Помоги проекту - поделись книгой:
«Если бы я был Александром, я бы принял эти предложения», — заявил Пармснион.
«И я бы их принял, — ответил Александр, — если бы был Парменионом».
Парменион замолчал. Всем стало ясно, что хотел сказал, молодой царь: он один может совершил, то, что недоступно никакому другому полководцу. На месте Пармениона пытаться завоевать всю Персию было безумием. Ему, Александру, не следует соглашаться получить без боя половину Персидского государства. Он сумеет взять все.
Александр теперь двинулся в Египет, последовательно решая свою стратегическую задачу обеспечить господство над всей береговой линией восточного Средиземноморья. Никакой город не отваживался сопротивляться ему за исключением Газы. Эта твердыня имела фортификационные сооружения не менее мощные, чем Тир, а финикийский правитель города завербовал себе на службу большое число арабских наемников, запас огромное количество оружия и провианта. До сих пор Газу удалось взять штурмом только персидскому царю Камбизу около двух столетий назад. Но в отличие от Тира Газа не была островом. Александр окружил городские стены собственным земляным валом. После вылазок и встречных вылазок он смог подвести к стенам штурмовые башни и лестницы. В тяжелейшем бою Газа была взята, при этом сам Александр был ранен. Большая часть мужского населения погибла во время штурма, всех женщин и детей продали в рабство.
После этого царь послал в Пеллу Аминту, сына Андромена, с десятью кораблями за пополнением. На месте можно было найти и добровольцев, и наемников, но основу македонской армии всегда составляла фаланга, а в ней эффективно служить могли только македонцы.
После примеров Тира и Газы египтяне и не помышляли противостоять Александру. К тому же положение Египта отличалось от положения других провинций Персидской империи. Персидское правление было тягостным игом для египтян с 525 г. до н. э., когда Египет был завоеван безумным Камбизом. Персы тем более жестоко обращались с этой провинцией, которую рассматривали как большую даровую житницу. Успешное сопротивление греков персидским вторжениям в 490 и 480 гг. до н. э. показало, что персы не непобедимы. Египет раз за разом бунтовал против захватчиков в течение V столетия до н. э., даже однажды восстановив независимость в 404 г. до н. э. Только за несколько лет до прибытия Александра провинция вновь была оккупирована Персией. Сабек (Sabaces), персидский губернатор Египта, был убит при Иссе, а его преемник Мазак (Mazaces) перешел на сторону Александра без колебания.
Египтяне расценили македонского царя как освободителя, и он, в свою очередь, польстил египетским национальным чувствам, сделав существенные пожертвования их богам. Александр принял официальное казначейство от Мазака, нового губернатора, и ввел войска в Пелузию (Pelusium) в восточной части нильской дельты. Из Пелузии македонское войско и флот направились вверх по Нилу, в Мемфис. Персидский гарнизон не оказал сопротивления, а сатрап Мазакес встретил Александра, преподнеся ему «800 талантов и все царские регалии». Благодаря этой услуге перс занял административный пост при новом режиме.
Но в Мемфисе Александра ждал новый приятный сюрприз. Персидские цари, свергшие местную династию, по праву завоевателей автоматически считались фараонами Египта. Александр же, победивший Дария, для египетских жрецов превратился в их законного правителя. Поэтому 14 ноября 332 г. до н. э. молодой царь Македонии был торжественно провозглашен фараоном Египта.
Не всегда перемещения армии Александра имели военные цели.
Например, он вывел армию из долины Нила и совершил марш в несколько сотен километров по пустыне дня того, чтобы посетить оракула Амона в ливийском оазисе Сива. Египтяне считали, что здесь пребывает сам бог солнца Аммон, почитавшийся также и в Греции, где его отождествляли с Зевсом. В оазисе был храм Аммона, и жрецы предсказывали будущее. Когда, наконец, царь добрался до оазиса и передал храму великолепные подарки, жрец назвал его сыном Зевса-Аммона и предсказал, что он станет господином мира. С этих пор Александр стал охотно говорить о своем божественном происхождении и не удивлялся, когда его называли богом. Обожествление царей было на Востоке обычным явлением: египетские фараоны, вавилонские и персидские цари считались богами со времени восшествия на престол.
По возращении в Мемфис Александр реорганизовал политуправление Египта, заменив персидские должностные лица египтянами, но он оставил гарнизоны в Пелузии и Мемфисе под командой своих собственных офицеров. Скромные подкрепления тем временем прибыли к нему из Эгеиды: 400 греческих наемников, посланных Антипартом, и 500 конников фракийцев. Гегелох (Hegclochus), победоносный командир Александра на северо-востоке Эгеиды, также прибыл в Египет, приведя с собой пленных; но Фарнабазу и его зятю Аутофрадату, персидским адмиралам, захваченным в Хиосе, удалось бежать.
Обычно офицеры, которых Александр оставлял после себя главами военных администраций, были весьма удачными кандидатурами. Случались, однако, и неизбежные исключения. Таковым стал, в частности, Гарпал (Harpalus). Он всегда верно служил Александру, принимая его сторону во время мелких ссор и дворцовых интриг еще при жизни Филиппа, в числе других он отправился в изгнание с Александром. Тот это запомнил, и когда вступил на трон, вспомнил о верности Гарпала и вознаградил его доверием, которого этот муж оказался недостоин. Гарнал по слабости здоровья был нестроевым, но служил при армии казначеем, царь многое прощал ему в счет прежней дружбы. Например, простил попытку бегства при Иссе со всей македонской казной. В Египте Гарпал вновь получил доступ к сокровищнице и без меры наполнил золотом и богатством свои сундуки, после чего был пойман с поличным.
Египетской кампанией Александр завершил первую фазу своей грандиозной стратегии. Он надежно обеспечил все восточное средиземноморское побережье, и летом 331 г. снова двинулся на восток, преследуя Дария. Он достиг Тапсака (или Фапсака, Thapsacus) на Евфрате в августе (но другим данным — 10 июля). Силы Дария под командованием его офицера Мазея (Mazaeus) должны были воспрепятствовать форсированию Евфрата македонским главным отрядом. Но отряд Мазея разбежался, прослышав о приближении Александра со своей армией. Действительно, имея всего 3000 конницы, он не мог поступить благоразумней.
После форсирования Евфрата Александр не пошел на Вавилон, который, возможно, казался многим самой очевидной целью в этой ситуации. Александр повернул на север, выйдя в предгорья Армянских гор, где путь его армии был более легким. Впрочем, Александр, вероятно, уже понимал, а разведчики вскоре и подтвердили его уверенность, что он идет не туда. Дарий ждал его на противоположном берегу Тигра, и если Александр сейчас повернул бы на юг, он наткнулся б на тылы персидской армии. В то же время разведчики принесли ему сведения, что персы намереваются блокировать возможные места форсирования реки. Но это было на юге, в том же месте, где находилось сейчас македонское войско, форсирование прошло без помех, поскольку Тигр был не защищен. Это не означает, что преодоление водной преграды далось грекам очень просто: могучий быстрый поток сбивал с ног лошадей и людей, уносил вниз по течению, топил. После форсирования Александр вынужден был дать войску кратковременный отдых.
К слову, Тигр был не единственным природным фактором, с которым столкнулся Александр в этот момент. Полное затмение луны спровоцировало всплеск нешуточных суеверий среди его солдат, что могло закончиться мятежом. Тут на помощь царю пришли египетские жрецы и предсказатели, предусмотрительно взятые с собою в поход. В принципе, египетские жрецы неплохо умели рассчитывать солнечные и лунные затмения, но в данный момент объяснять перепуганным грекам тонкости регулярных движений Солнца, Земли и Луны было не время. Потому они просто объявили, что наблюдаемое затмение является хорошим предзнаменованием, означающим победу Александра в ближайшем будущем. Армия как-то сразу успокоилась, а Александр еще раз ощутил значимость поддержки жрецов.
Сражение при Гавгамелах
Через четыре дня после форсирования реки Тигр разведчики Александра заметили в отдалении персидскую конницу. По сохранившимся сведениям Александр перестроил свою армию в боевой порядок, а потому дальнейшее его продвижение существенно замедлилось. Последующие данные разведки показали, что замеченная персидская конница является не отрядом главных сил, а разведкой численностью примерно в 1000 воинов: Оставив свою армию, продолжавшую медленное наступление, Александр выехал вперед со своим царским эскадроном и отделением легкой конницы пэонов (Paconian — они формировались из всадников фракийского племени, жившего севернее Македонии, командовал пэонами князь Аристон, общая численность пэонов была невелика — несколько сот человек). Персы бросились врассыпную при его приближении, потому вместо встречного боя столкновение превратилось в охоту по степи за персидскими всадниками. Часть из персидских кавалеристов была убита, часть — взята в плен. Из допроса пленных Александр многое узнал по поводу сил и направления перемещений армии Дария, о различных контингентах, составлявших его войска. Персидская империя даже после того, как Александр отвоевал у нее Малую Азию, Египет и побережье Леванта, была все еще очень большой, и ее военный потенциал был огромен.
Выдвижение к Гавгамелам
Александр как всегда планировал нанести удар конницей по левому флангу противника. В этот раз Дарий сосредоточил на своем левом фланге лучшие конные силы. Бесс (Bessus), сатрап Бактрии (северо-восточные персидские области, соответствующие современному северному Афганистану и смежным территориям) командовал персидским левым флангом, возглавляя приведенные с собой отряды бактрийцев и подразделение индийской конницы. Среди других контингентов здесь были азиатские скифы, арахозии (Arachotians. из южного Афганистана со своим сатрапом Барсаентом), гирканцы из южной части прикаспийской степи и их восточные соседи арии (Areians) под командованием сатрапа Сатибарзана (Satibarzanes). Состав остальной армии также был многонационален. Под знамена Дария были призваны персы с берегов Персидского залива, мидяне и подвластные им народы, собранные из районов Суз и Вавилона, месопотамские сирийцы под командованием доверенного офицера Дария Мазея. Полная численность войск составляла 40 тысяч конницы, 1 миллион пехоты, 200 колесниц с косами на колесах и несколько слонов, примерно пятнадцать (слонами помогли индийцы с западного берега Инда).
Эта армия расположилась лагерем возле села Гавгамелы (Gaugamela — буквально: «Верблюжий сарай») рядом с рекой Бумода (Bumodus) в 75 милях западнее Арбелы (Arbela. город в Ассирии, ныне Эрбил). Неблагоприятные для персов условия местности помогли при Иссе македонцам одержать победу. На этот раз Дарий сам выбрал поле сражения на восточном берегу реки Тиф недалеко от развалин древней ассирийской столицы Ниневии. Местами землю на этом поле пришлось выровнять, чтобы неровности и отдельные камни не мешали атаке колесниц. Встреча армий произошла в последний день сентября 331 г. до н. э. Когда македонцы подошли к расположению передовых частей персов, был уже вечер. Дарий, опасаясь неожиданного нападения, приказал построить свое войско в боевой порядок. Всю ночь, окруженный факелоносцами, он объезжал боевые построения. Наутро персидские воины еле держались на ногах от усталости, измученные непрерывным напряжением прошедшей ночи.
Александр не хотел вводить своих солдат в битву прямо с марша. После тяжелого перехода людям необходимо было дать отдых, и царь, твердо уверенный, что персы не решатся покинуть облюбованное ими поле, приказал располагаться на ночлег неподалеку от персидских позиций. Македонские полководцы со страхом смотрели на огромную равнину, откуда, как шум волн, доносился смутный гул голосов. Правильные ряды персидских костров начинались совсем рядом и тянулись вдаль во все стороны, насколько хватало глаз. Устрашенные многочисленностью неприятельского войска, полководцы во главе с Парменионом явились в палатку Александра и умоляли его, если уж он твердо решил дать здесь сражение, не дожидаться утра, а воспользоваться темнотой, которая скроет численное превосходство персов. «Я не краду побед!» — отвечал Александр и, отпустив приближенных, заснул крепким сном.
Конечно, в ночном нападении было множество преимуществ. Но нужно отметить, что хотя Александр часто удивлял своих врагов быстрыми ночными маршами, он предпочел проводить сражения при дневном свете.
Лагеря двух армий отстояли примерно на семь миль. Их разделял еще ряд холмов, так что противники не могли видеть друг друга.
Александр проснулся во время второй смены часовых (вероятно за пару часов перед полуночью). Взяв с собой отряд гетайров и легковооруженных солдат, он провел разведку выбранного Дарием поля битвы. Поднявшись на гребень холмов, македонцы обозревали персидские позиции, ярко освещенные сигнальными кострами. Яркий свет луны благоприятствовал подобным действиям, но одновременно вынуждал македонцев держаться вдали от персидских передовых дозоров. Македонцев удивило, что персы не построили никакого укрепленного лагеря, а проводили ночь в боевом строю на позициях. (Сведения о том, что македонцы построили лагерь, вероятно, ошибочны, но они расставили свои палатки на косогорах, что, но крайней мере, защищало их от возможной атаки колесниц). В любом случае армия Александра успела хорошо поесть и отдохнуть.
Персидский оперативный план нам известен в подробностях, поскольку греки захватили и сберегли записи инструкций Дария своим офицерам. Левое персидское крыло, противостоявшее ударной коннице Александра (македонский правый фланг) состояло из 8000 конных бактрийцев и индийцев сатрапа Беса, 1000 сакских конных лучников, 2000 всадников-арахозиев с сафапом Барсаентом, 1000 всадников-сузиев, 2000 всадников-кадусиев. Еще там были согды, скифы, индийские горцы, пехота и конница персов. Многие из этих народов веками не ведали горечи поражений.
Основная масса персов располагалась в центре. Здесь в соответствии с обычной персидской тактикой находился и царь со своим царским окружением и телохранителями. Правое крыло удерживали воины из Сирии, Месопотамии и с берегов Персидского залива. Передовой отряд персидского левого фланга составляла непобедимая скифская конница. 1000 конных бактрийцев и 100 серпоносных колесниц. Слоны с 50 колесницами были построены непосредственно перед отрядом Дария. Наиболее падежная греческая пехота (2000 под командованием этолийца Главка и 2000 под командованием фокейца Патрона). 1000 «царских родственников» и отряды телохранителей («предъявители яблок») располагались по обе стороны от отряда Дария в центральном секторе. Пожалуй, это были единственные отряды, вооружение которых превосходило оружие и броню фалангистов, а потому в критический момент они могли пробить строй македонской фаланги и решить исход сражения. Армия Александра насчитывала около 40 000 пехоты и 7000 конницы.
Битва
В греческой и македонской боевой тактике всегда существовала тенденция обхода правым крылом армии левого фланга противника. Это было естественным следствием того факта, что копья воины держали в своей правой руке. Орудуя копьем, воин, с одной стороны, не был прикрыт справа щитом, с другой стороны, невольно отступал вправо или чуть вперед, чтобы дать дополнительный размах локтю и нанести более эффективный удар. Те, кто бился рядом с ним слева, неизбежно следовали за его отходом вправо, чтобы сохранить боевую линию неразрывной. В результате в самом ходе сражения правый фланг как бы вытягивался, охватывая левый фланг противника (который соответственно имел тенденцию прижиматься к центру линии). Здесь, впрочем, сохранялась опасность, что растянутый фланг будет прорван или возникнет опасный разрыв между правым флангом и центром.
В тактике Александра подобная опасность стала предусмотренным риском. Во-первых, он всегда пристально следил за действиями левого фланга противника, чтобы пресечь прорыв своего правого крыла или ввод отрядов врага в разрыв строя. Во-вторых, даже осуществляя победное преследование опрокинутого врага силами правого фланга, командир правого крыла (а как правило это был сам Александр) все время помнил о необходимости помочь атакуемой центральной фаланге. И последнее: македонская фаланга была организована из очень хорошо подготовленных воинов, в определенном смысле это было самодостаточное подразделение, способное самостоятельно некоторое время отбиваться от ударов с фронта, флангов и тыла до прибытия помощи.
Ни в одном из сражений Александра эти тактические постулаты не проявились так очевидно, как при Гавгамелах. Зная, что македонской фаланге, вероятно, придется сражаться в полном окружении, пока его конница будет действовать на дальнем правом фланге. Александр предпринял специальные меры, чтобы сохранить ее позицию. Дня начала он укрепил фалангу двумя тыльными рядами, обращенными спиной к фронту. Тем самым он сразу готовил свою пехоту к тому, что враг будет атаковать их строй с тыла. Он также предусмотрел возможность фланговых атак, потому фаланг а в этот раз была построена так, что могла пустить внутрь строя (в более поздние времена сказали б внутрь каре) находившихся по краям агрианских и македонских лучников и сомкнуть за ними строй на любом фланге.
В нескольких древних хрониках говорится, что Александр проспал утро битвы, а его офицеры старались не будить его, чтобы царь отдохнул, сами расставляя войска. Вероятно, это легенда. В любом случае, сражение началось, когда солнце было уже достаточно высоко. Две армии двинулись по направлению друг к другу очень медленно, выдерживая боевой строй и осторожно выполняя все предусмотренные боевым планом перестроения.
Широкая равнина давала явные преимущества Дарию, позволяя ему в полной мере использовать превосходство в численности. Персидский строй был значительно шире, заведомо нависая над короткими флангами македонцев. Александр, командовавший конными гетайрами на правом фланге, постоянно отводил свою кавалерию все правее и правее, стараясь осуществить излюбленный маневр окружения левого крыла персов. Но превосходная бактрианская и скифская кавалерии синхронно с ним смещались влево, предлагая встречный бой с гетайрами при численном превосходстве персов. Эти маневры означали, что обе противоборствующие силы достаточно далеко удалились от центрального сектора строя. Тут проявился тактический гений Александра: смещались вправо не гетайры, а отряд тяжелой наемной греческой конницы Менида (Meridas). Это был весьма ценный отряд, но отводя его в сторону (так же, как и кавалерию пэонов и агриан) Александр освобождал от противника фронт напротив стоявших на месте гетайров.
В центре уже начался бой, потому долго продолжаться это взаимное маневрирование не могло. Александр первым начал атаку, бросив вперед наемную конницу Менида. Скифы и бактрийцы немедленно контратаковали греческую кавалерию с фланга, посланный против них отряд конницы пэонов под командованием Аристона восстановил положение. Прибывшие подкрепления бактрийцев собрали беглецов и восстановили строй напротив конников Менида. Греческая конница понесла большие потери, которые были обусловлены большим численным превосходством противника и неожиданно тяжелым бронированием скифов. Впервые кавалерия Александра столкнулись с тяжелой конницей, бронированной не хуже, чем они.
По мере смещения вражеской кавалерии влево (для македонцев — вправо) и переброске туда бактрийских резервов во вражеской линии образовался разрыв, куда Александр немедленно бросил свою конницу гетайров, усилив ее конной гвардией Филота. Этот разрыв персидского строя и эта атака целиком оправдывали все предшествующие маневры. Проводя хронометраж всех этих маневров, многие говорят о заранее предусмотренных ловушках и тактических замыслах Александра. Вероятно, все это было, но фактические перемещения противника Александр мог только предсказывать, а не планировать. Так что скорее нужно говорить об успешной перестройке тактики в соответствии с обстоятельствами.
В этот момент Дарий бросил в бой свои серпоносные колесницы. Их атака закончилась полным фиаско, хотя за три четверти столетия до этого персидские цари эффективно использовали их в сражениях. Ксенофон писал, что фалангисты или встречали их лесом копий, или расступались, пропуская колесницы через свой строй. При этом лучники и метатели дротиков почти в упор расстреливали экипажи. Александр разместил своих лучников и метателей дротиков впереди строя, чтобы прикрыть конницу от такого нападения. Использовались и более рискованные приемы: легкие пехотинцы бросались к лошадям и хватали их за поводья, иногда даже стаскивая возниц с козел. Часть колесниц, прорвавшаяся через строй фаланги, была окружена и уничтожена македонскими гипаспистами.
Безусловно, часть кос, укрепленных на колесах, все-таки прошлась по греческому строю. Арриан об этом пишет мало, другие историки дают более ужасное представление об эффекте, производимом этими косами. Но в Гавгамелах атака серпоносных колесниц практически не повлияла на исход сражения.
Еще во время атаки колесниц Дарий заметил опасное движение Александра. Скифская и бактрийская конницы в этот момент, усиленные подкреплениями, избивали ветеранов-наемников Клеандра, конницу Менида и Аристона, агриан Аттала, но не видели в пылу сражения атаки гетайров, вклинившихся в строй персов. Против рвущихся вперед гетайров Дарий бросил персидскую, сузскую и кадусийскую конницы. Это были наиболее верные персидские контингенты из центральной части империи. Их Дарий послал закрыть разрыв на левом фланге своего строя, куда устремились гетайры. Александр сразу изменил направление атаки. И вместо ожидавшегося лобового столкновения с конными персами он атаковал левый фланг пехоты, прорываясь сквозь пеший строй к тому месту, где находилась колесница Дария.
Дарий так же, как и при Иссе, бежал, подавая пример для всей своей армии. Трезвая оценка ситуации свидетельствует, что бежал он преждевременно: сил у Александра было очень немного, а у Дария оставались незадействованные резервы, способные остановить прорыв македонцев. Бегство царя и сложившаяся обстановка в центре лучше всего были замечены левым флангом персов, который тут же устремился с поля боя. На правом фланге македонцы победили, но пока еще не могли начинать преследование, поскольку дела в центре и на левом фланге выглядели плачевно.
Центр македонцев стоял на месте или медленно пятился назад. Только самые правые в строю подразделения щитоносцев, фалангистов Кена и Пердикки смогли последовать вперед за царем в его отчаянной атаке на Дария. Строй фаланги был разорван надвое, и в этом разрыве успешно действовали персидская и индийская конницы. Они не попытались обойти македонцев с тыла, где Александр разместил тыловую фалангу, они прорвались с фронта и почти уничтожили отряд Полипехорна, а теперь пробивались к македонскому обозу (тыловая фаланга встретила их в организованном строю, но была прорвана в нескольких местах). По приблизительным оценкам персы и индусы прорубились приблизительно на четыре-пять миль на запад сквозь македонский строй. Вторгшись в лагерь, они перебили почти всех нестроевых солдат, находившихся там, и освободили персидских пленных, которые, вооружившись оружием убитых, присоединились к атаке против своих прежних охранников.
Прорыв в македонский лагерь персидской конницы угрожал всему левому крылу Пармениона с тыла и фланга. К тому же конница Мазея атаковала Пармениона с фронта и обошла его левый фланг. В этих условиях гонец Пармениона сумел пробиться к Александру. Но царь не хотел отвлекать ни одного солдата от задуманного им решающего удара. «Сейчас не время думать об обозе, — отвечал он Пармениону. — Если мы погибнем, обоз нам уже не понадобится; если победим, вместо своего обоза мы захватим неприятельский».
Тыловая фаланга Александра была специально построена для отражения удара конницы Мазея, которая по замыслу Александра должна была обойти крыло Пармениона и попытаться обрушиться на фалангу сзади. Конница Мазея завязла в бою, а персидская конница атаковала с другой стороны. Фалангисты развернулись на месте, встречая персов на копья. Но глубина фаланги была очень небольшой — местами вообще два ряда, потому персы прорвались сквозь нее. Македонские фалангисты сомкнули строй и вновь развернулись на месте, обернувшись лицом к обозу. В этот момент их с тыла атаковал второй прорвавшийся отряд индийской конницы. В результате один ряд фаланги повернул свои копья в тыл, а один ряд — к фронту.
Следует, как и при Иссе, отметить высокую дисциплину воинов Александра. Весьма заманчивой перспективой было разграбить богатый персидский обоз, что гетайры могли сейчас сделать без труда. Но царь не допустил преследования отступавших персов, а повернул свой отряд на помощь Пармениону. Результатом стал неожиданный встречный бой: отступавшие персидская и мидийская конницы вынуждены были пробиваться через ряды гетайров, не успевших перестроиться к бою. После какой-то скоротечной хаотической схватки персидская и македонская кавалерия разошлись в своих направлениях, хотя эта стычка, конечно, задержала помощь Александра Пармениону. Наконец, коннице гетайров удалось разогнать врага, пробившись на левый фланг к Пармениону, когда битва по сути была уже выиграна.
Победа
Действия Александра и предусмотрительно оставленная им тыловая фаланга в какой-то мере стабилизировали правый фланг и центр. Потому исход сражения теперь решался на левом фланге македонцев. Сумеет ли кавалерия Мазея, командира конницы Дария на нравом персидском фланге, действовавшей против Пармениона, создать угрозу, адекватную прорыву Александра на правом фланге? Мазей во многом повторял действия Александра, обходя и сминая македонский фланг. При этом он потерял связь с царем и, будучи на большом удалении, пока не подозревал о бегстве Дария и отступлении персидской армии на левом фланге и в центре.
Но когда новости достигли его, дальнейшее наступление потеряло смысл. Только что он окружал с трех сторон избитый фланг Пармениона, но теперь угроза окружения нависла над самой кавалерией Мазея. Было вопросом времени, сколько потребуется македонцам для того, чтобы повернуть строй и зажать ударную конницу Мазея со всех сторон. У него еще были возможности уничтожить весь македонский левый фланг и существенно потрепать фалангу, но в психологическом отношении, вероятно, никто в персидской армии не был готов продолжать сражаться после бегства царя.
К тому времени, когда Александр приблизился к Пармениону, самые серьезные угрозы македонскому левому флангу были уже позади. Особой необходимости Александру атаковать отступающую конницу Мазея не было. Фессалийская конница Пармениона после героической обороны против превосходящих сил противника теперь могла сама перейти в наступление. Александр вновь устремился за убегавшим Дарием, и вся македонская армия двигалась дальше, наступала на пятки отступающего врага.
Персидский центр быстро отступал, точнее — бежал. Александр преследовал беглецов до темноты, когда его войско пересекло реку Лик (Lycus — восточный приток р. Тигр). В полночь он дал отдохнуть своим воинам, с рассветом преследование было возобновлено. Дарий, к его чести, ни разу не останавливался для отдыха.
Парменион в своем секторе лишь немного отставал в преследовании от Александра, сейчас он занял персидский лагерь. Собственный багажный лагерь македонцев был уничтожен, обозники почти все были убиты, но захват персидского обоза с их слонами и верблюдами полностью компенсировал материальные потери македонского обоза. Александр надеялся захватить Дария в городе Арбела в 75 милях западнее поля битвы, но Дария там не обнаружили. Его брошенные вещи, казна и регалии царской власти попали к Александру, включая, как при Иссе, колесницу Дария и его оружие.
Число раненых в этом сражении по-разному оценивают древние историки, большинство из них приводит несопоставимые данные. Согласно Арриану Александр сообщил, что потерял только 100 воинов убитыми, но свыше 1000 лошадей (это почти половина коней его верховых гетайров). Персидские потери насчитывали до 300 тысяч убитыми и примерно столько же пленными. Напомним, что большинство жертв в древних сражениях приходилось на период бегства и преследования. Тем не менее, можно с уверенностью сказать, что число жертв среди македонцев сильно занижено. Например, в индийском походе 25-тысячную армию Александра сопровождал 50-60-тысячный обоз. При Гавгамелах у Александра было 47 тысяч воинов, и весь обоз вырезали персидские и индийские конники… Хорошо, пусть Александр не считает нестроевых, но обоз охраняло несколько сотен легкой фессалийской пехоты, которая вся была перебита прорвавшийся конницей и освободившимися персидскими пленными. Допустим, что Александр не считает потери фессалийцев, поскольку они не македонцы. Но все историки (кроме Арриана) утверждают, что нескольким персидским колесницам все же удалось врубиться в строй македонских фалангистов. Проезд одной такой колесницы оставлял за собой просеку изрубленных расчлененных тел, речь шла о сотнях потерь за каждую пропущенную в свои ряды «жатку смерти». И после этого в своих реляциях царь сообщает о сотне убитых, а историки бездумно переписывают это число.
И если про Исс говорят, что Александр не смог захватить Дария из-за его нежелания оставить центр и левое крыло своей армии с их трудностями, то при Гавгамелах эта история повторилась. Древняя история говорит о других сражениях, в которых победоносное крыло армии бросалось в дезорганизовывающее и безоглядное преследование, в результате чего враг без особого противодействия побеждал в центральной части поля боя.
Бактрианские годы
Прошло почти пять долгих лет, прежде чем Александр дал следующее грандиозное сражение. Тем не менее, это были отнюдь не мирные годы: большую часть этого периода он был занят энергичной партизанской войной в горах. Дарий бежал в северо-восточном направлении в горы Мидии, правильно полагая, что Александр вместо преследования разбитого царя повернет к большим центральным городам юга империи — к Вавилону, Сузам и Персеполю.
Александр был хорошо встречен в Вавилоне и Сузах, и его обращение с населением было соответственно по-царски добрым. Однако ему пришлось с боями пробиваться в Персеполь: сатрап этой провинции Ариобарзан сумел после Гавгамел собрать 23 тысячи пехотинцев и 700 конников. В узком горном проходе, так называемых Сузанских воротах, он возвел стену, перегораживающую проход, на штурм которой Александр потратил несколько дней. После этого переход в Персеполь прошел без проблем. Македонская армия отдыхала в городе до конца весны, а перед уходом дворец персидских царей был сожжен. По знаменитой легенде пожар организовала гетера Таис Афинская, любовница военачальника Птолемея, подзадорив пьяную компанию Александра с его друзьями.
Перед выходом в погоню за Дарием через Мидию на север Александр назначил губернаторов недавно завоеванных территорий. В их число были включены люди из бывшей персидской администрации. Возможно, это были первые проявления новой политики по созданию империи с универсальным гражданством. Но подобные шаг и не были поняты соплеменниками, а многие из местных жителей не могли простить завоевателям смерть близких, разрушения и страдания. Тем временем Дарий все еще пытался организовать какое-то сопротивление. Он собрал вокруг себя некое подобие армии, ядро которой составили 2000 греческих наемников. В трех днях пути от Экбатана к Александру прибыл персидский перебежчик с вестью, что Дарий покинул город. Подкрепления, которых он ожидал, так и не пришли, и царь пять дней назад отправился на восток к Каспийским воротам с бактрийской конницей и 6000 пехотинцев, взяв 7000 талантов из экбатанской сокровищницы.
Александру так никогда и не удалось встретиться с живым Дарием. Он не смог вовремя предотвратить возможность бегства царя Персии через Каспийские ворота в северных горах. Во время кратковременного отдыха на этом пути в лагерь прибыли новости, что Дария захватила группа его собственных офицеров, среди которых был родственник царя Бесс, сатрап Бактрии, и визирь Набарзан. Бесс вскоре объявил себя царем оставшихся территорий Персидской империи Артаксерксом IV. Он командовал бактрийским контингентом при Гавгамелах, и существовала опасность, что Александр нашел в его лице более решительного врага, чем Дарий.
Было важно уничтожить в зародыше возрождение персидского сопротивления. Александр сразу оставил свою главную армию и бросился в погоню за беглецами с маленьким, но чрезвычайно мобильным отрядом. Они настигли персов на рассвете. Появление македонцев застало врагов врасплох, и единственным их желанием было скорее бежать, а тяжелая повозка, в которой держали Дария, замедляла бегство. Бесс и Набарзан стали уговаривать царя сесть на коня, но тот сказал, что если он не сохранил власть, то желает хотя бы погибнуть достойно: он не станет бежать вместе с предателями. Времени на споры не было. Бесс и Набарзан не хотели, чтобы Дарий попал живым в руки Александра. Они и другие заговорщики пронзили царя копьями и бежали. Набарзан — в Гирканию, Бесс — в свою Бактрию, другие же отравились на юг, в Систан.
Александру оставалось гадать, с каким из отступающих отрядов ушел Дарий. Между тем македонский воин Полистрат, почувствовав жажду, отправился к ручью на равнине и увидел одинокую повозку без возницы. Из повозки он услышал стоны умирающего и, движимый любопытством, заглянул во внутреннюю часть повозки. Там на полу в цепях лежал Дарий в окровавленной царской мантии, и около него был только его верный пес. Царь слабым голосом попросил воды, и Полистрат принес ее в шлеме. Схватив македонца за руку, Дарий поблагодарил небо за то, что не умер в одиночестве. Это были его последние слова.
Когда Александр увидел труп своего врага, погибшего при таких обстоятельствах, он был искренне и глубоко огорчен. Он укрыл тело собственным плащом, велел отвезти его в Персеполис и похоронить с царскими почестями. Со смертью Дария у Александра не осталось никаких препятствий, чтобы объявить себя великим царем, и в Родосской надписи 330 года он именуется «Повелителем, господином Азии» — то есть Персидской империи.
Однако война еще не кончилась. Население Бактрии и Согдианы, двух северных сатрапий, добровольно вошедших в союз с Персидской империей, все еще намеревалось бороться за свою независимость. Перейдя горы Эльбрус и пройдя в Каспий, Александр захватил город Задракарты в Гиркании и принял капитуляцию группы сатрапов и персидской знати; некоторых из них он оставил управлять городами и провинциями. Отклонившись во время этого похода на запад, он частично уничтожил, частично покорил мардов. Потом в Гиркании к югу от Каспийског о моря принял капитуляцию греческих наемников Дария. Теперь ничто не мешало ему стремительно двигаться на восток. В Ариане он учинил резню за то, что арии сначала сдались, но затем по наущению своего сатрапа Сатибарзана взялись за оружие. Сатибарзан бежал. Здесь, в этих землях, Александр основал еще один город — Александрию Арианскую (ныне Герат).
Военные успехи были очевидны, но во внутренней политике дела Александра обстояли не столь безупречно. Его идея смешения азиатских и европейских народов не вызывала понимания среди воинов, и он скоро столкнулся с заговорами среди своих офицеров и непосредственного окружения. Находясь в Дрангианс, в Фарахе, Александр получил известие о заговоре Филоты, сына Пармениона. Здесь он решился пойти на крайние меры, уничтожив Пармениона и его семью. Филота, командир элитарной конницы «друзей» — гетайров, был замешан в заговоре против жизни Александра, осужден армией и казнен. А Клеандр, заместитель Пармениона, получил тайный приказ убить своего командира. Эта жестокость навела много страха на всех противников политики Александра, но укрепила его положение среди сторонников. Люди, близкие Александру, получили повышение. Конница гетайров была реорганизована и разбита на два отряда по четыре гиппархии в каждом. Одной частью командовал старый друг Александра Гефестион, другой — Клит Черный, младший брат кормилицы Александра, спасшего ему жизнь при Гранике. Впрочем, и возвышение Клита было недолгим: вскоре в пьяном скандале Александр убил его. Фактически, Александр часто выступал теперь в роли тирана — именно в той роли, в какой его видели историки более поздних столетий. Однако офицеры и рядовые воины армии Александра следовали за ним не из страха, а из преданности.
Бывший сатрап Дария Бесс пытался в Бактрии и других восточных провинциях поднять народное восстание. Перевалив через Гиндукуш по высокогорному перевалу, ведущему на север, Александр, несмотря на нехватку продовольствия, привел свою армию к Драпсаку (современный город Андараб). Обойденный с фланга, Бесс бежал за реку Окс (Oxus, ныне Амударья), а Александр, двигаясь теперь уже на запад, прибыл в Зариаспу (ныне Балх) в Афганистане. Здесь он сместил прежних и назначил новых правителей провинций Бактрии и Арманы. Переправившись через Оке, он отправил своего полководца Птолемея вдогонку за Бессом, который тем временем был свергнут согдианином Спитаменом. В 329 г. до н. э. Бесса схватили и передали брату Дария Оксатру (Oxathres), по приказу которого Бессу отрубили нос и уши, а потом публично казнили в Экбатанах.
Из Мариканды (Maricanda, Самарканд) Александр прошел к городу Кирополю и реке Яксарт (Jaxartes, Сыр-Дарья), границе Персидской империи. Там он сломил сопротивление скифских кочевников, пользуясь превосходством в техническом оснащении своей армии, разбил их на северном берегу реки и прогнал вглубь страны, в пустыню, и основал город Александрию Эсхату («Дальнюю» — современный Худжанд, второй по величине город Таджикистана). Тем временем Спитамен за его спиной поднял восстание во всей Согдиане, втянув в него и племена массагетов. Это был самый грозный враг, с которым когда-либо пришлось сталкиваться Александру. Гибкая партизанская тактика лидера бактриан, осуществлявшаяся с поддержкой скифских союзников с другого берега реки Яксарт, стоили македонцам мною жизней. В этих стычках и засадах погибло больше воинов Александра, чем за все предыдущие сражения. Только осенью 328 г. до н. э. Александру удалось сокрушить Спитамена. Позже в том же году он напал на Оксиарта и оставшихся бывших приближенных Дария, которые укрепились в горах Паратаксены (ныне Таджикистан). Легковооруженные воины-добровольцы захватили скалу, на которой стояла крепость Оксиарта. Скифы убили Спитамена и отправили его главу победителю с предложением мира. (По другой версии Спитамена убила его жена). Среди пленных, захваченных в Оксиарте, оказалась дочь Спитамена Роксана. В Мариканде Александр женился на ней в знак примирения, и оставшиеся его противники либо перешли на его сторону, либо были уничтожены. Этот брак соответствовал геополитической цели Александра — созданию новой евразийской нации и сплава греко-азиатской культуры. Факт, что Александр ранее в Сузах женился на Статире, дочери Дария, не был препятствием в Согдиане: македонские цари вообще никогда открыто не декларировали единобрачие.
Годы борьбы Александра в северо-восточных провинциях Персидской империи подробно описаны историками с множеством деталей, однако в этих описаниях много рассогласований. Мы слышим о сражениях и предательствах, быстрых маршах и форсированиях рек, о захвате высот и штурме горных крепостей, о военных подвигах, при которых Александр был не единожды ранен. В это время более чем когда-либо до этих пор тяготы и потери, понесенные его армией, совершенно не соответствовали полезности достигнутых результатов.
Поделиться книгой: