Велик

И тут же, ойкнув, закрылся ладонями: солнечный свет ударил, слепя, и лучи его, словно острые колья, пронзили глазницы и застряли в мозгу.

Но не головная боль, ставшая в последние дни его суровой подругой, повергла атлана в растерянность и гнев, а банальное жульничество ушлой природы.

Утро?!

Как утро?!

Откуда?!

Когда?!

Какого шакала лысого на этот раз?!..

Кривясь от рези в глазах, словно наполненных песком, и боясь лишний раз пошевелить головой, чтобы та ненароком не отвалилась и не разбилась о доски кровати, Анчар раздраженно выглянул сквозь пальцы на белый свет.

Которого было слишком много, так как крыша его избушки отсутствовала как данность.

- К-кабуча... - прошептал волшебник, сощурившись и утирая рукавами отчаянно заслезившиеся очи. - Кабуча горбата... гробата... габата...

Будучи не в состоянии, к стыду своему, даже вспомнить окончание древнего магического ругательства, он торопливо перешел от риторической части к экзистенциальной.

- Что... Что было вчера? Неужели опять Мокеле приходил... приносил... привозил...

События прошедшего дня, а потом и вечера, быстрой чередой промелькнули пред внутренним взором атлана: его бенефис в роли околоточного шамана, визит Мбембе, традиционная партейка в шахматы, разговор... Разговор тяжелый, неприятный, гнетущий душу безнадежностью и унынием... но определенно безалкогольный и ни в коей мере не объясняющий текущее отсутствие крыши[23], горящие, точно набитые красным перцем крупного помола глаза и голову, раскалывающуюся под ногами невидимого слона, танцующего в ней чечетку.

И странный пепел на полу, мебели и вещах, как подсказали ему страдальчески моргающие очи.

Может, у него ночью был пожар?

Или молния ударила в крышу во время грозы?

Или какой-нибудь завистливый колдун из округи предпринял шаги по устранению конкурента?

Анчар со стоном закрыл глаза, осторожно нахмурился, всерьез опасаясь, что это усилие расколет его многострадальный череп по швам, и попытался выскрести из дальних уголков памяти ускользнувшие от его внимания подробности или факты. Но кроме непонятного тревожного сна, чтобы не сказать кошмара, трал его не принес ничего.

Изуродованный генератор эхосигналов в критическом состоянии... Попытка диагностировать схем, заблокированный в голове изделия... Некорректная аудиоиндикация при переходах на последовательные уровни... Непонятно откуда взявшиеся запахи... ведь там были запахи, да, мне же не приснилось?.. Или приснилось? И монохромные проекции на стенке экранирующего устройства... в смысле, ведра... при вхождении в гамма-диапазон приснились тоже?.. Или... или... и...

Дальнейшее терялось в каком-то странном багряном тумане и ощущениями напоминало не то бег с барьерами по огненному полю, не то нескончаемые попытки пробить череп изделия своей головой.

Волшебник пощупал лоб - на всякий случай - но повреждений не обнаружил: источник боли определенно располагался внутри.

Чушь какая-то...

Отгоняя нелепые образы, Анчар фыркнул, сердито покосился на неподвижную каменную громаду в углу комнаты - словно застывший навеки голем был виноват в чем-то[24] - и замер.

Даже самый реалистичный сон - и тем более, самый фантасмагорический кошмар - не могли оправдать вдавленную в земляной пол обугленную щепу.

Щепу, на которой отдельно взятыми фиолетовыми пятнами лиловело что-то сиреневое.

Или сиреневело что-то фиолетовое?

Или фиолетовело что-то...

Перед лицом такой улики Анчар не мог больше делать вид, что последние воспоминания оказались всего лишь сном, а ведро и самомодифицировавшийся генератор эхосигналов были похищены конкурентом или втоптаны удачным попаданием ночной молнии.

- Кабуча... - потрясенно выдохнул он, не находя других слов, чтобы выразить все обуревавшие его чувства и мысли. - Значит, изделие... значит, схем... значит...

Не тратя время на продолжение мысли, атлан скорее свалился, чем встал с кровати, вскочил с пола и, шатаясь, кинулся[25] к голему.

Подхватив по пути табуретку, он взобрался на нее, схватился за голову, покачнулся, падая - но наткнулся спиной на что-то надежное и удержался.

Навалившись на нежданный, но весьма своевременный упор и расслабившись, насколько это было возможным, маг приложил к вискам Каменного Великана ладони и торопливо зашептал заклинание упрощенной диагностики - единственное средство, оставшееся теперь в его арсенале после гибели генератора.

Опустив веки, он сосредоточился и открыл сознание для поступающей в мозг картинки-схемы: разноцветные сияющие точки камней... мерно пульсирующие дорожки связи - непонятно как расположенные и напоминающие, скорее, план лабиринта... дорожки силы, источающие почти ослепительный для мысленного взора свет - и тоже петляющие и пересекающиеся самым причудливым образом...

Стоп.

Дорожки подачи силы.

Почему они светятся?!

Неужели он вчера исправил схем - если это слово можно применить к совершенно новой архитектуре, в которой ему разбираться хватит месяца три - активировал изделие, а отключить забыл? Но в этом случае энергетический запас должен был быть исчерпан к этому времени: диагностирующие заклинания - одни из самых слабых в этом отноше...ни...и...

Кабуча!..

Кабуча габата - и как там дальше!..

Этого не может быть!

Этого не может быть по определению, потому что этого определенно не может быть!!!..

Не верящий своим глазам, мозгам и прочим органам, наперебой подсказывающим ему очевидное, Анчар усилием воли стер изображение, вызвал его снова, еще раз пробежал мысленным взглядом по хитросплетению дорожек и светящимся точкам камней - и выдохнул потрясенно.

Самозаряжающаяся схема! Генерирует слабое возбуждающее магическое поле, которое активирует фоновое магическое поле Белого Света и подпитывается от него по мере надобности! Но это означает...

Взволнованный атлан покачнулся, табуретка встала на дыбы, подняла в воздух две ножки, потеряв равновесие, и другие две ножки - ее седока - поехали, увлекая за собой всю остальную анатомию...

И повисли в воздухе.

Потому что две руки, похожие на корзины для сбора арбузов, стремительно подхватили человека...

И поставили на пол.

- Гха-агх-акх-хкха-кхххх... - согнувшись пополам, только и успел прокашлять сдавленный, как оловянный кубок, чародей - и рухнул плашмя в грязь.

Так как одна из гранитных лап заботливо и старательно похлопала его по спине, а низкий глухой голос - словно эхо далекого камнепада - медленно и неуверенно проговорил:

- Будь. Здоров. Отец.

'А вроде и не головой ударился...' - только и успел подумать атлан, прежде чем громадные руки сгребли его с пола - вместе с половиной кубометра земли, вознесли под отсутствующий потолок и принялись трясти, словно тряпичную куклу.

- От! Пус! Ти! - в пространство хижины вместе с зачерпнутой землей и камушками, мелочью из карманов, ботинком и парой пуговиц вылетели три хриплых слога.

Голем мгновенно повиновался, каменные пальцы разжались, и волшебник с двухметровой высоты грохнулся в свежевыкопанную яму.

- К-кабуча... - приподнявшись на локте, Анчар свободной рукой выковырял остатки земли из глаз, рта и ушей, уставился на гранитного исполина, нависавшего над ним подобно аварийному утесу, и прошептал: - Это же... искусственный интеллект!..

- Это. Каменный. Великан, - вежливо поправил низкий грубый голос, похожий на гул оползня.

- Нет, это... - не обращая внимания на слова, продолжил атлан, потрясенный открывавшимися - а точнее, разверзшимися перед ним перспективами, - это качественный прорыв!..

- Это. Каменный. Великан, - терпеливо проскрежетал голос - будто камнем провели по камню.

- Нет, это - провозвестник будущего! - выпалил чародеей, не дожидаясь новых возражений, вскочил на ноги и бросился к своему подопечному.

Если бы на големе была одежда, маг ухватил бы его сейчас за грудки и подтянул к себе - несмотря на разницу в весовых категориях.

- Корень кубический из трех тысяч сорока семи - это сколько?! Кто был правителем Соланы при Шарлемане Третьем?! Чья территория больше - Вамаяси или стран Песчаного Блока?! Чему равна сумма квадратов диагоналей параллелограмма?! Выкусень и покусень - это родственные виды?! Назови самое известное творение архитектора Куллигана! - вопросы сыпались на бедную каменную голову как горох из порванного мешка, но с каждым неотвеченным энтузиазм Анчара таял, а физиономия разочарованно вытягивалась.

- Сколько богов Эзира насчитывает пантеон Отрягии? Сколько пальцев я показываю?.. Ты... понимаешь... что я говорю?..

Голем молчал, и сердце атлана болезненно пропустило такт - неужели это всё-таки не прорыв в будущее, а удар по голове?

Ответ - хоть и неспешный, медленный и единственный - пролился как ведро бальзама на царапину:

            - Понимаю.

Волшебник облегченно выдохнул. В конце концов, в начале главное - не содержимое, а сосуд. А уж наполнить его важными и нужными данными он сумеет.

А пока начнем с чего-нибудь еще более простого.

- Когда ты научился говорить?

- Всегда. Умел. Но. Не. Мог.

- Всегда?.. - растерянно нахмурился Анчар, представляя - и теряясь при одной мысли о том, что все построенные за сотню лет големы теоретически могли говорить - бойцовые, рабочие, сторожевые - но молчали, многозначительно переглядываясь[26] за спинами своих хозяев.

Но ведь их схемы не поддерживают речевой вывод информации! Потому что это никогда не было нужным - ибо что полезного или интересного может сказать какой-то кусок железа или камня? А, во-вторых, это технически невозможно!..

Было.

Но...

Но он сам спроектировал несколько схемов, и абсолютно точно мог сказать, что там имелось, а что нет, и свою хромую жизнь он готов был поставить против очисток от вчерашних креветок, что про какую-либо речь там речи не шло даже близко!

Но, с другой стороны, 'Вспышка Джеро', остановившая тот позорный бой, разрушила схем Каменного Великана - новаторский сам по себе, а после этого он прошлой ночью исправлял и дополнял его топологию - сам не понимая, что творит и зачем, так что...

- Когда ты понял, что умеешь говорить? - осенило Анчара.

- В. Большом. Круглом. Доме, - каменные губы, никогда не предназначавшиеся для речи, с усилием зашевелились, и атлан задохнулся от возбуждения, как гончая, напавшая на след.

Значит, все-таки, 'Вспышка Джеро'!..

Усилием воли он сосредоточился, вызвал в памяти структуру поврежденного схема - какой увидел ее вчера, вспомнил новую архитектуру, потянулся к голове голема...

И только тут вспомнил, что единственное приспособление для полевой диагностики, остававшееся у него, пребывает сейчас в виде гадковатых лиловых пятен на обгорелых остатках ведра - и досадливо сжал кулаки.

Иметь под руками такое сокровище и быть не в состоянии его исследовать, восстановить и описать процессы, приведшие к революционной модификации поврежденного схема - худшего мучения для экспериментатора не мог бы придумать даже ведущий палач негуса!

Но вот если бы провести изделие в лабораторию училища... хоть ненадолго... хоть на недельку... или две... но не больше трех... четырех, на самый крайний случай... максимум пять... с половиною... а лучше с двумя...

Надо поговорить с Мокеле! Может, удастся как-нибудь незаметно?..

И тут же Анчар представил, как незаметно протаскивает на территорию училища через заднюю калитку полторы тонны ходячего гранита... потом так же незаметно прячет их в лаборатории площадью метров в двадцать - между ажурными хрупкими приборами и стеллажами, загроможденными оборудованием и книгами... причем так, чтобы при этом не попадаться под ноги снующим туда-сюда, как голодные тараканы, аспирантам и студентам... не менее незаметно прячется сам... и проводит - незаметно тоже! - свои опыты по ночам, деликатно стараясь не мешать вспышками, взрывами и вибрациями второй смене за соседними столами...

- Кабуча... - стало суровой эпитафией отвергнутому плану.

Но что тогда делать?!

Может, временно похитить некоторые инструменты и приборы? Самые необходимые, хотя бы? То есть, все?

В другое время и при иных обстоятельствах Анчара покоробила бы даже мысль о подобной уголовщине, но теперь распаленного перспективами и нацеленного на получение необходимых материалов ученого мог остановить лишь конец света - но и то только пока не зажжет свечку.

Но как их вынести?

И снова разыгравшееся воображение нарисовало, как он тайно проводит в училище своего голема, втихомолку скрывает его и себя в лаборатории, а после неприметно утаскивает из-под носа исследователей одно работающее устройство за другим и, не привлекая внимания, грузит их на Каменного Великана, чтобы так же исподволь унести прочь...

Этот план не удостоился даже сакраментального 'кабуча'.

Атлан яростно нахмурился и сжал губы: вот если бы у него были деньги, то все, что нужно, можно было бы просто купить или заказать!..

Деньги...

Не обращая внимания на голема, снова замершего, точно неживого, атлан кинулся к сундуку, потом к столу, на котором все еще была складирована часть вчерашних подарков, мысленно разделил всё на две кучи - 'продастся' и 'не продастся' - и раздраженно ругнулся.

То, что могло продаться, умещалось даже не на столе - на сиденье табуретки.

А если разделить это добро еще на две категории - 'продастся быстро' и 'возможно, продастся когда-нибудь', то на табуретке образовывалось место, чтобы присесть и задуматься самому волшебнику.

Деньги...

Деньги, деньги, деньги...

Даже когда он собирался уезжать, потребность в золотых и серебряных квадратиках с изображением священных животных Соиры не была так насущна, как сейчас. Естественно, речи о том, чтобы покинуть Альгену теперь, не шло: где еще он купит все нужное для исследований, а при необходимости возьмет справочную литературу, получит совет или наймет знающего ассистента?

Значит, деньги нужны были здесь и сейчас...

Предательская мыслишка о том, что можно было бы возобновить частную практику, была изгнана с позором, едва осмелилась высунуть нос из глубин подсознания. Но не успел атлан приняться за поиски следующего варианта, как самое очевидное решение вспыхнуло в его мозгу подобно фейерверку, поражая своей простотой и доступностью.