Помоги проекту - поделись книгой:
Блестящая победа при Иссе имела для македонцев не только важное стратегическое значение, поскольку доступ в другие районы Азии был теперь для них свободен, но, по-видимому, и оказала огромное влияние на дальнейшие планы Александра. Судя по всему, именно тогда он по-настоящему задумался о завоевании всей Персидской державы.
Кровопролитное сражение длилось всего несколько часов. Арриан, несмотря на подробное описание удара наемников в правый фланг фаланги, не дает точных данных о количестве македонских потерь. Другие авторы во многих вопросах соглашаются с описаниями Арриана в плане числа убитых персов, но сильно разнятся, называя потери Александра. Похоже, что победоносная армия потеряла убитыми всего несколько сотен воинов.
После Исса
После того, как не стало Мемнона, командование персидскими войсками перешло к знатным персам: Фарнабазу и его зятю Аутофрадату. Последний продолжал кампанию на Эгейском море, а Фарнабаз с большим наемным войском отправился в Ликию, чтобы заставить Александра вернуться на побережье. Но эта многообещающая инициатива была пресечена самим Дарием, который не хуже Александра понимал, что стратегия Мемнона без него самого имеет мало шансов на успех. Персидский царь собрал тайный совет, чтобы решить вопрос — стоит ли вторгаться в Европу или лучше нанести прямой удар по македонскому войску?
Советники-персы склонялись к тому, что сам Дарий должен был вынудить Александра принять бой, но против этого в довольно грубой форме выступил афинский наемник Харидем. Он обоснованно считал, что со стороны Дария было бы безумием делать ставкой в этой игре свой трон, что царю лучше оставаться в Сузах, а с Александром пусть воюет профессиональный полководец. Харидем имел в виду самого себя, это вызвало резкое недовольство других советников. Они объявили, что афинянин добивается этого, чтобы легче было предать их македонцам. Харидема как профессионала наемника такие обвинения особенно задели. Совет перешел в свару. Некоторые замечания насчет персидских трусости и невежества так разгневали Дария, что он приказал тут же казнить Харидема. Когда грека уводили, он крикнул, что Дарий за эту казнь заплатит троном и царством. Когда гнев царя остыл, Дарий очень сожалел, что казнил лучшего из своих военачальников, понимая, что подходящей замены ему не найти.
Тем временем в Греции царь Спарты Агис, никогда не признававший македонского правления, уже прощупывал варианты выступления против Александра и вел тайные переговоры о том, как персы смогут поддержать его. Он приплыл на одной триреме на встречу с Фарнабазом на остров Сифнос (Siphnos) в Кикладах, договариваясь о помощи персов флотом и деньгами для начала войны против Антипатра, наместника Александра в Греции.
Новости об Иссе достигли Агиса и персидских командиров во время их встречи на Сифносе. Фарнабаз сразу поспешил обратно к Хиосу: вполне реальной была опасность, что промакедонскис элементы всего восточного побережья Эгейского моря на волне успехов Александра сбросят персидский контроль. При таких обстоятельствах Агис, конечно, не получил желаемой помощи в достаточном объеме: Аутофрадат выделил ему только десять судов и тридцать талантов серебра. Эти деньги и корабли Агис отправил своему брату Агезилу (Agesilaus) с инструкциями, чтобы он оплатил гребцов и направил флотилию к Кипру, установив там антимакедонское правление. Эта операция была успешно осуществлена, но не сыграла существенной стратегической роли.
Несколько месяцев позже к Агису присоединились греческие наемники, противостоявшие Александру в Иссе, но бежавшие после сражения. Количество выживших беглецов оценивается в 8000; некоторые вернулись в Грецию через Египет и некоторые, возможно, остались в Египте. Агис не получил ожидаемой поддержки от Афин. Контингента нескольких городов Пелопоннеса собрались по спартанскому вызову, но Мессина, Аргос и Мегалополис — все традиционные враг и Спарты — и не думали противостоять Македонии. Проблема Агиса состояла в том, что даже при всех собранных вместе резервах его армия по численности вдвое уступала войску Антипатра у стен враждебного Мегалополиса. Агис сражался и героически умер, продолжая биться даже на коленях, когда его ноги были перерублены, и он уже не мог стоять во весь рост.
В открытом море у персов расклад сил был совсем иным — здесь они имели численное преимущество, завербовав дополнительно в свой флот немало пиратских кораблей. Но и при таком перевесе им не удавалось полностью уничтожить флот македонцев. В попытках одновременно охранять и угрожать различным пунктам в Эгеиде, они слишком часто дробили свои силы. Между тем македонцы в той же Эгеиде добились долгожданных успехов: немалое число островов были освобождены Гегелохом (Hegelochus) и Амфотером (Amphoterus), а отдельно действовавшие подразделения персидского флота уничтожены. Милет сдался македонцам, а Фарнабаз был пленен в Хиосе. Пиратские команды, завербованные персами, но большей части были пленены и казнены.
В то же время некоторое возрождение персидских сил наметилось и в Малой Азии. Офицеры Дария в Пафлагонии и Каппадокии сумели осуществить набор в войско местных наемников этих провинций, и к ним присоединились беглецы из Исса, многие из которых, несмотря на тяжелые персидские потери в сражении, бежали не на восток, а на север. Эти силы сейчас угрожали Антигону (Antigonus), командиру гоплитов, которому Александр доверил правление во Фригии. Дела Антигона были плохи, поскольку он направил немалое количество своих воинов на поддержку действий Александра на восток, так что фригийские гарнизоны в данный момент были весьма малочисленны. Однако, когда дело дошло до вооруженного столкновения, Антиг он разбил недавно собранную персидскую армию в трех отдельных сражениях. Это показывает, что Александр не ошибся в выборе командира, которому доверил управление провинцией у себя в тылу. Действия Антигона позволили царю продолжать реализовывать свой план, ведя войска в Сирию и Палестину, а не метаться по тылам, подавляя мелкие очаги сопротивления.
В Дамаске Александр захватил много благородных персидских дам из семей офицеров Дария, которые следовали за войском, но остались в Дамаске, когда войско выступило к Иссу. Царь отнесся к пленницам с должной галантностью, за одним исключением. Барсина, вдова Мемнона, дочь персидского аристократа, стала его любовницей и родила ему сына, названного Гераклом в честь легендарного героя, от которого вел свой род Александр, хвастливо называя себя его потомком.
1 Осадные машины на насыпи (вероятно, окончательно достроенной к началу весны) оказались неэффективны прошив массивных зубчатых стен.
2 Осадные машины, поставленные на специальные плоты, оказались неэффективными против береговых укреплений.
3 Одно из направлений, где войска Александра пытались проломить стену.
4 Первый пролом небольшого участка стены. Неподготовленный штурм не удался.
5 Отвлекающие атаки стен со специально построенных осадных плотов.
6 Пролом юго-восточного участка городской стены. Отсюда македонцы прорвались на стены, захватили смежные крепостные башни и ворвались в город через ворота царского дворца.
7 Блокирующие флоты атакуют гавани. Плавучий бон, закрывавший южную гавань, был прорван, и защитники подверглись одновременным атакам стороны городи и моря.
7а Кипрский флот.
7б Финикийский флот.
8 Последний оплот защитников Тира в Агенориуме, за взятием которого последовала жестокая резня.
9 Финикийские паломники из Карфагена и царь Тира укрылись в храме Геракла (Мелькирита). Всех их Александр пощадил.
10 Македонский прорыв по городским стенам.
11 Сидонская гавань, защищавшаяся остатками тирского флота и плавучим боном.
12 Второй мол Александра (полностью достроенный).
13 Старый Тир (Palaetyros).
14 Египетская Гавань, защищавшаяся остатками тирского флота.
Тем временем Дарий достиг противоположного берега Евфрата и прекратил свое поспешное бегство. Отсюда он отправил письмо к Александру, предлагая мир на самых выгодных условиях. Александр получил это предложение, когда со своим войском располагался лагерем возле Арада (Aradus) на сирийском побережье. Этот город-остров добровольно перешел на сторону македонского царя. В своем письме Дарий укорял Александра за акт неспровоцированной агрессии, но предлагал дружбу в ответ на возвращение его жены, матери и дочерей. На это Александр надменно ответил, что у него есть немало исторических поводов для войны с персами, и он не считает свое наступление неспровоцированной агрессией, обвиняя Дария в помощи врагам Македонии среди греческих городов и разработку планов убийства царя Филиппа. Так или иначе, он отверг возможность заключения мира на иных условиях как безоговорочная сдача. Фактически, тон письма был таким, что ни о каком мире не могло идти и речи — это был вызов Дарию продолжать борьбу.
Александр, очевидно, предпочитал войну любому миру. Возможно, его стратегический план следовало расценивать как развитие политики ведения войны за границей для сохранения мира дома: в пользу Александра запишем тот факт, что он впервые за долгие века установил мир в стране, где его никогда ранее не существовало.
Осада Тира
Практически все финикийские города открыли свои ворота Александру без боя, такого же решения македонцы ожидали и от Тира. Финикийские города Библ, Сидон и Арад покорились Александру, но крупнейший город Финикии, Тир, отказался впустить македонцев, хотя обещал заключить с Александром союз и не помогать персам. Между тем тирский царь Адземилк воевал на стороне персов, а тирская флотилия была одна из самых многочисленных в Средиземном море. Не доверяясь благовидным отговоркам тирцев, Александр решил подвергнуть испытанию доброжелательность горожан, выразив пожелание войти в город с отрядом войск и принести жертвы Гераклу. Жители Тира почитали финикийского бога, которого греки отождествляли с Гераклом, а ведь именно от этого божества Александр отсчитывал свою генеалогическую линию. Финикийская доброжелательность не простиралась так далеко, чтобы предоставить разрешение иностранному войску войти внутрь стен города. Тирцы объявили, что противостояние между царями Македонии и Персии еще продолжается, потому допускать чьи-либо войска в свой город они не намерены.
В течение всей этой кампании Александр никогда не оставлял у себя в тылу городов и территорий, которые сохраняли верность Дарию, опасаясь удара в спину при дальнейшем движении на восток. Он не собирался делать исключение из этого правила, особенно в случае такого мощного морского центра как Тир. Крепостные стены города считались неприступными, но Александр уже, похоже, считал себя непобедимым, равно как и войско, следовавшее за ним. Осада Тира началась. Город защищали 8–9 тысяч мужчин, граждан Тира. Согласно Юстину, Курцию и Диодору тирцы вывезли в Карфаген все небоеспособное население, хотя значительная часть женщин и детей еще оставалась в городе.
Осада была долгой и кровопролитной, поскольку с самого начала Александр предполагал штурмовать город, а не ждать, что голод заставит сдаться жителей и гарнизон. В этих водах союзный персам финикийский флот был полным хозяином и мог легко снабжать и поддерживать с моря остров Тир. Поэтому Александр решил построить насыпь от материка до острова через узкий пролив, отделявший город от берега. За 60 лет до Александра подобное проделал сиракузский тиран Дионисий I, когда осаждал сицилийский город Мотий, расположенный на острове примерно в 1,2 км от берега.
Постройка насыпи Александром вначале шла довольно быстро. Развалины старого Тира на материке предоставили в изобилии камень, дерево подвозилось с Ливанских гор. У берега глубина была 1–2 метра, и десятки тысяч согнанных работников довольно быстро вели к стенам города мол шириной около 60 м. Но дальше постройка мола усложнилась. Во-первых, прежде город был соединен с континентом песчаной косой, которая после поднятия уровня Средиземного моря находилась на глубине 1–2 метра, и вроде бы построить дамбу было несложно, но ближе к острову глубина пролива существенно возросла (до 5–6 м). Во-вторых, по глубокой воде тирцы смогли подвести финикийские галеры, да и приблизившаяся к стенам дамба стала доступна обстрелу с городских башен. Это делало работу строителей практически невозможной.
Для защиты дамбы от вылазок тирских триер македонцы установили на насыпи две деревянные башни, прикрытые шкурами и кожами от зажигательных стрел. На башнях по приказу Александра разместили катапульты, чтобы посылать тяжелые снаряды в приближающиеся вражеские галеры. Теперь жители Тира осознали, что судьба их города зависит от того, сумеют ли они разрушить башни на насыпной дамбе. Для этих целей они снарядили судно-брандер. Горожане взяли вместительное транспортное судно, которое ранее использовалось для перевозки лошадей, наполнив его стружкой, дровами, смолой, серой и другими горючими материалами, какие только попались им в руки. Двойные нок-реи были прикреплены к мачтам, а к их концам были подвешены котлы с горючим маслом (нефтью?), которые обеспечивали быстрое распространение огня. В корпус судна был помещен перекатывающийся балласт, который был рассчитан так, чтобы при посадке на мель корабль кренился на борт, распространяя огонь дальше от края мола, ближе к основанию башен. Этот брандер буксировала трирема, укомплектованная моряками-добровольцами. На подходах к молу судно было подожжено.
Результат получился именно таким, как и надеялись тирцы, — башни запылали. Другие финикийские галеры крейсировали у берега вдоль мола, ведя непрерывный обстрел насыпи и не давая пожарникам Александра приблизиться к горящим строениям. В дополнение к высланному брандеру из города на маленьких лодках была направлена десантная партия. Десант высадился на насыпь и переломал не только остатки башен, но и строительные и защитные палисады. Десантники сломали и подожгли все оставшиеся македонские метательные машины. Под прикрытием флота горожане сумели серьезно повредить и саму насыпь. Усилившийся в тот же день ветер нагнал волны, которые довершили уничтожение мола. Месяцы трудов македонцев пропали напрасно.
Эта вылазка существенно задержала наступление Александра. Но как стратег он обладал неограниченным терпением, которое, как ни странно, сочеталось в нем с безумной порывистостью в сражениях. Теперь он приказал построить не две, а целый ряд башен на насыпи, мол предстояло расширить. Началась постройка большого количества метательных машин. В то время, пока велись эти работы, царь взял с собой контингент гипаспистов и легких солдат агриан и отправился в дружественный Сидон, где намеревался построить собственные триремы. После опустошительной вылазки тирцев Александр пришел к выводу, что без флота дело не обойдется.
Найти корабли было не так трудно, как может показаться. Правители Библа и Арада (Арвада) после того, как их города были заняты македонцами, вывели корабли из состава персидского флота адмирала Аутофрадата (Autophradates) и отплыли в Сидон. Десять судов прибыли с Родоса (прежде это также был персидский оплот), еще десять из Ликии и три — из Сол. Вместе с сидонской флотилией у Александра оказалось 103 корабля. Дня через два прибыли правители Кипра с флотом не менее чем в 120 кораблей. Столь значительный переход эскадр и флотов на сторону Александра означал, что персидский флот очень скоро перестанет быть реальной силой.
У Александра были основания радоваться: всего за две недели он овладел флотом вдвое более могущественным, чем тирский. Да и ситуация в Греции и Ионии, кажется, наконец улучшилась. Он сразу вызвал кипрских и финикийских механиков, и они стали строить осадную технику для размещения на баржах и больших транспортных судах. Александр был рад видеть переход на его сторону городов и царей, ранее преданно служивших персидскому царю.
Война на море
В то время как строительство метательных машин подходило к концу, Александр осуществил рейд вглубь Аравийского полуострова, чтобы разделаться с разбойниками из местных племен, угрожавшими поставкам древесины для его войска. После десятидневной демонстрации силы, в которой он использовал несколько эскадронов конницы гипаспистов и агриан, он подчинил племена этой области. Возможно, он планировал набег в качестве тактической тренировки своей кавалерии, но так или иначе операция хорошо соответствовала его общей стратегии не оставлять у себя в тылу ни одного активного врага.
По возвращении из рейда Александр узнал, что Клеандр (Clcander), сын Полемократа (Polemocrates), которого отправили в Грецию для найма новобранцев, вернулся с отрядом из 4000 воинов-пелопоннесцев. Теперь он был хорошо готов для нового противостояния с жителями Тира. Что касается морских сил, то по численности они поменялись ролями; но по слаженности и подготовке тирский флот пока превосходил наспех собранную эскадру македонцев, хоть его флот и пополнился хорошо обученными финикийскими и кипрскими контингентами.
К концу этого периода флот уже был готов к боевым действиям. При виде огромной македонской армады тирская флотилия повернула в свой порт. Флот Александра на полной скорости стал двигаться ко входу в Северную гавань, чтобы достичь ее раньше тирской флотилии. На тирских кораблях находилась лучшая часть войска тирцев, и если бы македонцам удалось войти в гавань раньше противника, то у них был бы шанс быстро взять город. Тирцам удалось сделать это немного раньше головных кораблей флота Александра. Три тирских корабля, оставленные прикрывать отступление, были потоплены, но тем временем вход в гавань был блокирован тирцами. Тот же прием повторился в Египетской гавани на юго-востоке острова.
После этих неудачных попыток Александр поставил флот на якорь у дамбы. На следующее утро он отправил кипрскую и финикийскую флотилии блокировать входы в обе гавани. Таким образом весь тирский флот был заблокирован, и Александр стал хозяином на морс. Теперь, под защитой флота, он мог свободно заняться строительством дамбы. Увы, не численностью побеждают на морс, а уменьем. Кажется, сама стихия была на стороне Тира, да и стоянки для македонских кораблей были выбраны неудачно. С северо-запада налетела буря, которая помешала дальнейшему строительству, нанесла урон уже построенному и потрепала флот осаждающих. Однако Александр продолжал борьбу. Множество стволов ливанских кедров были пригнаны по воде к дамбе со стороны, откуда дул ветер, и приняли на себя основные удары волн. Когда шторм утих, дамбу укрепили стволами этих деревьев. После упорных трудов наконец довели дамбу до расстояния полета стрелы от крепости.
Тем временем Александр завербовал большое число ремесленников на Кипре и в городах финикийского побережья. Строительство осадных машин велось быстрыми темпами, они размещались на оконечности построенной насыпи и осадных судах — на больших платформах, каждая из них поддерживалась двумя баржами. На таких же плавучих платформах установлены были тяжелые катапульты, защищенные от ударов сверху. Эти платформы, сопровождаемые обычными кораблями, окружили остров со всех сторон, образовав правильный круг, стали на якоря и начали вести постоянную бомбардировку стен Тира камнями. (В хрониках говорится, что эти стены со стороны насыпи имели высоту 50 метров, во что слабо верится, поскольку «огромный» храм Мавзола в Галикарнасе, одно из семи чудес древнего мира, имел высоту всего 43 метра). Стены, обращенные к берегу (напротив насыпи), были сложены не из кирпичей, а из больших каменных блоков, скрепленных известковым раствором. В дополнение к существующим башням жители Тира построили на стенах деревянные башни, что увеличило и без того большую дальность их стрельбы и метания камней и зажигательных снарядов по осадным судам. Тирцы затопили у стен большое количество крупных камней, что позволяло держать на расстоянии плавучие стенобитные машины противника. И все же они понимали, что насыпь Александра, очевидно, очень скоро достигнет острова. Поэтому тирцы создавали много приспособлений для ближнего боя на случай штурма, таких, как балки, которые можно было метать с помощью ворота, особые крючья, с помощью которых можно было разрушать осадные башни, устройства, извергающие расплавленный металл, сети, чтобы опутывать людей, которые будут карабкаться по лестницам-мостам, и так далее.
Александр предпринимал попытки очистить море от камней, затопленных тирцами под стенами крепости. Для такой работы требовались стабильно стоящие на якоре суда с хорошими грузоподъемными устройствами. Между тем тирские ныряльщики перерезали канаты, и македонские суда выбросило на камни. Пришлось заменить канаты якорными цепями. После этого работа по расчистке пошла успешно. По ее окончании снова можно было подвести осадные суда под крепостные стены.
Жители Тира постепенно все более и более осознавали опасность, которая им угрожала. Безусловно, для острова хуже всего был вражеский флот, перерезавший все линии снабжения. А поскольку Тир был все-таки военно-морской «столицей», жители решили существенно ослабить флот осаждающих, напав на кипрский контингент. Киприоты были не лучшими моряками, к тому же — перебежчиками. Для атаки был выбран жаркий полдень, когда бдительность осаждающих ослабла, а многие офицеры, в том числе и Александр, удалились в свои палатки на отдых.
Для этой цели они укомплектовали личным составом три пентеры, три квадриремы и семь трирем. Экипажи этих кораблей состояли из наиболее подготовленных хорошо вооруженных добровольцев. Чтобы скрыть подготовку операции финикийские суда в гавани подняли свои паруса, прикрывая посадку воинов на корабли. В результате формирование ударной флотилии не было замечено наблюдателями ни с берега, ни с моря. Финикийская флотилия бесшумно выскользнула из северной гавани: выход в бой не сопровождался ни звуками труб, ни криками. Даже боцманы на борту не отбивали ритм гребли на барабанах. В результате даже выход кораблей в море был не замечен македонцами. И только когда они вышли на боевой курс, намереваясь таранить кипрские суда, тирцы начали выкрикивать обычные слова команд и боевые кличи. Атака была страшной и неожиданной. При первом же ударе тирцы таранили и потопили пентеру кипрского царя Пнитагора (Pnytagoras), а также триеры Андрокла (Androcles, царя города Амафус [Amathus]) и Пасикрата (Pasicrates, царя города Курия [Curion]). Остальные кипрские суда они прижали к берегу и разбили. Успеху нападения способствовало то, что большинство кипрских кораблей стояло на якорях, а их экипажи частично отпущены на берег.
Однако нельзя сказать, что фортуна была целиком на стороне жителей Тира. Так случилось, что именно в этот день Александр не ушел на свой традиционный послеобеденный отдых и почти немедленно вернулся к судам. Быстро оценив планы противника, он приказал начать посадку воинов на корабли. Первые суда, укомплектованные экипажами, перекрыли южный выход из тирской гавани, чтобы гарантировать, что никакой помощи флот Тира своему десанту оказать больше не сможет. После этого на нескольких пентерах и примерно пятью триремами обошел город, чтобы атаковать противника с противоположной стороны.
Финикийские наблюдатели на зубчатых стенах, наблюдая движения Александра, пробовали предупредить своих товарищей на судах и противоположном берегу, но моряков оглушил шум ломаемых ими кораблей. Когда они поняли, что случилось, было уже слишком поздно — только немногие из их судов сумели ускользнуть, чтобы стать на якорь под прикрытием стен Тира. Большинство тирских кораблей было протаранено или взято на абордаж. Одна пентера и одна квадрирема были захвачены воинами Александра. Вместе с тем потери в личном составе среди тирцев были не очень велики: в традициях финикийских моряков, сражавшихся у побережья, в безвыходной ситуации моряки сбрасывали доспехи, прыгали за борт и вплавь добирались до острова.
Прорыв стены
Стоны Тира были сейчас плотно окружены со всех сторон, потому вылазки гарнизона теперь вели к значительным потерям и давали крайне ограниченный результат. Тем не менее стены пока пробить не удавалось, и они представляли собой непреодолимое препятствие. Самыми прочными они оказались со стороны дамбы. Осознав это, греки перенесли основной удар на северную часть города — также безрезультатно. Тогда Александр приказал проломить стену со стороны моря, но снова Тир спасла непогода. Поднялась буря, и огромные волны разрушили часть плавучих платформ македонцев. Александру пришлось отменить операцию. И только на юге часть стены удалось повредить, и был сделан небольшой пролом. 28 июля Александр перевел свои основные силы на юго-восточную сторону Тира. Царь приказал навести осадные мосты и начать штурм. Он был отбит тирцами посредством усиленного прицельного обстрела македонцев; однако царь уже знал наверняка, что нашел уязвимое место противника.
Александр дал двухдневный отдых своим людям перед последним штурмом. Море опять начало волноваться, но на третью ночь ветер утих. На рассвете Александр приказал снова начать сокрушительную бомбардировку стены. Когда была разрушена ее значительная часть, он отвел от острова свои баржи с катапультами и подвел два специальных штурмовых судна с воинами под командой Адмета (Admctus) и Кена соответственно, им предстояло пробить дорогу для основных сил. Это были лучшие солдаты Александра. Гипоспиты под командой Адмета прорвались сквозь плотный огонь тирцев и первыми взобрались на стены, где все были перебиты. Дальнейший успех развили гетайры под командованием Кена, который в будущем станет одним из самых доверенных командиров Александра.
Одновременно со штурмом с юго-востока македонцы атаковали стены по всему периметру, сидонские и кипрские корабли рвались к гаваням. В месте пролома стены штурмующими руководил сам Александр. Захват стены и ряда башен не решил исход боя: за последние недели воины Тира возвели в городе второй ряд стен и перегородили улицы баррикадами. С большими потерями воины Александра пробивали себе путь в город.
Когда жители Тира были выбиты со стен и баррикад, они заняли укрепленную цитадель Агенориум в северном конце города — это укрепление было названо в честь легендарного тирского царя Агенора. Многие из защитников погибли в бою, других разогнали Александр и его гипасписты. В город к этому времени македонские отряды входили через проломы в стенах и из гаваней. Александр приказал не щадить никого, и его приказы выполнялись с жестоким удовольствием. Македонцев озлобила длительная осада, а также инцидент, когда жители Тира казнили пленных на стенах на глазах осаждающих. Яростный бой на стенах и баррикадах шел не везде, на севере, например, киприоты почти не встретили сопротивления.
Всего при осаде Тира пало 8–9 тысяч жителей: 6–7 тысяч воинов погибло во время штурма и еще 2 тысячи были распяты на крестах вдоль моря. Жертв было бы еще больше, если бы не сидонцы, вошедшие в город вместе с воинами Александра. Несмотря на вековое соперничество Тира и Сидона, они ужаснулись увиденному и сумели вывести в безопасные места до 15 тысяч тирцев. Александр сообщил о гибели 400 македонцев в течение всей осады; в том числе 20 гипаспитов с героическим Адметом — во время заключительного штурма. Как всегда, цифры собственных потерь занижены и не учитывают потерь союзных контингентов. В городе во время его захвата было много карфагенских паломников, посетивших свой родной город, чтобы согласно традиции принести жертвы Мелькорагу, финикийскому Гераклу, в чьем храме они и нашли убежище. Этих паломников Александр пощадил. Но другие иностранцы, в том числе и финикийцы, оставшиеся в живых, были проданы в рабство — всего около 30 000 человек.
Александр принес жертвы в храме Геракла, выполняя свое первоначальное намерение. Подобное жертвоприношение в разрушенном городе, находившемся под покровительством Геракла, выглядит святотатством. Вся осада заняла семь месяцев — с января по июль 332 г. до н. э.
Египетская передышка
Еще до взятия Тира Александр получил очередное письмо от Дария. На этот раз он предлагал много больше — все земли к западу от Евфрата, 30 000 талантов выкупа за свою семью, женитьбу на одной из своих дочерей и еще — оставить своего сына Оха постоянным заложником. Александр вынес эти предложения на военный совет, хотя в его решении никто не сомневался.
Поделиться книгой: