– Ну как, Томек, ты не думаешь перевязать себе ногу?
– Не надо, папа. Она совсем не болит, – ответил Томек.
– Если ожог натрудить в ботинке, может произойти заражение. Помни о том, в каком климате мы находимся. Советую тебе пойти домой и перевязать ногу.
Томек недоверчиво улыбнулся. Ведь боцман несколько дней назад был ранен в руку, и рана быстро затянулась. Юноша хотел что-то возразить, но, взглянув на отца, воздержался. Вильмовский подал ему знак глазами.
– Ты, как всегда, прав, папа. Лучше не рисковать… Пойду домой и сделаю перевязку, – ответил Томек.
– Мы можем позвать врача сюда, – сказал магараджа, очутившись рядом с белыми гостями.
– К чему мешать остальным гостям? Томек превосходно справится со всем сам, – решительно возразил Вильмовский.
– Но я надеюсь, что вы скоро к нам вернетесь? – спросил магараджа.
– После перевязки сыну лучше будет лечь и немного отдохнуть, – сказал Вильмовский, предвосхищая ответ Томека.
– Конечно, папа, я сделаю так, как ты советуешь – ответил Томек.
Томек извинился за невольное замешательство, вызванное его поступком, и вышел. На лице красавицы-княгини отразилось такое неприкрытое разочарование, что Вильмовский искренне обрадовался уходу сына.
VII
Похищение перстня
Томек медленно возвращался через парк в охотничий домик. По дороге он пытался разгадать, почему отец воспользовался пустяковым предлогом и выпроводил его из дворца магараджи, не дожидаясь конца приема.
«Если бы папа в самом деле думал о моей ране, то, наверное, возвратился бы домой вместе со мной, – думал он. – Нет, это был лишь предлог, ведь папа подал мне знак глазами, когда говорил, что обеспокоен возможными осложнениями после ожога. Наверное, мне не следовало вмешиваться в фокусы факира? Но ведь фокусник сам просил меня проверить, действительно ли на подносе лежат горячие угли. Все шутили, и никто не удивлялся его поступкам. Нет, дело совсем не в этом».
Томек даже замедлил шаг. Серебристый свет луны слабо пробивался сквозь листья деревьев. Вверху, на чистом небе, блестели звезды. В тишине жаркого вечера слышались кваканье лягушек и – время от времени – крик каких-то ночных птиц, охотящихся на насекомых.
Из парка Томек вышел на поляну. На ее противоположной стороне находился охотничий домик магараджи, окруженный раскидистыми платанами. Томек остановился. Только теперь он заметил, что полная луна рассеяла ночной мрак. Посмотрел на небо. Огромный диск луны, казалось, висел над черной линией близких джунглей. Лунный лик напомнил Томеку об участнице многих его приключений, австралийке Салли. Когда они вместе гостили у ее дяди – шерифа Аллана в Нью-Мексико[75], в такие лунные вечера Томек, Салли и ее мать допоздна засиживались на веранде и беседовали об охотничьих приключениях. Воспоминание о Салли привело Томека в хорошее настроение. Он решил сейчас же написать ей несколько слов.
«Правда, я уже послал Салли письмо из Бомбея, но могу написать и сегодня, поскольку, говоря откровенно, я немного тоскую по этой „голубке“, – думал Томек. – Ей надо сообщить об ужасном происшествии в Бомбее и о сюрпризе, который приготовил нам Смуга за время своего отсутствия. Ведь Салли еще не знает о необыкновенной охоте на тигров и о перстне, подаренном мне на память супругой магараджи Алвара».
Вспомнив об этом, Томек встревожился: а вдруг Салли не понравится, что он принял кольцо от княгини. Ведь Салли всегда дулась, когда он в ее присутствии заговаривал с другими девушками.
«Вот тебе на, а я-то совершенно забыл, что эта малышка ревнива. Однако было бы, пожалуй, невежливо отказаться от подарка княгини?» – подумал Томек и вдруг… понял, почему отец отправил его домой.
«Наверно, было нетактично с моей стороны так долго беседовать с княгиней, – укорял себя Томек. – Как я мог забыть, что в Индии женщины вообще избегают общества посторонних мужчин. По всей вероятности, я невольно совершил глупость…»
Томек вернулся домой, сконфуженный своей неловкостью. В комнате он зажег масляный светильник и снял башмаки, чтобы осмотреть ожог и перевязать ногу. Взглянув на обнаженную ступню, Томек невольно расхохотался. Незначительная краснота не могла вызвать никаких осложнений.
«Папа прав, это, пожалуй, был гипноз. По-видимому, магараджа был в курсе этого, а я снова поступил как глупец. Но раз отец отгадал правду, то должен был знать, что мне не грозит ничего серьезного. Значит, он послал меня домой только из-за княгини», – тяжело вздохнув, решил Томек.
В смущении Томек сел на кровать. Он потерял охоту писать Салли письмо. Конечно, он мог не упоминать в письме о подаренном перстне, но это было равносильно обману. А на обман Томек никогда бы не пошел, поэтому решил отложить письмо до следующего дня. Растянулся в одежде на мягкой циновке. Стал думать, как описать события минувшего дня.
Время шло… Томек все еще лежал на постели. Сквозь дрему он следил взглядом за бегающей по потолку юркой разноцветной ящерицей токи, или гекконом. Ящерица охотилась на насекомых, очутившихся вблизи нее. Красивое пресмыкающееся обладало светло-голубым туловищем, усеянным круглыми кирпично-красными пятнами. Лапы токи снабжены присосками из кожных отростков разной величины и формы, поэтому она свободно бегала по стенам и гладкому потолку.
Томек не удивлялся присутствию геккона в доме и не пытался его прогнать. Ящерицы в Индии встречаются повсеместно, и не только в жилых домах. Их нередко можно увидеть в административных зданиях и в магазинах. Ящерицы ведут преимущественно ночной образ жизни: днем спят в норках или в щелях стен, а по ночам охотятся на насекомых всякого рода, чем оказывают людям немалую услугу. Токи без устали хватала комаров, подлетавших к светильнику, и вскоре очутилась на стене рядом с постелью Томека.
Некрасивая наружность и ночной образ жизни гекконов всегда возбуждали в людях к ним недоверие и враждебное отношение. В древности их считали очень ядовитыми и вредными во многих отношениях. 〈…〉 …все это не более как вымысел, подсказанный несомненно отвратительной, страшной наружностью этих на самом деле совершенно безобидных животных. Единственные неприятности, которые они доставляют людям, заключаются лишь в том, что они очень любят поселяться в человеческих жилищах и наряду с огромной пользой (как, например, истребление вредных насекомых) причиняют часто беспокойство своим присутствием. С наступлением ночи, а иногда и днем гекконы беспрестанно бегают по стенам и потолку, откуда иногда сваливаются, причем у них обыкновенно отламывается хвост.
Желая получше рассмотреть оригинальное и полезное пресмыкающееся, Томек приподнялся, опершись на локоть. Испуганная токи надулась, широко раскрыла пасть и громко зашипела, бдительно следя за Томеком маленькими глазками. Не желая вспугнуть токи, Томек улегся на циновке, а успокоившаяся ящерица продолжила охоту, не обращая больше на Томека никакого внимания.
Томека клонило ко сну, но он решил подождать возвращения отца и боцмана. Юноша хотел еще сегодня спросить их, могло ли его поведение во время пира у магараджи вызвать какие-либо непредвиденные затруднения.
Если бы он знал, о чем говорил его отец с полковником Бартоном, он перестал бы тревожиться. Дело в том, что Вильмовский, не будучи до сих пор осведомлен о тайных планах Смуги, решил на всякий случай не раздражать присутствовавших у магараджи англичан. Они представляли официальные британские власти в Индии, и именно поэтому он хотел отвлечь внимание княгини от поляков, чтобы не действовать в ущерб англичанам. Кроме того, под влиянием слов Бартона он стал опасаться, правильно ли оценивает магараджа расположение своей супруги к Томеку. Воспользовавшись случаем, он отослал сына домой, хотя ничего предосудительного в его поведении не видел. К сожалению, Томек об этом не знал и по мере того, как текло время, а отец все не возвращался, чувствовал все большую неуверенность. А в это время вблизи охотничьего домика таилась совершенно другая, реальная опасность…
Крик проснувшегося попугая раздался над человеком с головой, покрытой капюшоном, который притаился в кустах, полукругом окружавших охотничий домик. Таинственный человек сжался в комок и затаил дыхание. Потом он почти прилип к стволу дерева. Прошло довольно много времени, прежде чем мужчина, закутанный в нечто похожее на широкий плащ с большим капюшоном, стал осторожно красться вперед. Он остановился рядом с раскидистым платаном. Посмотрел вверх на ветки, свисавшие над крышей охотничьего домика, и из-под капюшона мелькнуло лицо, заслоненное широкой черной маской, в прорезях которой блестели глаза.
Мужчина долго вглядывался в небольшое окошко, закрытое решеткой, за которым виднелся свет масляного светильника. Время шло, а свет не гас. Видимо, успокоенный полной тишиной, человек в капюшоне и маске осторожно полез на ствол дерева. Через несколько минут незнакомец очутился на толстой ветке, свисавшей над крышей домика. Бесшумно спрыгнув на плоскую крышу, человек подполз к квадратному отверстию. Конечно, бамбуковая решетка не могла быть препятствием для сильного мужчины. Он ловко просунул пальцы между прутьями решетки, открыл примитивный засов и бесшумно поднял решетку.
Заглянув внутрь дома через отверстие в крыше, человек в маске стал изучать расположение комнат. Первая из них пустовала. В полумраке мерцали блики масляного светильника, горевшего во второй комнате, отделенной от первой только легкой полупрозрачной портьерой. Рядом с этой портьерой на низкой постели из циновок лежал белый юноша. По всей вероятности, он крепко спал, так как длительное время оставался совершенно недвижимым. Уверившись, что в доме больше никого нет, человек в маске встал и сбросил плащ.
Когда таинственный незнакомец был в плаще, то напоминал своим видом и движениями сгорбленного, хотя и бодрого старика. Но теперь на крыше домика стоял хорошо сложенный, крепкий мужчина средних лет. Способ, какой он применил, чтобы проникнуть в дом, широкая черная маска, закрывающая лицо, и бесшумные, осторожные движения свидетельствовали о неблаговидных намерениях незнакомца.
Мужчина перебросил плащ через левое плечо и достал из кармана штанов несколько небольших камешков. Наклонившись над отверстием в крыше, он бросил в комнату три камешка, внимательно наблюдая за спящим на циновке молодым человеком; однако стук камешков, падающих на пол, не разбудил спящего.
«Спит, крепко спит…» – подумал незнакомец, сел и спустил ноги в проем. Ногами нащупал ступеньки бамбуковой лестницы. Тихо, как привидение, спустился по ней вниз. Осторожно подошел к портьере, разделявшей комнаты.
Теперь незнакомец мог хорошо рассмотреть лежавшего на циновке белого юношу. Оказалось, что он еще не спал, но в слабом свете масляной лампы было видно, что он с большим трудом борется с охватывающим его сном. Только время от времени он приподнимал веки, чтобы бросить взгляд на ящерицу, бегающую по стене в погоне за насекомыми.
Мужчина в маске вынул из-за пазухи бамбуковую трубку и маленький кожаный мешочек. Заполнил трубку содержимым мешочка и, приоткрыв портьеру, разделявшую обе комнаты, направил конец трубки в сторону Томека. Дунул в трубку, и над лицом полусонного юноши рассеялся в воздухе какой-то порошок. Только бдительная токи заметила подлый поступок преступника, надулась и громко зашипела.
Томек очнулся. Взглянул на раздраженную ящерицу, убегавшую по стене к своей щели, и вдруг почувствовал щекотание в носу. Он сильно чихнул, достал из кармана носовой платок, но потом опять лег на удобную постель и закрыл глаза.
Услышав чихание Томека, незнакомец вздрогнул, неприятно удивленный, словно это был для него плохой знак.
«О наша милостивая, святая богиня Богири Махалакшми[76], почему ты не благоприятствуешь мне сегодня?» – прошептал он в смущении.
Суеверный страх охватил незнакомца; он уж собрался было отказаться от своего рискованного предприятия, как вдруг увидел у Томека на пальце перстень с алмазом, подаренный княгиней. Незнакомец не мог оторвать взгляда от драгоценного камня. В душе человека происходила внутренняя борьба. Он то отступал в глубину комнаты, то возвращался к портьере и всякий раз горящим взором впивался в перстень.
«О святая богиня, прости мне этот единственный раз в жизни, если я не обращу внимания на твое предостережение, – шептал человек в маске. – Ты предупредила меня, но подумай, ведь повторно такой случай уже не представится! Я знаю, что, получив от тебя явный знак, я должен сделать новое твое изваяние и принести новое пожертвование в твой храм… Прости мне лишь один этот раз! Как только я заполучу перстень, сделаю такое пожертвование, какого ты еще никогда ни от кого из нас не получала».
Успокоенный немного своим обетом, незнакомец еще раз достал бамбуковую трубку, наполнил ее снотворным порошком и снова распылил его около головы Томека.
Время шло. Грудь Томека в глубоком сне мерно вздымалась и опускалась. Мужчина в маске терпеливо ждал. Он внимательно прислушивался, не идет ли кто-нибудь к домику.
Кругом стояла полная тишина. Мужчина набросил на себя плащ, закрыл голову капюшоном и, как змея, скользнул в соседнюю комнату. Шаг за шагом он приближался к спящему Томеку. Вот незнакомец остановился рядом с ним, испытующим взглядом посмотрел в лицо юноши, потом присел около постели. Кончиками пальцев осторожно коснулся перстня. Увы, маленький женский перстенек крепко сидел на пальце Томека. Но ловкий вор был к этому готов. Он смазал палец спящего маслом из светильника и вторично попытался снять кольцо. Это давалось ему с большим трудом. Раздраженный неудачей, вор попытался нажать на палец Томека. Занятый этой трудной задачей, он даже не заметил, что Томек медленно приоткрыл глаза.
А Томек действительно проснулся. Первая доза снотворного порошка на него не повлияла, потому что он сильно чихнул, а вторая не оказала должного действия на крепкий организм молодого путешественника. Вор слишком рано стал стягивать с пальца юноши перстень, поэтому Томек, хотя и находился уже под действием порошка, все же почувствовал это. Привыкший к различным опасностям, Томек ничем не выдал себя, хотя при виде мужчины в маске сердце его забилось сильнее.
Из-под полуприкрытых век Томек пытался разглядеть лицо незнакомца, скрытое черной маской и капюшоном. Неужели это человек со шрамом на лице, убивший Аббаса в Бомбее? Ведь путешественники подозревали, что убийца каким-то образом проник в тайну Смуги и вознамерился ему помешать. Возможно, совершив подлое убийство, он продолжал следить за ними и очутился в Алваре. Высматривая шрам на лице замаскированного мужчины, Томек одновременно старался обдумать план действий. Оружия под рукой у юноши не было. Перед тем как идти во дворец магараджи, Томек спрятал револьвер в чемодан. А мужчина в маске был, пожалуй, вооружен; кроме того, вблизи могли таиться его сообщники. Как поступить в таком случае? Мысли как молнии пролетали в голове Томека, но ничего разумного придумать он не мог.
«Черт возьми, пока что передо мной только один противник, потом увидим, что из этого выйдет…» – подумал Томек.
Не двигая левой рукой, с пальца которой мужчина пытался сорвать перстень, Томек внезапно схватил правой рукой капюшон, закрывавший голову вора. Но мужчина не растерялся. Прежде чем Томек сумел вскочить, он всем телом навалился на него, прижал к циновке, вывернул левую руку и, резко дернув, сорвал перстень с пальца. Сделав это, незнакомец отскочил от Томека, оставив в его руках капюшон. Томек тоже вскочил, но тут же получил удар кулаком в подбородок. Ошеломленный ударом, Томек чуть не упал, но оперся спиной о стену.
Мужчина в маске одним прыжком подскочил к светильнику. С силой дунул на едва мерцавший огонь, и вся комната погрузилась в глубокий мрак.
Томек быстро оправился от неожиданного удара. Услышав шаги удаляющегося преступника, юноша отважно бросился вдогонку. Когда Томек выбежал во вторую комнату, преступник уже исчез на крыше, вылезая через отверстие в потолке. Предусмотрительный и осторожный Томек не рискнул лезть следом. Ведь там преступник мог оглушить его ударом по голове или даже убить. Поэтому Томек тихонько отпер замок на двери и выбежал из дому, направляясь к платану, по стволу которого должен был спускаться похититель перстня.
Чистый, свежий воздух полностью вернул Томеку сознание. Юноша спешно обежал вокруг дома. Похититель как раз в этот момент соскакивал с дерева. Заметив погоню, незнакомец бросился в джунгли. Не колеблясь, Томек последовал за ним.
До края джунглей было не больше двухсот метров. Лунный свет облегчал погоню, и Томек бежал за преступником, который то и дело оглядывался.
«Если я не догоню его, прежде чем он скроется в джунглях, мне его не поймать, – мелькнула у Томека мысль. – Если бы со мной было оружие, я бы запросто его задержал».
К сожалению, револьвер лежал в чемодане. Томек, хотя и безоружный, но возбужденный нападением, не чувствовал страха и был готов врукопашную схватиться с убегающим похитителем перстня. Если Томек его поймает и окажется, что вор в самом деле убийца Аббаса, то отомстит ему за смерть невинного человека, отберет у него украденный депозит Смуги и перстень княгини. Разъяренный и решившийся на все, Томек ускорил бег.
До темной стены джунглей оставалось совсем немного. Притом и это небольшое расстояние уменьшалось с каждой секундой. Натренированный Томек бежал проворнее похитителя и вскоре отставал от него всего на несколько шагов. Но вот они вбежали в лес. Из груди Томека вырвался вздох облегчения – он знал эту тропинку, ведь прогуливался по ней всего три дня назад и успел хорошо изучить местность. Томек сразу догадался, куда намерен бежать преступник, ведь тропинка вела прямо к небольшому индийскому храму, скрытому в джунглях.
Обеспокоенный близостью преследователя, преступник стал все чаще оглядываться назад. Вот в стремительном беге они очутились на обрывистой тропинке, вьющейся вдоль берега обширного болота. Томек сразу же вспомнил о сотнях голодных крокодилов, которых он видел отдыхающими на кочках. Юный охотник предусмотрительно уменьшил скорость бега, ведь борьба на обрывистой, узкой тропинке грозила им обоим страшной смертью в пасти крокодила.
Опасения Томека подтвердились почти мгновенно. Незадачливый преступник хотел любой ценой спастись от погони и мчался дальше, не обращая внимания на ненадежность тропинки. Вдруг он споткнулся, упал и скатился в болото. Томек вздрогнул, услышав плеск воды. До сих пор тихое болото вдруг ожило. Ясно послышалось, как крокодилы плюхались с травянистых кочек в воду и быстро плыли к берегу, щелкая зубами. Каждая секунда промедления грозила ужасным несчастьем. В несколько прыжков Томек достиг места, где похититель перстня скатился в болото и теперь тщетно пытался выбраться на берег. Томек схватил вытянутую руку мужчины, резким движением вытащил его наверх и помог встать с земли. Прерывистое дыхание преступника красноречиво свидетельствовало о его крайней усталости. Несмотря на это, едва преступник ступил на землю, как сразу же сбросил руку Томека со своего плеча. Отскочил в сторону и сдавленным голосом предупредил:
– Уходи отсюда, а то погибнешь… сагиб!
Томек был до крайности изумлен поведением преступника. Ведь он спас тому жизнь. Томек никак не ожидал такой неблагодарности и воскликнул с негодованием:
– Я начинаю жалеть, что минуту назад спас тебя. Немедленно сними маску, а то я брошу тебя назад в болото! Возможно, ты не только ночной воришка, но и коварный убийца!
– Если так, глупец, то пропадай! – прошипел преступник.
Лунный свет скользнул по алмазу на его пальце. Внезапным ударом преступник попытался столкнуть Томека в болото, но Томек избежал удара, быстро наклонив голову, – предательский кулак лишь слегка коснулся его плеча. Преступник не решился повторить атаку и снова бросился в бегство.
Теперь Томек совершенно забыл о всякой опасности. Возмущенный до глубины души, он кинулся в погоню. Через несколько минут Томек очутился на развилке тропинки и побежал к храму.
Белые стены храма, освещенные лучами луны, блестели на темном фоне джунглей. Похититель вбежал внутрь таинственного строения. Томек из предосторожности остановился на пороге.
Внутри храма царил полумрак. В неярком свете факела можно было заметить в глубине желтую завесу. Томеку показалось, что преступник скрылся за ней. Томек остановился в нерешительности. Недоверчиво смотрел на стоявшие вдоль стен изваяния богов, богинь и демонов с ужасными лицами полулюдей и полуживотных.
Однако Томек быстро овладел собой. Больше он уже не колебался. Осторожно затворил за собой тяжелые створки дверей, чтобы отрезать преступнику путь назад, и направился в глубину мрачного храма.
Открыл завесу. За ней стояло большое каменное изваяние четырехрукой богини. В одной руке она держала нож, в другой – человеческую голову, а двумя остальными, казалось, призывала к себе кого-то. Единственным убранством богини был пояс из каменных человеческих рук, свисавших вокруг бедер. В дрожащем красноватом свете факела изваяние казалось живым, движущимся и грозным существом.
«Кровожадная богиня Кали», – подумал Томек – и не ошибся.
Осторожно ступая между священными цветами, разбросанными на полу, он обошел изваяние кругом. Увидел в стене низкий темный проем. Углубился в душный коридор. Вздрогнул, когда над его головой пролетело какое-то существо. Томек подумал, что это летучая мышь. Не останавливаясь, он направился дальше вдоль стены храма. Вскоре впереди показался свет. Томек дошел до конца коридора. Всем телом прижался к стене. Осторожно высунул голову.
Перед каменным изваянием какой-то богини, с поджатыми по-восточному ногами, сидел мужчина в маске. Видимо, преступник больше не ожидал погони, поэтому с выражением радости на лице спокойно рассматривал трофей, лежавший у него на ладони.
Томек направился к преступнику. Звуки шагов заглушал мягкий ковер, которым был устлан пол. Томек остановился сзади сидевшего мужчины, нагнулся над ним и внезапным движением схватил с его ладони свой перстень. Сначала преступник от неожиданности остолбенел, однако сразу же вскочил и очутился рядом с Томеком.
– Умри, проклятый сагиб! – крикнул преступник дрожащим от бешенства голосом, быстро доставая из-за пояса кинжал.
А Томек, отобрав свой перстень, машинально надел его на палец. Увидев внезапно блеск клинка, Томек молниеносно отскочил в сторону, сжал правой рукой кисть преступника, а левой надавил на его локоть. Рывком повалил похитителя на землю, так что тот застонал от боли и выпустил кинжал. Томек коленями прижал лежавшего противника к полу, придержал его руку и хотел сорвать маску с лица преступника.
– Прочь! – крикнул испуганный похититель перстня.
Свободной рукой он пытался закрыть лицо. Томек почти добрался до маски и уже готов был ее сорвать, как вдруг юношу остановил взволнованный женский голос:
– Оставь его, сагиб, он и без того сильно наказан.
Томек оглянулся и в крайнем изумлении уставился на вход в храм. На пороге стояла молодая рани Алвара. Удивленный ее присутствием в лесном храме ночью, Томек прервал борьбу с преступником. Отпустив его, встал и поклонился княгине.
Мужчина в маске тоже поднялся с земли. Он крадучись направился к коридору, проскользнул около княгини и исчез во мраке. Закутавшись в узорчатый шелковый платок, княгиня подошла к Томеку.
– Ты не очень осторожен, молодой сагиб, – сказала она. – Сначала позволяешь похитить свой перстень, а потом легкомысленно появляешься в одиночестве в индийском храме и у ног богини Богири Махалакшми, покровительницы преступников, пытаешься отобрать у вора трофей. Это не только неразумно, но и… опасно. Если бы я не прибыла вовремя, один из вас был бы уже мертв.
– Я вовсе не хотел убивать похитителя, хотя он, как мне кажется, убил бы меня, даже не моргнув глазом, – ответил Томек. – Но как же вы, ваше высочество, узнали о том, что у меня пропал перстень?
– Об этом мне сообщила богиня Кали, в честь которой нынешней ночью, во время полнолуния, будет совершен ритуальный танец, – ответила княгиня и, беззаботно рассмеявшись, добавила: – Ты должен сейчас же уйти отсюда, потому что баядеры уже готовятся к танцу.
Томек внимательно смотрел на княгиню. Ее поведение свидетельствовало о том, что она знала таинственного похитителя. Вдруг Томек заметил брошенный во время борьбы кинжал. Поднял его. Наверху обсыпанной алмазами ручки виднелся большой кровавый рубин. Томек прекрасно помнил это драгоценное оружие. Кинжал принадлежал магарадже.
Пораженный столь неожиданным открытием, Томек удивленно взглянул на княгиню. Она смотрела на него без всякого смущения, а на ее устах играла легкая улыбка.
– Значит, ты узнал этот кинжал? Точно такой же кинжал есть и у моего мужа, – сказала она. – Магараджа когда-то заказал у оружейника три совершенно одинаковых кинжала. Один из них он взял себе, второй отдал моему брату, а третий… это как раз и есть третий кинжал. Имя его владельца тебе ничего не скажет, поэтому возьми кинжал себе на память и… забудь обо всем. Индия – страна всяческих тайн. И хотя у нас происходят события, подчас совсем непонятные европейцам, в чем ты только что сам убедился, боги хранят тех, кого мы любим. Обещай мне, что ты обо всем забудешь… благородный сагиб.
– Ваше высочество, вы помешали мне сорвать маску с лица этого человека, – сказал Томек. – Прежде чем я что-нибудь вам пообещаю, я должен убедиться, нет ли у него шрама на лице. Можете ли вы, ваше высочество, сказать мне об этом со всей уверенностью?
– У него нет шрама на лице. А что плохого сделал тебе человек со шрамом? Это произошло в Алваре?
– Человек со шрамом на лице убил в Бомбее служащего пароходства, у которого пандит Давасарман и Смуга оставили для нас письмо и ценный депозит.
Поделиться книгой: