Помоги проекту - поделись книгой:
Не все, однако, поддались панике и бежали. Три полка: Преображенский, Семеновский и Лефортов, огородив себя повозками, храбро отбили все нападения шведов. Отряд генерала Вейде тоже стоял твердо. Но русские генералы Головин, князь Яков Долгоруков и Иван Бутурлин начали переговоры со шведским королем Карлом и согласились отступить, отдав шведам всю артиллерию. Шведы очень беспокоились, Как бы наступивший день не открыл глаза русским на истинное положение дел. Карл XII согласился оставить русским солдатам оружие. Шведы до рассвета успели навести мост и были рады сопроводить русских солдат за реку. 21 ноября 1700 г. Карл XII торжественно вступил в Нарву как победитель.
«Первый урок был тяжел: русские потерпели поражение, потеряли много людей, всю артиллерию. Но у них оставался Петр Великий, а великие люди бывают сильны приготовлением к неудаче и к успеху, ибо не теряют духа при неудаче и умеют пользоваться успехом. Неудача — проба гения, и Петр умел выдержать страшное искушение…
Кроме материальных потерь, нравственное впечатление нарвского поражения было ужасно… В глазах многих нарвское поражение было явным наказанием божьим за грех нового дела».
Но Петр не унывал от неудач. «Я знаю, — говорил он, — шведы могут еще раз-другой побить нас, но у них же научимся мы побеждать их». Князь Репнин получил приказ привести в исправность полки шедшие в «конфузии» от Нарвы; лихорадочно стали укреплять Псков и Новгород.
К счастью для России, Карл XII не перенес войну на русскую территорию, а двинул свои силы в Польшу; «ибо гнаться за неприятелем слабым, оставляя в тылу сильного, и решиться с небольшим войском во второй половине ноября идти в глубь России было бы крайним безрассудством» (С. М. Соловьев). Но в Польше Карл XII «увяз», по выражению Петра, т. к. действовал там медлительно, занявшись преследованием короля Августа II.
А Петр I не терял времени зря. «Рвы копали, церкви ломали, — пишет современник, — палисады ставили с бойницами и около палисад окладывали с обеих сторон дерном…». Петр сам был неустанно при работе и жестоко карал за недосмотры и упущения. Так, например, опоздавший на работы подполковник Шеншин был бит плетьми, разжалован в солдаты и послан в смоленский гарнизон. В Москве повесили за взятки при приеме подвод Леонтия Кокошкина, а в Новгороде — Елисея Поскачина.
Петр I оценивал потери под Нарвой около 6000 человек, хотя по другим данным цифру погибших определяли даже в 12 тысяч. Новый рекрутский набор должен был покрыть эти потери. На смену старой системе дворянского ополчения пришли рекрутские наборы. Создавались новые полки, национальные офицерские кадры. Регулярной кавалерии у Петра было очень мало, и потому значительную часть нового набора он решил использовать на устройство десяти новых драгунских полков. Так и сделали.
Артиллерия была потеряна под Нарвой: следовало как можно скорее изготовить новую. Петр велел со всего государства, «с знатных городов от церквей и монастырей» собрать часть колоколов на пушки и мортиры. Конфисковали четвертую часть всех церковных колоколов. Старый основатель железоделательной и металлургической промышленности Андрей Виниус, «надзиратель артиллерии», работал по-петровски и к ноябрю 1701 г. было изготовлено уже 240 орудий хорошей работы, «хотя Виниус и сильно жаловался на пьянство мастеров, которых, писал он, ни ласкою, ни битьем от той страсти отучить невозможно» (С. М. Соловьев).
Но в то же время необходимо было подготовить и собственные кадры: 250 мальчиков собрано было в школы, из которых, по обещанию Виниуса, должны были выйти хорошие инженеры, артиллеристы и мастера.
Вслед за добрыми вестями от Виниуса пришли добрые вести от Шереметева. В конце 1701 года Шереметев, подкрепленный свежими регулярными войсками, начал наступать на шведского генерала Шлиппенбаха и, обладая превосходящими силами, окружил шведов под Эресгфером (29-го декабря 1701 года). После жаркого боя шведы бежали. Это была первая победа русских в открытом поле над сильным противником. Петр был в восторге. Шереметев получил орден Андрея Первозванного и звание генерала-фельдмаршала. В Москве звонили во все колокола, служили молебны, водили по улицам пленных и носили взятые в бою шведские знамена. После этой победы Шереметев прочно обосновался в Ливонии. Летом 1702 г. были разбиты шведские флотилии на Чудском и Ладожском озерах, Шереметев снова разбил Шлиппенбаха под Гуммельсгофом, взял штурмом города Вольмар и Мариенбург. С 1702 г. начались военные действия в Ингерманландии. Ф. М. Апраксин разбил шведов на реке Ижоре. 11 октября 1702 г. был взят Нотебург, получивший новое название Шлиссельбург, т. е. «ключ-город». В апреле 1703 г. пали Канцы или Ниеншанц, недалеко от которых в мае того же 1703 г. был основан русский городок Питербурх (Санкт-Петербург). В 1703 г. был спущен на воду первый корабль русского Балтийского флота «Штандарт».
В конце мая 1703 г. сдался Ямбург, и, таким образом, вся Ингерманландия оказалась в руках русских. Отсюда Шереметев двинулся в Эстляндию, взял Везенберг, Вейсенберг, Феллин, Обер-Пален. В 1704 г. пали две сильные крепости, служившие оплотом Швеции в Эстляндии — Дерпт (Юрьев, Тарту) и Нарва. В июле 1704 г. после упорной бомбардировки и штурма пал Дерпт, взятый Шереметевым. В это время другое русское войско под командованием фельдмаршала Огильви, нанятого на русскую службу в Вене на три года, осаждало Нарву. 9-го августа 1704 г., после приезда Петра, несмотря на упорное сопротивление шведов, Нарва пала, и Петр въехал в нее победителем. Таким образом, Петр, I не только приобрел для себя выход на море в своем «парадизе» Петербурге, но и защитил этот выход рядом крепостей с моря, Кроншлот (предшественник Кронштадта) и с суши (Нарва, Ям, Копорье, Дерпт).
«Допустив Петра до такого успеха, Карл сделал непоправимую ошибку, которую он задумал загладить тогда лишь, когда справился с другим своим неприятелем Августом».
Карл XII меж тем, по образному выражению Петра, «завяз в Польше», впутался во внутренние дела польского государства, заставил отречься от престола короля Августа в угоду его противникам. Карл XII торжественно въехал в польскую столицу Варшаву, взял Краков и разбил саксонские войска короля Августа, бывшего одновременно и курфюрстом саксонским. Отдохнув в Саксонии *, шведы в конце 1707 г. начали свой поход в Россию.
«При короле (Карле XII — Л.П.) находилось около 45000 человек; кроме того, Левенгаупт стоял с 16000 в Лифляндии, а Любекере с 14000 в Финляндии. Эти большие по-тогдашнему силы первой в Европе армии были готовы со всех указанных пунктов двинуться на русских» (С. Князьков).
Академик С. Ф. Платонов писал об этом периоде Северной войны, что «не было времени тяжелее и страшнее во все царствование Петра Великого. Сильный и непобедимый враг стоял у порога Руси». Союзников у России уже не было, так как Август II окончательно отказался от польской короны, признал королем Станислава Лещинского, выбранного поляками под давлением Карла XII, отказался от союза с Россией. А тут еще у Петра возникли внутренние неурядицы в стране. Тяжелые годы войны утомили народ, вызвали ропот, а на окраинах России даже бунты. Еще в 1705 г. произошел мятеж в Астрахани против «бояр и немцев». Но астраханских мятежников довольно быстро усмирил фельдмаршал Шереметев в 1706 г. Но в то же время, с 1705 года, началось восстание башкир за Волгою. С этим восстанием власти не могли сладить до 1711 года. В 1707 году на Дону вспыхнуло сильное восстание казаков под предводительством Кондратия Булавина. Петру I пришлось посылать на Дон много войск для подавления восстания.
Наконец, кроме всего этого, плохие вести стали приходить к Петру из Малороссии (так тогда называли Украину). В 1707 году Петр впервые получил донос на украинского гетмана Ивана Мазепу (стал гетманом в 1687 году) о том, что он ведет тайные переговоры с польским королем Станиславом Лещинским и готов изменить России. Петр I, который до этого был очень доволен гетманом, не поверил доносу. Но донос повторился и в 1708 году; на этот раз на Мазепу доносили генеральный (главный) судья малороссийский Кочубей и один из малороссийских полковников Искра. Было проведено следствие; донос не был доказан, и доносчики были выданы Мазепе и казнены им. Однако гетман Мазепа действительно был готов изменить Петру и тайно вел переговоры со шведами.
«К этому его (Мазепу — Л.П.) побуждало внутреннее состояние Малороссии, очень смутное и беспокойное. В стране не прекращалась внутренняя усобица. Казачья старшина (верхушка — Л.П.) стремилась к тому, чтобы господствовать над управляемыми людьми, а простые казаки и горожане не желали подчиняться старшине. Старшина хотела сохранить автономию [12] Украины и не любила московского вмешательства в малороссийские дела; а простой народ, города, иногда и духовенство, сами обращались к Москве за защитою и покровительством».
«Взвешивая шансы двух сторон — России и Швеции — в 1705 и особенно в 1706 г., Мазепа, очевидно, отдавал предпочтение Швеции и ее королю. В самом деле, положение Петра I и его армии нельзя было тогда назвать блестящим, а Карл XII стал хозяином Речи Посполитой, вынудил Августа II отречься от короны в пользу Станислава Лещинского и хозяйничал даже в собственном владении Августа II — Саксонии. Зимой 1706 г. русская армия оказалась в мышеловке в Гродно, откуда ей с трудом удалось выбраться. Ход мыслей Мазепы был, по-видимому, предельно прост: войну выиграет Карл XII и, следовательно, на него надлежит ориентироваться, ибо именно шведский король, и только он, способен обеспечить его благополучие. Бесспорно при этом одно: Мазепа не руководствовался интересами народа — он был ему чужд, как и народу было не только чуждо, но и ненавистно имя Мазепы».
В конце декабря 1707 г., несмотря на страшные холода, очень вредившие шведскому войску, Карл XII двинулся на Литву. Еще раньше, после совета со своими генералами, Петр I решил, не ожидая Карла, отступать к своим границам, нанося противнику вред при всяком удобном случае.
Карл XII сначала показывал, что он намерен идти через Ригу на Псков и Дерпт, но потом вдруг повернул к юго-востоку, и тогда многим казалось, что Карл двинется прямо на Смоленск и Москву. Петр приказал спешно укреплять все города на этом пути.
Командующие русской армии Шереметев и Меншиков решили задержать неприятеля при переправе через речку Бабич (приток Березины) под Головчиным. Но Карл XII обошел русских генералов, оттеснил князя Репнина и после упорного боя заставил русских отступить. Но Головчинская битва не даром далась Карлу, он потерял много солдат и офицеров и нуждался в подкреплении. Из Лифляндии на помощь Карлу XII спешил со своим отрядом Левенгаупт.
Карл XII отказался от прямого удара на Москву и двинулся на Украину, где его обещал обеспечить всем необходимым гетман Мазепа. Шведский король занял Могилев и остановился здесь, ожидая подкрепления из Лифляндии.
«Направлявшийся к Смоленску король круто повернул на юг в хлебообильную Малороссию, где его ждал бесполезный предатель Петра гетман Мазепа, и головой выдал Петру Левенгаупта».
Шведский генерал Левенгаупт не дошел до своего короля. 28 сентября 1708 года шведский корпус Левенгаупта был перехвачен и разбит наголову при деревне Лесной на Соже 14 тысячами русских и потерял две трети своей 16-тысячной дивизии «со всем, что вез королю, в том числе и шведскую непобедимую самоуверенность» (В. О. Ключевский).
Эта битва сильно подняла настроение русских войск, так как они бились здесь с почти равным числом шведов и победили. «Тут первая проба солдатская была, — читаем мы в записях Петра Великого, — и людей конечно ободрила, и мать Полтавской баталии, как ободрением людей так и временем».
Петр, находившийся при войске, торжествовал: путь Карлу XII назад был отрезан, Москва спасена, шведский король мог теперь идти только на Украину, куда уже двигался с сильным отрядом, загораживая все время шведам путь на северо-восток, Меншиков.
Меншиков на Украине рассчитывал пополнить свои силы малороссийскими казаками с их гетманом, старым, испытанным воином Мазепой во главе. Но тут Меншикова ждало разочарование. Мазепа принял покровительство шведского короля и призвал его освободить Украину от «московского ига». Но украинские казаки не пошли за своим гетманом, и Мазепа привел к Карлу всего около 2000 единомышленников, остальные же были разбиты и перехвачены Меншиковым, разорившим столицу гетмана Батурин.
Карл и Мазепа расположились на зимовку между Ромнами и Гадячем, а русские войска окружили их. Население Украины осталось верным России и смотрело на шведов, как на врагов.
Кампания 1708 г. окончилась, таким образом, безуспешно для Карла XII. Расчеты его на Мазепу не оправдались; подкреплений он не получил и был далеко от Москвы. Петр же воспрянул духом, так его войска одержали крупную победу при Лесной. Украину Петру удалось удержать в повиновении; казацкий бунт на Дону был подавлен. Петр I бодро готовился к дальнейшей борьбе с Карлом XII.
Полтавская битва
Настал 1709 год. До весны решительных военных действий не было. Весною 1709 г. Карл XII по совету Мазепы направился на берега р. Ворсклы и осадил украинский город Полтаву. Это была небольшая крепость, защищенная русским гарнизоном из 4000 регулярных солдат и 2500 жителей. Маленький городок-крепость, обнесенный земляным валом с деревянным палисадом, служил для защиты от набегов крымских татар. В городе находились провиантские магазины и склады нужных для войска вещей, собранные Петром. Если бы шведы завладели Полтавой, они могли бы выйти на «дикое поле» и оттуда идти к Москве или же соединиться с крымскими татарами и турками. Петр боялся еще и того, что шведы через Белгород пойдут на Воронеж, где были собраны корабли и сосредоточены запасы хлеба.
1-го апреля 1709 г. шведские отряды показались под Полтавой и немедленно бросились на приступ, но были отбиты гарнизоном крепости, комендантом которой был полковник Иван Степанович Келлин. Так как у Карла было мало пороха, то бомбардировать Полтаву он не мог, а дальнейшие приступы ему не удавались, ибо русский гарнизон мужественно защищался. Карл распорядился предпринять правильную осаду. Осада затягивалась. Шведская армия три месяца безуспешно пыталась взять Полтаву. Петр I успел собрать все свои силы, чтобы прийти на помощь защитникам Полтавы. Русский царь решил дать Карлу XII решительный бой.
Незадолго до решающего сражения Карл XII был ранен в ногу, когда объезжал на заре шведские посты и наткнулся на казачий пикет русских.
Решающая битва произошла 27-го июня 1709 г. близ Полтавы (используйте схему «Полтавская битва 27.VI. 1709 г.» в атласе Отечественной истории В класс на стр. 15).
В пяти километрах от шведов русские войска 25 июня 1709 года приступили к сооружению укрепленного лагеря. Он был усилен воздвигнутыми впереди лагеря шестью редутами (Редуты — это четырехугольные земляные укрепления для круговой обороны). Редуты находились один от другого на расстоянии ружейного выстрела. Осмотрев их, Петр 26 июня велел дополнительно соорудить четыре редута. Наступавшие, овладевая редутами, в каждом из которых располагалась рота солдат, должны были нести огромные потери от ружейного и артиллерийского огня.
По данным профессора Н. И. Павленко, в канун генеральной битвы в распоряжении Петра под Полтавой находилось 42000 регулярных и 5000 нерегулярных войск. Кроме того, царь располагал 40-тысячным резервом, расположенным на реке Псел. Что касается численности шведской армии, то в Полтавской битве могло участвовать не более 28–30 тысяч шведов.
Таким образом, численное преимущество было на стороне русских войск. Кроме того, русский артиллерийский парк насчитывал 102 пушки, в то время как у шведов было только 39 орудий.
Петр поручил командование кавалерией Меншикову (24 полка), пехотой — Шереметеву, артиллерией — Брюсу. 26 июня Петр I разъезжал по дивизиям и обращался к воинам с призывом защищать Родину.
Карл XII принял решение атаковать лагерь русских.
«Этот роковой шаг был сделан шведским королем 26 июня под впечатлением двух неприятных известий, полученных им несколькими днями раньше. Первое было от Станислава Лещинского (нового польского короля — Л.П.), доносившего, что не сможет привести польскую армию под Полтаву, так как сам с трудом отбивается от русской кавалерии. Второе известие поступило из Константинополя. Турецкое правительство сообщало о своем отказе вмешиваться в конфликт между Россией и Швецией. Не меньшее значение имел слух о том, что на помощь Петру I идет большое калмыцкое войско».
Как уже было сказано, на подступах к русскому лагерю была возведена линия из шести земляных четерехугольных редутов. Перпендикулярно линии редутов было начато строительство следующей линии из четырех укреплений, но к началу сражения эти работы не были еще завершены. В редутах засели русские войска и были установлены пушки. Местность не позволяла шведам наносить удары в обход русских флангов. Петр I позаботился, чтобы в нужных местах и у переправ через реку Ворсклу стояли сильные заградительные отряды, в том числе украинские казаки. Шведы могли атаковать русский лагерь только в лоб. А в тылу у шведов была так и не взятая Полтава.
План шведского короля состоял в том, чтобы пехота, руководимая Левенгауптом, овладела русскими редутами. Завершить дело на начальном этапе сражения король поручил коннице: ей следовало, двигаясь между редутами, разгромить русскую кавалерию и завладеть пушками. В заключительной фазе сражения пехота и конница, соединившись в тылу редутов, должны были нанести удар по основным силам русской армии. Таков был план Карла XII. «Действительность опрокинула планы короля, и сражение протекало не в соответствии с его волей, а по воле Петра» (Н. И. Павленко).
В третьем часу ночи 27 июня 1709 г. шведы начали общее движение к русскому лагерю. Приблизившись к редутам, их пехота бросилась в атаку. Промежутки между колоннами пехоты занимала шведская кавалерия. Шведской пехоте удалось овладеть лишь двумя недостроенными редутами поперечной линии. Среди атаковавших уже раздавались радостные возгласы: «Победа! Победа!»
Радость шведов, однако, была преждевременной: как только неприятельская пехота приблизилась к редутам, она оказалась под губительным огнем русской артиллерии, расстреливавшей ее в упор и с флангов. Часть шведов была отрезана от основных сил и в беспорядке отошла в лес.
Между тем основные силы Карла XII, неся огромные потери, продолжали попытку пробиться сквозь редуты. В сражение вступила русская кавалерия, предводительствуемая Меншиковым. Известный русский историк XIX века С. М. Соловьев в своем многотомном труде «История России с древнейших времен» писал об этом так: «…Меншиков и генерал Ренцель с пятью полками конницы и пятью батальонами пехоты атаковали лес, где стояли оторванные в начале дела шведы: здесь неприятель был побит наголову, генерал Шлиппенбах взят в плен, за ним принужден был сдаться и генерал Розен». Вслед за тем Меншиков атаковал резервный корпус шведов и почти полностью уничтожил его. Под Меншиковым было убито две лошади.
В 9-ом часу утра началась «генеральная баталия». Шведы ввели в бой все свои силы.
«Два часа кипел отчаянный бой. Петр распоряжался в огне, шляпа его и седло были прострелены. Карла с больною ногою возили в коляске между солдатскими рядами, как вдруг пушечное ядро ударило в коляску, и король очутился на земле. Солдаты, находившиеся вблизи, подумали, что Карл убит, и ужас овладел полками, уже и без того колебавшимися. Карл велел поднять себя и посадить на перекрещенные пики; тут увидал он всеобщее замешательство своих и закричал в отчаянии: „Шведы! Шведы!“ Но шведы бежали и не слыхали голоса своего короля. Прискакал Реншельд и успел проговорить: „Ваше величество, наша пехота потеряна! Товарищи, спасайте короля!“ С этими словами он ринулся опять в расстроенные ряды своего войска и был взят в плен. Тут всякий порядок исчез, все побежало» (С. М. Соловьев).
Вспомним поэму А. С. Пушкина «Полтава»:
Решающая битва («преславная виктория») осталась за русскими.
Шведы потеряли в бою 8 тысяч человек, русские недосчитались 1345 солдат и офицеров.
«Полтавская победа принесла царю несколько приятных неожиданностей: неожиданным был сокрушительный разгром неприятельских войск, неожиданным было участие в сражении лишь трети русской армии, сосредоточенной у Полтавы, неожиданными были малые потери русских» (Н. И. Павленко).
С остатками разбитой армии Карл XII во всю прыть бежал на запад, по направлению к Днепру.
«Под Полтавой… русское войско уничтожило шведскую армию, т. е. 30 тысяч отощавших, обносившихся, деморализованных шведов, которых затащил сюда 27-летний скандинавский бродяга» (В. О. Ключевский).
В полдень Петр I устроил в своем шатре обед для генералов и старших офицеров, принимавших участие в Полтавском сражении. Были приглашены и пленные шведские генералы и офицеры. За обедом Петр в шутку произнес известный тост за здоровье шведских учителей. Тогда пленный фельдмаршал Реншальд в ответном слове попрекнул Петра в том, что он так «дурно обошелся со своими учителями».
30 июня остатки шведских войск достигли Днепра у Переволочны. Спасение было на противоположном берегу реки. Близко находились преследователи шведов драгуны и пехота М. М. Голицына и генерала Боура. Во главе преследователей был Меншиков. У Переволочны шведам с трудом удалось обнаружить лишь несколько лодок. На них погрузили Карла XII и его охрану. Король, оставив командование генералу Левенгаупту, отправился искать убежище в турецких владениях. Немного раньше переправился через Днепр и Мазепа.
Спустя три часа после позорного бегства шведского короля к Переволочне подошел корпус Меншикова. В распоряжении князя Меншикова находилось 9 тысяч человек, в то время как Левенгаупт располагал 16 тыс. Превосходство в численности неприятельских войск не смутило князя. Он знал, что перед ним стояла уже не боевая шведская армия, а утомленная поспешным бегством, голодная, деморализованная поражением под Полтавой толпа людей в военном обмундировании. Знал он также, что шведы не располагали ни артиллерией, ни порохом, ни запасами продовольствия. Меншиков предъявил Левенгаупту в категорической форме ультиматум о безоговорочной капитуляции. После продолжительных совещаний с офицерами Левенгаупт решил сдаться.
Пленено было 16 тысяч шведов. Переволочна добавила к полтавской славе Меншикова новые лавры.
По возвращении Меншикова от Переволочны после молебна объявлены были награды. Их получили отличившиеся в Полтавском сражении
Генерал князь Меншиков объявлен вторым фельдмаршалом; генерал князь Репнин был пожалован кавалериею и деревнями; генералу Брюсу дана кавалерия; фельдмаршалу Шереметеву пожалованы были большие владения.
Офицеры получили ордена, солдаты — денежное пособие в размере месячного и даже полугодового жалованья. Сам Петр за «храбрые кавалерийские подвиги и в делах воинских мужественное искусство» был пожалован чинами вице-адмирала и генерал-лейтенанта.
Последствием Полтавского сражения стало восстановление Северного союза (Россия, Саксония, Дания и Польша).
Северная война продолжалась. Адмирал Апраксин отправился с 18000 сухопутного войска под Выборг. Флот под начальством вице-адмирала Крюйса и контр-адмирала — самого царя — вез артиллерию и запасы; в июне 1710 г. Выборг сдался, и таким образом «была устроена крепкая подушка Петербургу», по выражению Петра I. В сентябре 1710 г. Брюсу сдался Кексгольм, и покорение Карелии было закончено. Шереметев осадил Ригу еще в 1709 году. С начала 1710 г. голод и мор опустошали осажденный город. В июле 1710 года Рига сдалась. Шведскому гарнизону было позволено выйти из Риги, но коренные лифляндцы должны были присягнуть русскому царю на верность. Город Рига сохранял принадлежавшие ему земли, доходы, привилегии, судебную власть, обычаи, вольности.
В августе 1710 г. сдались русским Пернау и Аренсбург, главный город острова Эзеля, в сентябре — Ревель (Таллинн). По случаю взятия Риги и Ревеля архангелогородский вице-губернатор А. А. Курбатов писал царю, что при заключении мира все эти приморские места надобно оставить за Россиею. Овладев Лифляндией и Эстляндией, Петр укрепил свое влияние и в Курляндии. Молодой герцог курляндский Фридрих Вильгельм в 1710 г. предложил руку одной из царских племянниц — Анне Иоанновне. Условиями брака герцог поставил: вывод из Курляндии русских войск, обязательство со стороны России впредь не занимать Курляндии своими войсками; нейтралитет Курляндии на случай будущих войн; свободу торговли с Россиею; наконец, жених просил 200000 рублей приданого (крупной суммы для того времени). Петр согласился на условия герцога курляндского, но прибавил свои условия: из 200000 рублей 50000 отданы будут после утверждения договора, 50000 — в день брака, остальные же 100000 будут уплачены позже. Для герцогини будет церковь «по греческому украшению» (православная) в замке литовском; сыновья, родившиеся от этого брака, будут воспитаны в лютеранской вере, а дочери — в православной.
Но в то время, когда Петр закреплял свои владения на Балтийском море, стали приходить тревожные вести с юга, заставившие его покинуть любимые места. «Карл XII и Французский двор успели вооружить против него турецкого султана» (Д. И. Иловайский).
Прутский поход
Петра I беспокоил вопрос о пребывании в турецких владениях шведского короля Карла XII. Карл XII не жалел усилий, чтобы развязать войну Турции против России. Он убеждал своих союзников турок, что от поражения Швеции проигрывает и Турция, что она будет следующим объектом для нападения властолюбивого Петра. Турки же были недовольны тем, что русские войска, преследуя шведского короля и Мазепу, вошли в турецкие владения.
В то же время русский дипломат Толстой добивался от Порты[13] выдачи русскому правительству Карла XII и предателя Мазепы (тот вскоре умер).
Толстой писал канцлеру Головкину: «Домогаюсь, чтобы короля шведского и Мазепу отдали в сторону царского величества; но о короле не чаю, чтоб отдали ни по какой мере, разве только вышлют его вон из своей области; а о Мазепе боюсь, что оный, видя свою конечную беду, не обусурманился[14], а ежели сие учинит, то никак не отдадут его по своему закону».
Далее Толстой доносил: «…Очень туркам нелюбо, что этот король (Карл XII — Л.П.) к ним прибежал, ибо, по закону их и ради стыда от других, отдать его невозможно и не хотят; однако и то мыслят, что царское величество домогаться его будет и за то мир с ними разорвет, чего они не хотели бы. Теперь с великою поспешностью начали приготовляться к войне, послав… указы, чтоб войска как можно скорее сбирались к русским границам. Говорят, что делают это для своей безопасности, а впрочем, бог знает. На предложения мои о короле шведском ответа не дают, на аудиенцию к султану меня не допускают».
К войне Порту подталкивали также крымский хан и французский посол в Стамбуле. «Разгром шведов под Полтавой, невиданное до сего времени усиление России, ее присутствие в Польше и союз с Австрией — все это противоречило интересам Франции» (И. А. Заичкин, И. Н. Почкаев).
Донесения Толстого из Турции становятся все тревожнее: «Теперь король шведский неизреченные соблазны туркам доносит и делает им большие обещания, в чем ему много помогает хан крымский. …Турки видят, что царское величество теперь победитель сильного народа шведского и желает вскоре устроить все по своему желанию в Польше, а потом, не имея уже никакого препятствия, может начать войну и с ними, турками. Так они думают и отнюдь не верят, чтоб его величество не начал с ними войны, когда будет от других войн свободен».
В октябре 1710 г. Петр I потребовал от Порты решительного ответа: хочет ли султан выполнить договор, который был подтвержден в январе 1710 г. Если султан хочет соблюдать договор, то пусть удалит шведского короля из своих владений, в противном случае он, царь, вместе с союзником своим, польским королем, прибегнет к оружию. Но русские гонцы, везшие царскую грамоту к султану, были схвачены на границе и брошены в тюрьму: 20 ноября 1710 г. в торжественном заседании турецкого дивана (совета) решена была война, вследствие чего Толстой был посажен в Семибашенный замок. Весной 1711 г. турецкий великий визирь должен был с огромным войском выступить в поход.
«Петр видел перед собою новую, бесцельную войну, и войну, представлявшую большие трудности: турки поднимались не одни; с их войсками нужно было ждать к себе в гости старого знакомого, Карла XII, жаждавшего восстановить свою силу и славу; Польша ненадежна, в ней по-прежнему дела идут, „как молодая брага“; партия Лещинского (шведского ставленника — Л.П.) поднимется опять при первом появлении шведов; а надежна ли старшина малороссийская (верхушка украинцев — Л.П.)? Оборонительною войною на юге, на границах Польши и Малороссии (Украины — Л.П.) ограничиться нельзя, крайне опасно; надобно предупредить врага, искать его в собственных владениях, возбуждать здесь против него внутренних врагов, значит, надобно сосредоточить главные силы на юге, надобно самому царю перенестись туда…» (С. М. Соловьев).
В Москве в Успенском соборе 25 февраля 1711 г. в присутствии Петра было объявлено о начале войны с Турцией. Еще до этого, как только было получено известие о разрыве мира со стороны турок, Петр послал повеление князю М. М. Голицыну двинуться к молдавским границам с десятью драгунскими полками и сторожить движение турок и крымских татар. Шереметев во главе русских войск вышел из Прибалтики с двадцатью двумя пехотными полками. 6 марта сам царь Петр I выехал из Москвы и отправился в Прутский поход. Движение 40-тысячной русской армии задерживалось из-за распутицы и бездорожья. Армия Шереметева переправилась через Днестр только 30 мая 1711 г. Петр торопил Шереметева, чтобы опередить турок и раньше них достичь Дуная.
Петр I надеялся на помощь, которую могли оказать ему православные христиане в турецких владениях (валахи, греки, молдаване, славяне). Давно уже православные подданные турецкого султана, приезжая в Москву за помощью, звали русских на Балканский полуостров и говорили, что стоит московскому войску появиться на Дунае, как там последует восстание против турок всех православных народностей — Петр имел обещания князей («господарей») Молдавского (Кантемира) и Валашского (Бранкована), что они помогут русским. Кроме вооруженной помощи, русская армия рассчитывала получить продовольствие, нужда в котором была велика. Петр рассчитывал и на поддержку Августа Саксонского, который с помощью русских вновь стал польским королем (Станислав Лещинский уехал из Польши).
Но Август не прислал своих войск, а правители Валахии и Молдавии не приготовили обещанного провианта. Бранкован переметнулся к туркам. Молдавский господарь Кантемир хотя и перешел на сторону России, но его реальная помощь была мизерной. Русские войска оказались в трудном положении в знойных степях на дороге к Дунаю. Турецкие войска успели переправиться через Дунай и двигались навстречу армии Шереметева. Только один отряд русской конницы (генерала Рене) дошел до самого Дуная и занял г. Браилов. Главные же силы русских и сам Петр I совершали очень трудный переход от Днестра до Прута. К начавшемуся голоду прибавились нестерпимая жара, отсутствие более или менее пригодной питьевой воды и саранча. Участились болезни и массовый падеж лошадей. Ночью на 24 июня 1711 г. Петр I достиг Прута. 28 июня у Головкина собрался генеральный военный совет: главный вопрос был, как решить трудности с продовольствием. Провианта было собрано мало в опустошенной саранчой Молдавии. Поэтому было решено переправиться за Прут. Русские войска должны были идти лесами к реке Серету, за которой, как все уверяли, у турок собрано много съестных припасов, которые лежат по деревням около Браилова безо всякой обороны. Генерал Рене и бригадир Чириков с конницей были направлены к Браилову 30 июня, а главная армия перешла Прут и шла в назначенном направлении до 7 июля 1711 года, несмотря на известие, что крымский хан перешел реку сзади. 7 июля в шестом часу пополудни генерал Янус, шедший впереди войска, дал знать, что турецкий визирь у Прута и янычары [15] уже переправляются через реку.
9 июля 1711 г. состоялось генеральное сражение. Силы были неравными: у турок было 119665 и 70000 крымских татар, а у русских — только 38246. Турецкая пехота и конница наступали очень жестоко, но ничего не могли сделать с умело оборнявшимися русскими. Янычары потеряли 7000 человек своих. Бой продолжался до ночи, но неприятель нигде не мог повредить русской линии. Наконец неприятельская конница отступила, а пехота всю ночь стреляла из пушек. Турки выдохлись, отошли на исходные позиции. Наступила вынужденная передышка.
«Без хлеба и воды, измученные походом и боями, русские войска должны были бы положить оружие, если бы турецкий главнокомандующий (визирь) не согласился начать переговоры о мире».
Насколько серьезно было положение русских войск свидетельствует послание Петра 1 Сенату.
«Сим извещаю вам, что я со своим войском без вины или погрешности со стороны нашей, но единственно только по полученным ложным известиям, в четырехкраты сильнейшею турецкою силою так окружен, что все пути к получению правианта пресечены, и что я, без особливна дюжия помощи ничего иного предвидеть не могу, кроме совершенного поражения, или что я впаду в турецкий плен. Если случится сие последнее, то вы не должны меня почитать своим государем и ничего не исполнять, что мною, хотя бы то по собственному повелению, от вас было требуемо, покаместь я сам не явлюся между вами в лице моем; но если я погибну и вы верные известия получите о моей смерти, то выберите между собою достойнейшего мне в наследники.»
«Положение русского войска было отчаянное: оно было истомлено битвою и зноем, съестных припасов оставалось очень немного, помощи ни откуда. Но и визирь находился в затруднительном положении: янычары, испуганные отчаянным сопротивлением русских, потерявшие 7000 человек своих, решительно отказывались возобновить нападение 10 числа и кричали, чтоб визирь исполнял приказание султана — поскорее заключить мир…» (С. М. Соловьев).
10-го июля к турецкому визирю был отправлен вице-канцлер Петр Павлович Шафиров. Петр I дал Шафирову следующую инструкцию: «1) туркам все городы завоеванные отдать, а построенные на их землях разорить, а буде заупрямятся, позволить отдать. 2) Буде же о шведах станут говорить, чтоб отдать все завоеванное, и в том говорить отданием лифляндов, а буде на одном на том не могут довольствоваться, то и прочие по малу уступать, кроме Ингрии за которую, буде так не захочет уступить то отдать Пенов, буде же того мало, то отдать и иные провинции. 3) О Лещинском (бывшем польском короле, ставленнике Швеции) буде станут говорить, позволить на то. 4) Впрочем, что возможно, салтана всячески удовольствовать, чтоб для того за шведа не зело старался».
Шафиров блестяще провел переговоры с визирем. 11 июля в стан русских пришло от Шафирова известие — ему удалось подписать с турецким визирем мир.
Современники удивлялись, как вице-канцлеру удалось так быстро склонить турок к миру, да еще с минимальными уступками. По условиям мирного договора турки потребовали вернуть им крепость Азов в таком состоянии, как он взят был; новопостроенные города — Таганрог, Каменный Затон и Новобогородицкий в устье Самары разорить, а пушки из Каменного Затона отдать туркам; в польские дела царю не вмешиваться; купцам с обеих сторон вольно проезжать торговать; королю шведскому позволить свободный проход в его владения…
Договор был написан и скреплен 12 июля 1711 года. Шафиров дал знать Петру, что русское войско может беспрепятственно выступить из лагеря. Но до подтверждения мирных договоров и до исполнения с царской стороны всех обязательств вице-канцлер Шафиров и сын фельдмаршала Шереметева Михаил Борисович, полковник астраханского полка, должны были оставаться в Турции[16].
«Если бы, — говорил один из служивших в русском войске иностранцев, если бы поутру 12 числа кто-нибудь сказал, что мир будет заключен на таких условиях, то все сочли бы его сумасшедшим.»
«Несомненно, большую роль сыграли дипломатическое дарование, ловкость и проницательность Шафирова. Весомыми оказались бриллианты и другие драгоценности Екатерины I (жены Петра I — Л.П.), которые та с готовностью предложила, чтобы задобрить турецкого визиря. Но главное заключалось в том, что каждая из сторон, осознавая свое незавидное положение, не знала, что же действительно делается в стане противника».
Согласно договоренности сторон, русские получили от турок продовольствие на дорогу, и 12 июля русская армия двинулась в обратный путь. 22 июля 1711 г. она переправилась через Прут, 1 августа форсировала Днестр.
Петр I тяжело переживал неудачу Прутского похода. Адмирала Апраксина Петр должен был уведомить первого о заключении мира, потому что Апраксин должен был исполнить тяжелые условия договора — разорить и передать туркам Азов и Таганрог. Петр писал Апраксину: «Сие дело есть хотя и не без печали, что лишиться тех мест, где столько труда и убытков положено, однако ж, чаю, сим лишением другой стороне великое укрепление, которая несравнительною прибылью нам есть». Под «другой стороной» Петр I имел в виду Северную войну. Мы уже знаем, что неудача обычно вызывала у Петра прилив новой энергии.
Достигнув мира на юге Петр с особым рвением взялся за окончание войны на Балтийском море.
Окончание Северной войны
В начале 1712 г. союзники по Северному союзу Россия, Дания, Пруссия и Саксония выступили против шведов в Германии, добившись успехов под Штральзундом и Висмаром. Дальнейшим успехам мешали разногласия. Больше всего Петр I опасался, как бы союзники втайне друг от друга не начали секретных переговоров о мире со шведами.
В июне 1712 г. Петр I отправился в Померанию. После свидания с Августом II он прибыл к русской армии, которая во главе с Меншиковым осаждала в это время Штетин. Овладеть крепостью не удалось из-за отсутствия осадных орудий. Датский король отказывал союзникам в артиллерии, несмотря на личное обращение Петра.
10 декабря 1712 г. шведский генерал Стенбок нанес поражение датским и саксонским войскам при Штральзунде. В январе 1712 г. русская армия настигла шведов у Фридрихштадта. Шведы не выдержали атаку русских под предводительством Петра и, потеряв 300 человек пленными, бежали.
В целом военные действия в Померании не удовлетворили Петра. По его словам, «кампания пропала даром». Поэтому он решил готовить наступление на Финляндию.
В апреле 1713 г. русский десантный корпус в 16 тысяч человек направился к финским берегам. Операцией командовал Петр. Русские без боя овладели Гельсингфорсом (Хельсинки). Шведы оставили без боя и второй город — Борго (Порво). Передав командование войсками Апраксину, Петр вернулся в Кронштадт. Здесь он получил от Меншикова приятное известие — под Тонингеном свыше 11 тысяч шведов во главе со Стенбоком сдались союзным войскам. В 1713 г. «князь-кесарь» Ромодановский подписал указ о присвоении Петру чина полного генерала.
Во второй половине 1713 г. русские войска взяли в Финляндии город Або (Турку), а в Померании пала столица этой провинции — «славная Штетинская крепость». Сухопутные силы шведов были окончательно сломлены, но у них еще оставался мощный военно-морской флот.
Поделиться книгой: