Рубикон

Ненадолго в кабинете повисла тишина. Наконец Сафронов, бросив мельком взгляд на часы, произнес:

– Может быть, продолжим? Роль церкви пока что не шибко понятна… А, кстати! Ты, твое величество, как-то обходишь этот вопрос, но что там старший Касимов нарыл про самого Варяга, когда тот исчез? Документы-то – под грифом, даже меня к ним не пустили.

Император какое-то время помолчал, а затем, тяжело вздохнув, качнул головой.

– Нераспространение позже у ординарца подпишете. Оба. – Он умолк, словно бы погрузившись в прошлое, а затем встрепенулся и продолжил: – Сорвался Жора. Не выдержал той ноши, что сам на себя возложил. Помните… был такой инцидент, «Бойня у Трубецких»? Тогда еще их родовой городок практически вырезали. Так вот, это была целиком и полностью его работа.

– А казнили тогда какого-то паренька, – задумчиво произнес пенсионер.

– Ну… казнили-то заслуженно. – Его величество посмотрел на окно. – Этот «паренек» двенадцать девчонок извел. Какой-то там заклин у него в голове произошел, когда аспект свой нащупал, вот он и решил, что он «крутой некромант». Все «баньши» хотел сделать и так прославиться. Долго следаков за нос водил, а девочки все гибли и гибли. Вот Варяг и не выдержал. Решил, что коли он – палач, то никто ему не нужен и он сам со всем справится. Уверовал в свою непогрешимость и исходил из принципа – что если не ловят, значит, не хотят. Начал копать, и не помню точно уж как, вышел на Павла Трубецкого, одного из самых старших сыновей рода, в те времена – майора полиции. И осудил – сразу весь род, а на следующий день новый труп на наспех сделанном некротическом капище нашли! Жора, как понял, что совершил, крыша у него и поехала. Собрался, написал прощальную записку с покаянием и исчез. Из нее-то мы и узнали, что он «отправился нести закон в земли беззакония!» А по факту – просто сбежал в Украинскую Зону. И с концами.

– М-да… – крякнул Сафронов. – Теперь понятно. А я-то все гадал, что это за экспедиция к Киеву, что сопровождать ее послали Варяга со своей командой, и почему должность имперского палача так быстро отменили, как она пропала в девяносто четвертом. Прикрыли, значит, побег самого Жоры и до кучи остальных, кого под шумок уконтрапупили. Разумно.

– Ладно, вернемся к нашим баранам… – произнес император, а затем криво улыбнулся. – Хе, тот еще каламбурчик. Итак, явные изменения в Кузьме произошли после того, как во время личной аудиенции Астра Гогенцоллерн, его бабушка, попыталась использовать на нем один из видов гипноза. Доподлинно неизвестно, что там произошло дальше, но после того как молодой человек вышел из кабинета, вся группа, включая тебя, Андрей, беспрепятственно покинула Земли Германских Наций. И по твоим словам, Кузьма вел себя в тот момент вполне нормально и умолчал о произошедшем.

Сафронов кивнул.

– А через неделю Стальной канцлер слегла от непонятной болезни, истощающей ее силы, – продолжил его величество. – Немцы сделали все, чтобы об этом никто не узнал, думаю, что здесь в первую очередь постарался Максимилиан, точнее его окружение. И тем не менее четыре дня назад по спецканалу мы получили «покаянное письмо», записанное со слов Астры, которая, по словам посланника, очень плоха. Узнав о пропаже Кузьмы, она вдруг решила покаяться, но рассказала только о том, что попыталась воздействовать на внука. Иван Пахомыч, ну тут у нас на тебя только надежда. Максимка без поводка нам сейчас как кость в горле будет!

– Да знаю я, что он с ней сотворил, ирод, – раздраженно прошамкал старик. – Сказал же – лечу! Чай, не чужая!

– Точно поставишь на ноги?

– Поставлю, никуда не денется. Лучше прежней будет! А так урок ей хороший будет. А то совсем моя баба распустилась! Я тут другу давнему кое-что чиркануть успел. Он сам тоже колдун сильный, из аглицких друидов, но в ГДР перебрался, когда дома охота на коммунистов началась. Он за ней присмотрит до моего приезда. Чтобы никто случайно преставиться не помог.

– Хорошо. Полагаюсь на тебя, Иван Пахомыч, – кивнул император. – Далее. Варяг в теле Кузьмы до самого Нового года вел вполне нормальную жизнь студента и даже очень неплохо сдал экзамены…

– Да, все так и было, – кивнул Сафронов, на которого внимательно посмотрел государь. – Сам знаешь, у нас до третьего курса в колледжах – расширенная школьная программа. Дети доучиваются по привычному им расписанию и уходят на каникулы, а уже студенческого возраста – только на Татьянин день, двадцать пятого января.

– Я не об этом! – поморщился император. – Неужели никто не заметил перемен, которые случились с парнем? Ладно, девочки – они влюблены в него по уши, а преподаватели, а окружение?

– Да заметили, – отвел взгляд ректор обсуждаемого колледжа, – только списали это на стресс. Столько на парня навалилось…

– М-да… – покачал головой государь и потер подбородок. – А девочки говорят, что он от них тогда отдалился… Даже не притрагивался к ним и почти не общался.

– Так Варяжка, со своей стороны, все правильно сделал! – фыркнул пенсионер. – Хуже всего для разведчика на женщинах объекта, под который маскируешься, проколоться!

– Так все равно почувствовали же неладное…

– Это они сейчас так говорят! Задним числом, – расплылся в улыбке старик. – А вот ты говорил до этого, что и с Инной он в Питер летал, и на церемонии помолвки Нинка радостной была… Нет! Знал Варяжка, как и что делать, чтобы Кузей на людях казаться.

– По мнению аналитиков, в его распоряжении имелась только часть памяти Ефимова, – добавил его величество.

– Часть, не часть, да хоть вся память! – махнул рукой пенсионер. – Баба все равно различит, когда на ней чужой мужик прыгает! Поэтому и избегал Жора с ними близости. Но и стерпеть соблазна мертвяк, в живом теле оказавшийся, тоже не мог, потому по борделям и шлялся. Да не криви рожу-то, величество, чай, не Кузьма то был!

– Знаю, – буркнул император, – неприятно просто, как он людей приставленных за нос водил…

– Да не мнись, – усмехнулся старик. – За дочек, небось, обидно?

– Обидно! – с вызовом посмотрел на него государь. – А что, не должно?

– Должно! – важно кивнул дед, а затем так взглянул в глаза мужчины, что тот сразу же отвел их. – Отцовское дело такое!

– Ну, хоть чистых выбирал… – буркнул император. – Нашли всех уже, проверили, ни спида, ни сифилиса, ни гонореи, да и вообще здоровые на удивление…

– Так Жора-Варяжка-то, чай, всегда таким был! – старик достал портсигар и немного нервно закурил. – Эстетом, мать его…

– В любом случае… После экзаменов в колледже он больше не появлялся и знать о себе не давал, – поспешил вклиниться Сафронов. – Явился только на помолвку и снова исчез…

– Да, – кивнул его величество, явно желавший поскорее отойти от этой темы. – Когда похожего на него человека девятнадцатого засекли наши люди среди хазар Украинской Зоны, все собственно и завертелось. Как выяснилось, он все это время поднимал старые закладки Варяга и готовился к новому походу. А прикопать у соратников, да и просто по нычкам, в свое время он успел прилично. Почти все опрошенные, кто заботился о его вещах, знали кодовые слова, после произнесения пароля были готовы помочь тому, кто пришел от его имени. Естественно, что мы вычленили только ту цепочку, по которой он прошелся, а не всех, но…

– Но на его отъезде все не закончилось, – подвел печальный итог Сафронов. – Девочки твои, Слава, замутили ту еще «спасательную операцию»! Хорошо хоть сами не полезли.

– Да уж! Хватило ума, – протянул император. – Вот, господа, давайте теперь уж без эмоций думать, что теперь со всем этим делать! Ваши предложения?

* * *

Отойдя еще метров на пятнадцать, я отпустил руль мотоцикла и, медленно повернувшись, вытянул руку в сторону недавно покинутой мною поляны. Сорвавшаяся с пальцев «магическая пуля» из антиматерии разъяренным шмелем на огромной скорости, лавируя между кривыми стволами деревьев, унеслась к указанной мною цели. Спустя мгновение пространство сотряс мощнейший рокочущий взрыв, во второй раз уже за сегодняшний день вызвав переполох среди обитателей сельвы.

Еще какое-то время я смотрел в том направлении, а затем, сняв перчатку, провел рукой по лицу, а затем внимательно вгляделся в ладонь. Пальцы не дрожали, да и вообще то, что я сделал, далось мне как-то уж больно легко, хотя я до последнего не верил, что вообще смогу… но даже к застреленным мною ранее ездовым ламам я ощущал больше жалости, нежели к этим людям.

Сжав до хруста кулак, я грустно усмехнулся и, оседлав байк, несколько раз нажал ногой на дублированную педаль газа. Мотор, заранее переведенный в тихий режим, едва слышно заухал, пустив по корпусу волну вибрации, и лампочки на передней панели высветили готовность систем. Сняв с пояса коробочку лингва-модуля, пощелкал по боковым кнопкам. Выведя на экран меню свежесозданной языковой базы «Без названия-1», вбил: «Язык Империи Науа». Полюбовался какое-то время, как ползет слева направо полоска обработки очередного процента анализа филологической матрицы, повесил аппарат снова на пояс.

Не дожидаясь более неизвестно чего, поддал оборотов и покатил, аккуратно объезжая камни и корни деревьев, в сторону той самой скалы-клыка, с которого днем наблюдал за ежедневным «Кормлением Солнца» на жертвенной пирамиде города Атл. Именно так, а не значением этого слова «вода», начал именовать аборигенное поселение маджи-искин, как только смог более-менее разложить в своих искусственных мозгах особенности местной речи. Да и покойный ныне Крокодил перестал быть таковым, а стал неким «Кисико-чего-то-там-непроизносимое», что было, в общем-то, уже совершенно не важно.

Из пленников я выдавил максимум того, что мог. Все-таки тому, как правильно проводить допросы, а тем более экспресс-методами, меня никто не учил. Да и не сказать, чтобы я чувствовал в себе талант или интерес к подобным способам получения информации. Впрочем, даже того, что я узнал и, главное, понял, хватило, чтобы осознать, в какую глубокую задницу я попал. А заодно пожалеть, что оказался не в доброй старой Колумбии, с ее такими родными и понятными наркоторговцами, партизанами и революционерами.

Это был… совершенно другой мир. Местные, а точнее титульный народ Империи Науа, называли его Ноксочикозтли, что на русский переводилось как «Ожерелье из цветов». Впрочем, если я правильно понял лепет Крокодила, эти краснокожие сами были здесь не более чем незваными гостями. По рассказанной им легенде, примерно пятьсот годовых циклов назад эти земли подарил им верховный бог Кетцалькоатль, когда их прежнюю родину мучил мор, а с востока вторглись орды «людей из моря».

В общем, судя по всему, это было что-то типа массового исхода ацтеков и примкнувших к ним народов то ли с нашей, то ли с какой-то параллельной Земли. Впрочем, учитывая, что Крокодил упорно называл меня «кортесосом», как собственно и всех людей европейского типа, я подозревал, что это все-таки наши Чингачгуки-потеряшки, сбежавшие каким-то образом от испанских конкистадоров Эрнана Кортеса в другой мир и обосновавшиеся здесь.

К своему большому стыду, я как ни старался, не смог точно вспомнить, в каком собственно году это произошло в нашей истории. Плавал даже с датой открытия Америки Христофором Колумбом, но так, навскидку, если год здесь равен земному, то вроде бы все сходилось.

Новый дом встретил гостей неприветливо. Здесь уже жили люди и другие разумные расы, да и вообще творился вполне себе стандартный средневековый фэнтезийный междусобойчик. С магией и прочими шутихами. Причем конкретно эти земли принадлежали белокожим и светловолосым «кортесосам», на которых тут же попытались отыграться вторженцы, никаких джунглей и сельвы здесь не было и в помине. По преданиям, все это, как и привычных индейцам животных, сюда перенес все тот же затейник Кетцалькоатль. Например, ягуаров и тех же лам.

Вот только, как я помнил из своего посещения зоопарка, животинки, на которых рассекало местное «рыцарство», к ацтекам отношения вроде как не имели. Водились они в Андах, а не в бывшей Мексике, а там вроде бы жили инки, вся эта история о божественном вмешательстве представлялась мне выдумками местных жрецов, которые, будучи как раз из ацтеков, попытались утрамбовать под себя разрозненные племена, совершившие массовый исход в другую реальность.

В любом случае настоящие аборигены вовсе не обрадовались вторжению и не желали делиться жизненным пространством, и уж совсем не хотели помирать на жертвенных алтарях. Началась новая война. Жалкую кучку краснокожих непременно бы уничтожили, если бы их божок не совершил множество разных чудес и не одарил их разнообразными плюшками. Так воины «древности» стали непобедимыми, женщины рожали как крольчихи, а дети были здоровыми, быстро росли и не болели. Местных «кортесосов» почти моментально подвергли полному геноциду, захватив их государство и множество других, пока не столкнулись с некой «Наднебесной Империей», которая быстро надавала чужакам по сусалам и положила конец краснокожей экспансии. Хотя конечно же пленники утверждали, что это они уже вот как четыреста лет успешно превозмогают наднебесников и вот-вот победят.

Рассказанная же Крокодилом история, по сути, была легендой о прошедшем давным-давно «Золотом веке», хотя и давала пищу для размышлений. В любом случае тогда рождались богатыри, а нынче – дрищи! Сегодня народец уже не тот: измельчал, потерял чистоту крови, красноту кожи и живет совсем не так, как предки жили. На этом у Крокодила вообще пунктик был. И вообще, все плохо и очень не честно, потому как плюшки Кетцалькоатль более бесплатно не раздает, а иначе бы они всех давно уже…

Короче говоря, вынес я из допроса следующее: валить надо из этой Империи, и побыстрее. Судя по всему, в ту самую Наднебесную, которая, по словам пленников, тоже не сахар, но как я понял, не страдает такой пещерной ксенофобией, как Науа. Здесь же у меня «друзей» точно нет и не будет, максимум, что мне светит от местных, увеселительная экскурсия к алтарю их кровожадного божка. Конечно, когда лингва-модуль проведет полный анализ и обработку собранного языкового материала, надо бы еще раз все внимательно прослушать, однако не думаю, что смысл сказанного Крокодилом и его воинами очень сильно изменится.

Однако добежать до канадской границы я всегда успею. Тем более что путь до линии размежевания Империй, как я понял, не близкий, а у меня не было ни карты Империи Науа, ни более-менее внятного понимания, как добраться до той самой Наднебесной, и к чему собственно готовиться. А еще у меня не было денег, за исключением той серебряной мелочи, которая нашлась в кошелях у моих пленников. Вот только цену этим крошечным, с ноготь мизинца монетам, я представлял себе слабо, а ИРП, при всем желании, надолго не хватит.

Нет, конечно, можно было бы обойтись и без них. Действовать, как диверсант-разведчик на территории врага, пускать под откос поезда с провиантом… точнее грабить караваны на дорогах и экспроприировать продовольствие у мирного населения. Но это здесь, в Империи Науа, а что потом? В других странах, куда бы я ни отправился, все равно придется с кем-то договариваться, втираться к кому-то в доверие, возможно обживаться на какое-то время и уж точно каким-то образом добывать нужную мне информацию. И вот тут как золото, так и серебро будет не лишним. А еще желательно к тому времени хоть немного научиться торговаться и узнать хотя бы примерно, что почем в этом мире. Потому как в противном случае можно нажить очень много неприятностей.

Впрочем, было и еще несколько причин, по которым я в первую очередь решил наведаться в Атл, как оплот местной цивилизации. Во-первых, прежде чем пускаться в дальнее путешествие, следовало бы пробить все возможные варианты прямо на месте. Всегда существовал пусть даже мизерный шанс того, что местные «эксперты» могли знать о наличии каких-либо способов вернуться в мой родной мир. Естественно, что я имел в виду ацтекских жрецов, коли уж Легенда об исходе так явственно указывала именно на теологическую версию случившегося пятьсот лет назад переселения народов.

Во-вторых, если получится, то я хотел бы попытаться приобрести раба. Желательно из не краснокожих пленников, хотя бы немного ориентирующихся в географии этих земель, примерно представляющих, в какой дыре мы оказались и как отсюда выбраться. С ним будет проще договориться, и пусть идеальным вариантом был бы проводник из местных, как я понял, узнав, что я – «проклятый кортесос», любой индеец-мужчина либо попытается меня убить, либо сбежать, либо завести в какую-нибудь ловушку. В общем, будет скорее мешать, нежели помогать. Ну а женщины мне тут и вовсе не помощницы. По словам Крокодила, среди «коренного населения» царил совсем уж махровый патриархат, и все представительницы слабого пола были поделены в зависимости от красноты оттенка кожи и родословной либо на «священных коров», либо на «паршивых овец». Впрочем, и тех, и других не отпускали далеко от их золотых аристократических клеток или грязных семейных загонов, в которых они и проводили всю свою сознательную жизнь.

Ну и в-третьих, я собирался провести небольшую силовую акцию. Понаделать шуму и перепугать все это болото до дрожи в коленках, отбив на какое-то время у местных вояк желание охотиться на мою персону. Глупо думать, что не вернувшегося с первыми звездами патруля не хватятся. Ночью поисковый отряд конечно же не отправят, а вот с утра – непременно. За исключением особых случаев, например войны, «дети Солнца», как называли себя краснокожие, боялись выходить из своих городов в темное время суток. Тут свою роль играли и многочисленные религиозные табу, и ночные хищники, и фантастические монстры, и чудовища, которые вроде бы как обитали в этом мире.

Естественно, что в итоге будет найдено и то место, где я пристрелил лам, и то, что осталось от полянки, и колея от шин мотоцикла, которую если и примут за след какой-нибудь мерзопакостной змеюки, то, наверное, пожелают избавиться от такой опасной твари, обосновавшейся поблизости от города. К тому же, скорее всего, все равно опытные следопыты обнаружат в том числе и мои следы, а там уж… даже достаточно настойчивая стая шакалов имеет все шансы в конечном итоге полакомиться мясом одинокого льва.

А ведь вполне возможно, что в городе слышали взрыв антиматерии, уничтоживший тела моих пленников. Ведь, в конце-то концов, несмотря на приличное расстояние, долетел же до меня и бой барабанов, и рев труб, и крики толпы… Так вот, покуда на поиски патруля из Атла уйдет часть воинов, у меня будет прекрасная возможность провернуть задуманную мной операцию по обогащению, выбиванию информации и запугиванию населения, не затапливая населенный пункт ацтеков реками их крови. Во всяком случае, я на это надеялся.

Ночь я провел в небольшом гроте у основания горы-клыка, пинками выгнав оттуда очень недовольного таким раскладом крупного медведя-мутанта с совиной головой и похожим на птичье крыло оперением по локтевой стороне мощных когтистых передних лап. Зараза до самого утра ходил-бродил по округе, оглашая сельву то клекотом, то жалобным ревом, но войти внутрь и устроить мне матч-реванш так и не решился. Не думаю, что его испугала конкретно моя персона, свернутый ранее ударом кулака клюв или перспектива вновь быть битым. Скорее всего, ему просто очень сильно не понравились ультразвуковые колышки-пульсары, установленные перед входом в пещерку и исправно отпугивавшие не только этого мутанта, но и других обитателей этого чудного места.

К утру он куда-то делся, а я, спавший всю эту ночь на удивление чутко, что было совершенно непривычным для меня, начал готовиться к походу в город. Перво-наперво примотал своего железного коня, сидор и остальные вещи тонкими стальными тросами на самой вершине горы. Накрыл куском целлофана и, сбрызнув его водой, присыпал раздробленной породой и мелкими камушками, накрыв для красоты парой подобранных у входа в пещеру сухих веток.

Расстояние до города я, особо не напрягаясь, преодолел всего-то за пару часов, едва не столкнувшись по пути с еще одним патрулем-разъездом, очень похожим на тот, в котором служил Крокодил. К самому же Атлу пришлось ползти на пузе, ежесекундно замирая и пытаясь слиться в единое целое с густо растущей здесь высокой ярко-зеленой травой. Деревья на расстоянии примерно трехсот метров от городских стен были аккуратно выкорчеваны, так что подобраться к ним незаметно было достаточно проблематично, тем более что помимо напичканного ловушками и примитивными сигналками лесного уса, по которому я прошел, с этой стороны сам Атл окружали в основном поля. Выращивали на них в основном невзрачную, но вполне узнаваемую кукурузу, а также странные то ли кусты, то ли деревья с низеньким стволом и раскидистыми ветвями с широкими листьями и ярко-красными ягодками.

Преодолеть укрепление оказалось не в пример проще, нежели добраться до него. Стена, имея высоту всего-то в два человеческих роста, была довольно широкой, и по ней периодически ходили стражники в кожаной броне, вооруженные копьями и неким подобием арбалетов. Однако, видимо, жизнь здесь была довольно-таки мирная, а потому мне не составило труда, запрыгнув прямо между зубцов, беззвучно проскользнуть за спиной у только что прошедшего мимо охранника и, спрыгнув с другой стороны, затаиться в тени какого-то сарая.

На удивление, вблизи Атл производил впечатление не грязного первобытного поселения дикарей, которым он показался мне вчера, а вполне себе такого средневекового городка, естественно с учетом местного колорита и традиций. Скорее всего, на мое первое впечатление сильно повлияло некоторое пренебрежение и стереотипы, вбитые в голову любого европейца касательно индейских культур, которые и умели только что строить пирамиды для богов да вигвамы для себя.

А может быть, то, что вместо черепицы местные строители покрыли крыши какими-то минеральными пластинками неприятного серо-зеленого цвета, отчего издалека складывалось впечатление тотальной грязищи и общей запущенности поселения. А вот вблизи… Даже сарай, послуживший мне временным укрытием, строили основательно, на века. Дерево почти не использовали, только кирпич и камень, зато окна были застеклены пусть маленькими и не сильно прозрачными, но явно стеклянными треугольниками, аккуратно сложенными в незатейливые витражи. Не везде, конечно, кое-кто, явно победнее, обходился бычьими пузырями, но все же.

Народ был, в общем-то, под стать самому городу. Опять же, неверное первое впечатление, сложившееся у меня из-за встречи с патрульными, заставило меня сделать поспешные выводы, что основная масса людей прозябает в бедности. Как-то я не подумал, что ориентироваться стоило скорее на Крокодила и его приятеля, которым гордость «Рыцарей-Орлов» не позволяла одеться похуже, но поудобнее. В то время как их подчиненные не были стеснены подобными предрассудками и целенаправленно носили своеобразные «спецовки». Конечно, я рассматривал вчера толпу в безвременно почивший монокуляр, но из-за расстояния и пыли в воздухе все яркие краски и белые одежды казались какими-то серыми и невзрачными.

Тенью скользя между домов вдоль одной из улиц, я присматривался, прислушивался и наблюдал. Как люди ходят, как разговаривают, как носят оружие и как ведут себя по отношению друг к другу. Время на подготовку у меня еще было, начало своей «акции» я назначил ровно на полдень, когда все незанятое население города должно было собраться на центральной площади на кровавый ритуал «Кормления Солнца». Так что торопиться особого смысла не было.

Наконец, выбрав подходящую для себя личину в виде молодого воина практически моей комплекции, вооруженного неровным овальным щитом и коротким копьем, я начал действовать. Я видел уже нескольких его коллег и успел заметить, что отношение других индейцев к ним было уважительно-безразличное, как раз то, что мне и требовалось. К тому же все они носили странные наплечные накидки, сделанные из головы некоего собаковидного существа, скрывающие лицо с целым ворохом длинных, пушистых хвостов, ниспадающих на плечи и спину, а также постоянно кутались в свободные плащи, иногда прикрывая ими даже руки и свой щит. Почти идеально, если, конечно, они не какие-нибудь там ритуальные «чумные воины» или что-нибудь еще хуже, но их вроде бы не сторонились и не боялись случайно коснуться.

А еще у них у всех были одна-две функционирующие чакры, хотя остальные были все так же изуродованы, и вполне рабочий воинский резервуар, пусть и очень маленький, что отличало их от всех остальных краснокожих людей. Да и аспектом крови от них практически не несло. Так что я предположил, что, скорее всего, это представители какого-то особого довольно уважаемого ордена или культа.

Человек, на которого я нацелился, как раз в задумчивости остановился возле небольшого просвета между домами, откуда я за ним наблюдал, и оглянулся на одну из лавок. В этот самый момент я бесшумно скользнул вперед. Мгновение, и он беззвучно исчез, и только проходившая мимо девушка, остановившись и перестав грызть похожий на яблоко фрукт, несколько секунд удивленно хлопала глазами на то место, где только что стоял воин, а затем, нахмурившись, посмотрела на плод в своих руках.

Что-то прощебетав, она, размахнувшись, запустила яблоко в мое укрытие, едва не угодив мне по лбу, и, естественно, увидела бы меня с трупом в руках, однако в следующее мгновение она резко отвернулась в противоположную сторону.

«Правильно, малышка! Так это и работает! Нет здесь ничего интересного!» – подумал я, мысленно кляня себя за лень.

Я так и не сподобился заняться контролем вливаемой в магему силы, а потому заклинание отвода глаз, которое Фишшин заставил меня выучить, до сих пор не просто заставляло взгляд блуждать, не замечая укрытого им объекта, а разворачивало смотревшего на меня в противоположную сторону. Впрочем, эта дальняя родственница Покахонтас, похоже, не заметила ничего необычного в своем поведении. Наоборот, она, увидев что-то интересное, тут же подбежала к ближайшей лавке и принялась перебирать лежавшие на прилавке украшения.

Переоделся я в ближайшем пустом дворике. Точнее даже не переоделся, а просто напялил поверх своей одежки плащ и накидку с головой собакена, усадил парня так, словно бы он устал и решил прикорнуть в теньке и прохладе между домами, а затем подхватил его щит и копье. Через минуту на одной из параллельных улиц в толпу аборигенов влился еще один довольно широкоплечий «воин-псоглавец», медленно направившийся к центральной площади города.

До ритуала оставалось еще какое-то время, и я, стараясь не встречаться с «коллегами» в забавных накидках, неторопливо прошелся по рынку, свободно соседствующему с главным ритуальным сооружением, внимательно вслушиваясь в тщательно переводимую лингва-модулем многоголосицу. Правда, приходилось старательно копировать походку краснокожих, которые ставили ногу немного не так, как европейцы, делая больший упор на пальцы, чем на пятку, но в целом это были производственные мелочи.

А говорили люди о разном. Конечно же я понимал еще далеко не все, но уже многое. Разговоры были в основном о маисе, сиречь кукурузе, какахуати, то бишь какао, и, к моему удивлению, о перспективах на урожай семян растения, которое маджи-искин, запнувшись, назвал… «кофе». Причем с такой интонацией, словно бы спрашивал меня, правильно ли он перевел, доволен ли я и не пора ли ему на свалку.

Ну а я что? Я тоже подумал, что агрегат ошибся. Ведь кофе в Америку завезли европейцы, и он родом с Ближнего Востока, однако затем учуял знакомый аромат, идущий от одной из лавчонок, и, проходя мимо, рассмотрел вполне знакомые обжаренные зерна. Что добавило еще один пунктик в список вопросов, который я хотел бы задать жрецам.

Еще были разговоры о войне. Империя Науа вела боевые действия разной интенсивности почти со всеми своими соседями. С переменным успехом. Так, например, сейчас вроде как войска на «Крайнем Востоке» смогли прорвать сопротивление неких «взрослых-детей», и все с воодушевлением ожидали, что в скором времени страну захлестнет волна новых жертвенных рабов, а значит, жить сразу станет легче и лучше.

Вообще, о рабах, а тем более предназначенных для алтаря, говорили много и с охотой. Как и о каком-то «жреческом аукционе», который завершается сегодня. Жертвенный приз его был вроде как невиданным для этих мест, и победить на нем, скорее всего, должна Солнцеуведенная Ахуилизтли, дочка местного самого главного пахана. Вот честно скажу, до этого момента думал, что самая несчастная из девушек из-за звучания своего имени на ненормативном русском, из тех, о которых мне доводилось слышать – японочка, судившая мою дуэль у Лепестковых-Каменских. А вот теперь я засомневался. И, главное, что перевод этого имени означал «Радость»!

Наконец, народ вдруг забеспокоился, и ручейки разодетых в яркие одежды горожан медленно потекли на площадь перед пирамидой. Туда же, не забывая собирать причитающуюся им дань, поползли и темные личности, почти не видимые в обычное время, но оживившиеся, стоило религиозному рвению затмить осторожность.

Проскользнувший мимо меня воришка потянулся было к мешочку, висевшему на пояске какой-то беззаботно чирикающей со своей подругой девчушки, когда я подбил ему ногу, и он растянулся в пыли. Впрочем, я на него уже не смотрел, просто поставил на спину ногу и прижал к земле. А сам буравил взглядом вынырнувшего непонятно откуда «псоглавца», который неотрывно глядел на меня, в то время как ацтеки обтекали его неподвижную фигуру, стоявшую прямо посреди людского потока.

И самое поганое… этот обладатель трех чакр явно видел мои. Ну не мог он с открытой Манипурой их не видеть! Это не «знание» и не «умение», это новый уровень ощущений, который сам приходит к человеку, как к рожденному магом способность видеть и писать вязь.

Я уже ожидал, что сейчас он подаст сигнал и на меня накинется вся эта человеческая масса, которую мне либо придется уничтожить, либо она уничтожит меня. Но «воин-собакен» вдруг совершенно неожиданно поклонился, развернулся и через какое-то время исчез среди людей, идущих на площадь. Посмотрев вниз, я убрал ногу и мотнул головой в сторону. Воришку не надо было упрашивать, и спустя уже секунду он буквально растворился, словно бы его здесь никогда и не было.

Уже не торопясь я вышел к пирамиде. Загрохотали барабаны, а на вершине вновь появился вчерашний жрец. Вынесли высокий деревянный столб, изрезанный непонятными значками, и водрузили его вертикально в специальное кольцо. Народ поорал и смолк, старик толкнул речь о том, что «если Кетцалькоатль пожелает, то все мы в едином порыве станем для него донорами, а пока будем резать тех, кто под руку попадется». И началось.

Не знаю, что мне стоило стоять на месте и не двигаться. Наверное, всех этих людей и весь этот город спасло только то, что на подпитке у кровавого божка сегодня были исключительно местные индейцы и исключительно мужчины, которые сами, добровольно и даже радостно, ложились на алтарь, и их даже никто не держал.

Вроде бы действо подходило к концу, почти десять обескровленных трупов с отсеченными головами и вырванными из груди сердцами кубарем скатились по лестнице на площадь. А я уже подумывал, как бы мне проследить за этим садистом, когда он будет уходить, чтобы потом встретиться и поговорить по душам, когда на вершину пирамиды вывели ее.

Народ взревел от ликования, а я почувствовал, как похолодело внутри. Эти уроды собрались приносить в жертву самую настоящую эльфу. Даже не дроу, которых я видел вчера, а почти такую же, которую я видел в своих снах, будучи инвалидом. Такую, из-за простой встречи с которой мечтал попасть в Украинскую Зону, такую же, которую спасли в свое время сталкеры из «Кексиков с салом», и почти такую, которая была на странной карточке, которую я вернул тому парню, Дену…

Девушка даже не сопротивлялась в руках ведущих ее к алтарю палачей, только беспомощно осматривалась, словно не понимая, что происходит. Когда же к ней подошел старик с окровавленным ножом и схватился рукой за белоснежную хламиду, в которую она была одета… Я не выдержал.

Даже сам не понял, как оказался на вершине пирамиды, и где только что стоявший перед эльфой жрец, с которым я так хотел пообщаться, почему все вокруг заляпано кровью. Но стоило только одному из державших пленницу пошевелиться, как моя рука уже осознанно метнулась к его шее.

Глава 9

Я скорее почувствовал, нежели услышал хруст шейных позвонков под своими пальцами. Тело еще даже не начало оседать, когда второй из удерживаюших эльфу ацтеков ощутил на себе страшную силу «Длани Святогора». Моя ладонь словно бы походя коснулась его обнаженной груди, бугрящейся мышцами под натертой маслом красной кожей, и я, уже забыв об этом все еще живом мертвеце, мгновенным апперкотом распылил в ничто голову последнего из находившихся на вершине пирамиды мужчин.

Младший жрец, или не знаю кто там у них помогал старикану в перьях резать приносимых в жертву людей, все еще не понимая, что происходит, и, продолжая сжимать левую руку девушки, тихо охнул, выпучив глаза. Прямо над его солнечным сплетением вдруг появился отпечаток пятерни, легко промявшей, казалось бы, упругую, крепкую плоть, словно бы под ней и не было костей, и по всему телу его быстро пробежали видимые глазу волны.

Хотя… какие там кости, так, желеобразное крошево, в которое превратился его скелет после касания «Святогора», перемалывавшего в организме человека все более-менее твердые объекты и рвущего внутренние органы. С глухим хлопком лопнули глазные яблоки, а изо рта и прочих «отверстий» хлынул поток кровавой кашицы. Еще мгновение – и кожаный мешок, наполненный мясным фаршем, бывший совсем недавно крепким молодым мужчиной, издавая хлюпающие и булькающие звуки, отек под ноги ошарашенной происходящим эльфе.

Впрочем, хоть я раньше и не видел, что делает с живым человеком «Длань Святогора», так как никогда не применял ее ранее в бою, это зрелище меня особо не интересовало. Прием я отрабатывал на деревянных чушках, превращая их касанием в мелкую труху, и всего один раз наставник разорился на только что забитого поросенка, дабы я закрепил материал. Так что мне было достаточно того, что я знал, что этот прием работает. И точка. Правда, уже против воинов с третьей открытой чакрой эффективность «Длани» стремилась к нулю: ведь она была, по сути, этакой продвинутой камнедробилкой, но на ненасыщенную сансарой органику работала безотказно.

Только спихнув ногой безголовое тело с боковой лесенки пирамиды, явно предназначенной для обслуживающего кровавые ритуалы персонала, я понял, что натворил. Нет, дело было вовсе не в том, что маскировка моя пошла прахом, и я вовсе не переживал за загубленные мною жизни. Не беспокоило меня даже то, что вряд ли мои действия можно было принять за набег «наднебесников», тем более что в самом плане прикинуться одним из них и посеять таким образом панику был один незначительный нюанс. Я не очень хорошо представлял себе, кто это такие и почему мои пленники их опасались, а потому банально рассчитывал на импровизацию.

Просто я, похоже, только что перебил всех жрецов, коих, по заверениям покойного Крокодила, в городе было «один и три младших мужа». Так что поговорить с кем-то из них по душам, задав интересующие меня вопросы, теперь могло получиться разве что у такого редкого зверя, как маг-спиритуалист, а вот я оказался в пролете. Впрочем…

Отмахнувшись от нескольких прилетевших откуда-то снизу стрел, я, вздохнув, окружил площадку воинским щитом, в который тут же забарабанили снаряды, и, повернув голову, посмотрел на эльфийку. Девушка все еще была в шоке и так и стояла столбом, чуть приоткрыв красивый ротик, глядя на меня круглыми глазами. А на пирамиду уже карабкались местные вояки.

Надо отдать местным должное – труса они не праздновали. Как только на площади поняли, что произошло, ну или, точнее, выйдя из ступора, вызванного моим внезапным появлением, увидели, что случилось со жрецом и его помощниками. Не знаю уж, как ацтеки отреагировали бы на настоящий налет того же самого «наднебесника», но скорая расправа с их горячо любимыми клириками-кровопускателями им явно не понравилась.

Нет. Вожделенная мною паника конечно же началась, так что в этом я добился успеха, и многие, расталкивая соседей локтями, с воплями ломанулись прочь с площади. Впрочем, далеко не все. Кто-то, похватав луки, уже успел послать в мою сторону пару стрел, другие же, грозно вереща и потрясая оружием, полезли на пирамиду.

Вот только реальную опасность для меня представлял один из них. Ну… скажем так, не «опасность», а небольшую, но все же угрозу. Как совсем маленький ребенок с кухонным ножом в руке для десантника-ветерана. И вроде бы сделать-то он ему ничего толком не может, но если совсем уж не обращать внимания, то вполне может и пырнуть ненароком.

Рыцарь в явно стальных доспехах и шлеме с кошачьей мордой, с закрепленной на плечах накидкой из шкуры ягуара, чем-то отдаленно напоминал моего знакомца Крокодила. Когда внизу началась суета, он даже не сдвинулся с места. Так и стоял почти в самом центре опустевшей площади, не отводя злого взгляда и теребя рукоять висевшего на поясе меча.

Впрочем, не поддался устремлениям народных масс сбежать или немедленно покарать наглеца не он один. «Псоглавцы», под одного из которых я замаскировался, так же спокойно наблюдали за происходящим. Вот только в них читался… интерес, что ли. И не похоже, чтобы они горели желанием присоединиться к разборке. А вот представитель семейства кошачьих явно чего-то выжидал.

Ну да бог с ним. Сплюнув с досады из-за упущенной возможности: «Ну вот, что мне стоило оставить в живых хотя бы одного засранца», – я быстрым шагом подошел к шарахнувшейся было от меня эльфе. Кажется, «спаситель» в моем лице ей не шибко-то приглянулся, но, как говорится: «Проблемы индейцев шерифа не волнуют!» Зря я, что ли, ради ее ушек дров наломал?

Поймав ее за локоток, я притянул хрупкое тельце к себе. Она что-то закричала и попыталась меня ударить, вначале кулачком, затем стройной ножкой, но я быстро перехватил ее за талию. В этот момент головы первых ацтеков показались из-за края площадки. Воины одолели-таки не такую уж и маленькую лестницу и готовы были уже порвать меня на тысячу маленьких домовят, когда я толкнул в их сторону воинский щит, прикрывавший до этого вершину пирамиды от стрел.

Энергетическая полусфера, словно гранитная плита, приложила самых бойких, отправив их в недолгий полет к земле, кое-кто кубарем покатился вниз, сбивая карабкающихся следом, но кое-кому повезло. Щит, использованный мною вместо тарана, прошел у них над головами, и они смогли увернуться от падающих тел. И в тот самый миг я почувствовал надвигающуюся опасность.