Рубикон

Эльфа уже не сопротивлялась, видимо, поняла, что дело пахнет керосином, а я здесь далеко не самый страшный. Впрочем, то ли природная стеснительность, то ли женская гордость не позволяли ей смириться с тем, что какой-то мужлан столь нагло лапает ее за талию и прижимает к себе. А потому она, упершись ладошками в мою грудь, старалась хоть немного отстраниться, буравя меня одновременно испуганным, сердитым и недовольным взглядом, что-то непрерывно лопоча на языке, который переводчик, кажется, вообще не воспринимал за речь.

Народные мстители, непрерывно голося, еще только шагнули на верхнюю ступеньку, когда их просто располовинило. Досталось бы и нам с эльфой, если бы я не успел заметить, как с середины площади прямо на площадку с жертвенником молнией метнулся тот самый рыцарь-кот, а потому, подхватив взвизгнувшую девушку на руки, одним прыжком оказался на крыше кубической постройки, венчающей пирамиду.

Не знаю, какими такими навыками обладал этот мужик, но развалив своим зубастым мечом троих сородичей, он, будучи, как и большинство местных ацтеков, сансарно-энергетическим калекой, умудрился разрезать и массивные каменные блоки строения. Я только и успел почувствовать сильнейший выброс с оттенком аспекта крови, когда твердая поверхность под моими ногами мелко дрогнула и поплыла. Надстройку словно бритвой срезало, и она начала медленно сползать в сторону, но то было бы не проблемой, если бы не «Кошак», явно решивший во что бы то ни было добраться до моей тушки. А быть может, эльфочка ему приглянулась.

От еще одного энерголезвия, этакого летающего серпа совершенно непонятной мне структуры, сорвавшегося с кромки меча после очередного взмаха, я ушел высоким кульбитом под аккомпанемент истошного визга вцепившейся в меня мертвой хваткой эльфийки. И вот тут кото-рыцарь совершил явную глупость. Вместо того чтобы пальнуть по мне еще раз своим суперударом, он, проревев что-то невнятное, сам взял и подпрыгнул, вознамерившись полоснуть по нам мечом. О «Воздушном бое» здесь, наверное, и не слышали. А потому он, скорее всего, решил, что, находясь в воздухе, я беззащитен и не смогу увернуться, тем более с девушкой на руках. Рожи его я, конечно, не видел, но уверен, что «Кошак» сильно удивился, когда его противник, внезапно найдя опору прямо в пустоте, оттолкнулся от явного «ничто», пропуская его клинок под собой.

Крутанувшись в простом сальто, я не нашел ничего лучшего, как опустить пятку правой ноги прямо на его бронированное темечко. Естественно, не просто так, а усилив удар энергетическим всплеском. Кажется, что даже и так пострадавшая пирамида содрогнулась, когда этот незадачливый вояка впечатался мордой в разлетевшийся на куски черный алтарный камень. Мне же получившегося от удара толчка хватило, чтобы взмыть высоко в воздух и, перелетев через площадь, приземлиться на одной из крыш окружающих ее домов.

Эльфа в моих руках как-то подозрительно притихла и обмякла. Я уж было забеспокоился, что случайно свернул ей шею или раздавил ненароком, но одного взгляда хватило, чтобы понять – девушка всего лишь в глубоком обмороке. То ли нервы не выдержали, то ли сказалась сильная кратковременная перегрузка, с которой я стартовал вверх от головы рыцаря-кота. Все-таки это трудно для неподготовленного человека… эм… и, наверное, эльфа.

Впрочем, разглядывать девушку времени у меня сейчас не было. Народные мстители, покорявшие лестницу, уже ссыпались с пирамиды, да и стрелки накладывали на луки новые стрелы, а среди осколков разбитого алтаря зашевелился и начал медленно подниматься рыцарь. К моему удивлению, похоже, что этот дуболом вообще практически не пострадал. Но еще больше меня удивили «псоглавцы», они, словно бы ничего и не происходило вокруг, собрались в кружок и что-то яростно обсуждали, размахивая руками, то и дело показывая в мою сторону пальцами.

Впрочем, наверное, ничего удивительного. Культурный шок! Во время акробатических номеров шляпа с мордой тузика благополучно слетела с моей головы, и сейчас ветерок трепал мои волосы. А тут такое дело, что все встреченные пока что мною в этом мире люди, как и положено нормальным индейцам, были чернявые, а я – русый, правда, ноша моя вообще была платиновой блондинкой, но ей – можно. Она вообще не человек.

Бросив последний взгляд на пирамиду, я быстро развернулся и сиганул на соседнюю крышу, бережно прижимая к себе похищенную из лап изуверов эльфочку. Двигался я, конечно, быстро, но старался не увлекаться. Жалко было бы своими собственными действиями погубить первую же встреченную в моей жизни ушастую. Да и смысла разгоняться особо не было – простые преследователи и так остались далеко позади, а более, похоже, я никого не интересовал. Как минимум пока. Поэтому, перемахнув через стену и едва не сбив выбежавшего мне навстречу часового, я выбежал в поля и понесся по ним, топча посадки и распугивая краснокожих сельхозработников, покуда не вломился в заросли кукурузы.

* * *

Ян-Селис Целестия Вардис очнулась от беспамятства и тут же распахнула свои огромные небесно-голубые глаза. Какое-то время понадобилось ей, чтобы вспомнить все, что происходило с ней за последние несколько суток, и осознать, что находится она в полном одиночестве в какой-то пещере, воздух в которой воняет каким-то зверем. Еще несколько мгновений она лежала, боясь даже пошевелиться, прислушиваясь к ощущениям собственного тела, а затем, чувствуя, как разгораются щеки, рука непроизвольно, словно сама собой, скользнула к низу живота. Но… К ее удивлению, там тоже все было в порядке. Как бы ни беспокоилась о том ее женская сущность, она так и осталась нетронутой. Ее не только не съели, как то делали науанские псы Империи с представителями ее племени и не разобрали на так ценимые другими краснокожими людьми мистические ингредиенты из эльфийской плоти… но даже не снасильничали, как то было в порядке вещей для «наднебесников» и других человеческих рас.

Значит, девушка не ошиблась, хоть и была в тот момент очень испугана. «Пес», который решил отнять ее у жрецов Крылатого Змея, был… был… Вот даже не верится! Одним из расы давным-давно вымерших Высших Людей. Полумифических существ, очень близких к народу Эллуры, которых еще задолго до ее рождения под корень извели краснокожие науанцы.

Да еще к тому же, если глаза не обманули, незнакомец этот не мог быть не кем иным, как Паладином Громового Молота, одним из лучших воинов, которые только появлялись в этом мире. Во всяком случае, так о них говорили старухи, в молодости своей заставшие закат Срединной Империи. Конечно… это только еще маленькой девочкой Ян-Селис раскрыв рот слушала эти истории, даже не задумываясь о том, как, обладая такими сверхбойцами, огромная держава могла проиграть внезапно появившимся из ниоткуда варварам… А вот сейчас увидела сама и поверила. Видимо, правду говорили старшие, что их просто-напросто было очень и очень мало.

Более того, он… этот человек играючи разделался не только со жрецами Крылатого Змея, коим она, молодая, но перспективная священница Пресветлой Иви, была на один зуб, но еще и побил непобедимого Рыцаря-Ягуара! Ведь в противном случае она уже танцевала бы сейчас в Цветочном саду, что на вершине Белокаменной башни, а не лежала бы сейчас в странном, но очень удобном, мягком и теплом тряпичном коконе в невесть где находящейся пещере.

«Так, может быть… правду шепчутся, что Бог Кузнец Ярхе и Пресветлый Вив до сих пор живы, а не погибли в бою с Крылатым Змеем? – пришла вдруг к эльфийке внезапная мысль. – Тогда… Тогда получается…»

Девушка надолго задумалась. Слишком странным и непонятным было то, что происходило с ней в последнее время. В лапы к краснокожим людям она попалась примерно две фазы луны назад, и тогда, судя по всему, имело место предательство со стороны полуросликов. Вместе с принцессой Айн-Эрривис и ее женщинами-рыцарями она, как представительница церкви Иви, прибыла с дружественным посольством в подвергшееся нападению Королевство Лургич, которое еще называли Страной Лугов. Империя Науа накопила-таки силы вторгнуться в это государство, невзирая на постоянную, вялотекущую войну на своей северной границе с Наднебесной Империей.

Науанцы напали неожиданно, большим отрядом в то время, когда кортеж двигался в безопасных тылах. Их явно ждали и подготовились к захвату, а потому, даже несмотря на оказанное яростное сопротивление, ее сородичи в большинстве своем были взяты в плен. Принцессу, пусть танец в Цветочном саду доставляет ей блаженство, принесли в жертву в ближайшем городе Империи Науа. Даже не стали везти до столицы. А затем караван с пленниками двинулся в глубь государства краснокожих, оставляя жертвенных рабов из полуросликов и детей Эллуры в каждом встреченном на пути городе. Пока она – Ян-Селис – не осталась одна.

Так, может…

«Богиня! Это она уберегла свою верную служительницу! – вспыхнуло в сознании девушки, и она тут же мысленно взмолилась: – Укажи мне путь, о Богиня! Следует ли мне быть с этим человеком?»

Какое-то время ничего не происходило. Ян-Селис уже отчаялась было услышать отклик, как по ее телу разлилась блаженная нега. Такая же, как и всегда, когда она не гневила свою покровительницу или делала что-то, что было угодно ее воле.

Облегченно вздохнув, эльфа слегка улыбнулась и наконец-то смогла расслабиться. В тряпичном коконе, в который завернул ее спаситель, было тепло и приятно, так что она, кажется, задремала, покуда из накатывающего сна ее не вырвал раздавшийся голос и громкое звериное урчание. Повернув голову набок, она посмотрела в ту сторону, где раздавались звуки, и сон словно рукой сняло, а глаза полезли на лоб, благо ее народ обладал очень неплохим ночным зрением!

У входа в пещеру стоял парень, явно человек, но при этом со светлыми волосами и в какой-то странной пятнистой одежде, а рядом с ним… совозверь! Страшная тварь словно котенок ластилась к нему, а он, что-то недовольно говоря на совершенно незнакомом девушке языке, отпихивал рукой громадную совиную голову. Полуразумный хищник, от которого она сама бежала бы прочь без оглядки, виновато урчал и отходил на пару шагов, а затем вновь пытался потереться своей лобастой башкой о плечо парня.

Зрелище было настолько сюрреалистическое, что эльфочка даже усомнилась: «А не сон ли это?!»

* * *

Кряхтя, Ичитака слегка приподнялся со своей лежанки, взмахом руки приказав чутко ожидающей его распоряжений рабыне принести еще ведро битого льда с ледника. Голова болела неимоверно, как, впрочем, и все остальное тело. И это всего от одного-единственного пропущенного удара проклятого Пса! Поначалу Рыцарь-Ягуар вообще думал, что уже не встанет! Мыслимое ли дело, омытый в крови шлем священного доспеха еле-еле сняли с его пострадавшей головы, а вот за разбитый жертвенный алтарь Ичитаке еще придется ответить…

Он и на ноги-то встал исключительно благодаря силе воли и тому, что на него в этот момент смотрели простые воины, а под чужими взглядами Рыцарю-Ягуару проявлять слабость ну никак нельзя. А дальше… мужчина не помнил, как спустился с пирамиды и доковылял до своего дома, где буквально упал на руки подбежавших слуг. Но эти были его собственностью, к тому же, даже если бы и захотели, не смогли бы ничего никому рассказать. Как и предписывал кодекс Ордена, у всех у них были ритуально удалены языки, даже у его десяти жен, которых еще вдобавок и ослепили в соответствии со сводом законов Атлатонин – богини-матери. Последнее было, конечно, необязательным, но Ичитака, как и его отец, чтил священное уложение и свято верил, что только соблюдая заветы богов, воин обретает свою истинную силу и становится «Великим». В конце-то концов смог же он, как и братья, пойти по стопам родителя и стать «Ягуаром», в то время как те, кого касался взгляд их матерей, обретаются в пыли у его ног.

Да, конечно, его, Ичитаку, из-за этого даже среди «Ягуаров» считали жутким ретроградом, но право слово! Он же не заливал женам в уши золото и не надевал на лица золотую маску, как то делали в древности! А глаза – так правильно говорила богиня предкам, не нужны они тем, чья судьба рожать воинов! Им не в поле работать и не по дому хозяйничать – на все про все слуги есть, а так и искуса измены мужу учудить меньше… Предки вон еще пальцы на ступнях супругам обрезали, дабы жены по дому не бегали и полнели быстрее, а от того потомство сильнее было и здоровее!

Но да ладно! Не то сейчас важно. Главное, что боги тем, кто по их законам живет, силу дают великую, и Ичитака искренне верил в это. Не встречал он до сего дня человека, способного противостоять ему в бою. А уж тем более после того как меч его испил крови и забрал жизни аж трех человек. Нет, поговаривали, конечно, будто на летающих островах есть такие ляо, которым одинокий «Ягуар» не противник, но рыцарь считал это досужими россказнями. До сего дня.

Мужчина тихо зарычал от ярости, вспомнив свое позорное поражение, и, зло схватив со стола кубок, наполовину наполненный охлажденной человеческой кровью, в пару глотков влил его содержимое в себя. Немного полегчало, и даже боль на время отступила, а в голове прояснилось, когда дар богов теплой восстанавливающей волной пробежался от его желудка по всему телу, а затем вновь накатило, да так, что Ичитаку скрючило от очередного спазма.

Видимо, то была расплата за разбитый алтарь. Не желал покуда Кетцалькоатль исцелять своего верного воина. Не помогли даже осушенные до донышка две тыквы с чистейшей кровью настоящих ацтеков, которыми он запил «Мертвый Красный Сок», собранный жрецами с тел рабов, пораженных «плохими» болезнями, паразитами и гноем. Обычно этого было достаточно даже для того, чтобы вернуть «Ягуара» с того света, а не то чтобы вылечить подобную пустяковую рану… Вот только не в этот раз.

Тенью проскользнула в комнату немая рабыня с ведерком, полным колотого льда, и, замерев у дверного проема, стукнула небольшим битком по висящему у стены золоченому диску с изображением бога-властителя Ометекутли. Неожиданностью это для Ичитаки не стало. И так понятно было, что Солнцеувиденный Нечехуатл Манойя непременно примчится к нему, как только до него дойдет весть о случившемся. Вот только Рыцарь надеялся встретить своего тестя в другом состоянии.

– Пусть впустят, – махнул рукой мужчина, со стоном откидываясь на лежанку, и девушка, три раза ударив по диску, принялась хлопотать над ним, пересыпая побелевшими от холода руками ледяную крошку в кожаные мешочки и прикладывая их к телу хозяина.

– Дочь старшая моя, Козамалотл, похожа уже на луну и хорошеет с каждым днем! – произнес вошедший через минуту в комнату толстяк, одетый в богатую хламиду, перемотанную свободно развевающимися разноцветными тканями. – Это греет мой живот, Солнцевидевший Ичитака.

– У тебя хорошая дочь, ставшая мне прекрасной женой, Солнцеувиденный Нечехуатл! – через силу улыбнулся мужчина. – Она родила уже четырех сильных мальчиков и носит пятого, а после того, как он появится на свет, будет готова обрядиться в белые одежды и возлечь на жертвенный алтарь!

– Это… – Тень недовольства проскользнула по поблескивающему от пота лицу чиновника, но он быстро справился с собой и вновь расплылся в улыбке. – Отрадно слышать… Дабы не разорвалась связь наша, хочу я заменить ее Китлалминой, одной из младшеньких.

Ну да. Неудивительно. То, что Козамалотл пойдет под нож, его никак не касается и глупо из-за этого обижаться на зятя. Дочь его принесла семь девочек и всего четыре мальчика за четырнадцать лет брака, а потому судьба ее отправиться к богам. Сам Нечехуатл поступил так же с ее матерью, однако вполне естественно, что ему, как отцу, подобное известие не по душе. В конце концов, именно на его родовую кровь уже поглядывали искоса жрецы, как на неспособную родить для Империи много сильных воинов. Отсюда и желание оправдаться, откупившись младшенькой, в довесок к тому, что чиновнику просто выгоден союз с одним из «Ягуаров». Тем более единственным в городе. Вот только…

– Ей же всего двенадцать циклов? – превозмогая боль, удивленно произнес мужчина, приподнимаясь на локте. – Да и казалось мне, что не нравлюсь я ей… Я бы сказал, что она меня боится!

– Глупый ребенок, – развел руками Солнцеувиденный, без приглашения усаживаясь на соседнюю лежанку. – Чуть подрастет еще, пойдет первая кровь, и поймет свое счастье. Тобой же, как мне докладывали, она втайне восхищается, вот только страшится предстоящих ритуалов. Быть может…

– Исполнение заветов предков не подлежит обсуждению! – чуть резче, чем следовало бы, ответил Ичитака, а затем, глядя на скривившееся лицо тестя, словно бы укусившего лайм, постарался сгладить свою оплошность: – Лишь боги даруют воинам силу…

– Лишь боги, – кивнул чиновник. – Так ты согласен? Ритуал совершим по весне, а за два положенных года перед рождением первенца и раны затянутся, и в силу она войдет.

– Согласен… – кивнул Рыцарь. – Пусть будет так.

Можно сказать, что на этом официальное приветствие завершилось, и Нечехуатл, приняв из рук незаметно скользнувшей в комнату рабыни кубок с какучецлаки, маисовой брагой, настоянной на зернах кофе, с удовольствием пригубил его. Сам Ичитака, как настоящий «Ягуар», не ел и не пил ничего, кроме жертвенной крови, но в его доме всегда было в достатке еды и напитков, и он мог по праву гордиться тем, что в этих стенах готовилась лучшая какучецлаки во всем Атле, а может быть и в провинции.

– Зачем ты напал на того пса Империи? – словно бы невзначай спросил чиновник после недолгого молчания. – Я же специально предупредил тебя, что они пришли в город за головой жреца Итотия и жертвенной белоухой! И что ты выиграл от этого, Ичитака? Вон как тебя отделали!

– Не люблю я их, – ответил Рыцарь сквозь зубы. – Терпел, но не сдержался! Часто уж больно в последнее время идут они против воли Кетцалькоатля…

– Они служат Империи, а не богам! – перебил его чиновник. – Нельзя вставать у них на пути! Даже вам – «Ягуарам»! Разные у вас дороги, но пересекаться они не должны!

– Знаю, но… – скривился Ичитака, а затем, усмехнувшись, спросил: – А что ж одна из твоих дочерей столько денег на аукционе белоухой потратила? Что ж ты не остановил?

– Останавливал, – тяжело вздохнул чиновник, поболтав жидкость в кубке. – Вот только Ахуилизтли меня не послушала. А запрещать, да на такое дело… не решился я прогневать богов. Вчера ведь тоже черноухих резали, подруги ее в аукционе участвовали, благодать получили, вот девочка и загорелась. Все хочет мужа себе из столицы вытребовать. Говорит, что в нашей глуши она, как птица в золотой клетке.

– Чтоб баба да сама себе мужа выбирала… – поморщился Рыцарь. – Куда катится этот мир.

– Не об этом разговор! – жестко отрезал тесть, сурово посмотрев на лежащего напротив мужчину. – Со своими детьми я сам управлюсь, по своему разумению! Ты мне лучше скажи, Ичитака, что ты теперь делать-то будешь! Ты внимание псов Империи на себя обратил… По краю, зятек, ходишь!

– Что делать буду? – усмехнулся его собеседник и оскалился. – Буду убивать! Вот оправлюсь немного, тогда найду этого «пса» и покараю его! Никто не смеет смотреть свысока на «ягуаров»! До края мира дойду! Но тварь эту из-под земли вытащу. Так им и передай!

– Догадался-таки…

– А что тут гадать? – удивился Ичитака. – Понятное дело, что они к Солнцеувиденному первым делом побежали. Известили же тебя, что жрецу нашему за его делишки более не жить! Небось, новый уже скоро прибудет?

– Скоро… – со вздохом кивнул чиновник. – Ладно. Не знаю, что там у них случилось, но велели мне тебе сказать, что коль мстить решишься, то препятствий тебе чинить они не будут. Принесешь им голову обидчика – простят тебя за то, что руку на слуг Империи поднять посмел. Ну, а не сумеешь, так и младшенькая моя от ритуала избавлена будет. Сам понимаешь, в живых должен остаться только один из вас.

– Да будет так… – вновь оскалился Рыцарь-Ягуар и, рявкнув, приказал немой рабыне немедленно принести ему драгоценный бурдюк с благословенной кровью белоухих детенышей, который в неприкосновенности хранился в самой дальней камере расположенного под домом ледника.

* * *

– Да отвали ты! – раздраженно буркнул я, отталкивая от себя голову медведо-мутанта. – Пристал как банный лист!

Что-то виновато проклекотав, громадина, косолапо переваливаясь, отошла немного в сторону и, заурчав, легла рядом со входом, косясь на меня своими большими желтыми глазами. Уходить эта медвежуть явно не собиралась, так что мне только и оставалось, что тяжело вздохнуть и махнуть на него рукой. Ну не убивать же животину. Хватит уже на сегодня, намахался.

А началось все с того, что этот монстр принес мне задранного где-то в лесу оленя. Я только-только вернулся к пещере, уложил девицу в спальный мешок и спустил с горы припрятанный на ее вершине мотоцикл, как из-за деревьев, неторопливо ковыляя, показался этот пернато-шерстистый уродец, волоча в клюве окровавленную тушу. Я-то было уж думал отпинать его по новой, а то, похоже, забыл мишка, что в его логове теперь новый квартирант, но, к моему удивлению, он проковылял немного в мою сторону и сел, а затем, положив оленя на землю, уставился на меня.

Агрессии он не проявлял, только недовольно косился на все еще работавшие ультразвуковые маячки, так что я решил не трогать его. Пусть сидит. Эльфу одну оставлять я не собирался, так что навредить животное не сможет – все равно мне в скором времени придется сваливать отсюда, а вернувшийся на постоянное место хозяин вполне может доставить несколько неприятных минут ацтекам, которые рано или поздно найдут эту пещерку.

Вырыв ямку и разведя небольшой костерок, я начал возиться с ИРП, когда медвежуть, недовольно ухнув, встал на четыре лапы и, вновь подхватив клювом добычу, двинулся прямо ко мне. Шерсть у него, как, впрочем, и оперение, встала дыбом, но он упорно двигался вперед, покуда не остановился прямо возле меня и, положив тушу на землю, подвинул ее лапой в мою сторону. Мол: «На, паря! Держи. Я типа мириться пришел!»

Мне оставалось только хмыкнуть. Выключив ультразвуковые пугалки, я подошел к тяжело дышащему мутанту и посмотрел ему прямо в совиные глаза.

«Ну и здоровый же он!» – подумалось мне тогда, ведь когда он стоял на четырех лапах, его голова, увенчанная массивным клювом, оказывалась прямо напротив моего лица.

Взглядами мы мерялись, дай бог, пару секунд, а затем пернатый медведь тихо заухал и вдруг склонил голову, подставляя ее мне под руку. Ну… я и погладил его, почесал за острыми, покрытыми мелкими перышками ушами. А почему бы и нет? Вряд ли у него получится прокусить своим клювом мою алмазную рубашку, а так когда я еще такого «вежливого» и покладистого медведика встречу.

Думаю, что тут вовсю сработал инстинкт городского жителя: все-таки, сколько бы я ни называл Чулым деревней, это скорее поселок городского типа, да к тому же расположенный на важной транспортной артерии, нежели настоящая дикая глушь. А кто из жителей мегаполиса отказался бы погладить по холке настоящего тигра или панду, будь у него такая возможность? Животные они, конечно, опасные, но не страшнее обычной королевской саламандры или псевдодракона, а их сейчас некоторые ценители в квартирах держат и на поводке, словно собак, выгуливают. И ничего! Чаще можно услышать в новостях, что очередная «папина дочка» уронила стоящий на зарядке смартфон в ванну, в которой в этот момент купалась, нежели о том, что такое создание, приобретенное по всем правилам, кому-то причинило вред.

Этот, правда, конечно же дикий, но да мне-то что с того? Тварь довольно заухала, заурчала и, повалившись на спину, подставила мне белое брюхо. Только потом я понял, какую ошибку совершил, когда этот товарищ, судя по немалых размеров причиндалу – самец, начал изображать из себя вертлявого щенка, более не давая мне проходу и требуя ласки.

Я же, признаться честно, соблазнился попробовать оленинки. Ну, не доводилось мне ранее ей лакомиться, хотя и наслышан я был о вкусовых качествах данного мяса изрядно. Да и в книжках каждый второй, а то и первый попаданец непременно по возможности охотился в каком-нибудь запретном королевском лесу и лопал этот деликатес.

Для себя я выбрал одну из задних ног. Не особо разбираясь в дичи, слышал, да и читал, что это самая лучшая часть. Все остальное пошло Фильке, который с удовольствием и очень быстро расправился с остатками туши и вновь начал лезть под руку. Естественно, что перед тем, как пихать себе что-то в рот, я проверил мясо портативным анализатором, имевшимся в кофре мотоцикла, и только после этого как смог разделал конечность и, насадив ломтики на прутики, занялся готовкой.

– О! Проснулась, спящая красавица! – улыбнулся я, заметив, как эльфа, повернув голову, смотрит прямо на меня.

Шугнув еще раз медведенка, сунувшего было клюв к шипящему жиром мясу, я медленно, стараясь не пугать девушку лишний раз, подошел к ней.

Глава 10

Заметив мой взгляд, проснувшаяся эльфа что-то прочирикала мне и слегка улыбнулась, между тем внимательно следя за каждым моим шагом. Затем села и попыталась выбраться из спального мешка через узкое отверстие для лица. Что такое молния, она, естественно, не знала, но когда я, чтобы помочь, протянул руку к двусторонней собачке-брелоку, который болтался возле ее левой щечки, девушка поначалу испуганно дернулась, но вжикнувшая молния явно удивила и даже заинтересовала ее.

Уже выбравшись из спальника, она аккуратно села на нем на колени и, посмотрев на меня своими ясными, голубыми глазищами, пролепетала что-то, что переводчик опять отказался считать речью, и указала пальчиком на бегунок. Предположив, что вещица из моего мира заинтересовала аборигенку, я кивнул, и эльфочка вначале робко, а затем уже более уверенно несколько раз закрыла и открыла молнию, с интересом наблюдая, как смыкаются и расходятся ее зубчики. Даже подергала за ткань, проверяя, крепко ли держит сцепление.

Я не мешал ее порывам естествоиспытателя, сам при этом занимаясь тем же самым. Вот только целью моего интереса была сама девушка, так сказать, «в условиях, приближенных к естественным». На ее бессознательную тушку я уже успел налюбоваться. Бесспорно, она была очень красива. Пожалуй, могла бы на полном серьезе составить конкуренцию и Нине, и Инне, и нашей госпоже председателю. Правда, было в ее облике нечто неуловимо инородное, что, впрочем, не отталкивало, а наоборот привлекало, добавляя в образ эльфочки этакую приятную толику экзотики. Пока готовил, я все думал над этим вопросом и, кажется, смог сформулировать хотя бы для себя, в чем она, собственно, отличается от моих девочек.

Так вот, ответ был довольно прост для понимания, но при этом трудно объясним словами: эльфа была более «анимешной»! То есть, грубо говоря, ни одна любительница японской анимации, сколько бы различных операций на своем лице она бы ни перенесла, не смогла бы настолько приблизиться к желаемому образу. Более того, такая попытка скорее бы сделала из нее уродину, ведь как ни перекраивай себе лицо, а те же глазные яблоки больше, чем отвела тебе природа, не сделаешь и по мордочке не подвигаешь.

У тщательно изучившей молнию и уже перешедшей к самому спальному мешку иномирянки они таковыми были от рождения, а потому выглядели красивыми и естественными. Нет, конечно, никто не говорит о зенках на полморды и отсутствующем носе – он-то как раз был у нее очень миленьким и слегка курносым, а вот глазищи – это да. Пусть и не в полтора раза, но заметно больше, нежели даже у Нинки!

Ушки у моей, я надеюсь, будущей союзницы, а не пленницы, тоже были в лучших японских традициях: длинные и разведенные в стороны. В этом она была очень похожа на ту спасенную «Кексиками с салом» эльфочку, а не на ее сородичей, с которыми сражался ее отряд. То видео я помнил очень хорошо, потому как много раз пересматривал его позже, а потому ошибиться не мог.

В остальном же, я бы сказал, обычная, пусть и очень красивая и изящная молодая девушка. Телосложением она не сильно отличалась от Нины, хоть и была повыше ростом. По пять пальцев, хвост вроде отсутствует, когтей нет, клыки во рту почти такие же, как у людей, да и количество зубов в общем-то схоже. Отсутствуют крайние и бесполезные, по заверениям дантистов, третьи моляры, прозванные в народе «зубами мудрости». Может быть, конечно, у нее, как говорится: «Все поперек!», а то и вовсе со щупальцами, но о том мне было неведомо. Как-то постеснялся я интересоваться такими подробностями физиологии эльфочки, пользуясь ее беспомощным состоянием.

Основное же отличие ее от «нас» состояло в сансарно-энергетической системе. У девушки не было чакр как таковых и отсутствовал резервуар. Вместо этого на пять сантиметров выше солнечного сплетения у эльфы располагалось нечто, отдаленно похожее на лучащийся ромб со сглаженными углами. Именно от него отходили энергетические меридианы, которые хоть и были частично уникальными, но в конечностях и голове становились практически идентичными стандарту.

По-другому говоря, это была либо какая-то особая система сансарного насыщения, присущая исключительно ее расе, так как я видел, что работает она не хуже нашей «чакральной» и на спонтанную мутацию совершенно не похожа. Либо то являлось общемировой нормой, что подтверждало мою теорию о массовом исходе индейцев в этот мир, но для того, чтобы с полной уверенностью говорить об этом, хотелось бы посмотреть на еще кого-нибудь из кандидатов в коренные, кроме эльфов. Вроде, по словам Крокодила, те же «наднебесники» – тоже люди. Вот доберемся до них, и все станет ясно…

– Акима’куне самазе элимикуателе делу касен? – обратилась ко мне эльфочка, перестав мучить спальник.

– Прости, девочка, но я тебя не понимаю! – сев по-турецки прямо на землю и слегка разведя в стороны руки, криво улыбнувшись, ответил я.

Она нахмурилась, постучав указательным пальчиком по губкам, произнесла какую-то фразу, но уже явно на другом языке, каком-то гортанном и с большим количеством букв «Б» и «Г», но при этом мягких, словно в украинской мове. Естественно, что ни я, ни переводчик ничего не поняли. Потом последовало еще несколько попыток. Что-то певучее, протяжное и даже клекочуще-щелкающее. А затем лингва модуль вдруг ожил и прощебетал мне в ухо, стараясь имитировать ласковый голосок девушки:

– На науа не говорить! Совсем-совсем.

Я кивнул, получив в ответ чуть расстроенную и смущенную улыбку. Затем вытащил из кармашка разгрузки лингва-модуль, быстро проверил оставшееся на диске место и, удалив полностью английский язык, благо худо-бедно мог на нем изъясняться, ввел директиву создания нового языкового пакета, назвав его «Язык эльфов». Под внимательным взглядом иномирянки задал маджи-искину задачу экспресс-обучения с максимальным захватом окружающего пространства и поставил коробочку авто-переводчика между нами.

– Кузьма! – показал я пальцем на себя.

Видел я как-то по сорок пятому каналу, «Наука и культура», передачу про то, как натаскивают искины на специализированные термины. В общем-то, смотрел я ее только потому, что там участвовал заезжий Воевода из Индии, которого наши журналисты смогли уломать рассказать про свое боевое искусство каларипая́тту. Ничего особо тайного – традиционная в Южной Индии практика «Бой в Святом месте», потому, думаю, он и согласился. Ну, а на фоне этого тем, кому по барабану было на руконогомечемашество, дублирующей программой показывали особенности составления новых лингва-пакетов.

К своему стыду, основную программу я пропустил, разгружая ящики на заднем дворе ресторана, в котором тогда работал. А выложенные в сеть видео очень быстро потерли. Так что пришлось довольствоваться дополнительной передачей про лингва-модулирование. Но… хоть я и невнимательно смотрел на интересующие меня части, помнил, что они мало чем отличались от того, как любой попаданец в любой книге учит чужой язык, в первую очередь стуча себя пяткой по груди и произнося свое имя.

– Кузьма, – еще раз сказал я, повторно ткнув в себя, видя, что девушка меня не поняла.

– Кьюдзьжмя! – повторила девушка, показав на меня, а затем, улыбнувшись, сказала, переведя пальчик на себя: – Я’нь Сьерьи-ись!

– Камень! – произнес я, стараясь не улыбаться, указав на ближайший булыжник.

– Эн’мыль! – кивнула эльфа.

– Камень, – повторил я, ткнув в более крупный образец, другой формы, да к тому же более темного цвета.

– Ран’мыль! – сообщила мне девушка.

– Человек, – показав на себя, сказал я и сразу же перевел палец на собеседницу. – Эльф!

Подумав, она опять кивнула и, указав на меня, произнесла:

– Нид-елас! – а затем на себя: – Асуза Эррула!

– Человек, эльф.

И в этот момент, перепугав эльфочку, лингва-модуль вдруг, пискнув, ожил, уловив ассоциацию, и перевел мои слова на ее язык. Главное было то, что искин схватил этот момент, распознав в наборе звуков осмысленную речь, а дальше дело пошло!

* * *

Мотор взревел, и Валентин закрутил руль, аккуратно заводя внедорожник на проселочную дорогу, указанную сопровождающим, и не торопясь осторожно повел машину по едва видной под снежным настом колее. Отметив через боковое зеркало заднего вида, как управляемая Снегирем «булка», словно привязанная, повторила его маневр, а сопровождающие снегоходы, набрав скорость, быстро скрылись из виду, он покосился на сидящего рядом сталкера.