Рубикон

Четверка телохранителей-осназовцев, сопровождающих Нину и Лену от самой подземной VIP-парковки спортивного комплекса «Олимпийский», почти беззвучно обогнали подопечных и, скользнув в сторону, застыли возле входа в императорскую ложу. Бодигарды уже находившейся внутри знатной особы лишь молча обменялись с ними кивками в знак приветствия и, подтянувшись, отдали честь, когда цесаревна, проплыв мимо них, вошла в услужливо распахнутые обслуживающим персоналом двери.

В просторной и светлой комнате, декорированной в стиле Hi-Tech и предназначавшейся для того, чтобы его императорское величество и гости, чаще всего приглашенные сюда не ради спортивного зрелища как такового, а для какого-нибудь важного разговора по душам, могли отдохнуть от рева болельщиков, Нина задерживаться не стала. Перекинувшись парой слов с Касимовой-младшей, в силу своего непростого характера была не шибко-то дружелюбно настроена к человеку, встречу с которым они назначили в столь необычном месте, цесаревна по крытым подвесным мосткам направилась прямиком на веранду-гондолу.

Здесь, в подвешенной высоко над трибунами, практически под самым потолком укрытой бронестеклом кабинке, способной перемещаться на специальных рельсах по периметру арены, обстановка была довольно скромной. Несколько удобных мягких кресел, уже сервированный столик и десяток мониторов вокруг, на которых должны были транслироваться лучшие кадры предстоящего матча. Конечно, наблюдать за спортивным состязанием можно было и своими глазами, тем более что маджи-интеллект, управляющий гондолой, всегда старался подбирать наилучшие в данный момент ракурсы, но все равно расстояние до игровой площадки было достаточно большим, да и места на этой подвижной галерке были скорее почетными, нежели удобными.

Одно из мест, по левую руку от обычно занимаемого ее отцом, было уже занято «гостьей», которая по своей привычке изображала из себя невозмутимую светскую львицу и разве что покосилась на цесаревну. Тихо хмыкнув, девушка, которая была Нине одногодкой, сосредоточила все свое внимание на пузатом винном бокале, в котором в свете софитов искрился рубинами гранатовый сок. Катенька Ларионова с детства употребляла исключительно сок, правда, в совсем уж нежном возрасте называла его исключительно «вином» и непременно доводила до белого каления сомелье всех ресторанов, в которых появлялась вместе с родителями.

– Все выпендриваемся, госпожа преуспевающая негоциантка, меценатка и просто красивая девушка? – ехидно поинтересовалась Нина, по-хозяйски устраиваясь на месте отца и подхватывая со столика заранее подготовленный для нее бокал, но, уловив терпкий запах и принюхавшись к напитку, удивленно произнесла: – Ого! Да ты никак вразнос пошла? Сколько здесь градусов? Десять?

– Тринадцать, – как-то грустно вздохнула ее собеседница, продолжая любоваться игрой света в жидкости, которую уже никак нельзя было назвать соком. – Десятилетняя выдержка, сбор с моих армянских владений. Можно сказать, наша первая продукция, которой мы подвинем и евреев с их «Rimon» и всех остальных!

– Погоди… – нахмурилась цесаревна. – Это из садов в Зангезуре?

– Угу! – девушка гордо улыбнулась и сверкнула глазами. – Так что должна напомнить вам, ваше высочество, что вы – проиграли! Был спор? Был! Вино есть? Есть! Так что я смогла, Нина Святославовна, а теперь с вас желание!

– А вот и обойдетесь, Екатерина Игоревна! – ей в тон ответила цесаревна, пригубив бокал. – М-м… Вкусно! Но проиграли все-таки вы! Я стала невестой сильнейшего человека на Земле, а вы, дорогая, все это время сидели на своих бочках!

– Это был совсем другой спор! – совсем по-детски возмутилась светловолосая девушка, качнув задорным хвостиком, прихваченным изящной заколкой над правым ухом. – И… и вообще! Насколько там крут твой жених – никто не знает! А спорили мы на Савелия!

– Это – частности! На Савелия спорила ты! – отмахнулась Нина. – С детства по нему слюни пускаешь! У Афросьева уже фавориток, что блох на собаке, а ты все никак не решишься! Смотри – так и старой девой останешься! Да и вообще, Савика Кузя, если захочет, в бараний рог скрутит!

– Ой ли! – фыркнула собеседница, всем своим видом изображая недоверие, а затем, надув губки, пробурчала: – И вообще, говорить девушке в шестнадцать лет, что она «старой девой» останется, это, знаете ли, за гранью! Я просто… стратегически выжидаю! Вино тем лучше, чем длительнее его выдержка! А фаворитки у него все на какую-то шмару еще со студенческих лет завязаны. Точно знаю, что жениться на ней он не собирается! Так что у меня еще есть все шансы. Особенно если ты сошла с дистанции!

– Смотри, в уксус не превратись! – поддела подругу цесаревна. – А по поводу Кузьмы и Савика… Это не мое мнение, а герцога Сафронова. Из разговора с отцом.

– Все еще подслушиваешь? – ехидно поинтересовалась Катя, возвращая недопитый бокал на столик.

– Вот еще! – вздернула носик Нина. – Они при мне беседовали! В конце-то концов, дело касается моего мужа!

– Будущего…

– Мужа! – упорно повторила девушка. – В любом случае спор был?

– Ну, был! – вздохнула девушка, прислушиваясь к происходящему внизу.

Команды боссабола «Спартак-Москва» и «Волхв-Аркаим» уже вышли из раздевалок и выстроились по разным сторонам площадки. Обычное покрытие арены отъехало в сторону, обнажая надувные конструкции, в которые начали нагнетать воздух насосы, установленные в технических помещениях. А затем трибуны буквально взорвались овациями, когда комментаторы объявили о том, что за сегодняшним матчем из императорской гондолы будет наблюдать одна из младших дочерей императора Всероссийского, а на огромных экранах запустили презентационный ролик с участием Нины.

Подобные «презенташки», заранее записанные на все случаи жизни, были стандартным творением имперских пиарщиков и перезаписывались ежегодно с привлечением лучших режиссеров-клипмейкеров. Вот только саму цесаревну ролик с кучей спецэффектов скорее заставил поморщиться, напомнив о том, что в этом году подобное мучение под камеру еще только предстоит…

– И я – выиграла! – отвлекла она подругу, с интересом и легкой ехидцей на лице наблюдавшую за нарезкой из кадров, запущенных под музыку.

– Выиграла, выиграла… – отмахнулась она и спросила: – Слушай, а ты что…

– Да! – кивнула Нина, сразу поняв, куда клонит Ларионова. – Я в Японию на съемки летала. Режиссер оттуда – вот он момент, где я кружусь в саду с лепестками сакуры, и вставил. Получилось, надо сказать… неплохо. Инну, вон, Михаленко, вообще березку обнимать заставил!

– М-да… – хмыкнула ее собеседница. – Ну… на мой дворянско-торгашеский вкус, сойдет! Для сельской местности. Народу, смотрю, нравится.

– Значит, желание с тебя, желание с меня?

– Нин, ну чего ходить вокруг да около? – с укором посмотрела на нее подруга. – Давай уже говори, что тебе нужно? Не просто пообщаться же ты меня сюда позвала? Нет, я тебе, конечно, благодарна! Когда еще матч полуфинала в имперской ложе удастся посмотреть! Но все же…

– Я хочу… – девушка на секунду замолчала и, пригубив бокал, продолжила внимательно глядя на собеседницу: – …на правах партнера войти в совет директоров «Северная Венеция Групп». С контрольным пакетом акций, разумеется, необходимая часть которых будет выкуплена у остальных участников в равных долях выше рыночной стоимости.

– Хмф… – Ларионова чуть наигранно поперхнулась вином, слегка закашлялась и, вздернув бровь, удивленно посмотрела на невозмутимую цесаревну. – Знаешь, дорогая, губа у тебя не дура! А если я взамен попрошу у тебя графский титул?

– Я для тебя его выбью, – немедленно ответила Нина.

– Н-да… наверное, стоит тогда требовать герцогский!

– Кать, не наглей! – чуть нахмурилась девушка. – Максимум, что я тебе могу предложить в этой области, стать фавориткой моего мужа и войти в герцогский род Ефимовых.

– Шучу, шучу! – протестующе помахала перед собой руками дворянка. – Мне и графского хватит! А так, за предложение, конечно, спасибо. Буду иметь в виду, но пока что вынуждена отказаться. Я все же с Савелием для начала попробую!

– Так что ответишь?

– Знаешь, – задумчиво промурлыкала Катя. – Если бы сейчас передо мной сидела не ты, а кто-нибудь другой, пусть даже из очень знатного рода, я бы просто рассмеялась, встала и ушла. Но…

– Но?

– Но я тебя неплохо знаю, твое высочество, а потому с уверенностью могу сказать, что ты не из той борзой прослойки аристо, которые будут выкручивать бизнесу руки, лишь бы просто присосаться к чужим финансовым потокам. Может… расскажешь, какие у тебя еще есть козыри, помимо громкого имени?

– Например, полностью функционирующий консервный завод в черте Москвы, склады сырья и готовой продукции, единоличным владельцем которых является мой муж, – легко улыбнувшись, ответила Нина. – А также свеженький, «почти честно» выигранный тендер от Имперского военпрома на поставки продукции для армии. Есть и еще проекты…

– «Почти честно» что означает?

– Что те, кто нам немножко помог, в данный момент не только заинтересованы в самом нашем предприятии, но и в том, чтобы солдатики получали максимально качественную и разнообразную продукцию, – ответила цесаревна. – Тебе не кажется, что в «моем» случае странно было бы, если бы меня интересовали исключительно казенные деньги.

– Всякое бывает, – пожала плечиками Ларионова. – Но считай, что заинтересовала! Однако нужно обговорить детали. Сама понимаешь, я хоть и могу принять единоличное решение, но я всего лишь маленькая и глупенькая шестнадцатилетняя девочка, в то время как холдинг строили совершенно другие люди. В этом вопросе следует как минимум создать видимость консенсуса и заботы об их интересах.

– Ах, ты наша «маленькая» и «глупенькая» килька капитализма… с огро-о-омными зубищами! – сочувственно покивала головой Нина и, улыбнувшись, добавила: – Нужно, значит, обговорим. Только чуть позже, во время матча. Сейчас имперский гимн объявят…

В этот момент, когда голос комментатора громогласно попросил всех присутствующих на трибунах болельщиков встать, неизменный зонтик-жезл младшей цесаревны заиграл вызовом. Нина, уже поднявшаяся, чтобы выйти на так называемый «световой пьедестал», тихо чертыхнулась, посмотрела на экран и вынула из зажимов пластинку переговорного устройства.

– Оль, перезвоню. Я в «Олимпийском», сейчас гимн будут играть и гондола на облет арены пойдет… Что? Очень важно?

– Да иди! Разговаривай, – сказала ей Катя, взглядом показывая на все еще открытый выход на помостки, ведущие в комнату отдыха, и, быстро снимая заколку: – Я вместо тебя постою! Все равно только силуэт снизу виден! Хоть раз в жизни «принцессой» себя почувствую!

– Спасибо! – шепнула Нина подруге, а затем быстренько выскользнула из гондолы, оставив Ларионову одну. – Что там? Что? Где? В Великом Устюге?..

Катя только усмехнулась, проводив взглядом подругу. Помнила еще, как в детстве, когда девочки встречались, пусть не так часто, как хотелось бы, но достаточно регулярно, маленькая тогда Нина постоянно жаловалась, что ей очень не нравится подолгу стоять рядом с папой на официальных церемониях. Разгладив волосы, встала и вышла на «световой пьедестал», специально отмеченное место, вокруг которого быстро поднялись прямо из пола расположенные полукругом поручни. Двери с тихим шелестом закрылись, и за спиной вспыхнул яркий свет, заливая все помещение так, чтобы зрители на трибунах видели, что в гондоле действительно кто-то есть. Только силуэт в ореоле, а кто там на самом деле – уже вопрос «веры», потому как трансляция с камер на мониторы не проводилась. Мало ли в каком состоянии и в чьей компании может находиться в данный момент самодержец или другие высокие гости, а также зачем всем подряд знать, какие люди, помимо хозяина, присутствуют на подвижной веранде. Болельщикам, пришедшим в «Олимпийский» не ради политических персон, а на праздник спорта, вполне достаточно было самого факта «соседства» и того, что можно было увидеть своими глазами в качестве церемониала.

Гондола слегка дернулась, заставив девушку ухватиться за поручни, и с первыми звуками гимна поползла по закольцованным рельсам, проложенным под сводом арены. Катя, словно в сказке «Принц и нищий», на время, поменявшись со своей подругой местами, чувствовала себя легко и уверенно под взглядами многочисленной публики. Это было… приятно, пусть даже сейчас она была всего лишь подменой, и люди искренне думали, что видят перед собой Нину.

Не обделенная тщеславием и самолюбием, она улыбалась и, как положено, махала рукой, втайне мечтая, что когда-нибудь она тоже выберется из дворянского, служивого болота на аристократические вершины. Предложение, сделанное ей подругой, вполне могло ускорить этот процесс, а коли она воплотит в жизнь свою вторую мечту и охомутает-таки Афросьева… Кто знает, чего тогда они смогут достичь вдвоем: с ее умом и богатством, его силой и влиянием! Замечтавшись, девушка на короткий срок позволила себе окунуться в фантазии, столь несвойственные прагматичной натуре молодой бизнесвумен, как вдруг резкая боль в правой кисти грубо выдернула ее обратно в реальность.

Не понимая, что происходит, она посмотрела вначале на свою руку, на которой отсутствовали, словно отсеченные бритвой, указательный и средний палец, затем на забрызганное кровью стекло с двумя дырочками, вокруг которых расходился целый ореол из трещин. Ей показалось, что на это ушли минуты, а может быть и часы… хотя на самом деле для людей, разбегающихся прочь от внезапных выстрелов, прозвучавших среди толпы болельщиков, прошло всего несколько секунд.

Катя, словно бы очнувшись, закричала и, попытавшись прикрыться руками, отшатнулась в глубь гондолы, но в этот момент сразу пяток пуль с модифицированным нуль-урановым сердечником пробили бронированное полистекло повышенной прочности и насквозь прошили ее тело, не оставив ей ни единого шанса. Ноги бессильно подогнулись, и труп красивой молодой девушки с тихим стуком упал на пол остановившейся гондолы, заливая его растекающейся под ним алой лужей. Дворянка-негоциант Екатерина Ларионова уже не услышала дальнейшей стрельбы, как и сильного взрыва, прогремевшего на трибунах и буквально разорвавшего на кусочки киллера-шахида, как выяснили позже – гомункула «кавказской» наружности. Причем взрывным устройством оказалась именно керамопластиковая винтовка с неизвлекаемым боезапасом неизвестной конструкции, сдетонировавшая после ликвидации террориста, которую убийца каким-то образом сумел пронести в спорткомплекс заранее в чехле от теннисной ракетки.

* * *

Очередная волна с рокотом прошла по девственным центральноамериканским зарослям, дробя в жирную труху дерево и превращая в сочную кашицу и мелкую водянистую взвесь листву, лианы и тонкие ветви кустарников, растущих по берегам многочисленных ручейков. Эта вонючая гадость еще висела в воздухе, распространяя ароматы, далеко не столь же приятные, как запах свежескошенной травы, а потому, чтобы не надышаться чем-нибудь галлюциногенным, а то и вовсе не шибко полезным для здоровья, пришлось распустить на полосы запасную майку и обмотать смоченной в воде тканью лицо.

О том, чтобы, как и прежде, выбирать удобный путь, не создавая лишнего шума и оставляя минимум следов, на этот раз не могло быть и речи, так что пришлось тараном продираться прямо сквозь сельву. Тем более что в небе все еще светила луна и до рассвета оставалось около пяти часов. Не то чтобы это было трудно, все-таки я был не одним из конкистадоров Кортеса, вынужденным прорубаться сквозь опасные заросли при помощи давно затупившегося фальшиона, каждую секунду ожидая, что на голову упадет какая-нибудь особенно мерзопакостная змея или в задницу воткнется отравленная стрела какого-нибудь ацтекского патриота. Просто меня откровенно бесила сама ситуация, в которую поставила нас чертова богиня.

Эта ушастая зараза провернула все так, что у меня просто не осталось выбора, кроме как делать то, что она пожелала. Своим визитом, по словам моего эльфийского эксперта, «ее божественность», без сомнений, привлекла к нам внимание своего коллеги Кетцалькоатля, который если и мог позволить себе проигнорировать скоропостижную кончину каких-то там жрецов, то факт того, что на его делянке крутит свои дела конкурентка, вряд ли оставит без внимания. А это еще Яна не знала о подробностях моих переговоров с ее хозяйкой, как и о том, что Аватар с открытой седьмой чакрой, по идее, вообще должен был вызвать у крылато-змеиного пенсионера обширный инфаркт миокарда или хотя бы обострение геморроя, который он, казалось бы, уже залечил обильными человеческими жертвоприношениями.

В любом случае то, что «боги» в этом мире существуют, можно было считать доказанным фактом. Кто они на самом деле и является ли ацтекский «бог» существом местной породы или банальным иммигрантом с Земли – это уже другой вопрос. Но если моя теория о том, что сансарно-энергетическая структура аборигенов отличается от нашей верна, то вполне можно предположить реальное существование у местных некоего аналога восьмой, пятнадцатой, двадцать второй и так далее «внетелесных чакр», столь популярных в современной эзотерике. Ведь не зря эта Иви называла меня «полубогом», хоть это и не так.

Официальной наукой наличие у людей моего мира «надтелесных чакр» отвергается. Да и я, как Аватар, должен был бы чувствовать хотя бы «восьмую», ту самую, для которой в санскрите даже нет названия. Ведь самой природой сделано так, что одаренный всегда ощущает следующий рубеж, на который можно прорваться… но вот я ни разу ничего подобного не замечал. Хотя это другой мир, и если я прав, то у всех местных, а не только у эльфов, не «чакры», а единые источники, которые они, по словам Яны, могут увидеть только в состоянии медитации и исключительно внутри себя любимого.

Но это сейчас не важно. Вопрос в том, что пока я обжимался с богиней, змееподобный пенсионер не явился лично, чтобы призвать распоясавшуюся молодежь к порядку, это вовсе не означало, что он пустит такое на самотек. В этих вопросах Кетцалькоатль, как говорят, очень щепетилен и по старинке предпочитает действовать чужими руками. Так что, если я не хочу уже завтра нарваться на облаву и двигаться дальше по колено в реках ацтекской крови, следовало принять навязанную «помощь» богини. Тем более что в непрекращающихся стычках Яну я точно потеряю, а сам завязну в постоянных стычках с котомордыми «Рыцарями-Ягуарами», где меня и положат… ну, или я, как гордый Варяг, который не сдается, устрою им аттракцион в виде «Новоацтекской Зоны».

Так что, злой и в хреновом настроении, я шел впереди, долбя по мере необходимости по джунглям энергетическими ударами и оставляя за спиной свободную от растительности просеку. А эльфа-байкерша с замотанным тряпками лицом и, надев на всякий случай похожие на горнолыжные, зимние тактические очки, вела мотоцикл следом, аккуратно ступая по перепаханной земле ножками в обмотках из зверски располосованной ножом «горки».

И да, мы поссорились, так что сейчас она дулась на меня, показывая это всем своим видом. И дело было вовсе не в том, что, проснувшись, она обнаружила себя голой в моих объятьях. Наоборот, отвизжавшись и разобравшись в ситуации, ее женскую гордость, похоже, куда больше уязвило то, что это был не мой страстный порыв, а проделки богини! Настоящий скандал же случился из-за моей теплой куртки военного образца, которую я пустил ей на своеобразные лапти. Тут-то и выяснилось, что я жуткий варвар, не знающий цену своим же собственным «хорошим вещам», и вообще она ничуть не нуждается в подобной помощи, в ущерб «семейному бюджету», потому как она – эльфийская женщина и, значит, умеет терпеть неудобства, и вообще жрица, пусть и младшая, а потому если поранится – всегда сможет себя вылечить.

Пришлось даже рыкнуть на нее, дабы закончить полемику. А то развела тут, понимаешь, демократию и еще какой-то «семейный бюджет» у нас увидела! Хотя я не был уверен в точности перевода и вполне допускал, что, считающая себя моей собственностью, девушка радеет исключительно за мой карман. В любом случае пришлось объяснить, что проехать на мотоцикле будет, скорее всего, невозможно, потому как до байкера-экстремала на внедорожнике ей еще далеко, двигаться мы будем и так довольно медленно, а она, с израненными ногами, которые придется постоянно подлечивать, будет нас тормозить. И, не дай бог, нарвется на какой-нибудь ядовитый шип, который вызовет мгновенную реакцию, или ее укусит растревоженная мною змея…

В общем, все равно все сделали по-моему. А заодно, можно сказать, Яна слегка «спустила пар» и даже выплакалась немного, потому как хоть эльфа и пыталась всю эту неделю бодриться и делать вид, что все хорошо, внутри была напряжена, как готовая порваться струна. Ну, правильно: «Эльфийская женщина должна бла-бла-бла…» Как я понял, она и в ацтекском плену пыталась вести себя, как кремень, дабы не показать врагам свои боль и страх. Вот только легко ли это для в общем-то обычной девчонки, пусть даже фэнтезийно-средневековой и после соответствующей идеологической обработки.

А тут – все, можно сказать, прорвало. Ну, а что? Атмосфера «уютная», я бы даже сказал – «ламповая», вот и проснулись загнанные в дальний угол нормальные женские инстинкты! Мужик – тиран! Странный, зато почти уже «свой», да еще такой, за спиной которого можно почувствовать себя слабой, беззащитной и, что самое главное, несправедливо и не по делу обиженной, после чего быстренько, минут за десять бурной, но тихой истерики отвести душу. И что самое главное – безопасно для себя! Ведь хоть чужак, но не ацтек какой-нибудь, который только посмеется, после чего еще и пару раз кнутом или палкой угостит.

К тому же ушастая плутовка хотя и не общалась никогда с «нормальными» представителями сильного пола, тем более из моего мира, каким-то особым женским инстинктом почувствовала, что девичьи слезы заставляют меня чувствовать себя не в своей тарелке. Пусть они даже и не способны заставить меня признать себя «виноватым» или спасти «драгоценную» куртку.

Глава 13

Руины Сорленхарма – древнего города «экир нид-эаласов», людей европейского типа, которых переводчик называл то «Высшими», то «Высокими», в зависимости от того как это слово лепетала на своем языке эльфа, предстал перед нами на рассвете, когда первые солнечные лучи зарумянили невысокие пики гор над нашими головами. Что о нем можно было сказать? Это были те самые развалины, которые я наблюдал вчерашним вечером, и издалека они показались мне неким невнятным нагромождением полуразрушенных построек, но вблизи выглядели впечатляюще. Этакий монументальный памятник погибшей цивилизации, который непременно привлек бы к себе огромные толпы туристов, располагайся он где-нибудь в Западной Европе или в России.

Впрочем, лично для меня впечатление от мертвого города оказалось сильно смазанным, уж слишком яркой еще в моей памяти была недавняя поездка в Земли Германских Наций. А все потому, что Сорленхарм очень напоминал мой замок Гогенцоллернов, или, точнее сказать, нечто созданное не шибко талантливыми архитекторами под его влиянием. Внешне, в общем-то, красиво, я бы даже сказал фэнтезийно, но без некой изюминки и завершенности, присущей моей немецкой собственности. Видно было, что строилось это все вразнобой, под житейские нужды, а не как единое законченное сооружение, и легко себе было представить как толпы горожан, снующих туда-сюда по ныне пустым улицам, так и в очередной раз чешущих репу зодчих, гадающих, как бы втиснуть между тем и этим домиком очередную очень нужную жителям колокольню, да так чтобы она никому не мешала…

Основным же отличием древних хозяев этих мест от земных бюргеров была искренняя любовь к гигантизму. Особенно к огромным статуям, которые, на мой взгляд, делали город похожим на отечественное дворянское кладбище со скорбящими ангелами, девами, львами и витязями чуть ли не над каждой могилой. Наверное, когда-то это было даже красиво, но сейчас, сдавшись под напором времени и окружающих джунглей, выглядело жутковато.

Особого колорита «а-ля некрополис» Сорленхарму добавляло еще и то, что в городе реально жили призраки. Те самые, к которым наука, уже познакомившаяся с ожившими мертвецами, демонами и прочими сущностями, продолжала относиться скептически. Поскольку они являлись совсем уж потусторонними созданиями, не поддающимися никаким вычислениям и систематизации. А здесь они – настоящие обитатели этого места, совершенно внезапно появляющиеся из переулков и дверных проемов. Безразлично проплывая мимо или останавливаясь и провожая нас взглядом, духи выглядывали из окон, а то и вовсе на секунду материализовывались из туманной дымки прямо перед нами и, ударив криком по ушам, исчезали.

Надо сказать, что сразу после нашей первой встречи с духами отряд понес первые потери. Совух Филька, все это время неотступно следовавший за нами с Яной, вдруг развернулся и с жалобным визгом ломанулся обратно в джунгли. Судя по быстро удаляющемуся треску, испугалась животина знатно, вот и дезертировала из наших нестройных рядов. Не могу сказать, что я сильно огорчился по этому поводу – все-таки дикий зверь оставался по своей воле, и когда-нибудь нам все равно пришлось бы расстаться. А вот Яна даже обрадовалась, уж больно тяготило девушку столь близкое присутствие опасного хищника.

Впрочем, я Филимона понимал как никто другой. Соврал бы, если бы сказал, что в тот момент мне самому не было страшно. Нужно было быть совсем отморозком, чтобы абсолютно не бояться того, чего не понимаешь. А я нынешних жителей Сорленхарма не понимал совершенно. Они… ну как бы это сказать… не существовали! То есть вообще! Они как бы «были» – я чувствовал от них угрозу, и притом немалую, но при этом самих призраков я не ощущал. У этих теней давно умерших людей не было эфирного тела, отсутствовало и материальное, а нашего, «живого» отражения моря сансары в них просто быть не могло, «мертвое» же я не мог видеть и ощущать. Да и вообще, если в существовании таковой сансары ученые убедились из-за египетского инцидента, то в «отрицательное» эфирное тело, коими в теории являлись призраки, очень трудно было поверить.

А потому – страшно. Смешно признавать такое человеку, который менее чем полдня назад нагло лапал аж целую настоящую богиню. Но она-то мне понятна, а тут – натуральная мистика! И вообще… Отвык я за последние годы от этого пакостного чувства, а потому злился, и, кажется, из-за этого Яна не заметила те табуны мурашек, которые ежесекундно галопом проносились у меня по спине.

Ну а эльфа… Она вела себя словно терминатор на стероидах. Из в общем-то нежной девчонки, стоило нам оказаться в городе призраков, как она тут же превратилась в Клинта Иствуда, бесстрашно обстреливающего суровым прищуром любого, кто проявлял к нам хоть малую толику интереса. И, похоже, что, в отличие от моей персоны, призраки ее как минимум опасались.

Скорее всего, они чувствовали страх, а может быть, и вовсе питались этой негативной эмоцией, потому как когда первые впечатления от прямого контакта с потусторонними гостями прошли, и я вернулся в норму, активность духов снизилась, и они быстро потеряли к нам интерес. Проглоченный джунглями город вновь опустел, и только дующий с гор ветер гулял среди руин, порой тихо подвывая в развалинах и беспокоя сочную зеленую листву тропических деревьев.

– Фух… – Яна остановилась и, устало опустившись на обломок стены, стерла со лба выступивший пот. – Вроде прошли внешнее кольцо.

– Устала?

– Ага… – кивнула она и, отвинтив крышку фляги, приникла к горлышку. – Призраки словно взбесились, а я никогда так долго не удерживала защитный полог. Думала, что уже придется «Слово Силы Форса» применять, для изгнания нежити… но вроде выбрались. Все как во сне мне говорила богиня.

– Хм… – я слегка нахмурился.

С момента нашего входа в город я ни разу не ощущал исходящей от Яны сансарной энергии, а потому мог с уверенностью сказать, что никаких заклинаний она не творила. Не чувствовал я и того самого «полога», о котором она говорила… но если подумать, то привидения действительно не приближались к нам ближе чем на пару метров, а девушка сейчас реально выглядела уставшей. Даже ушки слегка поникли. Так что у меня не было повода сомневаться в ее словах, и, похоже, что она действительно использовала нечто, что было недоступно моему восприятию, а вот это мне уже не очень понравилось.

Поэтому я, остановив мотоцикл, который вел рядом с собой с самого момента нашего входа в город, поставил машину на упор и, подойдя к эльфе, опустился перед ней на корточки. Выждав некоторое время, покуда моя спутница немного не пришла в себя, я спросил:

– Ян. Что за «внешнее кольцо»?

– Окраины города, в которых заклинание великого некроманта Габриуса ген Караус до сих пор удерживает души погибших во время штурма горожан, – ответила мне эльфа. – Ты, наверное, заметил, что вокруг Сорленхарма нет крепостной стены?

Я кивнул. Это действительно было странно, учитывая средневековый антураж и соответствующие нравы.

– Это был один из вольных торговых городов в составе королевства твоих предков, его охраняли не стены, а репутация, слово короля и небольшая крепость в западной части. Пусть это была и не столичная провинция, но одна из самых старых – тех, где, по преданиям, зародилось само королевство «экир нид-эласов». Мирные земли, в которых «Обнаженная юная девственница с мешком золота могла пешком выйти из одного поселения и прийти в другое, не лишившись ни чести, ни денег». Метафора, конечно, потому как бандиты на дорогах и разбойники в лесах были, есть и будут, но вот тратить деньги на строительство и поддержание фортификаций Совету магнатов действительно не было никакого смысла, – эльфочка вновь отпила из фляжки и продолжила: – Здесь просто не было врагов, от которых стоило бы защищаться. Основные противники королевства находились сильно севернее и на востоке, а побережье патрулировал сильный флот, так что ни один пиратский корабль дроу или голиргов не смог бы высадить на него десант…

Я слушал девушку, не прерывая, и даже не стал в очередной раз поправлять ее, когда она говорила про «моих предков». Ну не получается у нее поверить в то, что я из другого мира – и бог с ней. Картина же вырисовывалась следующая. Жили торгаши, не тужили, копили денежку, и все были довольны текущим положением дел. Особенно король и его окружение, которые не только получали с подобных городов огромные налоги, но и брали у местных магнатов беспроцентные кредиты, которые к тому же чаще всего просто не возвращали.

А потом из ниоткуда пришли краснокожие, и Сорленхарм пал одним из первых. Аборигены были просто не готовы к тому, чтобы достойно встретить даже первую волну ацтеков-переселенцев, уличные бои быстро превратились в настоящую бойню, в которой горожан резали словно скот. Индейцы так бы и ушли без потерь, если бы в городе не жил некий лекарь по имени Габриус ген Караус, который, понимая, что город потерян, провел какой-то там ритуал, вследствие которого духи умерших вернулись из-за кромки и окружили внутренний город кольцом, убивая всех встреченных ими живых без разбора. Передовые отряды краснокожих, прорвавшиеся во внутренний город, так и остались здесь навсегда, а призрачная стража продолжает служить воле некроманта. Именно поэтому город так и не был разграблен, а Империя Науа предпочла забыть об этом «брильянте», который со временем просто поглотили джунгли.

– То есть… нам здесь, во внутреннем кольце ничего не угрожает? И если за нами отправят погоню, то она не сможет пройти мимо призраков?

– Думаю, что да, – мягко улыбнувшись, ответила Яна. – Хотя я плохо знаю, на что способны нынешние жрецы Крылатого Змея. Мы же с тобой прошли, а я всего лишь младшая жрица.

– Понятно. Но скажи. Ты только что сказала, что о судьбе Сорленхарма никто не знает. И тут же выдала мне эту историю. Тебе поведала об этом твоя богиня?

– Да, – эльфа кивнула. – И научила, что и как делать…

– Хм… А почему ты называешь этого Габриуса то целителем, то некромантом? Это же даже не диаметральные противоположности?

– В смысле? – удивилась девушка. – «Лекарь» и «Некромант» – две стороны одной медали. Точно так же как ведающий в целительных зельях человек может без проблем приготовить отраву, а лекарство превратиться в яд! А у вас, «экир нид-эласов», сейчас что? Не так?

– Не так, – задумчиво ответил я, опять пропустив заблуждение эльфочки мимо ушей.

У нас действительно было «не так». Вообще никак не соответствующие и даже отрицающие друг друга аспекты «жизни» и «смерти», «плоти» и «тлена», «крови» и «духа» позволяли одним становиться настоящими «хиллерами», а другим заниматься вопросами усопших. Пересечений здесь быть просто не могло. И, что самое интересное, в Викилории не было упоминаний ни об одном Аватаре с этими аспектами. Даже в перспективе. Причем приводилась теория, что таковых просто не может существовать в природе по той причине, что такой человек способен будет воскрешать людей и перебороть собственную смерть. Ватикан же, Русская Православная Церковь и протестанты в едином порыве дружно отрицали даже малейшую возможность того, что Сын Божий имел отношение к этим аспектам и вообще был одаренным. Ну… здесь, наверное, попам виднее.

– Скажи, а почему Сорленхарм был торговым городом? – задал я новый вопрос. – Это не порт, и не похоже, чтобы он стоял на торговых путях…

– Здесь добывали… – Яна пропела какое-то слово, которое переводчик отказался обрабатывать.

– Что это?

Девушка как могла объяснила, и, пропищав, лингва-модуль вдруг перевел вещество, оказавшееся металлом, вначале как «мифрил», затем еще раз пискнул и выдал поправку, назвав местную продукцию «унабтаниумом». Причем тут же предложил мне отправить запрос в Императорское Геологическое общество и сообщил об отсутствии сети, а также о том, что спутников на орбите он не обнаружил.

«Гений, блин!» – подумал я, глянув на коробочку переводчика.

– Ну что? Отдохнула? – спросил я эльфу, решив вопросы, касающиеся заклинаний и прочих субстанций, которые я почему-то не чувствовал, отложить на потом.

– Да, – она смущенно улыбнулась и указала пальчиком на одно из ответвлений улицы, на которой мы находились. – Думаю, что нам – туда!