Помоги проекту - поделись книгой:
Ещё одной, тёмной полоской тянулась чернильно-чёрная нить. Коснувшись её, Хаос рвано выдохнул, ощущая тепло и поддержку. Они ослабляли бушующую в душе ярость, сглаживали острые углы ненависти и напряжения. И связывали крепкими узами с Авитмиль. Покровительница двуипостасных пришла в этот мир неизвестно откуда и непонятно зачем. Но Хаос не жалел об этой встрече. Она оставалась рядом, не пытаясь вмешаться или остановить разбушевавшегося стихия. За это Хаос ценил её ещё больше. И любил так, как мог, – сильно и безудержно. Хотя куда уж сильнее?
Сердце кольнуло острой иглой печали и щемящей тоски. Чужой, не принадлежавшей мужчине. Стихий на это только украдкой вздохнул, невесомо коснувшись нити из чистого золота. Она была самой тонкой, слабой и едва ощутимо вибрировала от напряжения. Один маленький дракончик цеплялся за то, что всегда было неизменным в его жизни, за невыносимого и вечно ленивого деда. И тянулся к нему, наплевав на все расстояния и запреты.
Печальная улыбка, полная нежности, скользнула по лицу мужчины. Почти мгновенно сменившись настороженностью и удивлением. Хаос нахмурился, резко вскинувшись, и распахнул глаза, уставившись вдаль. Недоумённо моргнув, он снова потянулся к нити, связавшей его и сына Кораны. Затем ещё и ещё. Он трогал, дёргал её. И, не веря, смотрел, как нить множится и двоится. Как она тянется куда-то, обрастая новыми тонкими связями. И заканчивается в одной ей ведомой точке… Зато какой!
Сердце дрогнуло, пропуская удар. Бушующая вокруг буря застыла, осыпавшись мелкими песчинками. Стихий же, всё ещё не веря, снова коснулся этой новой, очень хрупкой нити, с нежностью и невероятной бережностью. И рассмеялся, выпрямившись и откинув голову назад. Легко, искренне, наконец чувствуя, как его отпускает давно скопившееся напряжение.
Яркое солнце на чистом синем небе слепило глаза. Выступившие слёзы текли по щекам, на что Хаос не обращал никакого внимания. То, что он узнал, с лихвой перекрывало всё остальное. Ну, кто, кто бы мог подумать!..
– Ня! – Громкий, недовольный возглас заставил мужчину вздрогнуть от неожиданности. И обратить внимание на шур’шуна, усевшегося неподалёку от него и уставившегося на своего хозяина с самой недовольной из всех возможных морд. Ещё и хвостом мёл из стороны в сторону, поднимая клубы песчаной пыли вокруг себя.
– Иди сюда. – Хаос широко улыбнулся, похлопав по коленям.
Шуршик презрительно фыркнул, поведя ушами, и неторопливо забрался на предложенный насест, тут же перевернувшись на спину и требовательно пнув хозяина лапой в живот. Дабы тот уделил собственному фамильяру больше времени.
Хаос фыркнул, запустив пальцы в длинную густую шерсть. Шур’шун зажмурился, разразившись низким, басовитым мурлыканьем. И изогнулся, подставляясь под ласковые пальцы хозяина.
– Паршивец, – усмехнулся Хаос, поднялся, позволив любимцу зацепиться когтями за рубашку и забраться ему на плечи, где Шуршик устроился, уткнувшись холодным носом в щёку хозяина.
От него фонило таким самодовольством, что стихию оставалось только покачать головой. Мелкий зверёныш каким-то чудом всё знал и ждал, когда до самовлюблённого нелюдя всё дойдёт. Теперь вот дулся от гордости, продолжая громко мурлыкать, впиваясь острыми коготками в плечо.
– С тобой всё ясно, пушистое ты нечто. – Шуршик довольно някнул, лизнув мужчину в щёку. И заурчал ещё громче, когда тот погладил мягкие, шелковистые ушки зверька. – Идём домой, чудо…
Засунув руки в карманы брюк, Хаос неторопливо спустился с бархана. Серая, безжизненная пустыня стремительно менялась, обретая очертания выкорчеванного, некогда цветущего сада с полуразрушенным домом из тёмного камня в центре. Восстанавливать его у стихия не было ни желания, ни времени. Во всяком случае, раньше не было, а теперь он точно знал, что и как нужно сделать. И уже просчитывал, как всё успеть до того, как порог переступит кто-то очень важный.
Прожжённая местами дверь распахнулась до того, как он нажал на ручку, собираясь войти. Стоявшая на пороге женщина в простой домашней одежде скрестила на груди руки, смерив блудного скитальца настороженным взглядом. Кисточки бахромы широкого алого пояса касались босых ступней, выглядывающих из-под полы длинной чёрной юбки. Всё портила настороженность и подозрительный прищур, но Хаос солнечно улыбнулся, сделав шаг вперёд и чмокнув свою спутницу в лоб:
– Я дома.
Авитмиль привстала на цыпочки, коснувшись носом его подбородка, и резко втянула воздух. После чего отступила на шаг, пропуская мужчину в дом, и тихо пробормотала:
– Что-то случилось.
– Возможно, – легкомысленно пожал плечами мужчина, направляясь на кухню.
– Но ты не расскажешь, – с вкрадчивыми нотками заметила женщина, следуя за ним по пятам.
Хаос притворно вздохнул и остановился, повернувшись к ней и сев на край кухонного стола. Опёршись ладонями на его край, он склонил голову набок, разглядывая Авитмиль. Если верить канонам красоты, она могла претендовать разве что на звание симпатичной. Средний рост, тонкое телосложение. Острый подбородок, прямой длинный нос и смуглая кожа в комплекте с высокими скулами и кошачьим разрезом глаз делали внешность экзотичной. Она выделялась, но при этом была обычной. Хотя недооценивать её было очень и очень небезопасно.
– Не-а, – насмешливо фыркнул стихий, укоризненно посмотрев на неё. – Это будет не так интересно.
– Ты что-то узнал… – чуть помолчав, задумчиво протянула Ави, подойдя к нему вплотную. Ухватила пальцами за подбородок, внимательно разглядывая слишком уж довольную рожу нелюдя.
Шур’шун недовольно зафырчал. Авитмиль шикнула на него, и тот, продолжая фырчать, спрыгнул на стол. А женщина наклонилась вперёд, снова глубоко вдыхая запах. Закрыв глаза, она замерла, что-то обдумывая. Хаос чуть ли не физически ощутил, как натянулась та самая нить, что их связывала, и, широко улыбнувшись, потёрся носом о её нос, позволив узнать всё, что узнал сам.
Ави охнула, удивлённо распахнув глаза и глядя на него. Отступила на шаг, прижав подрагивающие пальцы к губам, и тут же бросилась вперёд и обняла Хаоса за шею, прижавшись к нему всем телом. Стиснула сильнее, расхохотавшись так же легко и беззаботно, как и нелюдь не так давно.
– Боги! – Подняв голову, она широко улыбнулась, коротко поцеловав мужчину. – Боги, теперь всё будет хорошо! Наконец-то…
– Ага. – Хаос обнял её за талию, уткнувшись носом в тёмные волосы.
– Ты им расскажешь?
– Не сейчас, – поморщился он, снова потёрся носом о её нос и пояснил: – Ещё не время. Знаю, что они имеют право знать, но…
– Упрямый ты нелюдь! Им же больно!
– Знаю…
– Тогда какого грёбаного… – начала было возмущаться Авитмиль. Но умолкла под пристальным взглядом чёрных глаз. – Боги, что ты задумал, нелюдь?
– Ави. – Обхватив её лицо ладонями, мужчина твёрдо повторил: – Ещё не время. Просто поверь мне, ещё совсем не время.
– Не время?
– Не время.
– Хорошо, – вздохнув, нехотя кивнула Авитмиль, соглашаясь. И хмыкнула, покачав головой: – Я всё-таки надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
– Не сомневайся. Я когда-нибудь тебя подводил? – притворно обиделся мужчина и сдавленно охнул, получив чувствительный удар в живот: – За что?!
– Чтобы не расслаблялся, чудовище, – фыркнула Авитмиль и, выпутавшись из его объятий, вышла из кухни.
Хаос потерев пострадавшее место, сощурился, сделав пометку обязательно ей отомстить, и огляделся по сторонам, пытаясь вспомнить, когда в последний раз видел свою книгу рецептов. Душа требовала деятельности, а что может быть лучше, чем приготовить подарок для собственного ребёнка?
Всё лучше, чем сидеть и ждать, когда же она соизволит вспомнить о своём бедном старом отце. Нет, ну ладно, книга под мойкой, а поварёшку-то куда засунули?!
Говорят, беда не приходит одна. Особенно если эта беда – решивший на радостях заняться готовкой мужчина. Обаятельный, привлекательный, даже притягательный. Не лишённый харизмы и определённого очарования. Единственный и неповторимый Хаос.
Опять-таки единственным недостатком которого была излишняя лень и огромное самолюбие. И по причине второго, с добавлением первого, некогда чистая просторная кухня сейчас напоминала поле ожесточённого боя. Где в неравной схватке сошлись два сопоставимых по силе противника: рецепт королевского варенья из крыжовника и, собственно, сам владелец дома.
Борьба шла с переменным успехом. И, судя по продолжительности сопротивления сторон, грозила затянуться надолго. На потолке уже виднелись чёрные пятна копоти, плита щеголяла боевой раскраской самых диких, вырви-глазных оттенков, а количество испорченных котелков, высившихся в углу, грозило скоро погрести под собой горе-кулинара.
Хаос стоял у плиты в переднике, покрытом боевыми подпалинами и сажей, задумчиво почёсывая затылок. На сильном огне весело, но опасно булькало странное варево, по описанию больше смахивающее на неудачный эксперимент начинающегося алхимика. К тому же страдающего если не косоглазием, то тугодумием, раз не сумел с первого раза правильно прочитать рецепт.
– Надо же, как интересно получилось… – Хаос озадаченно потёр лоб, в который раз сверяясь с кулинарной книгой. – Хм, может, всё-таки зря я добавил плоды ядовитого плюща? Нет, они, конечно, похожи на грецкий орех, но, видимо, по свойствам с ним не сравнятся… – В который раз посмотрев в котёл, а затем в книгу, стихий издал ещё одно задумчивое многозначительное «хм».
И решительно вылил в помойку содержимое норовившего взорваться котелка, отправив его к предшественникам. Сто первая попытка сварить лакомство провалилась так же, как и все остальные. Только вот Хаос не собирался сдаваться, а уж времени и упрямства у него хватило бы на троих. Тем более когда на кону стояла улыбка любимой, пусть и приёмной дочери.
Вытерев половник о несчастный передник, мужчина привычным жестом заложил его за пояс и принялся придирчиво отбирать ягоды для новой порции варенья. Вредные саламандры, угрожающе шипя, пытались отвоевать свою законную территорию дома, грозясь сжечь его ко всем упырям, если хозяин не прекратит издеваться над кухней. Однако, заработав пинок в сторону очага, дружно шмыгнули в печь, предпочитая оттуда ехидно комментировать кулинарные потуги стихия. А те оставляли желать лучшего… во всём, что касалось сладостей, кондитерских изделий и консервирования. Особенно консервирования. Но Хаосу на это было наплевать точно так же, как и на то, что до возвращения Кораны это самое варенье (коли он его вообще сварить сумеет) благополучно съедят. К этому варианту развития событий он относился с долей философии… Ведь надо же на ком-то опробовать лакомство! И только после этого, если подопытный окажется жив, можно будет и Кору угостить, и Дэни баночку сунуть.
Очередные ягоды отправились в чистый котёл. Сыпанув сверху сахару и немного корицы, Хаос принялся методично мешать смесь, ожидая, пока она закипит, и втайне прося свою счастливую звезду, если таковая вообще имеется, перестать поворачиваться к нему тылом и наконец продемонстрировать своё лучезарное личико. В конце концов он не так уж много просит. Всего лишь возможность сварить варенье в первый и, вероятнее всего, последний раз за свою долгую ленивую жизнь!
Только не зря говорят: беда не приходит одна. И в тот самый миг, когда он стоял перед нелёгким выбором: бросить в закипающую смесь горсть гвоздики или нет, наверху что-то грохнуло, брякнуло, матюгнулось… И на застывшего от неожиданности, застигнутого врасплох стихия из открывшегося внезапно портала рухнуло громко ругающееся, икающее, обдавшее распластавшегося на полу Хаоса отменным перегаром и излишне пернатое нечто, при ближайшем рассмотрении оказавшееся слишком уж знакомым ему эр-ханом… в совершенно непотребном состоянии!
– Едрит твою кочерыжку… – выдавил придавленный немалым весом мужчина, стараясь понять, каким макаром это вообще оказалось на его кухне. Что через портал, это и ёжикам понятно. Что с помощью кого-то – и к гадалке ходить не надо! Вопрос был только один: у кого хватило сил, наглости и нахальства совершить такой финт ушами?!
Между тем насквозь проспиртованное тело признаков жизни не подавало и слезать с облюбованного места не собиралось, крепко прижимаясь к мужчине. И словно этого было мало, на плите рванул очередной котёл, окрасив и без того потемневший потолок ещё одним чёрным пятном.
Саламандры в очаге ехидно защёлкали, танцуя победный танец. И даже не думая устыдиться своего злорадства в отношении хозяина, когда тот показал им кулак. Хаос только зубами заскрежетал, в который раз проклиная тот день, когда заключил контракт с этими чудовищами. И что его тогда дёрнуло брякнуть во всеуслышание: «Какие милые ящерки»? Кто ж знал, что именно этой фразой он свяжет себя и сию обнаглевшую и охамевшую вконец банду?!
– Слушайте, господин эрхан, а не слезть бы вам? – пропыхтел Хаос, пытаясь спихнуть с себя хмельного, напившегося до синих гномиков (и кому только виделось такое безобразие-то?) гостя. Пернатый пьяница двигаться с места не пожелал, обхватив хозяина дома и стискивая его в железных объятиях. – Господин Эристай, поимейте если не разум, то хотя бы чью-нибудь совесть! И слезьте с меня наконец!
– Ась?! – Тело вздрогнуло, сжало крепче стихия в объятиях и счастливо пробормотало, обдав гремучей смесью перегара: – Ни… солнышко моё крылатое… Я так по тебе скучал! Я так тебя люблю! Не сбегай больше, моя красавица…
– Да ну на фиг! – Вытаращившись на незваного гостя, Хаос с минуту переваривал озвученные комплименты.
С одной стороны, ему льстило, что его сочли красивым и даже любили. С другой – напрягало, что такие признания делал пьяный нелюдь, к тому же одного с ним пола. Да ещё и умудрившись каким-то образом перепутать его с девушкой! Нет, он, конечно, осознавал, что симпатичен, обаятелен и привлекателен. Но не настолько же!
– Я так виноват, так виноват…
– Господин Эристай…
– Я так по тебе скучал! Дай я тебя поцелую!
– Эристай, чтоб тебя упыри крепко обняли и понадкусывали! Слезь с меня немедленно!
– Ну, лапочка, ну, не ругайся… У меня головка бо-бо…
– В ротике кака, а мозги улетучились в тот самый момент, когда ты впервые согласился выпить! Но будь любезен, сними с меня свою отягощённую алкоголем тушку и покинь мой дом! – Тут Хаос ощутил то, что ввергло его в состояние лёгкой степени охренения. Постепенно усиливающейся до того момента, пока стихий просто-напросто не заорал, прямо в ухо гостя: – Ты ещё и лапаешь меня, пьянь подзаборная?! В каком месте я тебе на девушку похож, Эристай?! А ну убрал лапы! – И с этими словами эрхану прилетело. В лоб. Поварёшкой, которую, извернувшись, Хаос умудрился-таки вытащить из-за пояса, чтобы от души, со всей щедростью врезать ею по твёрдой поверхности, именовавшейся головой лучшего шпиона Сайтаншесса.
Звон стоял… Колокола от зависти ржавеют! Но чудодейственность такого приёма нельзя отменить. Распластавшийся на стихии мужчина соизволил оторвать буйную голову от груди оного и встретиться взглядом с потемневшими от сдерживаемого желания прибить эту пьянь глазами хозяина дома. После чего икнул, мигнул и расплылся в радостной улыбке:
– Ла-а-а-почка моя! Дай я тебя поцалую!
– Не дам, – резко откликнулся Хаос, решив повторить опыт и вновь врезать по голове Сайтоса половником. И пока жертва собственной любви к спиртному пыталась отойти от удара, умудрился столкнуть демона с себя на пол и подняться на ноги. Продолжая ворчать себе под нос:
– Охренели они там. В корень. Вконец. В… Да чтоб к ним писец полярный на пару столетий в гости припёрся! Чтоб им жить было весело и не скучно в компании вечного закона подлости! Да чтоб…
– Эм… А где я?! – раздался робкий голос с пола. Глянув на недоумённо моргающего гостя, потирающего лоб, Хаос не выдержал и приложил его снова. В третий раз. На счастье. И явно удачно, потому что Сайтос вскрикнул, икнул и выдал, выпучив глаза от изумления: – Хаос?!
– Нет, – категорично откликнулся стихий, скрестив руки на груди и гневно взирая на эрхана. – Я та милая девица на выданье, которой ты в любви признаваться изволил. И знаешь что? – Язвительность в голосе Хаоса можно было черпать ковшом, и то не факт, что получится вычерпать. – Я согласен!
– На что?!
– На свадьбу, конечно! – показательно удивился такому невежеству стихий и, прижав руки к груди там, где билось сердце, томно вздохнул: – Я мечтал об этом… всю свою жизнь! Я уже вижу нашу церемонию! Я – весь в белом… Ты – весь в зелёном… Повелительница рыдает, Повелитель роняет скупую слезу… Аста тискает Танориона, Сэмира оплакивает мою свободу и невинность на плече своего тёмного эльфа… А Дэни будет тащить мой шлейф! Слышишь, Эристай? Костюм обязательно с длинным шлейфом! Иначе не соглашусь и в наряде невесты будешь ты!
– Я… Я не хочу! – Видимо, медленно, но верно алкоголь покидал головушку демона, и до него начинало доходить, где он и с кем. – Я это… Я случайно!
– Ничего не знаю! – категорично откликнулся Хаос, испытывая злорадную радость при виде, какие муки отражались на лице Сайтоса.
Тому было и стыдно, и себя жалко, и смешно, и по-прежнему ещё пьяно… Но больше всего ему хотелось оказаться как можно дальше от вредного злопамятного стихия, сейчас наслаждавшегося мучениями своей внеплановой жертвы. А нечего было пить, предлагать сомнительные идеи и мешать Древнему варить королевское варенье! За последнее было обидно больше всего. И прощать испорченный сто второй вариант Хаос не собирался!
– Но…
– Ты меня лапал? Лапал. В любви клялся? Клялся. Лапочкой называл? – Каждое слово подкреплялось взмахом половника, отчего Сайтос вжимал голову в плечи и старался отползти подальше, дабы не попасть под удар.
Правда, далеко сбежать у него не вышло, он упёрся в стену. А способностью просачиваться сквозь каменную кладку пока ещё овладеть не успел, о чём чрезвычайно остро сожалел в данный момент, глядя на воодушевлённо дирижирующего кухонной утварью Хаоса, продолжавшего нести в массы вечное, светлое, разумное… В смысле, рассуждать о том, сколько причин имеется у резко трезвеющего эрхана для женитьбы на самом единственном и неповторимом Древнем.
– Так что, господин главный шпион Сайтаншесса, – угрожающе навис над Сайтосом Хаос, хмурясь и сурово сдвинув брови, – извольте исправить нанесённый моей невинности и чести урон!
– К-каким образом?! – чуть заикаясь, выдал Сайтос, пытаясь сообразить, как выбраться из этой ситуации.
Но дельные мысли у него закончились в тот момент, когда он решил продолжить пьянку в компании омерзительной восьмёрки. Но кто ж мог предположить, что у них всё получится?! Да ещё так… оперативно?!
– Как это? – нарочито недоумённо похлопал ресницами Хаос и тут же восторженно пояснил: – Сочетав наши судьбы священными узами брака! Как же ещё, а?
– Не хочу! – истерично взвизгнул демон, активно пытаясь уйти от очередной встречи с половником.
– А вас не спрашивают, молодой человек. Изволили признаться, извольте отвечать за свои слова, любезнейший!
– Но я это… Я Ниилу люблю! – попытался состроить святую невинность демон, старательно передвигаясь по стеночке в сторону от разошедшегося не на шутку стихия.
– Да ну?! А чой-то я не наблюдаю данный факт, ась? – Хаос сощурился, уверенно загоняя жертву своего капризного и вредного настроения в дальний угол кухни, одновременно подавая знаки саламандрам, дабы организовали портал.
Противные ящерицы даже не подумали отреагировать, продолжая язвительно щёлкать, трещать и вовсю комментировать происходящее. Разворачивающееся перед ними зрелище им явно пришлось по вкусу.
Погрозив им в очередной раз кулаком, Хаос про себя высказал всё, что думает о саламандрах вообще и волшебных существах в частности. Попутно помянув недобрым словом собственный эгоизм, когда-то помешавший ему признать, что полезными эти огненные чешуйчатые хамы были далеко не всегда. Проще было перечислить, сколько раз они ему подлянки устраивали, чем вспомнить, когда ящерицы оказали хоть какую-то бесплатную услугу! И, только отведя душу, стихий снова обратил внимание на икающего демона. А судя по бледному лицу и подрагивающему нервно хвосту, до Эристая уже доходил весь казус сложившейся ситуации.
– Господин Хаос, я… – Попытка прочистить горло провалилась, и Сайтос закашлялся. А когда справился со своим голосом, выдавил: – Я это… Дико извиняюсь, но, кажется, чуть-чуть напутал с векторами… Наверное… Да, точно! С векторами напутали, да!
– Ишь ты! С ве-е-екторами они напутали, – хмыкнул Хаос, покрутив в руке половник и сделав ещё пару шагов в сторону испуганного демона. Он скрестил на груди руки, глядя на своего гостя если не скептически, то явно издеваясь. – Я, конечно, знать не знаю, кто там такой уникально умный и гениально талантливый, что напитал ваше рукотворное безобразие и отправил тебя ко мне… Но сдаётся мне, к твоим друзьям, эрхан, он имеет очень отдалённое отношение! – И, резко перейдя с серьёзно-ехидного на шутливо-требовательный тон, поинтересовался: – Ну что? Жениться бум?
– На ком?! – Эристай попытался в который раз отшагнуть в сторону, но, не удержав равновесия, едва не рухнул лицом вниз.
– На мне, конечно. Или ты успел ещё на ком-то поваляться, поёрзать и сжать до уверенного хруста в сильных, крепких объятиях?
– А у нас… А у нас… – Сайтос, похоже, усиленно пытался понять, что бы ответить, дабы отвязаться от такой сомнительной чести… И, не выдержав давления, ляпнул первое, что пришло в голову: – Однополые браки у нас запрещены!
Хаос неопределённо хрюкнул, умудряясь сохранять невозмутимое выражение лица, и выдал:
– Так это… то у вас, мой красавец нетрезвый ловелас… А ты сейчас находишься у меня в гостях! – И, состроив самое восторженное выражение лица, протянул писклявым голосом: – Проти-и-и-и-ивный!
Кажется, это стало последней каплей. Потому что демон, умевший стойко переносить и гнев Повелителя Сайтаншесса, и ярость его любимой супруги, натренированный наследниками и закалённый общением с сильными мира сего, банально свалился в обморок. Видимо, сарказм и ядовитость некоторых ленивых стихиев хрен знает какого года выпуска переполнили скромную чашу стрессоустойчивости одного конкретного эрхана.
– М-да… – задумчиво протянул Хаос, оглядывая резко осевшее тело в дальнем углу кухни. – Слабые нынче зятья пошли, слабые… Ну или не зятья, а женихи! Хотя хрен редьки не слаще, он того… длиннее!
Саламандры недовольно загудели из очага, потрескивая и качая головой. Они тоже были разочарованы, что внезапный гость, так лихо отвлёкший хозяина дома от порчи кухонной утвари и продуктов, быстро спёкся, уйдя в спасительный обморок. Однако, узрев подозрительно ласковый взгляд мужчины, смущённо опустили морду. Если бы у них была совесть, они ещё и покраснели бы от смущения и стыда, но Хаосу пришлось довольствоваться деловым копошением среди угольков и дров, в занятной попытке принять очень уж важный и занятой вид.
– Тьфу на вас.
Вздохнув, Хаос присел на корточки возле павшего смертью храбрых воина… В смысле, резко ушедшего в капитальную несознанку демона. Даже не поймёшь сразу, то ли притворяется, то ли действительно потерял сознание, представив все прелести предстоящего замужества с такой выдающейся по всем параметрам личностью.
Аромат палёного пополз по кухне, отвлекая внимание задумавшегося стихия, успевшего в мыслях не только придумать качественную пакость в адрес расшалившихся жителей Аранеллы, но и исполнить её. Хлопнув себя по лбу, стихий ринулся спасать хотя бы плиту. Во всяком случае, только она и уцелела, радуя всё той же новоприобретённой вырвиглазной расцветкой. Саламандры тихо ржали в очаге, потрескивая и извиваясь на краснеющих угольках. А Хаос вертел в руках любимую поварёшку и думал. С одной стороны, жуть как хотелось отыграться на незваном госте за всё хорошее. И за расстроенную Ниилу, и за потраченные его, Хаоса, драгоценные нервы… Даже за порченное имущество, пусть виноват в этом эрхан был лишь косвенно, но здесь ведь сам факт важен! С другой… С другой – у кого-у кого, а у одного из Древних всегда найдутся дела поважнее, чем воспитание отбившихся от рук демонов. Но проучить его – это дело святое!
Поделиться книгой: