Помоги проекту - поделись книгой:
Придя к определённому решению, стихий тут же развил кипучую деятельность, готовя соответствующий антураж и периодически нарушая повисшую в доме тишину пакостным зловещим хихиканьем. Любимый дядюшка Авалон обычно, заслышав такой смех в исполнении обожаемого племянника, тут же начинал припоминать, когда, кто и где успел перейти дорогу злопамятному стихию.
И на всякий случай закрывался в своём кабинете, притворяясь усиленно занятым очередной шахматной партией с Гекатой. Так безопаснее, а надрать уши зарвавшемуся мальчишке он всегда успеет!
Только вот Сайтос, в отличие от проницательного Древнего, таких тонкостей поведения обиженных на жизнь и обстоятельства поваров не знал. И даже не догадывался, что сейчас ему представится уникальнейшая возможность стать жертвой того самого, особенного, скучающего настроения ленивого стихия.
Саламандры предвкушающе замерли, жадно ловя каждый жест, каждое движение, каждую секунду разворачивающегося перед ними представления. Огненные ящерки, нетерпеливо притопывая и пританцовывая, готовы были петь хвалебные оды своему упрямому и вредному хозяину за одну только идею, а уж за её исполнение и вовсе могли простить всё. В том числе и окончательно испорченную кухню.
Сайтос пришёл в себя внезапно. Вот ему снилась Ниила. Она мягко улыбалась и была такой домашней и любимой, такой близкой, что, кажется, достаточно протянуть руку – и пальцы утонут в фиолетовом шёлке волос. Сердце, отчаянно тосковавшее по невыносимому (во всех смыслах) оружейнику, предательски дрогнуло, а голос отказывался повиноваться от переполнявших эрхана эмоций. Но стоило воодушевлённому демону попытаться пошевелиться, как кто-то зло рыкнул и от души укусил руку, пытавшуюся дёрнуть длинный мягкий ворс. И прежде чем господин Эристай успел хотя бы сообразить, что происходит, его… банально укусили за место чуть пониже хвоста.
От такой наглости неизвестного острозубого существа Сайтос просто был вынужден очнуться. И, удивлённо распахнув глаза, он удостоился чести лицезреть пушистую попу неизвестного существа с длинным хвостом. Существо возмущённо пыхтело, тащило какую-то подстилку и издавало временами странные някающие звуки. Но разглядеть личность нападавшего и понять, кто это, демон не успел. Его похмельное внимание привлекли тихие всхлипы, раздававшиеся из кресла, стоящего около распахнутого настежь окна. Почему-то на улице царила чернильная темнота, разбавленная ярким полнолунием. Серебристый лунный свет проникал сквозь колышущиеся полупрозрачные шторы и освещал небольшую спальню. Но тонкая женская фигура, укутанная в широкий палантин, оставалась в тени. Лишь подрагивающие плечи и всё те же едва слышные всхлипы ярко демонстрировали, что наличие ещё одного живого существа в комнате ему не померещилось.
Чуть заметное движение плеч – и полупрозрачная ткань шарфа сместилась, открывая мужскому взору длинный локон густого тёмно-фиолетового цвета. А к всхлипам добавились слова, произнесённые тем самым голосом, который так часто снился демону по ночам:
– Больно… Как же больно… Как он… Как он мог?!
– Ни? – тихо позвал Эристай, пытаясь не делать резких движений.
Голова была против, организм был против, и общее состояние наводило на мысль о гильотине, как самом эффективном лекарстве. Но надежда, неистребимая и сволочная надежда призывала махнуть рукой на своё самочувствие. Ведь там, у окна, плакала и испытывала боль женщина, которую он любит. И любит настолько сильно, что отважился встретиться лицом к лицу с самим Хаосом! А это ведь далеко не то же самое, что в гостях у Гекаты побывать, нет.
– Как он мог… В день свадьбы… Как он мог?! – Прекрасное видение, которое он уже отчаялся увидеть вновь, обнимало себя за плечи и вздрагивало, ёжась от холода.
В душе мужчины шевельнулась совесть. Даже не так. Она упорно отвоёвывала себе каждый квадратный сантиметр его организма, пока Сайтос окончательно не уверовал, что он безнадёжный и совершенно не поддающийся исправлению гад, который довёл своими выпадами и пустой беготнёй влюблённую в него и любимую им девушку до такого состояния в день их бракосочетания. Пусть даже он в упор не помнил, чтобы об этом хоть раз велась речь, но заочно всё равно был рад, что заполучил в свои руки такое сокровище.
– Ни, солнышко, прости меня, дурака, – прошептал демон, опустив голову и делая робкий шаг навстречу замершей в напряжённой позе фигуры.
Почему-то эта фигура периодически издавала приглушённые звуки, смахивающие на попытку задавить рвущийся наружу смех. Но голова с бодуна работала туго не только у обычных смертных, но и у лучшего шпиона Сайтаншесса. По крайней мере, ему не показался подозрительным ни рост, явно превышавший его собственный, ни достаточно крепкая фигура, вряд ли принадлежащая девушке… ни то, что в комнате, вроде спальне, почему-то пахнет горелым. Инстинкт самосохранения, то ли обидевшись, то ли просто ещё не отошедший от ударной дозы алкоголя, ещё и частично самопального, признаков жизни не подавал. Поэтому Сайтос, отягощённый виной, грустью, тоской и влюблённостью, пошатываясь и продолжая нести всякую нежную чепуху и ласковые глупости, сделал ещё пару шагов в сторону окна. Он даже нашёл в себе силы нащупать в кармане брюк путеводный амулет и, прижимая его к груди, пробормотать, старательно не отводя взгляда:
– Ну, Ни, солнышко моё упрямое… Ну скажи, что же мне сделать, чтобы ты меня простила, а?
Наступившая тишина отчего-то попахивала кладбищем. Откуда-то потянуло натуральным могильным холодом, из темноты углов раздалось ехидное пощёлкивание и трескотня. А сзади кто-то отчётливо и очень скептично някнул. Фигура у окна вздрогнула, выпрямилась, расправив неожиданно широкие плечи (Сайтос только подивился, когда же Ниила успела так сильно преобразиться) и обернулась, прижимая к груди ярко пылающий магический светляк. Сверкая кровожадным взглядом на испещрённом тенями мужском лице, неожиданно низким басом, полным хищного предвкушения, она выдохнула:
– Пить будешь?! – Оценив новоявленную статую из замершего на одной ноге демона, широко распахнувшего глаза, один из которых заметно дёргался, и прижимающего к груди кожаный браслет, Хаос хмыкнул, притушил светляк, потом вновь его разжёг и громко заорал:
– Бу-у-у-у!
Сайтос сделал то, что сделал бы любой уважающий себя нелюдь в такой ситуации. Он просто шуганулся назад, пытаясь уйти от жуткого чудища, не имеющего ничего общего с его возлюбленной, зато от страха вызывающего стадо мурашек, истоптавшее ему весь позвоночник. Попутно он встретился головой со сковородкой, висевшей под потолком, приложился ногой о котелок, откуда-то взявшийся под ногами, и обязательно поправил бы себе профиль, столкнувшись носом со стеной. Но от этого его уберёг внезапный окрик, раздавшийся над ухом:
– Куда с немытыми ногами да на кухню?! Совсем охренели в своём Сайтаншессе?! Повелителя на тебя нет!
К сожалению, у похмелья был ещё один недостаток. Оно дико подстёгивало и без того больное воображение. Представив, что ему скажет непосредственное начальство и как именно после такого позора будет издеваться лучшая половина оного, Сайтос не нашёл более подходящего выхода из сложившейся ситуации, как резко сменить направление. В результате чего влетел-таки в стену… В противоположную. И быть бы ему с переломанным носом, если бы там не вспыхнул чёрный провал портала. В который пребывающего в тихой панике и не очень тихом нервном шоке демона и проводили, наградив в придачу напутственным пинком. А чтобы уж эрхан ненароком не забыл такое интригующее своими нескромными подробностями путешествие, Хаос плюнул и скрепя сердце отправил вдогонку бедному Сайтосу свою любимую поварёшку. Да так, чтобы она обязательно приложила наглеца по голове!
Гром аплодисментов нарушил царившую вокруг тишину. Ящерицы, балансируя при помощи хвостов, стояли на задних лапках и активно хлопали в ладоши, радостно щёлкая и восхищённо закатывая глаза. Они стрекотали, ярко вспыхивали и гасли, восторженно вздыхали и всем своим видом демонстрировали признание таланта и заслуги хозяина дома.
Один только шур’шун неодобрительно щурился и водил носом, к чему-то принюхиваясь. А поняв что-то для себя или услышав, радостно някнул, с разбегу забираясь на руки невысокой девушке с волосами фиолетового цвета, убранными в толстую косу, перекинутую через плечо. Она легко и привычно поймала зверька, почесала его за ухом и, недоумённо оглядев окончательно разгромленную кухню, озадаченно спросила:
– Па-а-ап? А что тут было?
– Да так, – беспечно отмахнулся Хаос, совершенно не терзаясь такими глупыми эмоциями, как вина или смущение. Взъерошив волосы на затылке, неугомонный стихий неопределённо дёрнул плечом: – Представляешь, стою, значит, варенье варю…
– Ты? – Лицо девушки приобрело крайне скептичное и недоверчивое выражение. Шур’шун пакостно някнул, пряча морду на груди у гостьи. – Варенье?!
– Кулинария – это моё хобби! – притворно оскорбился стихий.
– Кулинария – это твой способ устроить стихийное бедствие локального масштаба и массовое отравление под самым невинным и благопристойным видом, – категорично ответила Ниила, недовольно сморщив нос. – Но ладно. Так что там было дальше?
– Ну я ж говорю! Стою, варю, значит, варенье… И тут шмель! Ничего такого, просто мохнатый шмель! Но, зараза такая, пытался упереть котёл с вареньем!..
Врал Хаос вдохновенно. Как дышал. И при этом не испытывал никаких угрызений совести, обманывая свою страдающую от любви дочь. Тем более что слово он своё сдержал, демона этого при встрече не прибил, даже нервы ему потрепал не шибко! А значит, чист перед законом и собственной, вряд ли когда-то существовавшей совестью!
Саламандры в очаге хихикали и поддакивали стихию в особо красочных местах с описаниями неравной борьбы бобра с ослом… В смысле добра со злом… Ну или просто одного ленивого стихия с внезапным и совсем нежеланным гостем! Ну и с вареньем, конечно. Куда ж без него.
Неделя, как осень вступила в свои права, укутав землю в ворох пожелтевших листьев.
Я тихо вздохнула, разглядывая потрясающе прекрасные ворота самого загадочного, самого тёмного учебного заведения Аранеллы. Академия некромантии. Здесь неокрепшие души учатся убивать и управлять смертью. Здесь расположилась Гильдия некромантии, чья слава шла далеко вперёд. И здесь же были те, ради кого я вернулась.
Моя семья.
Чтобы сюда добраться, пришлось преодолеть немало трудностей. Сомнение, неуверенность и чувство вины, периодически накрывавшее меня с головой. А ещё, до этого, был месяц самого настоящего ада, по недоразумению названного борьбой за собственную жизнь. Порой вперёд вырывался мой невольный лекарь, порой в затылок снова дышала Геката. Тогда Рат переходил исключительно на нецензурные выражения, кажется, на наречии троллей. Во всяком случае, звучало очень похоже. И вполне вероятно, именно они стали тем, что окончательно вытянуло меня с того света. Потому что иначе как чудом я не могу назвать то, что у Ней’рата всё получилось. Получилось ценой неимоверных усилий поставить меня на ноги. В минуты особого депрессивного настроя мой бедный лекарь клял на чём свет стоит и моё упрямство, и собственный перфекционизм, и вместе с тем треклятое драконье любопытство, заставившее его меня спасти. О милосердии и любви к ближнему своему он даже не заикался. Увы, в наличие оных не верилось даже самому невыносимому блондину.
Я вздохнула, добродушно улыбнувшись и укутавшись в тяжёлый плотный плащ. Поглубже натянула капюшон, пряча нос в меховом воротнике. Холодный северный ветер так и норовил забраться под одежду, неприятно «кусая» кожу около тугих повязок. Несмотря на все старания чёрного дракона и его «чудодейственный» мат, мне ещё долго предстоит ходить похожей на мумию: бинты перетягивали большую часть моего тела. Нет, их, конечно, можно было бы снять. И провести вечер и часть ночи в компании Ней’рата, кажется виртуозно освоившего ремесло профессионального плакальщика. К тому же каким-то невероятным способом он умудрялся перевернуть всё с ног на голову так, что в итоге именно я оказывалась виноватой во всём. А чёрный дракон представлял собой просто образчик смирения, спокойствия и терпения. Его актёрскому мастерству я порой искренне завидовала.
Коротко хохотнув, я тут же поморщилась, осторожно коснувшись пальцами левой стороны лица. Там так и осталась сетка мелких, уже почти подживших шрамов. У Древнего оказалось очень… специфичное чувство юмора. Он стёр старые шрамы, оставив множество новых. Лишь мастерство блондина позволило сгладить их так, чтобы они не портили внешность. Зато служили отличным напоминанием, кто дал мне второй шанс на жизнь. Ну и о том, что этот шанс последний. Больше мне таких «подарков» делать никто не будет.
Сцепив пальцы в замок, я недовольно повела плечами. Руки едва ощутимо дрожали, и скрыть эту нервозность было очень проблематично. Как и причину своей нервозности. Криво улыбнувшись, я рвано выдохнула, признавая: боюсь. Боюсь так, что подгибаются колени и хочется бежать без оглядки. Куда угодно, лишь бы подальше от этого места. Чёртов страх, помноженный на неуверенность, сжимает тисками грудь, мешая дышать.
Да, у меня был месяц. Месяц на то, чтобы придумать хоть какой-то план действий и просто осознать, что я жива. Апатия сменялась бешеной активностью и упрямыми попытками встать на ноги. Из-за чего я то скандалила с Ней’ратом, осознанно выводя его из себя, то тупо пялилась в потолок, теряя интерес ко всему происходящему. Дракон на это только хмыкал, бурча что-то себе под нос о глупых человечках. И демонстративно капал в рюмку с крепчайшим самогоном валерьянку, сетуя на недостаток мужского внимания ко мне и чью-то халтуру при исполнении супружеских обязанностей. Иначе я сейчас была бы совершенно в другом месте, не доводя несчастного дракона до греха.
Обиженное сопение где-то за спиной меня даже не удивило. Устала как-то удивляться очередным сюрпризам при общении с этой блондинистой пакостью. Каким-то невероятным образом он всегда точно знал, когда я поминала его или в мыслях, или вслух. И каждый раз выказывал своё недовольство на эту тему, независимо от того, обоснованно его костерили на чём свет стоит или нет.
– Иногда я всерьёз сомневаюсь, что ты человек, – лениво и саркастично протянул Ней’рат, явно превысивший свой лимит молчания за сутки. – Потому что сейчас я вижу перед собой мелкого трусливого зайца.
– Иди к чёрту. – От души посоветовала я, даже не оглянувшись.
И так понятно, что он стоит, ехидно скалясь. При этом я откуда-то точно знала, что чёрный дракон цепко следит за мной. Готовый в любой момент преодолеть слабое сопротивление и вернуть к себе домой. Для продолжения прерванного лечения, так сказать.
О да, когда спустя месяц мои нервы окончательно сдали и я потребовала вернуться в Мельхиор, Рат моё решение не одобрил. Мягко говоря. Он был категорически против, да так, что не гнушался пройтись по всем моим болевым точкам, дабы отсрочить это безумное путешествие. Сделал он это мастерски, так, что до сих пор было тошно при одном воспоминании. Но я оказалась упрямей. И блондину пришлось сдаться, отправляясь вместе со мной. Хотя я не была бы так уверена в том, что этот нелюдь именно что сдался. Скорее он сменил тактику, взявшись ныть, дуться, ворчать, обижаться, грозить и угрожать всё то время, пока мы гнали лошадей. Становясь совершенно невыносимым в те дни, когда на дороге настигала непогода. Или когда я валилась с ног от непривычного переутомления, а тонкая кожица на месте ожогов лопалась, и раны начинали кровоточить. Тогда Рат действительно становился опасным, вынуждая подчиняться ему беспрекословно. В противном случае простым подзатыльником я вряд ли отделалась бы.
Когда мы пересекли границы Мельхиора, дракон едва успел поймать меня до того, как я грохнулась с лошади. И виртуозно, вполне цензурно высказался о моей глупости, явно всё ещё надеясь достучаться до спавшего в глубине сознания здравомыслия. Попутно уточняя, что очень сомневается, что бывшему наёмному убийце вообще известно о таком понятии. И да, это практически дословная цитата из его многословной лекции о женском упрямстве, женской слабости и прочих достоинствах противоположного пола.
Его святая уверенность в силе собственного красноречия была занимательна. Как и вера в своё драконье обаяние. То, что оно на меня не действовало, Ней’рата не беспокоило совершенно.
Я поёжилась, закусив губу и пялясь на ворота академии. Искусное переплетение живого и мёртвого было чем-то невероятным, завораживающим и успешно отвлекало от не самых радостных размышлений. Я хочу, очень хочу оборвать это мучительное ожидание и обнять наконец свою семью. Только всё равно сомневаюсь, глупо и совершенно по-детски, какого-то дохлого волкодлака.
– Ну?!. – капризно протянул дракон, встав рядом и скрестив руки на груди. Его терпение было не бесконечным. – Долго мы будем тут мой хвост морозить?!
– А там есть что морозить? – машинально переспросила я, потирая озябшие ладони.
Блондин в ответ пренебрежительно фыркнул и сделал небольшой шажок в мою сторону. И только тогда я заметила, что сия наглая чешуйчатая морда в своём эгоизме не придумала ничего лучше, чем использовать меня в качестве защиты от ветра. Он встал так осторожно за левым плечом и продолжил капать мне на нервы:
– А ты сомневаешься в ценности моего очаровательного хвоста? И всего, что идёт с ним в комплекте? – Чёрный дракон пристроил подбородок на моём плече и скептично фыркнул, глядя на мрачные здания. Повёл носом, пробормотав что-то о глупом младшем брате и чрезмерной везучести одного конкретного собрата, и жалобно заныл: – Кора-а-а… Чешуйка ты моя драгоценная! Пожалей старые больные кости одного конкретного дракона… И определись наконец, женщина! Не хочешь идти туда – идём обратно в таверну. Посидим, поедим, за жизнь поговорим, выпьем… А, нет. Забы-ы-ыл. Один выпью. Проверять, на что ты готова в нетрезвом состоянии, как-то не очень хочется, как и снова тебя на ноги ставить! Тем более денег и так кот наплакал, у гномов нынче просто какие-то грабительские проценты пошли!
Для особой достоверности Рат ещё всхлипнул, пустив скупую мужскую слезу. После чего выпрямился, обошёл меня по кругу и встал передо мной. И руки сложил в молитвенном жесте, пытаясь изобразить самое милое выражение лица, на какое только способен. Видимо, так он пытался воззвать к бранным останкам моей давно почившей совести.
Зря. В том клубке противоречивых эмоций, затаившемся в душе, было всё, что угодно. Кроме той самой совести, которую пытались укорить циничной эксплуатацией вредного блондина.
Я нервно усмехнулась, глядя на театр одного актёра. Рат оказался личностью… многогранной. Он мог быть серьёзным, холодным, аристократичным. А мог – шалопай шалопаем, стащившим у кого-то ценную вещь и теперь гордившимся этим до чёртиков. Или сварливым хозяином, гоняющимся за собственным фамильяром. В одном он всегда оставался неизменным – в эгоизме и любви к самому себе. Но какую бы роль Ней’рат на себя ни примерил, ему всегда верили. Что бы ни говорил, что бы ни делал, незнакомые люди и нелюди всегда попадались на крючок его обаяния и харизмы. И это невероятно льстило его самомнению.
– Мы только что из этой самой таверны вышли, жертва голодомора, – вздохнула я, стиснув пальцы. – К тому же, насколько я помню, на твоей совести поднос со свежей выпечкой и спрятанный кухаркой сытный обед для спящих постояльцев. Скажешь, не ты ограбил несчастных путников?
– Как?! – Ней’рат схватился за сердце, изображая оскорблённую до глубины души личность. Правда, насмешливая улыбка выдавала его с головой, хотя увидеть её мог далеко не каждый. – Как можно обвинить меня, честного благородного дракона, в таком ужасном преступлении?!
– Ну… – Я не заметила, как отвлеклась от собственных душевных терзаний, втянувшись в уже привычный обмен колкостями. – Просто в таверне не было другой такой блондинистой личности, страдающей лунатизмом. От последствий которого, в свою очередь, зверски страдали кухня и кладовая. И это ты подчистил всё съестное, что успел найти до того, как бедный хозяин, не вовремя решивший проверить нычку с лучшим гномьим самогоном, придёт в себя. Одно понять не могу, вы же человечиной не питаетесь, зачем же ты на него так показательно облизывался?
– Из любви к искусству, – без тени смущения откликнулся Рат, пожав плечами и улыбнувшись ещё шире. – И вообще. Не был, не привлекался, не виноват. А даже если и виноват… То доказательства, драгоценная, были уничтожены на месте. Так что попытка пристыдить, увы, не засчитана. И зачем я только взялся тебе помогать, да ещё и бескорыстно, чудовище?
– Не знаю. Но в бескорыстность твою не поверю. Никогда.
– Жа-аль.
В ответ на разочарованный вздох мужчины я только чуть улыбнулась, качнув головой. Вот уж в чём, в чём, а в бескорыстии уличить чёрного дракона было просто невозможно. Не та порода и не тот характер. Всё, что Ней’рат делает, он делает исключительно для себя и ради себя. Зачастую тратя на исполнение своей прихоти уйму времени, сил и ресурсов. И моё спасение точно не было исключением.
Хотя, стоит признать, было в таком эгоцентричном характере и отношении к миру что-то хорошее. Например, упорство, с которым блондин достигал поставленной цели. Я ведь знаю, в каком была состоянии. Даже моих скудных познаний в целительстве хватает, чтобы оценить настоящий лекарский подвиг, совершённый моим спасителем.
Ней’рат чётко следил за моими показателями, не стеснялся раздевать догола и вертеть из стороны в сторону, обрабатывая раны и меняя повязки. Вливал зелья даже посреди ночи, стоило чуткому слуху уловить стон или просто рваный вздох. Держал крепче во время кошмаров и приступов безнадёжности. Латал ауру и делился силой так, походя, между делом. Словно для него это нормально. Словно у него каждый день в доме постоянно кто-то пытается самозабвенно умереть. Впрочем, в угоду своему невыносимому характеру Рат периодически предлагал меня просто и незатейливо добить. И я до сих пор не уверена, всерьёз он это предлагал или так изощрённо шутить изволил. Потому как за это время я так и не смогла подобрать правильное определение для нашей привязанности.
Одно знаю точно: общество друг друга мы ценили. Несмотря на потраченные нервы и то, что чёрный дракон на проверку оказался самым настоящим маньяком. Скучающим маньяком от науки с задатками матёрого экспериментатора. Который, в общем-то, помог мне заново научиться быть живой. Как бы при этом ни издевался и ни ёрничал.
– Твоя бескорыстность, Рат, странный предмет. – Я бездумно сделала шаг вперёд, давя зарождающуюся где-то внизу живота панику. Окинув окружающие академию каменные стены, отметила прорехи в охранных плетениях. Небольшие, но их хватит, чтобы обрушить всё к Хранителям, коли потянуть за нужную нить. – На словах она есть, а вот на деле…
– Если бы её не было на деле… – многозначительно протянул Ней’рат, щурясь на меня подозрительно ласковым взглядом, – то ты не стояла бы сейчас здесь и не издевалась бы надо мной. – В голосе нелюдя скользнуло явное предостережение. И мужчина тут же вернулся к привычному образу шалопая, жалующегося на всё и вся в этом мире: – Вот уж не знаю, почему я позволил тебе выдернуть меня из тёплой уютной постели, нагло лишив приятной глазу и телу компании. Я понял бы, если бы ты торопилась всё сделать и отпустить меня наконец по своим делам! Но не-е-ет. Как два идиота, мы стоим перед стенами академии! Серьёзно, за это время я успел пересчитать каждый кирпич по два раза и выучить все трещины… Напомни потом сообщить твоему блестючему, в какие дебри и как надо упокоить строителей. И да, по моим ощущениям, мы эту чёртову громадину созерцаем уже часа так два, голубушка. Попутно отмораживая мой слабый, нежный и крайне чувствительный организм! Женщина! У тебя совесть есть?!
– Очевидно, что… – хохотнула я, пожав плечами, – нет.
– А жалость там, сочувствие к ближнему своему?
Я помотала головой, ещё и руками развела. На что чёрный дракон насмешливо фыркнул, закатив глаза:
– О, Хранители! За что, вот за что, за какую такую провинность вы меня так изощрённо решили наказать, а? Нет, не спорю, я тоже не святой великомученик, но хоть поясняйте, конкретно за какой грех я так отчаянно страдаю-то?!
Ответа не последовало. Высшие силы, как и всегда, оказались слепы, глухи и немы, оставляя такой отчаянный посыл без своего внимания. Впрочем, Ней’рат ничего от них и не ждал.
Поведя носом, мужчина тяжко вздохнул и, скрестив на груди руки, уставился на меня пристальным взглядом. Ещё и брови выразительно вскинул, кивнув в сторону ворот:
– Вперёд. Я не хранитель, моё терпение не настолько… ну, предположим, безграничное.
По спине скользнул липкий, неприятный страх. Сжав кулаки, я сделала ещё пару шагов вперёд и… замерла, отрицательно мотнув головой. Страх и сомнения оказались сильнее, чем желание вновь увидеть семью. Кто бы мог подумать, что меня на полпути остановит банальная, ничем не подкреплённая неуверенность.
– Кора… – В голосе блондина послышались предупреждающие нотки. Признак того, что терпение всё же имеет границы.
– Я не… не… – Кашлянув, я прочистила горло и уже внятно, но тихо, опустив взгляд, произнесла: – Я хочу этого. Я правда к ним хочу. Но…
– Опя-а-ать?! – страдальчески поморщился Ней’рат и в два шага оказался рядом со мной, схватив за плечи и хорошенько встряхнув. – Наказание моё драгоценное… Ты либо войдёшь в отвратительное сборище любителей мертвечины, либо мы возвращаемся домой. Выбор я тебе озвучил, и у тебя есть минут пять на то, чтобы принять решение. Иначе…
– Я помню, – вздохнула я и, уперевшись руками ему в грудь и старательно отводя глаза, попросила: – Поставь меня на ноги, тиран.
– Я рад, что хотя бы с памятью проблем у тебя точно нет, – язвительно заметил Рат, всё же выполнив мою просьбу. Ещё и плащ поправил. Отступив в сторону и склонившись в лёгком поклоне, он проговорил елейным тоном: – Прошу, моя прекрасная, несравненная, нервотрепательная госпожа! Вас ждёт незабываемая экскурсия по лучшему и, смею заметить, самому мрачному учебному заведению нашего мира. А сколько душещипательных, пробирающих до костей своей жутью и кровавыми подробностями историй могли бы поведать эти стены! Если бы могли говорить конечно же! Сколько…
Слушать этого болтуна с невозмутимым выражением лица было невозможно. И, не выдержав, я засмеялась, предприняв вялую попытку отвесить ему подзатыльник. Только чёрный дракон ловко увернулся, успев перехватить мою руку, сжав запястье.
– Ра-ат, хватит. – Слабо улыбнувшись, я всё же сумела высвободить пальцы из совсем не нежной хватки дракона. Нет, тот был осторожным, даже бережным. Но я этим никогда не обманывалась. – Злой ты, Рат. И колючий. Вылитый ёжик, а не дракон.
– Спорный вопрос. Я о-о-очень хороший, – возразил тот, продолжая как бы незаметно подталкивать меня вперёд. – Белый, пушистый… Ну и что там дальше по списку? К тому же приступ самокритики прошёл так же внезапно, как и появился. Задушен, можно сказать, в зародыше моими титаническими усилиями. Цени это, драгоценная. – На этой ноте меня подхватили за локоть и чуть ли не волоком потащили в сторону ворот. Попутно приговаривая: – За это мне положена честь, хвала и всеобщее почитание. Но попозже. А пока что, моя любезная, чудная Корана, не могла бы ты шевелить ногами побыстрее? Я, кажется, упоминал, что у меня аллергия на затхлые помещения, кладбища и всё, что так или иначе связано с трупами?
– Предположим…
– Ты же не хочешь, чтобы я начал чихать и как бы невзначай, чисто случайно, разнёс и сжёг тут всё к упырям и волкодлакам? Нет ведь? А то чем тогда твой блестючий заниматься-то будет?
– Понятия не имею. – Мою вялую попытку остановиться Ней’рат даже не заметил. Нет, конечно, заметил, но продолжил старательно тащить меня к воротам. – Возможно, привьёт тебе терпение, пока ты будешь руины разгребать? Ну, или вылечит твою аллергию. – Прикусив губу, я окинула Рата оценивающим взглядом и пробормотала себе под нос: – Радикально вылечит. С частичным или полным летальным исходом. Тут уж как повезёт, как говорится.
– Не любишь ты меня, – притворно расстроенно вздохнул блондин. – И за что тебя только этот блестючий полюбить умудрился, понять никак не могу! Грубая, с кошмарной репутацией и таким прошлым, что у меня до сих пор чешуя дыбом встаёт от твоих рассказов. Язвительная, саркастичная и всё время маленьких обидеть норовишь! Вон на бедного чешуйчатого руку поднимаешь! А ведь я…
– Ра-ат, – нахмурилась я, умудрившись извернуться и врезать ему кулаком в живот.
Не сильно, дракон этого даже не заметил. Но всё же умолк, невинно улыбнувшись и прислушавшись к чему-то. К чему – я не поняла. На мой взгляд, вокруг царила на диво мёртвая и слишком уж мрачная тишина.
– Драгоценная? – наконец снизошёл до меня Ней’рат, заинтересованно кося взглядом на почти живые и даже в чём-то разумные ворота.
– Помяни моё слово: когда-нибудь ты ещё встретишь свою Равную. Вот тогда я и посмотрю, как ты запоёшь, глупый, самонадеянный, эгоистичный чёрный дракон!
– Я не глупый!
– И это всё, что ты услышал?!
Моё искреннее возмущение прошло мимо ушей мужчины. Рат его банально не заметил, подтащив меня к дверям. Ворота попытались было напугать незнакомых им личностей, но обаятельная и клыкастая улыбка, подкреплённая небольшой искрой магии, оказала на них просто-таки живительный эффект. Нас пропустили во двор академии без каких-либо вопросов. И улыбка дракона при этом стала полной предвкушения и хорошей такой пакости. Правда, уточнять какой я не стала. Меньше знаешь – крепче спишь. Эту истину я усвоила очень и очень давно.
На нос упала первая капля дождя. Я машинально смахнула её и отметила, как стремительно заволокло небо тяжёлыми серыми тучами. Тихие раскаты грома набирали обороты, и краем глаза я заметила, как блеснули ломаные линии молний.
– Драгоценная, а тебе не кажется, что нам пора…
Договорить Рат не успел. Хлынул самый настоящий ливень, и хватило пары минут, чтобы мы промокли насквозь. Ткань плаща неприятно прилипла к телу.
– Пора найти укрытие, – мрачно закончил-таки свою фразу блондин. – Эй, я с кем говорю?!
Поделиться книгой: