Древний Восток. У начал истории письменности

У шумеров были, правда, куланы, которых они запрягали в боевые колесницы.

Шумерский корабль. Оттиск печати

Но кулан не мог сравниться с распространившейся позднее настоящей лошадью ни силой, ни проворством, ни выносливостью. Так что в дальние края, как видно, на куланах в путь не пускались, и на суше шумеры могли преодолевать лишь расстояния, посильные собственным ногам и ногам нагруженных, ведомых на поводу ослов.

Египет, растянувшийся узкой полосой длиной в тысячу километров, смог так быстро объединиться в единую страну лишь потому, что по водам Нила открывалась свободная дорога вплоть до первого порога. Благодаря этому царские корабли доходили до любой точки страны, а на кораблях ехало царское войско, заставлявшее местных правителей подчиняться власти Египта. Собранные в амбарах номов подати — зерно, лен и другие продукты — тоже легко было доставить в резиденцию фараона. Томас Манн в романе «Иосиф и его братья» так описывает движение на Ниле в более позднее время: «...сделанные из грубого или тонкого, дорогого полотна паруса скольких кораблей надувал ветер и сколько весел боролось с течением! Воздух разносил над поверхностью воды человеческие голоса, приветствия и шутки корабельщиков, выкрики шестовщиков, сидевших на выдающихся вперед рострах и предупреждавших о водоворотах и мелях, гиканья-предостережения рулевым и рейщикам, выкрикиваемые корабельщиками, скорчившимися на крышах кают. Было видимо-невидимо заурядных баркасов, походивших на челн Тота, но попадались и стройные, изящные ладьи, обгонявшие „Выделяющегося скоростью“ или плывшие ему навстречу: выкрашенные в синий цвет, с низкой мачтой, широким белоснежным парусом, надувавшимся красивым изгибом, со штевнем в форме лотоса и прелестным домиком вместо каюты. Попадались и храмовые ладьи, с багряными парусами и расписными носами, благородные галеры знати, с двенадцатью гребцами по каждому борту, с роскошным сооружением на корме, в которое вели поставленные между двух колонн двери. На крышу этих сооружений можно было погрузить багаж вельможи и колесницу, в роскошных ковровых стенах сидел сам высокородный, сложив руки на груди, как бы застыв в красоте и богатстве, не глядя ни направо, ни налево. Встретились они и с погребальным кортежем, состоявшим из трех следующих гуськом друг за другом и связанных один с другим кораблей. На последнем из них, белом баркасе без паруса и весел, лежал на носилках на львиных лапах раскрашенный Осирис, головой вперед, в кругу причитающих».

Шумерская боевая повозка. Увеличенная деталь с мозаики из царских гробниц города Ур. Около 2500 г. до н. э.

Движение было оживленным, а скорость судов, даже стройных изящных галер, еще сравнительно невелика. Для плавания нужно было время и терпение, особенно если надо было плыть против течения, со стороны моря или Мемфиса на юг.

В том, что именно Верхний Египет покорил дельту, а не наоборот, вероятно сыграло свою роль и направление течения Нила. Корабли южан, шедшие с воинами вниз, легче и быстрее достигали дельты, чем корабли северян верхних частей долины. Но и спустя полторы тысячи лет, при изгнании гиксосов, фиванцы добились преимущества благодаря движущимся вниз по течению кораблям: они смогли перевезти по реке на север все нужное им войско, а также оружие и продовольствие для него. Правда, в открытом поле египтяне так и не осмеливались выступить против войска колесничих, у них было достаточно сметки для того, чтобы нападать на прибрежные крепости и лагери гиксосов не с суши, а с воды, со стороны речных рукавов.

Одна из пиктограмм первоначального шумерского письма: первое известное изображение повозки на колесах. До 3000 г. до н. э.

Аккадцам в их набегах на шумеров помогало также то, что они жили выше, на взгорьях. Они могли перерезать не только торговые пути, ведущие в горы Малой Азии, Сирии, Ливана, откуда везли металл и дерево, но и, более быстро спускаясь по течению рек-близнецов Тигра и Евфрата на своих кораблях, легче могли захватывать шумерские города.

Все первые значительные государства земного шара, все первые организованные общества возникали вдоль больших судоходных рек — Нила, Тигра и Евфрата, Инда, Хуанхэ. Так было пока не наступило время держав на колесницах и малых и больших государств-мореходов.

В глубине суши народы, еще не севшие на повозку и коня, обитали ли они на низменных равнинах или в горах, жили поделенными на племена. Чаще всего они селились вблизи рек, потоков, озер, вырытых ими колодцев, но не скученно, а на расстоянии примерно дня ходьбы друг от друга. Если племя могло, оно изгоняло другое с приглянувшегося ему места с более сочной травой, лучшей водой. Союзы, в которые входило бы более двух-трех племен, были большой редкостью, не встречалось державы, подмявшей под себя много племен, по той простой причине, что племена разделяли довольно значительные расстояния. Каждое жило изолированно, само по себе, как могло.

Так жили, например, племена марту, пасшие свои стада в простирающихся к западу от Шумера и Аккада степях, пока они не проникли в долину рек-близнецов, чтобы стать там впоследствии гражданами вавилонского государства.

А гутеи? А эламиты?

Ассирийский всадник. Рельеф, найденный в развалинах Ниневии. VII век до н. э.

Они не проникали, а нападали. И здесь начинают появляться закорючки вопросительных знаков. Как могли объединить свои силы воинственные горные племена? Как сумели они собрать со своих отстоящих далеко одно от другого поселений столько способных носить оружие мужчин, что могли нападать даже на расположенные близ воды густонаселенные города?

Куланов держали и шумеры, но если они их держали, значит откуда-то их однажды достали, у кого-то научились их разводить, приручать? Размышляя об этом, в первую очередь следует предположить, что этому они научились у живущих в горах на севере и северо-востоке от Шумера эламитов, гутеев.

Позднее с гор пришли и касситы, их наезды и набеги, продолжавшиеся в течение двухсот лет, сломили силу вавилонской империи Хаммурапи. А относительно того, что касситы были настоящими коневодами, нет никаких сомнений.

Ассирийские боевые колесницы на колесах со спицами; всадник, стреляющий из лука, сидя верхом на коне. Алебастровый барельеф из Ниневии. VII век до н. э.

Первый свой большой набег они осуществили в 1741 году до н. э. Около 1700 года до н. э. заполонили Египет гиксосы. Около 1600 года — совершенно неожиданно — напали на вавилонян хетты, опустошив их страну, когда те и не предполагали, что и со стороны Малой Азии может напасть на них жадный до золота и серебра народ коневодов, в то время как они на восточной границе пытаются задержать касситов.

Да, лошади прочно заняли свое место в истории человечества. В середине первого тысячелетия до н. э. народ, занимающийся разведением лошадей, ворвался уже и в Индию, покорив себе местных жителей. Они называли себя ария, т. е. благородный. Тогда же племя, вооруженное боевыми колесницами с запряженными в них лошадьми, появилось и в Китае. Это племя (шанг, по другим источникам — ин), подчиняя своей власти все больше земель, сплотилось в сильное, единое, целое ядро позднейшей Небесной Империи.

Сначала во всей Азии грозными боевыми средствами служили легкие повозки на двух спицевых колесах с конской тягой. Повозка имела щит, за которым укрывались два-три человека. Один из них погонял лошадей, а другой — или двое других — вели вооруженную борьбу. Воины-наездники долгое время не могли сравняться с воинами на повозках. Пока не были изобретены седло и стремена, для того чтобы во время скачки стрелять из лука, сражаться мечом, саблей, не упасть с коня в вихре рукопашной схватки, когда кони не раз вставали на дыбы, а на щиты всадников направлялись пики, требовалась чрезвычайная ловкость.

Боевая колесница хурритов. Оттиск печати. До 1500 г. до н. э.

Но потом из мглы времен выскочили храбрые, быстрые как молния всадники, которые — позднее они уже имели в снаряжении удила, седло, стремена — почти три тысячи лет высоко держали свое звание одной из самых действенных частей войска.

Пешие воины боялись быстрых повозок, которые могли их окружить, напасть с фланга, с тыла, и напрасно старались бы они найти спасение в бегстве… Всадники же были еще более грозными.

Быстроногие кони чуть ли не в четыре раза увеличили скорость передвижения людей на дальние расстояния. Не только в военное, но и в мирное время. Там, где можно было передвигаться на повозке, на лошади, там даже в самой глубине суши племена уже больше не могли жить изолированно друг от друга.

Народы, занимающиеся разведением лошадей, постепенно подчинили себе пастухов, кочевников давно заселенных территорий и захватили и заселили в самой сердцевине Азии прежде совершенно безлюдные, почти безводные степи и плоскогорья. Оттуда касситы, хурриты, арии, мидийцы, персы, скифы, парфяне, гунны, монголы совершали набеги все новыми и новыми волнами, создавая иногда ошеломляющих размеров державы, охватывающие пол-мира.

Передняя Азия (в середине II тысячелетия до н. э.)

Кто был первым?

В Турции, вблизи малоазиатского селения Богазкёй, несколько десятилетий тому назад раскопали развалины древней столицы хеттов Хаттусы. Среди разных других предметов нашли глиняные таблички с клинописным текстом в почти тысячу строк, написанным поселившимся в столице чужеземцем «Киккули из Земли Митанни». Весь текст посвящен тому, как разводить и приручать коней.

Оттиск печати из Митанни. Изображенный на ней человек сквозь длинную трубку потягивает напиток из стоящего у его ног сосуда.

В написанных на табличках советах предписывается семимесячный срок приручения, а среди специальных выражений, связанных с коневодством, попадаются выражения древнеиндийского происхождения, т. е. относящиеся к языку того народа, из которого именно в это время вышли арии — благородные — далекой Индии.

Видно уже в то время мир был тесен!

Но Киккули пришел не из Индии, а из Митанни, и вряд ли был он арием, скорее хурритом. Предки его за несколько столетий до описываемого времени, вероятно, встретились на иранском плоскогорье и одно время совместно жили с позднейшими завоевателями Индии.

Или они встретились на север от Ирана, в травянистых туркестанских степях?

Достоверно лишь то, что предком домашней лошади — на это указывает все ее строение — было степное животное. Паслись эти животные большими дикими табунами, а если вспугивала их стая волков или группа людей, с громким стуком копыт и ржаньем уносились они вдаль.

По-видимому, сначала человек ловил отставших от кобыл жеребят, но приручение их шло с большим трудом. Потребовалось долгое время — жизнь многих поколений, пока человек научился всем приемам приручения.

Кто начал первым приручать лошадей? Хурриты? Или индоиранские племена, ставшие позднее ариями? Или и они уже переняли это у других?

Обнаруженные кое-где скудные находки указывают на еще более отдаленные времена. И все еще остается нерешенным вопрос: где и у какого племени превратилась дикая лошадь в мчащегося с повозкой боевого коня, участника войн, решавшего исход сражений? Весьма возможно, что у хурритов.

Пожалуй, тайна победы гутеев, горных племен низвергнувших первое аккадское царство, кроется именно в лошадях; ведь есть ученые, которые думают, что гутеи тождественны хурритам.

Энлиль послал их с гор, нахлынули они на землю, как саранча, за роем рой. Как натянутые охотничьи сети, стояли на поле их мечи, ничто не спаслось из их рук, никто не спасся из их рук…

Уже и тогда они были народом, державшим лошадей? Шумерские сказания об этом не говорят, но из них можно догадаться, что гутеи были быстрее тех, кого они преследовали.

Позднее хурриты спустились со своих гор на запад и, основав государство Митанни, стали на тогдашнем цивилизованном Ближнем Востоке главными мастерами в деле разведения лошадей и ведения войны с боевых колесниц (хотя, невозможно в этом оспаривать и заслуги касситов).

Некоторые даже считают, что за греческим названием «гиксосы» скрываются именно хурриты, хотя и думают, что не одни они были участниками азиатского союза племен, напавшего на своих боевых колесницах на Египет.

Египтяне называли гиксосов «правителями пастухов», и хурриты в эту эпоху в большинстве своем действительно были скотоводческими племенами, живущими в пустыне, хотя они покорили и земледельческие народы, главным образом, в верхнем течении рек-близнецов.

На столетия утвердились они здесь, хотя худшее место найти было трудно: это была проезжая дорога, по которой текли, спасаясь один от другого, кочевые народы, место, в котором сталкивались интересы египтян, хеттов, ассирийцев и вавилонян.

Хурриты смогли все-таки выстоять только благодаря своим прекрасным лошадям. Они стремились завоевать сердца своих соседей, посылая им лошадей в подарок. Так, например, один из их царей, Тушратта, писал тогдашнему фараону: «Вот, посылаю тебе боевую повозку, двух лошадей, одного юношу и одну девственницу из добытых в Хатти трофеев. А еще в подарок посылаю тебе, брату моему, пять боевых повозок, пять конских упряжек».

Проворный конь и легкая, прочная повозка были одним из самых ценных имуществ тех времен. Даже в письмах своих владыки так приветствовали один другого: «Да будет благо дому твоему, женам твоим, сыновьям твоим, верховным твоим сановникам, отборным твоим воинам, коням твоим, боевым твоим повозкам и сердцу страны твоей!» Некоторые цари похвалялись: «Все у меня благополучно; дома мои, жены мои, сыновья мои, верховные мои сановники, кони мои, боевые мои повозки и сердце страны моей, — все в отличном состоянии».

Ритуальная статуэтка из Малой Азии периода до завоевания ее хеттами. XXI–XIII века до н. э.

Кони и повозки из такого перечисления выпасть не могли! Тот, кто испытывал в них недостаток, не мог быть сильным мира сего.

В Митанни и коней, и повозок хватало. Около 1500 года до н. э. царство хурритов простиралось от Средиземного моря до иранских гор.

Хурритов? Или митаннийцев?

Многие считают, что за этими двумя названиями скрываются два народа, или, по крайней мере, что хурритами, происхождение которых до настоящего времени не выяснено, правила верхушка индоиранского происхождения. Помимо древнеиндийских слов, связанных с коневодством, в пользу этого предположения говорят и другие аргументы. Например, в договорах между Митанни и Хатти встречаются имена многих почитавшихся в Индии божеств, да и имена знатных мужчин указывают на их родство с индийскими племенами.

Столица царства Митанни, Вашшуканни, лежала на берегу Хабура, единственной большой реки, текущей между Тигром и Евфратом, но не в низовьях ее, не в холмистых степях, вблизи устья, где расстилались хорошие пастбища для конских табунов, а на севере, в верховьях реки, в горах, где можно было успешнее оборонять ее.

Отсюда послал Тушратта другое клинописное письмо фараону: «Ты был в очень большой приязни с моим отцом. Теперь же, когда друзья стали мы с тобой, эта наша дружба в десять раз больше той, что связывала тебя с моим отцом. И теперь я говорю своему брату: дай мне, брат мой, в десять раз больше, чем ты дал моему отцу! Пошли мне, брат мой, много золота, пошли мне, брат мой, несметное количество золота, пошли мне, брат мой, больше золота, чем ты послал отцу моему!»

Хеттские воины на боевых повозках. Базальтовый барельеф из Каргамыша.

Выходит, царь хурритов попрошайничал? Нет, пожалуй, шантажировал. Хотел посмотреть, боится ли его в какой-то мере фараон и можно ли рассчитывать на его родственную помощь против других. Ведь как-никак Тушратта был шурином фараона, сестра его была одной из фараоновых жен.

Цивилизованному Египту Митанни, должно быть, представлялась довольно дикой страной. Диким был и народ, и земля, на которой паслись не только табуны, стада и отары, но и водились львы, страусы, газели, дикие буйволы, слоны. Львы, правда, уменьшались в числе так быстро, что охотиться на них разрешалось только самому царю и тем, кому он давал позволение.

Но нисколько не была лучше и соседствующая с Митанни на западе гористая страна Хатти, народ которой постепенно так хорошо научился у хурритов разведению и приручению лошадей, что с боевыми колесницами и другим войском смог выступить против своих учителей. Хетты одержали победу (это произошло около 1400 г. до н. э.), и начиная с этого времени звезда Митанни начала закатываться. С востока напали на Митанни бывшие подданные страны, ассирийцы, которые тем временем тоже научились у хурритов искусству ведения войны при помощи боевых колесниц. И, наконец, с Аравийского полуострова, как раз тогда начавшего превращаться в засушливую пустыню, двинулся поток арамейцев, которые смели с лица земли не только Митанни, но и хурритов.

По крайней мере, в районе травянистых холмистых степей. Потому что в северных горах, на южных склонах Кавказа, в окрестностях соленого озера Ван, в последующие столетия возникла и окрепла новая страна, Урарту, жители которой были отважными наездниками, а по происхождению в большинстве своем хурритами. Они уже сражались не только на колесницах, но и верхом, в седле, и выращивали жеребцов, славившихся и в дальних землях. Один из царей Урарту поставил плиту с надписью на том месте, где он, сидя на коне, прыгнул в длину на 22 локтя, т. е. на 11 метров 20 сантиметров.

Могущественные хетты

«Вот идет побежденный владыка хеттов, вместе с царями из других стран, которые идут с ним, которых он силой ведет с собой из тех стран, что на территории хеттов… Вооружены они войсками, воинами на боевых колесницах, оружием, больше их, чем песчинок на берегу. Смотри, вот стоят они, готовые к битве, под Старым Кадешем».

Так рассказывали фараону Рамсесу II двое пленных из сторожевого отряда хеттской армии перед битвой у города Кадеш, в Сирии. Фараон был ошеломлен. Ведь ему донесли, что царь хеттов Муваталлу со своим войском отсиживается в окрестностях Халпы (теперешнее Алеппо) и не осмеливается продвигаться на юг, боится идущих на север войск фараона.

Фараон немедленно созвал военный совет. Но было уже поздно.

Малоазиатские меч и секира из бронзы. XVIII век до н. э.

«В то время, как его царское величество совещался с сановниками, побежденный, презренный владыка хеттов приблизился со своим войском, воинами на повозках и сопровождающим его множеством чужеземных народов. Они переправились через находящийся на юге от Кадеша канал, прорвались между отрядов его царского величества, которые, находясь в походе, об этом не знали. Отряды и воины на боевых повозках его величества бежали от них на север, где находился его величество. Тогда вражеские отряды побежденного владыки хеттов окружили свиту его величества, находившуюся подле него…»

Отчет об этом походе был написан в Египте, во славу фараона, поэтому называется в нем царь хеттов презренным, побежденным, даже тогда, когда как раз одерживает победу. В действительности же не был он побежденным ни до, ни после битвы у Кадеша, которая, после того как фараону посчастливилось вырваться из окружения и даже хватило сил перейти в наступление, кончилась чем-то вроде ничьей. После этого враждующие стороны заключили соглашение, т. е., по словам египетских писцов, великодушный, милостивый Рамсес И, «продвигаясь к югу, протянул руку в знак мира».

Кадешская битва была одной из самых крупных попыток государства хеттов и Египта померяться силами. Хетты, судя по дошедшим до нас сведениям, нападали 2500 боевыми повозками, «с различными воинами бесстыдной страны Хатти и многих ее союзников из Арадоса, Педеса, Кешкеша, Ируна, Киззувадана, Хереба, Икерета, Кадеша, Реке. По трое стояли на повозках воины…».

Откуда было у Хеттского царства столько союзников? Как могло оно повести столько чужеземных народов в поход и битвы?

Мы могли бы добавить, что население самой «бесстыдной страны Хатти» говорило на многих языках, состояло из разных народов. Даже свободное население, не говоря уже о рабах, захваченных в военных походах!

Если бы Хеттское царство продержалось всего нескольких поколений, это не вызвало бы удивления. Но оно упорно держалось более тысячи лет, продолжая существовать даже после разгрома и в небольших государствах, возникших на его развалинах.

А ведь цари хеттов не были такими всемогущими «великими богами», как владыки Египта, Вавилона или Ассирии. Совет хеттской знати мог отдать в руки палача и самого царя, если он беззаконно убил кого-либо из членов своей семьи. «Тот, кто причинит зло своему брату или сестре, — гласил закон, — отвечает за это своей царской головой. Тогда следует созвать совет. Когда дело закончится, он должен заплатить своей головой. Но не убивать в тайне. И не причинять зла ни дому его, ни жене, ни детям его. Если злодеяние совершит сын царя, пусть расплачивается за это головой, но ни дому, ни детям его зла причинять не следует. Сыны царя за различные злодеяния могут быть убиты, но не могут быть погублены их дома, земли, виноградники, гумна, их челядь, волы и овцы».

Этот закон был нужен для того, чтобы творящие суд знатные сановники не могли наложить руку на имущество владык.

Бронзовая статуэтка богини из подчинявшейся хеттам Сирии. XV век до н. э.

Царь Сулумели приносит жертву перед богом бурь. Резьба на базальте,

Дело в том, что власть в государстве хеттов принадлежала в первую очередь им: хеттским вельможам, первым среди которых был царь.

Высокородные, привилегированные, богатые, могущественные, малые и большие господа существовали и раньше. Но собрание знати, правящее коллективной волей, — такого, пожалуй, еще не было.

И это тоже было порождено разведением и содержанием лошадей. Те, кто сели на повозку, сразу же на три-четыре головы стали выше простых людей, ходивших пешком. Тот, кто был большим господином, стал еще большим, ибо у него хватало богатства держать свиту из вооруженных воинов на колесницах, с помощью которых он мог заставить подчиняться себе кого угодно в любых далеких землях. Жители долин платили хеттам дань зерном, соломой, шерстью, скотом, дровами, сообща на них работали: пахали, копали, возили, строили крепости, мосты, водопроводы, оросительные сооружения. Десятки тысяч людей подчинялись сотням, сотни тысяч — тысячам. Хетты были быстры на расправу всякий раз, когда где-то кого-то надо было наказать. Если вельможа отправлялся в поход, то дома всегда оставлял достаточное число воинов с боевыми повозками, чтоб было кого бояться безоружным земледельцам, было перед кем дрожать надрывающимся в тяжком труде рабам. А отправлялся он в поход часто: не только на непрерывные грабительские войны против соседних стран, но и на собрания знати, где решались важнейшие вопросы, касающиеся общих дел. Территория самого Хеттского царства, без подчинявшихся ему стран, была не очень велика, члены панка, собрания воинов, или более узкого совета знати, тулия, могли съехаться за один-два дня.

Развалины царских ворот в столице хеттов Хаттусе.

Царь мог вершить приговор над знатными вельможами, лишь если собравшаяся на совет знать передала их в его руки: «Если кто поступает злоумышленно, будь то отец дома, будь то начальник дворцовых слуг, будь то начальник виночерпиев, будь то начальник телохранителей, будь то предводитель военных отрядов, состоящих из знати, — должно их арестовать и передать в целях наказания», — записал в законе царь Телепинус. А состоящий из многих разделов хеттский свод законов предписывал: «Если кто воспротивится приговору, вынесенному царем, — у того уничтожат всю семью. Если кто выступит против приговора, вынесенного военачальником, тому отрубят голову».

Хеттские офицеры из Каргамышского царства (VIII в. до н. э.). На столбе с правой стороны текст, написанный хеттскими иероглифами. Это своеобразное письмо, знаки которого выступали над поверхностью камня, сохранилось лишь в относительно поздних памятниках.

Этот правящий совместно, по общей воле, дисциплинированный народ коневодов сплачивал воедино лоскутное Хеттское царство. Здесь не обращали внимания, кто на каком языке говорит, какому богу поклоняется, лишь бы платил подати, выполнял предписанные общественные работы.

Один из любимых героев хеттских сказаний — Уликумми, человек из горной породы диорита, которого в детстве посадили на плечи великана, держащего на себе мир, и рос он в воде быстрых морских течений. В день вырастал он на локоть, как столп возвышался он над морем, и наконец он уже головой достал до неба. И тогда боги объединились против него. Сначала попытались они приручить его пением, потом послали ветры, дожди, молнии, чтобы разбить его на куски. Но напрасно: непоколебимо стоял каменный человек. Тогда семьдесят богов спустились в море, чтобы его свалить, но не смогли даже сдвинуть с места. Уликумми рос и рос дальше, как башня вздымался он ввысь, достиг он жилища богов и как легкое покрывало поднял небо. В вышину вытянулся он уже на девять тысяч миль. Тогда приготовился к новой схватке с Уликумми бог бурь. «Принесите-ка мне тот старый медный нож, — сказал он древним богам, — который в дни сотворения мира отрезал небо от земли! Я перережу им ноги Уликумми!»

Конец этой истории нам неизвестен, записи ее утеряны. Но лежащее на горах Хеттское царство в глазах соседних народов выглядело чем-то вроде великана, похожего на сказочного Уликумми. Они все ждали, что оно вот-вот свалится, а оно росло все выше и выше. И своим ростом оно было обязано не только лошадям и боевым колесницам, но уже и железу.

Олово плавится при температуре 232 градуса, медь — при 1083 градусах, железо — при 1530. Поэтому человек гораздо раньше чем железо научился плавить медь и, добавляя к ней олово, получать бронзу. Для этого достаточно было в качестве мехов простой трубки, а тому, кто раздувал древесный уголь — собственных легких. Выплавить из железной руды чистое железо уже было делом более трудным: для него требовалось сооружение для раздувания огня — меха, которые можно было бы приводить в движение руками или ногами. Мы не знаем, кто и как догадался, что красновато-коричневые, темно-серые или другого цвета тяжелые «камни» скрывают в себе железо, редкий небесный металл, который до того встречался лишь в виде упавших с неба метеоров и ценился дороже золота и серебра. Но, по-видимому, первооткрывателем или, по крайней мере, первым производителем железа было одно из племен Малой Азии. Известно, что жители горной местности Киззувадана первыми начали строить железоплавильные печи и из выплавленного металла ковать оружие и орудия труда. Вскоре выяснилось, что новые боевое оружие и орудия труда более крепки, прочны, чем бронзовые, и что делать их легче, дешевле, к тому же можно в большом количестве. И все же внедрялись они довольно медленно. Кузнецы Киззувадана не спешили делиться своими секретами с другими, а у господствовавших над ними царей Митанни, а затем Хеттского государства хватало ума самим пользоваться преимуществами, даруемыми железом. Торговать железом могли только доверенные царские люди, и когда отправлялись посольства в чужеземные страны, в качестве царского дара брали с собой несколько выкованных из железа предметов. В гробнице фараона Тутанхамона, например, наряду с множеством золотых и серебряных изделий археологи нашли 19 предметов из железа. Но и спустя сто лет после смерти Тутанхамона владыки Египта и Ассирии напрасно понукали хеттских царей, все равно они не получали от них столько железа, сколько им хотелось. «Что касается железа доброго качества, о чем ты писал мне, — отвечал, например, на одно такое письмо царь Хаттусили III (около 1275–1250 г. до н. э.), — в настоящее время на наших киззуваданских складах доброго железа нет. Погода в данный момент не благоприятствует изготовлению железа. Оно еще не готово, однако как только будет изготовлено, пошлю тебе. А пока что посылаю тебе одно железное лезвие для меча».

Подлинной причиной этого вежливого отказа вряд ли была нехватка железа. Хеттские войска всегда имели в достатке железное и стальное оружие. С ним отправлялись они во все новые и новые грабительские походы, на охоту за людьми. «Когда я, Солнечное Светило, покорил всю страну Арзаву, — читаем мы в одной из царских годовых записей, — привел я в царский дом в качестве добычи людей, всего 66 000 человек. А сколько людей и скота всякого захватили военачальники, воины и колесничие — и сосчитать было невозможно».