Рубикон

– Придется подождать, – сказал тот, отрываясь от карты, которую держал в руках. – Возле руин Харькова сейчас небезопасно. Не лето, конечно, обычные зомби померзли, а кто пострашнее – впали в спячку до весны, однако червовые хазары видели с неделю назад там снежных варгов и ночных ходоков, так что лучше не торопиться и не лезть на рожон. Вот здесь остановите и фары погасите. С дороги, если что, уже не увидят, в такую-то метель, да и следы скоро снег прикроет. Да на поворот сразу развернитесь, чтобы потом не колупаться. Вот прямо здесь!

– Я всегда считал, что вы с ними на ножах… – хмыкнул парень, выкручивая баранку и, пропустив мимо себя «уазик», развернул внедорожник, чуть проехав вперед.

– С кем?

– С пшеками. Поляками, – пояснил Валя, глядя в зеркало, как разворачивается вторая машина их маленького спасательного отряда.

– А-а… Ну, так-то да. Если уж в Хазарии пересечемся с червями, то миром точно не разойдемся. Особенно если они или мы с хабаром пашем. Сам понимаешь, нам, пикам – ни червы, ни бубны, ни крести не братья. Конкуренты. Но если на сармат вдруг налетим, или погань атакует, то тут законы Зоны в действо вступают. Любой ближний отряд хазар на выручку придет, и плевать – свои это или другой масти. Правда, справиться, конечно, лучше своими силами, потому как за беспокойство делиться положено. Половину, честь по чести.

– Понятно. Это мне еще дядька рассказывал, – ответил студент, поудобнее устраиваясь в водительском кресле. – Но вот чтобы вы инфой друг с другом обменивались…

Интернациональный сленг добытчиков, работающих в Украинской Зоне, он понимал в общем-то неплохо. Саму бывшую республику СССР, в девяносто первом в одночасье ставшую незалежной, а затем через пару лет стертую с лица Земли маго-ядерным катаклизмом, первые сталкеры, многие из которых были выходцами из этих мест, называли «Хазардом» от английского «Hazard» – «Опасность». Или по-другому – «Хазарией», а себя, тех, кто работал в ней официально, от окружающих Зону государств, спонсируемых каким-нибудь родом – «хазарами». «Сарматами» же называли явных нелегалов, как своих, например, зеков, так и иностранных. Особенно залетных американцев, бонапартистов и бриттов с китайцами, которые нет-нет да и пытались закрепиться в столь хлебном местечке, благо что Османская Румыния, как и германские Балканы, пока что были похожи на решето.

Но чужаки чужаками, а сами сталкеры делили себя по мастям, то бишь по странам, которые их поддерживали, благо вокруг зоны таких было только четыре. Русские – пики или еще «штыки», немцы – крести, видимо в память о крестоносцах и их походах. Османы – бубны, они и на многих карточных колодах похожи, а поляки соответственно червы, что и с языком их вязалось, и имело второе значение. В более презрительном варианте – «червяки». Потому что вели себя польские паны и их быдло нагло и заносчиво, хоть и огребали постоянно по полной от всех остальных. За что не гнушались отвечать обидчикам различными подлостями.

– Это в Хазарии мы на ножах, – отмахнулся мужчина. – А пока по базам сидим – считай, коллеги. Да и информационная сеть наша специально для того сделана. Ты, воин, просто специфики нашей не понимаешь. Сегодня они нас предупредили, завтра – мы их. Без цели и хабара – мы коллеги. Альтруизмом тут и не пахнет. Вот не дай бог такой, как ты – в зоне загнется, а потом восстанет! Даже «тройка» в Чепушиллу обернуться может и тех же червей на лоскутки порвать, что инфу неверную дали или умолчали о чем-то. А уж «четверка»…

– Ладно, понял, – кивнул Валентин и, повернувшись в салон, поймал немного очумелый невидящий взгляд Петра. – Что?

– Духи холодный след знают! – произнес шаман, глядя словно бы сквозь него, покачивая пластиковой бутылью с мутной, явно алкогольной бурдой, которую держал в руках. – Камлать буду.

Валя бросил быстрый взгляд на проводника, и тот утвердительно кивнул. За безопасность отряда в Украинской Зоне отвечал именно он.

– Иди! – уверенно произнес он, разблокировав нужный замок, и чукча, подхватив лежавший рядом с ним бубен и биток, шустро выскользнул в метель.

– Господи, – пробормотал их четвертый спутник, когда за Петром захлопнулась дверь, и помахал перед лицом ладонью. – Как он может постоянно пить такую мерзость! Это же даже не сивуха, это вообще не пойми что! А запах…

– Да, не говори, – кивнул Валя, а затем, вздохнув, налег локтями на руль. – Как там, в старой песне пелось? «У шамана три руки и крыло из-за плеча…» Так вот, у нашего шамана дополнительных конечностей не наблюдается, зато печень явно маджикерамо-титановая, если способна подобную дрянь без вреда для организма обрабатывать!

– Погоди… Это… Гребенщиков, что ли? – задумавшись на пару мгновений, спросил его собеседник, маг, совсем недавно шагнувший на ступень Аколита.

Звали его Денисом, хотя сам он просил называть себя Деном или Донни, но ни в коем случае не Денчиком. С Валентином его официально познакомили всего чуть меньше недели назад, хотя до этого момента молодые люди один раз пересекались.

Случилось это в конце осени, когда борзые доморощенные гангстеры отжали у этого парня, зарабатывавшего тогда себе на жизнь подпольными боями «Summoning Card», оказавшуюся очень необычной карту. Именно тогда Валька очень серьезно проштрафился перед Кузьмой, сам того не желая втравив его в темные делишки своего дяди. Хотя тут как еще посмотреть… По результату можно ведь сказать, что он на самом деле подставил своего родственника, решившего кинуть Дена и таким образом поправить свое материальное положение, но никак не ожидавшего нарваться на такого дерзкого паренька, как герцог Ефимов.

И так уж получилось, что в этом вопросе Валентин оказался целиком и полностью на стороне своего друга, да еще в итоге порвал все связи с человеком, фактически заменившим ему отца. Кто-то скажет: «Предательство! Мол, родная кровь и все такое! И случай, в общем-то, не смертельный – Кузьма на дядьку Игоря плевал с высокой колокольни, так что проблему можно было решить по-другому!»

Можно «было бы», если бы Володырь не поступил как настоящая сволочь! И вопрос даже не в том, как он попытался решить проблемы Дена или в их боданиях с Кузьмой, которого Валя после принесения клятвы вполне бы мог называть своим «господином». Все было куда как хуже. Кто знает, какая там шлея попала Игорю под хвост, но он просто исчез. Вот только перед этим позвонил Валькиной маме и наплел ей с три короба про то, что ему срочно необходима очень дорогая операция, а денег на нее не хватает. Вопрос жизни и смерти, и как только, так он сразу все вернет. Естественно, что добрая и чуткая женщина, даже не сообщив сыну, поверила родственнику-благодетелю, от которого всю жизнь видела только хорошее, и стремглав ломанулась в банк, где взяла гигантский кредит наличными под большие проценты, да еще и имеющиеся у нее драгоценные побрякушки в ломбарде заложила.

Игорь взял деньги и был таков, полиция смогла выйти только на одного из его бывших бойцов, да и тот почти ничего не знал и был не при делах. По его словам, родственничек растворился в Хазарии, а куда ему еще деться, если он здесь полжизни провел. Так что предположили, что, скорее всего, разжившись наличными, он с отрядом решил попытать счастья у чужих берегов. Наверное, у тех же червов, в Речи Посполитой, где к таким, как он, наемникам относились лояльно и не задавали вопросов о прошлом.

И вот сейчас, сам оказавшись в Украинской Зоне, Валентин, который предпочел скрыть случившееся от друзей и даже от Ольги, втайне мечтал, чтобы их дорожки совершенно случайно пересеклись. Тем более что к этому были некоторые предпосылки, ведь когда работавшая на род Федосеевых группа «Коловраты» начала поиски информации по пропавшему Кузьме и выяснилось, что его видели на доцентской перевалочной базе «Сарай Хлебникова», у него там случился конфликт с Гробовщиком, одним из доверенных людей Володыря, который ошивался там уже какое-то время. Тот узнал герцога Ефимова и наехал на паренька, но его отпинали старички из хлебниковских, а затем, когда Кузьма уехал по направлению к Харькову, быстро собрался и тоже ушел в Хазарию.

Зная же дядю, Валентин не сомневался, что если случится оказия, тот попробует поквитаться за нанесенную обиду. А она точно была, если уж он пошел на такую подлость по отношению к своим же родственникам. И уж что Игоря точно не остановит, так это личная сила Кузьмы, потому как сам часто поговаривал: «Все люди смертны – главное, выбрать правильный момент!»

– Не… Это не БГ, – ответил Валя, всматриваясь в бушующую за лобовым стеклом метель. – Группа называется «Пикник».

– Не слышал о такой, – хмыкнул Ден.

– Русский-рок, эзотерика и так далее, они еще при Советах организовались. Потом во время войны развалились, кто чем занимался, а в начале двухтысячных снова собрались и несколько альбомов записали. Правда, особой популярности не снискали.

– Увлекаешься?

– Да нет, – вновь вздохнул парень и обернулся. – Отец любителем был. CD-диски с альбомами разных исполнителей покупал. Они с бывшими сослуживцами увлекались реконструированием исторической альтернативы. Вроде как хотели даже сборник издать: «Каким бы был наш мир – если бы не война!» Папаня, как меломан, за соответствующий раздел отвечал – занимательное чтиво, надо сказать! Прикинь, он нафантазировал, что Примадонна за Болгарина бы вышла! Жесть!

– Ну, первую я, допустим, знаю. Кто ее не знает, – нахмурился маг. – А кто такой Болгарин? Криминальный авторитет? В этом прикол?

– Хм… – Валентин почесал затылок. – Как бы объяснить. «Блиц-криг при Сенкаку» – слышал о таком?

– И… Аниме даже такое было.

– Ну, про аниме я ничего не знаю, а хотя, в общем-то, логично, что японцы что-то сняли. Так вот, «Болгарин» – это был оперативный позывной одного из завербованных агентов КГБ, работавших в глубоком китайском тылу. Но так уж случилось, что среди наших эстрадных артистов, выступавших в тот день для союзников на корабле «Камидеко», тоже был болгарин и звали его так же. В общем, китайцы тогда лоханулись, посчитав, что «крыса», которую они очень долго ловили, будет на том нихонском корабле, и нарушили временное перемирие.

– И наши конечно же ни при чем… Там же настоящая бойня, насколько я помню, была.

– А кто знает? Может, и слив сделали ради общего дела, – усмехнулся Валентин. – Но и у нас, как ты понимаешь, вполне мог «крот» завестись. А вообще, война такая штука, можно и на провокацию пойти, если есть шанс сливки снять. Мы их сняли, а победителей, как говорится… Вместо того чтобы топить всех подряд, китайцы попытались взять суда на абордаж, очень уж важно было им было захватить того агента. И у них это даже почти получилось, благо японцы к атаке готовы не были. Вот только певец ртом взял да и показал всем кузькину мать. Схватил катану погибшего японского адмирала и зарубил трех косоглазых матросов. Затем завладел их оружием и отстреливался из каюты, в которой укрылись жена и дочь японца, покуда не был ранен взрывом гранаты. А к этому времени китаез уже начали топить, и на палубу высадили группу зачистки. А история про «Болгарина» в прессе уже после войны всплыла.

– Хм… В аниме, которым меня почивала моя знакомая, был этот сюжет, – задумчиво проговорил Ден, – но там этого персонажа звали как-то совсем по-японски…

– Киркито Ранма?

– Что-то типа того.

– Так его и сейчас так зовут! – усмехнулся Валя. – Двадцать третий по рангу Дайме Японии. Правитель префектуры Тоттори. Он на дочке того адмирала женился, чью катану, как сам рассказывает, со страху схватил. Имя при получении островного подданства поменял. А тот адмирал очень не простым военным моряком был – вот зятек и поднялся. Он в интервью говорил, что как понял, что в руках держит, так сразу мозги и прочистило – либо он, либо китаезы, и никакой общечеловечности и эпатажа, которыми в перестройку страдал, в голове не осталось. Суровый мужик, говорят. Воин с четырьмя чакрами. Правит железной рукой.

– Так в чем прикол-то? – нахмурился маг.

– Ну, а ты представь себе вместе эту бабушку под девяносто, которая сейчас выглядит как четырнадцатилетняя школьница, егозой прыгающая по сцене вместе с голограммами, и сурового, японского лорда, исполосованного шрамами.

– А если я скажу тебе, что ничего в этой истории забавного не вижу, – произнес после короткой паузы Ден, – ты точно не обидишься? Ну, есть у Примы деньги, почему она не может потратить их как хочет? Что за быдлячество-то? Или даже если эти двое бы состояли в браке – то что тут такого?

– Ладно. Забей! – крякнув, сквозь зубы произнес Валя, не желая вступать в дальнейшую дискуссию, но затем все же добавил, чтобы не быть неправильно понятым: – Просто у отца в бумагах было очень забавно расписано, каким бы стал Дайме Киркито, если бы не война. Трудно объяснить, пока не почитаешь!

– Понятно, – коротко и очень скептически хмыкнул молодой человек, а сталкер, тоже слушавший их беседу, просто передернул плечами, как бы показывая, что ему вообще фиолетово.

Так в тишине прошло минут пятнадцать. Разговор больше не клеился – каждый думал о своем, а Валентин так и вовсе немного скуксился. Все-таки ситуации, в которых он шутил или рассказывал какую-то забавную, по его мнению, историю, и никто не смеялся и даже не улыбался из вежливости – были довольно редки. Парень давно уже привык считать себя душой любой компании, а потому сейчас в голову непрошеными так и лезли нехорошие мысли о том, как бы «забавная история» не вылилась боком и не испортила отношения в коллективе. Очень бы не хотелось, чтобы о нем пошли слухи, как о человеке с очень специфическим чувством юмора.

И так хреновое настроение испортилось окончательно. Казалось бы: «Что тут такого? Всего-то маленькое взаимонепонимание! И стоит ли из-за этого переживать?» Но – нет! Похоже, что подобная малость послужила последней соломинкой, которую еще можно было навьючить на верблюда, не сломав тому хребет. Ситуация стала критической, и любое неверно сказанное слово вполне могло привести к откровенной ссоре. Соответственно и атмосфера в салоне сгустилась и стала давящей.

Валентина, который хоть и был из простонародья, но в Колледже первой лиги держался на хорошем счету и как минимум в студенческой среде вполне мог причислять себя к элите, сильно задело сравнение с быдлом. Да еще от кого? От человека, не сумевшего пробиться даже в училище хотя бы второй лиги!

«Тоже мне… Рабочая интеллигенция, мать вашу… – чувствуя как заводится, подумал Валя, искоса поглядывая через зеркальце заднего вида на хмуро уставившегося в окно Дена. – Накостылять бы тебе, чтобы место свое помнил!»

Этот парень мог хоть сто раз быть крутым хакером или каким угодно там маджипрограммером с высоким уровнем оперирования тонкими потоками, вот только личная сила его не впечатляла от слова совсем. Маг на две чакры, одна из которых только-только открылась… это было даже не смешно. Тем более для очень неслабого для своих лет молодого воина, коим являлся Валентин.

Да что уж там говорить, кошка между молодыми людьми пробежала еще до их знакомства, а за время подготовки к операции, а также за те пару дней, которые понадобились, чтобы добраться от Москвы до руин Харькова, все стало только хуже. Долгая дорога так и не дала им возможности притереться друг к другу. Ехать пришлось не напрямую, на что ушло бы часов девять – не больше. С солидным крюком через Мариуполь, под которым находилась оперативная база федосеевских «коловратов». На ней оставили удобный, но очень уж большой и приметный «Каратель», заодно переночевали и перегрузились на заранее подготовленные «Тигр» и «булку» защитного цвета без номеров.

Причем сегодня Валя был вынужден еще и посадить Дена в свою машину. Что поделаешь, коли его присутствие в головной машине было необходимо. Будь его воля, Валентин вообще не взял бы на операцию этот балласт! Совершенно бесполезного в походных условиях человека, да еще и точащего на него зуб с тех самых пор, как узнал, что он племянник Володыря и что тот хотел его кинуть!

Впрочем, и сам Валя много чего мог сказать этому Дену, ведь по большому счету именно он виноват как в том, что случилось в его семье, так и в том, что парню пришлось распрощаться с полной свободой и проситься под руку к роду Ефимовых. Из-за последнего он, конечно, особо не переживал – все равно после выпуска намеревался пойти к кому-нибудь в услужение, а у Кузьмы еще и открывались кое-какие перспективы, но чувствовать себя «не совсем вольной птицей» – было немного неуютно. Пусть Валя и не был поборником всеобщего равенства, но одно дело поддерживать монархию и аристократию как бы немного со стороны, оставаясь подданным Империи, над которым нет никого, кроме императора, а он далеко, и тут главное – не привлекать к себе внимание. А совсем другое: быть под Родом и знать, что ты, может, и не холоп, но что-то вроде того, потому как над тобой есть «господин», пусть он и твой друг. К этому надо еще привыкнуть!

Так что счеты друг к другу имелись у обеих сторон. И Валя ни за что не согласился бы взять Дена с собой, если бы не прямой приказ Инны Святославовны. Хозяйка, чего уж там душой кривить, раз увяз – зови как положено, заявила, что только он сможет определить, когда они найдут блуждающий портал, в нужный ли мир он ведет, а также поможет сориентироваться уже там на местности.

Точнее даже не он, а настоящий источник всех свалившихся на семью Валентина несчастий – разумный игровой монстр, душа самой настоящей эльфийки, каким-то образом оказавшейся запертой в той самой злополучной карточке и не желавшей общаться ни с кем, кроме Дениса. Как такое может быть – молодой человек не понимал. Он и в то, что в Кузьму кто-то там вселился и, завладев управлением телом, отправился то ли в другое измерение, то ли в иное пространство, поверил только потому, что по встревоженным и напуганным сестрам цесаревнам было не похоже, что они могут шутить подобным образом.

А здесь и вовсе мистика какая-то присутствовала. Как в плохом фильме, да еще и под аккомпанемент установленного в кустах органа в виде этого чертова призрака-проводника. Касимова-старшая, которая, судя по всему, немного разбиралась в теме, хотя бы на уровне «любителя», попыталась было прочитать им лекцию по «Теории тройственности плоскостных вселенных и их отклонений в мироздании», но Валя с Ольгой почти ничего не поняли, тем более что все это было на уровне: «Почесал Эйнштейн в затылке и родил какой-то бред, с которым теперь все носятся!»

Мол, пространства существуют группами по три штуки. Мы – как всегда уникальны, любим мы себя «особыми» считать, а в данном случае все дело в том, что наш мир техномагический. Если представить себе Ойкумену в виде осей координат, то в наш мир, условно Х, под углом в девяносто градусов врезается пространство мира с чисто магическим развитием, условно Y, куда предположительно и свалил Кузьма, а перпендикулярно получившейся плоскости входит исключительно технобионическая вселенная, соответственно Z, где в пространстве полностью отсутствует нуль-элемент. Причем пересечения они имеют только с нами, а друг друга как бы не «видят».

И таких «троек» бессчетное множество. Причем все плоскости, образованные техномагическими и технобионическими мирами, параллельны, а магические – нанизаны на единую ось и идут с небольшим сдвигом. Вот эту ось катастрофа в Украинской Зоне и повредила, сделав в ней что-то типа каверны, из которой к нам бьет незапланированный, искаженный поток нуль-элемента и лезут разные фэнтезийные гости. Причем, естественно, что от соседей к нам попасть все равно куда как проще, нежели с других плоскостей, а потому, мол, нет ничего удивительного, что призрачная эльфа из нужного нам мира. А знают это они потому, что когда Инна и Кузьма летали по делам в Питер, в лабораторию, где в тот момент находился Ден со своей карточкой, Варлок, увидев призрака, очень удивился, а затем вдруг заговорил с ней на ее родном языке!

Вроде как в доказательство им еще и включили виденное уже когда-то давно видео, на котором отечественные сталкеры смогли захватить ушастую пленницу. Ткнув пальцем в нее, действительно очень похожую на «игрушку» Дениса, Женя уверенно сказала, что вот это вроде как наши соседи! А их противники, тоже эльфы, но в зеленом – ну совсем уж чужаки, проникшие в наш мир хрен знает откуда!

Подумав, Валя тогда выдал вопрос, который, как ему казалось, способен был разбить в пух и прах придумку неизвестного Эйнштейна: «Вот вроде как если магические гости есть, то почему нас не навещают представители технобионического мира?» Оказалось, что не он один такой умный и над подобным уже кто-то успел подумать. Теория говорила, что в магической вселенной нет космоса как такового! То, где живут наши соседи, может быть как шариком в пустоте, вокруг которой вращается светило, так и «бесконечной землей», и блином, лежащим на спинах слонов, стоящих на черепахе. А вместо других планет, звездных систем и галактик расширение их жизненного пространства идет «вертикально» благодаря другим расположенным на той же оси «планам». А потому они, скорее всего, используют магические порталы, и с их помощью попасть к нам куда как проще, нежели «ученым» конкурентам.

У технобиоников же развитие плоскостное, можно сказать – двумерное, с построением могущественных звездных империй. Но вовсе не факт, что соседи с той стороны не знают к нам дороги. Вполне возможно, что все байки о «зеленых человечках», «серых» и прочих рептилоидах – не что иное, как контакты с той плоскостью. Это, кстати, очень хорошо объясняет тот факт, что с начала девяностых годов даже из желтой прессы практически исчезли россказни о похищениях, да и НЛО уже давно никто не видит и не снимает на дрожащую камеру. А ведь именно тогда на Земле появились первые Аватары и Воеводы, так что можно предположить, что гости просто испугались и не желают рисковать.

Наш же, техномагический мир имеет трехмерную структуру развития для населяющих его цивилизаций. Мы можем устроить как звездную экспансию, над чем уже вовсю трудятся ведущие игроки, так и давно уже доказано существование как минимум «стихиальных планов». Вот только в нашей вселенной, в отличие от «технобионической», мы либо одиноки, либо планеты зарождения цивилизаций ну очень удалены друг от друга, либо что-то случилось в прошлом и наши конкуренты находятся на примерно таком же уровне развития, что и мы. Ученые склоняются к первому и третьему вариантам, потому как в противном случае за более чем сто лет наблюдений мы должны бы были уже кого-нибудь да найти! Тем более, даже если в другой галактике была бы сверхцивилизация, космос нет-нет да и фонил бы от более-менее осмысленных сигналов. Даже если бы они были, о чудо, телепатическими, все равно бы что-нибудь да засекли!

В общем – никто ничего особо не понял, но выехали. И Валя уже было надеялся разузнать все из первых рук, но Ден, скотина разэдакая, ничего никому объяснять не желал, а стоило начаться расспросам – сразу же замыкался и свою электронную подругу тоже больше никому не показывал. Трясся над своей мобильной приставкой, в которой она обитала, как Горлум над Кольцом Всевластия. И такое поведение раздражало парня больше всего.

– Наш шаман возвращается… – сказал вдруг Ден, продолжая всматриваться в боковое стекло, хоть из-за разыгравшейся пурги на улице не было видно ни зги. – Тащит чего-то.

Действительно, через десяток секунд задняя дверь с клацаньем растворилась и в салон вместе с ворохом влетевших снежинок влез Петр, лихо забросив назад две окровавленные тушки каких-то зубастых белых зверьков, внешне напоминающих зайцев.

– Ты что? Охотился, что ли? – удивленно озвучил Ден вопрос, возникший в этот момент и у Валентина.

– Для камлания кровь свежая нужна была, – сообщил чукча. – Чтобы духов Холода задобрить! Вот я зайцев и поймал! Карту дайте! Бумажную.

– Это не зайцы, – со вздохом произнес сталкер, передавая ему заранее припасенный экземпляр, видимо имел опыт общения с шаманами. – Это кельпи – мутировавшие кошки.

– Съедобны? – как ни в чем не бывало спросил парень, протягивая руку над картой. – Здесь…

Крупная капелька талого снега сорвалась с нее и упала на карту. Вот только вместо того, чтобы, прочертив мокрую дорожку, отправиться на пол, бодро нарушила законы физики – вскарабкавшись до нужной ей точки, остановилась и прожгла небольшую дырочку словно бы самая настоящая кислота.

– Ну, а чего же им быть несъедобными, – пожал плечами сопровождающий, и в этот миг мимо машин на огромной скорости от «булки» к «Тигру», вздымая снежные буруны, по направлению к дороге промчался снегоход.

Рация «коловратов», несмотря на объявленное молчание в эфире, взорвалась паническим голосом.

– Буки! Буки идут! – узнал сквозь помехи Валя голос одного из разведчиков.

– Трогай! Быстрее! – тут же заорал сталкер, ткнув парня в плечо.

«Снегирь» в своей «булке», рядом с которым тоже сидел сопровождающий, врубив фары, уже пронесся мимо них, и Валентину ничего не оставалось, кроме как рвануть за ним. Он какое-то время не видел причины паники, а затем, когда сквозь снежную пелену в боковом зеркале разглядел огромные, темные, долговязые человеческие фигуры, метра под четыре ростом, которые, несмотря на кажущуюся медлительность, прямо по лесу умудрялись преследовать их и не отставать… Воин до предела втопил в пол педаль газа, и даже мысль выйти из салона и разобраться с тем, кто так испугал сталкеров, сама собой вылетела у него из головы!

Глава 11

Наверное, я зазвездился. После стремительного взлета я, похоже, слишком привык снимать самые сливки, а потому даже немного расстроился, когда узнал, что в этот раз принцесса мне не досталась. Может, конечно, сработали стереотипы о попаданцах, посеянные щедрой рукой разномастных фантастов, ведь в почти девяноста процентах их творений «главный герой», провалившийся в другой мир, непременно тут же встречал деву королевских кровей.

Или же как минимум это была какая-нибудь баронесса, которая влюблялась по уши и быстро выводила своего избранника в высшее общество. А тут вроде как и спас чудо-чудное – настоящую живую эльфийку, а та оказалась всего лишь младшей жрицей, что-то вроде старшего помощника младшего точильщика карандашей, если переводить на терминологию офисного планктона.

Ни деньгами, ни связями не обремененная и особой ценности для местных не представляющая, разве что для мужчин в известном плане. И потому спасенная мною ушастая прелестница очень даже удивилась, что я не полез ее насиловать. Ни сразу, пока она была без сознания, ни в первую ночь после нашего знакомства, ни в последующие дни.

Не то чтобы она меня не привлекала, очень даже наоборот – тут, можно сказать, сбылась мечта, и «Голубая птица», попав мне в руки, сама была готова ко всему и, скорее всего, в разных позах. Отчаянно боялась, конечно, но видела в этом некое подтверждение своего нового социального статуса и определенную гарантию безопасности, а потому готова была стерпеть от своего спасителя все что угодно. Правда, как назло, узнал я об этом лишь спустя пять дней, когда маджи-интеллект более-менее сформировал базовый языковой пакет и мы наконец-то смогли нормально поговорить.

А в первый вечер, проведенный в пещере медведя-мутанта, стоило мне знаками показать, что уже поздно и пора спать, как общительная, пусть и лопочущая на непонятном мне языке, эльфиечка вдруг резко замкнулась. Губки девушки задрожали, из глазенок потекли слезы. Затем она резко встала, словно деревянная марионетка, доковыляла до распахнутого спального мешка, и под моим удивленным взглядом быстро разделась догола, а затем легла на него спиной, крепко зажмурившись и раздвинув ноги.

Вид я оценил. Никаких щупалец или неправильного расположения, наоборот – все аккуратно и весьма привлекательно, даже на мой избалованный вкус. Вот только кроме визуального наслаждения никакое другое я получать не планировал и быстро запаковал ушастую в спальник, видя, что девчонка еле сдерживает рыдания и ее тельце колотит крупная дрожь.

Уже потом, когда переводчик достаточно бодро лопотал на русско-эльфийском, я таки выяснил наконец, «що цэ було?», а тем более, почему в последующие дни она смотрела на меня с такой жалостью. Быстро объясниться не получилось, слишком много в ее речи было непонятных лингва-модулю слов и понятий, но в итоге смысл ее рассказа свелся к следующему: «Если вас насилуют – постарайтесь расслабиться, проявить покорность и получить удовольствие. Иначе все равно возьмут свое, но могут избить, а то и убить! Особенно если вы молодая, невинная и беззащитная эльфийская девушка!»

По ее словам, это вполне естественное, хоть и неприятное развитие событий, тем более в нашем случае, когда спасенная мною красавица по всем местным правилам и законам моя частная собственность, и распоряжаться я ей могу по своему усмотрению. Это к тому же еще и усугублялось ее принадлежностью к эльфийской расе, с представительницами которой, в случае их попадания в руки человеческих мужчин, особенно не церемонились и «употребляли» сразу несколькими путями. Все как всегда – кто сильнее, тот и прав.

Отсюда и такая странная реакция. Бедняжке в ее белокурую головку даже мысль не могла прийти, что перед ней сидит путешественник между мирами, во-первых, незнакомый с местными порядками и юридическими тонкостями, а во-вторых, выросший в государстве, где подобные поползновения грозили серьезными проблемами с властями. Девушка приняла меня за представителя одной из вымерших человеческих цивилизаций европейского типа, начисто выбитых индейцами-переселенцами, потому как «люди» делились для нее на «краснокожих науа» или «новых людей» и, соответственно, «старых», что собственно и повлияло на ее ожидания.

Первые эльфиечками, как, впрочем, и другими представительницами «нечеловеческих» рас брезговали по религиозным причинам. За подобное соитие их вполне могло наказать ацтекское божество – Крылатый Змей. Зато он благосклонно принимал инородцев в жертву. «Нелюдей» тащили к жрецам, и они на алтарях вскрывали своими черными каменными ножами жертвам грудину, протыкая «источник», за что их покровитель и основной выгодополучатель щедро делился с ними «праной». А уж за щедрый выкуп, полученный от клириков, тем более за эльфа, простой ацтек мог купить себе хоть десяток патентованных рабынь и уже с ними тешить свою похоть без опасений попасться в лапы местной инквизиции.

То, как я спас девчонку, гарантированно исключало меня из последователей летающего пресмыкающегося. Вот только это напугало ее еще сильней, потому как меня угораздило замаскироваться в официальный костюмчик таких краснокожих товарищей, что были куда как страшнее, чем кровожадное жречество. Они просто убивали на алтаре, а затем мертвое тело передавали в специализированные артели, в которых его разбирали на «ценные ингредиенты». Было у местных краснокожих такое заблуждение на тему лекарственных свойств плоти ушастых долгожителей. Нечто подобное тому, как на Земле почти извели носорогов ради рогов, как китайцы лечились пенисами амурских тигров, а вся «просвещенная» Европа вовсе не видела никакого каннибализма в потреблении порошков и прочих «лекарств», сделанных из древних египетских мумий.

Так вот, господа с кабысдохами на голове пошли дальше. Они банально жрали эльфийские стейки, причем, по слухам, предпочитая вырезать их у еще живой жертвы, до последнего не давая ей отойти в мир иной. И все же они тоже были ацтеками, так что когда с меня во время боя слетела накидка, девушка даже немного успокоилась, жаль, что отключилась не вовремя. А очнувшись, помолилась и, хоть отчаянно трусила, все же смирилась со своей не самой завидной, но вовсе не противоестественной женской судьбой. Тем более что, опять же, вытащив ее из-под ножа, я по древним законам мог распоряжаться ею так, как посчитал бы нужным.

Ну а дальше все просто. Сначала девчонка подумала, что я просто из благородства не стал брать ее в бессознательном состоянии. Но пришла ночь, и на ее прелести опять никто не покусился. Воспитание и жизненная логика буквально требовали от эльфочки подтверждения ее нового социального статуса, а «спаситель» опять повел себя неправильно, и она полночи промучилась в отведенном ей спальнике, гадая, что будет с ней дальше, если как женщина она меня не привлекает.

На следующую ночь, когда мы перебрались подальше от пещеры и вновь устроились на ночлег, тоже ничего не произошло. А вот здесь уже осмелевшая и частично обнаглевшая девчонка перенесла свои фантазии на мою персону, и они пошли в совершенно нездоровом русле. Для начала она решила, что я просто немощен как мужчина, а потом и вовсе измыслила себе, что я предпочитаю мальчиков. Сказать, что я с этих заявлений опешил – не сказать ничего.

В общем, мы смогли объясниться друг с другом, и лишь это спасло ушастую от профилактической порки, плавно переходящей в доказательства моей состоятельности как мужчины. Правда, для того чтобы этот разговор состоялся, лингва-модулю понадобилась почти неделя на обработку новой языковой базы и последующее интерпретирование незнакомых слов, объяснить которые на пальцах было невозможно. Впрочем, маджи-электронная машинка первого класса с блеском справилась с поставленной перед ней задачей и до сих пор продолжала улучшать и обрабатывать русско-эльфийский словарь.

«Яне» же, как я стал называть свою спутницу, ибо выговаривать каждый раз ее полное имя «Ян-Селис» мне было откровенно влом, я, прорвавшись через определенную пелену непонимания, смог объяснить простую истину: «Русский солдат – эльфийку не обидит!» И уж совсем точно не буду делать этого я – вовсе не обделенный вниманием женского пола у себя дома. Если же вернуться будет не суждено, то мы вернемся к этому вопросу, но даже так я лучше найду ту, кто согласится переспать со мной за деньги, нежели буду кого-то неволить.

Заодно обсудили вопрос, почему девушка упорно зовет себя моей «Аэтихо», что переводилось если уж не как «рабыня» или «наложница», то ближайшим словосочетанием будет «принадлежащая женщина». К тому же, видя мое отношение, она сама рассказала о «древнем законе», фактически развязав руки. Ей что, воля не мила и свободной быть не хочется? Я же никаких прав не предъявляю и уж тем более…

И вот тут меня возмущенно перебили. Оказывается, я балбес, а у девушки есть честь и совесть, и Богиня сверху смотрит, а как она после смерти в Цветочный сад отправится и как танцевать будет, если спасителя своего в заблуждение введет! Раскрасневшаяся, разозлившаяся эльфа со сверкающими праведным гневом глазенками, да еще и верхом на мотоцикле, в который она буквально влюбилась, была… великолепна!

Даже Филька выпучил глазища и приоткрыл клюв, уставившись на бушующую Яну. Совух, кстати, в своей пещере не остался, а по пятам преследовал нас, иногда исчезая и возвращаясь прямо к очередной стоянке со свежей добычей в клюве. Основными ее потребителями были мы с ним. Хоть оленина мне и не понравилась, что я скорее списывал на свои поварские способности, но есть ее было можно, да и сам медведь-мутант разнообразил наш рацион, то наловив зайцев, то притащив кабанчика, то заломав и вовсе некую неведомую зверушку.

ИРП же полностью приватизировала Яна. И у меня, честно говоря, просто не хватило решимости отобрать у ребенка вкусняшку! Более того, в отличие от меня, посчитавшего полезными в дальнейшем только пустые латунные баночки из-под консервов, эльфа тщательно отмывала и аккуратно складировала все, что оставалось после очередной трапезы. Каждая, даже порванная оберточка, по ее словам, стоила бешеных денег, что уж говорить про таганки, салфетки, жвачки и прочую ерунду в виде одноразовых вилок и ложек, пластиковых лотков и целлофановых пакетиков. То бишь всего того, что в походных условиях надлежало просто выбросить, а случись такое в разведке – тщательно зарыть в лунку от костерка и прикрыть дерном.

Так и перебирались мы от привала к привалу все больше наугад, обходя стороной малейшие проявления человеческой жизнедеятельности. Я, совух и эльфа. Как выяснилось, ни разу не принцесса, и даже не дочка какого-нибудь маститого властителя, способного оказать мне помощь и временное покровительство в благодарность за спасение кровиночки. Яну можно было назвать «обычной студенткой из пригорода». Хорошей, доброй, правильной девочкой, абитуриенткой местной духовной семинарии, волею случая, что, по ее мнению, приравнивалось к божественному провидению, оказавшейся вначале в посольском кортеже, возглавляемой одной из принцессок, которых у эльфов было что вшей на собаке, а затем и на вершине жертвенной пирамиды Атла.

Впрочем, по словам девушки, с которой у нас успели установиться достаточно странные, почти приятельские отношения, определенным влиянием папаня у нее все-таки обладал. Правда, был он деятелем не аристократического и даже не поместного сословия, а работал ни много ни мало осеменителем, как, впрочем, и довольно большое число нынешних эльфов-мужчин, коих после более чем пятисот лет безостановочной войны, сопровождаемой форменным геноцидом светлокожих ушастых, краснокожие, наднебесники и прочие «доброжелатели» вырезали почти под корень.

У их народа и раньше-то на две девочки рождался один мальчик, затем череда военных неудач и сокрушительных поражений, а также последующий «Великий Исход» эльфов с этого континента на Алиэль-делар, что переводилось примерно как «Остров последних надежд», и вовсе обрушили демографическую ситуацию. Оставшиеся в строю войска, морской и воздушный флот, а также те из мужчин, которые могли держать в руках оружие, до последнего прикрывали большие торговые корабли, проводившие эвакуацию женщин, детей и, к моему удивлению, кого-то, кого переводчик, крякнув, вдруг обозвал «кентаврами».

Транспорт уплыл, а защитников, во главе с последним эльфийским королем, ацтеки перебили прямо в гаванях. Миссия была самоубийственной, но воины стояли в тех городах до последнего. О будущем тогда даже не задумывались – все перекрывало желание спасти свои семьи. Флот тоже разбили при переходе, да и торговцы не все дошли до Алиэль-делара. Зато те, кто успел, укрылись в заранее созданном ушастыми долгожителями бастионе и смогли не только отбить десант преследователей, но в итоге и полностью выбить их с территории острова.

Своеобразный «Либеральный Матриархат» стал единственной возможной структурой выживания общества для «народа Эллуры», которых я с легкой руки назвал для себя высшими эльфами, где на десять женщин детородного возраста приходилось примерно двое мужчин, да и то многие из них были младенцами, детьми или глубокими старцами. В результате их просто по принадлежности к «сильному» полу выделили чуть ли не в отдельное знатное сословие, эдакую интеллигенцию, живущую на всем готовом и тщательно оберегаемую от малейших рисков, а все остальные функции, в том числе и защита острова, легли на хрупкие плечи эльфиек.

Так оберегаемые сами стали хранителями. Жили местные эльфы не бесконечно, как у Толкиена, и даже не шибко-то долго, по сравнению с сильными магами и воинами у меня на родине, прогноз по которым постоянно обновлялся в большую сторону. В среднем полторы-две сотни лет, однако встречались и настоящие долгожители за триста и больше. В любом случае, пока старая гвардия была еще в строю и чем могла помогала своим «слабым» половинкам, система казалась идеальной. А вот уже в следующем поколении качество материала, выросшего в тепличных условиях, сильно пострадало.