Помоги проекту - поделись книгой:
Однако около 1200 г. до н. э. звезда Хеттского государства закатилась: страну наводнили «народы моря», кочевые племена неизвестного происхождения, жертвой которых несколько позже едва не стал и Египет. Вероятно, к тому времени многоязычную, многоплеменную державу ослабили и внутренние распри.
Но прозябавшие на развалинах хеттской державы небольшие царства еще долгое время славились как производители железа. Ассирийцы даже еще в 800 годах до н. э. нуждались в них.
Купцы, воины, тираны
Страну, которая когда-то была известна как
Несколько цитат, показывающих, как восхваляли себя ассирийские цари.
«Воинов его я заколол 4 раза по 3600 человек; тех, кто остался в живых, я, выколов им глаза, взял в плен».
«Жители города Хиримм, моего заклятого врага, были зарезаны, ни один из них не остался в живых. Трупы их, повешенные на столбах, стеной окружали город».
«34 сильных города, а также небольшие города, которым и числа нет, я осадил, захватил, опустошил, разрушил, сравнял с землей, предал огню. Дымом от пожаров, как страшным ураганом, покрыл я свод широкого неба».
«Я засыпал вражеских воинов дождем стрел, превратив их тела в решето… Я перерезал им глотки, как баранам. Как нить, перерезал я их драгоценную жизнь. Как бурный поток, разлившийся от дождей в пору созревания, так текла по широкой земле их кровь, пролитая мной. Горячие кони моей упряжки шли в потоке их крови, как по реке. Колеса моей боевой колесницы, давящей все злое и плохое, купались в их крови и испражнениях. Трупы их воинов, как трава, завалили поле. Срезав как огурцы их детородные члены, в ничто превратил я их детородную силу. Руки им я отрезал».
«Оставшееся население… я перебил. Разрубленным мясом их тел я накормил собак, свиней, волков, стервятников, птиц небесных и рыб в пресноводном море».
«Царь Аравии, Уайте… попал ко мне в плен. Вознеся свою руку, которую я привык поднимать для покорения своих врагов, и взяв в нее по приказу бога Ашшура и богини Нинлилы свой кривой нож, я располосовал ему лицо, приказал надеть на него узду, посадил его на собачий ремень и держал его в клетке у восточных ворот, находящихся в центре Ниневии, у ворот, имя которым „Ворота шествий народов“.
„Арму… в ходе битвы попал ко мне в руки живым. В Ниневии, в городе моих владений, содрал я с него кожу“».
Три последние цитаты принадлежат царю Ашшурбанипалу (669–633 г. до н. э.). Но этот же самый царь основал в Ниневии самую большую библиотеку тогдашнего мира, собрал в ней — в оригиналах или копиях — всю шумерскую и аккадскую литературу, которую тогда еще можно было отыскать, религиозные тексты и другие древние записи. Ему главным образом мы обязаны тем, что сохранился эпос о Гильгамеше и другое бесценное наследие древних народов Междуречья. Этот кровожадный зверь, это чудовище, сдиравшее с людей кожу, был начитанным человеком, занимавшимся исследованием глубин прошлых времен.
Страну его другие народы называли львиным логовом, а столицу ее, Ниневию, городом крови. Пока жил Ашшурбанипал, никто, от Элама до Египта, от Вавилона до Урарту, не осмеливался безнаказанно выступить против него. А когда он умер, потребовалось лишь два десятилетия, чтобы навсегда распалась ассирийская держава и мидийские завоеватели сравняли Ниневию с землей.
Погребенной под руинами, а позже под песком оказалась и прославленная библиотека. Много табличек разбилось, но много и сохранилось. По крайней мере такую пользу принес человечеству народ бога Ашшура.
Это произошло в конце 600-х годов до н. э. Для Ассирии это были ее последние дни, львиное логово, имевшее за собой полуторатысячелетнее прошлое, созрело для гибели.
Первоначально это было скорее гнездо конных пастухов и купцов. Когда в Шумере в основном жили еще шумеры, территорию позднейшей Ассирии населяли хурриты. Здесь, в самом верховье Тигра, было в достатке камня, меди, дерева. Связав деревья в плоты, их сплавляли в Аккад и Шумер. Нагруженные камнем, медью плыли отсюда по реке такие кожаные корабли, которые много позднее видел и описал Геродот: «Корабли, которые плывут по реке к Вавилону, все круглые и сделаны из кожи. Жители Армении, лежащей на север от Ассирии, рубят ивы, делают из них остов судна; остов обтягивают распяленными толстыми кожами. У изготовленных таким способом водных средств передвижения нет ни кормы, ни носа; они круглые, словно щиты. Дно их застилают тростником, кладут на этот настил товары и так спускают их на воду… Каждое судно берет с собой живого осла, а те, что побольше, даже и нескольких. Когда корабельщики, прибыв в Вавилон, выгрузят свои товары, то остов своих кораблей и тростник они продают, а кожи нагружают на ослов и так возвращаются в Армению. Поступают они так потому, что течение реки столь стремительно, что вверх по течению плыть невозможно».
Шумеры в то время даже основали на территории позднейшей Ассирии город-государство.
У них научились торговать жившие здесь хурриты? Или торговать начали не шумеры, а поселившиеся среди них аккады, которые вместе с родственными им племенами амореев со временем размножились здесь так же, как в Шумере?
Этого мы не знаем. Но знаем, что уже в XIX веке до н. э. во множестве двигались по дорогам хитроумные купцы города Ашшур, что они закладывали поселения, торговые базы далеко за рубежами своей страны, вблизи более крупных чужеземных городов, чтобы продавать там свои товары. В Малой Азии продавали они, главным образом, ткани, выделанные в Междуречье, покупали же серебро, медь, свинец, кожи, шерсть и т. п.
Повсюду в этих поселениях имелось доверенное лицо ашшурского совета, взимавшее пошлины за торговые операции. Метрополия была и далеко, и близко: власть ее распространялась на всех купцов, где бы ни продавали они свои товары.
Далеко распространялась власть метрополии, так как жители ее относились к тем уже ранее занимавшимся коневодством народам, которые покорили казавшиеся ранее неодолимыми расстояния. Из 1700-х годов до н. э. дошли до нас письма ассирийского царя, «владыки вселенной» Шамшиадада, аморея по происхождению, к сыну, Яшмахададу. Молодой царевич управлял «хозяйством» захваченной в Северной Сирии провинции, лежавшей километрах в пятистах на запад от его родного города. Из писем выясняется, что не в последнюю очередь занимался он коневодством и приучением лошадей к хождению в упряжке, в боевых колесницах. Для колесничих он устраивал временами большие соревнования: это были, вероятно, первые в мире конские бега. Но проходили колесничие и через более серьезные испытания, например когда надо было степные пастушеские племена целиком, от мала до велика, со всем их скотом согнать в одно место, чтобы иметь возможность пересчитать их и наложить на них поборы. Без лошадей, без боевых колесниц это вряд ли оказалось бы выполнимым, но и с их помощью операция часто проходила нелегко: кочевые племена предпочитали бежать на край света, только бы не попасть в сети грабителей.
А ведь сколько народов еще попало в сети сидящей на конской колеснице Ассирии!
Древние ассирийцы еще не были так бессмысленно жестоки. Доказывает это и одно из писем Шамшиадада. Он предостерегает сына, чтобы тот не отбирал у одного степного племени земель, лежащих вдоль Евфрата, и не разделял их между своими подданными. «Не раздавай никаких земель, лежащих на берегах Пуратту. По древнему обычаю, человеку причитается то, что принадлежало ему и раньше. Не нарушай никаких межей. Земли же умерших и убежавших, измерив их, дай тем, у кого земли нет!»
Но по мере роста могущества Ассирии все меньше становились терпение и мудрость ее правителей.
Хурриты постепенно растворились в массах аккадов и амореев, говоривших на своеобразном ассирийском диалекте. Но традиции коневодства в стране сохранялись, и когда распалось царство Митанни, а могущество Вавилона ослабло, настало время ассирийцев. Они начали раздвигать свои границы на восток, запад и север. Предавали огню и мечу города, посыпая солью то место, где они когда-то стояли; в каждой покоренной стране они набирали мешок земли, везли ее на родину и высыпали у ворот города Ашшур в знак того, что он всегда будет господствовать над этими землями. Они накладывали дань, забирали рабов, угоняли стада овец, а врагов своих убивали, как баранов.
Или в те времена все завоеватели поступали подобным образом?
Возможно. Но ассирийцы были более талантливы в ведении войны и поэтому с большим успехом убивали, грабили, захватывали добычу.
Разводить лошадей, сражаться на повозках научились уже и другие народы. Несущиеся верхом, быстрые как молния малочисленные отряды, легко одолевающие небольшие препятствия, первыми начали использовать в сражениях не ассирийцы, хотя они были одними из первых, кто использовал всадников не только как разведчиков, посланцев, наездников, но и как настоящую конницу, посылая их в битву для неожиданного нападения с тыла на боевой строй пеших воинов, вооруженных копьями, щитами, луками, или для преследования спасающихся паническим бегством. И железным оружием были вооружены не только ассирийцы, хотя и здесь им удалось достигнуть некоторого преимущества перед другими народами.
Ассирийцы были по-настоящему великими в военном искусстве. Например, в искусстве осады крепостей: в конструировании осадных сооружений, орудий и прочих подобных средств, в их перевозке, быстрой сборке, приведении в действие, благодаря чему не раз противник не успевал еще ничего заметить, как ассирийцы уже были по ту сторону оборонительных стен. Они превосходно умели строить огражденные военные лагеря, крепости, мосты, чинить дороги, чтобы идущие вперед отряды было легко снабжать всем необходимым; передаваемыми ночью огненными знаками они быстро посылали сообщения, хоть на тысячу километров, а когда продвигались по незнакомой местности, всегда были у них надежные лазутчики, проводники.
И ко всему этому присоединялась
Так раздвигала свои границы ассирийская держава, особенно после того, как утихли волны переселения арамейских народов; так, наконец, проглотила она и Египет; так со временем становилась она все деспотичнее, все более ненасытной, все более кровожадной и жестокой.
Покорять народы, разбивать войска, осаждать города было легче, чем долгие годы держать в узде, в постоянном трепете столько народов стольких стран.
Ассирийцы по-настоящему были спокойны лишь в отношении мертвых. Эти уже не бунтуют, не замышляют против них ничего плохого.
Даже тех, кого оставляли в живых, они обычно угоняли из родных мест. Исключение составляли совсем неимущие бедняки, которых и они не боялись. Целые народы угоняли они в далекие края, не раз в цепях и колодках, голыми, в чем мать родила. Идущих конвоировали всадники, которые пиками закалывали падавших от голода и жажды, отстающих из-за усталости или болезней, чтобы не задерживали они остальных. Тех, кто выживал в этих тяжелых переходах, поселяли в качестве рабов среди других народов, часто разделив на маленькие группы. Тогда уже не надо было опасаться, что они осмелятся бунтовать, убьют своих надсмотрщиков и скроются. Ведь все равно они не смогли бы добраться до дому живыми.
На некоторое снисхождение могли рассчитывать только народы, группы, племена, доказавшие на деле, что являются «людьми Ашшура»: не только выплачивают полностью тяжелую дань, но еще и помогают душить любые брожения.
На них опирались те ассирийские гарнизоны, которые из специально в этих целях построенных крепостей строго следили за всеми закоулками державы и ревниво охраняли порядок.
И все же порядка и спокойствия не было: то здесь, то там вспыхивал огонь мятежа. Страдала от внутренних распрей и сама метрополия, Ассирия. Две партии, купцов и воинов, враждовали между собой, и каждая старалась перетянуть царя на свою сторону.
Купцам по прошествии некоторого времени уже ни к чему были разрушения и уничтожения. Им нужны были мирные провинции, цветущие города с ремесленниками, вырабатывающими хорошие товары, усердными виноградарями, садовниками, возделывающими оливы, смоковницы и финиковые пальмы, чтобы и они могли наживаться подле богатеющих городских жителей.
Воины хотели только грабить. Снова и снова и все больше и больше. Главным образом, грабить города, ведь именно в них находились золото, серебро и другие сокровища.
Воинам было безразлично, что города сотнями превращаются в пепел, в развалины. Они беспощадно уничтожали не только население, но и вырубали виноградники и плодовые сады, только бы не дать жизни возвратиться в обрушившиеся стены.
Воины знали на опыте: горожане — главные мятежники. Сельские жители покорнее склоняют головы перед вооруженной властью.
Воины не боялись, что уменьшится число поддающихся грабежу городов. Нападут они на новые страны!
Купцов это не утешало. Даже бесчисленное множество сокровищ, притекающих в царство, не могло заставить их забыть о том, что за это не желающее иметь конца опустошение однажды наступит расплата.
Воины достигли своей цели: царь оставил Ашшур, древний большой торговый центр, и основал новую столицу. Достигли они и того, что он отобрал привилегии у самых больших ремесленных и торговых городов Междуречья.
Войны пожирали деньги. Военачальники не могли позволить, чтобы купающиеся в золоте и серебре Вавилон, Сиппар, Ниппур и другие страны не платили бы налогов.
Вавилон еще и тогда был центром мира. Населяли его ремесленники, торговцы, банкиры, ученые, жрецы. Сами ассирийцы всему, от умения читать и писать до математики более высшего порядка, от различных ремесел до различных волхований, в сущности, научились у Вавилона. Этот город и относящуюся к нему Вавилонию вначале и не терзали так, как другие города и провинции. Когда удалось объединить их с Ассирией, некоторое время им позволили и дальше жить по-своему, не неся особых тягот.
Но затем ассирийцы все-таки восстановили вавилонян против себя. В царствование Синахериба (705–680 гг. до н. э.) между ассирийцами и вавилонянами шла борьба не на жизнь, а на смерть.
Этот царь, по его собственным словам, был «защитником права», человеком, «который любит справедливость, оказывает благодеяния, подряжается в помощь слабому, который всегда поворачивается к добру, совершеннейший герой, смелый муж, первый среди царей, тот, кто разбивает своих противников и поражает молниями зло…».
Вавилон был знаком скорее с его молниями, чем с добротой. В первый раз Синахериб захватил и разграбил Вавилон в 702 г. до н. э. Кроме золота, серебра и драгоценных камней «я захватил 208 000 человек, взрослых и детей, женщин и мужчин, лошадей, мулов, ослов, верблюдов, волов и овец без счета, с огромной добычей вернулся я в страну Ашшура», — гласит одна царская надпись. Во второй раз Вавилон попал ему в руки в 689 году до н. э., но уже ценой долгой осады. Чтобы наказать вавилонян за сопротивление, Синахериб приказал своим воинам вывезти в Ассирию скульптурное изображение бога Мардука, затем повелел открыть шлюзы каналов и затопил город водой, а оставшихся в живых жителей расселил по отдаленным провинциям.
Но державе не хватало Вавилона. Напрасно с такой заботой строил и украшал Синахериб свою столицу, Ниневию (он постановил даже, что тех, кто строит не по правилам и нарушает прямую линию улицы, следует сажать на кол на крышах их собственных домов), ничто не могло возместить «ворот бога», Бабили. Ассирийские купцы не могли обойтись как без тысяч различных товаров, вырабатываемых ранее вавилонскими мастерами, так и без богатых грузов, доставляемых в Вавилон со всех концов света на кораблях и караванами.
Лишь только Синахериб умер (заговорщики убили его в храме, когда он молился), Вавилон вновь начал отстраиваться. Сам новый царь Ашшурахиддин, сын Синахериба, переселил обратно в Вавилон угнанных оттуда одиннадцать лет назад жителей, конечно, тех из них, кто еще был в живых. «Проданных в рабство, — говорится в посвященной этому событию царской надписи, — находящихся в кандалах и оковах я собрал и вписал в число жителей Бабили. Я вернул им имущество, забранное у них в качестве трофеев. Голым дал одежду и направил их шаги на дорогу, ведущую в Бабили. Жить в этом городе, строить дома, ухаживать за посадками, рыть каналы — к этому поощрял я их сердца. Вернул я им утерянную свободу».
Доброе сердце вынудило к этому Ашшурахиддина? Скорее мудрое благоразумие. Он не оставил без внимания пожелания купцов, хотя продолжал и грабительские походы, и принудительное переселение народов державы. «Те, кто, пытаясь спасти свою жизнь, бежали на середину моря, не избежали моих сетей, не спасли своей жизни. Быстроногих, решивших взобраться высоко в горы, я выловил, как птиц, и отрубил им руки… Тех, кто жил у моря, по моему указу переселили в горы, тех, кто жил в горах, — к морю».
Ашшурахиддин захватил и северную часть Египта, дельту. Мемфис он, будто бы, взял за полдня, подкопав стены, сделав в них проходы и вознеся осадные насыпи. Потом разграбил его и поджег. В Египет он назначил «царей, правителей провинций, полномочных доверенных лиц, надсмотрщиков портов, посланцев» и определил ежегодный налог — 180 килограммов золота и 9 тонн серебра. Но египтяне, по-видимому, сочли налог слишком тяжелым, потому что через два года Ашшурахиддину пришлось вновь выступить в поход против них, но в пути он заболел и умер.
Его сыном и преемником был уже упоминавшийся выше Ашшурбанипал, великий основатель библиотеки, который в нижней части некоторых табличек похвалялся тем, что его, царя Вселенной, боги Набу и Ташмету наградили огромными ушами и ясным взором, т. е. сделали так, чтобы он слышал и видел всю мудрость. Умение писать сделало его «самым выдающимся из писцов». С гордостью он пишет: «Из предшествующих мне царей никто не овладел этим искусством».
Но все его знания и мудрость не мешали ему разделять безумства его предшественников. Карательные и грабительские походы продолжались и дальше, ассирийские войска в долине Нила дважды доходили до сказочно богатого Васета (Фив), на востоке трижды захватывали и грабили столицу Элама, Сузу. Воевали ассирийцы и с финикийскими городами, и с горными жителями Азербайджана, и со степными племенами Аравии, а также со вновь восставшим против них Вавилоном, с которым и Ашшурбанипал никогда не мог жить в мире дольше пятнадцати лет, хотя в нем правил его собственный брат, Шамашшумукин.
В Сау, по-гречески — в Саисе, и других городах Египта завоеватели «убили и взрослых, и детей, всех до последнего человека. Трупы повесили на столбах, кожу с них содрали и повесили на городских стенах». Но все же Египет вскоре отпал от Ассирии. В Эламе трупами казненных пленников, «как кустами шиповника и лопухами», завалили все окрестности Сузы, кровью их окрасили воду реки Улаи. Даже кости древних царей Элама выкопали из могил и увезли в Ассирию, вместе со всеми сокровищами дворцов и храмов, с толпами угоняемых в рабство жителей, стадами скота. В Аравии спасающихся от ассирийского оружия загнали в горы и поставили стражу у каждого водоема и родника, чтобы они или погибли от жажды, или, дойдя до того, что стали пить кровь и мочу своих верблюдов, — сдались бы. Вавилон вынудили встать на колени голодом, а потом, когда Шамашшумукин сам поджег свой дворец и погиб в огне, а город сдался, продолжали без пощады убивать тех, кого еще не унесли голод, бедствия, мор.
Ассирия казалась такой могучей, как еще никогда. Народы трепетали перед ней, покоренные цари бородами мели землю, целуя ноги Ашшурбанипал а.
Однако спустя одно поколение Ниневия уже была грудой развалин. Поверженный Вавилон вновь поднял голову и после смерти Ашшурбанипала сначала отпал от державы, а потом организовал против нее союз с участием становящегося все более могущественным иранского народа, мидийцев, который навсегда сокрушил мощь ассирийцев.
Теперь уже их резали, как овец, сгоняли в кучу, как скот, угоняли в чужие земли, принуждали к тяжелому рабскому труду. Те, кто остался на родине, смешались с толпами переселившихся с запада арамейцев. Еще долго называли страну Ассирией, но сами ассирийцы исчезли гораздо раньше, чем те народы, которые они угнетали, терзали, уничтожали огнем и мечом.
Сокровища Дария
Богатства ассирийской державы поделили между собой вавилоняне и мидийцы. Поделили они между собой и саму Ассирию: Ашшур достался Вавилонии, развалины Ниневии — Мидии. Граница шла от Персидского залива до северовосточного уголка Средиземного моря таким образом, что Междуречье, Сирия, Финикия, Палестина и Аравия подчинялись царству купцов, Вавилону, а северо-восточная, горная часть — новой державе всадников, Мидии.
Вавилон жаждал прочного мира. Он не хотел стать новой Ниневией, городом крови, львиным логовом. Сокровища свои он хотел умножать не грабежами, а трудом своих ремесленников, торговлей своих купцов и налогами, из года в год все более усердно собираемыми с народов державы. Самым горячим желанием правителей Вавилона было отстроить вновь достойным их главного бога, Мардука, образом знаменитый башенный храм, Вавилонскую башню, которая уже «устарела и стала разрушаться». Как писал один из них: «От господина моего, Мардука, получил я повеление поставить основание храма на груди подземного мира, вершину же его поднять до небес».
До тех пор пока вавилонянам удавалось жить в мире с мидийцами, воевали они немного. После раздела Ассирийского царства скифы и другие конные народы северных степей — иранские, кавказские, малоазиатские горные племена и мелкие царства, которые доставляли ассирийцам так много хлопот, теперь причиняли их мидийцам. Вавилону надо было в основном заниматься только своими подданными, не слишком жадно сосать их кровь, не толкать их к мятежам, ну и еще следить за Египтом, чтобы не появилось у него желание раздвинуть свои границы в сторону Азии и разжигать с этой целью недовольство среди палестинцев, финикийцев, сирийцев.
Царь Набу-кудурри-уцур, более известный по библейскому его имени Навуходоносор, из-за брожений в Египте дважды вел в этой местности войны, дважды захватывал Иерусалим (в 597 и 586 гг. до н. э.). Он разграбил город, превратил храм в развалины, разрушил крепостные стены и оба раза увел большое число иудеев в плен, к «рекам вавилонским».
Согласно много позднее возникшей и записанной легенде, он увел и Даниила, которого воспитывал при своем дворе как знатного юношу и который впоследствии стал толкователем снов, прорицателем, одержимым видениями пророком. Когда однажды царь увидел обеспокоивший его сон, только Даниил смог его разгадать. А привиделся царю истукан, «голова которого была из чистого золота, грудь и руки — из серебра, чрево его и бедра — медные, голени — железные, ноги частью железные, частью глиняные». Потом «без содействия рук оторвался от горы камень, ударил по истукану, по железным и глиняным его ногам и разбил их. Тогда все сразу раздробилось: железо, глина, медь, серебро, золото и сделалось как прах на летних гумнах, и ветер унес их, и следа не осталось от них; а камень, разбивший истукана, стал великою горою и наполнил всю землю».
Подобно истукану из царского сна распалась через некоторое время и златоглавая держава Новая Вавилония. Не просуществовала она после падения Ассирии и ста лет. Пророк Даниил будто бы и тогда еще жил при дворе, уже глубоким старцем. На пиршестве царя Белшарусура, по Библии — Валтасара, в самый разгар пира появилась человеческая рука, начертавшая на выбеленной известью дворцовой стене напротив лампады таинственные слова: «Мене, текел, перес». Даниил сумел разгадать их: «Мене — исчислил бог царство твое и положил конец ему; текел — ты взвешен на весах и найден очень легким; перес — разделено царство твое и дано мидянам и персам».
Дальше в Библии рассказывается, что еще той же ночью Валтасар был убит и Дарий захватил страну. Из греческих источников мы знаем, что персы захватили Вавилон внезапным ночным штурмом, но перед тем они уже свергли и подчинили себе мидийское царство. Но тогда царем персов был Куруш (Кирос по-гречески, Кир по-русски), а не Дарий. Согласно преданиям, Кир отвел воду текущего через юрод Евфрата в специально вырытые для этого каналы, чтобы через сухое русло реки пробраться со своими воинами за считавшиеся неприступными крепостные стены Вавилона. Кир знал, что в эту ночь в городе состоится празднество, будут пить, веселиться и никто не будет находиться в боевой готовности. Ему удалось застать вавилонян врасплох, забраться в царский дворец, а потом с отрядами всадников захватить и весь город. Узнав о случившемся, на рассвете сдалась персам и стража крепостных стен.
Так ли это было, мы не знаем, известно лишь, что захват Вавилона обошелся без большого кровопролития; Кир с гордостью заявляет в надписи на глиняном валике, что сам верховный бог Мардук отдал ему в руки черноголовых. «Без боя и борьбы открыл он ему дорогу в Вавилон … Все жители Вавилона, вся шумерская и аккадская земля, сановники и наместники склонились перед Киром, целовали ему ноги, радовались его власти, сияли счастьем их лица».
Как бы то ни было, Вавилон был повержен (в 538 г. до н. э.), и персы стали властителями такой державы, которая со временем превзошла ассирийскую: на востоке ей принадлежал весь Иран и даже часть Индии, на западе она покорила себе и Египет, и не на несколько лет, а с небольшими перерывами в общей сложности почти на два столетия.
Как и мидийцы, персы были иранским конным народом, но жили они не в окрестностях сегодняшнего Тегерана, а дальше на юг, в горах и на плоскогорьях восточного берега Персидского залива. Некоторое время персы сражались в качестве вассалов в войнах, которые вели мидийцы, потом положение переменилось, и уже мидийцы по велению персов шли, когда было нужно, в бой. Но, конечно, вместе с персами в военные походы ходили не одни только мидийцы, но и другие народы. Персы и мидийцы, вместе взятые, включая женщин, детей, стариков, вряд ли составляли более миллиона человек, сами они не могли бы выставить столько воинов, чтобы господствовать от Индии до Египта.
Хотя господствовали они не только с помощью оружия. Создатель державы — Кир — уже в первый год своего правления дал позволение вернуться на родину угнанным в плен народам, в том числе переселенным в Междуречье иудеям. Приказал он также вернуть всем священным городам захваченные Вавилоном в качестве военной добыта и в Вавилоне хранившиеся изображения богов, золотые и серебряные сосуды для жертвоприношений, чтобы каждый народ беспрепятственно мог поклоняться своим кумирам, а жрецы каждый день просить в своих молениях долголетней жизни царю.
Ассирийцы, и в некоторой степени и вавилоняне, старались обезглавить народы: лишить их религиозных, светских и военных вождей, сделать так, чтобы не было у них людей высокого и низкого ранга, не было ни своих судей, ни своих грамотеев, ни ремесленников, ни горожан. Послушный нищий народ должен оставаться без вождей, беспомощным, беззащитным, тогда не надо опасаться, что он выйдет из повиновения. Более того, он даже будет благодарен завоевателям, так как получит дома, земли, виноградники, оливы, колодцы, воинов своей разбитой и угнанной в плен армии.
Правда, много раз угоняли в плен и бедняков, но все-таки обычно уводили тех, у кого было какое-то имущество.
Если бы ассирийцы и вавилоняне поступали умнее, то эта политика «держать сторону бедняков» могла бы принести полезные плоды.
А так она приносила только распад и разруху, гибель городов, вымирание целых провинций, особенно во время ассирийского владычества.
Персы мыслили по-иному. Пусть каждый народ поклоняется своим богам и чтит своих господ. Пусть будут у него свои жрецы, начальники, своя знать, свои богачи, и пусть они помогают облагать налогами простой народ, привилегированные — непривилегированных.
По крайней мере, Кир сразу так начал свое правление. Он знал, что в Вавилоне самый большой вес имеют слова жрецов, поэтому с подобающим смирением поклонялся он великому Мардуку и заботился о благополучии всех храмов и святилищ. Но столь же щедрым был он и позднее: не возражал против того, что и местные храмы, местные власти наживаются, собирая в свою пользу налоги.
Так возникла эта огромная держава.
О Кире мы, собственно говоря, достоверного знаем мало, но известно, что войска свои он учил, главным образом, сражаться врукопашную. Мидийцы больше доверяли своим стрелам, Кир — рукам и мечам своих воинов. Он и всадников учил: если обстоятельства требуют, всадники должны спешиться и сражаться на земле. Но берег своих воинов: «Он приказал, например, изготовить боевые колесницы нового типа, более широкие, более крепкие, чем прежние, и запрягать в них по четыре, шесть, иногда даже по восемь лошадей. На осях с обеих сторон были прикреплены железные сабли длиной в два локтя, другие же, под осями, острием к земле, чтобы возничие так врывались бы в ряды неприятеля».
Поделиться книгой: