ПИСЬМО РАБОЧИХ ТАМБОВСКОГО ЗАВОДА КИТАЙСКИМ РУКОВОДИТЕЛЯМ
В Пекине очень мрачная погода, У нас в Тамбове на заводе перекур, — Мы пишем вам с тамбовского завода, Любители опасных авантюр! Тем, что вы договор не подписали, Вы причинили всем народам боль И, извращая факты, доказали, Что вам дороже генерал де Голль. Нам каждый день насущный мил и дорог, — Но если даже вспомнить старину, То это ж вы изобретали порох И строили Китайскую стенý. Мы понимаем — вас совсем не мало, Чтоб триста миллионов погубить, — Но мы уверены, что сам товарищ Мао, Ей-богу, очень-очень хочет жить. Когда вы рис водою запивали — Мы проявляли интернационализм, — Небось когда вы русский хлеб жевали, Не говорили про оппортунизм! Боитесь вы, что — реваншисты в Бонне, Что — Вашингтон грозится перегнать, — Но сам Хрущев сказал еще в ООНе, Что мы покажем кузькину им мать! Вам не нужны ни бомбы, ни снаряды — Не раздувайте вы войны пожар, — Мы нанесем им, если будет надо, Ответный термоядерный удар. А если зуд — без дела не страдайте, — У вас еще достаточно делов: Давите мух, рождаемость снижайте, Уничтожайте ваших воробьев! И не интересуйтесь нашим бытом — Мы сами знаем, где у нас чего. Так наш ЦК писал в письме открытом, — Мы одобряем линию его! <1964>
АНТИСЕМИТЫ
Зачем мне считаться шпаной и бандитом — Не лучше ль податься мне в антисемиты: На их стороне хоть и нету законов, — Поддержка и энтузиазм миллионов. Решил я — и значит, кому-то быть битым. Но надо ж узнать, кто такие семиты, — А вдруг это очень приличные люди, А вдруг из-за них мне чего-нибудь будет! Но друг и учитель — алкаш в бакалее — Сказал, что семиты — простые евреи. Да это ж такое везение, братцы, — Теперь я спокоен — чего мне бояться! Я долго крепился, ведь благоговейно Всегда относился к Альберту Эйнштейну. Народ мне простит, но спрошу я невольно: Куда отнести мне Абрама Линкóльна? Средь них — пострадавший от Сталина Каплер, Средь них — уважаемый мной Чарли Чаплин, Мой друг Рабинович и жертвы фашизма, И даже основоположник марксизма. Но тот же алкаш мне сказал после дельца, Что пьют они кровь христианских младенцев; И как-то в пивной мне ребята сказали, Что очень давно они Бога распяли! Им кровушки надо — они по запарке Замучили, гады, слона в зоопарке! Украли, я знаю, они у народа Весь хлеб урожая минувшего года! По Курской, Казанской железной дороге Построили дачи — живут там как боги… На всё я готов — на разбой и насилье, — И бью я жидов — и спасаю Россию! 1964
ПЕСНЯ ПРО УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС
Нам ни к чему сюжеты и интриги: Про всё мы знаем, про всё, чего ни дашь. Я, например, на свете лучшей книгой Считаю Кодекс уголовный наш. И если мне неймется и не спится Или с похмелья нет на мне лица — Открою Кодекс на любой странице, И не могу — читаю до конца. Я не давал товарищам советы, Но знаю я — разбой у них в чести, — Вот только что я прочитал про это: Не ниже трех, не свыше десяти. Вы вдумайтесь в простые эти строки, — Что нам романы всех времен и стран! — В них есть бараки, длинные как сроки, Скандалы, драки, карты и обман… Сто лет бы мне не видеть этих строчек! — За каждой вижу чью-нибудь судьбу, — И радуюсь, когда статья — не очень: Ведь все же повезет кому-нибудь! И сердце бьется раненою птицей, Когда начну свою статью читать, И кровь в висках так ломится-стучится, — Как мусораó, когда приходят брать. 1964
НАВОДЧИЦА
— Сегодня я с большой охотою Распоряжусь своей субботою, И если Нинка не капризная, Распоряжусь своею жизнью я! — Постой, чудак, она ж — наводчица, — Зачем? — Да так, уж очень хочется! — Постой, чудак, у нас — компания, — Пойдем в кабак — зальем желание! — Сегодня вы меня не пачкайте, Сегодня пьянка мне — до лампочки: Сегодня Нинка соглашается — Сегодня жисть моя решается! — Ну и дела же с этой Нинкою! Она жила со всей Ордынкою, — И с нею спать ну кто захочет сам!.. — А мне плевать — мне очень хочется! Сказала: любит, — все, заметано! — Отвечу рупь за сто, что врет она! Она ж того — ко всем ведь просится… — А мне чего — мне очень хочется! — Она ж хрипит, она же грязная, И глаз подбит, и ноги разные, Всегда одета как уборщица… — Плевать на это — очень хочется! Все говорят, что — не красавица, — А мне такие больше нравятся. Ну что ж такого, что — наводчица, — А мне еще сильнее хочется! 1964
СЧЕТЧИК ЩЕЛКАЕТ
Твердил он нам: «Моя она!» «Да ты смеешься, друг, да ты смеешься! Уйди, пацан, — ты очень пьян, — А то нарвешься, друг, гляди, нарвешься!» А он кричал: «Теперь мне всё одно! Садись в такси — поехали кататься! Пусть счетчик щелкает, пусть все равно В конце пути придется рассчитаться». Не жалко мне таких парней. «Ты от греха уйди!» — твержу я снова. А он — ко мне, и всё — о ней… «А ну — ни слова, гад, гляди, ни слова!» Ударила в виски мне кровь с вином — И, так же продолжая улыбаться, Ему сказал я тихо: «Все равно В конце пути придется рассчитаться!» К слезам я глух и к просьбам глух — В охоту драка мне, ох как в охоту! И хочешь, друг, не хочешь, друг, — Плати по счету, друг, плати по счету!.. А жизнь мелькает, как в немом кино, — Мне хорошо, мне хочется смеяться, — А счетчик — щелк да щелк, — да все равно В конце пути придется рассчитаться… 1964
О НАШЕЙ ВСТРЕЧЕ
О нашей встрече что там говорить! — Я ждал ее, как ждут стихийных бедствий, — Но мы с тобою сразу стали жить, Не опасаясь пагубных последствий. Я сразу сузил круг твоих знакомств, Одел, обул и вытащил из грязи, — Но за тобой тащился длинный хвост — Длиннющий хвост твоих коротких связей. Потом, я помню, бил друзей твоих: Мне с ними было как-то неприятно, — Хотя, быть может, были среди них Наверняка отличные ребята. О чем просила — делал мигом я, — Мне каждый час хотелось сделать ночью брачной. Из-за тебя под поезд прыгал я, Но, слава богу, не совсем удачно. И если б ты ждала меня в тот год, Когда меня отправили на дачу, — Я б для тебя украл весь небосвод И две звезды Кремлевские в придачу. И я клянусь — последний буду гад! — Не ври, не пей — и я прощу измену, — И подарю тебе Большой театр И Малую спортивную арену. А вот теперь я к встрече не готов: Боюсь тебя, боюсь ночей интимных — Как жители японских городов Боятся повторенья Хиросимы. 1964
ПЕСНЯ О ГОСПИТАЛЕ
Жил я с матерью и батей На Арбате — здесь бы так! — А теперь я в медсанбате — На кровати, весь в бинтах… Что нам слава, что нам Клава — Медсестра — и белый свет!.. Помер мой сосед, что справа, Тот, что слева, — еще нет. И однажды, как в угаре, Тот сосед, что слева, мне Вдруг сказал: «Послушай, парень, У тебя ноги-то нет». Как же так? Неправда, братцы, — Он, наверно, пошутил! «Мы отрежем только пальцы» — Так мне доктор говорил. Но сосед, который слева, Все смеялся, все шутил, Даже если ночью бредил — Все про ногу говорил. Издевался: мол, не встанешь, Не увидишь, мол, жены!.. Поглядел бы ты, товарищ, На себя со стороны! Если б был я не калека И слезал с кровати вниз — Я б тому, который слева, Просто глотку перегрыз! Умолял сестричку Клаву Показать, какой я стал… Был бы жив сосед, что справа, — Он бы правду мне сказал!.. 1964
ВСЕ УШЛИ НА ФРОНТ
Все срока уже закончены, А у лагерных ворот, Что крест-накрест заколочены, — Надпись: «Все ушли на фронт». За грехи за наши нас простят, Ведь у нас такой народ: Если Родина в опасности — Значит, всем идти на фронт. Там год — за три, если Бог хранит, — Как и в лагере зачет. Нынче мы на равных с вохрами — Нынче всем идти на фронт. У начальника Березкина — Ох и гонор, ох и понт! — И душа — крест-накрест досками, — Но и он пошел на фронт. Лучше было — сразу в тыл его: Только с нами был он смел, — Высшей мерой наградил его Трибунал за самострел. Ну а мы — всё оправдали мы, — Наградили нас потом: Кто живые, тех — медалями, А кто мертвые — крестом. И другие заключенные Пусть читают у ворот Нашу память застекленную — Надпись: «Все ушли на фронт»… 1964
* * * Я любил и женщин и проказы: Что ни день, то новая была, — И ходили устные рассказы Про мои любовные дела. И однажды как-то на дороге Рядом с морем — с этим не шути — Встретил я одну из очень многих На моем на жизненном пути. А у ней — широкая натура, А у ней — открытая душа, А у ней — отличная фигура, — А у меня в кармане — ни гроша. Ну а ей — в подарок нужно кольца; Кабаки, духи из первых рук, — А взамен — немного удовольствий От ее сомнительных услуг. «Я тебе, — она сказала, — Вася, Дорогое самое отдам!..» Я сказал: «За сто рублей согласен, — Если больше — с другом пополам!» Женщины — как очень злые кони: Захрипит, закусит удила!.. Может, я чего-нибудь не понял, Но она обиделась — ушла. …Через месяц улеглись волненья — Через месяц вновь пришла она, — У меня такое ощущенье, Что ее устроила цена! 1964
* * * Вот раньше жизнь! — И вверх и вниз Идешь без конвоиров, — Покуришь план, Идешь на бан И щиплешь пассажиров. А на разбой Берешь с собой Надежную шалаву, Потом — за грудь Кого-нибудь И делаешь варшаву. Пока следят, Пока грозят — Мы это переносим. Наелся всласть, Но вот взялась «Петровка, 38». Прошел детдом, тюрьму, приют, И сроóка не боялся, — Когда ж везли в народный суд — Немного волновался. Зачем нам врут: «Народный суд»! — Народу я не видел, — Судье простор, И прокурор Тотчáс меня обидел. Ответил на вопросы я, Но приговор — с издевкой, — И не согласен вовсе я С такой формулировкой! Не отрицаю я вины — Не в первый раз садился, Но — написали, что с людьми Я грубо обходился. Неправда! — тихо подойдешь, Попросишь сторублевку… При чем тут нож, При чем грабеж? — Меняй формулировку! Эх, был бы зал — Я б речь сказал: «Товарищи родные! Зачем пенять — Ведь вы меня Кормили и поили! Мне каждый деньги отдавал Без слез, угроз и крови… Огромное спасибо вам За все на добром слове!» И этот зал Мне б хлопать стал, И я б, прервав рыданья, Им тихим голосом сказал: «Спасибо за вниманье!» Ну правда ведь — Неправда ведь, Что я — грабитель ловкий? Как людям мне в глаза смотреть С такой формулировкой?! 1964
ПЕСНЯ ПРО СТУКАЧА
В наш тесный круг не каждый попадал, И я однажды — прóклятая дата — Его привел с собою и сказал: «Со мною он — нальем ему, ребята!» Он пил как все и был как будто рад, А мы — его мы встретили как брата… А он назавтра продал всех подряд, — Ошибся я — простите мне, ребята! Суда не помню — было мне невмочь, Потом — барак, холодный как могила, — Казалось мне — кругом сплошная ночь, Тем более что так оно и было. Я сохраню хотя б остаток сил, — Он думает — отсюда нет возврата, Он слишком рано нас похоронил, — Ошибся он — поверьте мне, ребята! И день наступит — ночь не на года, — Я попрошу, когда придет расплата: «Ведь это я привел его тогда — И вы его отдайте мне, ребята!..» 1964
* * * Потеряю истинную веру — Больно мне за наш СССР: Отберите орден у Насéру — Не подходит к ордену Насéр! Можно даже крыть с трибуны матом, Раздавать подарки вкривь и вкось, Называть Насéра нашим братом, — Но давать Героя — это брось! Почему нет золота в стране? Раздарили, гады, раздарили! Лучше бы давали на войне, — А Насéры после б нас простили. 1964
ПЕСНЯ О ЗВЁЗДАХ
Мне этот бой не забыть нипочем — Смертью пропитан воздух, — А с небосклона бесшумным дождем Падали звезды. Снова упала — и я загадал: Выйти живым из боя, — Так свою жизнь я поспешно связал С глупой звездою. Я уж решил: миновала беда И удалось отвертеться, — С неба свалилась шальная звезда — Прямо под сердце. Нам говорили: «Нужна высота!» И «Не жалеть патроны!»… Вон покатилась вторая звезда — Вам на погоны. Звезд этих в небе — как рыбы в прудах, — Хватит на всех с лихвою. Если б не насмерть, ходил бы тогда Тоже — Героем. Я бы Звезду эту сыну отдал, Просто — на память… В небе висит, пропадает звезда — Некуда падать. 1964
* * * Помню, я однажды и в «очко», и в «стос» играл, — С кем играл — не помню этой стервы. Я ему тогда двух сук из зоны проиграл, — Зря пошел я в пику, а не в черву! Я сперва как следует колоду стасовал, А потом я сделал ход неверный: Он рубли с Кремлем кидал, а я слюну глотал, — И пошел я в пику, а не в черву! Руки задрожали, будто кур я воровал, Будто сел играть я в самый первый… Делать было нечего — и я его убрал, — Зря пошел я в пику, а не в черву!.. 1964
* * * Нам вчера прислали Из рук вон плохую весть: Нам вчера сказали, Что Алеха вышел весь. Как же так! Он Наде Говорил, что — пофартит, Что сыграет свадьбу — На неделю загудит… Не видать девахе Этот свадебный гудеж, Потому что — в драке Налетел на чей-то нож, Потому что — плохо, Хоть не в первый раз уже Получал Алеха Дырки новые в душе. Для того ль он душу, Как рубаху, залатал, Чтоб его убила В пьяной драке сволота! Если б всё в порядке — Мы б на свадьбу нынче шли, — Но с ножом в лопатке Поутру его нашли. Что ж, поубивается Девчонка, поревет, Что ж, посомневается — И слезы оботрет, — А потом без вздоха Отопрет любому дверь… Ничего, Алеха, — Все равно тебе теперь! Мы его схороним очень скромно — Что рыдать! Некому о нем и похоронную Послать, Потому — никто не знает, Где у Лехи дом, — Вот такая смерть шальная Всех нас ждет потом. Что ж, поубивается Девчонка, поревет, Чуть посомневается — И слезы оботрет, А потом без вздоха Отопрет любому дверь, — Бог простит, а Леха… Все равно ему теперь… 1964
БАЛ-МАСКАРАД
Сегодня в нашей комплексной бригаде Прошел слушок о бале-маскараде, — Раздали маски кроликов, Слонов и алкоголиков, Назначили все это — в зоосаде. «Зачем идти при полном при параде — Скажи мне, моя радость, Христа ради?» Она мне: «Одевайся!» — Мол, я тебя стесняюся, Не то, мол, как всегда, пойдешь ты сзади. «Я платье, — говорит, — взяла у Нади — Я буду нынче как Марина Влади И проведу, хоть тресну я, Часы свои воскресные Хоть с пьяной твоей мордой, но в наряде!» …Зачем же я себя утюжил, гладил? — Меня поймали тут же, в зоосаде, — Ведь массовик наш Колька Дал мне маску алкоголика — И на троих зазвали меня дяди. Я снова очутился в зоосаде: Глядь — две жены, — ну две Марины Влади! — Одетые животными, С двумя же бегемотами, — Я тоже озверел — и стал в засаде. Наутро дали премию в бригаде, Сказав мне, что на бале-маскараде Я будто бы не только Сыграл им алкоголика, А был у бегемотов я в ограде. 1964
БРАТСКИЕ МОГИЛЫ
На братских могилах не ставят крестов, И вдовы на них не рыдают, — К ним кто-то приносит букеты цветов, И Вечный огонь зажигают. Здесь раньше вставала земля на дыбы, А нынче — гранитные плиты. Здесь нет ни одной персональной судьбы — Все судьбы в единую слиты. А в Вечном огне — видишь вспыхнувший танк, Горящие русские хаты, Горящий Смоленск и горящий рейхстаг, Горящее сердце солдата. У братских могил нет заплаканных вдов — Сюда ходят люди покрепче, На братских могилах не ставят крестов… Но разве от этого легче?! 1964
* * * Говорят, арестован Добрый парень за три слова, — Говорят, арестован Мишка Ларин за три слова. Говорят, что не помог ему заступник, честно слово, — Мишка Ларин как опаснейший преступник аттестован. Ведь это ж правда несправедливость! Говорю: не виновен, Не со зла ведь, но вино ведь!.. Говорю: не виновен, А ославить — разве новость! Говорю, что не поднял бы Мишка руку на ту суку, — Так возьмите же вы Мишку на поруки — вот вам руку! А то ведь правда несправедливость! Говорят, что до свадьбы Он придет до женитьбы, — Вот бы вас бы послать бы, Вот бы вас погноить бы! Вот бы вас бы на Камчатку, на Камчатку — нары дали б, — Пожалели бы вы нашего Мишатку, порыдали б!.. А то ведь правда несправедливость! Говорю: заступитесь! Повторяю: на поруки! Если ж вы поскупитесь — Заявляю: ждите, суки! Я ж такое вам устрою! Я ж такое вам устрою! Друга Мишку не забуду — и вас в землю всех зарою! А то ведь правда несправедливость! 1964
* * * Так оно и есть — Словно встарь, словно встарь: Если шел вразрез — На фонарь, на фонарь, Если воровал — Значит, сел, значит, сел, Если много знал — Под расстрел, под расстрел! Думал я — наконец не увижу я скоро Лагерей, лагерей, — Но попал в этот пыльный расплывчатый город Без людей, без людей. Бродят толпы людей, на людей не похожих, Равнодушных, слепых, — Я заглядывал в черные лица прохожих — Ни своих, ни чужих. Так зачем проклинал свою горькую долю? Видно, зря, видно, зря! Так зачем я так долго стремился на волю В лагерях, в лагерях?! Бродят толпы людей, на людей не похожих, Равнодушных, слепых, — Я заглядывал в черные лица прохожих — Ни своих, ни чужих. Так оно и есть — Словно встарь, словно встарь: Если шел вразрез — На фонарь, на фонарь, Если воровал — Значит, сел, значит, сел, Если много знал — Под расстрел, под расстрел! 1964
ГОРОДСКОЙ РОМАНС
Я однажды гулял по столице — и Двух прохожих случайно зашиб, — И, попавши за это в милицию, Я увидел ее — и погиб. Я не знаю, что там она делала, — Видно, паспорт пришла получать — Молодая, красивая, белая… И решил я ее разыскать. Шел за ней — и запомнил парадное. Что сказать ей? — ведь я ж хулиган… Выпил я — и позвал ненаглядную В привокзальный один ресторан. Ну а ей улыбались прохожие — Мне хоть просто кричи «Караул!» — Одному человеку по роже я Дал за то, что он ей подморгнул. Я икрою ей булки намазывал, Деньги просто рекою текли, — Я ж такие ей песни заказывал! А в конце заказал — «Журавли». Обещанья я ей до утра давал, Повторял что-то вновь ей и вновь: «Я ж пять дней никого не обкрадывал, Моя с первого взгляда любовь!» Говорил я, что жизнь потеряна, Я сморкался и плакал в кашне, — А она мне сказала: «Я верю вам — И отдамся по сходной цене». Я ударил ее, птицу белую, — Закипела горячая кровь: Понял я, что в милиции делала Моя с первого взгляда любовь… 1964
Я БЫЛ СЛЕСАРЬ ШЕСТОГО РАЗРЯДА
Я был слесарь шестого разряда, Я получки на ветер кидал, — Получал я всегда сколько надо — И плюс премию в каждый квартал. Если пьешь, — понимаете сами — Должен чтой-то иметь человек, — Ну, и кроме невесты в Рязани, У меня — две шалавы в Москве. Шлю посылки и письма в Рязань я, А шалавам — себя и вино, — Каждый вечер — одно наказанье, И всю ночь — истязанье одно. Вижу я, что здоровие тает, На работе — все брак и скандал, — Никаких моих сил не хватает — И плюс премии в каждый квартал. Синяки и морщины на роже, — И сказал я тогда им без слов: На фиг вас — мне здоровье дороже, — Поищите других фрайеров!.. Если б знали, насколько мне лучше, Как мне чýдно — хоть кто б увидал: Я один пропиваю получку — И плюс премию в каждый квартал! 1964
РЕБЯТА, НАПИШИТЕ МНЕ ПИСЬМО
Мой первый срок я выдержать не смог, — Мне год добавят, может быть — четыре… Ребята, напишите мне письмо: Как там дела в свободном вашем мире? Что вы там пьете? Мы почти не пьем. Здесь — только снег при солнечной погоде… Ребята, напишите обо всем, А то здесь ничего не происходит! Мне очень-очень не хватает вас — Хочу увидеть милые мне рожи! Как там Надюха, с кем она сейчас? Одна? — тогда пускай напишет тоже. Страшней, быть может, — только Страшный суд! Письмо мне будет уцелевшей нитью, — Его, быть может, мне не отдадут, Но все равно, ребята, напишите!.. 1964
* * * В этом доме большом раньше пьянка была Много дней, много дней, Ведь в Каретном ряду первый дом от угла — Для друзей, для друзей. За пьянками, гулянками, За банками, полбанками, За спорами, за ссорами, раздорами Ты стой на том, Что этот дом — Пусть ночью, днем — Всегда твой дом, И здесь не смотрят на тебя с укорами. И пускай иногда недовольна жена — Но бог с ней, но бог с ней! — Есть у нас что-то больше, чем рюмка вина, — У друзей, у друзей. За пьянками, гулянками, За банками, полбанками, За спорами, за ссорами, раздорами Ты стой на том, Что этот дом — Пусть ночью, днем — Всегда твой дом, И здесь не смотрят на тебя с укорами. 1964
* * * Передо мной любой факир — ну просто карлик, Я их держу за самых мелких фрайеров, — Возьмите мне один билет до Монте-Карло — Я потревожу ихних шулеров! Не соблазнят меня ни ихние красотки, А на рулетку — только б мне взглянуть, — Их банкометы мине вылижут подметки, А я на поезд — и в обратный путь. Играть я буду и на красных и на черных, И в Монте-Карло я облажу все углы, — Останутся у них в домах игорных Одни хваленые зеленые столы. Я привезу с собою массу впечатлений: Попью коктейли, послушаю джаз-банд, — Я привезу с собою кучу ихних денег — И всю валюту сдам в советский банк. Я говорю про все про это без ухáрства — Шутить мне некогда: мне «вышка» на носу, — Но пользу нашему родному государству Наверняка я этим принесу! 1964
ПЕСНЯ СТУДЕНТОВ-АРХЕОЛОГОВ
Наш Федя с детства связан был с землею — Домой таскал и щебень и гранит… Однажды он домой принес такое, Что папа с мамой плакали навзрыд. Студентом Федя очень был настроен Поднять археологию на щит, — Он в институт притаскивал такое, Что мы кругом все плакали навзрыд. Привез он как-то с практики Два ржавых экспонатика И утверждал, что это — древний клад, — Потом однажды в Элисте Нашел вставные челюсти Размером с самогонный аппарат. Диплом писал про древние святыни, О скифах, о языческих богах. При этом так ругался по-латыни, Что скифы эти корчились в гробах. Он древние строения Искал с остервенением И часто диким голосом кричал, Что есть еще пока тропа, Где встретишь питекантропа, — И в грудь себя при этом ударял. Он жизнь решил закончить холостую И стал бороться за семейный быт. «Я, — говорил, — жену найду такую — От зависти заплачете навзрыд!» Он все углы облазил — и В Европе был, и в Азии — И вскоре раскопал свой идеал. Но идеал связать не мог В археологии двух строк, — И Федя его снова закопал. 1964
МАРШ СТУДЕНТОВ-ФИЗИКОВ
Тропы еще в антимир не протоптаны, — Но как на фронте держись ты! Бомбардируем мы ядра протонами, Значит, мы — антиллеристы. Нам тайны нераскрытые раскрыть пора — Лежат без пользы тайны, как в копилке, — Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра — На волю пустим джинна из бутылки! Тесно сплотились коварные атомы — Ну-ка, попробуй прорвись ты! Живо по кóням — в погоню за квантами! Значит, мы — кванталеристы. Нам тайны нераскрытые раскрыть пора — Лежат без пользы тайны, как в копилке, — Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра — На волю пустим джинна из бутылки! Пусть не поймаешь нейтрино за бороду И не посадишь в пробирку, — Но было бы здорово, чтоб Понтекорво Взял его крепче за шкирку. Нам тайны нераскрытые раскрыть пора — Лежат без пользы тайны, как в копилке, — Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра — На волю пустим джинна из бутылки! Жидкие, твердые, газообразные — Просто, понятно, вольготно! А с этою плазмой дойдешь до маразма, и Это довольно почетно. Нам тайны нераскрытые раскрыть пора — Лежат без пользы тайны, как в копилке, — Мы тайны эти с корнем вырвем у ядра — На волю пустим джинна из бутылки! Молодо-зелено. Древность — в историю! Дряхлость — в архивах пылиться! Даешь эту общую эту теорию Элементарных частиц нам! Нам тайны нераскрытые раскрыть пора — Лежат без пользы тайны, как в копилке, — Мы тайны эти скоро вырвем у ядра — И вволю выпьем джина из бутылки! 1964
* * * Ну о чем с тобою говорить! Все равно ты порешь ахинею, — Лучше я пойду к ребятам пить — У ребят есть мысли поважнее. У ребят серьезный разговор — Например, о том, кто пьет сильнее. У ребят широкий кругозор — От ларька до нашей бакалеи. Разговор у нас и прям и груб — Две проблемы мы решаем глоткой: Где достать недостающий рупь И — кому потом бежать за водкой. Ты даешь мне утром хлебный квас — Что тебе придумать в оправданье! Интеллекты разные у нас, — Повышай свое образованье! 1964
ПЕСНЯ О НЕЙТРАЛЬНОЙ ПОЛОСЕ
На границе с Турцией или с Пакистаном — Полоса нейтральная; а справа, где кусты, — Наши пограничники с нашим капитаном, — А на левой стороне — ихние посты. А на нейтральной полосе — цветы Необычайной красоты! Капитанова невеста жить решила вместе — Прикатила, говорит: «Милый!..» — то да сё. Надо ж хоть букет цветов подарить невесте: Что за свадьба без цветов! — пьянка да и все. А на нейтральной полосе — цветы Необычайной красоты! К ихнему начальнику, точно по повестке, Тоже баба прикатила — налетела блажь, — Тоже «милый» говорит, только по-турецки, Будет свадьба, говорит, свадьба — и шабаш! А на нейтральной полосе — цветы Необычайной красоты! Наши пограничники — храбрые ребята, — Трое вызвались идти, а с ними капитан, — Разве ж знать они могли про то, что азиаты Порешили в ту же ночь вдарить по цветам! Ведь на нейтральной полосе — цветы Необычайной красоты! Пьян от запаха цветов капитан мертвецки, Ну и ихний капитан тоже в доску пьян, — Повалился он в цветы, охнув по-турецки, И, по-русски крикнув «…мать!», рухнул капитан. А на нейтральной полосе — цветы Необычайной красоты! Спит капитан — и ему снится, Что открыли границу как ворота в Кремле, — Ему и на фиг не нужна была чужая заграница — Он пройтиться хотел по ничейной земле. Почему же нельзя? Ведь земля-то — ничья, Ведь она — нейтральная!.. А на нейтральной полосе — цветы Необычайной красоты! 1965
* * * Парня спасем, Парня — в детдом На воспитанье! Даром учить, Даром поить, Даром питанье!.. Жизнь — как вода, Вел я всегда Жизнь бесшабашную, — Всё ерунда, Кроме суда Самого страшного. Всё вам дадут, Всё вам споют — Будьте прилежными, — А за оклад — Ласки дарят Самые нежные. Вел я всегда Жизнь без труда — Жизнь бесшабашную, — Все ерунда, Кроме суда Самого страшного. <1965>
СОЛДАТЫ ГРУППЫ «ЦЕНТР»
Солдат всегда здоров, Солдат на все готов, — И пыль, как из ковров, Мы выбиваем из дорог. И не остановиться, И не сменить ноги, — Сияют наши лица, Сверкают сапоги! По выжженной равнине — За метром метр — Идут по Украине Солдаты группы «Центр». На «первый-второй» рассчитайсь! Первый-второй… Первый, шаг вперед! — и в рай. Первый — второй… А каждый второй — тоже герой, — В рай попадет вслед за тобой. Первый-второй, Первый-второй, Первый-второй… А перед нами все цветет, За нами все горит. Не надо думать — с нами тот, Кто все за нас решит. Веселые — не хмурые — Вернемся по домам, — Невесты белокурые Наградой будут нам! Всё впереди, а ныне — За метром метр — Идут по Украине Солдаты группы «Центр». На «первый-второй» рассчитайсь! Первый-второй… Первый, шаг вперед! — и в рай. Первый-второй… А каждый второй — тоже герой, — В рай попадет вслед за тобой. Первый-второй, Первый-второй, Первый-второй… 1965
* * * Сыт я по горло, до подбородка — Даже от песен стал уставать, — Лечь бы на дно, как подводная лодка, Чтоб не могли запеленговать! Друг подавал мне водку в стакане, Друг говорил, что это пройдет, Друг познакомил с Веркой по пьяне: Верка поможет, а водка спасет. Не помогли ни Верка, ни водка: С водки — похмелье, а с Верки — что взять! Лечь бы на дно, как подводная лодка, — И позывных не передавать!.. Сыт я по горло, сыт я по глотку — Ох, надоело петь и играть, — Лечь бы на дно, как подводная лодка, Чтоб не могли запеленговать! 1965
* * * Игорю Кохановскому Мой друг уедет в Магадан — Снимите шляпу, снимите шляпу! Уедет сам, уедет сам — Не по этапу, не по этапу. Не то чтоб другу не везло, Не чтоб кому-нибудь назло, Не для молвы: что, мол, — чудак, — А просто так. Быть может, кто-то скажет: «Зря! Как так решиться — всего лишиться! Ведь там — сплошные лагеря, А в них — убийцы, а в них — убийцы…» Ответит он: «Не верь молве — Их там не больше, чем в Москве!» Потом уложит чемодан И — в Магадан! Не то чтоб мне — не по годам, — Я б прыгнул ночью из электрички, — Но я не еду в Магадан, Забыв привычки, закрыв кавычки. Я буду петь под струнный звон Про то, что будет видеть он, Про то, что в жизни не видал, — Про Магадан. Мой друг поедет сам собой — С него довольно, с него довольно, — Его не будет бить конвой — Он добровольно, он добровольно. А мне удел от Бога дан… А может, тоже — в Магадан? Уехать с другом заодно — И лечь на дно!.. 1965
* * * В холода, в холода От насиженных мест Нас другие зовут города, — Будь то Минск, будь то Брест, — В холода, в холода… Неспроста, неспроста От родных тополей Нас суровые манят места — Будто там веселей, — Неспроста, неспроста… Как нас дома ни грей — Не хватает всегда Новых встреч нам и новых друзей, — Будто с нами беда, Будто с ними теплей… Как бы ни было нам Хорошо иногда — Возвращаемся мы по домам. Где же наша звезда? Может — здесь, может — там… 1965
