щусев, вновь заговорили о расширении комплекса. Первая в советский период пристройка соединила в 1932 г. основное здание галереи и приспособленный под фондохранилище бывший храм Николы в Толмачах. Большой экспозиционный корпус в стиле близком к васнецовскому фасаду был сооружен в 1935 г. по проекту А.В. Щусева и А.В. Сингарева.
С началом Великой Отечественной войны основную часть сокровищ музея эвакуировали в Новосибирск и Пермь. Московское здание сильно пострадало от немецких бомбардировок. Тем не менее в залах ГТГ не раз устраивались выставки на военные темы. К 1944 г. относится грандиозный проект развития музейного комплекса, разработанный А.В. Щусевым. Предполагалось, что Третьяковка выйдет классической колоннадой новых корпусов с залами советского искусства к Водоотводному каналу, через который будет переброшен пешеходный мост. Другое крыло должно было появиться южнее главного здания и включить в себя частично восстанавливаемый храм Николы в Толмачах. Остальная застройка квартала подлежала сносу. Но к осуществлению проекта тогда так и не приступили, ограничившись мелкими переделками в послевоенное время. Старые здания, построенные на слабых замоскворецких грунтах, порой на мелких фундаментах, ветшали. Фонари верхнего света протекали, в Репинском зале обрушился потолок. Экспозиционных площадей не хватало для показа даже небольшой части собрания. Количество же посетителей к концу 1970-х гг. достигло 1 млн 700 тысяч в год. Не слишком улучшилась ситуация и после открытия залов искусства XX в. в новом здании на Крымской набережной.
В 1983 г. наконец началась реконструкция комплекса в Лаврушинском переулке, самая масштабная в истории галереи. Она совпала с переломом и в российской истории. Третьяковка закрылась для посетителей почти на одиннадцать лет. Ее обновлением занималась группа архитекторов – Г.В. Астафьев, А.А. Дзержкович, Б.А. Климов, Н.М. Корбут, Е.Г. Максимочкина, Н.Г. Сарафанова под руководством И.М. Виноградского. Строительные работы вели иностранные, главным образом финские фирмы и отечественные организации. В 1985 г. был открыт огромный, оборудованный по самым высоким техническим стандартам депозитарий в северной части комплекса. Сюда переехали все запасники, в том числе из храма Николы в Толмачах. Это позволило приступить к восстановлению древнего памятника. В 1986 г. в южной части музейного ансамбля на месте снесенного старого флигеля усадьбы Третьяковых было завершено строительство Инженерного корпуса. В нем поместились кроме сложных систем жизнеобеспечения галереи еще и выставочные залы площадью 1500 кв. м, конференц-зал на 400 мест, лекционный зал на 280 мест и детская изостудия. Капитальной реконструкции подверглось историческое здание Третьяковки. Перекрытое пространство внутренних дворов позволило увеличить общую площадь экспозиции в полтора раза. Появились десять новых залов, в том числе самый большой, где удалось вывесить 16-метровое полотно М. Врубеля «Принцесса Греза», которое до этого экспонировалось лишь один раз – на Нижегородской ярмарке 1896 г. Были укреплены фундаменты, заменены перекрытия старых корпусов, сооружены подземные помещения, налажено освещение и климатический контроль. Архитектурное решение обновленного музейного комплекса диктовалось стремлением продолжить стилистическую линию, заданную Васнецовым и подхваченную Щусевым, воплощавшую сказочно-романтический образ Руси исконной, былинной, теремной. Особую выразительность ансамблю придают восстановленные храм Николы в Толмачах и подлинные древние палаты Кадашевской слободы.
Галерея, закрывшаяся для посетителей еще в советскую эпоху, открылась уже в постсоветское время – в 1994 г. Инициатор реконструкции директор ГТГ Ю.К. Королев не дожил до этого дня. Мемориальная доска ему установлена на Инженерном корпусе. Перед главным же входом в Третьяковскую галерею посетителей встречает гранитный памятник П.М. Третьякову работы скульптора А.П. Кибальникова и архитектора И.В. Рожина. Скульптурный образ явно навеян знаменитым репинским портретом Павла Михайловича. Установленный в 1980 г., монумент был в советской Москве едва ли не единственным памятником крупному предпринимателю, купцу 1-й гильдии.
Сегодня разворачивается строительство новой очереди музея. Его корпуса выйдут на Кадашевскую набережную, как еще семь десятилетий назад задумывал А.В. Щусев.
Лаврушинский переулок же завершается, упершись в Большой Толмачевский прямо напротив чудесной решетки и белой колоннады демидовской усадьбы.
Между Ордынкой и Полянкой по южной границе Кадашей здесь пролегает оживленный пешеходный путь. Тысячи людей – сотрудников местных офисов и институтов, посетителей Третьяковки и здешних аборигенов – проходят по нему ежедневно. Большая часть этого маршрута приходится на Большой Толмачевский переулок. Начавшись от Большой Ордынки, приняв справа переулки-притоки Лаврушинский и Малый Толмачевский, он через 250 м впадает в Старомонетный, откуда коротким проходным двором можно попасть на Полянку и далее на Якиманку. Есть у этих мест необычная для мегаполиса особенность: их наполняют не автомобильные шумы, а звуки шагов…
Большой Толмачевский переулок, как и Малый, сохранил в своем названии память об урочище Толмачи – древней Толмацкой слободе. В старину он именовался по-другому – Никольской улицей, в честь местного храма Святого Николая Чудотворца. Переулок возник еще в допетровское время и зафиксирован на плане Москвы 1739 г. в той же конфигурации, что и в наши дни. Человек из XVIII в. не заплутал бы в нем, благо сохранился и главный ориентир – церковь Николы в Толмачах. Но все должно было быть иначе. Сталинский план реконструкции столицы обрекал Большой Толмачевский на гибель. По нему намечалось проложить трассу замоскворецкого участка Бульварного кольца. Большая часть исторической застройки переулка при этом уничтожалась. Но исполнение приговора затянулось, и в конце концов проект тихо умер. Без утрат, однако, не обошлось – исчезло несколько старых домов.
Тем не менее счастливо сохранилась главная достопримечательность переулка, главный его адрес – Большой Толмачевский, 3. Великолепный дворец за оградой удивительной красоты сразу запоминается каждому очутившемуся здесь, на подступах к Третьяковской галерее. По меркам исторической Москвы здание – старинное, но не древнее. Тем не менее оно, к примеру, на 15 лет старше Белого дома в Вашингтоне… История дворца начинается в XVIII в. У знаменитого московского богача, чудака и филантропа Прокофия Демидова (1710–1788), ближе познакомиться с которым у нас еще представится случай в якиманском путешествии, остались три сына – Акакий, Лев и Аммос. Смолоду отец держал их в черном теле, деньгами не баловал, но учиться отправил в Гамбург. Вернувшись на родину, Алексей и Лев дослужились лишь до чина лейб-гвардии прапорщика, Аммос же и вовсе не пошел дальше прапорщика армейского. По настоянию Екатерины II отец выделил им по 100 душ крестьян, чтобы братья смогли обеспечить себе безбедную жизнь.
В 1772 г. Аммос Прокофиевич Демидов с супругой Анной Никифоровной, урожденной княжной Вяземской, покупают у майора Петра Канищева обширное владение с прудами и садом в приходе церкви Николы в Толмачах. Новый каменный дом в раннеклассическом стиле появляется здесь уже в 1777 г. Выстроил его несомненно даровитый зодчий. М.Ф. Казаков поместил чертеж фасада и план дворца как одного из лучших зданий Москвы в свои знаменитые «Альбомы». Возможно, автором дома был он сам или один из его учеников. В конце XVII в. усадьба переходит к новой владелице – Елизавете Ивановне Загряжской, кстати сказать, родственнице Наталии Гончаровой, но вовсе не к ее тетке, Екатерине Ивановне, как утверждается в некоторых работах. Около 1805 г. дом обрел четырехколонный портик, а по сторонам парадного двора-курдонера появились два одноэтажных флигеля. Усадьба сильно пострадала от пожара в 1812 г. Но отстроилась быстро. Тогда и получил главный дом свой нынешний торжественный и изящный вид. Фасад был оформлен шестиколонным коринфским портиком, лепными медальонами и вставками, интерьеры – золочеными карнизами и изразцовыми печами, сохранившимися до наших дней.
В 1820-х гг. усадьба получила свое главное украшение, сразу выделившее ее из ряда подобных ансамблей в Москве. На въезде в парадный двор установили чугунную решетку – шедевр литейного искусства. Выполненная в стиле барокко, она старше самого дома. Считается, что ее еще в 1760-х гг. изготовил мастер Сизов по рисунку Ф. Аргунова на Нижнетагильском заводе Никиты Акинфиевича Демидова. Первоначально решетка украшала его дворец в Немецкой слободе на Вознесенской улице (ныне улица Радио, 10). Наследник Никиты Акинфиевича, Николай Никитич, подарил «Слободской дом» городу Москве на благотворительные нужды. Решетка же с накладными досками ворот и вазонами перекочевала в Большой Толмачевский. Два шедевра художественного наследия демидовской семьи – архитектурный и скульптурный – удивительным образом соединились.
К этому времени основная часть усадьбы в Больших Толмачах перешла в купеческие руки. Новый хозяин И.М. Козлинин в 1848 г. надстроил вторым деревянным этажом оба флигеля. В 1860 г. вновь происходит смена владельцев. Ими становятся супруги Мария Федоровна и Лев Александрович Соллогуб. Это была семья с литературными корнями. Она – сестра славянофилов братьев Самариных. Он – брат известного писателя Владимира Соллогуба, автора «Тарантаса». Немудрено, что в доме образовался литературный салон. Его завсегдатаями были братья Киреевские и Самарины, а также Аксаковы, Л.С. Хомяков, С.Н. Шевырев, М.П. Погодин, И.С. Тургенев. Бывали здесь Павел и Сергей Третьяковы, соседи и зачинатели галереи. В память о литературном салоне на доме недавно установлена литая доска.
Соллогубы продолжали перестраивать усадьбу. Они, в частности, возвели в камне вторые этажи флигелей взамен деревянных. В 1882 г. судьба дома резко изменилась. Его заняла 6-я мужская гимназия. В числе ее учеников были люди, ставшие значимыми фигурами своего времени, – ученый В.В. Аршинов, кинорежиссер Всеволод Пудовкин, литературовед Корнелий Зелинский, поэт Николай Гумилев.
Во время Первой мировой войны в доме помещался госпиталь. После революции в 1918 г. здание заняла 1-я школа второй ступени. В своих стенах старая усадьба успела еще приютить детский сад, затем спецшколу ВВС, прежде чем в 1942 г. стать родным домом Государственной научной педагогической библиотеки имени К.Д. Ушинского. ГНПБ ведет свою родословную от справочной библиотеки при Наркомпросе, основанной в 1925 г. Сейчас это крупнейший в стране научно-библиографический центр и хранилище педагогической литературы. В фондах ГНПБ более 1,5 млн единиц хранения, в том числе 7000 редких книг. Библиотека обладает самой полной коллекцией школьных учебников на русском языке. Читальные залы в Большом Толмачевском, 3 рассчитаны на 160 мест. Всего же у библиотеки свыше 35 тысяч читателей.
Далее по левой стороне переулка – проходная Государственного научно-исследовательского и проектного института редкометаллической промышленности «Гиредмет». Его громоздкие, но архитектурно невыразительные корпуса видны в глубине квартала, где когда-то были пруды и сад демидовской усадьбы. Основанный в 1931 г., «Гиредмет» известен как один из столпов отечественной оборонной промышленности. Это режимный объект, и доступ сюда посторонним закрыт. Скажем лишь, что на главном корпусе института установлены три мемориальных доски – 25 сотрудникам, погибшим на фронтах Великой Отечественной войны, академику Н.П. Сажину и члену-корреспонденту АН СССР Б. Сахарову.
Небольшой уютный особняк с ампирным фасадом и лоджией (№ 7) – памятник того славного времени, когда «Москва, спаленная пожаром», возрождалась после наполеоновского нашествия. Он был выстроен в 1817 г. для подпоручицы Е.С. Лобковой. Позднее, как и многие дома в округе, перешел в купеческие руки. С 1852 г. усадьбой владели Медынцевы, с 1861 г. – Лосевы. Тогда деревянный мезонин над двумя каменными этажами и был перестроен, получив необычную для городского особняка лоджию и фигурное завершение. Других примеров такого архитектурного решения в нынешней Москве, пожалуй, и не припомнишь.
Соседний дом № 9 – одноэтажный, с антресолями в задней части и фасадом, скромно украшенным карнизом и оконными архивольтами, – еще один осколок купеческого Замоскворечья XIX в. Одно время здание было частью усадьбы Медынцевых. Далее по переулку строительная сетка скрывает руины каменного флигеля. Эту разрушающуюся усадьбу на углу со Старомонетным переулком мы уже видели.
Напротив, на правой стороне Большого Толмачевского, – Инженерный корпус Третьяковки, храм Николы в Толмачах и двухэтажный особняк конца XIX столетия.
Кадаши, обнимавшие некогда большое пространство между Ордынкой и Якиманкой, в восприятии современных москвичей ныне сузились до нескольких кварталов под сенью церкви Воскресения Христова, которые исторически составляли ее приход в 45–50 дворов. Туда, в святая святых древней слободы, мы и направимся. Вернувшись на набережную Водоотводного канала, свернем в 1-й Кадашевский переулок. Его протяженность всего 300 м. Но это путь сквозь более чем трехсотлетнюю толщу истории. Едва ли не большинство зданий здесь сохранило в своей основе палаты, подвалы или их фрагменты XVII–XVIII вв. В этих местах в 1952 г. нашли клад из 292 монет времен царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича, зарытый до 1694 г. Некогда переулок, показанный еще на древнейших планах Москвы рубежа XVI–XVII вв., был достаточно оживленным проездом мимо богатых дворов и паперти храма Воскресения Христова. А потому назывался Воскресенской улицей. Сюда вел с Болота деревянный мост через Водоотводный канал, который сгорел в 1812 г. Сейчас же здесь тихо и малолюдно, особенно по выходным дням.
Переулок открывается двумя зданиями, выходящими и на Кадашевскую набережную (№ 16–18 и 22–26). О них речь шла выше. Скругленные углы этих домов словно приглашают войти в неширокий коридор переулка. По левой стороне под номером 3а – типовое школьное здание 1930-х гг. постройки, со спортзалом, сооруженным много позже. Это школа № 19 с углубленным изучением английского языка. Как уже говорилось, первоначально она помещалась в здании бывшего Мариинского училища на Софийской набережной, 3. В Кадаши школа переехала в 1967 г. Она хорошо известна в Москве, в том числе и именами выпускников. На фасаде здания установлена выполненная А. Коробцовым мемориальная доска Героям Советского Союза, погибшим во время Великой Отечественной войны. Вот их имена: Менандр Бакинский, Рубен Ибаррури, Сергей Новожилов, Николай Суворов, Иван Федюк. Все они учились еще на Софийской набережной. Школа и в прошлом считалась образцово-показательной, и сейчас пользуется высокой репутацией. Ее показывают важным гостям. Здесь, к примеру, побывали президент США Б. Клинтон и его супруга, будущий госсекретарь.
Уютный двухэтажный домик (№ 16 (5) на углу 1-го и 2-го Кадашевских переулков в своем внешнем облике сохранил черты стиля модерн начала XX в. Однако его сердцевина – постройка гораздо более ранняя – XVII–XVIII столетий. К тому же периоду относится древняя часть главного дома городской усадьбы во владении № 7/9, находящаяся во дворе. На угол выходят более поздние строения. Согласно Актовой книге за 1724 г., участок этот принадлежал сыну воеводы Льву Леонтьевичу Шокурову. Позднее, в середине XVIII в., двором владел ключарь кремлевского Благовещенского собора Михайло Данилов. Затем полтора столетия усадьба находилась в купеческих руках – Ратьковых, Мочаловых, Калашниковых. В 1914 г. ее хозяином стал разбогатевший крестьянин Е.Д. Лебедев. Ныне здесь офисы. Усадебный флигель рядом с домом в свое время был снесен, но его предполагают воссоздать.
Вплотную за этими невысокими постройками возносится к небу удивительной стройности колокольня и воздушное золоченое пятиглавие церкви Вознесения в Кадашах. Чтобы подойти к московскому чуду, надо обогнуть соседний трехэтажный доходный дом, который выстроил в начале XX в. на своем участке крестьянин Н.Б. Королев. В начале XVIII в. на этом месте были дворы кадашевцев Василия Лебедчикова и Аники Калинина. В числе последующих владельцев – слободской староста Яков Любимов, священник Воскресенской церкви Григорий Новгородов, вдова князя Бейтерекова, капитан полиции Токорев и несколько других особ разных чинов и званий. Сразу за этим домом открывается вход в Кадашевский тупик, из которого можно пройти сразу к храму Воскресения Христова. Но лучше, преодолев соблазны, отложить главное впечатление на время и продолжить знакомство с 1-м Кадашевским переулком.
Домик в один этаж под № 11 – памятник московского послепожарного ампира. Когда-то подобных ему в Замоскворечье было множество, сейчас это уже редкость. Следующий дом, двухэтажный, с причудливо изогнутым фасадом, не выбивается из общего тона 1-го Кадашевского, хотя и выстроен всего несколько лет назад на месте старого здания. Главное достоинство этого новодела – неброскость и сомасштабность историческому окружению.
Левую сторону переулка завершает массивное угловое здание (№ 13 (6). Первые два этажа его построены в 1893 г. Участком тогда владела В. Модлинская, супруга врача, частная клиника которого размещалась здесь же. В 1903 г. дом надстроили третьим этажом.
Правая сторона 1-го Кадашевского переулка начинается с офисного центра на набережной, о котором было сказано выше. За ним вдоль тротуара протянулась кое-где покосившаяся, но стильная ограда – образчик национально-романтического направления модерна начала XX в. В том же духе выдержаны виднеющиеся в глубине сада краснокирпичные постройки – большое здание и сторожка. Это уже знакомый нам по прогулке по Лаврушинскому переулку приют для вдов и сирот русских художников имени П.М. Третьякова. Ныне в здании помещаются научные отделы ГТГ и банк.
Далее вдоль переулка стоят три старинных двухэтажных дома. Это владение № 10 изначально, с XII в. (!), составляло одну усадьбу, которая, впрочем, не раз делилась и вновь объединялась. Самый «молодой» из трех домов – тот, что ближе к началу переулка. Он выстроен в 1880-х гг. Два других почти на два столетия старше. Достаточно увидеть, как глубоко врос в землю соседний дом, вернее, как высоко поднялся культурный слой вокруг него, чтобы убедиться в древности сооружения. Каменные палаты под сводами выстроены «глаголем», то есть имеют в плане букву «Г», что типично для допетровской Москвы. К XVII в. относится угловая часть здания. В следующем столетии к древнему ядру были пристроены два крыла. Фасад получил современное оформление в 1880-х гг. А в 1914 г. на месте древнего красного крыльца соорудили дворовую пристройку. Сейчас палаты отреставрированы. В них квартирует архитектурное бюро «Рождественка».
Следующий дом во владении № 10 имеет сложную, вытянутую в глубь квартала конфигурацию. Древнейшая часть с белокаменными подвалами XVII в. выходит на линию переулка. Нынешний вид здание приобрело после неоднократных перестроек XIX–XX вв.
Некогда южной границей этой усадьбы служил переулок, соединявший 1-й Кадашевский с Лаврушинским. Он исчез вскоре после 1812 г. Сейчас здесь красуется солидный, на целый квартал, жилой комплекс (№ 12). Он выстроен в начале XXI в. по тогдашней московской архитектурной моде – со стилизованными под модерн и выложенными цветной плиткой фасадами, с эркерами и башенками. Проходя по Лаврушинскому переулку, мы уже видели это здание. Раньше на его месте стоял добротный с виду доходный дом рубежа XIX–XX вв. Удивительно, что и здесь волны реконструкции не стерли окончательно следы древней Кадашевской слободы. Если проникнуть во двор комплекса, перед глазами предстает некое сооружение, закрытое ширмами. Это остов усадебного дома с палатами трехсотлетнего возраста. Ко времени не позднее середины XVIII в. относится и древнейшая часть соседнего здания (№ 14). Палаты на белокаменном подклете были выстроены по распространенному тогда обычаю – торцом к улице. Позднее дом расширили и надстроили. Свой нынешний ампирный облик он приобрел в начале XIX в. Тогда фасад украсился коринфским пилястровым портиком и лепниной.
От той же эпохи сохранились интерьеры с характерными для позднего классицизма печами, лепным декором, живописными плафонами. Это была богатая замоскворецкая купеческая усадьба. Рядом с главным домом сохранились ворота, а на дворе – служебные корпуса, самый ранний из которых относится к началу XIX в. Усадебный сад некогда простирался до Лаврушинского переулка. Сейчас он застроен. 1-й Кадашевский заканчивается владением № 14, а на старинных планах до начала XIX в. он уходил в глубь квартала и завершался тупиком.
Вернемся немного назад, чтобы наконец подойти к храму Воскресения Христова. Из 1-го Кадашевского переулка надо свернуть между домами № 9 и 11 в Кадашевский тупик. Его не так-то просто найти в замоскворецких недрах, да и обозначен он далеко не на каждом плане города. Это один из самых коротких переулков района Якиманка – всего 80 м. Раньше он был длиннее более чем вдвое, но в середине XX в. располагавшееся здесь промышленное предприятие прирезало к своей территории изрядную часть тупика, поставив железные ворота. На оставшемся доступным отрезке по правой стороне стоит респектабельный особняк (№ 3) XVIII в., перестроенный в духе модерна в начале XX в. и капитально реконструированный уже в наше время. Напротив него – вход на участок храма Воскресения. Это место паломничества не только православных верующих, но и всех, кому дорога московская старина.
Редкий случай – все триста с лишним лет своего существования храм вызывал восхищение людей разных эпох и культур, разных вкусов. Это зримое воплощение гармонии, убедительное доказательство, что существуют вечные критерии красоты. И одновременно – опровержение расхожего представления о Московской Руси как о сонном, косном и бескрылом царстве…
Первое упоминание о Воскресенской церкви «За рекою за лугом» содержится в духовной грамоте московского наместника князя Юрия Патрикеева, составленной в 1493 г. Этот деревянный храм находился, по версии некоторых исследователей, чуть южнее существующего. Сегодня на этом месте стоит маленькая церковка Иова Почаевского, перестроенная в 1990-х гг. из старого каретного сарая. При раскопках здесь были найдены древние гробницы. Г.В. Алферова, положившая много лет и сил на изучение и восстановление храма Воскресения в Кадашах, основательно считала, что уже в XVI в. он был возведен в камне на том месте, где стоит его нынешнее здание. В середине XVII в. храм был выстроен заново в виде одноярусного четверика с тремя апсидами и пятиглавием. Впервые о нем упоминается в указе царя Алексея Михайловича 1657 г. о переносе церковных кладбищ после эпидемии чумы.
Кадашевская слобода неуклонно богатела, расцветала церковным благолепием. Обычно принято считать, что сохранившееся до наших дней чудесное здание храма Воскресения в Кадашах было построено в 1687 г. иждивением прихожан – богатых купцов-гостей Кондрата и Лонгина Добрыниных. Однако, по убедительному мнению С. Страхова и Ю. Бирюкова, это лишь дата выдачи «благословенной грамоты» и начала строительства. В 1692 г. Кондрат Добрынин умер и завершал храм его сын Лонгин. И.Е. Забелин приводит свидетельство об освящении церкви Воскресения Христова, «что за Москвою-рекою в Кадашеве», патриархом Адрианом 13 января 1695 г. Имя зодчего трудно назвать с определенностью. Г.В. Алферова полагала, что им мог быть С. Турчанинов.
Впоследствии храм неоднократно подвергался переделкам и ремонтам, сохраняя, однако, свою архитектурную композицию и образ. Нынешний вид он окончательно приобрел в XIX в. По проекту Н.И. Козловского, составленному в 1859 г., были, в частности, сооружены крытые паперти с псевдоготическим убранством фасадов и классическими куполами.
Храм Воскресения в Кадашах поражает соразмерностью пропорций, изяществом силуэта и богатством убранства. Он двухъярусный, с тремя алтарными апсидами. Внизу – теплая Успенская церковь с приделами Тихвинской Богоматери и Николая Чудотворца, наверху – холодная Воскресенская, увенчанная высоким пятиглавием. С запада к четверику примыкает стройная, будто устремленная в небо колокольня. В старину москвичи называли ее свечкой, ныне же все чаще именуют «Пизанской башней». Колокольня «падает» уже не первое столетие. Изначально возведенная на зыбком песке на неглубоком фундаменте, она страдала во время реконструкций храма. Так, в начале XIX в. местный прихожанин архитектор И. Замутский жаловался, что после очередной перестройки здания «колокольня со знатнейшим звоном осталась к паданию готова». Но прошло уже два столетия, а она стоит. Правда, в последнее время, когда вокруг храма участились строительные работы, наклон колокольни увеличился.
Кадаши славились своим звоном. Выдающийся музыкант-звонарь XX в. Константин Сараджев считал его одним из четырех лучших в Москве. Общий праздничный перезвон московских храмов, начинаясь Иваном Великим в Кремле и монастырями, подхватывался кадашевской колокольней и уже от нее распространялся по всем церквям. Большой Праздничный колокол Воскресения в Кадашах весом 400 пудов был отлит в 1750 г. мастером Константином Слизовым на деньги, завещанные купцом Иваном Садовниковым.
Храм Воскресения в Кадашах строился и перестраивался несколькими поколениями зодчих. Но каждое, следуя по стезе предшественников, стремилось усилить лейтмотив архитектурного образа – преодоление земной тяжести, движение ввысь, к небу. Радостная, ликующая архитектура храма, в которой ясная логика сочетается с причудливой фантазией, воплотила сам смысл праздника Воскресения Христова – торжество жизни, победу над мраком смерти.
Кадашевский памятник – настоящая энциклопедия московского барокко. Элементы стиля – резные белокаменные «петушиные гребни», колонны порталов, тесаные кирпичные наличники окон, граненые двухъярусные барабаны глав – все это затейливое и сочное узорочье представлено в ярчайших проявлениях. Первоначально интерьер храма был расписан царскими изографами П. Беляевым, Н. Соломоновым и П. Коробовым. Эти же мастера писали иконы для шестиярусного золоченого иконостаса.
Градостроительная роль храма исключительна. Он словно собрал вокруг себя пестрое разноликое Замоскворечье, взнуздав первозданный хаос городской застройки. Вместе с Иваном Великим в Кремле кадашевская церковь составила ось грандиозного ансамбля южной части древней Москвы. Храм оставался главной доминантой Замоскворечья в течение нескольких столетий. И лишь в советское время несколько потерялся среди новостроек.
В 1812 г. церковь сильно пострадала. Солдаты Наполеона устроили в Тихвинском приделе конюшню, а перед отступлением пытались поджечь. Были повреждены росписи XII в., к тому времени и так уже изрядно обветшавшие. В 1848 г. художник П.Н. Щепетов заново расписал весь храм. Тогда же появилась лепнина сводов. В 1897 г. стенопись верхней церкви подновил художник И.С. Куликовский, а нижней – Г.М. Бабин.
Духовная жизнь храма всегда была очень насыщенной. Вся православная Москва начала XX в. знала, к примеру, настоятеля Воскресенской церкви отца Николая Смирнова. Он проповедовал по местным трактирам и чайным, организовал детский приют, богадельню для престарелых женщин, сестричество, во время Первой мировой войны открыл два лазарета для раненых воинов. Паломничества по святым местам, которые устраивал храм, собирали до 2000 верующих. В делах благотворительности отец Николай Смирнов сотрудничал с великой княгиней Елизаветой Федоровной. Ему пришлось много претерпеть после 1917 г. Лишь смерть от тифа летом 1922 г. не позволила советским властям арестовать настоятеля. На его отпевании в кадашевском храме присутствовал патриарх Тихон. Следующий настоятель отец Илия Громогласов – профессор Московской духовной академии, полиглот, знавший 12 языков, арестовывался органами несколько раз. Земная жизнь его завершилась трагически – он был расстрелян в Твери в 1937 г. Тот зловещий год не пережил и другой священник, служивший в Кадашах, – отец Александр Андреев. Он погиб в Сиблаге.
Храм Воскресения Христова был закрыт в 1934 г. Его прекрасный иконостас погиб. Лишь несколько икон попало в Третьяковку. Внутреннее убранство также сохранилось далеко не полностью. Полиелейный колокол передали в Большой театр, где за кулисами он находится и сейчас. Долгое время в кадашевском храме гнездились различные организации – склад, клуб, архив. Здание находилось в жалком состоянии, когда в 1958 г. под руководством Г.В. Алферовой началась кропотливая работа по исследованию и восстановлению храма. В 1966 г. он был передан Всероссийскому художественно-реставрационному научному центру имени И.Э. Грабаря. Церковная жизнь вновь затеплилась в древних стенах лишь через много лет – после смены общественного строя в стране. 6 февраля 1992 г. была зарегистрирована община храма. Настоятелем стал отец Александр Салтыков. Но само историческое здание продолжал занимать реставрационный центр, для которого долго не могли подобрать иного помещения. В 1990-х гг. старый каретный сарай в южной части церковного участка был перестроен в храм Иова Почаевского с криптой, где с тех пор захоранивают останки кадашевцев, обнаруженные на древнем кладбище. Рядом и поныне растет вековая липа, посаженная еще настоятелем отцом Василием Воскресенским на рубеже XIX–XX столетий. Только в 2004–2006 гг. в храме Воскресения Христова в Кадашах возобновились богослужения – сначала в верхней церкви, а затем и в нижней. Древнее сооружение сейчас нуждается в комплексной реставрации – в результате многолетнего небрежения оно дало осадку, пошло трещинами.
Рядом с храмом сохранился дом священника, недавно реконструированный. В нем и в соседнем строении, также восходящем к XVIII в., расположен общественный музей «Кадашевская слобода». Он был создан прихожанами и доброхотами и открыт 26 июня 2004 г. на праздник Тихвинской иконы Богоматери. Сегодня в музее свыше 3000 экспонатов. Основу экспозиции составляют археологические находки, обнаруженные на раскопках, а также дарения частных лиц. Это разнообразные предметы XIV–XVIII вв. – белокаменные надгробия, монеты, изразцы, архитектурные детали, глиняные детские игрушки – кукла и коник. В церковном разделе музея можно увидеть уникальное собрание купольных крестов и металлических решеток из разрушенных московских храмов. Это художественное и духовное богатство спас выдающийся реставратор и патриот П.Д. Барановский. Музей хранит также старопечатные книги, облачения священников, церковную утварь. Есть, к примеру, тарелочка кузнецовского фарфора, на которой некогда подали хлеб патриарху Тихону. Это дар старейшей прихожанки З.В. Себряковой. Музей «Кадашевская слобода» – это центр православной и традиционной культуры в Замоскворечье. Здесь проводятся экскурсии, лекции, занятия со школьниками в художественно-ремесленной мастерской. Под эгидой музея и Общества православной культуры проходят Кадашевские чтения.
У подножия храма Воскресения Христова от 1-го Кадашевского переулка до Большой Ордынки протянулся 2-й Кадашевский переулок (в старину – Перепелкин). Его длина – около 200 м. Градостроительные ураганы, бушевавшие над Москвой весь последний век, залетали сюда лишь небольшим ветерком. Почти все здания остались на своих местах. Впрочем, ранее они пережили и пожар 1812 г., а некоторые помнят Екатерининскую эпоху, а то и Петровскую. Еще недавно дома эти были жилыми, сейчас они переделаны под офисы.
В весьма представительный офисный центр превращен старинный особняк (№ 8 (1) на углу Большой Ордынки и 2-го Кадашевского переулка, где в советское время помещались пекарня, а потом меховое ателье. Несмотря на недавнее обновление, облик дома не оставляет сомнения в солидном, по крайней мере двухсотлетнем, возрасте. В глубине прошлого теряется и начало истории соседнего здания (№ 3). Оно стоит торцом к переулку, что указывает на XVIII или более ранние века. В 1866 г. здесь помещалась колбасная купца Ф. Волнухина. В 1885 г. при следующем владельце Н. Григорьеве, тоже купце, дом был перестроен по проекту Д. Шапошникова. Недавно здание отреставрировали, вернув ему фасады начала XIX в. Под № 5 – бывшие корпуса Московского экспериментального консервного завода, уже покинувшего эти места. В конгломерате разновременных построек есть и остатки старины. Сейчас владения № 3–5 в процессе реконструкции.
Этот ныне тихий, местами полуразрушенный квартал тесно связан с историей Москвы купеческой и жизнью одного из ее ярких представителей – Николая Григорьевича Григорьева (1845–1923). Крестьянский сын из-под Углича начинал в Москве лоточником и продавцом в мясной лавке, женился по любви и с выгодой на дочери хозяина, разбогател и к 30 годам стал купцом 2-й гильдии. В 1878 г. он покупает заглохшее колбасное заведение Волнухина в Кадашах. Начинается возрождение производства, «Фабрика колбасно-гастрономических изделий Н.Г. Григорьева» в конечном счете становится крупнейшим предприятием отрасли в Москве, вырабатывавшим до 45 процентов всего объема продукции в городе. На участке в Кадашах было построено и реконструировано 16 каменных зданий, соединенных между собой вагонеточной рельсовой дорогой. Производство удалось оснастить новейшим иностранным оборудованием, собственной электростанцией и огромным холодильником на 10 тысяч пудов мяса. Фабрика вырабатывала одиннадцать сортов колбасы на любой вкус. Всего – 100 тысяч пудов в год. Да еще 200 тысяч свиных окороков. Ветчина копченая, вареная, рулетная, сосиски, фаршированные гуси, утки, индейки, пулярки и т. д. – все это поставлялось в шесть больших фирменных магазинов и множество мелких лавок в Москве, расходилось по всей России, добиралось до Парижа, Лондона, Вены. Качество продукции засвидетельствовали многочисленные награды выставок и звание поставщика высочайшего двора. На фабрике в 1911 г. работали 100 служащих и 200 рабочих, в основном угличане – земляки хозяина. Они жили здесь же, в Кадашах.
По купеческому обычаю, Н.Г. Григорьев щедро жертвовал на богоугодные дела. В своем приходском храме Воскресения Христова в Кадашах выстлал пол чугунными плитами, отремонтировал паперть, приобретал утварь. В собственном доме во время Первой мировой войны открыл лазарет для раненых. В родных местах на Ярославщине Григорьев построил церковь, больницу, наделял невест приданым… В 1918 г. советская власть национализировала фабрику. Уникальные технологии производства мясных и колбасных изделий были утеряны. Позднее в старых корпусах разместился консервный завод. Судьба основателя предприятия оказалась трагичной – Н.Г. Григорьев был выслан на родину, где и умер в 1925 г. от истощения. Уже в наше время церковь причислила праведного колбасника к лику новомучеников.
Левую сторону 2-го Кадашевского переулка продолжает церковная ограда. За ней Воскресенский храм – архитектурное послание XVII в. последующим поколениям, не утратившим способности преклоняться перед божественной красотой. Завершает левую сторону переулка старая усадьба на углу с 1-м Кадашевским. Об этом памятнике XVII–XIX вв. уже говорилось выше.
Правая сторона переулка начинается угловым с Большой Ордынкой домом № 6/2. По сравнению с соседними он довольно молод. Еще в 1817 г. на его месте был сад усадьбы купчихи Матрены Калмыковой. Одноэтажный каменный дом с лавками появился к 1840 г. Надстроили второй деревянный этаж и отделали фасад (он сохранился до наших дней) после 1881 г., когда усадьба разделилась и эта ее часть перешла к купцу Арсению Иванову. Следующие два дома по переулку – ампирные, истинно московские особнячки, вероятно, на каменных погребах гораздо более раннего времени.
Длинное двухэтажное здание № 6–8 с проездной аркой в центре фасада сформировалось в 1849 г. До этого здесь стояли два отдельных строения городской усадьбы. В каменном доме, сохранившем основу XVII–XVIII вв., в 1877 г. помещалась помадная лавка купчихи Феоктисты Красулиной. Ее сын Семен, унаследовав владение, снес выходивший в переулок флигель и пристроил к усадебному дому левую часть. В 1987 г. здание было реконструировано, фактически возведено заново.
Дома № 10, 12, 14 (во дворе) и 16/5 имеют общую особенность – за их эклектическими или модерновыми фасадами скрываются стены палат и погребов XVII–XVIII вв. Адрес 2-й Кадашевский, 10 связан с историей диссидентского движения в СССР. Здесь в квартире аспиранта исторического факультета МГУ Льва Краснопевцева в 1950-х гг. собирался кружок молодых интеллектуалов-вольнодумцев, обсуждавший пути развития советского общества. Уже тогда некоторые его члены настаивали не просто на «очищении социализма от сталинских извращений», а на отказе от господствующей идеологии марксизма-ленинизма. Несмотря на хрущевскую оттепель, власть прибегла к репрессиям. В 1957 г. по «делу Московского университета» (больше известному как «дело Краснопевцева») было арестовано около 200 человек. Сам главный фигурант отбыл 10-летний срок в мордовских лагерях «за антисоветскую деятельность». Впоследствии, уже в постсоветское время, Л.Н. Краснопевцев создал Музей российских предпринимателей, благотворителей и меценатов на Донской улице, ставший одной из новых достопримечательностей района Якиманка.
Особняки № 10–16 недавно реконструированы и переоборудованы под офисы. В ходе этих работ срубили древнюю иву, живую свидетельницу если не времен Кадашевской слободы, то уж точно пожара 1812 г. Она росла вплотную к стене дома № 14.
Завершая прогулку по Кадашам, заглянем напоследок в 3-й Кадашевский переулок. Он очень короток – лишь 150 м. Но и в нем любопытного путешественника ожидают новые впечатления. Одноэтажный домик № 2 на углу с Большой Ордынкой, построенный в 1830-х гг., своим безыскусным обаянием способен вызвать ностальгию и умиление любителя старой Москвы. За этим строением недавно вырос импозантный особняк (архитектор Д. Подъяпольский) – попытка имплантации новой архитектуры в тело исторического города.
Соседний деревянный на каменном подклете усадебный дом (№ 4) сооружен еще в XVIII в. В конце XIX в. новый владелец коммерсант М. Минц капитально перестроил здание. Очередная реконструкция завершилась всего несколько лет назад. Старинные интерьеры дома частично сохранились. К усадьбе некогда принадлежал и длинный корпус во дворе. Он появился во второй половине XIX в. и с тех пор не раз достраивался и перестраивался.
Далее в переулке красуется новопостроенный трехэтажный особняк современной архитектуры. Среди кадашевской старины он смотрится как офисный клерк в купеческом собрании. Не так давно еще здесь стоял дом, подклет которого датировали XVIII в. Первоначально жилой этаж его был деревянным. В XIX в., когда усадьба перешла к В. Модлинской, супруге врача, здание возвели в камне. Сначала оно было жилым, потом в нем поместили прачечную для клиники доктора Модлинского, располагавшейся по соседству.
Левую сторону 3-го Кадашевского переулка на углу с Большой Ордынкой открывает солидный четырехэтажный дом. Сейчас в нем посольство Бахрейна. В первой половине XIX в. здесь располагалась городская усадьба. В 1900 г. при купце А. Юрасове на месте деревянного флигеля строится существующее здание – тогда доходный дом. В 1913 г. для нового хозяина купца И. Шумилина архитектор Л. Лозовский возводит одноэтажный служебный корпус вдоль переулка.
Дом № 3, строение 1 – некогда добротный, хотя и неброский – построен в первой половине XIX в. и перестроен в 1906 г. штатным архитектором Якиманской части А.М. Калмыковым для купца 2-й гильдии Н.С. Загрязкина, сдававшего здесь квартиры внаем. Сейчас это руины, закрытые фальшфасадом. Здание начали было реконструировать, да бросили. Остались лишь две фасадных стены – передняя и задняя, между которыми зияющая пустота. В глубине сада стоит двухэтажный каменный дом, очень старый. До XXI в. он дошел надстроенным до четырех этажей. В результате начавшейся реконструкции верхние этажи были разобраны и открывался вид с переулка на чудесный храм Богоматери «Всех скорбящих радость» на Ордынке. Сегодня древние палаты в запустении и ждут своей участи за фальшфасадом.
Архитектор А.М. Калмыков, известный несколькими значительными постройками в Якиманской части («Эйнем», Голутвинская мануфактура) в 1908 г. возвел для крестьянина И. Королева четырехэтажный доходный дом в 3-м Кадашевском переулке, 5. Недавно его снесли. Теперь на этом месте административное здание, весьма контрастирующее своим космополитическим обликом с окружающей застройкой.
Архитектурная кульминация 3-го Кадашевского поджидает нас в самом его конце. Здесь бок о бок соседствуют две замоскворецкие усадьбы. Одна из них замыкает перспективу переулка. Она значится по адресу: 1-й Кадашевский, 14, и о ней уже шла речь выше. Остается рассказать о владении № 7 по 3-му Кадашевскому переулку. Торцом к проезду стоит красивый, хорошо отреставрированный особняк. Ныне в нем находится Центр социального обслуживания района Якиманка. Основа дома, возможно, относится еще к XVIII в. В нижнем этаже сохранились сводчатые помещения. Усадьба не раз перестраивалась. В 1825 г. ею владел купец И. Федурин. При купцах братьях Жилиных дом получил новое оформление фасадов, во дворе был построен длинный амбар. В начале XX в. очередной владелец купец Ф. Кузнецов начинает здесь новое строительство, стремясь с наибольшей выгодой использовать недвижимость. По его заказу в 1905 г. молодой и талантливый архитектор А.З. Эрихсон сооружает «Европейские» (Кадашевские) бани. Для этого старый амбар надстраивают, а во дворе встык с ним возводится новый двухэтажный корпус в стиле модерн. Бани исправно работали до XXI в. и закрылись совсем недавно.
По Кадашам можно бродить часами, днями. Здесь что ни дом – то повесть, а то и роман, еще не написанный. Книги и подробные путеводители, безусловно, еще появятся, учитывая нынешний общественный интерес к этому месту. Сегодня Кадаши у всех на слуху. Они воспринимаются как бастион исторической Москвы в Москве-мегаполисе, как поле сражения или площадка для диалога между прошлым, настоящим и будущим. На протяжении большей части XX в. изменения в Кадашах происходили в замедленном сравнительно с другими московскими районами темпе. Хотя эти кварталы неизменно фигурировали в планах реконструкции столицы, руки до них по разным причинам долгое время не доходили. Постепенно Кадаши превратились в своеобразный символ: для одних – деградации городской среды, для других – истоков национальной культуры, начал, достойных возрождения. Назрела проблема, актуальная для любого исторического города, – как сохранить свое лицо, душу, не останавливаясь в развитии, живя полнокровной жизнью. Дискуссии на эту тему не прекращаются.
«Не могу не выступить в защиту тех памятников, тех районов, которые еще можно спасти. Есть в Москве Кадаши, знаменитый красотой собор XVII века. Сейчас Кадаши под угрозой», – предупреждал еще в 1966 г. замечательный художник и патриот Павел Корин. Пик споров пришелся на лето 1972 г., когда обсуждался проект нового плана реконструкции Москвы. «Готовится полное уничтожение исторической застройки Замоскворечья», – писали тогда деятели культуры, в числе которых были Сергей Бондарчук, Наталия Кончаловская, Александр Свешников, Святослав Рихтер, Арам Хачатурян и др. Известнейшие ученые академики Лев Арцимович, Борис Рыбаков и Петр Капица отмечали в письме в «Правду»: «Замоскворечье полностью расчищается от старой застройки (остаются только «исторические памятники»), превращается в Южный парк, и прямо напротив Кремля вырастает многоэтажный район стандартных новостроек». За ходом дискуссии внимательно следили в Политбюро ЦК КПСС и КГБ. Властям пришлось учитывать настроения общества. В 1973 г. решением Моссовета создавались заповедные зоны. В них запрещалось массовое строительство, а отдельные объекты предполагалось возводить по индивидуальным проектам. Под охрану, таким образом, попадали не отдельные памятники, а историческая застройка в целом. Одна из таких зон появилась в Замоскворечье. Она охватила и Кадаши. Это спасло их, но, увы, не уберегло от потерь. О некоторых из них уже говорилось выше.
Сегодня Кадаши – район офисов и элитного жилья. Но их будущее связывается главным образом с культурным и духовным просветительством, а также туризмом. Развитие пешеходной зоны вокруг Третьяковской галереи и возрождение храма Воскресения Христова могут преобразить эти места. Время от времени возникают планы коммерческого строительства в заповедной зоне и предпринимаются попытки всеми правдами, а пуще неправдами развернуть его. За последние годы здесь не раз возникали противостояния защитников старой Москвы с застройщиками и их покровителями во власти. Они дали серьезный толчок широкому общественному движению за спасение исторического города. И в этом смысле Кадаши – уже слово нарицательное.
Большая Ордынка
В современной Москве более 5200 улиц и переулков. Все не упомнишь. Но Ордынку знает каждый. Она в числе особых примет города. Это улица с особой харизмой. Само название ее многозначительно. Вот уже полтысячи лет, как распалась Золотая Орда – огромное многонациональное государство, некогда сюзерен Руси. Но имя его сохраняется и на московских картах XXI в. Предполагается, что первоначально улица была отрезком большой Волоцкой дороги, соединявшей Новгород Великий с южными русскими землями. Она переместилась на это направление – восточнее прежнего – в середине XIV столетия, когда Иван Калита выстроил новый Кремль. Дорога шла по сухому водоразделу, и потому ей не было нужды изгибаться, обходить препятствия. Ордынка так и осталась самой прямой из больших улиц Замоскворечья. По этой дороге приходили в великокняжескую Москву многолюдные татарские посольства. Здесь же были поселены люди их обслуживающие – «ордынцы» и устные переводчики – толмачи. Уже в XVI в. известен первый местный монастырь – Иоанна Предтечи под Бором. (Сегодня здесь пролегает Черниговский переулок.) Лес и впрямь теснился по обе стороны дороги. Но с начала XVI в. известно великокняжеское село Кадашево. За ним начинались всполья – пахотные угодья, неуклонно расширявшиеся из года в год, из века в век. Здесь в 1571 г. разразилось жестокое сражение русского войска с полчищами крымского хана Девлет-Гирея. Заречье, как и вся Москва, тогда выгорело дотла. В Смуту начала XVII в. Ордынка опять оказалась в центре боевых действий. Воины Земского ополчения и казаки разгромили здесь в августе 1612 г. войска гетмана литовского Я.К. Ходкевича. Эта победа предопределила скорое освобождение Москвы от интервентов. Разоренная Ордынка, восстав из пепла, в XVII в. расцвела. Богатела, застраивалась каменными храмами и палатами дворцовая Кадашевская слобода. Разрастались черные ремесленные, стрелецкие и казачья слободы. В них появились прекрасные храмы. В начале XVIII столетия складывается планировка Ордынки и окрестностей, дошедшая до наших дней. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить первый геодезический план Москвы 1739 г. с современной картой.
При Петре I расформировывается стрелецкое войско. В бывших стрелецких слободах по Ордынке поселяются дворяне, купцы, мещане. С 1782 г. улица становится административной границей между полицейскими частями. Они в 1797 г. получили названия Пятницкой и Якиманской. В 1812 г. всю Ордынку испепелил великий московский пожар. Дворянский дух постепенно выветривался из этих мест. Их хозяевами становились купцы и мещане. Однако на самой Ордынке почти не торговали, за исключением начала и конца улицы. Вдоль нее тянулись жилые особняки и глухие заборы городских усадеб. Своеобразный замкнутый патриархальный быт здешних обитателей стал в Москве притчей во языцех. Ордынка словно застыла во времени – ее тишину не нарушали ни конка, ни трамвай, освоившие соседние большие замоскворецкие улицы. Правда, первый же проект строительства Московского метро, представленный в городскую думу в 1902 г. инженерами П.И. Балинским и Е.Е. Кнорре, предусматривал прокладку линии вдоль Ордынки по эстакадам и тоннелям от Кремля до Данилова монастыря и Окружной железной дороги. Власти тогда отклонили этот план как чрезвычайно затратный, нарушающий «городское благоустройство и благообразие», ухудшающий «санитарное состояние» и ущемляющий «духовные и материальные интересы населения». Ордынка осталась прежней – тихой, сонной. Но жизнь культурная, интеллектуальная и духовная в этих местах была чрезвычайно насыщенной. Здесь создавал свою галерею П.М. Третьяков, организовывал первый частный научный институт В. Аршинов, положила начало Марфо-Мариинской обители великая княгиня Елизавета Федоровна.
В советские времена Ордынка своим почти неизменным обликом будила ностальгические чувства почитателей старой Москвы. А могла бы стать широким, застроенным огромными зданиями проспектом Южного луча, как предрекал ей генплан 1935 г. Но до сносов тогда не дошло. Сравнительно редки они были впоследствии. Ордынка сегодня – это 1730 м от Малого Москворецкого моста до Серпуховской площади. Только правая сторона улицы, как и 200 лет назад, принадлежит району Якиманка. О ней и пойдет речь далее.
До постройки в 1938 г. Малого Москворецкого моста Большая Ордынка начиналась от Водоотводного канала, а до его прокладки – от старицы. Даже в путеводителе по Москве в 1917 г. отмечалось: «До недавнего времени местность эта была довольно грязной, здесь помещались мелкие лавки, трактиры, постоялые и извозчичьи дворы». Сегодня здесь все вполне респектабельно, но дома – те же, помнящие еще Кадашевскую слободу. В основе некоторых – палаты или подвалы XVII–XVIII вв. Сохраняет древние камни, несмотря на недавнюю реконструкцию, и угловой дом № 2. Во владении № 4 сразу два особняка не менее чем двухсотлетнего возраста. Правый в XVIII в. принадлежал откупщику Козьме Матвееву. В XIX в. оба дома соединились в одной усадьбе. Ею владели купчиха А. Куданова, потом купец В. Титов, затем С. Самарина, Н. Березинский, И. Салтыков, Я. Салтыков. Усадьба постоянно перестраивалась, расширялась. Сейчас здесь офисные помещения.
Владение № 6 – тоже два дома. В 1817 г. при купчихе М. Калмыковой на Ордынку выходил лишь сад. В 1840 г. на линии улицы появились два каменных дома с лавками. Впоследствии ими владела почетная гражданка А. Калмыкова, находившаяся по болезни под опекой своих братьев – Базыкиных. Следующие хозяева – А. Иванов и М. Изюмов, также купцы, перестраивали дома, исходя из бытовых и торговых нужд. В советское время здания были жилыми, сейчас же здесь офисы. На углу со 2-м Кадашевским переулком не так давно отреставрировали солидный особняк (№ 8/1), выходящий за красную линию улицы, что указывает на его почтенный возраст – век XVIII. К тому же столетию восходит соседний дом, где сегодня помещается автоинспекция. Далее по Ордынке два особнячка, тоже старинные, сросшиеся в одно строение (№ 10–12), фасад которого сохранил ампирные детали первой половины XIX в. Смешение стилей и эпох являют оба следующих дома под одним № 14. За их омоложенными фасадами – древние стены. Во дворе за воротами виден усадебный дом с палатами XVIII–XIX вв. В строй аксакалов Ордынки на рубеже XX–XXI вв. тактично вписался жилой особняк (№ 16), архитектор которого Д. Подъяпольский явно вдохновлялся мотивами русского модерна. На углу с 3-м Кадашевским переулком скромно примостился одноэтажный домик, еще в 1830-х гг. принадлежавший купцам Егоровым, а позднее Д. Заболотскому и Н. Земцову. Другой угол в первой половине XIX в. занимала усадьба надворного советника С.И. Ягодкина. Позднее ее хозяевами были купец Волнухин, братья Марковы, мещанка Шушманова. В 1902 г. новый владелец А.И. Юрасов построил здесь четырехэтажный доходный дом с угловым эркером (архитектор Ушаков). Последним предреволюционным хозяином здания был купец И.А. Шумилин. Сейчас здесь посольство Бахрейна. Недавно воссоздан в изысканных формах начала XIX в. соседний особняк с мезонином (№ 18а) – зримое напоминание о стоявшем тут одном из двух домов усадьбы Ягодкина.
Этот начальный отрезок Ордынки небросок своим почти проницательным обличьем и неярок купеческой мещанской историей. Но он овеян поэтическим гением. Это сердце Москвы Анны Ахматовой. Здесь на противоположной стороне улицы в доме № 17 (Куманинском подворье) она подолгу жила в квартире Ардовых, из окон которой было видно шесть замоскворецких храмов. На Ордынке у Ахматовой побывали Б. Пастернак и Д. Шостакович, Р. Фальк и Ф. Раневская, А. Солженицын и В. Высоцкий, И. Бродский и С. Маршак, А. Тарковский и Б. Ахмадулина. Здесь в 1941 г. состоялась встреча Анны Ахматовой и Марины Цветаевой. По свидетельству мемуаристов, излюбленным местом прогулок Анны Андреевны был сквер у соседней церкви иконы Божьей Матери «Всех Скорбящих Радость». Часто захаживала она и в храм. Его здание – одно из лучших украшений Ордынки.
Первое летописное упоминание о храме Варлаама Хутынского на этом месте М.И. Александровский относит к 1571 г. Известно, что в 1625 г. был освящен главный престол церкви во имя Преображения Господня. В 1685 г. храм возвели в камне. Вскоре в нем было явлено чудо. Перед иконой Богоматери «Всех Скорбящих Радость» исцелилась праведная вдова Евфимия Акинфеева, сестра патриарха Иоакима. Потом последовали другие исцеления. В 1730 г. в честь чудотворного образа был устроен особый придел.
Молва о святыне ширилась. Рос и приход на Ордынке. Многочисленным паломникам и прихожанам стало тесно в скромном старинном храме. Обновить церковь взялся богатый и просвещенный купец Афанасий Долгов. Его дом, впоследствии перестроенный, и сейчас стоит по другую сторону Ордынки. Для возведения нового храма Долгов пригласил лучшего московского архитектора того времени и своего родственника В.И. Баженова. В 1783 г. состоялась закладка здания, к 1791 г. удалось построить колокольню и трапезную с приделами Варлаама Хутынского и Богородицы Всех Скорбящих Радость. Обновленная часть храма была одним из лучших образцов еще только входившего в моду классического стиля в церковном зодчестве. Трехъярусная колокольня, оформленная изысканными полуколоннами и пилястрами, высоко поднималась над Замоскворечьем. К ней примкнул объем трапезной со скругленными углами, великолепными портиками и круглыми окнами. В творении Баженова классические простота и ясность соединились с истинно московской нарядностью. Освящение новостройки стало для Москвы событием большого духовного значения. Обряд совершил выдающийся церковный и общественный деятель той поры митрополит Платон.
Однако реконструкция самого храма затормозилась на четыре десятилетия. Главный престол Преображения Господня оставался в старом, ветшающем здании. В 1812 г. церковь была разорена французами и пострадала от пожара. Пора возобновить реконструкцию пришла только в 1828 г. Старый Преображенский храм был снесен. На его месте началось возведение нового. И на этот раз ктитором был Долгов, но уже сын. К богоугодному делу подключилась и другая именитая купеческая семья, жившая на Ордынке, – Куманиных (родственников Ф. Достоевского). Проект был заказан Осипу Ивановичу Бове. К тому времени слава зодчего находилась в зените. С его именем связывали стремительное, подобное чуду, возрождение Первопрестольной после наполеоновского разорения.
Создатель послепожарной Москвы по рождению москвичом не был. Он появился на свет в Петербурге в семье итальянца-художника. Еще в раннем детстве мальчика перевезли в Белокаменную. Ему предстояло освоить уважаемую и доходную профессию архитектора. Впоследствии своими учителями Бове называл выдающихся зодчих Кампарези, Казакова, Росси. Хорошую школу прошел он в экспедиции Кремлевского строения под началом Еготова. Ремонтировал и реставрировал древние сооружения, досконально изучил Кремль.
В 1812 г. О. Бове, охваченный патриотическим порывом, уходит в московское ополчение. Возвращается на дымящиеся развалины: три четверти московских домов сожжено и разрушено. Начинается эпопея восстановления. В 1813 г. указом императора Александра I была создана Комиссия для строений в Москве. Ее возглавил князь Д.М. Цицианов. Однако душой огромного дела постепенно становится Бове, хотя формально ему досталась должность архитектора одного из четырех участков, на которые в плане был поделен город. Вначале он контролирует застройку центра Москвы: составляет планы, следит за их выполнением. Вскоре молодому зодчему поручают рассмотрение проектов всех строящихся в городе зданий – как частных, так и общественных. При участии Бове был разработан новый генеральный план древней столицы, утвержденный Александром I в 1817 г. Согласно ему историческая структура города приводилась в соответствие с требованиями времени. Появились новые широкие площади и проезды, торговые зоны. На месте средневековых оборонительных поясов были проложены магистрали – Бульварное и Садовое кольца. Разноликая пестрая Москва начала обретать стилистическое единство. Фасады зданий оформлялись по типовым проектам, выдержанным в духе зрелого классицизма. Создавались величественные ансамбли. Автором ряда из них был Бове. По его замыслу реконструируется Красная площадь. Бове был творцом классического ансамбля Театральной площади, создал Александровский сад, построил Триумфальные ворота. Бове возводил общественные здания, богоугодные заведения, частные дома, храмы. До наших дней сохранились некоторые церкви, возведенные О. Бове. В их числе храмы Николая Чудотворца в Котельниках и Архангела Михаила в подмосковном имении жены зодчего княгини А.С. Трубецкой (брак аристократки и «простого архитектора» вызвал в свое время настоящий шок в московском свете). Помощниками Осипа Ивановича на ряде строек были его братья Михаил и Александр.
Одна из лучших работ мастера – храм на Ордынке. Он выстроен в виде монументальной ротонды, завершенной массивным куполом. Подобное решение Бове позднее применил в церквях подмосковных усадеб Архангельское и Пехра-Покровское. Ротонда на Ордынке отличается от них торжественной пышностью. Большие окна обрамлены обильной лепниной. Лепной орнамент покрывает и карниз. Двери храма выделены ионическими портиками. Внутри ротонды светло и просторно. Двенадцать мраморных колонн ионического ордера поддерживают барабан купола, сквозь окна в основании которого лучи солнца падают на позолоченный иконостас и чугунные плиты пола.
Храм на Ордынке, творение двух великих зодчих, детище двух ярких эпох, воспринимается тем не менее как единое архитектурное целое. Ранний классицизм Баженова и зрелый ампир Бове удивительным образом взаимодействуют друг с другом, не впадая в диссонанс.
Реконструкция храма была завершена уже после смерти Бове его братом Михаилом. Освящение состоялось 20 сентября 1836 г. Чин совершил митрополит Московский Филарет (Дроздов).
В 1904 г. в церкви был большой ремонт, средства на который дал богатый прихожанин Шемшурин. В начале 1930-х гг. в числе многих московских храмов был закрыт и Скорбященский. К счастью, его не разрушили, как сотни других. План реконструкции Москвы предусматривал расширение Ордынки, храм должен был оказаться на бульваре посреди новой магистрали, но проект не осуществился. В войну в церкви размещались запасники Третьяковки. Музейщики берегли интерьеры здания. Военная гроза несколько поубавила богоборческий пыл советской власти. В стране начали открываться церкви и монастыри. В 1948 г. возобновились богослужения и в храме на Ордынке. Он и по сей день славен хором, созданным выдающимся регентом Н.В. Матвеевым.
При храме издавна существовала богадельня. Ее небольшое здание, построенное в 1764 г., несколько раз перестраивалось. В 1994 г. его разобрали, а затем воссоздали в «исторических формах». Сейчас здесь мирно соседствуют ресторан и церковная лавка. В глубине двора сохранился любопытный домик причта, выстроенный в XVIII в. Его адрес: Ордынский тупик, 4а.
Московская топонимика порой обманчива. Казалось бы, уличный указатель «Ордынский тупик» должен восприниматься как знак – проход закрыт. На деле же именно сюда устремляются ежедневно толпы людей, чтобы попасть из метро в Третьяковскую галерею и близлежащие офисы. Тупик давно стал пешеходной дорогой. А начинался он как проезжий переулок. На «Мичуринском плане» Москвы 1739 г. он изображен отходящим от Ордынки, изгибающимся посредине, а затем круто поворачивающим на юг и впадающим в Большой Толмачевский переулок. На конечном участке проезда на северной стороне была обширная усадьба Титовых с каменными палатами, сохранившимися и поныне во дворе «Писательского» дома и уже знакомыми нам по Лаврушинскому переулку. С юга же примыкало владение Ляпуновых, от которого теперь остался лишь сквер на углу Лаврушинского и Большого Толмачевского переулков. Где-то в конце XVIII в. усадьба Титовых поглотила ляпуновское владение. Переулок, и так «мало проезжий», оказался перекрытым. Так образовался тупик. До революции он назывался Скорбященским по ближайшей церкви иконы Богоматери «Всех Скорбящих Радость». Впоследствии тупик официально стал Ордынским. Сегодня его длина – 120 м. Правая сторона начинается от здания бывшей богадельни Скорбященской церкви, уже виденного нами. Далее вдоль тупика тянется ограда бывшего церковного сада, ныне городского сквера. В старину здесь стояли жилые дворы. В глубине сквера желтеет уже упоминавшийся двухэтажный домик причта Скорбященского храма, построенный до 1800 г., а после московского пожара получивший ампирную разработку фасадов с характерной лепниной в виде венков над окнами. Завершают правую сторону тупика два старых, тесно прижатых друг к другу здания (№ 4, 6). Эти бывшие доходные дома рубежа XIX–XX вв. еще недавно были жилыми. Сейчас они отселены и поставлены на реконструкцию.
Левая сторона Ордынского тупика начинается с массивного трехэтажного здания, главным фасадом смотрящего на Большую Ордынку (№ 22). Его биография типична для старинного замоскворецкого дома. Он не раз менял владельцев, облик и назначение. Сейчас трудно узнать в нем классический особняк, показанный на плане еще 1817 г. и принадлежавший тогда титулярной советнице Ф.С. Постниковой. Каменный трехэтажный дом, один из самых больших на Ордынке, в середине XIX столетия переходит к губернскому секретарю Д.Л. Александрову. А затем с этим дворянским гнездом происходит то же, что и со множеством других в Москве, да и по всей России в те годы. Он оказывается в купеческих руках. В 1868 г. владение приобретает Давыд Иванович Хлудов. Он был сыном основателя этой именитой династии Ивана Ивановича – егорьевского кустаря-ткача, упорным трудом и жесткой предпринимательской хваткой выбившегося вместе с отпрысками в купеческое сословие города Москвы. После смерти родителя четыре брата Хлудовых учредили торговый дом с огромным капиталом, построили крупнейшую бумагопрядильную фабрику в Егорьевске и ряд других предприятий. Фамилия славилась благотворительностью и меценатством. Для подобных целей был использован и дом на Ордынке. Давыд Хлудов подарил его брату Герасиму – не только успешному предпринимателю, но и ценителю искусства, заядлому коллекционеру, в собрании которого хранились произведения Брюллова, Федотова, Айвазовского. Он покровительствовал молодому Перову, другим восходящим талантам. В 1876 г. Хлудовы пожертвовали дом на Ордынке для Московского епархиального училища иконописи. Уже в следующем году по проекту архитектора Н.И. Никитина строится новый корпус по Скорбященскому (Ордынскому) тупику с помещением иконописной мастерской. Позднее возводят кладовую и дровяной сарай. Через несколько лет здание передается основанному митрополитом Иоанникием Московскому женскому епархиальному училищу. Это было не первое образовательное учреждение такого рода в Москве. Образцом для него послужил приют-училище для дочерей священнослужителей, открытый выдающимся церковным деятелем митрополитом Филаретом (Дроздовым). Предполагалось, что воспитанницы не только получат профессию, но и смогут стать достойными женами приходских батюшек.
Мариинское епархиальное училище на Ордынке открылось в 1885 г. По этому случаю была отслужена литургия в соседнем храме Николы в Пыжах. 17 октября следующего, 1886 г. состоялся чин освящения и домовой Введенской церкви в самом училище. Она помещалась в верхнем этаже крыла здания, выходящем на угол Ордынки и Скорбященского (Ордынского тупика). Мариинское епархиальное училище принимало девочек 10 – 12-летнего возраста. Обучение было платным, но дочерям священнослужителей делались значительные скидки. Часть воспитанниц жила в училище на полном пансионе, другие приходили на занятия из дома. После прохождения шестилетнего курса обучения можно было получить звание домашней учительницы и возможность преподавать в церковно-приходских и народных школах. Общее число воспитанниц достигало 300. При училище действовало братство Святой Марии Магдалины, содействовавшее обучению и устройству быта учащихся. Была здесь и церковно-приходская школа. Позднее в здании помещалась еще и редакция церковного журнала «Кормчий».
Поделиться книгой: