Пенумбра. Шесть готических рассказов.

Я пододвинул свой стул поближе к гамаку, на котором, растянувшись во весь рост, раскачивался Пирпонт. Баррис протянул мне обеими руками идеально отшлифованную сферу из чистого золота.

— Э-э-э? — протянул я недоумённо, пристально разглядывая удивительный предмет, гладкая поверхность которого были искусно расписана изображениями странным, извивающихся, подобно змеям, существ, как мне тогда показалось — китайских драконов.

— Вот. — Баррис положил сферу мне в ладони, — это сфера, которую ты сейчас держишь в руках, почти полностью покрытая странными гравюрами загадочных существ и китайскими иероглифами — не что иное, как символ культа Кюэнь-Ёинь.

— Где ты вообще достал это? — спросил я, исполненный чувства, что прикоснулся к тайне.

— А кто сказал, что я? Это Пирпонт нашел сегодня утром у озера перед самым рассветом. Так, о чём это я… а, это символ Кюэнь-Ёиня. — повторил Баррис. — Страшнейшего из культов — группы восточных чародеев, и самой жестокой и кровожадной секты, представляющей интересы самого Сатаны на земле.

Мы молча курили наши папиросы, пока Баррис не встал со стула, и не начал ходить по саду взад-вперёд, задумчиво поглаживая свои усы.

— Кюэнь-Ёинь — чародеи, — констатировал он факт, остановившись у гамака, на котором лежал Пирпонт, окинув его взглядом. — Вы не ослышались — я имею в виду именно то, о чём говорю — они чародеи. Я привык верить собственным глазам — я самолично видел, на что они способны, поскольку был невольным свидетелем одного из их дьявольских ритуалов, и клянусь своей честью джентльмена — коль есть и ангелы на свете — и демоны найдут здесь свой приют. Эти люди — уже не люди — они демоны, что продали свои души за обладание силой. Они колдуны.

— Эй, вы меня вообще слушаете? — воскликнул он, хлопнув в ладоши. Вы что, и вправду думаете, что я буду вам лгать? Я что, похож на торговца с центрального рынка, который за десять долларов обещает открыть вам тайны индийской магии, секреты йоги и прочую лабуду? Вы что, думаете это шутка такая? Рой, вот ты умный человек, ты думаешь, я бы стал распинаться тут перед вами по мелочам? Вы должны понять — Кюэнь-Ёинь имеет власть над сотнями тысяч человеческих умов, что незабвенно служат ему, поскольку культ владеет не только телами своей паствы, но и их бессмертными душами. Знаете ли вы оба, что происходит внутри страны, в Китае? Можете ли вы вообще хоть отчасти вообразить, какую опасность несёт это змеиное гнездо для всей цивилизованной Европы? Нет, не задумываетесь. Вы верите газетам, вы слушаете эту дипломатическую дребедень о Ли-Ханг-Чанге и о его Императоре, вам рассказывают истории о столетних битвах на море и на суше, и внушают, будто Япония первая подняла эту локальную «бурю в стакане» в отношении всё участившихся случаев проявления сверхъестественной природы. Но это не так. Вы слышали обо всём этом, но никогда не слышали ни о каком Кюэнь-Ёине. В Европе нет веры — разве что пара бродячих, полубезумных миссионеров. Прислушайтесь к моим словам — как только эти адские врата будут открыты — огненная чума захлестнёт всю Европу от побережья к побережью, подчинив себе больше чем полмира, — и да поможет Создатель оставшейся половине!

Пипронт докурил свою папиросу; он зажег другую и пристально посмотрел на Барриса.

— Им, — сказал Баррис тихо. — Хватило бы и суток для осуществления своих тёмных замыслов, но они ещё не готовы. Я не собираюсь никого из вас убеждать в этом, я лишь предупреждаю вас. Ведь вам кажется, что то, что я только что вам сказал — настолько же не реально, как то, что солнце может погаснуть за один миг. То, что я вам предлагаю — лишь предположение, некая возможность с долей вероятности, что наш азиатский гость, который бегает по лесам — член Кюэнь-Ёиня.

— Предположим, это так, — сказал Пирпонт. — Тогда логично так же сделать вывод, что он как то связан с златогонами.

— Вот и я о чём, друг мой! Я не сомневаюсь в этом не на секунду! — сказал Баррис.

Я покрутил небольшую сферу в руках и внимательно осмотрел узоры, выгравированные на поверхности.

— Баррис, не пойми меня превратно, — сказал Пирпонт. — Но я не могу, правда, не могу поверить в колдовство. Пока у меня за плечами пять лет учёбы Стенфорде, а в кармане — пачка «Герцеговины Флор», я никогда не поверю в это.

— Как и я, — поддержал я Пирпонта. — Я каждый день читаю «Ивнинг Пост» и прекрасно знаю, что мистер Годкин не приемлет… Какого…?! Что с ней не так?

— Что случилось? — мрачно спросил Баррис.

— Почему… почему сфера меняет свой цвет? Фиолетовый, нет, уже малиновый, нет… зелёный! Ради всего святого, эти драконы… они живые! Я чувствую, как они скользят по поверхности сферы!

— Быть не может! — сказал Пирпонт, склонившись надо мной. — И к слову, это не драконы.

— Да, это не драконы! — вскрикнул я. — Это те твари, да, те твари, одну из которых приволок Баррис, смотрите, смотрите… они живые, живые…

— Брось! — властно приказал Баррис. — И я просил сферу на землю. Тяжелый шар почти на половину увяз в топком, влажном торфе.

Все кинулись к сфере, посмотреть, действительно ли она ожила, но она была всё той же — золотой, странной, испещрённый символами и изображениями непонятных существ. Пирпонт, слегка раскрасневшийся от внезапного рывка, тяжело дыша, передал сферу Баррису. Он положил её на стул и сел рядом со мной.

Я присвистнул, вытирая пот со лба.

— Как ты это сделал, Баррис? Это что, какой-то трюк? — спросил я.

Баррис презрительно прищурился. Я посмотрел на Пирпонта. Моё сердце сдалось. Но если это не ловкий трюк, тогда… что?

Пирпонт уловил мой взгляд и тут же понял, в каком неловком положении находится, но всё, что он нашелся сказать, было:

— Это… чертовски странно.

И Баррис ответил ему:

— Ага, чертовски.

Затем Баррис вновь попросил меня рассказать ему мою историю, что я и сделал, начиная свой рассказ с того момента, как встретил Девида с собаками в роще, и заканчивая моментом, как я забрался в тёмную, ночную чащу и то жуткое лицо напугало меня, оскалившись зловещей, призрачной улыбкой.

— Теперь… мы ведь попытаемся найти это место, ведь так?

— О да, и прекрасную леди… Иди на зов сердца, мой милый друг — начал паясничать Пирпонт.

— Не будь козлом, Билли, — грубо бросил я. — Знаешь ли, я лично тебя с собой и не приглашал.

— О, теперь я обязательно пойду, — сказал Пирпонт. — И если ты думаешь, что я совсем уж не знаю правил хорошего тона…

— Завались уже, — прорычал Баррис в сторону Пирпонта. — Это не шутки. Что же касается поляны, о который ты говорил, Рой, я ничего не знаю ни о ней, ни о источнике; правда как и в том, что никто из нас толком не ориентируется в этом лесу. Думаю, нам стоит попытаться её отыскать. Рой, ты ведь помнишь дорогу? Ну, хотя бы навскидку?

— Да, вполне, — ответил я. — Когда выдвигаемся?

— Тебе придётся совершить подвиг, — взялся за старое Пирпонт. — Ты рискнуть своей жизнью, но наградой будет девушка из твоих грёз.

Я встал, преодолев желание врезать ему, и тут же остановил себя в надежде, что он сейчас извинится; но он не чувствовал, что перегнул палку. Он как-то противно, неопределённо захихикал.

— Она твоя по праву первого, — сказал он. — Я обещаю не вторгаться в твои фантазии — я буду мечтать об иных, но зато настоящих дамах…

— Ходу, ходу, — поторопил его я. — Хоулетт сейчас соберёт всё за пару мгновений. Баррис, если у тебя нет других планов — в путь, и тогда мы как раз успеваем к обеду.

Баррис поднялся и пристально посмотрел на меня.

— Что-то не так? — срывающимся голосом спросил я, поскольку заметил, что он внимательно всматривается в моё лицо, и я сразу вспомнил об Изольде и белом полумесяце.

— Это родинка? — спросил Баррис.

— Вообще-то да. А что?

— Ничего. Просто забавное стечение обстоятельств.

— Каких ещё обстоятельств?!

— Твой шрам, то есть, твоя родинка — эта отпечаток когтя дракона, символ полумесяца Лунного старца.

— Что ещё за грёбаный Лунный старец? — спросил я, резко покраснев от гнева.

— Лунный старец, Создатель Лун. Дзил-Нбу. Кюэнь-Ёинь — все до одного герои китайской мифологии. И говорится, что Лунный старец вернётся, чтобы править Кюэнь-Ёинем.

— Простите меня конечно, но это разговор ни о чём, — прервал нас Пирпонт.

Видимо он думал, что чума бредовых мыслей настигла нас обоих, и теперь потешался над нами.

— Господа, ну что же вы — вперёд, навстречу своим мечтам. Баррис, кажется, я слышу всадников. Это по твою душу.

Два потрёпанных, забрызганных грязью странника действительно стояли на крыльце, и как раз собирались спешиться, когда увидели Барриса. Я заметил, что каждый из них был хорошо вооружен — у обоих было по винтовке, и на поясе у каждого находился кольт.

Баррис повёл их в столовую, и теперь мы слышали звон посуды и бутылок, перемежающийся с низким, музыкальным голосом Барриса.

Через полчаса они вышли, козырнули мне и Пирпонту и, лихо оседлав лошадей, поскакали в сторону Канадской границы. Прошло минут десять, Баррис всё не появлялся, и мы с Пирпонтом решили, что стоит найти его. Он молча, с невидящим взором, сидел за столом, гипнотизируя взглядом золотую сферу, что пылала огнём в его руках, и была похожа на раскалённый уголёк.

Хоулетт, по всей видимости, впечатлённый таким действом, широко открыл глаза и слегка приоткрыл рот, восхищённо наблюдая со стороны.

— Можно… войти? — спросил неуверенно Пирпонт, слегка напуганный состоянием друга.

Баррис не проронил ни слова. Сфера вновь вернулась в своё привычное состояние, вновь сдав золотой, но лицо Барриса, обращённое к нам, было бледно, как мел. Затем он встал и выдавил из себя нечто на подобии улыбки, от чего нам с Пирпонтом стало совсем не по себе.

— Принесите мне карандаш и бумагу, — попросил он.

Хоулетт немедленно исполнил его пожелание. Баррис подошел к окну, что-то быстро написал на клочке бумаги, сложил его пополам, после чего открыл верхний ящик стола и положил послание туда, предварительно закрыв его на ключ, который он отдал мне и жестом указал на дверь, мол, пора в путь.

Когда мы снова стояли во дворе в тени клёнов, он как-то странно посмотрел на меня.

— Ты поймёшь, когда придёт время им воспользоваться, — сказал он, ударив ногтем по только что переданному мне ключу.

— Шевелись, Билли. Мы должны найти как можно скорее то место, о котором нам рассказал Рой.

Часть шестая

Было около двух часов дня, когда мы, воспользовавшись предложением Барриса, отправились на поиски таинственного источника. Мы договорились собраться на той самой лесной поляне, в роще, где Девид и Хоулетт уже ждали нас с нашим оружием и тремя сеттерами. Пирпонт периодически подтрунивал меня, без устали рассказывая свои уместные, и не очень фантазии по поводу «леди из сна» — так он её величал. Не смотря на то, что Баррис и Изольда задали мне один и тот же вопрос, касательно моего родимого пятна в форме полумесяца, я всё равно желал получить доказательство, что это был лишь сон, обман, иллюзия, чтобы развеять сомнения в своём собственном сердце.

Как бы там ни было, этому не было иного, рационального объяснения. Мы так и не нашли нужную поляну, хотя в очередной раз проходя мимо, как мне казалось, знакомой местности, мне чудилось, что я вот-вот настигну свою цель. Баррис был спокоен, и не сказал мне ни слова упрёка, пока мы блуждали по зарослям. Нет, даже не так — он был подавлен, что само по себе стало для меня неожиданностью — я никогда не видел его в таком состоянии. Однако, стоило нам провести немного времени в обществе собак, хрустящего, жареного рябчика и бутылки красного, бургундского вина, как его настроение практически сразу же вернулось в норму, поскольку он вновь мог радовать нас своими глупыми, но иногда очень смешными шутками.

— За деву из грёз! — сказал Пирпонт, высоко понимая свой бокал с вином.

Мне это не понравилось — в последнее время Пирпонт действовал мне на нервы. Даже если это был сон — пора бы ему уже успокоиться — его насмешки здорово достали меня за день. Не могу сказать точно, но, похоже, Баррис понял моё состояние, потому попросил Пирпонта выпить свой бокал без излишнего шума, мол, чтобы тот не привлекал внимания хищников, и Пирпонт, с наивность юнца подчинился ему, чем вызвал у Барриса искреннюю улыбку.

— Как там насчёт охоты, Девид? — спросил я. — Поля должны быть полны всякой дичи.

— Прошу меня простить, но на лугах нет птиц, — офицерским тоном заявил Девид.

— Да как это нет? Не может быть такого, — сказал Баррис. — Птицы не кошки — сами по себе уйти не могли.

— А вот и могли, сэр, — почти громогласно сказал Девид, голос которого я почти не узнал.

Мы всё трое с пытливым любопытством посмотрели на старика, ожидая услышать от него дурные, но очень интересные вести. Девид посмотрел на Хоулетта, Хоулетт смотрел в небо…

— Я гулял… — начал старик, отводя свой взгляд от парня. — Я гулял по роще с собаками, всё было как обычно, когда услышал, как кто-то ломится через кустарник. Это был Хоулетт и он быстро шел мне на встречу. Даже не так, он бежал мне на встречу, — продолжил Девид. — Хоулетт, ты ведь помнишь, как бежал, правда?

Хоулетт сказал «Да», откашлявшись в кулак.

— Прошу меня простить, — сказал Девид. — Но будет лучше, если мой рассказ продолжит Хоулетт — он свидетель, а не я.

— Хоулетт, продолжай, — приказал Пирпонт. В его глазах пылал неподдельный интерес.

Хоулетт вновь закашлялся, будто его поймали на месте преступления с поличным.

— Всё, о чём рассказал Девид, правда, сэр, — начал он. Мне было интересно, как Девид дрессирует собак, поэтому я решил проследить за ним. Девид стоял с биноклем в руках возле высокого дерева, когда я заметил, как тень мелькнула в чаще, скрипнула надломленная ветка и собаки тут же пришли в неистовство.

— То есть ты увидел, как кто-то ходить среди зарослей? — спросил Пирпонт.

— Фиг-г-гура, сэр, — объяснил Хоулетт. — Ветка т-т-треснула… т-т-так и было, сэр. Хоулетт подумал, что это странно, п-п-потому я сразу бросился за тенью, но никого не нашел, и решил, что мне лучше и с-с-с… вернуться к Девиду.

— Хэлло, Хоулетт. — сказал Девид. — Хэлло. Прошу прощения за него.

— Он с-с-спросил меня громко, з-з-зачем я пришел. Я б-б-бежал… б-б-бежал, потому что эти ж-желтолицых было м-м-много.

— То есть ты видел там китайца?

— Там был ч-ч-человек. С двуст… волкой. Затеч ч-ч-ч… он побежал, и я побежал за ним, но… когда я был в зарослях, его уже и с-с-след простыл.

Девид похлопал Хоулетта по спине.

— Я расскажу всё остальное, — сказал Девид, когда Хоулетт снова закашлялся и отошел в сторону.

— Продолжай, — сказал Баррис задумчиво.

— Хорошо, сэр. Мы с Хоулеттом ненадолго задержались на небольшом холме с видом на южные луга. Я заметил, что там было целое полчище птиц, как лесных, так и водоплавающих. Хоулетт тоже их видел. Затем, прежде чем я успел поделиться с ним впечатлениями от увиденного, что-то пронеслось под водной гладью и испугало всех птиц. Я испугался, и спрятался в заросли неподалёку, а Хоулетт присел на корточки, как внезапно из леса рванули птицы, заслонив собой почти всё небо. Они были напуганы. Очень напуганы. Все они летели на юг — будто уже была поздняя осень.

Девид сделал паузу и проверил собак.

— Продолжай, — сказал Баррис тем же голосом.

— А мне больше не о чем рассказать, сэр. Птицы так и не вернулись.

— А это странное… движение воды в озере?

— Я понятия не имею, что это было, сэр.

— Может косяк лосося? Хотя постойте, рыба не могла напугать птиц…

— Одумайтесь, сэр. Даже если сотня рыб промчится по водной глади они не вызовут подобного эффекта. Хоулетт, ты как думаешь, это возможно?

— Нет, — ответил Хоулетт.

— Рой, — обратился ко мне Баррис. — Девид ведь нам говорил, что подстрелил утку сегодня утром, поэтому нам не стоит беспокоиться о еде. Я собираюсь взять Пирпонта и пойти домой. Хоулетт, Девид и собаки тоже пойдут с нами — есть кое-что, что нам стоит обсудить. Если хочешь — можешь пойти с нами. Если же нет — можешь доесть ужин, и прогуляться по лесу. Единственное условие — вернись домой к восьми. Думаю, вам будет любопытно посмотреть, кого мы с Пирпонтом выловим этой ночью.

Девид позвал Гамина и Миоче, взял их за поводки и последовал за Хоулеттом, пробивающим себе дорогу через чащу к дому. Я решил взять Волли, взял его поводок, проверил свой пистолет и повернулся к Баррису.

— Я вернусь к вечеру, — сказал я. — Ты всё же надеешься поймать кого-нибудь из златогонов, правда?

— Да, — устало ответил Баррис.