| There was a great fuss, but it ended well, and grandfather prayed till sunrise the next morning, and before breakfast, and in my presence, wrote those words in the calendar. | Была великая суета, но всё кончилось благополучно; дед молился до восхода солнца и утром при мне написал в святцах эти слова. |
| Before supper he used to read with me the Psalms, the breviary, or the heavy book of Ephraim Sirine; but as soon as he had supped he began to pray again, and his melancholy words of contrition resounded in the stillness of evening: | Перед ужином он читал со мною Псалтырь, часослов или тяжёлую книгу Ефрема Сирина, а поужинав, снова становился на молитву, и в тишине вечерней долго звучали унылые, покаянные слова: |
| "What can I offer to Thee, or how can I atone to Thee, O generous God, O King of Kings! . . . | -"Что ти принесу или что ти воздам, великодаровитый бессмертный царю... |
| Preserve us from all evil imaginations. . . . | И соблюди нас от всякого мечтания... |
| O Lord, protect me from certain persons! . . . | Господи, покрый мя от человек некоторых... |
| My tears fall like rain, and the memory of my sins . . . | Даждь ми слёзы и память смертную..." |
| But very often grandmother said: | А бабушка нередко говаривала: |
| "Oie, I am dog-tired! | - Ой, как сёдни устала я! |
| I shall go to bed without saying my prayers." | Уж, видно, не помолясь лягу... |
| Grandfather used to take me to church to vespers on Saturday, and to High Mass on Sundays and festivals but even in church I made a distinction as to which God was being addressed; whatever the priest or the deacon recited that was to grandfather's God; but the choir always sang to grandmother's God. | Дед водил меня в церковь: по субботам - ко всенощной, по праздникам к поздней обедне. Я и во храме разделял, когда какому богу молятся: всё, что читают священник и дьячок,- это дедову богу, а певчие поют всегда бабушкину. |
| Of course I can only crudely express this childish distinction which I made between these two Gods, but I remember how it seemed to tear my heart with terrific violence, and how grandfather's God aroused in my mind a feeling of terror and unpleasantness. A Being Who loved no one, He followed all of us about with i6o His severe eyes, seeking and finding all that was ugly, evil, and sinful in us. | Я, конечно, грубо выражаю то детское различие между богами, которое, помню, тревожно раздвояло мою душу, но дедов бог вызывал у меня страх и неприязнь: он не любил никого, следил за всем строгим оком, он, прежде всего, искал и видел в человеке дурное, злое, грешное. |
| Evidently He put no trust in man, He was always insisting on penance, and He loved to chastise. | Было ясно, что он не верит человеку, всегда ждёт покаяния и любит наказывать. |
| In those days my thoughts and feelings about God were the chief nourishment of my soul and were the most beautiful ones of my existence. All other impressions which I received did nothing but disgust me by their cruelty and squalor, and awaken in me a sense of repugnance and ferocity. | В те дни мысли и чувства о боге были главной пищей моей души, самым красивым в жизни,- все же иные впечатления только обижали меня своей жестокостью и грязью, возбуждая отвращение и грусть. |
| God was the best and brightest of all the beings who lived about me grandmother's God, that Dear Friend of all creation; and naturally I could not help being disturbed by the question | Бог был самым лучшим и светлым из всего, что окружало меня,- бог бабушки, такой милый друг всему живому. |
| "How is it that grandfather cannot see the Good God?" | И, конечно, меня не мог не тревожить вопрос: как же это дед не видит доброго бога? |
| I was not allowed to run about the streets because it made me too excited. I became, as it were, intoxicated by the impressions which I received, and there was almost always a violent scene afterwards. | Меня не пускали гулять на улицу, потому что она слишком возбуждала меня, я точно хмелел от её впечатлений и почти всегда становился виновником скандалов и буйств. |
| I had no comrades. The neighbors' children treated me as an enemy. I objected to their calling me "the Kashmirin boy," and seeing that they did it all the more, calling out to each other as soon as they saw me: | Товарищей у меня не заводилось, соседские ребятишки относились ко мне враждебно; мне не нравилось, что они зовут меня Кашириным, а они, замечая это, тем упорнее кричали друг другу: |
| "Look, here comes that brat, Kashmirin's grandson. | - Кощея Каширина внучонок вышел, глядите! |
| Go for him!" then the fight would begin. | - Валяй его! И начиналась драка. |
| I was strong for my age and active with my fists, and my enemies, knowing this, always fell upon me in a crowd; and as a rule the street vanquished me, and I returned home with a cut across my nose, gashed lips, and bruises all over my face all in rags and smothered in dust. | Был я не по годам силён и в бою ловок,- это признавали сами же враги, всегда нападавшие на меня кучей. Но всё-таки улица всегда била меня, и домой я приходил обыкновенно с расквашенным носом, рассечёнными губами и синяками на лице, оборванный, в пыли. |
| "What now?" grandmother exclaimed as she met me, with a mixture of alarm and pity; "so you 've been fighting again, you young rascal? What do you mean by it?' | Бабушка встречала меня испуганно, соболезнуя: - Что, редькин сын, опять дрался? Да что же это такое, а? Как я тебя начну, с руки на руку... |
| She washed my face, and applied to my bruises copper coins or fomentations of lead, saying as she did so: | Мыла мне лицо, прикладывала к синякам бодягу, медные монеты или свинцовую примочку и уговаривала: |
| "Now, what do you mean by all this fighting"? | - Ну, что ты всё дерёшься? |
| You are as quiet as anything at home, but out of doors you are like I don't know what. | Дома смирный, а на улице ни на что не похож! |
| You ought to be ashamed of yourself. | Бесстыдник. |
| I shall tell grandfather not to let you go out." | Вот скажу дедушке, чтоб он не выпускал тебя... |
| Grandfather used to see my bruises, but he never scolded me; he only quackled, and roared: | Дедушка видел мои синяки, но никогда не ругался, только крякал и мычал: |
| "More decorations! | - Опять с медалями? |
| While you are in my house, young warrior, don't you dare to run about the streets; do you hear me?" | Ты у меня, Аника-воин, не смей на улицу бегать, слышишь! |
| I was never attracted, by the street if it was quiet, but as soon as I heard the merry buzz of the children, I ran out of the yard, forgetting all about grandfather's prohibition. | Меня и не тянула улица, если на ней было тихо, но когда я слышал весёлый ребячий гам, то убегал со двора, не глядя на дедов запрет. |
| Bruises and taunts did not hurt me, but the brutality of the street sports a brutality only too well known to me, wearying and oppressive, reducing one to a state of frenzy disturbed me tremendously. | Синяки и ссадины не обижали, но неизменно возмущала жестокость уличных забав,жестокость, слишком знакомая мне, доводившая до бешенства. |
| I could not contain myself when the children baited dogs and cocks, tortured cats, drove away the goats of the Jews, jeered at drunken vagabonds, and at happy "Igosha with death in his pocket." | Я не мог терпеть, когда ребята стравливали собак или петухов, истязали кошек, гоняли еврейских коз, издевались над пьяными нищими и блаженным Игошей Смерть в Кармане. |
| This was a tall, withered-looking, smoke-dried individual clad in a heavy sheepskin, with coarse hair on his fleshless, rusty face. | Это был высокий, сухой и копчёный человек, в тяжёлом тулупе из овчины, с жёсткими волосами на костлявом, заржавевшем лице. |
| He went about the streets, stooping, wavering strangely, and never speaking gazing fixedly all the time at the ground. | Он ходил по улице согнувшись, странно качаясь, и молча, упорно смотрел в землю под ноги себе. |
| His iron-hued face, with its small, sad eyes, inspired me with an uneasy respect for him. Here was a man, I thought, pre occupied with a weighty matter; he was looking for something, and it was wrong to hinder him. | Его чугунное лицо, с маленькими грустными глазами, внушало мне боязливое почтение -думалось, что этот человек занят серьёзным делом, он чего-то ищет, и мешать ему не надобно. |
| The little boys used to run after him, slinging stones at his broad back; and after going on for some time as if he did not notice them, and as if he were not even conscious of the pain of the blows, he would stand still, throw up his head, push back his ragged cap with a spasmodic movement of his hands, and look about him as if he had but just awoke. | Мальчишки бежали за ним, лукая камнями в сутулую спину. Он долго как бы не замечал их и не чувствовал боли ударов, но вот остановился, вскинул голову в мохнатой шапке, поправил шапку судорожным движением руки и оглядывается, словно только что проснулся. |
| "Igosha with death in his pocket! | - Игоша Смерть в Кармане! |
| Igosha, where are you going? | Игош, куда идешь? |
| Look out, Death in your pocket!" cried the boys. | Гляди - смерть в кармане! - кричат мальчишки. |
| He would thrust his hand in his pocket, then stooping quickly would pick up a stone or a lump of dry mud from the ground, and flourish his long arms as he muttered abuse, which was confined always to the same few filthy words. The boys' vocabulary was immeasurably richer than his in this respect. | Он хватался рукою за карман, потом, быстро наклонясь, поднимал с земли камень, чурку, ком сухой грязи и, неуклюже размахивая длинной рукою, бормотал ругательство. Ругался он всегда одними и теми же тремя погаными словами,- в этом отношении мальчишки были неизмеримо богаче его. |
| Sometimes he hobbled after them, but his long sheepskin hindered him in running, and he would fall on his knees, resting his black hands on the ground, and looking just like the withered branch of a tree; while the children aimed stones at his sides and back, and the biggest of them ventured to run quite close to him and, jumping about him, scattered handfuls of dust over his head. | Иногда он гнался за ними, прихрамывая; длинный тулуп мешал ему бежать, он падал на колени, упираясь в землю чёрными руками, похожими на сухие сучки. Ребятишки садили ему в бока и спину камни, наиболее смелые подбегали вплоть и отскакивали, высыпав на голову его пригоршни пыли. |
| But the most painful spectacle which I beheld in the streets was that of our late foreman, Gregory Ivanovitch, who had become quite blind, and now went about begging; looking so tall and handsome, and never speaking. | Другим и, может быть, ещё более тяжким впечатлением улицы был мастер Григорий Иванович. Он совсем ослеп и ходил по миру, высокий, благообразный, немой. |
| A little gray-haired old woman held him by the arm, and halting under the windows, to which she never raised her eyes, she wailed in a squeaky voice: | Его водила под руку маленькая серая старушка; останавливаясь под окнами, она писклявым голосом тянула, всегда глядя куда-то вбок: |
| "For Christ's sake, pity the poor blind!" | - Подайте, Христа ради, слепому, убогому... |
| But Gregory Ivanovitch said never a word. | А Григорий Иванович молчал. |
| His dark glasses looked straight into the walls of the houses, in at the windows, or into the faces of the passers-by; his broad beard gently brushed his stained hands; his lips were closely pressed together. | Чёрные очки его смотрели прямо в стену дома, в окно, в лицо встречного; насквозь прокрашенная рука тихонько поглаживала широкую бороду, губы его были плотно сжаты. |
| I often saw him, but I never heard a sound proceed from that sealed mouth; and the thought of that silent old man weighed upon me torturingly. | Я часто видел его, но никогда не слыхал ни звука из этих сомкнутых уст, и молчание старика мучительно давило меня. |
| I could not go to him I never went near him; on the contrary, as soon as I caught sight of him being led along, I used to run into the house and say to grandmother: | Я не мог подойти к нему, никогда не подходил, а напротив, завидя его, бежал домой и говорил бабушке: |
| "Gregory is out there." | - Григорий ходит по улице! |
| "Is he?" she would exclaim in an uneasy, pitying tone. | - Ну? - беспокойно и жалостно восклицала она. |
| "Well, run back and give him this." | - На-ко, беги, подай ему! |
| But I would refuse curtly and angrily, and she would go to the gate herself and stand talking to him for a long time. | Я отказывался грубо и сердито. Тогда она сама шла за ворота и долго разговаривала с ним, стоя на тротуаре. |
| He used to laugh, and pull his beard, but he said little, and that little in monosyllables. | Он усмехался, тряс бородой, но сам говорил мало, односложно. |
| Sometimes grandmother brought him into the kitchen and gave him tea and something to eat, and every time she did so he inquired where I was. | Иногда бабушка, зазвав его в кухню, поила чаем, кормила. Как-то раз он спросил: где я? |
| Grandmother called me, but I ran away and hid myself in the yard. | Бабушка позвала меня, но я убежал и спрятался в дровах. |
| I could not go to him. I was conscious of a feeling of intolerable shame in his presence, and I knew that grandmother was ashamed too. | Не мог я подойти к нему - было нестерпимо стыдно пред ним, и я знал, что бабушке - тоже стыдно. |
| Only once we discussed Gregory between ourselves, and this was one day when, having led him to the gate, she came back through the yard, crying and hanging her head. | Только однажды говорили мы с нею о Григории: проводив его за ворота, она шла тихонько по двору и плакала, опустив голову. |
| I went to her and took her hand. | Я подошел к ней, взял её руку. |
| "Why do you run away from him?" she asked softly. | - Ты что же бегаешь от него? - тихо спросила она. |
| "He is a good man, and very fond of you, you know." | - Он тебя любит, он хороший ведь... |
| "Why doesn't grandfather keep him?" I asked. | - Отчего дедушка не кормит его? - спросил я. |
| "Grandfather?" she halted, and then uttered in a very low voice those prophetic words: | - Дедушка-то? Она остановилась, прижала меня к себе и почти шёпотом, пророчески сказала: |
| "Remember what I say to you now God will punish us grievously for this. | - Помяни моё слово: горестно накажет нас господь за этого человека! |
| He will punish us " | Накажет... |
| And she was not wrong, for ten years later, when she had been laid to rest, grandfather was wandering through the streets of the town, himself a beggar, and out of his mind pitifully whining under the windows: | Она не ошиблась: лет через десять, когда бабушка уже успокоилась навсегда, дед сам ходил по улицам города нищий и безумный, жалостно выпрашивая под окнами: |
| "Kind cooks, give me a little piece of pie just a little piece of pie. | - Повара мои добрые, подайте пирожка кусок, пирожка-то мне бы! |
| U gh, you!" | Эх вы-и... |
| Besides Igosha and Gregory Ivanovitch, I was greatly concerned about the Voronka a woman of bad reputation, who was chased away from the streets. | Прежнего от него только и осталось, что это горькое, тягучее, волнующее душу: - Эх вы-и... Кроме Игоши и Григория Ивановича, меня давила, изгоняя с улицы, распутная баба Ворониха. |
| She used to appear on holidays an enormous, dishevelled, tipsy creature, walking with a peculiar gait, as if without moving her feet or touching the earth drifting along like a cloud, and bawling her ribald, songs. | Она появлялась в праздники, огромная, растрёпанная, пьяная. Шла она какой-то особенной походкой, точно не двигая ногами, не касаясь земли, двигалась, как туча, и орала похабные песни. |
| People in the street hid themselves as soon as they saw her, running into gateways, or corners, or shops; she simply swept the street clean. | Все встречные прятались от неё, заходя в ворота домов, за углы, в лавки,- она точно мела улицу. |
| Her face was almost blue, and blown out like a bladder; her large gray eyes were hideously and strangely wide open, and sometimes she groaned and cried: | Лицо у неё было почти синее, надуто, как пузырь, большие, серые глаза страшно и насмешливо вытаращены. А иногда она выла, плакала: |
| "My little children, where are you?" | - Деточки мои, где вы? |
| I asked grandmother who she was. | Я спрашивал бабушку: что это? |
| "There is no need for you to know," she answered; nevertheless she told me briefly: "This woman had a husband a civil-servant named Voronov, who wished to rise to a better position; so he sold his wife to his Chief, who took her away somewhere, and she did not come home for two years. | - Нельзя тебе знать! - ответила она угрюмо, но всё-таки рассказала кратко: был у этой женщины муж, чиновник Воронов, захотелось ему получить другой, высокий чин, он и продал жену начальнику своему, а тот её увёз куда-то, и два года она дома не жила. |
| When she returned, both her children a boy and a girl were dead, and her husband was in prison for gambling with Government money. | А когда воротилась, дети её - мальчик и девочка -померли уже, муж проиграл казённые деньги и сидел в тюрьме. |
| She took to drink, in her grief, and now goes about creating disturbances. | И вот с горя женщина начала пить, гулять, буянить. |
| No holiday passes without her being taken up by the police." | Каждый праздник к вечеру её забирает полиция... |
| Yes, home was certainly better than the street. | Нет, дома было лучше, чем на улице. |
| The best time was after dinner, when grandfather went to Uncle Jaakov's workshop, and grandmother sat by the window and told me interesting fairy-tales, and other stories, and spoke to me about my father. | Особенно хороши были часы после обеда, когда дед уезжал в мастерскую дяди Якова, а бабушка, сидя у окна, рассказывала мне интересные сказки, истории, говорила про отца моего. |
| The starling, which she had rescued from the cat, had had his broken wings clipped, and grandmother had skilfully made a wooden leg to replace the one which had been devoured. Then she taught him to talk. | Скворцу, отнятому ею у кота, она обрезала сломанное крыло, а на место откушенной ноги ловко пристроила деревяшку и, вылечив птицу, учила её говорить. |
| Sometimes she would stand for a whole hour in front of the cage, which hung from the window-frame, and, looking like a huge, good-natured animal, would repeat in her hoarse voice to the bird, whose. plumage was as black as coaname = "note" | Стоит, бывало, целый час перед клеткой на косяке окна - большой такой, добрый зверь - и густым голосом твердит переимчивой, чёрной, как уголь, птице: |
| "Now, my pretty starling, ask for something to eat." | - Ну, проси: скворушке - кашки! |
| The starling would fix his small, lively, humorous eye upon her, and tap his wooden leg on the thin bottom of the cage; then he would stretch out his neck and whistle like a goldfinch, or imitate the mocking note of the cuckoo. He would try to mew like a cat, and howl like a dog; but the gift of human speech was denied to him. | Скворец, скосив на неё круглый, живой глаз юмориста, стучит деревяшкой о тонкое дно клетки, вытягивает шею и свистит иволгой, передразнивает сойку, кукушку, старается мяукнуть кошкой, подражает вою собаки, а человечья речь - не даётся ему. |
| "No nonsense now!" grandmother would say quite seriously. | - Да ты не балуй! - серьёзно говорит ему бабушка. |
| "Say 'Give the starling something to eat.' " | - Ты говори: скворушке - кашки! |
| The little black-feathered monkey having uttered a sound which might have been "babushka" (grandmother), the old woman would smile joyfully and feed him from her hand, as she said: | Чёрная обезьяна в перьях оглушительно орёт что-то похожее на слова бабушки,- старуха смеётся радостно, даёт птице просяной каши с пальца и говорит: |
| "I know you, you rogue! You are a make-believe. There is nothing you can't do you are clever enough for anything." | - Я тебя, шельму, знаю; притворяшка ты - всё можешь, всё умеешь! |
| And she certainly did succeed in teaching the starling; and before long he could ask for what he wanted clearly enough, and, prompted by grandmother, could drawname = "note" | И ведь выучила скворца: через некоторое время он довольно ясно просил каши, а завидя бабушку, тянул что-то похожее на - |
| "Go oo ood mo o orning, my good woman!" | "Дра-астуй..." |
| At first his cage used to hang in grandfather's room, but he was soon turned out and put up in the attic, because he learned to mock grandfather. He used to put his yellow, waxen bill through the bars of the cage while grandfather was saying his prayers loudly and clearly, and pipe: | Сначала он висел в комнате деда, но скоро дед изгнал его к нам, на чердак, потому что скворец выучился дразнить дедушку; дед внятно произносит слова молитв, а птица, просунув восковой жёлтый нос между палочек клетки, высвистывает: |
| "Thou! Thou! Thee! The ee! Thou!" | - Тью, тью, тью-иррь, ту-иррь, ти-и-ррь, тью-уу! |
| Grandfather chose to take offense at this, and once he broke off his prayers and stamped his feet, crying furiously: | Деду показалось обидным это; однажды он, прервав молитву, топнул ногой и закричал свирепо: |
| "Take that devil away, or I will kill him!" | - Убери его, дьявола,- убью! |
| Much that was interesting and amusing went on in this house; but at times I was oppressed by an inexpressible sadness. My whole being seemed to be consumed by it; and for a long time I lived as in a dark pit, deprived of sight, hearing, feeling blind and half-dead. | Много было интересного в доме, много забавного, но порою меня душила неотразимая тоска, весь я точно наливался чем-то тяжким и подолгу жил, как в глубокой тёмной яме, потеряв зрение, слух и все чувства, слепой и полумертвый... |
| Chapter VIII | VIII |
| GRANDFATHER unexpectedly sold the house over the tavern and bought another in Kanatoroi Street a ramshackle house overgrown with grass, but clean and quiet; and it seemed to rise up out of the fields, being the last of a row of little houses painted in various colors. | Дед неожиданно продал дом кабатчику, купив другой, по Канатной улице; немощёная, заросшая травою, чистая и тихая, она выходила прямо в поле и была снизана из маленьких, пёстро окрашенных домиков. |
| The new house was trim and charming; its fagade was painted in a warm but not gaudy shade of dark raspberry, against which the sky-blue shutters of the three lower windows and the solitary square of the shutter belonging to the attic window appeared very bright. The left side of the roof was picturesquely hidden by thick green elms and lime trees. | Новый дом был нарядней, милей прежнего; его фасад покрашен тёплой и спокойной тёмно-малиновой краской; на нём ярко светились голубые ставни трёх окон и одинарная решётчатая ставня чердачного окна; крышу с левой стороны красиво прикрывала густая зелень вяза и липы. |
| Both in the yard and in the garden there were many winding paths, so convenient that they seemed to have been placed there on purpose for hide-and-seek. | На дворе и в саду было множество уютных закоулков, как будто нарочно для игры в прятки. |
| The garden was particularly good; though not large, it was wooded and pleasantly intricate. In one corner stood a small washhouse, just like a toy building; and in the other was a fair-sized pit, grown over with high grass, from which protruded the thick chimney-stack which was all that remained of the heating apparatus of an earlier washhouse. | Особенно хорош сад, небольшой, но густой, и приятно запутанный; в одном углу его стояла маленькая, точно игрушка, баня; в другом была большая довольно глубокая яма; она заросла бурьяном, а из него торчали толстые головни, остатки прежней, сгоревшей бани. |
| On the left the garden was bounded by the wall of Colonel Ovsyanikov's stables, and on the right by Betlenga House; the end abutted on the farm belonging to the dairy-woman Petrovna a stout, red, noisy female, who reminded me of a bell. Her little house, built in a hollow, was dark and dilapidated, and well covered with moss; its two windows looked out with a benevolent expression upon the field, the deep ravine, and the forest, which apppeared like a heavy blue cloud in the distance. Soldiers moved or ran about the fields all day long, and their bayonets flashed like white lightning in the slanting rays of the autumn sun. | Слева сад ограждала стена конюшен полковника Овсянникова, справа - постройки Бетленга; в глубине он соприкасался. с усадьбой молочницы Петровны, бабы толстой, красной, шумной, похожей на колокол; её домик, осевший в землю, тёмный и ветхий, хорошо покрытый мхом, добродушно смотрел двумя окнами в поле, исковырянное глубокими оврагами, с тяжёлой синей тучей леса вдали; по полю целый день двигались, бегали солдаты; в косых лучах осеннего солнца сверкали белые молнии штыков. |
| The house was filled with people who seemed to me very wonderful. On the first floor lived a soldier from Tartary with his little, buxom wife, who shouted from morn till night, and laughed, and played on a richly ornamented guitar, and sang in a high flute-like voice. This was the song she sang most often: | Весь дом был тесно набит невиданными мною людями: в передней половине жил военный из татар, с маленькой, круглой женою; она с утра до вечера кричала, смеялась, играла на богато украшенной гитаре и высоким, звонким голосом пела чаще других задорную песню: |
| "There 's one you love, but her love you will miss, Seek on! another you must find. And you will find her for reward a kiss Seven times as beautiful and kind. Oh, what a glo or i ous reward!" | Одна любишь - не рада, Искать другую надо! Умей её найти. И ждёт тебя награда, На верном сём пути! О-о, са-ладкая нагр-рада-а! |
| The soldier, round as a ball, sat at the window and puffed out his blue face, and roguishly turned his red-dish eyes from side to side, as he smoked his everlasting pipe, and occasionally coughed, and giggled with a strange, doglike sound: | Военный, круглый, как шар, сидя у окна, надувал синее лицо и, весело выкатывая какие-то рыжие глаза, непрерывно курил трубку, кашлял странным, собачьим звуком: |
| "Vookh! Voo kh!" | - Вух, вух-вух-хх... |
| In the comfortable room which had been built over the cellar and the stables, lodged two draymen little, gray-haired Uncle Peter and his dumb nephew Stepa a smooth, easy-going fellow, whose face reminded me of a copper tray and a long-limbed, gloomy Tartar, Valei, who was an officer's servant. | В тёплой пристройке над погребом и конюшней помещались двое ломовых извозчиков: маленький, сивый дядя Петр, немой племянник его Стёпа, гладкий, литой парень, с лицом, похожим на поднос красной меди,- и невесёлый, длинный татарин Валей, денщик. |
| All these people were to me a complete novelty magnificent "unknowns." | Всё это были люди новые, богатые незнакомым для меня. |
| But the one who attracted my attention and held it in a special degree, was the boarder, nicknamed "Good-business." | Но особенно крепко захватил и потянул меня к себе нахлебник Хорошее Дело. |
| He rented a room at the back of the house, next to the kitchen a long room with two windows, one looking on the garden, the other on the yard. | Он снимал в задней половине дома комнату рядом с кухней, длинную, в два окна - в сад и на двор. |
| He was a lean, stooping man with a white face and a black beard, cleft in two, with kind eyes over which he wore spectacles. | Это был худощавый, сутулый человек, с белым лицом в чёрной раздвоенной бородке, с добрыми глазами, в очках. |
| He was silent and unobtrusive, and when he was called to dinner or tea, his in variable reply was | Был он молчалив, незаметен и, когда его приглашали обедать, чай пить, неизменно отвечал: |
| "Good-business!" so grandmother began to call him that both to his face and behind his back. | - Хорошее дело. Бабушка так и стала звать его в глаза и за глаза. |
| It was: "Lenka! Call 'Good-business' to tea," or "'Good-business,' you are eating nothing!" | - Лёнька, кричи Хорошее Дело чай пить! Вы, Хорошее Дело, что мало кушаете? |
| His room was blocked up and encumbered with all sorts of cases and thick books, which looked strange to me, in Russian characters. Here were also bottles containing liquids of different colors, lumps of copper and iron, and bars of lead; and from morning till night, dressed in a reddish leather jacket, with gray check trousers all smeared with different kinds of paint, and smelling abominable, and looking both untidy and uncomfortable, he melted lead, soldered some kind of brass articles, weighed things in small scales, roared out when he burned his fingers, and then patiently blew on them. Or he would stumblingly approach a plan on the wall, and polishing his glasses, sniff at it, almost touching the paper with his straight, curiously pallid nose; or he would suddenly stand still for a long time in the middle of the room, or at the window, with his eyes closed, and his head raised as if he were in a state of immobile stupefaction. | Вся комната его была заставлена и завалена какими-то ящиками, толстыми книгами незнакомой мне гражданской печати; всюду стояли бутылки с разноцветными жидкостями, куски меди и железа, прутья свинца. С утра до вечера он, в рыжей кожаной куртке, в серых клетчатых штанах, весь измазанный какими-то красками, неприятно пахучий, встрёпанный и неловкий, плавил свинец. паял какие-то медные штучки, что-то взвешивал на маленьких весах, мычал, обжигал пальцы и торопливо дул на них, подходил, спотыкаясь, к чертежам на стене и, протерев очки, нюхал чертежи, почти касаясь бумаги тонким и прямым, странно белым носом. А иногда вдруг останавливался среди комнаты или у окна и долго стоял, закрыв глаза, подняв лицо, остолбеневший, безмолвный. |
| I used to climb on the roof of the shed, whence I could look across the yard; and in at the open window I could see the blue light of the spirit-lamp on the table, and his dark figure as he wrote something in a tattered notebook, with his spectacles gleaming with a bluish light, like ice. The wizard-like employment of this man often kept me on the roof for hours together, with my curiosity excited to a tormenting pitch. | Я влезал на крышу сарая и через двор наблюдал за ним в открытое окно, видел синий огонь спиртовой лампы на столе, тёмную фигуру; видел, как он пишет что-то в растрёпанной тетради, очки его блестят холодно и синевато, как льдины; колдовская работа этого человека часами держала меня на крыше, мучительно разжигая любопытство. |
| Sometimes he stood at the window, as if he were framed in it, with his hands behind him, looking straight at the roof; but apparently he did not see me, a fact which gave me great offense. | Иногда он, стоя в окне, как в раме, спрятав руки за спину, смотрел прямо на крышу, но меня как будто не видел, и это очень обижало. |
| Suddenly he would start back to the table, and bending double, would begin to rummage about. | Вдруг отскакивал к столу и, согнувшись вдвое, рылся на нём. |
| I think that if he had been rich and better dressed I should have been afraid of him; but he was poor a dirty shirt collar could be seen above the collar of his coat, his trousers were soiled and patched, and the slippers on his bare feet were down-trodden and the poor are neither formidable nor dangerous. I had unconsciously learned this from grandmother's pitiful respect, and grandfather's contempt for them. | Я думаю, что я боялся бы его, будь он богаче, лучше одет, но он был беден: над воротником его куртки торчал измятый, грязный ворот рубахи, штаны - в пятнах и заплатах, на босых ногах -стоптанные туфли. Бедные - не страшны, не опасны, в этом меня незаметно убедило жалостное отношение к ним бабушки и презрительное - со стороны деда. |
| Nobody in the house liked "Good-business." They all made fun of him. The soldier's lively wife nicknamed him "Chalk-nose," Uncle Peter used to call him "The Apothecary" or "The Wizard," and grandfather described him as "The Black Magician" or "That Freemason." | Никто в доме не любил Хорошее Дело; все говорили о нём посмеиваясь; весёлая жена военного звала его "меловой нос", дядя Пётр -аптекарем и колдуном, дед - чернокнижником, фармазоном. |
| "What does he do?" I asked grandmother. | - Чего он делает? - спросил я бабушку. |
| "That is no business of yours. Hold your tongue!" | Она строго откликнулась: - Не твоё дело; молчи знай... |
| But one day I plucked up courage to go to his window, and concealing my nervousness with difficulty, I asked him, | Однажды, собравшись, с духом, я подошёл к его окну и спросил, едва скрывая волнение: |
| "What are you doing?" | - Ты чего делаешь? |
| He started, and looked at me for a long time over the top of his glasses; then stretching out his hand, which was covered with scars caused by burns, he said: | Он вздрогнул, долго смотрел на меня поверх очков и, протянув мне руку в язвах и шрамах ожогов, сказал: |
| "Climb up!" | - Влезай... |
| His proposal that I should enter by the window instead of the door raised him still higher in my estimation. | То, что он предложил войти к нему не через дверь, а через окно, ещё более подняло его в моих глазах. |
| He sat on a case, and stood me in front of him; then he moved away and came back again quite close to me, and asked in a low voice: | Он сел на ящик, поставил меня перед собой, отодвинул, придвинул снова и наконец спросил негромко: |
| "And where do you come from?" | - Ты откуда? |
| This was curious, considering that I sat close to him at table in the kitchen four times a day. | Это было странно: я четыре раза в день сидел в кухне за столом около него! |
| "I am the landlord's grandson," I replied. | Я ответил: - Здешний внук... |
| "Ah yes," he said, looking at his fingers. | - Ага, да,- сказал он, осматривая свой палец, и замолчал. |
| He said no more, so I thought it necessary to explain to him: | Тогда я счёл возможным пояснить ему: |
| "I am not a Kashmirin my name is Pyeshkov." | - Я не Каширин, а - ПешкОв... |
| "Pyeshkov?" he repeated incredulously. "Good-business!" | - ПЕшков? - неверно повторил он.- Хорошее дело. |
| Moving me on one side, he rose, and went to the table, saying: | Отодвинул меня в сторону, поднялся и, уходя к столу сказал: |
| "Sit still now." | - Ну, сиди смирно... |
| I sat for a long, long time watching him as he scraped a filed piece of copper, put it through a press, from under which the filings fell, like golden groats, on to a piece of cardboard. | Я сидел долго-долго, наблюдая, как он скоблит рашпилем кусок меди, зажатый в тиски; на картон под тисками падают золотые крупинки опилок. |
| These he gathered up in the palm of his hand and shook them into a bulging vessel, to which he added white dust, like salt, which he took from a small bowl, and some fluid out of a dark bottle. The mixture in the vessel immediately began to hiss and to smoke, and a biting smell rose to my nostrils which caused me to cough violently. "Ah!" said the wizard in a boastful tone. | Вот он собрал их в горсть, высыпал в толстую чашку, прибавил к ним из баночки пыли, белой, как соль, облил чем-то из тёмной бутылки,- в чашке зашипело, задымилось, едкий запах бросился в нос мне, я закашлялся, замотал головою, а он, колдун, хвастливо спросил: |
| "That smells nasty, doesn't it?" | - Скверно пахнет? |
| "Yes!" | - Да! |
| "That 's right! | - То-то же! |
| That shows that it has turned out well, my boy." | Это, брат, весьма хорошо! |
| "What is there to boast about?" I said to myself; and aloud I remarked severely: | "Чем хвастается!" - подумалось мне, и я строго сказал: |
| "If it is nasty it can't have turned out well." | - Если скверно, так уж не хорошо... |
| "Really!" he exclaimed, with a wink. "That does not always follow, my boy. | - Ну? - воскликнул он, подмигивая.- Это, брат, не всегда, однако! |
| However Do you play knuckle-bones'?" | А ты в бабки играешь? |
| "You mean dibs?" | - В козны? |
| "That 's it." | - В козны, да? |
| "Yes." | - Играю. |
| "Would you like me to make you a thrower?" | - Хочешь - налиток сделаю? Хорошая битка будет! |
| "Very well, let me have the dibs then." | - Хочу. - Неси давай бабку. |
| He came over to me again, holding the steaming vessel in his hand; and peeping into it with one eye, he said: | Он снова подошел ко мне, держа дымящуюся чашку в руке, заглядывая в неё одним глазом, подошел и сказал: |
| "I'll make you a thrower, and you promise not to come near me again is that agreed?" | - Я тебе налиток сделаю; а ты за это не ходи ко мне,- хорошо? |
| I was terribly hurt at this. | Это меня прежестоко обидело. |
| "I will never come near you again, never!" | - Я и так не приду никогда... |
| And I indignantly left him and went out to the garden, where grandfather was bustling about, spreading manure round the roots of the apple trees, for it was autumn and the leaves had fallen long ago. | Обиженный, я ушел в сад; там возился дедушка, обкладывая навозом корни яблонь; осень была, уже давно начался листопад. |
| "Here! you go and clip the raspberry bushes," said grandfather, giving me the scissors. | - Ну-ко, подстригай малину,- сказал дед, подавая мне ножницы. |
| "What work is it that 'Good-business' does'?" I asked. | Я спросил его: - Хорошее Дело чего строит? |
| "Work why, he is damaging his room, that 's all. The floor is burned, and the hangings soiled and torn. | - Горницу портит,- сердито ответил он.- Пол прожёг, обои попачкал, ободрал. |
| I shall tell him he 'd better shift." | Вот скажу ему - съезжал бы! |
| "That 's the best thing he can do," I said, beginning to clip the dried twigs from the raspberry bushes. | - Так и надо,- согласился я, принимаясь остригать сухие лозы малинника. |
| But I was too hasty. | Но я - поспешил. |
| On wet evenings, whenever grandfather went out, grandmother used to contrive to give an interesting little party in the kitchen, and invited all the occupants of the house to tea. The draymen, the officer's servant, the robust Petrovna often came, sometimes even the merry little lodger, but always "Good-business" was to be found in his corner by the stove, motionless and mute. | Дождливыми вечерами, если дед уходил из дома, бабушка устраивала в кухне интереснейшие собрания, приглашая пить чай всех жителей: извозчиков, денщика; часто являлась бойкая Петровна, иногда приходила даже весёлая постоялка, и всегда в углу, около печи, неподвижно и немотно торчал Хорошее Дело. |
| Dumb Stepa used to play cards with the Tartar. Valei would bang the cards on the deaf man's broad nose and yelname = "note" | Немой Стёпа играл с татарином в карты; Валей хлопал ими по широкому носу немого и приговаривал: |
| "Your deal!" | - Аш-шайтан! |
| Uncle Peter brought an enormous chunk of white bread, and some jam in large, tall pots; he cut the bread hi slices, which he generously spread with jam, and distributed the delicious raspberry-strewn slices to all, pre senting them on the palm of his hand and bowing low. | Дядя Пётр приносил огромную краюху белого хлеба и варенье "семечки" в большой глиняной банке, резал хлеб ломтями, щедро смазывал их вареньем и раздавал всем эти вкусные малиновые ломти, держа их на ладони, низко кланяясь. |
| "Do me the favor of eating this," he would beg courteously; and after any one had accepted a slice, he would look carefully at his dark hand, and if he noticed any drops of jam on it, he would lick them off. | - Пожалуйте-ко милостью, покушайте! - ласково просил он, а когда у него брали ломоть, он внимательно осматривал свою тёмную ладонь и, заметя на ней капельку варенья, слизывал его языком. |
| Petrovna brought some cherry liqueur in a bottle, the merry lady provided nuts and sweets, and so the feast would begin, greatly to the content of the dear, fat grandmother. | Петровна приносила вишнёвую наливку в бутылке, весёлая барыня - орехи и конфетти. Начинался пир горой, любимое бабушкино удовольствие. |
| Very soon after "Good-business" had tried to bribe me not to go and see him any more, grandmother gave one of her evenings. | Спустя некоторое время после того, как Хорошее Дело предложил мне взятку за то, чтоб я не ходил к нему в гости, бабушка устроила такой вечер. |
| A light autumn rain was falling; the wind howled, the trees rustled and scraped the walls with their branches; but in the kitchen it was warm and cozy as we all sat close together, conscious of a tranquil feeling of kindness towards one another, while grandmother, unusually generous, told us story after story, each one better than the other. | Сыпался и хлюпал неуёмный осенний дождь, ныл ветер, шумели деревья, царапая сучьями стену, - в кухне было тепло, уютно, все сидели близко друг ко другу, все были как-то особенно мило тихи, а бабушка на редкость щедро рассказывала сказки, одна другой лучше. |
| She sat on the ledge of the stove, resting her feet on the lower ledge, bending towards her audience with the light of a little tin lamp thrown upon her. Always when she was in a mood for story-telling she took up this position. "I must be looking down on you," she would explain. "I can always talk better that way." | Она сидела на краю печи, опираясь ногами о приступок, наклонясь к людям, освещенным огнём маленькой жестяной лампы; уж это всегда, если она была в ударе, она забиралась на печь, объясняя: - Мне сверху надо говорить,-сверху-то лучше! |
| I placed myself at her feet on the broad ledge, almost on a level with the head of "Good-business," and grandmother told us the fine story of Ivan the Warrior, and Miron the Hermit, in a smooth stream of pithy, well-chosen words. | Я поместился у ног её, на широком приступке, почти над головою Хорошего Дела. Бабушка сказывала хорошую историю про Ивана-воина и Мирона-отшельника; мерно лились сочные, веские слова: |
| "Once lived a wicked captain Gordion, | Жил-был злой воевода Гордион, |
| His soul was black, his conscience was of stone; | Чёрная душа, совесть каменная; |
| He hated truth, victims he did not lack, | Правду он гнал, людей истязал, |
| Fast kept in chains, or stretched upon the rack, And, like an owl, in hollow tree concealed, So lived this man, in evil unrevealed. | Жил во зле, словно сыч в дупле. |
| But there was none who roused his hate and fear Like Hermit Miron, to the people dear. | Пуще же всего невзлюбил Гордион Старца Мирона-отшельника, |
| Mild and benign, but fierce to fight for truth, His death was planned without remorse or ruth. | Тихого правды защитника, Миру добродея бесстрашного. |
| The captain calls most trusted of his band | Кличет воевода верного слугу, |
| Ivan the Warrior, by whose practiced hand | Храброго Иванушку-воина: |
| The Monk, unarmed and guileless, must be slain. 'Ivan!' he said, 'too long that scheming brain | - Подь-ка, Иванко, убей старика, |
| Of Hermit Miron has defied my power. This proud Monk merits death, and now the hour Has struck when he must say farewell to earth. A curse he has been to it, from his birth. | Старчища Мирона кичливого! |
| Go, seize him by his venerable beard, | Подь да сруби ему голову, Подхвати её за сиву бороду, |
| And to me bring the head which cowards have feared. My dogs with joy shall greedily devour The head of him who thirsted after power.' | Принеси мне, я собак прокормлю! |
| Ivan, obedient, went upon his way; | Пошёл Иван, послушался. |
| But to himself he bitterly did say: | Идет Иван, горько думает: |
| ' It is not I who do this wicked deed; | "Не сам иду - нужда ведёт! |
| I go because my master I must heed.' | Знать, такая мне доля от господа" |
| His sharp word he hid lest it should betray | Спрятал вострый меч Иван под полу, |
| The evil designs in his mind that day. The Monk he salutes with dissembling voice: | Пришёл, поклонился отшельнику: |
| ' To see you in health I greatly rejoice! | - Всё ли ты здоров, честной старичок? |
| Your blessing, my Father! And God bless you!' | Как тебя, старца, господь милует? |
| The Monk laughed abrutly, his words were few: | Тут прозорливец усмехается, Мудрыми устами говорит ему: |
| 'Enough, Ivan! Your lies do not deceive. | - Полно-ка, Иванушко, правду-то скрывать! |
| That God knows all, I hope you do believe. | Господу богу - всё ведомо. |
| Against His will, nor good nor ill is done. | Злое и доброе - в его руке! |
| I know, you see, why you to me have come.' | Знаю ведь, пошто ты пришел ко мне! |
| In shame before the Monk Ivan stood still; | Стыдно Иванке пред отшельником, |
| In fear of this man he had come to kill. | А и боязно Ивану ослушаться. |
| From leathern sheath his sword he proudly drew; | Вынул он меч из кожаных ножон, |
| The shining blade he rubbed till it looked new. | Вытер железо широкой полой. |
| ' I meant to take you unawares,' he said; | - Я было, Мироне, хотел тебя убить |
| ' To kill you prayerless; now I am afraid. | Так, чтобы ты и меча не видал. |
| To God you now shall have some time to pray. | Ну, а теперь - молись господу, |
| I'll give you time for all you want to say, | Молись ты ему в останний раз |
| For me, for you, for all, born and unborn, | За себя, за меня, за весь род людской, |
| And then I'll send you where your prayers have gone.' | А после я тебе срублю голову!.. |
| The Hermit knelt; above him spread an oak Which bowed its head before him. | Стал на коленки старец Мирон, Встал он тихонько под дубок молодой, Дуб перед ним преклоняется. |
| Then he spoke, In archness smiling. | Старец говорит, улыбаючись: |
| 'Oh, Ivan, think well! How long my prayer will take I cannot tell. | - Ой, Иван, гляди - долго ждать тебе! Велика молитва за весь род людской! |
| Had you not better kill me straight away | Лучше бы сразу убить меня, |
| Lest waiting tire you, furious at delay?' | Чтобы тебе лишнего не маяться! |
| Ivan in anger frowned, and said in boast, | Тут Иван сердито прихмурился, Тут он глупенько похвастался: |
| ' My word is given, and though at my post | - Нет, уж коли сказано - так сказано! |
| You keep me a century, I will wait. | Ты знай молись, я хоть век подожду! |
| So pray in peace, nor your ardor abate.' The shadows of even fell on the Monk, | Молится отшельник до вечера, |
| And all through the night in prayer he was sunk; | С вечера он молится до утренней зари, |
| From dawn till sunset, through another night; | С утренней зари он вплоть до ночи, |
| From golden summer days to winter's blight | С лета он молится опять до весны. |
| So ran on, year by year, old Miron's prayer. And to disturb him Ivan did not dare. | Молится Мироне год за годом, |
| The sapling oak its lofty branches reared Into the sky, while all around appeared Its offshoots, into a thick forest grown. | Дуб-от молодой стал до облака, С жёлудя его густо лес пошёл, |
| And all the time the holy prayer went on, | А святой молитве всё нет конца! |
| And still continues to this very day. | Так они по сей день и держатся: |
| The old man softly to his God doth pray, And to Our Lady, the mother of all, To help men and women who faint and fall, To succor the weak, to the sad give joy. | Старче всё тихонько богу плачется, просит у бога людям помощи, У преславной богородицы - радости, |
| Ivanushka, Warrior, stands close by, | А Иван-от воин стоит около, |
| His bright sword long has been covered with dust, | Меч его давно в пыль рассыпался, |
| Corroded his armor by biting rust, | Кованы доспехи съела ржавчина, |
| Long fallen to pieces his brave attire. | Добрая одёжа поистлела вся. |
| His body is naked and covered with mire. | Зиму и лето гол стоит Иван, |
| The heat does but sear, no warmth does impart; | Зной его сушит - не высушит, |
| Such fate as his would freeze the stoutest heart. | Гнус ему кровь точит - не выточит, |
| Fierce wolves and savage bears from him do flee, | Волки, медведи - не трогают, |
| From snowstorm and from frost alike he 's free; | Вьюги да морозы - не для него. |
| No strength has he to move from that dread spot Or lift his hands. To speak is not his lot. | Сам-от он не в силе с места двинуться, Ни руки поднять и ни слова сказать, |
| Let us be warned by his terrible fate, Nor of meek obedience let us prate. | Это, вишь, ему в наказанье дано: |
| If we are ordered to do something wrong, | Злого бы приказу не слушался, |
| Our duty is then to stand firm and be strong. | За чужую совесть не прятался! |
| But for us sinners still the Hermit prays, | А молитва старца за нас, грешников, |
| Still flows his prayer to God, e'en in these days | И по сей добрый час течёт ко господу, |
| A dear, bright river, flowing to the sea." | Яко светлая река в окиян-море! |
| Before grandmother had reached the end of her story, I had noticed that "Good-business" was, for some reason, agitated; he was fidgeting restlessly with his hands, taking off his spectacles and putting them on again, or waving them to keep time with the rhythm of the words, nodding his head, putting his fingers into his eyes, or rubbing them energetically, and passing the palms of his hands over his forehead and cheeks, as if he were perspiring freely. | Уже в начале рассказа бабушки я заметил, что Хорошее Дело чем-то обеспокоен: он странно, судорожно двигал руками, снимал и надевал очки, помахивал ими в меру певучих слов, кивал головою, касался глаз, крепко нажимая их пальцами, и всё вытирал быстрым движением ладони лоб и щёки, как сильно вспотевший. |
| When any one of the others moved, coughed, or scraped his feet on the floor, the boarder hissed: | Когда кто-либо из слушателей двигался, кашлял, шаркал ногами, нахлебник строго шипел: |
| "Ssh!"; and when grandmother ceased speaking, and sat rubbing her perspiring face with the sleeve of her blouse, he jumped up noisily, and putting out his hands as if he felt giddy, he babbled: | - Шш! А когда бабушка замолчала, он бурно вскочил и, размахивая руками, как-то неестественно закружился, забормотал: |
| "I say! That 's wonderful! It ought to be written down; really, it ought. | - Знаете, это удивительно, это надо записать, непременно! |
| It is terribly true too. . . . Our . . ." | Это страшно верное, наше... |
| Every one could see now that he was crying; his eyes were full of tears, which flowed so copiously that his eyes were bathed in them it was a strange and pitiful sight. | Теперь ясно было видно, что он плачет,- глаза его были полны слёз; они выступали сверху и снизу, глаза купались в них; это было странно и очень жалостно. |
| He looked so comical as he ran about the kitchen, or rather clumsily hopped about swinging his glasses before his nose; desirous of putting them on again but unable to slip the wires over his ears that Uncle Peter laughed, and the others were silent from embarrassment. Grandmother said harshly: | Он бегал но кухне, смешно, неуклюже подпрыгивая, размахивал очками перед носом своим, желая надеть их, и всё не мог зацепить проволоку за уши. Дядя Пётр усмехался, поглядывая на него, все сконфуженно молчали, а бабушка торопливо говорила: |
| "Write it down by all means, if you like. There 's no harm in that. And I know plenty more of the same kind." | - Запишите, что же, греха в этом нету; я и ещё много знаю эдакого... |
| "No, that is the only one I want. | - Нет, именно это! |
| It is so dreadfully Russian!" cried the boarder excitedly; and standing stock-still in the middle of the kitchen, he began to talk loudly, clearing the air with his right hand, and holding his glasses in the other. | Это - страшно русское,- возбуждённо выкрикивал нахлебник и, вдруг остолбенев среди кухни, начал громко говорить, рассекая воздух правой рукою, а в левой дрожали очки. |
| He spoke for some time in a frenzied manner, his voice rising to a squeak, stamping his feet, and often repeating himself: | Г оворил долго, яростно, подвизгивая и притопывая ногою, часто повторяя одни и те же слова: |
| "If we are ordered to do something wrong our duty is then to be firm and strong. True! True!" | - Нельзя жить чужой совестью, да, да! |
| Then suddenly his voice broke, he ceased speaking, looked round on all of us, and quietly left the room, hanging his head with a guilty air. | Потом вдруг как-то сорвался с голоса, замолчал, поглядел на всех и тихонько, виновато ушёл, склонив голову. |
| The other guests laughed, and glanced at each other with expressions of embarrassment. Grandmother moved farther back against the stove, into the shadow, and was heard to sigh heavily. | Люди усмехались, сконфуженно переглядываясь, бабушка отодвинулась глубоко на печь, в тень, и тяжко вздыхала там. |
| Rubbing the palm of her hand across her thick red lips, Petrovna observed: | Отирая ладонью красные, толстые губы, Петровна спросила: |
| "He seems to be in a temper." | - Рассердился будто? |
| "No," replied Uncle Peter; "that 's only his way." | - Не,- ответил дядя Петр.- Это он так себе... |
| Grandmother left the stove, and in silence began to heat the samovar; and Uncle Peter added, in a slow voice: | Бабушка слезла с печи и стала молча подогревать самовар, а дядя Петр, не торопясь, говорил: |
| "The Lord makes people like that sometimes freaks." | - Господа все такие - капризники! |
| "Bachelors always play the fool," Valei threw out gruffly, at which there was a general laugh; but Uncle Peter drawled: | Валей угрюмо буркнул: - Холостой всегда дурит! Все засмеялись, а дядя Пётр тянул: |
| "He was actually in tears. | - До слёз дошел. |
| It is a case of the pike nibbling what the roach hardly | Видно - бывало, щука клевала, а ноне и плотва едва... |
| I began to get tired of all this. I was conscious of a heartache. | Стало скучно; какое-то уныние щемило сердце. |
| I was greatly astonished by the behavior of "Good-business," and very sorry for him. I could not get his swimming eyes out of my mind. | Хорошее Дело очень удивил меня, было жалко его,- так ясно помнились его утонувшие глаза. |
| That night he did not sleep at home, but he returned the next day, after dinner quiet, crushed, obviously embarrassed. | Он не ночевал дома, а на другой день пришёл после обеда - тихий, измятый, явно сконфуженный. |
| "I made a scene last night," he said to grandmother, with the air of a guilty child. "You are not angry?" | - Вчера я шумел,- сказал он бабушке виновато, словно маленький. - Вы не сердитесь? |
| "Why should I be angry T | - На что же? |
| "Why, because I interrupted . . . and talked . . ." | - А вот, что я вмешался, говорил? |
| "You offended no one." | - Вы никого не обидели... |
| I felt that grandmother was afraid of him. She did not look him in the face, and spoke in a subdued tone, and was quite unlike herself. | Я чувствовал, что бабушка боится его, не смотрит в лицо ему и говорит необычно - тихо слишком. |
| He drew near to her and said with amazing simplicity: | Он подошёл вплоть к ней н сказал удивительно просто: |
| "You see, I am so terribly lonely. I have no one belonging to me. | - Видите ли, я страшно один, нет у меня никого! |
| I am always silent silent; and then, all on a sudden, my soul seems to boil over, as if it had been torn open. | Молчишь, молчишь,- и вдруг - вскипит в душе, прорвёт... |
| At such times I could speak to stones and trees " | Готов камню говорить, дереву... |
| Grandmother moved away from him. | Бабушка отодвинулась от него. |
| "If you were to get married now," she began. | - А вы бы женились... |
| "Eh?" he cried, wrinkling up his face, and ran out, throwing his arms up wildly. | - Э! - воскликнул он, сморщившись, и ушёл, махнув рукой. |
| Grandmother looked after him frowning, and took a pinch of snuff; after which she sternly admonished me: | Бабушка, нахмурясь, поглядела вслед ему, понюхала табаку и потом строго сказала мне: |
| "Don't you hang round him so much. Do you hear? God knows what sort of a man he is!" | - Ты, гляди, не очень вертись около него; бог его знает, какой он такой... |
| But I was attracted to him afresh. | А меня снова потянуло к нему. |
| I had seen how his face changed and fell when he said "terribly lonely"; there was something in those words which I well understood, and my heart was touched. I went to find him. | Я видел, как изменилось, опрокинулось его лицо, когда он сказал "страшно один"; в этих словах было что-то понятное мне, тронувшее меня за сердце, и я пошёл за ним. |
| I looked, from the yard, into the window of his room; it was empty, and looked like a lumber-room into which had been hurriedly thrown all sorts of unwanted things as unwanted and as odd as its occupier. | Заглянул со двора в окно его комнаты,- она была пуста и похожа на чулан, куда наскоро, в беспорядке, брошены разные ненужные вещи,-такие же ненужные и странные, как их хозяин. |
| I went into the garden, and there I saw him by the pit. He was bending over, with his hands behind his head, his elbows resting on his knees, and was seated uncomfortably on the end of a half - burnt plank. The greater part of this plank was buried in the earth, but the end of it struck out, glistening like coal, above the top of the pit, which was grown over with nettles. | Я пошёл в сад и там, в яме, увидал его; согнувшись, закинув руки за голову, упираясь локтями в колени, он неудобно сидел на конце обгоревшего бревна; бревно было засыпано землёю, а конец его, лоснясь углем, торчал в воздухе над жухлой полынью, крапивой, лопухом. |
| The very fact of his being in such an uncomfortable place made me look upon this man in a still more favorable light. | И то, что ему было неудобно сидеть, ещё более располагало к этому человеку. |
| He did not notice me for some time; he was gazing beyond me with his half-blind, owl-like eyes, when he suddenly asked in a tone of vexation: | Он долго не замечал меня, глядя куда-то мимо, слепыми глазами филина, потом вдруг спросил как будто с досадой: |
| "Did you want me for anything?" | - За мной? |
| "No." | - Нет. |
| "Why are you here then?" | - А что же? |
| "I couldn't say." | - Так. |
| He took off his glasses, polished them with his red and black spotted handkerchief, and said: | Он снял очки, протёр их платком в красных и черных пятнах и сказал: |
| "Well, climb up here." | - Ну, полезай сюда! |
| When I was sitting beside him, he put his arm round my shoulders and pressed me to him. | Когда я сел рядом с ним, он крепко обнял меня за плечи. |
| "Sit down. | - Сиди... |
| Now let us sit still and be quiet. Will that suit you? | Будем сидеть и молчать- ладно? |
| This is the same Are you obstinate?" | Вот это самое... Ты упрямый? |
| "Yes." | - Да |
| "Good-business!" | - Хорошее дело! |
| We were silent a long time. | Молчали долго. |
| It was a quiet, mild evening, one of those melancholy evenings of late summer, when, in spite of the profusion of flowers, signs of decay are visible, and every hour brings impoverishment; when the earth, having already exhausted its luxuriant summer odors, smells of nothing but a chill dampness; when the air is curiously transparent, and the daws dart aimlessly to and fro against the red sky, arousing a feeling of unhappiness. | Вечер был тихий, кроткий, один из тех грустных вечеров бабьего лета, когда всё вокруг так цветисто и так заметно линяет, беднеет с каждым часом, а земля уже истощила все свои сытные, летние запахи, пахнет только холодной сыростью, воздух же странно прозрачен и в красноватом небе суетно мелькают галки, возбуждая невеселые мысли. |
| Silence reigned; and any sound, such as the fluttering of birds or the rustling of fallen leaves, struck one as being unnaturally loud, and caused a shuddering start, which soon died away into that torpid stillness which seemed to encompass the earth and cast a spell over the heart. | Всё немотно и тихо; каждый звук - шорох птицы, шелест упавшего листа - кажется громким, заставляет опасливо вздрогнуть, но, вздрогнув, снова замираешь в тишине она обняла всю землю и наполняет грудь. |
| In such moments as these are born thoughts of a peculiar i86 purity ethereal thoughts, thin, transparent as a cob-web, incapable of being expressed in words. | В такие минуты родятся особенно чистые, лёгкие мысли, но они тонки, прозрачны, словно паутина, и неуловимы словами. |
| They come and go quickly, like falling stars, kindling a flame of sorrow in the soul, soothing and disturbing it at the same time; and the soul is, as it were, on fire, and, being plastic, receives an impression which lasts for all time. | Они вспыхивают и исчезают быстро, как падающие звёзды, обжигая душу печалью о чём-то, ласкают её, тревожат, и тут она кипит, плавится, принимая свою форму на всю жизнь, тут создаётся её лицо. |
| Pressed close to the boarder's warm body, I gazed, with him, through the black branches of the apple tree, at the red sky, following the flight of the flapping rooks, and noticing how the dried poppy-heads shook on their stems, scattering their coarse seeds; and I observed the ragged, dark blue clouds with livid edges, which stretched over the fields, and the crows flying heavily under the clouds to their nests in the burial-ground. | Прижимаясь к тёплому боку нахлебника, я смотрел вместе с ним сквозь чёрные сучья яблонь на красное небо, следил за полетами хлопотливых чечёток, видел, как щеглята треплют маковки сухого репья, добывая его терпкие зерна, как с поля тянутся мохнатые, сизые облака с багряными краями, а под облаками тяжело летят вороны ко гнездам, на кладбище. |
| It was all beautiful; and that evening it all seemed especially beautiful, and in harmony with my feelings. | Всё было хорошо и как-то особенно - не по-всегдашнему - понятно и близко. |
| Sometimes, with a heavy sigh, my companion said: | Иногда человек спрашивал, глубоко вздохнув: |
| "This is quite all right, my boy, isn't it? | - Славно, брат? То-то? |
| And you don't feel it damp or cold?" | А не сыро, не холодно? |
| But when the sky became overcast, and the twilight, laden with damp, spread over everything, he said: | А когда небо потемнело и все вокруг вспухло, наливаясь сырым сумраком, он сказал: |
| "Well, it can't be helped. | - Ну, будет! |
| We shall have to go in." | Идем... |
| He halted at the garden gate and said softly: | У калитки сада он остановился, тихо говоря: |
| "Your grandmother is a splendid woman. Oh, what a treasure!" | - Хороша у тебя бабушка,- о, какая земля! |
| And he closed his eyes with a smile and recited in a low, very distinct voice: | Закрыл глаза и, улыбаясь, прочитал негромко, очень внятно: |
| "'Let us be warned by his terrible fate, Nor of meek obedience let us prate. If we are ordered to do something wrong, Our duty is then to stand firm and be strong.' " | Это ему в наказанье дано: Злого бы приказа не слушался, За чужую совесть не прятался!.. |
| "Don't forget that, my boy!" | Ты, брат, запомни это, очень! |
| And pushing me before him, he asked: | И, поталкивая меня вперёд, спросил: |
| "Can you write?' | - Ты писать умеешь? |
| "No." | - Нет. |
| "You must learn; and when you have learned, write down grandmother's stories. You will find it worth while, my boy." | - Научись. А научишься - записывай, что бабушка рассказывает,- это, брат, очень годится... |
| And so we became friends; and from that day I went to see "Good-business" whenever I felt inclined; and sitting on one of the cases, or on some rags, I used to watch him melt lead and heat copper till it was red-hot, beat layers of iron on a little anvil with an elegant-handled, light hammer, or work with a smooth file and a saw of emery, which was as fine as a thread. | Мы подружились. С этого дня я приходил к Хорошему Делу, когда хотел, садился в ящик с каким-то тряпьем и невозбранно следил, как он плавит свинец, греет медь; раскалив, куёт железные пластины на маленькой наковальне лёгким молотком с красивой ручкой, работает рашпилем, напильником, наждаком, и тонкой, как нитка, пилою... |
| He weighed everything on his delicately adjusted copper scales; and when he had poured various liquids into bulging, white vessels, he would watch them till they smoked and filled the room with an acrid odor, and then with a wrinkled-up face he would consult a thick book, biting his red lips, or softly humming in his husky voice: | И всё взвешивает на чутких медных весах. Сливая в толстые белые чашки разные жидкости, смотрит, как они дымятся, наполняют комнату едким запахом, морщится, смотрит в толстую книгу и мычит, покусывая красные губы, или тихонько тянет сиповатым голосом: |
| "O Rose of Sharon!" | - О, роза Сарона... |
| "What are you doing?" i88 | - Это чего ты делаешь? |
| "I am making something, my boy." | - Одну штуку, брат... |
| "What?" | - Какую? |
| "Ah that I can't tell you. You wouldn't understand." | - А-а, видишь ли, не умею я сказать так, чтоб ты понял... |
| "Grandfather says he would not be surprised if you were coining false money." | - Дедушка говорит, что ты, может, фальшивые деньги делаешь... |
| "Your grandfather? | - Дедушка? |
| M'm! Well, he says that for something to say. | Мм... Ну, это он пустяки говорит! |
| Money 's all nonsense, my boy." | Деньги, брат,- ерунда... |
| "How should we buy bread without it?" | - А чем за хлеб платить? |
| "Well, yes; we want it for that, it is true." | - Н-да, брат, за хлеб надобно платить, верно... -Видишь? |
| "And for meat too." | И за говядину тоже... |
| "Yes, and for meat." | - И за говядину... |
| He smiled quietly, with a kindness which astonished me; and pulling my ear, said: | Он тихонько удивительно мило смеется, щекочет меня за ухом, точно кутёнка, и говорит: |
| "It is no use arguing with you. You always get the best of it. I 'd better keep quiet." | - Никак не могу я спорить с тобой,- забиваешь ты, брат, меня: давай лучше помолчим... |
| Sometimes he broke off his work, and sitting beside me he would gaze for a long time out of the window, watching the rain patter down on the roof, and noting how the grass was growing over the yard, and how the apple trees were being stripped of their leaves. | Иногда он прерывал работу, садился рядом со мною, и мы долго смотрели в окно, как сеет дождь на крыши, на двор, заросший травою, как беднеют яблони, теряя лист. |
| "Good-business" was niggardly with his words, but what he said was to the point; more often than not, when he wished to draw my attention to something, he nudged me and winked instead of speaking. | Г оворил Хорошее Дело скупо, но всегда какими-то нужными словами; чаще же, желая обратить на что-либо мое внимание, он тихонько толкал меня и показывал глазом, подмигивая. |
| The yard had never been particularly attractive to me, but his nudges and his brief words seemed to throw a different complexion on it, and everything within sight seemed worthy of notice. | Ничего особенного я не вижу на дворе, но от этих толчков локтём и от кратких слов все видимое кажется особо значительным, все крепко запоминается. |
| A kitten ran about, and halting before a shining pool gazed at its own reflection, lifting its soft paw as if it were going to strike it. "Cats are vain and distrustful," observed "Good-business" quietly. | Вот по двору бежит кошка, остановилась перед светлой лужей и, глядя на своё отражение, подняла мягкую лапу, точно ударить хочет его,Хорошее Дело говорит тихонько: - Кошки горды и недоверчивы... |
| Then there was the red-gold cock Mamae, who flew on to the garden hedge, balanced himself, shook out his wings, and nearly fell; whereupon he was greatly put out, and muttered angrily, stretching out his neck: | Золотисто-рыжий петух Мамай, взлетев на изгородь сада, укрепился, встряхнул крыльями, едва не упал и, обидевшись, сердито бормочет, вытянув шею. |
| "A consequential general, and not over-clever at that." | - Важен генерал, а не очень умный... |
| Clumsy Valei passed, treading heavily through the mud, like an old horse; his face, with its high cheek-bones, seemed inflated as he gazed, blinking, at the sky, from which the pale autumn beams fell straight on his chest, making the brass buttons on his coat shine brilliantly. The Tartar stood still and touched them with his crooked fingers "just as if they were medals bestowed on him." | Идёт неуклюжий Валей, ступая по грязи тяжело, как старая лошадь; скуластое лицо его надуто, он смотрит, прищурясь в небо, а оттуда прямо на грудь ему падает белый осенний луч,- медная пуговица на куртке Валея горит, татарин остановился и трогает её кривыми пальцами. -Точно медаль получил, любуется... |
| My attachment to "Good-business" grew apace, and became stronger every day, till I found that he was indispensable both on days when I felt myself bitterly aggrieved, and in my hours of happiness. | Я быстро и крепко привязался к Хорошему Делу, он стал необходим для меня и во дни горьких обид, и в часы радостей. |
| Although he was taciturn himself, he did not forbid me to talk about anything which came into my head; grandfather, on the other hand, always cut me short by his stern exclamation: | Молчаливый, он не запрещал мне говорить обо всём, что приходило в голову мою, а дед всегда обрывал меня строгим окриком: |
| "Don't chatter, you mill of the devil!" | - Не болтай, бесова мельница! |
| Grandmother, too, was so full of her own ideas that she neither listened to other people's ideas nor admitted them into her mind; but | Бабушка же была так полна своим, что уж не слышала и не принимала чужого. |
| "Good-business" always listened attentively to my chatter, and often said to me smilingly: | Хорошее Дело всегда слушал мою болтовню внимательно и часто говорил мне, улыбаясь: |
| "No, my boy, that is not true. That is an idea of your own." | - Ну, это, брат, не так, это ты сам выдумал... |
| And his brief remarks were always made at the right time, and only when absolutely necessary; he seemed to be able to pierce the outer covering of my heart and head, and see all that went on, and even to see all the useless, untrue words on my lips before I had time to utter them he saw them and cut them off with two gentle blows: | И всегда его краткие замечания падали вовремя, были необходимы,- он как будто насквозь видел всё, что делалось в сердце и голове у меня, видел все лишние, неверные слова раньше, чем я успевал сказать их, видел и отсекал прочь двумя ласковыми ударами: |
| "Untrue, boy." | - Врёшь, брат! |
| Sometimes I tried to draw out his wizard-like abilities. I made up something and told it to him as if it had really happened; but after listening for a time, he would shake his head. | Я нередко нарочно испытывал эту его колдовскую способность; бывало, выдумаю что-нибудь и рассказываю как бывшее, но он, послушав немножко, отрицательно качал головою: |
| "Now that 's not true, my boy." | - Ну, врешь, брат... |
| "How do you know?" | - А почему ты знаешь? |
| "I can feel it, my boy." | - Уж я, брат, вижу... |
| When grandmother went to fetch water from Syeniu Square, she often used to take me with her; and on one occasion we saw five citizens assault a peasant, throwing him on the ground, and dragging him about as dogs might do to another dog. | Часто, отправляясь на Сенную площадь за водой, бабушка брала меня с собою, и однажды мы увидели, как пятеро мещан бьют мужика,-свалили его на землю и рвут, точно собаки собаку. |
| Grandmother slipped her pail off the yoke, which she brandished as she flew to the rescue, calling to me as she went: | Бабушка сбросила вёдра с коромысла и, размахивая им, пошла на мещан, крикнув мне: |
| "You run away now!" | - Беги прочь! |
| But I was frightened, and, running after her, I began to hurl pebbles and large stones at the citizens, while she bravely made thrusts at them with the yoke, striking at their shoulders and heads. | Но я испугался, побежал за нею и стал швырять в мещан голышами, камнями, а она храбро тыкала мещан коромыслом, колотила их по плечам, по башкам. |
| When other people came on the scene they ran away, and grandmother set to work to bathe the injured man's wounds. His face had been trampled, and the sight of him as he pressed his dirty fingers to his torn nostrils and howled and coughed, while the blood spurted from under his fingers over grandmother's face and breast, filled me with repugnance; she uttered a cry too, and trembled violently. | Вступились и ещё какие-то люди, мещане убежали, бабушка стала мыть избитого; лицо у него было растоптано, я и сейчас с отвращением вижу, как он прижимал грязным пальцем оторванную ноздрю, и выл, и кашлял, а из-под пальца брызгала кровь в лицо бабушке, на грудь ей; она тоже кричала, тряслась вся. |
| As soon as I returned home I ran to the boarder and began to tell him all about it. He left off working, and stood in front of me looking at me fixedly and sternly from under his glasses; then he suddenly interrupted me, speaking with unusual impressiveness: | Когда я, придя домой, вбежал к нахлебнику и стал рассказывать ему, он бросил работу и остановился предо мной, подняв длинный напильник, как саблю, глядя на меня из-под очков пристально и строго, а потом вдруг прервал меня, говоря необычно внушительно: |
| "That 's a fine thing, I must say very fine!" | - Прекрасно, именно так и было всё! Очень хорошо! |
| I was so taken up by the sight I had witnessed that his words did not surprise me, and I went on with my story; but he put his arm round me, and then left me and walked about the room uncertainly. | Потрясённый виденным, я не успел удивиться его словам и продолжал говорить, но он обнял меня и, расхаживая по комнате, спотыкаясь, заговорил: |
| "That will do," he said; "I don't want to hear any more. | - Довольно, больше не надо! |
| You have said all that is needful, my boy all. Do you understand?" | Ты уж, брат, все сказал, что надо, понимаешь? Все! |
| I felt offended, and did not answer; but on thinking the matter over afterwards, I have still a lively recollection of my astonishment at the discovery that he had stopped me at exactly the right time. I had, in truth, told all there was to tell. | Я замолчал, обидясь, но, подумав, с изумлением, очень памятным мне, понял, что он остановил меня вовремя: действительно я всё сказал. |
| "Do not dwell on this incident, child; it is not a good thing to remember," he said. | - Ты, брат, на этих случаях не останавливайся,-это нехорошо запоминать! - сказал он. |
| Sometimes on the spur of the moment he uttered words which I have never forgotten. | Иногда он неожиданно говорил мне слова, которые так и остались со мною на всю жизнь. |
| I remember telling him about my enemy Kliushnikov, a warrior from New Street a fat boy with a large head, whom I could not conquer in battle, nor he me. | Рассказываю я ему о враге моем Клюшникове, бойце из Новой улицы, толстом, большеголовом мальчике, которого ни я не мог одолеть в бою, ни он меня. |
| "Good-business" listened attentively to my complaint, and then he said: | Хорошее Дело внимательно выслушал горести мои и сказал: |
| "That 's all nonsense! That sort of strength does not count. | - Это - ерунда; такая сила - не сила! |
| Real strength lies in swift movements. He who is swiftest is strongest. See?" | Настоящая сила - в быстроте движения; чем быстрей, тем сильней - понял? |
| The next Sunday I used my fists more quickly, and easily conquered Kliushnikov, which made me pay still more heed to what the boarder said. | В следующее воскресенье я попробовал действовать кулаками быстрее и легко победил Клюшникова. Это ещё более подняло мое внимание к словам нахлебника. |
| "You must learn to grasp all kinds of things, do you see"? | - Всякую вещь надо уметь взять, понимаешь? |
| It is very difficult to learn how to grasp." | Это очень трудно - уметь взять! |
| I did not understand him at all, but I involuntarily remembered this, with many other similar sayings; but this one especially, because in its simplicity it was provokingly mysterious. Surely it did not require any extraordinary cleverness to be able to grasp stones, a piece of bread, a cup or a hammer! | Я не понял ничего, но невольно запоминал такие и подобные слова,именно потому запоминал, что в простоте этих слов было нечто досадно таинственное; ведь не требовалось никакого особого уменья взять камень, кусок хлеба, чашку, молоток! |
| In the house, however, "Good-business" became less and less liked; even the friendly cat of the merry lady would not jump on his knees as she jumped on the knees of the others, and took no notice when he called her kindly. | А в доме Хорошее Дело всё больше не любили; даже ласковая кошка весёлой постоялки не влезала на колени к нему, как лазала ко всем, и не шла на ласковый зов его. |
| I beat her for that and pulled her ears, and, almost weeping, told her not to be afraid of the man. | Я её бил за это, трепал ей уши и, чуть не плача, уговаривал её не бояться человека. |
| "It is because my clothes smell of acids that is why he will not come to me," he explained; but I knew that every one else, even grandmother, gave quite a different explanation uncharitable, untrue, and injurious to him. | - У меня одежда пахнет кислотами, вот кошка и не идёт ко мне,объяснял он, но я знал, что все, даже бабушка, объясняли это иначе, враждебно нахлебнику, неверно и обидно. |
| "Why are you always hanging about him 9" demanded grandmother angrily. "He'll be teaching you something bad you'll see !" | - Пошто ты торчишь у него? - сердито спрашивала бабушка.- Гляди, научит он тебя чему-нибудь... |
| And grandfather hit me ferociously whenever I visited the boarder, who, he was firmly convinced, was a rogue. | А дед жестоко колотил меня за каждое посещение нахлебника, которое становилось известно ему, рыжему хорьку. |
| Naturally I did not mention to "Good-business" that I was forbidden to make a friend of him, but I did tell him frankly what was said about him in the house: | Я, конечно, не говорил Хорошему Делу о том, что мне запрещают знакомство с ним, но откровенно рассказывал, как относятся к нему в доме. |
| "Grandmother is afraid of you; she says you are a black magician. And grandfather too he says you are one of God's enemies, and that it is dangerous to have you here." | - Бабушка тебя боится, она говорит -чернокнижник ты, а дедушка тоже, что ты богу враг и людям опасный... |
| He moved his hand about his head as if he were driving away flies; but a smile spread like a blush over his chalk-white face, and my heart contracted, and a mist seemed to creep over my eyes. | Он дергал головою, как бы отгоняя мух; на меловом его лице розовато вспыхивала улыбка, от которой у меня сжималось сердце и зеленело в глазах. |
| "I see!" he said softly. "It is a pity, isn't it?" | - Я, брат, вижу уж! - тихонько говорил он.- Это, брат, грустно, а? |
| "Yes." | - Да! |
| "It 's a pity, my lad yes." | - Грустно, брат... |
| Finally they gave him notice to quit. | Наконец его выжили. |
| One day, when I went to him after breakfast, I found him sitting on the floor packing his belongings in cases, and softly singing to himself about the Rose of Sharon. | Однажды я пришел к нему после утреннего чая и вижу, что он, сидя на полу, укладывает свои вещи в ящики, тихонько напевая о розе Сарона. |
| "Well, it 's good-by now, my friend; I am going." | - Ну, прощай, брат, вот я и уезжаю... |
| "Why?" | - Зачем? |
| He looked at me fixedly as he said: | Он пристально посмотрел на меня, говоря: |
| "Is it possible you don't know? | - Разве ты не знаешь? |
| This room is wanted for your mother." | Комната нужна для твоей матери... |
| "Who said so?' | - Это кто сказал? |
| "Your grandfather." | - Дедушка... |
| "Then he told a lie!" | - Врёт он! |
| "Good-business" drew me towards him; and when I sat beside him on the floor, he said softly: | Хорошее Дело потянул меня за руку к себе, и, когда я сел на пол, он заговорил тихонько: |
| "Don't be angry. | - Не сердись! |
| I thought that you knew about it and would not tell me; and I thought you were not treating me well." | А я, брат, подумал, что ты знаешь, да не сказал мне; это нехорошо, подумал я... |
| So that was why he had been sad and vexed in his manner. | Было грустно и досадно на него за что-то. |
| "Listen!" he went on, almost in a whisper. "You remember when I told you not to come and see me?" | - Послушай-ко,- почти шёпотом говорил он, улыбаясь,- ты помнишь, я тебе сказал - не ходи ко мне? |
| I nodded. | Я кивнул головой. |
| "You were offended, weren't you?" | - Обиделся ты на меня, да? |
| "Yes." | - Да- |
| "But I had no intention of offending you, child. I knew, you see, that if you became friendly with me, you would get into trouble with your family. | - А я, брат, не хотел тебя обидеть; я, видишь ли, знал: если ты со мной подружишься, твои станут ругать тебя,- так? |
| And wasn't I right? | Было так? |
| Now, do you understand why I said it?" | Ты понял, почему я сказал это? |
| He spoke almost like a child of my own age, and I was beside myself with joy at his words. I felt that I had known this all along, and I said: | Он говорил, словно маленький, одних лет со мною; а я страшно обрадовался его словам; мне даже показалось, что я давно, еще тогда, понял его; я так и сказал: |
| "I understood that long ago." | - Это я давно понял! |
| "Well, there it is. | - Ну, вот! Так-то, брат. |
| It has happened as I said, my little dove!" | Вот это самое, голубчик... |
| The pain in my heart was almost unbearable. | У меня нестерпимо заныло сердце. |
| "Why do none of them like you?" | - Отчего они не любят тебя никто? |
| He put his arm round me, and pressed me to him and answered, blinking down at me: | Он обнял меня, прижал к себе и ответил, подмигнув: |
| "I am of a different breed do you see? | - Чужой - понимаешь? |
| That's what it is. | Вот за это самое. |
| I am not like them " | Не такой... |
| I just held his hands, not knowing what to say; incapable, in fact, of saying anything. | Я дергал его за рукав, не зная, не умея, что сказать. |
| "Don't be angry!" he said again; and then he whispered in my ear: "And don't cry either." | - Не сердись,- повторил он и шёпотом, на ухо, добавил: - Плакать тоже не надо... |
| But all the time his own tears were flowing freely from under his smeared glasses. | А у самого тоже слёзы текут из-под мутных очков. |
| After that we sat, as usual, in silence, which was broken at rare intervals by a brief word or two; and that evening he went, courteously bidding farewell to every one, and hugging me warmly. | И потом, как всегда, мы долго сидели в молчании, лишь изредка перекидываясь краткими словами. Вечером он уехал, ласково простившись со всеми, крепко обняв меня. |
| I accompanied him to the gate, and watched him drive away in the cart, and being violently jolted as the wheels passed over the hillocks of frozen mud. | Я вышел за ворота и видел, как он трясся на телеге, разминавшей колёсами кочки мёрзлой грязи. |
| Grandmother set to work immediately to clean and scrub the dirty room, and I wandered about from corner to corner on purpose to hinder her. | Тотчас после его отъезда бабушка принялась мыть и чистить грязную комнату, а я нарочно ходил из угла в угол и мешал ей. |
| "Go away!" she cried, when she stumbled over me. | - Уйди! - кричала она, натыкаясь на меня. |
| "Why did you send him away then?" | - Вы зачем прогнали его? |
| "Don't talk about things you don't understand." | - А ты поговори! |
| "You are fools all of you!" I said. | - Дураки вы все,- сказал я. |
| She flicked me with her wet floorcloth, crying: | Она стала шлёпать меня мокрой тряпкой, крича: |
| "Are you mad, you little wretch?" | - Да ты ошалел, пострел! |
| "I did not mean you, but the others," I said, trying to pacify her; but with no success. | - Не ты, а все другие дураки,- поправился я, но это её не успокоило. |
| At supper grandfather exclaimed: | За ужином дед говорил: |
| "Well, thank God he has gone! | - Ну, слава богу! |
| I should never have been surprised, from what I saw of him, to find him one day with a knife through his heart. Och! It was time he went." | А то, бывало, как увижу его,- нож в сердце: ох, надобно выгнать! |
| I broke a spoon out of revenge, and then I relapsed into my usual state of sullen endurance. | Я со зла изломал ложку и снова потерпел. |
| Thus ended my friendship with the first one of that endless chain of friends belonging to my own country the verv best of her people. | Так кончилась моя дружба с первым человеком из бесконечного ряда чужих людей в родной своей стране,- лучших людей её... |
| Chapter IX | IX |
| I IMAGINE myself, in my childhood, as a hive to which all manner of simple, undistinguished people brought, as the bees bring honey, their knowledge and thoughts about life, generously enriching my soul with what they had to give. | В детстве я представляю сам себя ульем, куда разные простые, серые люди сносили, как пчёлы, мёд своих знаний и дум о жизни, щедро обогащая душу мою, кто чем мог. |
| The honey was often dirty, and bitter, but it was all the same knowledge and honey. | Часто мёд этот бывал грязен и горек, но всякое знание - всё-таки мёд. |
| After the departure of "Good-business," Uncle Peter became my friend. | После отъезда Хорошего Дела со мною подружился дядя Пётр. |
| He was in appearance like grandfather, in that he was wizened, neat, and clean; but he was shorter and altogether smaller than grandfather. He looked like a person hardly grown-up dressed up like an old man for fun. | Он был похож на деда: такой же сухонький, аккуратный, чистый, но был он ниже деда ростом и весь меньше его; он походил на подростка, нарядившегося для шутки стариком. |
| His face was creased like a square of very fine leather, and his comical, lively eyes, with their yellow whites, danced amidst these wrinkles like siskins in a cage. | Лицо у него было плетёное, как решето, всё из тонких кожаных жгутиков, между ними прыгали, точно чижи в клетке, смешные бойкиё глаза с желтоватыми белками. |
| His raven hair, now growing gray, was curly, his beard also fell into ringlets, and he smoked a pipe, the smoke from which the same color as his hair curled upward into rings too; his style of speech was florid, and abounded in quaint sayings. | Сивые волосы его курчавились, бородка вилась кольцами; он курил трубку, дым её - одного цвета с волосами - тоже завивался, и речь его была кудрява, изобилуя прибаутками. |
| He always spoke in a buzzing voice, and sometimes very kindly, but I always had an idea that he was making fun of everybody. | Говорил он жужжащим голосом и будто ласково, но мне всегда казалось, что он насмешничает надо всеми. |
| "When I first went to her, the lady-countess Tatian her name was Lexievna said to me, 'You shall be blacksmith'; but after a time she orders me to go and help the gardener. | - В начале годов повелела мне барыня-графиня, Татьян, свет, Лексевна,"будь кузнецом", а спустя некоторое время приказывает: "Помогай садовнику!" |
| 'All right, I don't mind, only I didn't engage to work as a laborer, and it is not right that I should have to.' | Ладно; только, как мужика ни положь - всё не хорош! |
| Another time she 'd say | В другое время она говорит: |
| 'Now, Petrushka, you must go fishing.' | "Тебе, Петрушка, рыбу ловить!" |
| It was all one to me whether I went fishing or not, but I preferred to say 'good-by' to the fish, thank you! and I came to the town as a drayman. | А для меня всё едино, я и рыбу... Однако только я пристрастился - прощай рыба, спасибо; а мне - в город ехать, в извозчики, на оброк. |
| And here I am, and have never been anything else. | Ну, что ж, в извозчики, а - ещё как? |
| So far I have not done much good for myself by the change. The only thing I possess is the horse, which reminds me of the Countess." | А ещё уж ничего не поспели мы с барыней переменить, подошла воля и остался при лошади, теперь она у меня за графиню ходит. |
| This was an old horse, and was really white, but one day a drunken house painter had begun to paint it in various colors, and had never finished his job. | Была она старенькая, и точно её, белую, однажды начал красить разными красками пьяный маляр,-начал, да и не кончил. |
| Its legs were dislocated, and altogether it looked as if it were made of rags sewn together; the bony head, with its dim, sadly drooping eyes, was feebly attached to the carcass by swollen veins and old, worn-out skin. | Ноги у неё были вывихнуты, и вся она - из тряпок шита, костлявая голова с мутными глазами печально опущена, слабо пристёгнутая к туловищу вздутыми жилами и старой, вытертой кожей. |
| Uncle Peter waited upon the creature with much respect, and called it "Tankoe." | Дядя Пётр относился к ней почтительно, не бил и называл Танькой. |
| "Why do you call that animal by a Christian name?" asked grandfather one day. | Дед сказал ему однажды: - Ты что это скота христианским именем зовёшь? |
| "Nothing of the kind, Vassili Vassilev, nothing of the kind in all respect I say it. | - Никак, Василь Васильев, никак, почтенный! |
| There is no such Christian name as Tanka but there is 'Tatiana'!" | Христианского такого имени нет - Танька, а есть -Татиана! |
| Uncle Peter was educated and well-read, and he and grandfather used to quarrel as to which of the saints was the most holy; and sit in judgment, each more severely than the other, on the sinners of ancient times. The sinner who was most hardly dealt with was Absalom. | Дядя Пётр тоже был грамотен и весьма начитан от Писания, они всегда спорили с дедом, кто из святых кого святее; осуждали, один другого строже, древних грешников; особенно же доставалось - Авессалому. |
| Sometimes the dispute took a purely grammatical form, grandfather saying that it ought to be "sogryeshiM0#z, bezzakonnovaMOw, nepravdava-khom" and Uncle Peter insisting that it was "sogry." | Иногда споры принимали характер чисто грамматический, дедушка говорил: "согрешихом, беззаконновахом, неправдовахом", а дядя Пётр утверждал, что надо говорить "согрешиша, беззаконноваша, неправдоваша". |
| "I say it one way, and you say it another!" said grandfather angrily, turning livid. Then he jeered: "Vaska! Skiska!" | - Ино дело - по-моему, ино - по-твоему! горячился дед, багровея, и дразнил: - ВашА, шишА! |
| But Uncle Peter, enveloped in smoke, asked maliciously: | Но дядя Пётр, окружаясь дымом, ехидно спрашивал: |
| "And what is the use of your 'Idioms'? | - А чем лучше хомы твои? |
| Do you think God takes any notice of them? | Нисколько они богу не лучше! |
| What God says when He listens to our prayers is: Pray how you like, pray what you like." | Бог-от, может, молитву слушая, думает: молись как хошь, а цена тебе - грош! |
| "Go away, Lexei!" shrieked grandfather in a fury, with his green eyes flashing. | - Уйди, Лексей! - яростно кричал дед, сверкая зелёными глазами. |
| Peter was very fond of cleanliness and tidiness. When he went into the yard he used to kick to one side any shavings, or pieces of broken crockery, or bones that were lying about, with the scornful remark: | Пётр очень любил чистоту, порядок; идя по двору, он всегда откидывал в сторону ударом ноги щепки, черепки, кости,- откидывал и упрекал вдогонку: |
| "These things are no use, and they get in the way." | - Лишняя вещь, а - мешаешь! |
| Although he was usually talkative, good-natured, and merry, there were times when his eyes became bloodshot and grew dim and fixed, like the eyes of a dead person, and he would sit, huddled up in a corner, morose and as dumb as his nephew. | Он был словоохотлив, казался добрым, весёлым, но порою глаза его наливались кровью, мутнели и останавливались, как у мёртвого. Бывало, сидит он где-нибудь в углу, в темноте, скорчившись, угрюмый, немой, как его племянник. |
| "What is the matter with you, Uncle Peter?" | - Ты - что, дядя Пётр? |
| "Let me alone!" he would say darkly and grimly. | - Отойди,- говорил он глухо и строго. |
| In one of the little houses in our street there lived a gentleman, with wens on his forehead, and the most extraordinary habits; on Sundays he used to sit at the window and shoot from a shot-gun at dogs and cats, hens and crows, or whatever came in his way that did not please him. | В одном из домиков нашей улицы поселился какой-то барин, с шишкой на лбу и чрезвычайно странной привычкой: по праздникам он садился у окна и стрелял из ружья дробью в собак, кошек, кур, ворон, а также и в прохожих, которые не нравились ему. |
| One day he fired at the side of "Good-business"; the shots did not pierce his leather coat, but some of them fell into his pocket. I shall never forget the interested expression with which the boarder regarded the dark-blue shots. | Однажды он осеял бекасинником бок Хорошего Дела; дробь не пробила кожаной куртки, но несколько штук очутилось в кармане её; я помню, как внимательно нахлебник рассматривал сквозь очки сизые дробины. |
| Grandfather tried to persuade him to make a complaint about it, but, throwing the shots into a corner of the kitchen, he replied: | Дед стал уговаривать его жаловаться, но он сказал, отбросив дробины в угол кухни: |
| "It is not worth while." | - Не стоит. |
| Another time our marksman planted a few shots in grandfather's leg, and he, much enraged, got up a petition to the authorities, and set to work to get the names of other sufferers and witnesses in the street; but the culprit suddenly disappeared. | Другой раз стрелок всадил несколько дробин в ногу дедушке; дед рассердился, подал прошение мировому, стал собирать в улице потерпевших и свидетелей, но барин вдруг исчез куда-то. |
| As for Uncle Peter, every time he heard the sound of shooting in the street if he were at home he used to hastily cover his iron-gray head with his glossy Sunday cap, which had large ear-flaps, and rush to the gate. | И вот, каждый раз, когда на улице бухали выстрелы, дядя Пётр - если был дома - поспешно натягивал на сивую голову праздничный выгоревший картуз, с большим козырьком, и торопливо бежал за ворота. |
| Here he would hide his hands behind his back under his coat-tails, which he would lift up in imitation of a cock, and sticking out his stomach, would strut solemnly along the pavement quite close to the marksman, and then turn back. | Там он прятал руки за спину под кафтан и, приподняв его, как петушиный хвост, выпятив живот, солидно шёл по тротуару мимо стрелка; пройдёт, воротится назад и снова. |
| He would do this over and over again, and our whole household would be standing at the gate; while the purple face of the war-like gentleman could be seen at his window, with the blonde head of his wife over his shoulder, and people coming out of Betlenga yard only the gray, dead house of the Ovsyanikovs showed no signs of animation. | Мы, весь дом, стоим у ворот, из окна смотрит синее лицо военного, над ним - белокурая голова его жены; со двора Бетленга тоже вышли какие-то люди, только серый, мёртвый дом Овсянникова не показывает никого. |
| Sometimes Uncle Peter made these excursions without any result, the hunter evidently not looking upon him as game worthy of his skill in shooting; but on other occasions the double-barrelled gun was discharged over and over again. | Иногда дядя Пётр гуляет без успеха,- охотник, видимо, не признаёт его дичью, достойной выстрела, но порою двуствольное ружьё бухает раз за разом: |
| "Boom! Boom!" | - Бух-бух... |
| With leisurely steps Uncle Peter came back to us and exclaimed, in great delight: | Не ускоряя шага, дядя Пётр подходит к нам и, очень довольный, говорит: |
| "He sent every shot into the field!" | - В полу хлестнул! |
| Once he got some shot into his shoulder and neck; and grandmother gave him a lecture while she was getting them out with a needle: | Однажды дробь попала ему в плечо и шею; бабушка, выковыривая её иголкой, журила дядю Петра: |
| "Why on earth do you encourage the beast? | - Что ты ему, дикому, потакаешь? |
| He will blind you one of these days." | А ну он глаз тебе выбьет! |
| "Impossible, Akulina Ivanna," drawled Peter contemptuously. "He 's no marksman!" | - Не-е, никак, Акулина Иванна,-пренебрежительно тянул Пётр.- Он стрелок никакой... |
| "But why do you encourage him?" | - Да ты-то пОшто балуешь его? |
| "Do you think I am encouraging him? | - Я разве балую? |
| No! I like teasing the gentleman." | Мне охота подразнить барина... |
| And looking at the extracted shot in his palm, he said: | И, разглядывая на ладони извлечённые дробины, говорил: |
| "He 's no marksman. | - Никакой стрелец! |
| But up there, at the house of my mistress, the Countess Tatiana Lexievna, there was an Army man Marmont Ilich. He was taken up most of the time with matrimonial duties husbands were in the same category as footmen with her and so he was kept busy about her; but he could shoot, if you like only with bullets though, grandmother; he wouldn't shoot with anything else. | А вот у барыни-графини, Татьян Лексевны, состоял временно в супружеской должности,- она мужьёв меняла вроде бы лакеев,- так состоял при ней, говорю, Мамонт Ильич, военный человек, ну - он правильно стрелял! Он, бабушка, пулями, не иначе! |
| He put Ignashka the Idiot at forty paces or thereabouts from him, with a bottle tied to his belt and placed so that it hung between his legs; and while Ignashka stood there with his legs apart laughing in his foolish way, Marmont Ilich took his pistol and bang! the bottle was smashed to pieces. | Поставит Игнашку-дурачка за далеко, шагов, может, за сорок, а на пояс дураку бутылку привяжет так, что она у него промеж ног висит, а Игнашка ноги раскорячит, смеётся по глупости. Мамонт Ильич наведёт пистолет - бац! Хряснула бутылка. |
| Only, unfortunately Ignashka swallowed a gadfly, or something, and gave a start, and the bullet went into his knee, right into the kneecap. | Только, единова, овод, что ли, Игнашку укусил -дёрнулся он, а пуля ему в коленку, в самую в чашечку! |
| The doctor was called and he took the leg off; it was all over in a minute, and the leg was buried . . . " | Позвали лекаря, сейчас он ногу отчекрыжил -готово! Схоронили её... |
| "But what about the idiot?" | - А дурачок? |
| "Oh, he was all right! | - Он - ничего. |
| What does an idiot want with legs and arms? His idiocy brings him in more than enough to eat and drink. | Дураку ни ног, ни рук не надо, он и глупостью своей сытно кормится. |
| Every one loves idiots; they are harmless enough. | Глупого всякий любит, глупость безобидна. |
| You know the saying: 'It is better for underlings to be fools; they can do less harm then.' " | Сказано: и дьяк и повытчик, коли дурак - так не обидчик... |
| This sort of talk did not astonish grandmother, she had listened to it scores of times, but it made me rather uncomfortable, and I asked Uncle Peter: | Бабушку эдакие рассказы не удивляли, она сама знала их десятки, а мне становилось немножко жутко, я спрашивал Петра: |
| "Would that gentleman be able to kill any one?" | - А до смерти убить может барин? |
| "And why not? | - Отчего не мочь? |
| Of cou rse he could! . . . | Мо-ожет. |
| He even fought a duel. | Они даже друг друга бьют. |
| A Uhlan, who came on a visit to Tatiana Lexievna, had a quarrel with Marmont, and in a minute they had their pistols in their hands, and went out to the park; and there on the path by the pond that Uhlan shot Marmont bang through the liver. | К Татьян Лексевне приехал улан, повздорили они с Мамонтом, сейчас пистолеты в руки, пошли в парк, там, около пруда, на дорожке, улан этот бац Мамонту - в самую печень! |
| Then Marmont was sent to the churchyard, and the Uhlan to the Caucasus . . . and the whole affair was over in a very short time. | Мамонта - на погост, улана - на Кавказ,- вот те и вся недолга! |
| That is how they did for themselves. | Это они сами себя! |
| And amongst the peasants, and the rest of them, he is not talked of now. | А про мужиков и прочих - тут уж нечего говорить! |
| People don't regret him much; they never regretted him for himself . . . but all the same they did grieve at one time for his property." | Теперь им поди - особо не жаль людей-то, не ихние стали люди, ну, а прежде всё-таки жалели -своё добро! |
| "Well, then they didn't grieve much," said grandmother. | - Ну, и тогда не больно жалели,- говорит бабушка. |
| Uncle Peter agreed with her: | Дядя Пётр соглашается: |
| "That 's true! . . . His property . . . yes, that wasn't worth much." | - И это верно: свое добро, да - дешёвое... |
| He always bore himself kindly towards me, spoke to me good-naturedly, and as if I were a grown person, and looked me straight in the eyes; but all the same there was something about him which I did not like. | Ко мне он относился ласково, говорил со мною добродушнее, чем с большими, и не прятал глаз, но что-то не нравилось мне в нём. |
| Having regaled me with my. favorite jam, he would spread my slice of bread with what was left, he would bring me malted gingerbread from the town, and always conversed with me in a quiet and serious tone. | Угощая всех любимым вареньем, намазывал мой ломоть хлеба гуще, привозил мне из города солодовые пряники, маковую сбойну и беседовал со мною всегда серьёзно, тихонько. |
| "What are you going to do, young gentleman, when you grow up? | - Как жить будем, сударик? |
| Are you going into the Army or the Civil Service?' | В солдаты пойдёшь али в чиновники? |
| "Into the Army." | - В солдаты. |
| "Good! | - Это - хорошо. |
| A soldier's life is not a hard one in these days. | Теперь и солдату не трудно стало. |
| A priest's life isn't bad either . . . all he has to do is to chant, and pray to God, and that does not take long. | В попы тоже хорошо, покрикивай себе - осподи помилуй,- да и вся недолгА! |
| In fact, a priest has an easier job than a soldier . . . but a fisherman's job is easier still; that does not require any education at all, it is simply a question of habit." | Попу даже легше, чем солдату, а ещё того легше -рыбаку; ему вовсе никакой науки не надо - была бы привычка!.. |
| He gave an amusing imitation of the fish hovering round the bait, and of the way perch, mugil, and bream throw themselves about when they get caught on the hook. | Он забавно изображал, как ходят рыбы вокруг наживки, как бьются, попав на крючок, окуни, голавли, лещи. |
| "Now, you get angry when grandfather whips you," he would say soothingly, "but you have no cause to be angry at that, young gentleman; whippings are a part of your education, and those that you get are, after all, mere child's play. | - Вот ты сердишься, когда тебя дедушко высекет,-утешительно говорил он.- Сердиться тут, сударик, никак не надобно, это тебя для науки секут, и это сеченье - детское! |
| You should just see how my mistress, Tatiana Lexievna, used to thrash! She could do it all right, she could! | А вот госпожа моя Татьян Лексевна - ну, она секла знаменито! |
| And she used to keep a man especially for that Christopher his name was and he did his work so well that sometimes neighbors from other manor-houses sent a message to the Countess: 'Please, Tatiana Lexievna, send Christopher to thrash our footman.' | У неё для того нарочный человек был, Христофором звали, такой мастак в деле своём, что его, бывало, соседи из других усадеб к себе просят у барыни-графини: отпустите, сударыня Татьян Лексевна, Христофора дворню посечь! |
| And she used to let him go." | И отпускала. |
| In his artless manner, he would give a detailed account of how the Countess, in a white muslin frock with a gauzy, sky-colored handkerchief over her head, would sit on the steps, by one of the pillars, in a red armchair, while Christopher flogged the peasants, male and female, in her presence. | Он безобидно и подробно рассказывал, как барыня, в кисейном белом платье и воздушном платочке небесного цвета, сидела на крылечке с колонками, в красном креслице, а Христофор стегал перед нею баб и мужиков. |
| "And this Christopher was from Riazan, and he looked like a gipsy, or a Little Russian, with mustaches sticking out beyond his ears, and his ugly face all blue where he had shaved his beard. | - И был, сударик, Христофор этот, хоша рязанской, ну вроде цыгана али хохла, усы у него до ушей, а рожа - синяя, бороду брил. |
| And either he was a fool, or he pretended to be one so that he should not be asked useless questions. | И не то он дурачок, не то притворялся, чтобы лишнего не спрашивали. |
| Sometimes he used to pour water into a cup to catch flies and cockroaches, which are a kind of beetle, and then he used to boil them over the fire." | Бывало, в кухне нальёт воды в чашку, поймает муху, а то - таракана, жука какого и - топит их прутиком, долго топит. А то - собственную серую изымет из-за шиворота её топит... |
| I was familiar with many such stories, which I had heard from the lips of grandmother and grandfather. | Такие и подобные рассказы были уже хорошо знакомы мне, я много слышал их из уст бабушки и деда. |
| Though they were different, yet they were all curiously alike; each one told of people being tormented, jeered at, or driven away, and I was tired of them, and as I did not wish to hear any more, said to the cab-driver: | Разнообразные, они все странно схожи один с другим: в каждом мучили человека, издевались над ним, гнали его. Мне надоели эти рассказы, слушать их не хотелось, и я просил извозчика: |
| "Tell me another kind of story." | - Расскажи другое! |
| All his wrinkles were gathered about his mouth for a space, then they spread themselves to his eyes, as he said obligingly: | Он собирал все свои морщины ко рту, потом поднимал их до глаз и соглашался: |
| "All right, Greedy! | - Ладно, жадный,- другое. |
| Well, we once had a cook" | Вот был у нас повар... |
| "Who had?" | - У кого? |
| "The Countess Tatian Lexievna." | - У графини Татьян Лексевны. |
| "Why do you call her Tatian? | - Зачем ты её зовешь Татьян? |
| She wasn't a man, was she?" | Разве она мужчина? |
| He laughed shrilly. | Он смеялся тоненько. |
| "Of course she wasn't. She was a lady; but all the same she had whiskers. | - Конешно - барыня она, однако - были у ней усики. |
| Dark she was . . . she came of a dark German race . . . people of the negro type they are. | Чёрненькие,- она из чёрных немцев родом, это народец вроде арапов. |
| Well, as I was saying, this cook this is a funny story, young gentleman." | Так вот - повар: это, сударик, будет смешная история... |
| And this "funny story" was that the cook had spoiled a fish pasty, and had been made to eat it all up himself, after which he had been taken ill. | Смешная история заключалась в том, что повар испортил кулебяку и его заставили съесть её всю сразу; он съел и захворал. |
| "It is not at all funny!" I said angrily. | Я сердился: - Это вовсе не смешно! |
| "Well, what is your idea of a funny story? | - А что смешно? |
| Come on! Let 's have it." | Ну-ко, скажи! |
| "I don't know" | - Я не знаю... |
| "Then hold your tongue!" | - Тогда - молчи! |
| And he spun out another dreary yarn. | Он снова плёл скучную паутину. |
| Occasionally, on Sundays and holidays, we received a visit from my cousins the lazy and melancholy Sascha Michhailov, and the trim, omniscient Sascha Jaakov. | Иногда, по праздникам, приходили гости братья -печальный и ленивый Саша Михаилов, аккуратный, всезнающий Саша Яковов. |
| Once, when the three of us had made an excursion up to the roof, we saw a gentleman in a green fur-trimmed coat sitting in the Betlenga yard upon a heap of wood against the wall, and playing with some puppies; his little, yellow, bald head was uncovered. | Однажды, путешествуя втроём по крышам построек, мы увидали на дворе Бетленга барина в меховом зелёном сюртуке; сидя на куче дров у стены, он играл со щенками; его маленькая, лысая, желтая голова была непокрыта. |
| One of the brothers suggested the theft of a puppy, and they quickly evolved an ingenious plan by which the brothers were to go down to the street and wait at the entrance to Betlenga yard, while I did something to startle the gentleman; and when he ran away in alarm they were to rush into the yard and seize a puppy. | Кто-то из братьев предложил украсть одного щенка, и тотчас составился остроумный план кражи; братья сейчас же выйдут на улицу к воротам Бетленга, я испугаю барина, а когда он, в испуге, убежит, они ворвутся во двор и схватят щенка. |
| "But how am I to startle him?' | - Как испугать? |
| "Spit on his bald head," suggested one of my cousins. | Один из братьев предложил: - Ты поплюй ему на лысину! |
| But was it not a grievous sin to spit on a person's head"? | Велик ли грех наплевать человеку на голову? |
| However, I had heard over and over again, and had seen with my own eyes, that they had done many worse things than that, so I faithfully performed my part of the contract, with my usual luck. | Я многократно слышал и сам видел, что с ним поступают гораздо хуже, и, конечно, я честно выполнил взятую на себя задачу. |
| There was a terrible uproar and scene; a whole army of men and women, headed by a young, good-looking officer, rushed out of Betlenga House into the yard, and as my two cousins were, at the very moment when the outrage was committed, quietly walking along the street, and knew nothing of my wild prank, I was the only one to receive a thrashing from grandfather, by which the inhabitants of Betlenga House were completely satisfied. | Был великий шум и скандал, на двор к нам пришла из дома Бетленга целая армия мужчин и женщин, её вёл молодой, красивый офицер, и так как братья в момент преступления смирно гуляли по улице, ничего не зная о моем диком озорстве,-дедушка выпорол одного меня, отменно удовлетворив этим всех жителей Бетленгова дома. |
| And as I lay, all bruised, in the kitchen, there came to me Uncle Peter, dressed in his best, and looking very happy. | Когда я, побитый, лежал в кухне на полатях, ко мне влез празднично одетый и весёлый дядя Пётр. |
| "That was a jolly good idea of yours, young gentleman," he whispered. "That 's just what the silly old goat deserved to be spit upon! | - Это ты ловко удумал, сударик! - шептал он.- Так ему и надо, старому козлу, так его,- плюй на них! |
| Next time throw a stone on his rotten head!" | Ещё бы - камнем по гнилой-то башке! |
| Before me rose the round, hairless, childlike face of the gentleman, and I remembered how he had squeaked feebly and plaintively, just like the puppies, as he had wiped his yellow pate with his small hands, and I felt overwhelmed with shame, and full of hatred for my cousins; but I forgot all this in a moment when I gazed on the drayman's wrinkled face, which quivered with a half-fearful, half-disgusted expression, like grandfather's face when he was beating me. | Предо мною стояло круглое, безволосое, ребячье лицо барина, я помнил, как он, подобно щенку тихонько и жалобно взвизгивал, отирая жёлтую лысину маленькими ручками, мне было нестерпимо стыдно, я ненавидел братьев, но всё это сразу забылось, когда я разглядел плетёное лицо извозчика: оно дрожало так же пугающе противно, как лицо деда, когда он сёк меня. |
| "Go away!" I shrieked, and struck at him with my hands and feet. | - Уйди! - закричал я, сталкивая Петра руками и ногами. |
| He tittered, and winking at me over his shoulder, went away. | Он захихикал, замигал и слез с полатей. |
| From that time I ceased to have any desire for intercourse with him; in fact, I avoided him. And yet I began to watch his movements suspiciously, with a confused idea that I should discover something about him. | С той поры у меня пропало желание разговаривать с ним, я стал избегать его и, в то же время, начал подозрительно следить за извозчиком, чего-то смутно ожидая. |
| Soon after the incident connected with the gentleman of Betlenga House, something else occurred. | Вскоре после истории с барином случилась ещё одна. |
| For a long time I had been very curious about Ovsyanikov House, and I imagined that its gray exterior hid a mysterious romance. | Меня давно уже занимал тихий дом Овсянннкова, мне казалось, что в этом сером доме течёт особенная, таинственная жизнь сказок. |
| Betlenga House was always full of bustle and gaiety; many beautiful ladies lived there, who were visited by officers and students, and from it sounds of laughter and singing, and the playing of musical instruments, continually proceeded. | В доме Бетленга жили шумно и весело, в нём было много красивых барынь, к ним ходили офицеры, студенты, всегда там смеялись, кричали и пели, играла музыка. |
| The very face of the house looked cheerful, with its brightly polished window-panes. | И самое лицо дома было весёлое, стёкла окон блестели ясно, зелень цветов за ними была разнообразно ярка. |
| Grandfather did not approve of it. | Дедушка не любил этот дом. |
| "They are heretics . . . and godless people, all of them!" he said about its inhabitants, and he applied to the women an offensive term, which Uncle Peter explained to me in words equally offensive and malevolent. | - Еретики, безбожники,- говорил он о всех его жителях, а женщин называл гадким словом, смысл которого дядя Пётр однажды объяснил мне тоже очень гадко и злорадно. |
| But the stern, silent Ovsyanikov House inspired grandfather with respect. | Строгий и молчаливый дом Овсянникова внушал деду почтение. |
| This one-storied but tall house stood in a well-kept yard overgrown with turf, empty save for a well with a roof supported by two pillars, which stood in the middle. | Этот одноэтажный, но высокий дом вытянулся во двор, заросший дёрном, чистый и пустынный, с колодцем среди него, под крышей на двух столбиках. |
| The house seemed to draw back from the street as if it wished to hide from it. | Дом точно отодвинулся с улицы, прячась от неё. |
| Two of its windows, which had chiselled arches, were at some distance from the ground, and upon their dust-smeared panes the sun fell with a rainbow effect. | Три его окна, узкие и прорезанные арками, были высоко над землёй, и стёкла в них - мутные, окрашены солнцем в радугу. |
| And on the other side of the gateway stood a store-house, with a facade exactly like that of the house, even to the three windows, but they were not real ones; the outlines were built into the gray wall, and the frames and sashes painted on with white paint. | А по другую сторону ворот стоял амбар, совершенно такой же по фасаду, как и дом, тоже с тремя окнами, но фальшивыми: на серую стену набиты наличники, и в них белой краской нарисованы переплёты рам. |
| These blind windows had a sinister appearance, and the whole storehouse added to the impression which the house gave, of having a desire to hide and escape notice. | Эти слепые окна были неприятны, и весь амбар снова намекал, что дом хочет спрятаться, жить незаметно. |
| There was a suggestion of mute indignation, or of secret pride, about the whole house, with its empty stables, and its coachhouse, with wide doors, also empty. | Что-то тихое и обиженное или тихое и гордое было во всей усадьбе, в её пустых конюшнях, в сараях с огромными воротами и тоже пустых. |
| Sometimes a tall old man, with shaven chin and white mustache, the hair of which stuck out stiffly like so many needles, was to be seen hobbling about the yard. | Иногда по двору ходил, прихрамывая, высокий старик, бритый, с белыми усами, волосы усов торчали, как иголки. |
| At other times another old man, with whiskers and a crooked nose, led out of the stables a gray mare with a long neck a narrow-chested creature with thin legs, which bowed and scraped like an obsequious nun as soon as she came out into the yard. | Иногда другой старик, с баками и кривым носом, выводил из конюшни серую длинноголовую лошадь; узкогрудая, на тонких ногах, она, выйдя на двор, кланялась всему вокруг, точно смиренная монахиня. |
| The lame man slapped her with his palms, whistling, and drawing in his breath noisily; and then the mare was again hidden in the dark stable. | Хромой звонко шлёпал её ладонью, свистел, шумно вздыхал, потом лошадь снова прятали в тёмную конюшню. |
| I used to think that the old man wanted to run away from the house, but could not because he was bewitched. | И мне казалось, что старик хочет уехать из дома, но не может, заколдован. |
| Almost every day from noon till the evening three boys used to play in the yard all dressed alike in gray coats and trousers, with caps exactly alike, and all of them with round faces and gray eyes; so much alike that I could only tell one from the other by their height. | Почти каждый день на дворе, от полудня до вечера, играли трое мальчиков; одинаково одетые в серые куртки и штаны, в одинаковых шапочках, круглолицые, сероглазые, похожие друг на друга до того, что я различал их только по росту. |
| I used to watch them through a chink in the fence; they could not see me, but I wanted them to know I was there. | Я наблюдал за ними в щели забора, они не замечали меня, а мне хотелось, чтобы заметили. |
| I liked the way they played together, so gaily and amicably, games which were unfamiliar to me; I liked their dress, and their consideration for each other, which was especially noticeable in the conduct of the elder ones to their little brother, a funny little fellow, full of life. | Нравилось мне, как хорошо, весело и дружно они играют в незнакомые игры, нравились их костюмы, хорошая заботливость друг о друге, особенно заметная в отношении старших к маленькому брату, смешному и бойкому коротышке. |
| If he fell down, they laughed it being the custom to laugh when any one has a fall but there was no malice in their laughter, and they ran to help him up directly; and if he made his hands or knees dirty, they wiped his fingers and trousers with leaves or their handkerchiefs, and the middle boy said good-naturedly: | Если он падал - они смеялись, как всегда смеются над упавшим, но смеялись не злорадно, тотчас же помогали ему встать, а если он выпачкал руки или колена, они вытирали пальцы его и штаны листьями лопуха, платками, а средний мальчик добродушно говорил: |
| "There, clumsy!" | - Вот ус неуклюзый!.. |
| They never quarreled amongst themselves, never cheated, and all three were agile, strong and indefatigable. | Они никогда не ругались друг с другом, не обманывали один другого, и все трое были очень ловки, сильны, неутомимы. |
| One day I climbed up a tree and whistled to them; they stood stock-still for a moment, then they calmly drew close together, and after looking up at me, deliberated quietly amongst themselves. | Однажды я влез на дерево и свистнул им,- они остановились там, где застал их свист, потом сошлись не торопясь и, поглядывая на меня, стали о чём-то тихонько совещаться. |
| Thinking that they were going to throw stones at me, I slipped to the ground, filled my pockets and the front of my blouse with stones, and climbed up the tree again; but they were playing in another corner of the yard, far away from me, and apparently had forgotten all about me. | Я подумал, что они станут швырять в меня камнями, спустился на землю, набрал камней в карманы, за пазуху и снова влез на дерево, но они уже играли далеко от меня в углу двора и, видимо, забыли обо мне. |
| I was very sorry for this; first, because I did not wish to be the one to begin the war, and secondly, because just at that moment some one called to them out of the window: | Это было грустно, однако мне не хотелось начать войну первому, а вскоре кто-то крикнул им в форточку окна: |
| "You must come in now, children." | - Дети,- марш домой! |
| They went submissively, but without haste, in single file, like geese. | Они пошли не торопясь и покорно, точно гуси. |
| I often sat on the tree over the fence hoping that they would ask me to play with them; but they never did. | Много раз сидел я на дереве над забором, ожидая, что вот они позовут меня играть с ними,- а они не звали. |
| But in spirit I was always playing with them, and I was so fascinated by the games sometimes that I shouted and laughed aloud; whereupon all three would look at me and talk quietly amongst themselves, whilst I, overcome with confusion, would let myself drop to the ground. | Мысленно я уже играл с ними, увлекаясь иногда до того, что вскрикивал и громко смеялся; тогда они, все трое, смотрели на меня, тихонько говоря о чём-то, а я, сконфуженный, спускался на землю. |
| One day they were playing hide-and-seek, and when it came to the turn of the middle brother to hide, he stood in the corner by the storehouse and shut his eyes honestly, without attempting to peep, while his brothers ran to hide themselves. | Однажды они начали игру в прятки, очередь искать выпала среднему, он встал в угол за амбаром и стоял честно, закрыв глаза руками, не подглядывая, а братья его побежали прятаться. |
| The elder one nimbly and swiftly climbed into a broad sledge which was kept in a shed against the storehouse, but the youngest one ran in a comical fashion round and round the well, flustered by not knowing where to hide. | Старший быстро и ловко залез в широкие пошевни, под навесом амбара, а маленький, растерявшись, смешно бегал вокруг колодца не видя, куда девать себя. |
| "One" shouted the elder one. "Two" | - Раз,- кричал старший,- два... |
| The little boy jumped on the edge of the well, seized the rope, and stepped into the bucket, which, striking once against the edge with a dull sound, disappeared. | Маленький вспрыгнул на сруб колодца, схватился за верёвку, забросил ноги в пустую бадью, и бадья, глухо постукивая по стенкам сруба, исчезла. |
| I was stupefied, as I saw how quickly and noiselessly the well-oiled wheel turned, but I realized in a moment the possibilities of the situation, and I jumped down into the yard crying: | Я обомлел, глядя, как быстро и бесшумно вертится хорошо смазанное колесо, но быстро понял, чтО может быть, и соскочил к ним во двор, крича: |
| "He has fallen into the well!" | - Упал в колодезь!.. |
| The middle boy and I arrived at the edge of the well at the same time; he clutched at the rope and, feeling himself drawn upwards, loosed his hands. I was just in time to catch the rope, and the elder brother, having come up, helped me to draw up the bucket, saying: | Средний мальчик подбежал к срубу в одно время со мной, вцепился в веревку, его дернуло вверх, обожгло ему руки, но я уже успел перенять верёвку, а тут подбежал старший; помогая мне вытягивать бадью, он сказал: |
| "Gently, please!" | - Тихонько, пожалуйста!.. |
| We quickly pulled up the little boy, who was very frightened; there were drops of blood on the fingers of his right hand, and his cheek was severely grazed. He was wet to the waist, and his face was overspread with a bluish pallor; but he smiled, then shuddered, and closed his eyes tightly, then smiled again, and said slowly: | Мы быстро вытянули маленького, он тоже был испуган; с пальцев правой руки его капала кровь, щека тоже сильно ссажена, был он по пояс мокрый, бледен до синевы, но улыбался, вздрагивая, широко раскрыв глаза, улыбался и тянул: |
| "Howe ver did I fa all?' | - Ка-ак я па-ада-ал... |
| "You must have been mad to do such a thing!" said the middle brother, putting his arm round him and wiping the blood off his face with a handkerchief; and the elder one said frowning: | - Ты с ума сосол, вот сто,- сказал средний, обняв его и стирая платком кровь с лица, а старший, нахмурясь, говорил: |
| "We had better go in. We can't hide it anyhow " | - Идём, всё равно не скроешь... |
| "Will you be whipped?" I asked. | - Вас будут бить?- спросил я. |
| He nodded, and then he said, holding out his hand: | Он кивнул головой, потом сказал, протянув мнеруку: |
| "How quickly you ran here!" | - Ты очень быстро прибежал! |
| I was delighted by his praise, but I had no time to take his hand for he turned away to speak to his brothers again. | Обрадованный похвалой, я не успел взять его руку, а он уже снова говорил среднему брату: |
| "Let us go in, or he will take cold. | - Идем, он простудится! |
| We will say that he fell down, but we need not say anything about the well." | Мы скажем, что он упал, а про колодезь - не надо! |
| "No," agreed the youngest, shuddering. "We will say I fell in a puddle, shall we?" | - Да, не надо,- согласился младший, вздрагивая.-Это я упал в лужу, да? |
| And they went away. | Они ушли. |
| All this happened so quickly that when I looked at the branch from which I had sprung into the yard, it was still shaking and throwing its yellow leaves about. | Всё это разыгралось так быстро, что когда я взглянул на сучок, с которого соскочил во двор, он еще качался, сбрасывая жёлтый лист. |
| The brothers did not come into the yard again for a week, and when they appeared again they were more noisy than before; when the elder one saw me in the tree he called out to me kindly: | С неделю братья не выходили во двор, а потом явились более шумные, чем прежде; когда старший увидал меня на дереве, он крикнул ласково: |
| "Come here and play with us." | - Иди к нам! |
| We gathered together, under the projecting roof of the storehouse, in the old sledge, and having surveyed one another thoughtfully, we held a long conversation. | Мы забрались под навес амбара, в старые пошевни, и, присматриваясь друг ко другу, долго беседовали. |
| "Did they whip you?" I asked. | - Били вас? - спросил я. |
| "Rather!" | - Досталось,- ответил старший. |
| It was hard for me to believe that these boys were whipped like myself, and I felt aggrieved about it for their sakes. | Трудно было поверить, что этих мальчиков тоже бьют, как меня, было обидно за них. |
| "Why do you catch birds'?" asked the youngest. | - Зачем ты ловишь птиц? - спрашивал младший. |
| "Because I like to hear them sing." | - Они поют хорошо. |
| "But you ought not to catch them; why don't you let them fly about as they like to?" | - Нет. ты не лови, пускай лучше они летают, как хотят... |
| "Well, I 'm not going to, so there!" | - Ну, ладно, не буду! |
| "Won't you just catch one then and give it to me?" | - Только ты прежде поймай одну и подари мне. |
| "To you! . . . What kind?" | - Тебе - какую? |
| "A lively one, in a cage." | - Весёлую. И в клетке. |
| "A siskin . . . that 's what you want." | - Значит - это чиж. |
| "The cat would eat it," said the youngest one; "and besides, papa would not allow us to have it." | - Коска съест,- сказал младший.- И папа не позволит. |
| "No, he wouldn't allow it," agreed the elder. | Старший согласился: - Не позволит... |
| "Have you a mother?" | - А мать у вас есть? |
| "No," said the eldest, but the middle one corrected him: | - Нет,- сказал старший, но средний поправил его: |
| "We have a mother, but she is not ours really. Ours is dead." | - Есть, только - другая, не наша, а нашей - нет, она померла. |
| "And the other is called a stepmother?" I said, and the elder nodded | - Другая называется - мачеха,- сказал я; старший кивнул головою: |
| "Yes." | - Да. |
| And they all three looked thoughtful, and their faces were clouded. | И все трое задумались, отемнели. |
| I knew what a stepmother was like from the stories grandmother used to tell me, and I understood that sudden thoughtfulness. | По сказкам бабушки я знал, что такое мачеха, и мне была понятна эта задумчивость. |
| There they sat, all close together, as much alike as a row of peas in a pod; and I remembered the witch-stepmother who took the place of the real mother by means of a trick. "Your real mother will come back to you again, see if she doesn't," I assured them. | Они сидели плотно друг с другом, одинаковые, точно цыплята; а я вспомнил ведьму-мачеху, которая обманом заняла место родной матери, и пообещал им: - Ещё вернётся родная-то, погодите! |
| The elder one shrugged his shoulders. | Старший пожал плечами: |
| "How can she if she is dead? | - Если умерла? |
| Such things don't happen." | Этого не бывает... |
| "Don't happen"? | Не бывает? |
| Good Lord! how many times have the dead, even when they have been hacked to pieces, come to life again when sprinkled with living water? How many times has death been neither real, nor the work of God, but simply the evil spell cast by a wizard or a witch !" | Господи, да сколько же раз мёртвые, даже изрубленные на куски, воскресали, если их спрыснуть живою водой, сколько раз смерть была не настоящая, не божья, а от колдунов и колдуний! |
| I began to tell grandmother's stories to them excitedly; but the eldest laughed at first, and said under his breath: | Я начал возбуждённо рассказывать им бабушкины истории; старший сначала всё усмехался и говорил тихонько: |
| "We know all about those fairy-tales!" | - Это мы знаем, это - сказки... |
| His brothers listened in silence; the little one with his lips closely shut and pouting, and the middle one with his elbows on his knees, and holding his brother's hand which was round his neck. | Его братья слушали молча, маленький - плотно сжав губы и надувшись, а средний, опираясь локтем в колено,- наклонился ко мне и пригибал брата рукою, закинутой за шею его. |
| The evening was far advanced, red clouds hung over the roof, when suddenly there appeared before us the old man with the white mustache and cinnamon-colored clothes, long, like those worn by a priest, and a rough fur cap. | Уже сильно завечерело, красные облака висели над крышами, когда около нас явился старик с белыми усами, в коричневой, длинной, как у попа, одежде и в меховой, мохнатой шапке. |
| "And who may this be?" he asked, pointing to me. | - Это кто такое? - спросил он, указывая на меня пальцем. |
| The elder boy stood up and nodded his head in the direction of grandfather's house: | Старший мальчик встал и кивнул головою на дедов дом: |
| "He comes from there." | - Он - оттуда... |
| "Who invited him in here?" | - Кто его звал? |
| The boys silently climbed down from the sledge, and went into the house, reminding me more than ever of a flock of geese. | Мальчики, все сразу, молча вылезли из пошевней и пошли домой, снова напомнив мне покорных гусей. |
| The old man gripped my shoulder like a vice and propelled me across the yard to the gate. I felt like crying through sheer terror, but he took such long, quick steps that before I had time to cry we were in the street, and he stood at the little gate raising his finger at me threateningly, as he said: | Старик крепко взял меня за плечо и повёл по двору к воротам; мне хотелось плакать от страха пред ним, но он шагал так широко и быстро, что я не успел заплакать, как уже очутился на улице, а он, остановясь в калитке, погрозил мне пальцем и сказал: |
| "Don't you dare to come near me again!" | - Не смей ходить ко мне! |
| I flew into a rage. | Я рассердился: |
| "I never did want to come near you, you old devil!" | - Вовсе я не к тебе хожу, старый чёрт! |
| Once more I was seized by his long arm and he dragged me along the pavement as he asked in a voice which was like the blow of a hammer on my head: | Длинной рукою своей он снова схватил меня и повёл по тротуару, спрашивая, точно молотком колотя по голове моей: |
| "Is your grandfather at home?" | - Твой дед дома? |
| To my sorrow he proved to be at home, and he stood before the minacious old man, with his head thrown back and his beard thrust forward, looking up into the dull, round, fishy eyes as he said hastily: | На моё горе дед оказался дома; он встал пред грозным стариком, закинув голову, высунув бородку вперёд, и торопливо говорил, глядя в глаза, тусклые и круглые, как семишники: |
| "His mother is away, you see, and I am a busy man, so there is no one to look after him; so I hope you will overlook it this time, Colonel." | - Мать у него - в отъезде, я человек занятой, глядеть за ним некому ,уж вы простите, полковник! |
| The Colonel raved and stamped about the house like a madman, and he was hardly gone before I was thrown into Uncle Peter's cart. | Полковник крякнул на весь дом, повернулся, как деревянный столб, и ушёл, а меня, через некоторое время, выбросило на двор, в телегу дяди Петра. |
| "In trouble again, young gentleman?" he asked as he unharnessed the horse. "What are you being punished for now?" | - Опять нарвался, сударик? - спрашивал он, распрягая лошадь.- За что бит? |
| When I told him, he flared up. | Когда я рассказал ему - за что, он вспыхнул и зашипел: |
| "And what do you want to be friends with them for?" he hissed. | - А ты на што подружился с ними? |
| "The young serpents! Look what they have done for you! | Они - барчуки-змеёныши; вон как тебя за них! |
| It is your turn now to blow on them; see you do it." | Ты теперь сам их отдуй - чего глядеть! |
| He whispered like this for a long time, and all sore from my beating as I was, I was inclined to listen to him at first; but his wrinkled face quivered in a way which became more and more repellent to me every moment, and reminded me that the other boys would be beaten too, and undeservedly, in my opinion. | Он шипел долго; обозлённый побоями, я сначала слушал его сочувственно, но его плетёное лицо дрожало всё неприятней и напомнило мне, что мальчиков тоже побьют и что они предо мной неповинны. |
| "They ought not to be whipped; they are all good boys. As for you, every word you say is a lie," I said. | - Их бить - не нужно, они хорошие, а ты врешь всё,- сказал я. |
| He looked at me, and then without any warning cried: | Он поглядел на меня и неожиданно крикнул: |
| "Get out of my cart!" | - Пошёл прочь с телеги! |
| "You fool!" I yelled, jumping down to the ground. | - Дурак ты! - крикнул я, соскочив на землю. |
| He ran after me across the yard, making unsuccessful attempts to catch me, and yelling in an uncanny voice: | Он стал бегать за мною по двору, безуспешно пытаясь поймать, бегал и неестественно кричал: |
| "I am a fool, am I? | - Дурак я? |
| I tell lies, do I? | Вру я? |
| You wait till I get you!" | Так я ж тебя... |
| At this moment grandmother came out of the kitchen, and I rushed to her. | На крыльцо кухни вышла бабушка, я сунулся к ней, а он начал жаловаться: |
| "This little wretch gives me no peace! | - Никакого житья нет мне от парнишки! |
| I am five times older than he is, yet he dares to come and revile me . . . and my mother . . . and all." | Я его до пяти раз старше, а он меня - по матушке и всяко... и вралём... |
| Hearing him lie like this so brazenly, I lost my presence of mind, and could do nothing but stand staring at him stupidly; but grandmother replied sternly: | Когда в глаза мне лгали, я терялся и глупел от удивления; потерялся и в эту минуту, но бабушка твёрдо сказала: |
| "Now you are telling lies, Peter, there is no doubt about it. He would never be offensive to you or any one." | - Ну, это ты, Пётр, и впрямь врешь,- зазорно он тебя не ругал! |
| Grandfather would have believed the drayman! | Дедушка поверил бы извозчику. |
| From that day there was silent but none the less bitter warfare between us; he would try to hit me with his reins, without seeming to do it, he would let my birds out of their cage, and sometimes the cat would catch and eat them, and he would complain about me to grandfather on every possible occasion, and was always believed. I was confirmed in my first impression of him that he was just a boy like myself disguised as an old man. | С того дня у нас возникла молчаливая, злая война: он старался будто нечаянно толкнуть меня, задеть вожжами, выпускал моих птиц, однажды стравил их кошке и по всякому поводу жаловался на меня деду, всегда привирая, а мне всё чаще казалось, что он такой же мальчишка, как я, только наряжен стариком. |
| I unplaited his bast shoes, or rather I ripped a little inside the shoes so that as soon as he put them on they began to fall to pieces; one day I put some pepper in his cap which set him sneezing for a whole hour, and trying with all his might not to leave off his work because of it. | Я расплетал ему лапти, незаметно раскручивал ч надрывал оборы, и они рвались, когда Пётр обувался; однажды насыпал в шапку ему перцу, заставив целый час чихать, вообще старался, по мере сил и разумения, не остаться в долгу у него. |
| On Sundays he kept me under observation, and more than once he caught me doing what was forbidden talking to the Ovsyanikovs, and went and told tales to grandfather. | По праздникам он целые дни зорко следил за мною и не однажды ловил меня на запрещённом -на сношениях с барчуками; ловил и шёл ябедничать к деду. |
| My acquaintance with the Ovsyanikovs progressed, and gave me increasing pleasure. | Знакомство с барчуками продолжалось, становясь всё приятней для меня. |
| On a little winding pathway between the wall of grandfather's house and the Ovsyanikovs' fence grew elms and lindens, with some thick elder bushes, under cover of which I bored a semicircular hole in the fence, and the brothers used to come in turns, or perhaps two of them together, and, squatting or kneeling at this hole, we held long conversations in subdued tones; while one of them watched lest the Colonel should come upon us unawares. | В маленьком закоулке, между стеною дедова дома и забором Овсянникова, росли вяз, липа и густой куст бузины; под этим кустом я прорезал в заборе полукруглое отверстие, братья поочерёдно или по двое подходили к нему, и мы беседовали тихонько, сидя на корточках или стоя на коленях. Кто-нибудь из них всегда следил, как бы полковник не застал нас врасплох. |
| They told me how miserable their existence was, and it made me sad to listen to them; they talked about my caged birds, and of many childish matters, but they never spoke a single word about their stepmother or their father, at least, as far as I can remember. | Они рассказывали о своей скучной жизни, и слышать это мне было очень печально; говорили о том, как живут наловленные мною птицы, о многом детском, но никогда ни слова не было сказано ими о мачехе и отце,- по крайней мере я этого не помню. |
| More often than not they asked me to tell them a story, and I faithfully reproduced one of grandmother's tales, and if I forgot anything, I would ask them to wait while I ran to her and refreshed my memory. | Чаще же они просто предлагали мне рассказать сказку; я добросовестно повторял бабушкины истории, а если забывал что-нибудь, то просил их подождать, бежал к бабушке и спрашивал её о забытом. |
| This pleased her. | Это всегда было приятно ей. |
| "I told them a lot about grandmother, and the eldest boy remarked once with a deep sigh: | Я много рассказывал им и про бабушку; старший мальчик сказал однажды, вздохнув глубоко: |
| "Your grandmother seems to be good in every way. . . . We had a good grandmother too, once." | - Бабушки, должно быть, все очень хорошие,- у нас тоже хорошая была... |
| He often spoke sadly like this, and spoke of things which had happened as if he had lived a hundred years instead of eleven. | Он так часто и грустно говорил: было, была, бывало, точно прожил на земле сто лет, а не одиннадцать. |
| I remember that his hands were narrow, and his ringers very slender and delicate, and that his eyes were kind and bright, like the lights of the church lamps. | У него были, помню, узкие ладони, тонкие пальцы, и весь он - тонкий, хрупкий, а глаза -очень ясные, но кроткие, как огоньки лампадок церковных. |
| His brothers were lovable too; they seemed to inspire confidence and to make one want to do the things they liked; but the eldest one was my favorite. | И братья его были тоже милые, тоже вызывали широкое доверчивое чувство к ним,- всегда хотелось сделать для них приятное, но старший больше нравился мне. |
| Often I was so absorbed in our conversations that I did not notice Uncle Peter till he was close upon us, and the sound of his voice sent us flying in all directions as he exclaimed: | Увлечённый разговором, я часто не замечал, как появлялся дядя Пётр и разгонял нас тягучим возгласом: |
| "A gai ne?" | - О-опя-ать? |
| I noticed that his fits of taciturnity and moroseness became more frequent, and I very soon learned to see at a glance what mood he was in when he returned from work. As a rule he opened the gate in a leisurely manner, and its hinges creaked with a long-drawn-out, lazy sound; but when he was in a bad mood, they gave a sharp squeak, as if they were crying out in pain. | Я видел, что с ним всё чаще повторяются прнпадки угрюмого оцепенения, даже научился заранее распознавать, в каком духе он возвращается с работы: обычно он отворял ворота не торопясь, петли их визжали длительно и лениво, если же извозчик был не в духе, петли взвизгивали кратко, точно охая от боли. |
| His dumb nephew had been married some time and had gone to live in the country, so Peter lived alone in the stables, in a low stall with a broken window and a close smell of hides, tar, sweat and tobacco; and because of that smell I would never enter his dwelling-place. | Его немой племянник уехал в деревню жениться; Пётр жил один над конюшней, в низенькой конуре с крошечным окном, полной густым запахом прелой кожи, дёгтя, пота и табака,- из-за этого запаха я никогда не ходил к нему в жилище. |
| He had taken to sleep with his lamp burning, and grandfather greatly objected to the habit. | Спал он теперь не гася лампу, что очень не нравилось деду. |
| "You see! You'll burn me out, Peter." | - Гляди, сожжёшь ты меня, Пётр! |
| "No, I shan't. Don't you worry. | - Никак, будь покоен! |
| I stand the lamp in a basin of water at night," he would reply, with a sidelong glance. | Я огонь на ночь в чашку с водой ставлю,- отвечал он, глядя в сторону. |
| He seemed to look askance at every one now, and had long given over attending grandmother's evenings and bringing her jam; his face seemed to be shriveling, his wrinkles became much deeper, and as he walked he swayed from side to side and shuffled his feet like a sick person. | Он теперь вообще смотрел всё как-то вбок и давно перестал посещать бабушкины вечера; не угощал вареньем, лицо его ссохлось, морщины стали глубже, и ходил он качаясь, загребая ногами, как больной. |
| One week-day morning grandfather and I were clearing away the snow in the yard, there having been a heavy fall that night, when suddenly the latch of the gate clanged loudly and a policeman entered the yard, closing the gate by setting his back against it while he beckoned to grandfather with a fat, gray finger. | Однажды, в будний день, поутру, я с дедом разгребал на дворе снег, обильно выпавший за ночь - вдруг щеколда калитки звучно, по-особенному, щёлкнула, на двор вошёл полицейский, прикрыл калитку спиною и поманил деда толстым серым пальцем. |
| When grandfather went to him the policeman bent down so that his long-pointed nose looked exactly as if it were chiseling grandfather's forehead, and said something, but in such a low tone that I could not hear the words; but grandfather answered quickly: | Когда дед подошёл, полицейский наклонил к нему носатое лицо и, точно долбя лоб деда, стал неслышно говорить о чём-то, а дед торопливо отвечал: |
| "Here? | - Здесь! |
| When? | Когда? |
| Good God!" | Дай бог память... |
| And suddenly he cried, jumping about comically: | И вдруг, смешно подпрыгнув, он крикнул: |
| "God bless us! Is it possible?" | - Господи помилуй, неужто? |
| "Don't make so much noise," said the policeman sternly. | - Тише,- строго сказал полицейский. |
| Grandfather looked round and saw me. | Дед оглянулся, увидал меня. |
| "Put away your spade, and go indoors," he said. | - Прибери лопаты да ступай домой! |
| I hid myself in a corner and saw them go to the drayman's stall, and I saw the policeman take off his right glove and strike the palm of his left hand with it as he said: | Я спрятался за угол, а они пошли в конуру извозчика, полицейский снял с правой руки перчатку и хлопал ею по ладони левой, говоря: |
| "He knows we 're after him. He left the horse to wander about, and he is hiding here somewhere." | - Он - понимает; лошадь бросил, а сам - скрылся вот... |
| I rushed into the kitchen to tell grandmother all about it; she was kneading dough for bread, and her floured he'ad was bobbing up and down as she listened to me, and then said calmly: | Я побежал в кухню рассказать бабушке все, что видел и слышал, она месила в квашне тесто на хлебы, покачивая опылённой головою, выслушав меня, она спокойно сказала: |
| "He has been stealing something, I suppose. | - Украл, видно, чего-нибудь... |
| You run away now. What is it to do with you?" | Иди гуляй, что тебе! |
| When I went out into the yard again grandfather was standing at the gate with his cap off, and his eyes raised to heaven, crossing himself. | Когда я снова выскочил во двор, дед стоял у калитки, сняв картуз, и крестился, глядя в небо. |
| His face looked angry; he was bristling with anger, in fact, and one of his legs was trembling. | Лицо у него было сердитое, ощетинившееся, и одна нога дрожала. |
| "I told you to go indoors!" he shouted, stamping at me; but he came with me into the kitchen, calling: | - Я сказал - пошёл домой! - крикнул он мне, притопнув. И сам пошёл за мною, а войдя в кухню, позвал: |
| "Come here, Mother!" | - Подь-ка сюда, мать! |
| They went into the next room, and carried on a long conversation in whispers; but when grandmother came back to the kitchen I saw at once from her expression that something dreadful had happened. | Они ушли в соседнюю комнату, долго шептались там, и, когда бабушка снова пришла в кухню, мне стало ясно, что случилось что-то страшное. |
| "Why do you look so frightened?" I asked her. | - Ты чего испугалась? |
| "Hold your tongue!" she said quietly. | - Молчи знай,- тихонько ответила она. |
| All day long there was an oppressive feeling about the house. Grandfather and grandmother frequently exchanged glances of disquietude, and spoke together, softly uttering unintelligible, brief words which intensified the feeling of unrest. | Весь день в доме было нехорошо, боязно; дед и бабушка тревожно переглядывались, говорили тихонько и непонятно, краткими словами, которые ещё более сгущали тревогу. |
| "Light lamps all over the house, Mother," grandfather ordered, coughing. | - Ты, мать, зажги-ко лампадки везде,- приказывал дед, покашливая. |
| We dined without appetite, yet hurriedly, as if we were expecting some one. Grandfather was tired, and puffed out his cheeks as he grumbled in a squeaky voice: | Обедали нехотя, но торопливо, точно ожидая кого-то; дед устало надувал щёки, крякал и ворчал: |
| "The power of the devil over man! . . . You see it everywhere . . . even our religious people and ecclesiastics! . . . What is the reason of it, eh?" | - Силён дьявол противу человека! Ведь вот и благочестив будто и церковник, а - на-ко ты, а? |
| Grandmother sighed. | Бабушка вздыхала. |
| The hours of that silver-gray winter's day dragged wearily on, and the atmosphere of the house seemed to become increasingly disturbed and oppressive. | Томительно долго таял этот серебристо-мутный зимний день, а в доме становилось всё беспокойней, тяжелее. |
| Before the evening another policeman came, a red, fat man, who sat by the stove in the kitchen and dozed, and when grandmother asked him: | Перед вечером пришёл полицейский, уже другой, рыжий и толстый, он сидел в кухне на лавке, дремал, посапывая и кланяясь, а когда бабушка спрашивала его: |
| "How did they find this out?" he answered in a thick voice: | "Как же это дознались?" - он отвечал не сразу и густо: |
| "We find out everything, so don't you worry yourself!" | - У нас до всего дознаются, не беспокойтесь! |
| I sat at the window, I remember, warming an old two-kopeck piece in my mouth, preparatory to an attempt to make an impression on the frozen window-panes of St. George and the Dragon. | Помню, я сидел у окна и, нагревая во рту старинный грош, старался отпечатать на льду стекла Георгия Победоносца, поражавшего змея. |
| All of a sudden there came a dreadful noise from the vestibule, the door was thrown open, and Petrovna shrieked deliriously: | Вдруг в сенях тяжко зашумело, широко распахнулась дверь, и Петровна оглушительно крикнула с порога: |
| "Look and see what you 've got out there!" | - Глядите, что у вас на задах-то! |
| Catching sight of the policeman, she darted back into the vestibule; but he caught her by the skirt, and cried fearfully: | Увидав будочника, она снова метнулась в сени, но он схватил её за юбку и тоже испуганно заорал: |
| "Wait! Who are you? | - Постой,- кто такая? |
| What are we to look for?" | Чего глядеть? |
| Suddenly brought to a halt on the threshold, she fell on her knees and began to scream; and her words and her tears seemed to choke her: | Запнувшись за порог, она упала на колени и начала кричать, захлёбываясь словами и слезами: |
| "I saw it when I went to milk the cows . . . what is that thing that looks like a boot in the Kashmirins' garden? I said to myself " | - Иду коров доить, вижу: что это у Кашириных в саду вроде сапога? |
| But at this grandfather stamped his foot and shouted: | Тут яростно закричал дед, топая ногами: |
| "You are lying, you fool! | - Врёшь, дура! |
| You could not see anything in our garden, the fence is too high and there are no crevices. You are lying; there is nothing in our garden," | Не могла ты ничего в саду видеть, забор высокий, щелей в нём нет, врёшь! Ничего у нас нет! |
| "Little Father, it is true!" howled Petrovna, stretching out one hand to him, and pressing the other to her head. "It is true, little Father . . . should I lie about such a thing? | - Батюшка! - выла Петровна, протягивая одну руку к нему, а другой держась за голову.- Верно, батюшка, вру ведь я! |
| There were footprints leading to your fence, and the snow was all trampled in one place, and I went and looked through the fence and I saw . . . him . . . lying there . . ." | Иду я, а к вашему забору следы, и снег обмят в одном месте, я через забор и заглянула, и вижу -лежит он... |
| "Who? Who?" | - Кто-о? |
| This question was repeated over and over again, but nothing more was to be got out of her. Suddenly they all made a dash for the garden, jostling each other as if they had gone mad; and there, by the pit, with the snow softly spread over him, lay Uncle Peter, with his back against the burnt beam and his head fallen on his chest. | Этот крик длился страшно долго, и ничего нельзя было понять в нём; но вдруг все, точно обезумев, толкая друг друга, бросились вон из кухни, побежали в сад,- там в яме, мягко выстланной снегом, лежал дядя Пётр, прислонясь спиною к обгорелому бревну, низко свесив голову на грудь. |
| Under his right ear was a deep gash, red, like a mouth, from which jagged pieces of flesh stuck out like teeth. I shut my eyes in horror at the sight, but I could see, through my eyelashes, the harness-maker's knife, which I knew so well, lying on Uncle Peter's knees, clutched in the dark fingers of his right hand; his left hand was cut off and was sinking into the snow. | Под правым ухом у него была глубокая трещина, красная, словно рот; из неё, как зубы, торчали синеватые кусочки; я прикрыл глаза со страха и сквозь ресницы видел в коленях Петра знакомый мне шорный нож, а около него скрюченные, тёмные пальцы правой руки; левая была отброшена прочь и утонула в снегу. |
| Under the drayman the snow had thawed, so that his diminutive body was sunk deep in the soft, sparkling down, and looked even more childlike than when he was alive. | Снег под извозчиком обтаял, его маленькое тело глубоко опустилось в мягкий, светлый пух и стало ещё более детским. |
| On the right side of the body a strange red design, resembling a bird, had been formed on the snow; but on the left the snow was untouched, and had remained smooth and dazzingly bright. | С правой стороны от него на снегу краснел странный узор, похожий на птицу, а с левой снег был ничем не тронут, гладок и ослепительно светел. |
| The head had fallen forward in an attitude of submission, with the chin pressed against the chest, and crushing the thick curly beard; and amidst the red streams of congealed blood on the breast there lay a large brass cross. | Покорно склонённая голова упиралась подбородком в грудь, примяв густую курчавую бороду, на голой груди в красных потоках застывшей крови лежал большой медный крест. |
| The noise they were all making seemed to set my head spinning. Petrovna never left off shrieking, the policeman shouted orders to Valei as he sent him on an errand, and grandfather cried: | От шума голосов тяжело кружилась голова; непрерывно кричала Петровна, кричал полицейский, посылая куда-то Валея, дед кричал: |
| "Take care not to tread in his footprints!" | - Не топчите следов! |
| But he suddenly knit his brows, and looking on the ground said in a loud, imperious tone to the policeman: | Но вдруг нахмурился и, глядя под ноги себе, громко и властно сказал полицейскому: |
| "There is nothing for you to kick up a row about, Constable! | - А ты зря орёшь, служивый! |
| This is God's affair . . . a judgment from God . . . yet you must be fussing about some nonsense or other bah!" | Здесь божье дело, божий суд, а ты со своей дрянью разной,- эх вы-и! |
| And at once a hush fell on them all; they stood still and, taking in a long breath, crossed themselves. | И все сразу замолчали, все уставились на покойника, вздыхая, крестясь. |
| Several people now came hastily into the garden from the yard. They climbed over Petrovna's fence and some of them fell down, and uttered exclamations of pain; but for all that they were quite quiet until grandfather cried in a voice of despair: | Со двора в сад бежали какие-то люди, они лезли через забор от Петровны, падали, урчали, но всё-таки было тихо до поры, пока дед, оглянувшись вокруг, не закричал в отчаянии: |
| "Neighbors! why are you spoiling my raspberry bushes? Have you no consciences'?" | - Соседи, что же это вы малинник-то ломаете, как же это не совестно вам! |
| Grandmother, sobbing violently, took my hand and brought me into the house. | Бабушка взяла меня за руку и, всхлипывая, повела в дом... |
| "What did he do?" I asked. "Couldn't you see?" she answered. | - Что он сделал? - спросил я; она ответила: -Али не видишь... |
| For the rest of the evening, until far into the night, strangers tramped in and out of the kitchen and the other rooms talking loudly; the police were in command, and a man who looked like a deacon was making notes, and quacking like a duck : | Весь вечер до поздней ночи в кухне и комнате рядом с нею толпились и кричали чужие люди, командовала полиция, человек, похожий на дьякона, писал что-то и спрашивал, крякая, точно утка: |
| "Wha at? | - Как? |
| Wha at?" | Как? |
| Grandmother offered them all tea in the kitchen, where, sitting at the table, was a rotund, whiskered individual, marked with smallpox, who was saying in a shrill voice: | Бабушка в кухне угощала всех чаем, за столом сидел круглый человек, рябой, усатый, и скрипучим голосом рассказывал: |
| "His real name we don't know . . . all that we can find out is that his birthplace was Elatma. | - Настоящее имя-прозвище его неизвестно, только дознано, что родом он из Елатьмы. |
| As for the Deaf Mute . . . that is only a nickname . . . he was not deaf and dumb at all . . . he knew all about the business. . . . | А Немой - вовсе не немой и во всём признался. |
| And there 's a third man in it too . . . we 've got to find him yet. | И третий признался, тут ещё третий есть. |
| They have been robbing churches for a long time; that was their lay." | Церкви они грабили давным-давно, это главное их мастерство... |
| "Good Lord!" ejaculated Petrovna, very red, and perspiring profusely. | - О господи,- вздыхала Петровна, красная и мокрая. |
| As for me, I lay on the ledge of the stove and looked down on them, and thought how short and fat and dreadful they all were. | Я лежал на полатях, глядя вниз, все люди казались мне коротенькими, толстыми и страшными... |
| Chapter X | X |
| EARLY one Saturday morning I made my way to Petrovna's kitchen-garden to catch robins. I was there a long time, because the pert red-breasts refused to go into the trap; tantalizingly beautiful, they hopped playfully over the silvery frozen snow, and flew on to the branches of the frost-covered bushes, scattering the blue snow-crystals all about. | Однажды в субботу, рано утром, я ушёл в огород Петровны ловить снегирей; ловил долго, но красногрудые, важные птицы не шли в западню; поддразнивая своею красотой, они забавно расхаживали по среброкованому насту, взлетали на сучья кустарника, тепло одетые инеем, и качались на них, как живые цветы, осыпая синеватые искры снега. |
| It was such a pretty sight that I forgot my vexation at my lack of success; in fact, I was not a very keen sportsman, for I took more pleasure in the incidents of the chase than in its results, and my greatest delight was to observe the ways of the birds and think about them. | Это было так красиво, что неудача охоты не вызывала досаду; охотник я был не очень страстный, процесс нравился мне всегда больше, чем результат; я любил смотреть, как живут пичужки, и думать о них. |
| I was quite happy sitting alone on the edge of a snowy field listening to the birds chirping in the crystal stillness of the frosty day, when, faintly, in the distance, I heard the fleeting sounds of the bells of a troika like the melancholy song of a skylark in the Russian winter. | Хорошо сидеть одному на краю снежного поля, слушая, как в хрустальной тишине морозного дня щебечут птицы, а где-то далеко поёт, улетая, колокольчик проезжей тройки, грустный жаворонок русской зимы... |
| I was benumbed by sitting in the snow, and I felt that my ears were frost-bitten, so I gathered up the trap and the cages, climbed over the wall into grandfather's garden, and made my way to the house. The gate leading to the street was open, and a man of colossal proportions was leading three steaming horses, harnessed to a large, closed sledge, out of the yard, whistling merrily the while. My heart leaped. | Продрогнув на снегу, чувствуя, что обморозил уши, я собрал западни и клетки, перелез через забор в дедов сад и пошёл домой,- ворота на улицу были открыты, огромный мужик сводил со двора тройку лошадей, запряжённых в большие крытые сани, лошади густо курились паром, мужик весело посвистывал,- у меня дрогнуло сердце. |
| "Whom have you brought here?" | - Кого привёз? |
| He turned and looked at me from under his arms, and jumped on to the driver's seat before he replied: | Он обернулся, поглядел на меня из-под руки, вскочил на облучок и сказал: |
| "The priest." | - Попа! |
| But I was not convinced; and if it was the priest, he must have come to see one of the lodgers. | Ну, это меня не касалось; если поп, то, наверное, к постояльцам. |
| "Gee-up!" cried the driver, and he whistled gaily as he slashed at the horses with his reins. The horses tore across the fields, and I stood looking after them; then I closed the gate. The first thing I heard as I entered the empty kitchen was my mother's energetic voice in the adjoining room, saying very distinctly: | - Эх, курочки-и! - закричал, засвистел мужик, трогая лошадей вожжами, наполнив тишину весельем; лошади дружно рванули в поле, я поглядел вслед им, прикрыл ворота, но когда вошёл в пустую кухню, рядом в комнате раздался сильный голос матери, её отчётливые слова: |
| "What is the matter now? Do you want to kill me?' | - Что же теперь - убить меня надо? |
| Without taking off my outdoor clothes, I threw down the cages and ran into the vestibule, where I collided with grandfather; he seized me by the shoulder, looked into my face with wild eyes, and swallowing with difficulty, said hoarsely: | Не раздеваясь, бросив клетки, я выскочил в сени, наткнулся на деда; он схватил меня за плечо, заглянул в лицо мне дикими глазами и, с трудом проглотив что-то, сказал хрипло: |
| "Your mother has come back . . . go to her . . . wait . . .!" He shook me so hard that I was nearly taken off my feet, and reeled against the door of the room. "Goon! . . Go .!" | - Мать приехала, ступай! Постой...- Качнул меня так, что я едва устоял на ногах, и толкнул к двери в комнату: - Иди, иди... |
| I knocked at the door, which was protected by felt and oilcloth, but it was some time before my hand, benumbed with cold, and trembling with nervousness, found the latch; and when at length I softly entered, I halted on the threshold, dazed and bewildered. | Я ткнулся в дверь, обитую войлоком и клеёнкой, долго не мог найти скобу, шаря дрожащими от холода и волнения руками, наконец тихонько открыл дверь и остановился на пороге, ослеплённый. |
| "Here he is!" said mother. "Lord! how big he is grown. | - Вот он,- говорила мать.- Господи, какой большущий! |
| Why, don't you know me? . . . | Что, не узнаёшь? |
| What a way you 've dressed him! . . . | Как вы его одеваете, ну уж... |
| And, yes, his ears are going white! | Да у него уши белые! |
| Make haste, Mama, and get some goose-grease." | Мамаша, дайте гусиного сала скорей... |
| She stood in the middle of the room, bending over me as she took off my outdoor clothes, and turning me about as if I were nothing more than a ball; her massive figure was clothed in a warm, soft, beautiful dress, as full as a man's cloak, which was fastened by black buttons, running obliquely from the shoulder to the hem of the skirt. | Она стояла среди комнаты, наклонясь надо мною, сбрасывая с меня одежду, повёртывая меня, точно мяч; её большое тело было окутано тёплым и мягким красным платьем, широким, как мужицкий чапан, его застёгивали большие чёрные пуговицы от плеча и - наискось - до подола. |
| I had never seen anything like it before. | Никогда я не видел такого платья. |
| Her face seemed smaller than it used to be, and her eyes larger and more sunken; while her hair seemed to be of a deeper gold. | Лицо её мне показалось меньше, чем было прежде, меньше и белее, а глаза выросли, стали глубже и волосы золотистее. |
| As she undressed me, she threw the garments across the threshold, her red lips curling in disgust, and all the time her voice rang out: | Раздевая меня, она кидала одежду к порогу, её малиновые губы брезгливо кривились, и всё звучал командующий голос: |
| "Why don't you speak"? | - Что молчишь? |
| Aren't you glad to see me"? | Рад? |
| Phoo! what a dirty shirt . . . ." | Фу, какая грязная рубашка... |
| Then she rubbed my ears with goose-grease, which hurt; but such a fragrant, pleasant odor came from her while she was doing it, that the pain seemed less than usual. | Потом она растирала мне уши гусиным салом; было больно, но от неё исходил освежающий, вкусный запах, и это уменьшало боль. |
| I pressed close to her, looking up into her eyes, too moved to speak, and through her words I could hear grandmother's low, unhappy voice: | Я прижимался к ней, заглядывая в глаза её, онемевший от волнения, и сквозь её слова слышал негромкий, невесёлый голос бабушки: |
| "He is so self-willed . . . he has got quite out of hand. He is not afraid of grandfather, even. . . . | - Своевольник он, совсем от рук отбился, даже дедушку не боится... |
| Oh, Varia! . . . Varia!" | Эх, Варя, Варя... |
| "Don't whine, Mother, for goodness' sake; it doesn't make things any better." | - Ну, не нойте, мамаша, обойдётся! |
| Everything looked small and pitiful and old beside mother. I felt old too, as old as grandfather. | В сравнении с матерью всё вокруг было маленькое, жалостное и старое, я тоже чувствовал себя старым, как дед. |
| Pressing me to her knees, and smoothing my hair with her warm, heavy hand, she said: | Сжимая меня крепкими коленями, приглаживая волосы тяжёлой, тёплой рукой, она говорила: |
| "He wants some one strict over him. | - Остричь нужно. |
| And it is time he went to school. . . . | И в школу пора. |
| You will like to learn lessons, won't you?" | Учиться хочешь? |
| "I 've learned all I want to know." | - Я уж выучился. |
| "You will have to learn a little more. . . . | - Ещё немножко надо. |
| Why! How strong you 've grown!" | Нет, какой ты крепкий, а? |
| And she laughed heartily in her deep contralto tones as she played with me. | И смеялась густым, греющим смехом, играя мною. |
| When grandfather came in, pale as ashes, with blood-shot eyes, and bristling with rage, she put me from her and asked in a loud voice: | Вошёл дед, серый, ощетинившийся, с покрасневшими глазами; она отстранила меня движением руки, громко спросив: |
| "Well, what have you settled, Father? | - Ну, что же, папаша? |
| Am I to go?" | Уезжать? |
| He stood at the window scraping the ice off the panes with his finger-nails, and remained silent for a long while. The situation was strained and painful, and, as was usual with me in such moments of tension, my body felt as if it were all eyes and ears, and something seemed to swell within my breast, causing an in tense desire to scream. | Он остановился у окна, царапая ногтем лёд на стекле, долго молчал, всё вокруг напряглось, стало жутким, и, как всегда в минуты таких напряжений, у меня по всему телу вырастали глаза, уши, странно расширялась грудь, вызывая желание крикнуть. |
| "Lexei, leave the room!" said grandfather roughly. | - Лексей, поди вон,- глухо сказал дед. |
| "Why?" asked mother, drawing me to her again. | - Зачем? - спросила мать, снова привлекая меня к себе. |
| "You shall not go away from this place. I forbid it!" | - Никуда ты не поедешь, запрещаю... |
| Mother stood up, gliding up the room, just like a rosy cloud, and placed herself behind grandfather. | Мать встала, проплыла по комнате, точно заревое облако, остановилась за спиной деда. |
| "Listen to me, Papasha " | - Папаша, послушайте... |
| He turned upon her, shrieking | Он обернулся к ней, взвизгнув: |
| "Shut up!" | - Молчи! |
| "I won't have you shouting at me," said mother coolly. | - Ну, а кричать на меня я вам не позволяю,- тихо сказала мать. |
| Grandmother rose from the couch, raising her finger admonishingly. | Бабушка поднялась с дивана, грозя пальцем: |
| "Now, Varvara!" | - Варвара! |
| And grandfather sat down, muttering: | А дед сел на стул, забормотал: |
| "Wait a bit! I want to know who? | - Постой, я - кто? |
| Eh? | А? |
| Who was it? . . . How did it happen?" | Как это? |
| And suddenly he roared out in a voice which did not seem to belong to him: | И вдруг взревел не своим голосом: |
| "You have brought shame upon me, Varka!" | - Опозорила ты меня, Варька-а!.. |
| "Go out of the room!" grandmother said to me; and I went into the kitchen, feeling as if I were being suffocated, climbed on to the stove, and stayed there a long time listening to their conversation, which was audible through the partition. They either all talked at once, interrupting one another, or else fell into a long silence as if they had fallen asleep. | - Уйди,- приказала мне бабушка; я ушёл в кухню, подавленный, залез на печь и долго слушал, как за переборкой то - говорили все сразу, перебивая друг друга, то - молчали, словно вдруг уснув. |
| The subject of their conversation was a baby, lately bom to my mother and given into some one's keeping; but I could not understand whether grandfather was angry with mother for giving birth to a child without asking his permission, or for not bringing the child to him. | Речь шла о ребёнке, рождённом матерью и отданном ею кому-то, но нельзя было понять, за что сердится дедушка: за то ли, что мать родила, не спросясь его, или за то, что не привезла ему ребёнка? |
| He came into the kitchen later, looking dishevelled; his face was livid, and he seemed very tired. With him came grandmother, wiping the tears from her cheeks with the basque of her blouse. He sat down on a bench, doubled up, resting his hands on it, tremulously biting his pale lips; and she knelt down in front of him, and said quietly but with great earnestness: | Потом он вошёл в кухню встрёпанный, багровый и усталый, за ним бабушка, отирая полою кофты слёзы со щёк; он сел на скамью, опёршись руками в неё, согнувшись, вздрагивая и кусая серые губы, она опустилась на колени пред ним, тихонько, но жарко говоря: |
| "Father, forgive her! For Christ's sake forgive her! | - Отец, да прости ты ей Христа ради, прости! |
| You can't get rid of her in this manner. | И не эдакие сани подламываются. |
| Do you think that such things don't happen amongst the gentry, and in merchants' families'? | Али у господ, у купцов не бывает этого? |
| You know what women are. | Женщина - гляди какая! |
| Now, forgive her! No one is perfect, you know." | Ну, прости, ведь никто не праведен... |
| Grandfather leaned back against the wall and looked into her face; then he growled, with a bitter laugh which was almost a sob: | Дед откинулся к стене, смотрел в лицо ей и ворчал, криво усмехаясь, всхлипывая: |
| "Well what next"? | - Ну да, ещё бы! А как же? |
| Who wouldn't you forgive? I wonder! If you had your way every one would be forgiven. . . . Ugh! You!" | Ты кого не простишь, ты - всех простишь, ну да-а, эх вы-и... |
| And bending over her he seized her by the shoulders and shook her, and said, speaking in a rapid whisper: | Наклонился к ней, схватил за плечи и стал трясти её, нашёптывая быстро: |
| "But, by God, you needn't worry yourself. You will find no forgiveness in me. | - А господь небойсь ничего не прощает, а? |
| Here we are almost in our graves overtaken by punishment in our last days . . . there is neither rest nor happiness for us . . . nor will there be. . . . | У могилы вот настиг, наказывает, последние дни наши, а - ни покоя, ни радости нет и - не быть! |
| And what is more . . . mark my words! . . . we shall be beggars before we 're done beggars!" | И помяни ты моё слово! - ещё нищими подохнем, нищими! |
| Grandmother took his hand, and sitting beside him laughed gently as she said: | Бабушка взяла руки его, села рядом с ним и тихонько, легко засмеялась. |
| "Oh, you poor thing! | - Эка беда! |
| So you are afraid of being a beggar. | Чего испугался - нищими! |
| Well, and suppose we do become beggars'? | Ну, и - нищими. |
| All you will have to do is to stay at home while I go out begging. . . . They'll give to me, never fear! . . . We shall have plenty; so you can throw that trouble aside." | Ты знай сиди себе дома, а по миру-то я пойду,-небойсь мне подадут, сыты будем! Ты - брось-ка всё! |
| He suddenly burst out laughing, moving his head about just like a goat; and seizing grandmother round the neck, pressed her to him, looking small and crumpled beside her. | Он вдруг усмехнулся, повернул шею, точно козёл, и, схватив бабушку за шею, прижался к ней, маленький, измятый, всхлипывая: |
| "Oh, you fool!" he cried. "You blessed fool! . . . You are all that I 've got now! . . . | - Эх, ду-ура, блаженная ты дура, последний мне человек! |
| You don't worry about anything because you don't understand. | Ничего тебе, дуре, не жалко, ничего ты не понимаешь! |
| But you must look back a little . . . and remember how you and I worked for them . . . how I sinned for their sakes . . . yet, in spite of all that, now " | Ты бы вспомнила: али мы с тобой не работали, али я не грешил ради их,- ну, хоть бы теперь, хоть немножко бы... |
| Here I could contain myself no longer; my tears would not be restrained, and I jumped down off the stove and flew to them, sobbing with joy because they were talking to each other in this wonderfully friendly fashion, and because I was sorry for them, and because mother had come, and because they took me to them, tears and all, and embraced me, and hugged me, and wept over me; but grandfather whispered to me: | Тут и я, не стерпев больше, весь вскипел слезами, соскочил с печи и бросился к ним, рыдая от радости, что вот они так говорят невиданно хорошо, от горя за них и оттого, что мать приехала, и оттого, что они равноправно приняли меня в свой плач, обнимают меня оба, тискают, кропя слезами, а дед шепчет в уши и глаза мне: |
| "So you are here, you little demon! | - Ах ты, бесёныш, ты тоже тут! |
| Well, your mother 's come back, and I suppose you will always be with her now. The poor old devil of a grandfather can go, eh"? | Вот мать приехала, теперь ты с ней будешь, дедушку-то, старого чёрта, злого,- прочь теперь, а? |
| And grandmother, who has spoiled you so . . . she can go to . . . eh? | Бабушку-то, потатчицу, баловницу,- прочь? |
| Ugh you! . . | Эх вы-и... |
| He put us away from him and stood up as he said in a loud, angry tone: | Развёл руками, отстраняя нас, и встал, сказав громко, сердито: |
| "They are all leaving us all turning away from us. . . . | - Отходят все, всё в сторону норовят - всё врозь идёт... |
| Well, call her in. | Ну, зови её, что ли! |
| What are you waiting for? Make haste!" | Скорее уж... |
| Grandmother went out of the kitchen, and he went and stood in the corner, with bowed head. | Бабушка пошла вон из кухни, а он, наклоня голову, сказал в угол: |
| "All-merciful God!" he began. "Well . . . Thou seest how it is with us!" | - Всемилостивый господи, ну - вот, видишь вот! |
| And he beat his breast with his fist. I did not like it when he did this; in fact the way he spoke to God always disgusted me, because he seemed to be vaunting himself before his Maker. | И крепко, гулко ударил себя кулаком в грудь; мне это не понравилось, мне вообще не нравилось, как он говорит с богом, всегда будто хвастаясь пред ним. |
| When mother came in her red dress lighted up the kitchen, and as she sat down by the table, with grandfather and grandmother one on each side of her, her wide sleeves fell against their shoulders. She related something to them quietly and gravely, to which they listened in silence, and without attempting to interrupt her, just as if they were children and she were their mother. | Пришла мать, от её красной одежды в кухне стало светлее, она сидела на лавке у стола, дед и бабушка - по бокам её, широкие рукава её платья лежали у них на плечах, она тихонько и серьёзно рассказывала что-то, а они слушали её молча, не перебивая. Теперь они оба стали маленькие, и казалось, что она - мать им. |
| Worn out by excitement, I fell fast asleep on the couch. | Уставший от волнений, я крепко заснул на полатях. |
| In the evening the old people went to vespers, dressed in their best. Grandmother gave a merry wink in the direction of grandfather, who was resplendent in the uniform he wore as head of the Guild, with a racoon pelisse over it, and his stomach sticking out importantly; and as she winked she observed to mother: | Вечером старики, празднично одевшись, пошли ко всенощной, бабушка весело подмигнула на деда, в мундире цехового старшины, в енотовой шубе и брюках навыпуск, подмигнула и сказала матери: |
| "Just look at father! Isn't he grand. . . . As spruce as a little goat." | - Ты гляди, каков отец-то,- козлёнок чистенький! |
| And mother laughed gaily. | Мать весело засмеялась. |
| When I was left alone with her in her room, she sat on the couch, with her feet curled under her, and pointing to the place beside her, she said: | Когда я остался с нею в её комнате, она села на диван, поджав под себя ноги, и сказала, хлопнув ладонью рядом с собою: |
| "Come and sit here. | - Иди ко мне! |
| Now, tell me how do you like living here? Not much, eh?" | Ну, как ты живёшь - плохо, а? |
| How did I like it? | Как я жил? |
| "I don't know." | - Не знаю. |
| "Grandfather beats you, does he?" | - Дедушка бьёт? |
| "Not so much now." | - Теперь - не очень уж. |
| "Oh? . . . | - Да? |
| Well, now, you tell me all about it . . . tell me whatever you like . . . well?" | Ты расскажи мне, что хочешь,- ну? |
| As I did not want to speak about grandfather, I told her about the kind man who used to live in that room, whom no one liked, and who was turned out by grandfather. | Рассказывать о дедушке не хотелось, я начал говорить о том, что вот в этой комнате жил очень милый человек, но никто не любил его, и дед отказал ему от квартиры. |
| I could see that she did not like this story as she said: | Видно было, что эта история не понравилась ей, она сказала: |
| ' 'Well, and what else?" | - Ну, а ещё что? |
| I told her about the three boys, and how the Colonel had driven me out of his yard; and her hold upon me tightened as she listened. | Я рассказал о трёх мальчиках, о том, как полковник прогнал меня со двора,- она обняла меня крепко. |
| "What nonsense!" she exclaimed with flashing eyes, and was silent a minute, gazing on the floor. | - Экая дрянь... И замолчала, прищурясь, глядя в пол, качая головой. |
| "Why was grandfather angry with you?" I asked. | Я спросил: - За что дед сердился на тебя? |
| "Because I have done wrong, according to him." | - Я пред ним виновата. |
| "In not bringing that baby here?" | - А ты бы привезла ему ребёнка-то... |
| She started violently, frowning, and biting her lips; then she burst into a laugh and pressed me more closely to her, as she said: | Она откачнулась, нахмурясь, закусив губы, и -захохотала, тиская меня. |
| "Oh, you little monster! | - Ах ты, чудовище! |
| Now, you are to hold your tongue about that, do you hear? | Ты - молчи об этом, слышишь? |
| Never speak about it forget you ever heard it, in fact." | Молчи и - не думай даже! |
| And she spoke to me quietly and sternly for some time; but I did not understand what she said, and presently she stood up and began to pace the room, strumming on her chin with her fingers, and alternately raising and depressing her thick eyebrows. | Долго говорила что-то тихо, строго и непонятно, потом встала и начала ходить, стукая пальцами о подбородок, двигая густыми бровями. |
| A guttering tallow candle was burning on the table, and was reflected in the blank face of the mirror; murky shadows crept along the floor; a lamp burned before the icon in the corner; and the ice-clad windows were silvered by moonlight. | На столе горела, оплывая и отражаясь в пустоте зеркала, сальная свеча, грязные тени ползали по полу, в углу перед образом теплилась лампада, ледяное окно серебрил лунный свет. |
| Mother looked about her as if she were seeking something on the bare walls or on the ceiling. | Мать оглядывалась, точно искала что-то на голых стенах, на потолке. |
| "What time do you go to bed?" | - Ты когда ложишься спать? |
| "Let me stay a little longer." | - Немножко погодя. |
| "Besides, you have had some sleep today," she reminded herself. | - Впрочем, ты днём спал,- вспомнила она и вздохнула. |
| "Do you want to go away?" I asked her. | Я спросил: - Ты уйти хочешь? |
| "Where to?" she exclaimed, in a surprised tone; and raising my head she gazed for such a long time at my face that tears came into my eyes. | - Куда же? - удивлённо откликнулась она и, приподняв голову мою, долго смотрела мне в лицо, так долго, что у меня слёзы выступили на глазах. |
| "What is the matter with you?" she asked. | - Ты что это? |
| "My neck aches." | - Шею больно. |
| My heart was aching too, for I had suddenly realized that she would not remain in our house, but would go away again. | Было больно и сердцу, я сразу почувствовал, что не будет она жить в этом доме, уйдёт. |
| "You are getting like your father," she observed, kicking a mat aside. "Has grandmother told you anything about him?" | - Ты будешь похож на отца,- сказала она, откидывая ногами половики в сторону.- Бабушка рассказывала тебе про него? |
| "Yes." | - Да- |
| "She loved Maxim very much very much indeed; and he loved her " | - Она очень любила Максима,- очень! И он её тоже... |
| "I know." | - Я знаю. |
| Mother looked at the candle and frowned; then she extinguished it, saying: | Мать посмотрела на свечу, поморщилась и погасила её, сказав: |
| "That 's better!" | - Так лучше! |
| Yes, it made the atmosphere fresher and clearer, and the dark, murky shadows disappeared; bright blue patches of light lay on the floor, and golden crystals shone on the window-panes. | Да, так свежее и чище, перестали возиться тёмные, грязные тени, на пол легли светло-голубые пятна, золотые искры загорелись на стёклах окна. |
| "But where have you lived all this time?" | - А где ты жила? |
| She mentioned several towns, as if she were trying to remember something which she had forgotten long ago; and all the time she moved noiselessly round the room, like a hawk. | Словно вспоминая давно забытое, она назвала несколько городов и всё кружилась по комнате бесшумно, как ястреб. |
| "Where did you get that dress?" | - А где ты взяла такое платье? |
| "I made it myself. | - Сама сшила. |
| I make all my own clothes." | Я всё себе делаю сама. |
| I liked to think that she was different from others, but I was sorry that she so rarely spoke; in fact, unless I asked questions, she did not open her mouth. | Было приятно, что она ни на кого не похожа, но грустно, что говорит она мало, а если не спрашивать её, так она и совсем молчит. |
| Presently she came and sat beside me again on the couch; and there we stayed without speaking, pressing close to each other, until the old people returned, smelling of wax and incense, with a solemn quietness and gentleness in their manner. | Потом она снова села ко мне на диван, и мы сидели молча, близко прижавшись друг к другу, до поры, пока не пришли старики, пропитанные запахом воска, ладана, торжественно тихие и ласковые. |
| We supped as on holidays, ceremoniously, exchanging very few words, and uttering those as if we were afraid of waking an extremely light sleeper. | Ужинали празднично, чинно, говорили за столом мало и осторожно, словно боясь разбудить чей-то чуткий сон. |
| Almost at once my mother energetically undertook the task of giving me Russian lessons. She bought some books, from one of which | Вскоре мать начала энергично учить меня "гражданской" грамоте: купила книжки, и по одной из них - |
| "Kindred Words" I acquired the art of reading Russian characters in a few days; but then my mother must set me to learn poetry by heart to our mutual vexation. | "Родному слову" - я одолел в несколько дней премудрость чтения гражданской печати, но мать тотчас же предложила мне заучивать стихи на память, и с этого начались наши взаимные огорчения. |
| The verses ran: | Стихи говорили: |
| "Bolshaia doroga, priamaia doroga Prostora ne malo beresh twi ou Boga Tebia ne rovniali topor ee lopata Miagka twi kopitou ee pwiliu bogata." | Большая дорога, прямая дорога, Простора немало берёшь ты у бога... Тебя не ровняли топор и лопата, Мягка ты копыту и пылью богата. |
| But I read "prostovo" for "prostora," and "roubili" for "rovniali," and "kopita" for "kopitou." | Я читал "простого" вместо "простора", "рубили" вместо "ровняли", "копыта" вместо "копыту". |
| "Now, think a moment," said mother. "How could it be 'prostovo,' you little wretch? . . . | - Ну, подумай,- внушала мать,- чего - простого? Чудовище! |
| Tro sto ra'-; now do you understand?" | Про-сто-ра, понимаешь? |
| I did understand, but all the same I read "pros-tovo," to my own astonishment as much as hers. | Я понимал и всё-таки читал "простого", сам себе удивляясь. |
| She said angrily that I was senseless and obstinate. This made bitter hearing, for I was honestly trying to remember the cursed verses, and I could repeat them in my own mind without a mistake, but directly I tried to say them aloud they went wrong. | Она говорила, сердясь, что я бестолков и упрям; это было горько слышать, я очень добросовестно старался вспомнить проклятые стихи и мысленно читал их без ошибок, но, читая вслух,- неизбежно перевирал. |
| I loathed the elusive lines, and began to mix the verses up on purpose, putting all the words which sounded alike together anyhow. I was delighted when, under the spell I placed upon them, the verses emerged absolutely meaningless. | Я возненавидел эти неуловимые строки и стал, со зла, нарочно коверкать их, нелепо подбирая в ряд однозвучные слова; мне очень нравилось, когда заколдованные стихи лишались всякого смысла. |
| But this amusement did not go for long unpunished. One day, after a very successful lesson, when mother asked me if I had learned my poetry, I gabbled almost involuntarily: | Но эта забава не прошла даром: однажды, после удачного урока, когда мать спросила, выучены ли наконец стихи, я, помимо воли, забормотал: |
| "Doroga, dvouroga, tvorog, nedoroga, Kopwita, popwito, korwito " | Дорога, двурога, творог, недорога, Копыта, попы-то, корыто... |
| I recollected myself too late. Mother rose to her feet, and resting her hands on the table, asked in very distinct tones: | Опомнился я поздно: мать, упираясь руками в стол, поднялась и спросила раздельно: |
| "What is that you are saying?" | - Это что такое? |
| "I don't know," I replied dully. | - Не знаю,- сказал я, обомлев. |
| "Oh, you know well enough!" | - Нет, всё-таки? |
| "It was just something " | - Это - так. |
| "Something what?" | - Что - так? |
| "Something funny." | - Смешно. |
| "Go into the corner." | - Поди в угол. |
| "Why?" | - Зачем? |
| "Go into the corner," she repeated quietly, but her aspect was threatening. | Она тихо, но грозно повторила: - В угол! |
| "Which corner?" | - В какой? |
| Without replying, she gazed so fixedly at my face that I began to feel quite flustered, for I did not understand what she wanted me to do. | Не ответив, она смотрела в лицо мне так, что я окончательно растерялся, не понимая - чего ей надо? |
| In one corner, under the icon, stood a small table on which was a vase containing scented dried grass and some flowers; in another stood a covered trunk. The bed occupied the third, and there was no fourth, because the door came close up to the wall. | В углу под образами торчал круглый столик, на нём ваза с пахучими сухими травами и цветами, в другом переднем углу стоял сундук, накрытый ковром, задний угол был занят кроватью, а четвёртого - не было, косяк двери стоял вплоть к стене. |
| "I don't know what you mean," I said, despairing of being able to understand her. | - Я не знаю, что тебе надо,- сказал я, отчаявшись понять её. |
| She relaxed slightly, and wiped her forehead and her cheeks in silence; then she asked: | Она опустилась, помолчала, потирая лоб и щёки, потом спросила: |
| "Didn't grandfather put you in the corner?" | - Тебя дедушка ставил в угол? |
| "When?" | - Когда? |
| "Never mind when! Has he ever done so?" she cried, striking the table twice with her hand. | - Вообще, когда-нибудь! - крикнула она, ударив дважды ладонью по столу. |
| "No at least I don't remember it." | - Нет. Не помню. - Ты знаешь, что это наказание - стоять в углу? - Нет. Почему -наказание? |
| She sighed. | Она вздохнула. |
| "Phew! | - Ф-фу! |
| Come here!" | Поди сюда. |
| I went to her, saying: | Я подошел, спросив её: |
| "Why are you so angry with me?" | - Зачем ты кричишь на меня? |
| "Because you made a muddle of that poetry on purpose." | - А ты зачем нарочно перевираешь стихи? |
| I explained as well as I was able that I could remember it word for word with my eyes shut, but that if I tried to say it the words seemed to change. | Как умел, я объяснил ей, что вот, закрыв глаза, я помню стихи, как они напечатаны, но если буду читать - подвернутся другие слова. |
| "Are you sure you are not making that up?" | - Ты не притворяешься? |
| I answered that I was quite sure; but on second thoughts I was not so sure, and I suddenly repeated the verses quite correctly, to my own utter astonishment and confusion. | Я ответил - нет, но тотчас подумал: "А может быть, притворяюсь?" И вдруг не спеша прочитал стихи совершенно правильно; это меня удивило и уничтожило. |
| I stood before my mother burning with shame; my face seemed to be swelling, my tingling ears to be filled with blood, and unpleasant noises surged through my head. I saw her face through my tears, dark with vexation, as she bit her lips and frowned. | Чувствуя, что лицо моё вдруг точно распухло, а уши налились кровью, отяжелели и в голове неприятно шумит, я стоял пред матерью, сгорая в стыде, и сквозь слёзы видел, как печально потемнело её лицо, сжались губы, сдвинулись брови. |
| "What is the meaning of this?" she asked in a voice which did not seem to belong to her. "So you did make it up?" | - Как же это? - спросила она чужим голосом.-Значит - притворялся? |
| "I don't know. | - Не знаю. |
| I didn't mean to!" | Я не хотел... |
| "You are very difficult," she said, letting her head droop. "Run away!" | - Трудно с тобой,- сказала она, опуская голову.-Ступай! |
| She began to insist on my learning still more poetry, but my memory seemed to grow less capable every day of retaining the smooth, flowing lines, while my insane desire to alter or mutilate the verses grew stronger and more malevolent in proportion. I even substituted different words, by which I somewhat surprised myself, for a whole series of words which had nothing to do with the subject would appear and get mixed up with the correct words out of the book. | Она стала требовать, чтоб я всё больше заучивал стихов, а память моя всё хуже воспринимала эти ровные строки, и всё более росло, всё злее становилось непобедимое желание переиначить, исказить стихи, подобрать к ним другие слова; это удавалось мне легко - ненужные слова являлись целыми роями и быстро спутывали обязательное, книжное. |
| Very often a whole line of the verse would seem to be obliterated, and no matter how conscientiously I tried, I could not get it back into my mind's eye. | Часто бывало, что целая строка становилась для меня невидимой, и как бы честно я ни старался поймать её, она не давалась зрению памяти. |
| That pathetic poem of Prince Biazemskov (I think it was his) caused me a great deal of trouble: | Много огорчений принесло мне жалобное стихотворение - кажется, князя Вяземского: |
| ' At eventide and early morn | И вечерней и ранней порою |
| The old man, widow and orphan | Много старцев, и вдов, и сирот |
| For Christ's sake ask for help from man. | Христа ради на помощь зовёт, |
| But the last line: | а третью строку |
| At windows beg, with air forlorn. | под окошками ходят с сумою |
| I always rendered correctly. | я аккуратно пропускал. |
| Mother, unable to make anything of me, recounted my exploits to grandfather, who said in an ominous tone: | Мать, негодуя, рассказывала о моих подвигах деду; он зловеще говорил: |
| "It is all put on! | - Балует! |
| He has a splendid memory. He learned the prayers by heart with me. . . . | Память у него есть: молитвы он твёрже моего знает. |
| He is making believe, that 's all. His memory is good enough. . . . Teaching him is like engraving on a piece of stone . . . that will show you how good it is! . | Врёт, память у него - каменная, коли что высечено на ней, так уж крепко! |
| You should give him a hiding." | Ты выпори его! |
| Grandmother took me to task too. | Бабушка тоже уличала меня: |
| "You can remember stories and songs . . . and aren't songs poetry?" | - Сказки - помнит, песни - помнит, а песни - не те ли же стихи? |
| All this was true and I felt very guilty, but all the same I no sooner set myself to learn verses than from somewhere or other different words crept in like cockroaches, and formed themselves into lines. | Всё это было верно, я чувствовал себя виноватым, но как только принимался учить стихи - откуда-то сами собою являлись, ползли тараканами другие слова и тоже строились в строки. |
| "We too have beggars at our door, Old men and orphans very poor. | Как у наших у ворот Много старцев и сирот |
| They come and whine and ask for food, Which they will sell, though it is good. To Petrovna to feed her cows And then on vodka will carouse." | Ходят, ноют, хлеба просят, Наберут - Петровне носят, Для коров ей продают И в овраге водку пьют. |
| At night, when I lay in bed beside grandmother, I used to repeat to her, till I was weary, all that I had learned out of books, and all that I had composed myself. Sometimes she giggled, but more often she gave me a lecture. | Ночью, лёжа с бабушкой на полатях, я надоедно твердил ей всё, что помнил из книг, и всё, что сочинял сам; иногда она хохотала, но чаще журила меня: |
| "There now! You see what you can do. | - Ведь вот, знаешь ты, можешь! |
| But it is not right to make fun of beggars, God bless them! | А над нищими не надо смеяться, господь с ними! |
| Christ lived in poverty, and so did all the saints." | Христос был нищий и все святые тоже... |
| I murmured: | Я бормотал: |
| "Paupers I hate, Grandfather too. | Не люблю нищих И дедушку - тоже, |
| It 's sad to relate, Pardon me, God! | Как тут быть? Прости меня, боже! |
| Grandfather beats me Whenever he can." | Дед всегда ищет, За что меня бить... |
| "What are you talking about? I wish your tongue may drop out!" cried grandmother angrily. "If grandfather could hear what you are saying " | - Что ты говоришь, отсохни твой язык! -сердилась бабушка.- Да как услышит дед эти твои слова! |
| "He can hear if he likes." | - Пускай! |
| "You are very wrong to be so saucy; it only makes your mother angry, and she has troubles enough without you," said grandmother gravely and kindly. | - Напрасно ты озорничаешь да сердишь мать! Ей и без тебя не больно хорошо,- задумчиво и ласково уговаривала бабушка. |
| "What is the matter with her?' | - Отчего ей нехорошо? |
| "Never mind! | - Молчи знай! |
| You wouldn't understand." | Не понять тебе... |
| "I know! It is because grandfather " | - Я знаю, это дедушка её... |
| "Hold your tongue, I tell you!" | - Молчи, говорю! |
| My lot was a hard one, for I was desperately trying to find a kindred spirit, but as I was anxious that no one should know of this, I took refuge in being saucy and disagreeable. | Мне жилось плохо, я испытывал чувство, близкое к отчаянию, но почему-то мне хотелось скрыть его, я бойчился, озорничал. |
| The lessons with my mother became gradually more distasteful and more difficult to me. I easily mastered arithmetic, but I had not the patience to learn to write, and as for grammar, it was quite unintelligible to me. | Уроки матери становились всё обильнее, непонятней, я легко одолевал арифметику, но терпеть не мог писать и совершенно не понимал грамматики. |
| But what weighed upon me most of all was the fact, which I both saw and felt, that it was very hard for mother to go on living in grandfather's house. Her expression became more sullen every day; she seemed to look upon everything with the eyes of a stranger. She used to sit for a long time together at the window overlooking the garden, saying nothing, and all her brilliant coloring seemed to have faded. | Но главное, что угнетало меня,- я видел, чувствовал, как тяжело матери жить в доме деда; она всё более хмурилась, смотрела на всех чужими глазами, она подолгу молча сидела у окна в сад и как-то выцветала вся. Первые дни по приезде она была ловкая, свежая, а теперь под глазами у неё легли тёмные пятна, она целыми днями ходила непричёсанная, в измятом платье, не застегнув кофту, это её портило и обижало меня: она всегда должна быть красивая, строгая, чисто одетая - лучше всех! |
| In lesson-time her deep-set eyes seemed to look right through me, at the wall, or at the window, as she asked me questions in a weary voice, and straightway forgot the answers; and she flew into rages with me much oftener which hurt me, for mothers ought to behave better than any one else, as they do in stories. | Во время уроков она смотрела углублёнными глазами через меня - в стену, в окно, спрашивала меня усталым голосом, забывала ответы и всё чаще сердилась, кричала - это тоже обидно: мать должна быть справедлива больше всех, как в сказках. |
| Sometimes I said to her: | Иногда я спрашивал её: |
| "You do not like living with us, do you?" | - Тебе нехорошо с нами? |
| "Mind your own business!" she would cry angrily. | Она сердито откликалась: - Делай своё дело. |
| It began to dawn upon me that grandfather was up to something which worried grandmother and mother. | Я видел также, что дед готовит что-то, пугающее бабушку и мать. |
| He often shut himself up with mother in her room, and there we heard him wailing and squeaking like the wooden pipe of Nikanora, the one-sided shepherd, which always affected me so unpleasantly. | Он часто запирался в комнате матери и ныл, взвизгивал там, как неприятная мне деревянная дудка кривобокого пастуха Никанора. |
| Once when one of these conversations was going on, mother shrieked so that every one in the house could hear her: | Во время одной из таких бесед мать крикнула на весь дом: |
| "I won't have it! I won't!" | - Этого не будет, нет! |
| And a door banged and grandfather set up a howl. | И хлопнула дверь, а дед - завыл. |
| This happened in the evening. Grandmother was sitting at the kitchen table making a shirt for grandfather and whispering to herself. | Это было вечером; бабушка, сидя в кухне у стола, шила деду рубаху и шептала что-то про себя. |
| When the door banged, she said, listening intently: | Когда хлопнула дверь, она сказала, прислушавшись: |
| "O Lord! she has gone up to the lodgers." | - К постояльцам ушла, о господи! |
| At this moment grandfather burst into the kitchen, and rushing up to grandmother, gave her a blow on the head, and hissed as he shook his bruised fist at her: | Вдруг в кухню вскочил дед, подбежал к бабушке, ударил её по голове и зашипел, раскачивая ушибленную руку. |
| "Don't you go chattering about things there 's no need to talk about, you old hag!" | - Не болтай чего не надо, ведьма! |
| "You are an old fool!" retorted grandmother quietly, as she put her knocked-about hair straight. "Do you think I am going to keep quiet? | - Старый ты дурак,- спокойно сказала бабушка, поправляя сбитую головку.- Буду я молчать, как же! |
| I'll tell her everything I know about your plots always." | Всегда всё, что узнаю про затеи твои, скажу ей... |
| He threw himself upon her and struck at her large head with his fists. Making no attempt to defend herself, or to strike him back, she said: | Он бросился на неё и стал быстро колотить кулаками по большой голове бабушки; не защищаясь, не отталкивая его, она говорила: |
| "Go on! Beat me, you silly fool! . . . | - Ну, бей, бей, дурачок! |
| That's right! Hit me!" | Ну, на, бей! |
| I threw cushions and blankets at him from the couch, and the boots which were round the stove, but he was in such a frenzy of rage that he did not heed them. Grandmother fell to the floor and he kicked her head, till he finally stumbled and fell down himself, over-turning a pailful of water. | Я, с полатей, стал бросать в них подушки, одеяла, сапоги с печи, но разъярённый дед не замечал этого, бабушка же свалилась на пол, он бил голову её ногами, наконец споткнулся и упал, опрокинув ведро с водой. |
| He jumped up spluttering and snorting, glanced wildly round, and rushed away to his own room in the attic. Grandmother rose with a sigh, sat down on the bench, and began to straighten her matted hair. | Вскочил, отплёвываясь и фыркая, дико оглянулся и убежал к себе на чердак; бабушка поднялась, охая, села на скамью, стала разбирать спутанные волосы. |
| I jumped oil the couch, and she said to me in an angry tone: | Я соскочил с полатей, она сказала мне сердито: |
| "Put these pillows and things in their places. | - Подбери подушки и всё да поклади на печь! |
| The idea! Fancy throwing pillows at any one! . . . | Надумал тоже: подушками швырять! |
| And was it any business of yours? | Твоё это дело? |
| As for that old devil, he has gone out of his mind the fool!" | И тот, старый бес, разошёлся,- дурак! |
| Then she drew in her breath sharply, wrinkling up her face as she called me to her, and holding her head down said: | Вдруг она охнула, сморщилась и, наклоня голову, позвала меня: |
| "Look! What is it that hurts me so?" | - Взгляни-ка, чего это больно тут? |
| I put her heavy hair aside, and saw that a hairpin had been driven deep intc the skin of her head. I pulled it out; but finding another one, my ringers seemed to lose all power of movement and I said: | Я разобрал её тяжёлые волосы,- оказалось, что глубоко под кожу ей вошла шпилька, я вытащил её, нашёл другую, у меня онемели пальцы. |
| "I think I had better call mother. I am frightened." | - Я лучше мать позову, боюсь! |
| She waved me aside. | Она замахала рукой: |
| "What is the matter? . . . | - Что ты? |
| Call mother indeed! I'll call you! . . . | Я те позову! |
| Thank God that she has heard and seen nothing of it! | Слава богу, что не слышала, не видела она, а ты -на-ко! |
| As for you Now then, get out of my way!" | Пошел ин прочь! |
| And with her own flexible lace-worker's fingers she rummaged in her thick mane, while I plucked up sufficient courage to help her pull out two more thick, bent hairpins. | И стала сама гибкими пальцами кружевницы рыться в густой чёрной гриве cвоей. Собравшись с духом, я помог ей вытащить из-под кожи ещё две толстые, изогнутые шпильки. |
| "Does it hurt you?' | - Больно тебе? |
| "Not much. I'll heat the bath tomorrow and wash my head. It will be all right then." | - Ничего, завтра баню топить буду, вымоюсь -пройдет. |
| Then she began persuasively: | И стала просить меня ласково: |
| "Now, my darling, you won't tell your mother that he beat me, will you? | - А ты, голубА душа, не сказывай матери-то, что он бил меня, слышишь? |
| There is enough bad feeling between them without that. | Они и без того злы друг на друга. |
| So you won't tell, will you?" | Не скажешь? |
| "No." | - Нет. |
| "Now, don't you forget! | - Ну, помни же! |
| Come, let us put things straight. . . . | Давай-ко уберём тут всё. |
| There are no bruises on my face, are there? | Лицо-то избито у меня? |
| So that's all right; we shall be able to keep it quiet." | Ну ладно, стало быть, все шито-крыто... |
| Then she set to work to clean the floor, and I exclaimed, from the bottom of my heart: | Она начала подтирать пол, а я сказал от души: |
| "You are just like a saint . . . they torture you, and torture you, and you think nothing of it." | - Ты - ровно святая, мучают-мучают тебя, а тебе -ничего! |
| "What is that nonsense you are jabbering? | - Что глупости мелешь? |
| Saint? | Святая... |
| Where did you ever see one?" | Нашел где! |
| And going on all fours, she kept muttering to herself, while I sat by the side of the stove and thought on ways and means of being revenged on grandfather. | Она долго ворчала, расхаживая на четвереньках, а я, сидя на приступке, придумывал - как бы отомстить деду за неё? |
| It was the first time in my presence that he had beaten grandmother in such a disgusting and terrible manner. | Первый раз он бил бабушку на моих глазах так гадко и страшно. |
| His red face and his dishevelled red hair rose before me in the twilight; my heart was boiling over with rage, and I was irritated because I could not think of an adequate punishment. | Предо мною, в сумраке, пылало его красное лицо, развевались рыжие волосы: в сердце у меня жгуче кипела обида, и было досадно, что я не могу придумать достойной мести. |
| But a day or two after this, having been sent up to his attic with something for him, I saw him sitting on the floor before an open trunk, looking through some papers; while on a chair lay his favorite calendar consisting of twelve leaves of thick, gray paper, divided into squares according to the number of days in the month, and in each square was the figure of the saint of the day. | Но дня через два, войдя зачем-то на чердак к нему, я увидал, что он, сидя на полу пред открытой укладкой, разбирает в ней бумаги, а на стуле лежат его любимые святцы - двенадцать листов толстой серой бумаги, разделённых на квадраты по числу дней в месяце, и в каждом квадрате фигурки всех святых дня. |
| Grandfather greatly valued this calendar, and only let me look at it on those rare occasions when he was very pleased with me; and I was conscious of an indefinable feeling as I gazed at the charming little gray figures placed so close together. | Дед очень дорожил этими святцами, позволяя мне смотреть их только в тех редких случаях, когда был почему-либо особенно доволен мною, а я всегда разглядывал эти тесно составленные серые маленькие и милые фигурки с каким-то особенным чувством. |
| I knew the lives of some of them too Kirik and Uliti, Barbara, the great martyr, Panteleimon, and many others; but what I liked most was the sad life of Alexei, the man of God, and the beautiful verses about him. Grandmother often repeated them to me feelingly. | Я знал жития некоторых из них - Кирика и Улиты, Варвары Великомученицы, Пантелеймона и ещё многих, мне особенно нравилось грустное житие Алексея божия человека и прекрасные стихи о нём: их часто и трогательно читала мне бабушка. |
| One might consider hundreds of such people and console oneself with the thought that they were all martyrs. | Смотришь, бывало, на сотни этих людей и тихо утешаешься тем, что всегда были мученики. |
| But now I made up my mind to tear up the calendar; and when grandfather took a dark blue paper to the window to read it, I snatched up several leaves, and flying downstairs stole the scissors off grandmother's table, and throwing myself on the couch began to cut off the heads of the saints. | Но теперь я решил изрезать эти святцы, и, когда дед отошёл к окошку, читая синюю, с орлами, бумагу, я схватил несколько листов, быстро сбежал вниз, стащил ножницы из стола бабушки и, забравшись на полати, принялся отстригать святым головы. |
| When I had beheaded one row I began to feel that it was a pity to destroy the calendar, so I decided to just cut out the squares; but before the second row was in pieces grandfather appeared in the doorway and asked: | Обезглавил один ряд, и - стало жалко святцы; тогда я начал резать по линиям, разделявшим квадраты, но не успел искрошить второй ряд -явился дедушка, встал на приступок и спросил: |
| "Who gave you permission to take away my calendar?" | - Тебе кто позволил святцы взять? |
| Then seeing the squares of paper scattered over the table he picked them up, one after the other, holding each close to his face, then dropping it and picking up another; his jaw went awry, his beard jumped up and down, and he breathed so hard that the papers flew on to the floor. | Увидав квадратики бумаги, рассеянные по доскам, он начал хватать их, подносил к лицу, бросал, снова хватал, челюсть у него скривилась, борода прыгала, и он так сильно дышал, что бумажки слетали на пол. |
| "What have you done?" he shrieked at length, dragging me towards him by the foot. I turned head over heels, and grandmother caught me, with grandfather striking her with his fist and screaming: | - Что ты сделал? - крикнул он наконец и за ногу дёрнул меня к себе; я перевернулся в воздухе, бабушка подхватила меня на руки, а дед колотил кулаком её, меня и визжал: |
| "I'll kill him!" | - Убью-у! |
| At this moment mother appeared, and I took refuge in the corner of the stove, while she, barring his way, caught grandfather's hands, which were being flourished in her face, and pushed him away as she said: | Явилась мать, я очутился в углу, около печи, а она, загораживая меня, говорила, ловя и отталкивая руки деда, летавшие пред её лицом: |
| "What is the meaning of this unseemly behavior? | - Что за безобразие? |
| Recollect yourself." | Опомнитесь!.. |
| Grandfather threw himself on the bench under the window, howling: | Дед повалился на скамью, под окно, завывая: |
| "You want to kill me. | - Убили! |
| You are all against me every one of you!" | Все, все против меня, а-а... |
| "Aren't you ashamed of yourself?" My mother's voice sounded subdued. "Why all this pretense?" | - Как вам не стыдно? - глухо звучал голос матери.- Что вы всё притворяетесь? |
| Grandfather shrieked, and kicked the bench, with his beard sticking out funnily towards the ceiling and his eyes tightly closed; it seemed to me that he really was ashamed before mother, and that he was really pretending and that was why he kept his eyes shut. | Дед кричал, бил ногами по скамье, его борода смешно торчала в потолок, а глаза были крепко закрыты; мне тоже показалось, что ему - стыдно матери, что он - действительно притворяется, оттого и закрыл глаза. |
| "I'll gum all these pieces together on some calico, and they will look even better than before," said mother, glancing at the cuttings and the leaves. "Look they were crumpled and torn; they had been lying about." | - Наклею я вам эти куски на коленкор, ещё лучше будет, прочнее, говорила мать, разглядывая обрезки и листы.- Видите - измято всё, слежалось, рассыпается... |
| She spoke to him just like she used to speak to me in lesson-time when I could not understand something, and he stood up at once, put his shirt and waistcoat straight, in a business-like manner, expectorated and said: | Она говорила с ним, как со мною, когда я, во время уроков, не понимал чего-либо, и вдруг дедушка встал, деловито оправил рубаху, жилет, отхаркнулся и сказал: |
| "Do it today. | - Сегодня же и наклей! |
| I will bring you the other leaves at once." | Я тебе сейчас остальные листы принесу... |
| He went to the door, but he halted on the threshold and pointed a crooked finger at me: | Пошёл к двери, но у порога обернулся, указывая на меня кривым пальцем: |
| "And he will have to be whipped." | - А его надо сечь! |
| "That goes without saying," agreed mother, bending towards me. "Why did you do it?" | - Следует,- согласилась мать, наклонясь ко мне.-Зачем ты сделал это? |
| "I did it on purpose. | - Я - нарочно. |
| He had better not beat grandmother again, or I'll cut his beard off." | Пусть он не бьёт бабушку, а то я ему ещё бороду отстригу... |
| Grandmother, taking off her torn bodice, said, shaking her head reproachfully: | Бабушка, снимавшая разорванную кофту, укоризненно сказала, покачивая головою: |
| "Hold your tongue now, as you promised." | - Промолчал, как обещано было! |
| And she spat on the floor. | И плюнула на пол: |
| "May your tongue swell up if you don't keep it still!" | - Чтоб у тебя язык вспух, не пошевелить бы тебе его, не поворотить! |
| Mother looked at her, and again crossed the kitchen to me. | Мать поглядела на неё, прошлась по кухне, снова подошла ко мне. |
| "When did he beat her?' | - Когда он её бил? |
| "Now, Varvara, you ought to be ashamed to ask him about it. Is it any business of yours?" said grandmother angrily. | - А ты, Варвара, постыдилась бы, чай, спрашивать об этом, твое ли дело? - сердито сказала бабушка. |
| Mother went and put her arm round her. | Мать обняла её. |
| "Oh, little mother my dear little mother!" | - Эх, мамаша, милая вы моя... |
| "Oh, go away with your little mother'! | - Вот те и мамаша! |
| Get away!" | Отойди-ка... |
| They looked at each other in silence. Grandfather could be heard stamping about in the vestibule. | Они поглядели друг на друга и замолчали, разошлись: в сенях топал дед. |
| When she first came home mother had made friends with the merry lady, the soldier's wife, and almost every evening she went up to the front room of the half-house, where she sometimes found people from Betlenga House beautiful ladies, and officers. | В первые же дни по приезде мать подружилась с весёлой постоялкой, женой военного, и почти каждый вечер уходила в переднюю половину дома, где бывали и люди от Бетленга - красивые барыни, офицера. |
| Grandfather did not like this at all, and one day, as he was sitting in the kitchen, he shook his spoon at her threateningly and muttered: | Дедушке это не нравилось, не однажды, сидя в кухне, за ужином, он грозил ложкой и ворчал: |
| "So you are starting your old ways, curse you! | - Окаянные, опять собрались! |
| We don't get a chance of sleeping till the morning now." | Теперь до утра уснуть не дадут. |
| He soon cleared the lodgers out, and when they had gone he brought from somewhere or other two loads of assorted furniture, placed it in the front room, and locked it up with a large padlock. | Скоро он попросил постояльцев очистить квартиру, а когда они уехали привёз откуда-то два воза разной мебели, расставил её в передних комнатах и запер большим висячим замком: |
| "We have no need to take lodgers," he said. "I am going to entertain on my own account now." | - Не надобно нам стояльцев, я сам гостей принимать буду! |
| And so on Sundays and holidays visitors began to appear. There was grandmother's sister, Matrena Sergievna, a shrewish laundress with a large nose, in a striped silk dress and with hair dyed gold; and with her came her sons Vassili, a long-haired draughtsman, good-natured and gay, who was dressed entirely in gray; and Victor, in all colors of the rainbow, with a head like a horse, and a narrow face covered with freckles, who, even while he was in the vestibule taking off his goloshes, sang in a squeaky voice just like Petrushka's: | И вот, по праздникам, стали являться гости: приходила сестра бабушки Матрена Ивановна, большеносая крикливая прачка, в шёлковом полосатом платье и золотистой головке, с нею -сыновья: Василий - чертёжник, длинноволосый, добрый и веселый, весь одетый в серое; пёстрый Виктор, с лошадиной головою, узким лицом, обрызганный веснушками,- ещё в сенях, снимая галоши, он напевал пискляво, точно Петрушка: |
| "Andrei-papa! Andrei-papa!" which occasioned me some surprise and alarm. | - Андрей-папА, Андрей-папА... Это очень удивляло и пугало меня. |
| Uncle Jaakov used to come too, with his guitar, and accompanied by a bent, bald-headed man a clock-winder, who wore a long, black frock-coat and had a smooth manner; he reminded me of a monk. | Приезжал дядя Яков с гитарой, привозил с собою кривого и лысого часовых дел мастера, в длинном чёрном сюртуке, тихонького, похожего на монаха. |
| He used to sit in a corner with his head on one side, and smiling curiously as he tapped his shaven, clefted chin with his ringers. | Он всегда садился в угол, наклонял голову набок и улыбался, странно поддерживая её пальцем, воткнутым в бритый раздвоенный подбородок. |
| He was dark, and there was something peculiar in the way he stared at us with his one eye; he said very little, and his favorite expression was: | Был он тёмненький, его единый глаз смотрел на всех как-то особенно пристально; говорил этот человек мало и часто повторял одни и те же слова: |
| "Pray don't trouble; it doesn't matter in the least." | - Не утруждайтесь, всё равно-с... |
| When I saw him for the first time I suddenly remembered one day long ago, while we were living in New Street, hearing the dull, insistent beating of a drum outside the gate, and seeing a night-cart, surrounded by soldiers and people in black, going from the prison to the square; and seated on a bench in the cart was a man of medium size, with a round cap made of woolen stuff, in chains and upon his breast a black tablet was displayed, on which there were written some words in large white letters. The man hung his head as if he were reading what was written there, and he shook all over and his chains rattled. | Когда я увидел его впервые, мне вдруг вспомнилось, как однажды, давно, ещё во время жизни на Новой улице, за воротами гулко и тревожно били барабаны, по улице, от острога на площадь, ехала, окружённая солдатами и народом, чёрная высокая телега, и на ней - на скамье - сидел небольшой человек в суконной круглой шапке, в цепях; на грудь ему повешена чёрная доска с крупной надписью белыми словами,- человек свесил голову, словно читая надпись, и качался весь, позванивая цепями. |
| So when mother said to the winder: | И когда мать сказала часовых дел мастеру: |
| "This is my son," I shrank away from him in terror, and put my hands behind me. | "Вот мой сын",- я испуганно попятился прочь от него, спрятав руки. |
| "Pray don't trouble!" he said, and his whole mouth seemed to stretch, in a ghastly fashion, as far as his right ear, as he seized me by the belt, drew me to him, turned me round swiftly and lightly, and let me go. | - Не утруждайтесь,- сказал он, страшно передвинув весь рот к правому уху, охватил меня за пояс, привлёк к себе, быстро и легко повернул кругом и отпустил, одобряя: |
| "He 's all right. He 's a sturdy little chap." | - Ничего, мальчик крепкий... |
| I betook myself to the corner, where there was an armchair upholstered in leather so large that one could lie in it; and grandfather used to brag about it, and call it "Prince Gruzincki's armchair" and in this I settled myself and looked on, thinking that grown-up people's ideas of enjoyment were very boring, and that the way the clock-winder's face kept on changing was very strange, and was not calculated to inspire confidence. | Я забрался в угол, в кожаное кресло, такое большое, что в нём можно было лежать,- дедушка всегда хвастался, называя его креслом князя Грузинского,- забрался и смотрел, как скучно веселятся большие, как странно и подозрительно изменяется лицо часовых дел мастера. |
| It was an oily, flexible face, and it seemed to be melting and always softly on the move; if he smiled, his thick lips shifted to his right cheek, and his little nose turned that way too, and looked like a meat pasty on a plate. | Оно у него было масленое, жидкое, таяло и плавало; если он улыбался, толстые губы его съезжали на правую щёку, и маленький нос тоже ездил, как пельмень по тарелке. |
| His great projecting ears moved strangely too, one being lifted every time he raised his eyebrow over his seeing eye, and the other moving in unison with his cheek-bone; and when he sneezed it seemed as if it were as easy to cover his nose with them as with the palm of his hand. | Странно двигались большие, оттопыренные уши, то приподнимаясь вместе с бровью зрячего глаза, то сдвигаясь на скулы,- казалось, что если он захочет, то может прикрыть ими свой нос, как ладонями. |
| Sometimes he sighed, and thrust out his dark tongue, round as a pestle, and licked his thick, moist lips with a circular movement. | Иногда он, вздохнув, высовывал тёмный, круглый, как пест, язык и, ловко делая им правильный круг, гладил толстые масленые губы. |
| This did not strike me as being funny, but only as something wonderful, which I could not help looking at. | Всё это было не смешно, а только удивляло, заставляя неотрывно следить за ним. |
| They drank tea with rum in it, which smelt like burnt onion tops; they drank liqueurs made by grandmother, some yellow like gold, some black like tar, some green; they ate curds, and buns made of butter, eggs and honey; they perspired, and panted, and lavished praises on grandmother; and when they had finished eating, they settled themselves, looking flushed and puffy, decorously in their chairs, and languidly asked Uncle Jaakov to play. | Пили чай с ромом,- он имел запах жжёных луковых перьев; пили бабушкины наливки, жёлтую, как золото, тёмную, как деготь, и зелёную; ели ядрёный варенец, сдобные медовые лепёшки с маком, потели, отдувались и хвалили бабушку. Наевшись, красные и вспухшие, чинно рассаживались по стульям, лениво уговаривали дядю Якова поиграть. |
| He bent over his guitar and struck up a disagreeable, irritating song: | Он сгибался над гитарой и тренькал, неприятно, назойливо подпевая: |
| "Oh, we have been out on the spree, The town rang with our voices free, And to a lady from Kazan We 've told our story, every man." | Эх, пожили, как умели, На весь город нашумели, Ба-арыне из Казани Всё подробно рассказали... |
| I thought this was a miserable song, and grandmother said: | Мне думалось, что это очень грустная песня, а бабушка говорила: |
| "Why don't you play something else, Jaasha, a real song! | - Ты бы, Яша, другое что играл, верную бы песню, а? |
| Do you remember, Matrena, the sort of songs we used to sing?" | Помнишь, Мотря, какие, бывало, песни-то пели? |
| Spreading out her rustling frock, the laundress reminded her: | Оправляя шумящее платье, прачка внушительно говорила: |
| "There 's a new fashion in singing now, Matushka." | - Нынче, матушка, другая мода... |
| Uncle looked at grandmother, blinking as if she were a long way off, and went on obstinately producing those melancholy sounds and foolish words. | Дядя смотрел на бабушку прищурясь, как будто она сидела очень далеко, и продолжал настойчиво сеять невесёлые звуки, навязчивые слова. |
| Grandfather was carrying on a mysterious conversation with the clock-winder, pointing his finger at him; and the latter, raising his eyebrow, looked over to mother's side of the room and shook his head, and his mobile face assumed a new and indescribable shape. | Дед таинственно беседовал с мастером, показывая ему что-то на пальцах, а тот, приподняв бровь, глядел в сторону матери, кивал головою, и жидкое его лицо неуловимо переливалось. |
| Mother always sat between the Sergievnas, and as she talked quietly and gravely to Vassili, she sighed: | Мать сидела всегда между Сергеевыми, тихонько и серьёзно разговаривая с Васильем; он вздыхал, говоря: |
| "Ye es! That wants thinking about." | - Да-а, над этим надо думать... |
| And Victor smiled the smile of one who has eaten to satiety, and scraped his feet on the floor; then he suddenly burst shrilly into song: | А Виктор сыто улыбался, шаркал ногами и вдруг пискляво пел: |
| "Andrei-papa! Andrei-papa!" | Андрей-папА, Андрей-папА... |
| They all stopped talking in surprise and looked at him; while the laundress explained in a tone of pride: | Все, удивлённо примолкнув, смотрели на него, а прачка важно объясняла: |
| "He got that from the theater; they sing it there." | - Это он из киятра взял, это там поют... |
| There were two or three evenings like this, made memorable by their oppressive dullness, and then the winder appeared in the daytime, one Sunday after High Mass. | Было два или три таких вечера, памятных своей давящей скукой, потом часовых дел мастер явился днём, в воскресенье, тотчас после поздней обедни. |
| I was sitting with mother in her room helping her to mend a piece of torn beaded embroidery, when the door flew open unexpectedly and grandmother rushed into the room with a frightened face, saying in a loud whisper: "Varia, he has come!" and disappeared immediately. | Я сидел в комнате матери, помогая ей разнизывать изорванную вышивку бисером, неожиданно и быстро открылась дверь, бабушка сунула в комнату испуганное лицо и тотчас исчезла, громко шепнув: - Варя - пришёл! |
| Mother did not stir, not an eyelash quivered; but the door was soon opened again, and there stood grandfather on the threshold. | Мать не пошевелилась, не дрогнула, а дверь снова открылась, на пороге встал дед и сказал торжественно: |
| "Dress yourself, Varvara, and come along!" | - Одевайся, Варвара, иди! |
| She sat still, and without looking at him said: | Не вставая, не глядя на него, мать спросила: |
| "Come where?" | - Куда? |
| "Come along, for God's sake! | - Иди, с богом! |
| Don't begin arguing. | Не спорь. |
| He is a good, peaceable man, in a good position, and he will make a good father for Lexei." | Человек он спокойный, в своём деле - мастер и Лексею - хороший отец... |
| He spoke in an unusually important manner, stroking his sides with the palms of his hands the while; but his elbows trembled, as they were bent backwards, exactly as if his hands wanted to be stretched out in front of him, and he had a struggle to keep them back. | Дед говорил необычно важно и всё гладил ладонями бока свои, а локти у него вздрагивали, загибаясь за спину, точно руки его хотели вытянуться вперёд, и он боролся против них. |
| Mother interrupted him calmly. | Мать спокойно перебила: |
| "I tell you that it can't be done." | - Я вам говорю, что этому не бывать... |
| Grandfather stepped up to her, stretching out his hands just as if he were blind, and bending over her, bristling with rage, he said, with a rattle in his throat: | Он шагнул к ней, вытянул руки, точно ослепший, нагибаясь, ощетинившись, и захрипел: |
| "Come along, or I'll drag you to him by the hair." | - Иди! А то - поведу! За косы... |
| "You'll drag me to him, will you?" asked mother, standing up. She turned pale and her eyes were painfully drawn together as she began rapidly to take off her bodice and skirt, and finally, wearing nothing but her chemise, went up to grandfather and said: "Now, drag me to him." | - Поведёте? - спросила мать, вставая; лицо у неё побелело, глаза жутко сузились, она быстро стала срывать с себя кофту, юбку и, оставшись в одной рубахе, подошла к деду: - Ведите! |
| He ground his teeth together and shook his fist in her face: | Он оскалил зубы, грозя ей кулаком: |
| "Varvara! Dress yourself at once!" | - Варвара, одевайся! |
| Mother pushed him aside with her hand, and took hold of the door handle. | Мать отстранила его рукою, взялась за скобу двери: |
| "Well? Come along!" | - Ну, идёмте! |
| "Curse you!" whispered grandfather. | - Прокляну,- шёпотом сказал дед. |
| "I am not afraid come along!" | - Не боюсь. Ну? |
| She opened the door, but grandfather seized her by her chemise and fell on his knees, whispering: | Она отворила дверь, но дед схватил её за подол рубахи, припал на колени и зашептал: |
| "Varvara! You devil! You will ruin us. | - Варвара, дьявол, погибнешь! |
| Have you no shame?" | Не срами... |
| And he wailed softly and plaintively: | И тихонько, жалобно заныл: |
| "Mo ther! Mo ther!" | - Ма-ать, ма-ать... |
| Grandmother was already barring mother's way; waving her hands in her face as if she were a hen, she now drove her away from the door, muttering through her closed teeth: | Бабушка уже загородила дорогу матери, махая на неё руками, словно на курицу, она загоняла её в дверь и ворчала сквозь зубы: |
| "Varka! You fool! What are you doing? | - Варька, дура,- что ты? |
| Go away, you shameless hussy!" | Пошла, бесстыдница! |
| She pushed her into the room and secured the door with the hook; and then she bent over grandfather, helping him up with one hand and threatening him with the other. | Втолкнув её в комнату, заперла дверь на крюк и наклонилась к деду, одной рукой поднимая его, другой грозя: |
| "Ugh! You old devil!" | -У-у, старый бес, бестолковый! |
| She sat him on the couch, and he went down all of a heap, like a rag doll, with his mouth open and his head waggling. "Dress yourself at once, you!" cried grandmother to mother. | Посадила его на диван, он шлёпнулся, как тряпичная кукла, открыл рот и замотал головой; бабушка крикнула матери: - Оденься, ты! |
| Picking her dress up from the floor, mother said: | Поднимая с пола платье, мать сказала: |
| "But I am not going to him do you hear?" | - Я не пойду к нему,- слышите? |
| Grandmother pushed me away from the couch. | Бабушка столкнула меня с дивана: |
| "Go and fetch a basin of water. Make haste!" | - Принеси ковш воды, скорей! |
| She spoke in a low voice, which was almost a whisper, and with a calm, assured manner. | Говорила она тихо, почти шёпотом, спокойно и властно. |
| I ran into the vestibule. I could hear the heavy tread of measured footsteps in the front room of the half -house, and mother's voice came after me from her room: | Я выбежал в сени, в передней половине дома мерно топали тяжёлые шаги, а в комнате матери прогудел её голос: |
| "I shall leave this place tomorrow!" | - Завтра уеду! |
| I went into the kitchen and sat down by the window as if I were in a dream. | Я вошел в кухню, сел у окна, как во сне. |
| Grandfather groaned and shrieked; grandmother muttered; then there was the sound of a door being banged, and all was silent oppressively so. | Стонал и всхлипывал дед, ворчала бабушка, потом хлопнула дверь, стало тихо и жутко. |
| Remembering what I had been sent for, I scooped up some water in a brass basin and went into the vestibule. From the front room came the clock-winder with his head bent; he was smoothing his fur cap with his hand, and quacking. | Вспомнив, зачем меня послали, я зачерпнул медным ковшом воды, вышел в сени - из передней половины явился часовых дел мастер, нагнув голову, гладя рукою меховую шапку и крякая. |
| Grandmother with her hands folded over her stomach was bowing to his back, and saying softly: | Бабушка, прижав руки к животу, кланялась в спину ему и говорила тихонько: |
| "You know what it is yourself you can't be forced to be nice to people." | - Сами знаете - насильно мил не будешь... |
| He halted on the threshold, and then stepped into the yard; and grandmother, trembling all over, crossed herself and did not seem to know whether she wanted to laugh or cry. | Он запнулся за порог крыльца и выскочил на двор, а бабушка перекрестилась и задрожала вся, не то молча заплакав, не то - смеясь. |
| "What is the matter?" I asked, running to her. | - Что ты? - спросил я, подбежав. |
| She snatched the basin from me, splashing the water over my legs, and cried: | Она вырвала у меня ковш, облив мне ноги и крикнув: |
| "So this is where you come for water. | - Это куда же ты за водой-то ходил? |
| Bolt the door!" | Запри дверь! |
| And she went back into mother's room; and I went into the kitchen again and listened to them sighing and groaning and muttering, just as if they were moving a load, which was too heavy for them, from one place to another. | И ушла в комнату матери, а я - снова в кухню, слушать, как они, рядом, охают, стонут и ворчат, точно передвигая с места на место непосильные тяжести. |
| It was a brilliant day. Through the ice-covered window-panes peeped the slanting beams of the winter sun; on the table, which was laid for dinner, was the pewter dinner-service; a goblet containing red kvass, and another with some dark-green vodka made by grandfather from betony and St. John's wort, gleamed dully. | День был светлый; в два окна, сквозь ледяные стёкла, смотрели косые лучи зимнего солнца; на столе, убранном к обеду, тускло блестела оловянная посуда, графин с рыжим квасом и другой с тёмно-зелёной дедовой водкой, настоянной на буквице и зверобое. |
| Through the thawed places on the window could be seen the snow on the roofs, dazzlingly bright and sparkling like silver on the posts of the fence. | В проталины окон был виден ослепительно сверкающий снег на крышах, искрились серебряные чепчики на столбах забора и скворешне. |
| Hanging against the window-frame in cages, my birds played in the sunshine: the tame siskins chirped gaily, the robins uttered their sharp, shrill twitter, and the goldfinch took a bath. | На косяках окон, в клетках, пронизанных солнцем, играли мои птицы: щебетали весёлые, ручные чижи, скрипели снегири, заливался щегол. |
| But this radiant, silver day, in which every sound was clear and distinct, brought no joy with it, for it seemed out of place everything seemed out of place. | Но весёлый, серебряный и звонкий этот день не радовал, был ненужен, и всё было ненужно. |
| I was seized with a desire to set the birds free, and was about to take down the cages when grandmother rushed in, clapping her hands to her sides, and flew to the stove, calling herself names. | Мне захотелось выпустить птиц, я стал снимать клетки - вбежала бабушка, хлопая себя руками по бокам, и бросилась к печи, ругаясь: |
| "Curse you! Bad luck to you for an old fool, Akulina!" | - А, окаянные, раздуй вас горой! Ах ты, дура старая, Акулина... |
| She drew a pie out of the oven, touched the crust with her finger, and spat on the floor out of sheer exasperation. | Вытащила из печи пирог, постучала пальцем по корке и озлобленно плюнула. |
| "There you are absolutely dried up! | Ну - засох! |
| It is your own fault that it is burnt. | Вот те и разогрела! |
| Uch! Devil! A plague upon all your doings! | Ах, демоны, чтоб вас разорвало всех! |
| Why don't you keep your eyes open, owl"? . . . | Ты чего вытаращил буркалы, сыч? |
| You are as unlucky as bad money!" | Так бы всех вас и перебила, как худые горшки! |
| And she cried, and blew on the pie, and turned it over, first on this side, then on that, tapping the dry crust with her fingers, upon which her large tears splashed forlornly. | И - заплакала, надувшись, переворачивая пирог со стороны на сторону, стукая пальцами по сухим коркам, большие слёзы грузно шлёпались на них. |
| When grandfather and mother came into the kitchen she banged the pie on the table so hard that all the plates jumped. | В кухню вошли дед с матерью; она швырнула пирог на стол так, что тарелки подпрыгнули. |
| "Look at that! That 's your doing . . . there's no crust for you, top or bottom!" | - Вот, глядите, что сделалось из-за вас, ни дна бы вам, ни покрышки! |
| Mother, looking quite happy and peaceful, kissed her, and told her not to get angry about it; while grandfather, looking utterly crushed and weary, sat down to table and unfolded his serviette, blinking, with the sun in his eyes, and muttered: | Мать, весёлая и спокойная, обняла её, уговаривая не огорчаться; дедушка, измятый, усталый, сел за стол и, навязывая салфетку на шею, ворчал, щуря от солнца затёкшие глаза: |
| "That will do. It doesn't matter. | - Ладно, ничего! |
| We have eaten plenty of pies that were not spoilt. | Едали и хорошие пироги. |
| When the Lord buys He pays for a year in minutes . . . and allows no interest. | Г осподь - скуповат, он за года минутами платит... Он процента не признает. |
| Sit down, do, Varia! . . . and have done with it." | Садись-ка, Варя... ладно! |
| He behaved just as if he had gone out of his mind, and talked all dinner-time about God, and about ungodly Ahab, and said what a hard lot a father's was, until grandmother interrupted him by saying angrily: | Он был словно безумен, всё время обеда говорил о боге, о нечестивом Ахаве, о тяжёлой доле быть отцом - бабушка сердито останавливала его: |
| "You eat your dinner . . . that 's the best thing you can do!" | - А ты - ешь знай! |
| Mother joked all the time, and her clear eyes sparkled. | Мать шутила, сверкая ясными глазами. |
| "So you were frightened just now?" she asked, giving me a push. | - Что, испугался давеча? - спросила она, толкнув меня. |
| No, I had not been so frightened then, but now I felt uneasy and bewildered. | Нет, я не очень испугался тогда, но теперь мне было неловко, непонятно. |
| As the meal dragged out to the weary length which was usual on Sundays and holidays, it seemed to me that these could not be the same people who, only half an hour ago, were shouting at each other, on the verge of fighting, and bursting out into tears and sobs. | Ели они, как всегда по праздникам, утомительно долго, много, и казалось, что это не те люди, которые полчаса тому назад кричали друг на друга, готовые драться, кипели в слезах и рыданиях. |
| I could not believe, that is to say, that they were in earnest now, and that they were not ready to weep all the time. | Как-то не верилось уже, что всё это они делали серьёзно и что им трудно плакать. |
| But those tears and cries, and the scenes which they inflicted upon one another, happened so often, and died away so quickly, that I began to get used to them, and they gradually ceased to excite me or to cause me heartache. | И слёзы, и крики их, и все взаимные мучения, вспыхивая часто, угасая быстро, становились привычны мне, всё меньше возбуждали меня, всё слабее трогали сердце. |
| Much later I realized that Russian people, because of the poverty and squalor of their lives, love to amuse themselves with sorrow to play with it like children, and are seldom ashamed of being unhappy. | Долго спустя я понял, что русские люди, по нищете и скудости жизни своей, вообще любят забавляться горем, играют им, как дети, и редко стыдятся быть несчастными. |
| Amidst their endless week-days, grief makes a holiday, and a fire is an amusement a scratch is an ornament to an empty face. | В бесконечных буднях и горе - праздник, и пожар - забава; на пустом лице и царапина - украшение... |
| Chapter XI | XI |
| AFTER this incident mother suddenly asserted herself, made a firm stand, and was soon mistress of the house, while grandfather, grown thoughtful and quiet, and quite unlike himself, became a person of no account. | После этой истории мать сразу окрепла, туго выпрямилась и стала хозяйкой в доме, а дед сделался незаметен, задумчив, тих непохоже на себя. |
| He hardly ever went out of the house, but sat all day up in the attic reading, by stealth, a book called | Он почти перестал выходить из дома, всё сидел одиноко на чердаке, читал таинственную книгу |
| "The Writings of My Father." | "Записки моего отца". |
| He kept this book in a trunk under lock and key, and one day I saw him wash his hands before he took it out. | Книгу эту он держал в укладке под замком, и не однажды я видел, что прежде, чем вынуть её, дед моет руки. |
| It was a dumpy, fat book bound in red leather; on the dark blue title page a figured inscription in different colored inks flaunted itself: | Она была коротенькая, толстая, в рыжем кожаном переплёте; на синеватом листе пред титулом красовалась фигурная надпись выцветшими чернилами: |
| "To worthy Vassili Kashmirin, in gratitude, and sincere remembrance"; and underneath were written some strange surnames, while the frontispiece depicted a bird on the wing. | "Почтенному Василью Каширину с благодарностью на сердечную память", подписана была какая-то странная фамилия, а росчерк изображал птицу в полёте. |
| Carefully opening the heavy binding, grandfather used to put on his silver-rimmed spectacles, and gazing at the book, move his nose up and down for a long time, in order to get his spectacles at the right angle. | Открыв осторожно тяжёлую корку переплёта, дед надевал очки в серебряной оправе и, глядя на эту надпись, долго двигал носом, прилаживая очки. |
| I asked him more than once what book it was that he was reading, but he only answered in an impressive tone: | Я не раз спрашивал его - что это за книга? - он внушительно отвечал: |
| "Never mind. . . . | - Этого тебе не нужно знать. |
| Wait a bit, and when I die it will come to you. | Погоди, помру - откажу тебе. |
| I will leave you my racoon pelisse too." | И шубу енотовую тебе откажу. |
| He began to speak to mother more gently, but less often; listening attentively to her speeches with his eyes glittering like Uncle Peter's, and waving her aside as he muttered: | Он стал говорить с матерью мягче и меньше, её речи слушал внимательно, поблёскивая глазами, как дядя Пётр, и ворчал, отмахиваясь: |
| "There! that 's enough. | - Ну, ладно! |
| Do what you like . . ." | Делай, как хошь... |
| In that trunk of his lay many wonderful articles of attire skirts of silken material, padded satin jackets, sleeveless silk gowns, cloth of woven silver and head-bands sewn with pearls, brightly colored lengths of material and handkerchiefs, with necklaces of colored stones. He took them all, panting as he went, to mother's room and laid them about on the chairs and tables clothes were mother's delight and he said to her: | В сундуках у него лежало множество диковинных нарядов: штофные юбки, атласные душегреи, шёлковые сарафаны, тканные серебром, кики и кокошники, шитые жемчугами, головки и косынки ярких цветов, тяжёлые мордовские мониста, ожерелья из цветных камней; он сносил всё это охапками в комнаты матери, раскладывал по стульям, по столам, мать любовалась нарядами, а он говорил: |
| "In our young days dress was more beautiful and much richer than it is now. | - В наши-те годы одёжа куда красивей да богаче нынешней была! |
| Dress was richer, and people seemed to get on better together. | Одёжа богаче, а жили - проще, ладнее. |
| But these times are past and cannot be called back . . . well, here you are; take them, and dress yourself up." | Прошли времена, не воротятся! Ну, примеряй, рядись... |
| One day mother went to her room for a short time, and when she reappeared she was dressed in a dark blue sleeveless robe, embroidered with gold, with a pearl head-band; and making a low obeisance to grandfather, she asked: | Однажды мать ушла ненадолго в соседнюю комнату и явилась оттуда одетая в синий, шитый золотом сарафан, в жемчужную кику; низко поклонясь деду, она спросила: |
| "Well, how does this suit you, my lord Father?" | - Ладно ли, сударь-батюшка? |
| Grandfather murmured something, and brightening wonderfully, walked round her, holding up his hands, and said indistinctly, just as if he were talking in his sleep: | Дед крякнул, весь как-то заблестел, обошёл кругом её, разводя руками, шевеля пальцами, и сказал невнятно, точно сквозь сон: |
| "Ech! Varvara! . . . if you had plenty of money you would have the best people round you . . .!" | - Эх, кабы тебе, Варвара, большие деньги да хорошие бы около тебя люди... |
| Mother lived now in two front rooms in the half-house, and had a great many visitors, the most frequent being the brothers Maximov: Peter, a well-set-up, handsome officer with a large, light beard and blue eyes the very one before whom grandfather thrashed me for spitting on the old gentleman's head; and Eugen, also tall and thin, with a pale face and a small, pointed beard. | Теперь мать жила в двух комнатах передней половины дома, у неё часто бывали гости, чаще других братья Максимовы: Пётр, мощный красавец офицер с большущей светлой бородой и голубыми глазами,- тот самый, при котором дед высек меня за оплевание старого барина; Евгений, тоже высокий, тонконогий, бледнолицый, с чёрной остренькой бородкой. |
| His large eyes were like plums, and he was dressed in a green coat with gold buttons and gold letters on his narrow shoulders. | Его большие глаза были похожи на сливы, одевался он в зеленоватый мундир с золотыми пуговицами и золотыми вензелями на узких плечах. |
| He often tossed his head lightly, throwing his long, wavy hair back from his high, smooth forehead, and smiled indulgently; and whenever he told some story in his husky voice, he invariably began his speech with these insinuating words: | Он часто и ловко взмахивал головою, отбрасывая с высокого, гладкого лба волнистые, длинные волосы, снисходительно улыбался и всегда рассказывал о чем-то глуховатым голосом, начиная речь вкрадчивыми словами: |
| "Shall I tell you how it appears to me?" | - Видите ли, как я думаю... |
| Mother used to listen to him with twinkling eyes, and frequently interrupted him laughingly with: | Мать слушала его прищурившись, усмехаясь и часто прерывала: |
| "You are a baby, Eugen Vassilovitch forgive me for saying so!" | - Ребёнок вы, Евгений Васильевич, извините... |
| And the officer, slapping his broad palms on his knees, would cry: | Офицер, хлопая себя широкой ладонью по колену, кричал: |
| "A queer sort of baby!" | - Именно же-ребёнок... |
| The Christmas holidays were spent in noisy gaiety, and almost every evening people came to see mother in full dress; or she put on gala dress better than any of them wore and went out with her guests. | Шумно и весело прошли святки, почти каждый вечер у матери бывали ряженые, она сама рядилась - всегда лучше всех - и уезжала с гостями. |
| Every time she left the house, in company with her gaily attired guests, it seemed to sink into the earth, and a terrifying silence seemed to creep into every corner of it. | Каждый раз, когда она с пёстрой ватагой гостей уходила за ворота, дом точно в землю погружался, везде становилось тихо, тревожно-скучно. |
| Grandmother flapped about the room like an old goose, putting everything straight. Grandfather stood with his back against the warm tiles of the stove, and talked to himself. | Старой гусыней плавала по комнатам бабушка, приводя всё в порядок, дед стоял, прижавшись спиной к тёплым изразцам печи, и говорил сам себе: |
| "Well . . . that will do . . . very good! . . . | - Ну,- ладно, хорошо... |
| We'll have a look and see what family . . ." | Поглядим, что за дым... |
| After the Christmas holidays mother sent Sascha, Uncle Michael's son, and me to school. | После святок мать отвела меня и Сашу, сына дяди Михайла, в школу. |
| Sascha's father had married again, and from the very first the stepmother had taken a dislike to her stepson, and had begun to beat him; so at grandmother's entreaty, grandfather had taken Sascha to live in his house. | Отец Саши женился, мачеха с первых же дней невзлюбила пасынка, стала бить его, и, по настоянию бабушки, дед взял Сашу к себе. |
| We went to school for a month, and all I learned, as far as I remember, was that when I was asked "What . is your surname?" | В школу мы ходили с месяц времени, из всего, что мне было преподано в ней, я помню только, что на вопрос: "Как твоя фамилия?" - нельзя ответить просто: |
| I must not reply "Pyeshkov" simply, but | "Пешков",- а надобно сказать: |
| "My surname is Pyeshkov." | "Моя фамилия - Пешков". |
| And also that I must not say to the teacher: | А также нельзя сказать учителю: |
| "Don't shout at me, my dear fellow, I am not afraid of you!" | "Ты, брат, не кричи, я тебя не боюсь..." |
| At first I did not like school, but my cousin was very pleased with it in the beginning, and easily made friends for himself; but once he fell asleep during a lesson, and suddenly called out in his sleep: | Мне школа сразу не понравилась, брат же первые дни был очень доволен, легко нашёл себе товарищей, но однажды он во время урока заснул и вдруг страшно закричал во сне: |
| "I wo on't!" | - Не буду-у... |
| He awoke with a start and ran out of the class-room without ceremony. He was mercilessly laughed at for this; and the next day, when we were in the passage by Cyenvi Square, on our way to school, he came to a halt saying: | Разбуженный, он попросился вон из класса, был жестоко осмеян за это, и на другой день, когда мы, идя в школу, спустились в овраг на Сенной площади, он, остановясь, сказал: |
| "You go on . . . I am not coming . . . | - Ты - иди, а я не пойду! |
| I would rather go for a walk." | Я лучше гулять буду. |
| He squatted on his heels, carelessly dug his bundle of books into the snow, and went off. | Присел на корточки, заботливо зарыл узел с книгами в снег и ушёл. |
| It was a clear January day, and the silver rays of the sun fell all round me. I envied my cousin very much, but, hardening my heart, I went on to school. I did not want to grieve my mother. | Был ясный январский день, всюду сверкало серебряное солнце, я очень позавидовал брату, но скрепя сердце пошёл учиться,- не хотелось огорчить мать. |
| The books which Sascha buried disappeared, of course, so he had a valid reason for not going to school the next day; but on the third day his conduct was brought to grandfather's notice. | Книги, зарытые Сашей, конечно, пропали, и на другой день у него была уже законная причина не пойти в школу, а на третий его поведение стало известно деду. |
| We were called up for judgment; in the kitchen grandfather, grandmother, and mother sat at the table and cross-examined us and I shall never forget how comically Sascha answered grandfather's questions. | Нас привлекли к суду,- в кухне за столом сидели дед, бабушка, мать и допрашивали нас,- помню, как смешно отвечал Саша на вопросы деда: |
| "Why didn't you go to school?" | - Как же это ты не попадаешь в училище-то? Саша, глядя прямо в лицо деда кроткими глазами, отвечал не спеша: |
| "I forgot where it was." | - Забыл, где оно. |
| "Forgot?" | - Забыл? |
| "Yes. | - Да. |
| I looked and looked" | Искал-искал... |
| "But you went with Alexei; he remembered where it was." | - Ты бы за Лексеем шел, он помнит! |
| "And I lost him." | - Я его потерял. |
| "Lost Lexei?" | -Лексея? |
| "Yes." | - Да. |
| "How did that happen?" | - Это как же? |
| Sascha reflected a moment, and then said, drawing in his breath: | Саша подумал и сказал, вздохнув: |
| "There was a snowstorm, and you couldn't see anything." | - Метель была, ничего не видно. |
| They all smiled and the atmosphere began to clear; even Sascha smiled cautiously. But grandfather said maliciously, showing his teeth: | Все засмеялись,- погода стояла тихая, ясная. Саша тоже осторожно улыбнулся, а дедушка ехидно спрашивал, оскалив зубы: |
| "But you could have caught hold of his arm or his belt, couldn't you?" | - Ты бы за руку его держал, за пояс? |
| "I did catch hold of them, but the wind tore them away," explained Sascha. | - Я - держал, да меня оторвало ветром,- объяснил Саша. |
| He spoke in a lazy, despondent tone, and I listened uncomfortably to this unnecessary, clumsy lie, amazed at his obstinacy. | Г оворил он лениво, безнадежно, мне было неловко слушать эту ненужную, неуклюжую ложь, и я очень удивлялся его упрямству. |
| We were thrashed, and a former fireman, an old man with a broken arm, was engaged to take us to school, and to watch that Sascha did not turn aside from the road of learning. | Нас выпороли и наняли нам провожатого, бывшего пожарного, старичка со сломанной рукою,- он должен был следить, чтобы Саша не сбивался в сторону по пути к науке. |
| But it was no use. The next day, as soon as my cousin reached the causeway, he stooped suddenly, and pulling off one of his high boots threw it a long way from him; then he took off the other and threw it in the opposite direction, and in his stockinged feet ran across the square. | Но это не помогло: на другой же день брат, дойдя до оврага, вдруг наклонился, снял с ноги валенок и метнул его прочь от себя, снял другой и бросил в ином направлении, а сам, в одних чулках, пустился бежать по площади. |
| The old man, breathing hard, picked up the boots, and thereupon, terribly flustered, took me home. | Старичок, охая, потрусил собирать сапоги, а затем, испуганный, повёл меня домой. |
| All that day grandfather, grandmother, and my mother searched the town for the runaway, and it was evening before they found him in the bar at Tchirkov's Tavern, entertaining the public by his dancing. | Целый день дед, бабушка и моя мать ездили по городу, отыскивая сбежавшего, и только к вечеру нашли Сашу у монастыря, в трактире Чиркова, где он увеселял публику пляской. |
| They took him home, and actually did not beat the shaking, stubborn, silent lad; but as he lay beside me in the loft, with his legs up and the soles of his feet scraping against the ceiling, he said softly: | Привезли его домой и даже не били, смущённые упрямым молчанием мальчика, а он лежал со мною на полатях, задрав ноги, шаркая подошвами по потолку, и тихонько говорил: |
| "My stepmother does not love me, nor my father. Grandfather does not love me either; why should I live with them? | - Мачеха меня не любит, отец тоже не любит, и дедушка не любит,- что же я буду с ними жить? |
| So I shall ask grandmother to tell me where the robbers live, and I shall run away to them . . . then you will understand, all of you. . . . | Вот спрошу бабушку, где разбойники водятся, и убегу к ним,- тогда вы все и узнаете... |
| Why shouldn't we run away together?" | Бежим вместе? |
| I could not run away with him, for in those days I had a work before me I had resolved to be an officer with a large, light beard, and for that study was indispensable. | Я не мог бежать с ним: в те дни у меня была своя задача - я решил быть офицером с большой, светлой бородой, а для этого необходимо учиться. |
| When I told my cousin of my plan, he agreed with me, on reflection. | Когда я рассказал брату план, он, подумав, согласился со мною: |
| "That 's a good idea too. | - Это тоже хорошо. |
| By the time you are an officer I shall be a robber-chief, and you will have to capture me, and one of us will have to kill the other, or take him prisoner. | Когда ты будешь офицером, я уж буду атаманом, и тебе нужно будет ловить меня, и кто-нибудь кого-нибудь убьёт, а то в плен схватит. |
| I shan't kill you." | Я тебя не стану убивать. |
| "Nor I you." | - И я тебя тоже. |
| On that point we were agreed. | На этом и порешили. |
| Then grandmother came in, and climbing on to the stove, glanced up at us and said: | Пришла бабушка, влезла на печь и, заглядывая к нам, начала говорить: |
| "Well, little mice? | - Что, мышата? |
| E ekh! Poor orphans! . . . Poor little mites!" | Э-эх, сироты, осколочки! |
| Having pitied us, she began to abuse Sascha's step-mother fat Aunt Nadejda, daughter of the inn-keeper, going on to abuse stepmothers in general, and, apropos, told us the story of the wise hermit lona, and how when he was but a lad he was judged, with his step-mother, by an act of God. His father was a fisherman of the White Lake: | Пожалев нас, она стала ругать мачеху Саши -толстую тётку Надежду, дочь трактирщика; потом вообще всех мачех, вотчимов и, кстати, рассказала историю о том, как мудрый пустынник Иона, будучи отроком, судился со своей мачехой божьим судом; отца его, угличанина, рыбака на Белоозере, |
| "By his young wife his ruin was wrought, A potent liquor to him she brought, Made of herbs which bring sleep. | Извела молодая жена: Напоила его крепкой брагою, А ещё - сонным зелием. |
| She laid him, slumbering, in a bark Of oak, like a grave, so close and dark, And plied the maple oars. | Положила его, сонного, Во дубовый чёлн, как во тесный гроб, А взяла она вёсельце кленовое, |
| In the lake's center she dug a hole, For there she had planned, in that dark pool, | Сама выгребла посередь озера Что на те ли на тёмные омуты, |
| To hide her vile witch deed. | На бесстыжее дело ведьмино. |
| Bent double she rocked from side to side, And the frail craft o'erturned that witch bride! | Там нагнулася, покачнулася, Опрокинула, ведьма, легок чёлн. |
| And her husband sank deep. | Муж-от якорем на дно пошёл. |
| And the witch swam quickly to the shore And fell to the earth with wailings sore, | А она поплыла скоро к берегу, Доплыла, пала на землю |
| And womanly laments. | И завыла бабьи жалобы, |
| The good folk all, believing her tale, Wept with the disconsolate female, | Стала горе лживое оказывать. Люди добрые ей поверили, |
| And in bitterness cried: | С нею вместе горько плакали: |
| ' Oi! As wife thy life was all too brief! | - Ой же ты, молодая вдова! |
| O'erwhelmed art thou by wifely grief; | Велико твоё горе женское, |
| But life is God's affair. | А и жизнь наша - дело божие, |
| Death too He sends when it doth please Him.' | А и смерть нам богом посылается! |
| Stepson lonushka alone looked grim, | Только пасынок Ионушко |
| Her tears not believing. | Не поверил слезам мачехи, |
| With his little hand upon his heart He swiftly at her these words did dart: | Положил он ей ручку на сердце, Г оворил он ей кротким голосом: |
| ' Oi! Fateful stepmother! | - Ой ты, мачеха, судьба моя, |
| Oi! Artful night-bird, born to deceive! | Ой ты, птица ночная, хитрая, |
| Those tears of yours I do not believe! | А не верю я слезам твоим: |
| It is joy you feel not pain. | Больно сердце у тебя бьется радошно! |
| But we'll ask our Lord, my charge to prove, And the aid of all the saints above. | А давай-ко ты спросим господа, Все святые силы небесные: |
| Let some one take a knife, And throw it up to the cloudless sky; Blameless you, to me the knife will fly. If I am right, you die!' | Пусть возьмет кто-нибудь булатный нож Да подбросит его в небо чистое, Твоя правда - нож меня убьёт, Моя правда - на тебя падёт! |
| The stepmother turned her baleful gaze On him, and with hate her eyes did blaze | Поглядела на него мачеха, Злым огнем глаза её вспыхнули, |
| As she rose to her feet. | Крепко она встала на ноги, |
| And with vigor replied to the attack Of her stepson, nor words did she lack. | Супроти Ионы заспорила: |
| ' Oh! creature without sense! | - Ах ты, тварь неразумная, |
| Abortion you! fit for rubbish heap! | Недоносок ты, выбросок, |
| By this invention, what do you reap? | Ты чего это выдумал? |
| Answer you cannot give!' | Да ты как это мог сказать? |
| The good folk looked on, but nothing said; Of this dark business they were afraid. | Смотрят на них люди, слушают. Видят они -дело тёмное. |
| Sad and pensive they stood; Then amongst themselves they held a debate, And a fisherman old and sedate | Приуныли все, призадумались, Промежду собой совещаются. После вышел рыбак старенький, |
| Bowing, advanced and said: | Поклонился во все стороны, Молвил слово решённое: |
| 'In my right hand, good people, give me A steel knife, which I will throw, and ye | - А вы дайте-ко, люди добрые, В праву руку мне булатный нож, Я воскину его до неба, |
| Shall see on whom it falls.' | Пусть падет, чья вина - найдет! |
| A knife to his hand was their reply. | Дали старцу в рученьку острый нож, |
| High above his gray head, to the sky, The sharp blade he did fling. | Взбросил он его над седою головой, |
| Like a bird, up in the air it went; Vainly they waited for its descent, | Птицею нож полетел в небеса, Ждут-пождут -он не падает. |
| The crystal height scanning. | Смотрят люди во хрустальную высь, |
| Their hats they doffed, and closer pressed they stood, Silent; yea, Night herself seemed to brood; | Шапки поснимали, тесно стоят, Все молчат, да и ночь нема, |
| But the knife did not fall. | А нож с высоты всё не падает! |
| The ruby dawn rose over the lake, The stepmother, flushed, did courage take And scornfully did smile. | Вспыхнула на озере алая заря, Мачеха зарделась, усмехнулася, |
| When like a swallow the knife did dart To earth, and fixed itself in her heart. | Тут он быстрой ласточкой летит к земле Прямо угодил в сердце мачехе. |
| Down on their knees the people did fall Praising God Who is Ruler of Alname = "note" | Встали на колени люди добрые, Господу богу помолилися: |
| 'Thou are just, O God!' lona, the fisherman, did take, And of him a hermit did make. | - Слава тебе, господи, за правду твою! Старенький рыбак взял Ионушку И отвёл его в далекий скит, |
| Far away by the bright River Kerjentza In a cell almost invisible from the town Kite j a." | Что на светлой реке Керженце, Близко невидима града Китежа...* |
| 1 1 In the year '90 in the village of Kolinpanovka, in the Government of Tambov, and the district Borisoglebsk, I heard another version of this legend, in which the knife kills the stepson who ha's calumniated his stepmother. | -------* в селе Колюпановке, Тамб[овской] губ.,Борисоглебского уезда, я слышал иной вариант этой легенды: нож убивает пасынка, оклеветавшего мачеху. (Прим. М.Горького) |
| The next day I woke up covered with red spots, and this was the beginning of smallpox. | На другой день я проснулся весь в красных пятнах, началась оспа. |
| They put me up in the back attic, and there I lay for a long time, blind, with my hands and feet tightly bandaged, living through horrible nightmares, in one of which I nearly died. | Меня поместили на заднем чердаке, и долго я лежал там слепой, крепко связанный по рукам и по ногам широкими бинтами, переживая дикие кошмары,- от одного из них я едва не погиб. |
| No one but grandmother came near me, and she fed me with a spoon as if I were a baby, and told me stories, a fresh one every time, from her endless store. | Ко мне ходила только бабушка кормить меня с ложки, как ребёнка, рассказывать бесконечные, всегда новые сказки. |
| One evening, when I was convalescent, and lay without bandages, except for my hands, which were tied up to prevent me from scratching my face, grandmother, for some reason or 'other, had not come at her usual time, which alarmed me; and all of a sudden I saw her. She was lying outside the door on the dusty floor of the attic, face downwards, with her arms outspread, and her neck half sawed through, like Uncle Peter's; while from the corner, out of the dusty twilight, there moved slowly towards her a great cat, with its green eyes greedily open. | Однажды вечером, когда я уже выздоравливал и лежал развязанный,- только пальцы были забинтованы в рукавички, чтоб я не мог царапать лица,- бабушка почему-то запоздала прийти в обычное время, это вызвало у меня тревогу, и вдруг я увидал её: она лежала за дверью на пыльном помосте чердака, вниз лицом, раскинув руки, шея у неё была наполовину перерезана, как у дяди Петра, из угла, из пыльного сумрака к ней подвигалась большая кошка, жадно вытаращив зелёные глаза. |
| I sprang out of bed, bruising my legs and shoulders against the window-frame, and jumped down into the yard into a snowdrift. | Я вскочил с постели, вышиб ногами и плечами обе рамы окна и выкинулся на двор, в сугроб снега. |
| It happened to be an evening when mother had visitors, so no one heard the smashing of the glass, or the breaking of the window-frame, and I had to lie in the snow for some time. | В тот вечер у матери были гости, никто не слыхал, как я бил стёкла и ломал рамы, мне пришлось пролежать в снегу довольно долго. |
| I had broken no bones, but I had dislocated my shoulder and cut myself very much with the broken glass, and I had lost the use of my legs, and for three months I lay utterly unable to move. I lay still and listened, and thought how noisy the house had become, how often they banged the doors downstairs, and what a lot of people seemed to be coming and going. | Я ничего не сломал себе, только вывихнул руку из плеча да сильно изрезался стёклами, но у меня отнялись ноги, и месяца три я лежал, совершенно не владея ими; лежал и слушал, как всё более шумно живёт дом, как часто там, внизу, хлопают двери, как много ходит людей. |
| Heavy snowstorms swept over the roof; the wind came and went resoundingly outside the door, sang a funereal song down the chimney, and set the dampers rattling; by day the rooks cawed, and in the quiet night the doleful howling of wolves reached my ears such was the music under whose influence my heart developed. | Шаркали по крыше тоскливые вьюги, за дверью на чердаке гулял-гудел ветер, похоронно пело в трубе, дребезжали вьюшки, днём каркали вороны, тихими ночами с поля доносился заунывный вой волков,- под эту музыку и росло сердце. |
| Later on shy spring peeped into the window with the radiant eyes of the March sun, timidly and gently at first, but growing bolder and warmer every day; she-cats sang and howled on the roof and in the loft; the rustle of spring penetrated the very walls the crystal icicles broke, the half-thawed snow fell off the stable-roof, and the bells began to give forth a sound less clear than they gave in winter. | Потом в окно робко и тихонько, но всё ласковее с каждым днём стала заглядывать пугливая весна лучистым глазом мартовского солнца, на крыше и на чердаке запели, заорали кошки, весенний шорох проникал сквозь стены - ломались хрустальные сосульки, съезжал с конька крыши подтаявший снег, а звон колоколов стал гуще, чем зимою. |
| When grandmother came near me her words were more often impregnated with the odor of vodka, which grew stronger every day, until at length she began to bring a large white teapot with her and hide it under my bed, saying with a wink: | Приходила бабушка; всё чаще и крепче слова её пахли водкой, потом она стала приносить с собою большой белый чайник, прятала его под кровать ко мне и говорила, подмигивая: |
| "Don't you say anything to that grandfather of ours, will you, darling?" | - Ты, голуба душа, деду-то, домовому, не сказывай! |
| "Why do you drink?" | - Зачем ты пьешь? |
| "Never mind! | - Нишкни! |
| When you are grown-up you'll know." | Вырастешь - узнаешь... |
| She pulled at the spout of the teapot, wiped her lips with her sleeve, and smiled sweetly as she asked: | Пососав из рыльца чайника, отерев губы рукавом, она сладко улыбалась, спрашивая: |
| "Well, my little gentleman, what do you want me to tell you about this evening?" | - Ну и вот, сударь ты мой, про что бишь я вчера сказывала? |
| "About my father." | - Про отца. |
| "Where shall I begin?" | - А которое место? |
| I reminded her, and her speech flowed on like a melodious stream for a long time. | Я напоминал ей, и долго текла ручьём её складная речь. |
| She had begun to tell me about my father of her own accord one day when she had come to me, nervous, sad, and tired, saying: | Она сама начала рассказывать мне про отца, пришла однажды трезвая, печальная и усталая и говорит: |
| "I have had a dream about your father. I thought I saw him coming across the fields, whistling, and followed by a piebald dog with its tongue hanging out. | - Видела я во сне отца твоего, идёт будто полем с палочкой ореховой в руке, посвистывает, а следом за ним пёстрая собака бежит, трясёт языком. |
| For some reason I have begun to dream about Maxim Savatyevitch very often . . . it must mean that his soul is not at rest . . . " | Что-то частенько Максим Савватеич сниться мне стал,- видно, беспокойна душенька его неприютная... |
| For several evenings in succession she told me my father's history, which was interesting, as all her stories were. My father was the son of a soldier who had worked his way up to be an officer and was banished to Siberia for cruelty to his subordinates; and there somewhere in Siberia my father was born. | Несколько вечеров подряд она рассказывала историю отца, такую же интересную, как все её истории: отец был сыном солдата, дослужившегося до офицеров и сосланного в Сибирь за жестокость с подчинёнными ему; там, где-то в Сибири, и родился мой отец. |
| He had an unhappy life, and at a very early age he used to run away from home. Once grandfather set the dogs to track him down in the forest, as if he were a hare; another time, having caught him, he beat him so unmercifully that the neighbors took the child away and hid him. | Жилось ему плохо, уже с малых лет он стал бегать из дома; однажды дедушка искал его по лесу с собаками, как зайца; другой раз, поймав, стал так бить, что соседи отняли ребёнка и спрятали его. |
| "Do they always beat children?" I asked, and grandmother answered quietly: | - Маленьких всегда бьют? - спрашивал я; бабушка спокойно отвечала: |
| "Always." | - Всегда. |
| My father's mother died early, and when he was nine years old grandfather also died, and he was taken by a cross-maker, who entered him on the Guild of the town of Perm and began to teach him his trade; but my father ran away from him, and earned his living by leading blind people to the fairs. When he was sixteen he came to Nijni and obtained work with a joiner who was a contractor for the Kolchin steamboats. | Мать отца померла рано, а когда ему минуло девять лет, помер и дедушка, отца взял к себе крёстный - столяр, приписал его в цеховые города Перми и стал учить своему мастерству, но отец убежал от него, водил слепых по ярмаркам, шестнадцати лет пришёл в Нижний и стал работать у подрядчика столяра на пароходах Колчина. |
| By the time he was twenty he was a skilled carpenter, upholsterer and decorator. | В двадцать лет он был уже хорошим краснодеревцем, обойщиком и драпировщиком. |
| The workshop in which he was employed was next door to grandfather's house in Kovalikh Street. | Мастерская, где он работал, была рядом с домами деда, на Ковалихе. |
| "The fences were not high, and certain people were not backward," said grandmother, laughing. | Заборы-то невысокие, а люди-то бойкие,-говорила бабушка, посмеиваясь. |
| "So one day, when Varia and I were picking raspberries in the garden, who should get over the fence but your father! . . . I was frightened, foolishly enough; but there he went amongst the apple trees, a fine-looking fellow, in a white shirt, and plush breeches . . . bare-footed and hatless, with long hair bound with leather bands. | - Вот, собираем мы с Варей малину в саду, вдруг он, отец твой, шасть через забор, я индо испугалась: идёт меж яблонь эдакой могутной, в белой рубахе, в плисовых штанах, а - босый, без шапки, на длинных волосьях - ремешок. |
| That 's the way he came courting. | Это он - свататься привалил! |
| When I saw him for the first time through the window, I said to myself: 'That's a nice lad!' | Видала я его и прежде, мимо окон ходил, увижу подумаю: экой парень хороший! |
| So when he came close to me now I asked him: | Спрашиваю я его, как подошёл: |
| "'Why do you come out of your way like this, young man?' | "Что это ты, молодец, не путём ходишь?" |
| "And he fell on his knees. | А он на коленки стал. |
| 'Akulina, he says, Tvanovna! . . . because my whole heart is here . . . with Varia. Help us, for God's sake! We want to get married.' | "Акулина, говорит, Ивановна, вот те я весь тут, со всей полной душой, а вот-Варя; помоги ты нам, бога ради, мы жениться хотим!" |
| "At this I was stupefied and my tongue refused to speak. | Тут я обомлела, и язык у меня отнялся. |
| I looked, and there was your mother, the rogue, hiding behind an apple tree, all red as red as the raspberries and making signs to him; but there were tears in her eyes. | Гляжу, а мать-то твоя, мошенница, за яблоню спрятавшись, красная вся, малина малиной, и знаки ему подаёт, а у самой - слёзы на глазах. |
| "'Oh, you rogues!' I cried. 'How have you managed all this? | "Ах вы, говорю, пострели вас горой, да что же это вы затеяли? |
| Are you in your senses, Varvara? | Да в уме ли ты, Варвара? |
| And you, young man,' I said, 'think what you are doing! Do you intend to get your way by force?' | Да и ты, молодец, говорю, ты подумай-ко: по себе ли ты берёзу ломишь?" |
| "At that time grandfather was rich, for he had not given his children their portions, and he had four houses of his own, and money, and he was ambitious; not long before that they had given him a laced hat and a uniform because he had been head of the Guild for nine years without a break and he was proud in those days. | Дедушко-то наш о ту пору богач был, дети-то ещё не выделены, четыре дома у него, у него и деньги, и в чести он, незадолго перед этим ему дали шляпу с позументом да мундир за то, что он девять лет бессменно старшиной в цехе сидел,-гордый он был тогда! |
| I said to them what it was my duty to say, but all the time I trembled for fear and felt very sorry for them too; they had both become so gloomy. | Говорю я, как надо, а сама дрожу со страху, да и жалко мне их: потемнели оба. |
| Then said your father: | Тут отец твой сказал: |
| "'I know quite well that Vassili Vassilitch will not consent to give Varia to me, so I shall steal her; only you must help us.' "So I was to help them. | "Я-де знаю, что Василий Васильев не отдаст Варю добром за меня, так я её выкраду, только ты помоги нам",- это я чтобы помогла! |
| I could not help laughing at him, but he would not be turned from his purpose. | Я даже замахнулась на него, а он и не сторонится: |
| 'You may stone me or you may help me, it is all the same to me I shall not give in,' he said. | "Хоть камнем, говорит, бей, а - помоги, всё равно я-де не отступлюсь?" |
| "Then Varvara went to him, laid her hand on his shoulder, and said: | Тут и Варвара подошла к нему, руку на плечо его положила, да и скажи: |
| 'We have been talking of getting married a long time we ought to have been married in May.' | "Мы, говорит, уж давно поженились, ещё в мае, нам только обвенчаться нужно". |
| "How I started! Good Lord!" | Я так и покатилась,- ба-атюшки! |
| Grandmother began to laugh, and her whole body shook; then she took a pinch of snuff, dried her eyes and said, sighing comfortably: | Бабушка стала смеяться, сотрясаясь всем телом, потом понюхала табаку, вытерла слёзы и продолжала, отрадно вздохнув: |
| "You can't understand that yet . . . you don't know what marrying means . . . but this you can understand that for a girl to give birth to a child before she is married is a dreadful calamity. | - Ты этого ещё не можешь понять, что значит -жениться и что венчаться, только это - страшная беда, ежели девица, не венчаясь, дитя родит! |
| Remember that, and when you are grown-up never tempt a girl in that way; it would be a great sin on your part the girl would be disgraced, and the child illegitimate. See that you don't forget that! | Ты это запомни да, как вырастешь, на такие дела девиц не подбивай, тебе это будет великий грех, а девица станет несчастна, да и дитя беззаконно,-запомни же, гляди! |
| You must be kind to women, and love them for their own sakes, and not for the sake of self-indulgence. This is good advice I am giving you." | Ты живи, жалеючи баб, люби их сердечно, а не ради баловства, это я тебе хорошее говорю! |
| She fell into a reverie, rocking herself in her chair; then, shaking herself, she began again: | Она задумалась, покачиваясь на стуле, потом, встрепенувшись, снова начала: |
| "Well, what was to be done? | - Ну, как же тут быть? |
| I hit Maxim on the forehead, and pulled Varia's plait; but he said reasonably enough: | Я Максима - по лбу, я Варвару - за косу, а он мне разумно говорит: |
| ' Quarreling won't put things right.' | "Боем дела не исправишь!" |
| And she said: | И она тоже: |
| 'Let us think what is the best thing to do first, and have a row afterwards.' | "Вы, говорит, сначала подумали бы, что делать, а драться - после!" |
| "'Have you any money?' I asked him. | Спрашиваю его: "Деньги-то у тебя есть?" - |
| "'I had some,' he replied, 'but I bought Varia a ring with it.' | "Были, говорит, да я на них Варе кольцо купил". - |
| "'How much did you have then?' | "Что же это у тебя - трёшница была?" - |
| "'Oh,' says he, 'about a hundred roubles.' | "Нет, говорит, около ста целковых". |
| "Now at that time money was scarce and things were dear, and I looked at the two your mother and father and I said to myself: 'What children! . . . What young. fools!' | А в те поры деньги были дороги, вещи - дёшевы, гляжу я на них, на мать твою с отцом,- экие ребята, думаю, экие дурачишки! |
| "'I hid the ring under the floor,' said your mother, 'so that you should not see it. We can sell it.' | Мать говорит: "Я кольцо это под пол спрятала, чтоб вы не увидали, его можно продать!" |
| "Such children they were both of them! | Ну, совсем ещё дети! |
| However, we discussed the ways and means for them to be married in a week's time, and I promised to arrange the matter with the priest. | Однако, так ли, эдак ли, уговорились мы, что венчаться им через неделю, а с попом я сама дело устрою. |
| But I felt very uncomfortable myself, and my heart went pit-a-pat, because I was so frightened of grandfather; and Varia was frightened too, painfully so. | А сама - реву, сердце дрожмя дрожит, боюсь дедушку, да и Варе - жутко. |
| Well, we arranged it all! | Ну, наладились! |
| "But your father had an enemy a certain workman, an evil-minded man who had guessed what was going on long ago, and now watched our movements. | Только был у отца твоего недруг, мастер один, лихой человек, и давно он обо всём догадался и приглядывал за нами. |
| Well, I arrayed my only daughter in the best things I could get, and took her out to the gate, where there was a troika waiting. She got into it, Maxim whistled, and away they drove. | Вот, обрядила я доченьку мою единую во что пришлось получше, вывела её за ворота, а за углом тройка ждала, села она, свистнул Максим -поехали! |
| I was going back to the house, in tears, when I ran across this man, who said in a cringing tone: | Иду я домой во слезах - вдруг встречу мне этот человек, да и говорит, подлец: |
| "'I have a good heart, and I shall not interfere with the workings of Fate; only, Akulina Ivanovna, you must give me fifty roubles for keeping quiet.' | "Я, говорит, добрый, судьбе мешать не стану, только ты, Акулина Ивановна, дай мне за это полсотни рублей!" |
| "But I had no money; I did not like it, nor care to save it, and so I told him, like a fooname = "note" | А у меня денег нет, я их не любила, не копила, вот я, сдуру, и скажи ему: |
| "'I have no money, so I can't give you any.' | "Нет у меня денег и не дам!" - |
| "'Well,' he said, 'you can promise it to me.' | "Ты, говорит, обещай!" - |
| "'How can I do that? Where am I to get it from after I have promised?' | "Как это - обещать, а где я их после-то возьму?" - |
| "'Is it so difficult to steal from a rich husband?' he says. | "Ну, говорит, али трудно у богатого мужа украсть?" |
| "'If I had not been a fool I should have temporized with him; but I spat full in his ugly mug, and went into the house. | Мне бы, дурёхе, поговорить с ним, задержать его, а я плюнула в рожу-то ему да и пошла себе! |
| And he rushed into the yard and raised a hue and cry." | Он - вперёд меня забежал на двор и - поднял бунт! |
| Closing her eyes, she said, smiling: | Закрыв глаза, она говорит сквозь улыбку: |
| "Even now I have a lively remembrance of that daring deed of mine. | - Даже и сейчас вспомнить страшно дела эти дерзкие! |
| Grandfather roared like a wild beast, and wanted to know if they were making fun of him. | Взревел дедушко-то, зверь зверем,- шутка ли это ему? |
| As it happened, he had been taking stock of Varia lately, and boasting about her: 'I shall marry her to a nobleman a gentleman!' | Он, бывало, глядит на Варвару-то, хвастается: за дворянина выдам, за барина! |
| Here was a pretty nobleman for him! here was a pretty gentleman! | Вот те и дворянин, вот те и барин! |
| But the Holy Mother of God knows better than we do what persons ought to be drawn together. | Пресвятая богородица лучше нас знает, кого с кем свести. |
| "Grandfather tore about the yard as if he were on fire, calling Jaakov and Michael and even at the suggestion of that wicked workman Klima, the coachman too. I saw him take a leathern strap with a weight tied on the end of it, and Michael seized his gun. We had good horses then, full of spirit, and the carriage was light. 'Ah well!' I thought, 'they are sure to overtake them.' | Мечется дедушко по двору-то, как огнём охвачен, вызвал Якова с Михаилом, конопатого этого мастера согласил да Клима, кучера; вижу я -кистень он взял, гирю на ремешке, а Михайло -ружьё схватил, лошади у нас были хорошие, горячие, дрожки-тарантас - лёгкие,- ну, думаю, догонят! |
| But here Varia's Guardian Angel suggested something to me. I took a knife and cut the ropes belonging to the shafts. 'There! they will break down on the road now.' | И тут надоумил меня ангел-хранитель Варварин,-добыла я нож да гужи-то у оглобель и подрезала, авось, мол, лопнут дорогой! |
| And so they did. The shafts came unfastened on the way, and nearly killed grandfather and Michael and Klima too, besides delaying them; and by the time they had repaired it, and dashed up to the church, Varia and Maxim were standing in the church porch married thank God! | Так и сделалось: вывернулась оглобля дорогой-то, чуть не убило деда с Михайлом да Климом, и задержались они, а как, поправившись, доскакали до церкви - Варя-то с Максимом на паперти стоят, обвенчаны, слава те господи! |
| "Then our people started a fight with Maxim; but he was in very good condition and he was rare and strong. | Пошли было наши-то боем на Максима, ну - он здоров был, сила у него была редкая! |
| He threw Michael away from the porch and broke his arm. Klima also was injured; and grandfather and Jaakov and that workman were all frightened! | Михаила с паперти сбросил, руку вышиб ему, Клима тоже ушиб, а дедушко с Яковом да мастером этим - забоялись его. |
| "Even in his rage he did not lose his presence of mind, but he said to grandfather: | Он и во гневе не терял разума, говорит дедушке: |
| "'You can throw away that strap. Don't wave it about over me, for I am a man of peace, and what I have taken is only what God gave me, and no man shall take from me . . . and that is all I have to say to you.' | "Брось кистень, не махай на меня, я человек смирный, а что я взял, то бог мне дал и отнять никому нельзя, и больше мне ничего у тебя не надо". |
| "They gave it up then, and grandfather returned to the carriage crying: | Отступились они от него, сел дедушко на дрожки, кричит: |
| "'It is good-by now, Varvara! You are no daughter of mine, and I never wish to see you again, either alive or dead of hunger.' | "Прощай теперь, Варвара, не дочь ты мне, и не хочу тебя видеть, хошь - живи, хошь - с голоду издохни". |
| "When he came 'home he beat me, and he scolded me; but all I did was to groan and hold my tongue. "Everything passes away, and what is to be will be. | Воротился он - давай меня бить, давай ругать, я только покряхтываю да помалкиваю: всё пройдет, а чему быть, то останется! |
| After this he said to me: | После говорит он мне: |
| "'Now, look here, Akulina, you have no daughter now. Remember that.' | "Ну, Акулина, гляди же: дочери у тебя больше нет нигде, помни это!" |
| "But I only said to myself: "'Tell more lies, sandy-haired, spiteful man say that ice is warm!' ' | Я одно своё думаю: ври больше, рыжий,- злоба -что лёд, до тепла живёт! |
| I listened attentively, greedily. | Я слушаю внимательно, жадно. |
| Some part of her story surprised me, for grandfather had given quite a different account of mother's wedding; he said that he had been against the marriage and had forbidden mother to his house after it, but the wedding had not been secret, and he had been present in the church. | Кое-что в её рассказе удивляет меня, дед изображал мне венчание матери совсем не так: он был против этого брака, он после венца не пустил мать к себе в дом, но венчалась она, по его рассказу,- не тайно, и в церкви он был. |
| I did not like to ask grandmother which of them spoke the truth, because her story was the more beautiful of the two, and I liked it best. | Мне не хочется спросить бабушку, кто из них говорит вернее, потому что бабушкина история красивее и больше нравиться мне. |
| When she was telling a story she rocked from side to side all the time, just as if she were in a boat. | Рассказывая, она всё время качается, точно в лодке плывёт. |
| If she was relating something sad or terrible, she rocked more violently, and stretched out her hands as if she were pushing away something in the air; she often covered her eyes, while a sightless, kind smile hid itself in her wrinkled cheek, but her thick eyebrows hardly moved. | Если говорит о печальном или страшном, то качается сильней, протянув руку вперёд, как бы удерживая что-то в воздухе. Она часто прикрывает глаза, и в морщинах щёк её прячется слепая, добрая улыбка, а густые брови чуть-чуть дрожат. |
| Sometimes this uncritical friendliness of hers to everybody touched my heart, and sometimes I wished that she would use strong language and assert herself more. | Иногда меня трогает за сердце эта слепая, всё примиряющая доброта, а иногда очень хочется, чтобы бабушка сказала какое-то сильное слово, что-то крикнула. |
| "At first, for two weeks, I did not know where Varvara and Maxim were; then a little barefooted boy was sent to tell me. | - Первое время, недели две, и не знала я, где Варя-то с Максимом, а потом прибежал от неё мальчонко бойкенький, сказал. |
| I went to see them on a Saturday I was supposed to be going to vespers, but I went to them instead. | Подождала я субботы да будто ко всенощной иду, а сама к ним! |
| They lived a long way off, on the Suetinsk Slope, in the wing of a house overlooking a yard belonging to some works a dusty, dirty, noisy place; but they did not mind it they were like two cats, quite happy, purring, and even playing together. | Жили они далеко, на Суетинском съезде, во флигельке, весь двор мастеровщиной занят, сорно, грязно, шумно, а они - ничего, ровно бы котята, весёлые оба, мурлычут да играют. |
| I took them what I could tea, sugar, cereals of various kinds, jam, flour, dried mushrooms, and a small sum of money which I had got from grandfather on the quiet. You are allowed to steal, you know, when it is not for yourself. | Привезла я им чего можно было: чаю, сахару, круп разных, варенья, муки, грибов сушёных, деньжонок, не помню сколько, понатаскала тихонько у деда - ведь коли не для себя, так и украсть можно! |
| "But your father would not take anything. | Отец-то твой не берёт ничего, обижается: |
| 'What! Are we beggars'?' he says. | "Али, говорит, мы нищие?" |
| "And Varvara played the same tune. | И Варвара поёт под его дудку: |
| ' Ach! . . . What is this for, Mamasha'?' | "Ах, зачем это, мамаша?.." |
| "I gave them a lecture. 'You young fools!' I said. 'Who am I, I should like to know? . . . | Я их пожурила: "Дурачишко, говорю, я тебе -кто? |
| I am the mother God gave you . . . and you, silly, are my own flesh and blood. | Я тебе - богоданная мать, а тебе, дурёхе,- кровная! |
| Are you going to offend me? | Разве, говорю, можно обижать меня? |
| Don't you know that when you offend your mother on earth, the Mother of God in Heaven weeps bitterly?' | Ведь когда мать на земле обижают - в небесах матерь божия горько плачет!" |
| "Then Maxim seized me in his arms and carried me round the room . . . he actually danced he was strong, the bear! | Ну, тут Максим схватил меня на руки и давай меня по горнице носить, носит да ещё приплясывает,- силен был, медведь! |
| And Varvara there, the hussy, was as proud as a peacock of her husband, and kept looking at him as if he were a new doll, and talked about house-keeping with such an air you would have thought she was an old hand at it! It was comical to listen to her. | А Варька-то ходит, девчонка, павой, мужем хвастается, вроде бы новой куклой, и всё глаза заводит и всё таково важно про хозяйство сказывает, будто всамделишняя баба,- уморушка глядеть! |
| And she gave us cheese-cakes for tea which would have broken the teeth of a wolf, and curds all sprinkled with dust. | А ватрушки к чаю подала, так об них волк зубы сломит, и творог - дресвой рассыпается! |
| "Things went on like this for a long time, and your birth was drawing near, but still grandfather never said a word he is obstinate, our old man! | Так оно и шло долгое время, уж и ты готов был родиться, а дедушко всё молчит,- упрям, домовой! |
| I went to see them on the quiet, and he knew it; but he pretended not to. | Я тихонько к ним похаживаю, а он и знал это, да будто не знает. |
| It was forbidden to any one in the house to speak of Varia, so she was never mentioned. I said nothing about her either, but I knew that a father's heart could not be dumb for long. | Всем в дому запрещено про Варю говорить, все молчат, и я тоже помалкиваю, а сама знаю свое -отцово сердце ненадолго немо. |
| And at last the critical moment arrived. It was night; there was a snowstorm raging, and it sounded as if bears were throwing themselves against the window. The wind howled down the chimneys; all the devils were let loose. Grandfather and I were in bed but we could not sleep. | Вот как-то пришёл заветный час - ночь, вьюга воет, в окошки-то словно медведи лезут, трубы поют, все беси сорвались с цепей, лежим мы с дедушком - не спится, я и скажи: |
| "'It is bad for the poor on such a night as this,' I remarked; 'but it is worse for those whose minds are not at rest.' | "Плохо бедному в этакую ночь, а ещё хуже тому, у кого сердце неспокойно!" |
| "Then grandfather suddenly asked: | Вдруг дедушко спрашивает: |
| "'How are they getting on? | "Как они живут?" - |
| All right?' | "Ничего, мол, хорошо живут". - |
| "'Who are you talking about?' I asked. | "Я, говорит, про кого это спросил?" - |
| 'About our daughter Varvara and our son-in-law Maxim?' | "Про дочь Варвару, про зятя Максима". - |
| "'How did you guess who I meant?' | "А как ты догадалась, что про них?" |
| "'That will do, Father,' I said. 'Suppose you leave off playing the fool"? What pleasure is to be got out of it? | "Полно-ко, говорю, отец, дурить-то, бросил бы ты эту игру, ну - кому от неё весело?" |
| "He drew in his breath. | Вздыхает он: |
| ' Ach, you devil!' he said. 'You gray devil!' | "Ах вы, говорит, черти, серые вы черти!" |
| "Later on he said: 'They say he is a great fool' (he was speaking of your father). 'Is it true that he is a fool?' | Потом выспрашивает: что, дескать, дурак этот большой - это про отца твоего,верно, что дурак? |
| "'A fool,' I said, 'is a person who won't work, and hangs round other people's necks. You look at Jaakov and Michael, for instance; don't they live like fools? | Я говорю: "Дурак, кто работать не хочет, на чужой шее сидит, ты бы вот на Якова с Михайлой поглядел - не эти ли дураками-то живут? |
| Who is the worker in this house? Who earns the money? | Кто в дому работник, кто добытчик? |
| You! | Ты. |
| And are they much use as assistants?' | А велики ли они тебе помощники?" |
| "Then he fell to scolding me I was a fool, an abject creature and a bawd, and I don't know what else. | Тут он - ругать меня: и дура-то я, и подлая, и сводня, и уж не знаю как! |
| I held my tongue. | Молчу. |
| "'How can you allow yourself to be taken in by a man like that, when no one knows where he came from or what he is?' | "Как ты, говорит, могла обольститься человеком, неведомо откуда, неизвестно каким?" |
| "I kept quiet until he was tired, and then I said: | Я себе молчу, а как устал он, говорю: |
| "'You ought to go and see how they are living. They are getting along all right.' | "Пошёл бы ты, поглядел, как они живут, хорошо ведь живут". - |
| "'That would be doing them too much honor,' he said. 'Let them come here.' | "Много, говорит, чести будет им, пускай сами придут..." |
| "At this I cried for joy, and he loosened my hair (he loved to play with my hair) and muttered: | Тут уж я даже заплакала с радости, а он волосы мне распускает, любил он волосьями моими играть, бормочет: |
| "'Don't upset yourself, stupid. Do you think I have not got a heart?' | "Не хлюпай, дура, али, говорит, нет души у меня?" |
| "He used to be very good, you know, our grandfather, before he got an idea into his head that he was cleverer than any one else, and then he became spiteful and stupid. | Он ведь раньше-то больно хороший был, дедушко наш, да как выдумал, что нет его умнее, с той поры и озлился и глупым стал. |
| "Well, so they came, your father and mother, one Saint's Day both of them large and sleek and neat; and Maxim stood in front of grandfather, who laid a hand on his shoulder he stood there and he said: | - Ну, вот и пришли они, мать с отцом, во святой день, в прощёное воскресенье, большие оба, гладкие, чистые; встал Максим-то против дедушка а дед ему по плечо,- встал и говорит: |
| "'Don't think, Vassili Vassilitch, that I have come to you for a dowry; I have come to do honor to my wife's father.' | "Не думай, бога ради, Василий Васильевич, что пришёл я к тебе по приданое, нет, пришёл я отцу жены моей честь воздать". |
| "Grandfather was very pleased at this, and burst out laughing. | Дедушке это понравилось, усмехается он: |
| 'Ach! you fighter!' he said. 'You robber! | "Ах ты, говорит, орясина, разбойник! |
| Well,' he said, 'we'll be indulgent for once. Come and live with me.' | Ну, говорит, будет баловать, живите со мной!" |
| "Maxim wrinkled his forehead. 'That must be as Varia wishes,' he said. 'It is all the same to me.' | Нахмурился Максим: уж это, дескать, как Варя хочет, а мне всё равно! |
| "And then it began. They were at each other tooth and nail all the time; they could not get on together anyhow. | И сразу началось у них зуб за зуб - никак не сладятся! |
| I used to wink at your father and kick him under the table, but it was no use; he would stick to his own opinion. | Уж я отцу-то твоему и мигаю и ногой его под столом - нет, он всё своё! |
| He had very fine eyes, very bright and clear, and his brows were dark, and when he drew them together his eyes were almost hidden, and his face became stony and stubborn. He would not listen to any one but me. I loved him, if possible, more than my own children, and he knew this and loved me too. | Хороши у него глаза были: весёлые, чистые, а брови - тёмные, бывало, сведёт он их, глаза-то спрячутся, лицо станет каменное, упрямое, и уж никого он не слушает, только меня; я его любила куда больше, чем родных детей, а он знал это и тоже любил меня! |
| Sometimes he would hug me, and catch me up in his arms, and drag me round the room, saying: | Прижмётся, бывало, ко мне, обнимет, а то схватит на руки, таскает по горнице и говорит: |
| 'You are my real mother, like the earth. I love you more than I love Varvara.' | "Ты, говорит, настоящая мне мать, как земля, я тебя больше Варвары люблю!" |
| And your mother (when she was happy she was very saucy) would fly at him and cry: | А мать твоя, в ту пору, развесёлая была озорница -бросится на него, кричит: |
| 'How dare you say such a thing, you rascal?' | "Как ты можешь такие слова говорить, пермяк солёны уши?" |
| And the three of us would romp together. Ah! we were happy then, my dear. | И возимся, играем трое; хорошо жили мы, голубА душа! |
| He used to dance wonderfully well too and such beautiful songs he knew. He picked them up from the blind people; and there are no better singers than the blind. | Плясал он тоже редкостно, песни знал хорошие - у слепых перенял, а слепые лучше нет певцов! |
| "Well, they settled themselves in the outbuilding in the garden, and there you were born on the stroke of noon. Your father came home to dinner, and you were there to greet him. | - Поселились они с матерью во флигеле, в саду, там и родился ты, как раз в полдень - отец обедать идёт, а ты ему встречу. |
| He was so delighted that he was almost beside himself, and nearly tired your mother out; as if he did not realize, the stupid creature, what an ordeal it is to bring a child into the world. | То-то радовался он, то-то бесновался, а уж мать -замаял просто, дурачок, будто и невесть какое трудное дело ребёнка родить! |
| He put me on his shoulder and carried me right across the yard to grandfather to tell him the news that another grandson had appeared on the scene. Even grandfather laughed: | Посадил меня на плечо себе и понёс через весь двор к дедушке докладывать ему, что ещё внук явился,- дедушко даже смеяться стал: |
| 'What a demon you are, Maxim!' he said. | "Экой, говорит, леший ты, Максим!" |
| "But your uncles did not like him. He did not drink wine, he was bold in his speech, and clever in all kinds of tricks for which he was bitterly paid out. | - А дядья твои не любили его,- вина он не пил, на язык дерзок был и горазд на всякие выдумки,-горько они ему отрыгнулись! |
| One day, for instance, during the great Fast, the wind sprang up, and all at once a terrible howling resounded through the house. We were all stupefied. What did it mean? | Как-то о великом посте заиграл ветер, и вдруг по всему дому запело, загудело страшно - все обомлели, что за наваждение? |
| Grandfather himself was terrified, ordered lamps to be lit all over the house, and ran about, shouting at the top of his voice: | Дедушко совсем струхнул, велел везде лампадки зажечь, бегает, кричит: |
| ' We must offer up prayers together!' | "Молебен надо отслужить!" |
| "And suddenly it stopped which frightened us still more. | И вдруг всё прекратилось; ещё хуже испугались все. |
| Then Uncle Jaakov guessed. | Дядя Яков догадался: |
| ' This is Maxim's doing, I am sure!' he said. | "Это, говорит, наверное, Максимом сделано!" |
| And afterwards Maxim himself confessed that he had put bottles and glasses of various kinds in the dormer-window, and the wind blowing down the necks of the vessels produced the sounds, all by itself. | После он сам сказал, что наставил в слуховом окне бутылок разных да склянок,- ветер в горлышки дует, а они и гудут, всякая по-своему. |
| 'These jokes will land you in Siberia again if you don't take care, Maxim,' said grandfather menacingly. | Дед погрозил ему: "Как бы эти шутки опять в Сибирь тебя не воротили, Максим!" |
| "One year there was a very hard frost and wolves began to come into the towns from the fields; they killed the dogs, frightened the horses, ate up tipsy watchmen, and caused a great panic. | - Один год сильно морозен был, и стали в город заходить волки с поля, то собаку зарежут, то лошадь испугают, пьяного караульщика заели, много суматохи было от них! |
| But your father took his gun, put on his snow-shoes, and tracked down two wolves. | А отец твой возьмёт ружьё, лыжи наденет да ночью в поле, глядишь - волка притащит, а то и двух. |
| He skinned them, cleaned out their heads, and put in glass eyes made quite a good job of it, in fact. | Шкуры снимет, головы вышелушит, вставит стеклянные глаза - хорошо выходило! |
| Well, Uncle Michael went into the vestibule for something, and came running back at once, with his hair on end, his eyes rolling, gasping for breath, and unable to speak. | Вот и пошёл дядя Михайло в сени за нужным делом, вдруг - бежит назад, волосы дыбом, глаза выкатились, горло перехвачено - ничего не может сказать. |
| At length he whispered: 'Wolf!' | Штаны у него свалились, запутался он в них, упал, шепчет - волк! |
| Every one seized anything which came to hand in the shape of a weapon, and rushed into the vestibule with lights; they looked and saw a wolf’s head sticking out from behind a raised platform. | Все схватили кто что успел, бросились в сени с огнём,- глядят, а из рундука и впрямь волк голову высунул! |
| They beat him, they fired at him and what do you think he was? | Его бить, его стрелять, а он - хоть бы что! |
| They looked closer, and saw that it was nothing but a skin and an empty head, and its front feet were nailed to the platform. | Пригляделись - одна шкура да пустая голова, а передние ноги гвоздями прибиты к рундуку! |
| This time grandfather was really very angry with Maxim. | Дед тогда сильно - горячо рассердился на Максима. |
| "And then Jaakov must begin to join in these pranks. Maxim cut a head out of cardboard, and made a nose, eyes, and a mouth on it, glued tow on it to represent hair, and then went out into the street with Jaakov, and thrust that dreadful face in at the windows; and of course people were terrified and ran away screaming. | А тут ещё Яков стал шутки эти перенимать: Максим-то склеит из картона будто голову - нос, глаза, рот сделает, пакли налепит заместо волос, а потом идут с Яковом по улице и рожи эти страшные в окна суют - люди, конечно, бояться, кричат. |
| Another night they went out wrapped in sheets and frightened the priest, who rushed into a sentry-box; and the sentry, as much frightened as he was, called the police. | А по ночам - в простынях пойдут, попа напугали, он бросился на будку, а будочник, тоже испугавшись, давай караул кричать. |
| And many other wanton tricks like this they played; and nothing would stop them. I begged them to give up their nonsense, and so did Varia, but it was no good; they would not leave off. | Много они эдак-то куролесили, и никак не унять их; уж и я говорила - бросьте, и Варя тоже,- нет, не унимаются! |
| Maxim only laughed. | Смеётся Максим-то: |
| It made his sides ache with laughing, he said, to see how folk ran wild with terror, and broke their heads because of his nonsense. | "Больно уж, говорит, забавно глядеть, как люди от пустяка в страхе бегут сломя голову!" |
| ' Come and speak to them!' he would say. | Поди говори с ним... |
| "And it all came back on his own head and nearly caused his ruin. Your Uncle Michael, who was always with grandfather, was easily offended and vindictively disposed, and he thought out a way to get rid of your father. | - И отдалось всё это ему чуть не гибелью: дядя-то Михайло весь в дедушку - обидчивый, злопамятный, и задумал он извести отца твоего. |
| It was in the beginning of winter and they were coming away from a friend's house, four of them Maxim, your uncles, and a deacon, who was degraded afterwards for killing a cabman. | Вот, шли они в начале зимы из гостей, четверо: Максим, дядья да дьячок один его расстригли после, он извозчика до смерти забил. |
| They came out of Yamski Street and persuaded Maxim to go round by the Dinkov Pond, pretending that they were going to skate. They began to slide on the ice like boys and drew him on to an ice-hole, and then they pushed him in but I have told you about that." | Шли с Ямской улицы и заманили Максима-то на Дюков пруд, будто покататься по льду, на ногах, как мальчишки катаются, заманили да и столкнули его в прорубь,- я тебе рассказывала это... |
| "Why are my uncles so bad?" | - Отчего дядья злые? |
| "They are not bad," said grandmother calmly, taking a pinch of snuff. | - Они - не злые,- спокойно говорит бабушка, нюхая табак. |
| "They are simply stupid. | - Они просто глупые! |
| Mischka is cunning and stupid as well, but Jaakov is a good fellow, taking him all round. | Мишка-то хитёр, да глуп, а Яков так себе, блаженный муж... |
| Well, they pushed him into the water, but as he went down he clutched at the edge of the ice-hole, and they struck at his hands, crushing his fingers with their heels. | Ну, столкнули они его в воду-то, он вынырнул, схватился руками за край проруби, а они его давай бить по рукам, все пальцы ему растоптали каблуками. |
| By good luck he was sober, while they were tipsy, and with God's help he dragged himself from under the ice, and kept himself face upwards in the middle of the hole, so that he could breathe; but they could not get hold of him, and after a time they left him, with his head surrounded by ice, to drown. | Счастье его - был он трезвый, а они - пьяные, он как-то, с божьей помощью, вытянулся подо льдом-то, держится вверх лицом посередь проруби, дышит, а они не могут достать его, покидали некоторое время в голову-то ему ледяшками и ушли - дескать, сам потонет! |
| But he climbed out, and ran to the police-station it is quite close, you know, in the market-place. | А он вылез, да бегом, да в полицию - полиция тут же, знаешь, на площади. |
| The Inspector on duty knew him and all the family, and he asked: 'How did this happen?' " | Квартальный знал его и всю нашу семью, спрашивает: как это случилось? |
| Grandmother crossed herself and went on in a grateful tone: | Бабушка крестится и благодарно говорит: |
| "God rest the soul of Maxim Savatyevitch! He deserves it, for you must know that he hid the truth from the police. | - Упокой, господи, Максима Савватеича с праведными твоими, стоит он того! Скрыл ведь он от полиции дело-то! |
| 'It was my own fault,' he said. 'I had been drinking, and I wandered on to the pond, and tumbled down an ice-hole.' | "Это, говорит, сам я, будучи выпивши, забрёл на пруд да и свернулся в прорубь". |
| "'That 's not true,' said the Inspector; 'you 've not been drinking.' | Квартальный говорит: "Неправда, ты непьющий!" |
| "Well, the long and short of it was that they rubbed him with brandy, put dry clothes on him, wrapped him in a sheepskin, and brought him home the Inspector himself and two others. | Долго ли, коротко ли, растёрли его в полиции вином, одели в сухое, окутали тулупом, привезли домой, и сам квартальный с ним и ещё двое. |
| Jaaschka and Mischka had not returned; they had gone to a tavern to celebrate the occasion. | А Яшка-то с Мишкой ещё не поспели воротиться, по трактирам ходят, отца-мать славят. |
| Your mother and I looked at Maxim. He was quite unlike himself; his face was livid, his fingers were bruised, and there was dry blood on them, and his curls seemed to be flecked with snow only it did not melt. He had turned gray! | Г лядим мы с матерью на Максима, а он не похож на себя, багровый весь, пальцы разбиты, кровью сочатся, на висках будто снег, а не тает - поседели височки-то! |
| "Varvara screamed out | Варвара - криком кричит: |
| 'What have they done to you?' | "Что с тобой сделали?" |
| "The Inspector, scenting the truth, began to ask questions, and I felt in my heart that something very bad had happened. | Квартальный принюхивается ко всем, выспрашивает, а моё сердце чует - ох, нехорошо! |
| "I put Varia off on to the Inspector, and I tried to get the truth out of Maxim quietly. 'What has happened?' | Я Варю-то натравила на квартального, а сама тихонько пытаю Максимушку - что сделалось? |
| "'The first thing you must do,' he whispered, 'is to lie in wait for Jaakov and Michael and tell them that they are to say that they parted from me at Yamski Street and went to Pokrovski Street, while I turned off at Pryadilni Lane. | "Встречайте, шепчет он, Якова с Михайлой первая, научите их говорили бы, что разошлись со мной на Ямской, сами они пошли до Покровки, а я, дескать, в Прядильный проулок свернул! |
| Don't mix it up now, or we shall have trouble with the police.' | Не спутайте, а то беда будет от полиции!" |
| "I went to grandfather and said: | Я - к дедушке: |
| 'Go and talk to the Inspector while I go and wait for our sons to tell them what evil has befallen us.' | "Иди, заговаривай кварташку, а я сыновей ждать за ворота", и рассказала ему, какое зло вышло. |
| "He dressed himself, all of a tremble, muttering: T knew how it would be! This is what I expected.' | Одевается он, дрожит, бормочет: "Так я и знал, того я и ждал!" |
| "All lies! He knew nothing of the kind. | Врёт всё, ничего не знал! |
| Well, I met my children with my hands before my face. Fear sobered Mischka at once, and Jaashenka, the dear boy, let the cat out of the bag by babbling: | Ну, встретила я деток ладонями по рожам -Мишка-то со страху сразу трезвый стал, а Яшенька, милый, и лыка не вяжет, однако бормочет: |
| 'I don't know anything about it. It is all Michael's doing. He is the eldest.' | "Знать ничего не знаю; это всё Михайло, он старшой!" |
| "However, we made it all right with the Inspector. He was a very nice gentleman. | Успокоили мы квартального кое-как - хороший он был господин! |
| 'Oh,' he says, 'but you had better take care; if anything bad happens in your house I shall know who is to blame.' | "Ох, говорит, глядите, коли случится у вас что худое, я буду знать, чья вина!" |
| And with that he went away. | С тем и ушёл. |
| "And grandfather went to Maxim and said: | А дед подошёл к Максиму-то и говорит: |
| 'Thank you! Any one else in your place would not have acted as you have done that I know! | "Ну, спасибо тебе, другой бы на твоем месте так не сделал, я это понимаю! |
| And thank you, daughter, for bringing such a good man into your father's house.' | И тебе, дочь, спасибо, что доброго человека в отцов дом привела!" |
| Grandfather could speak very nicely when he liked. It was after this that he began to be silly, and keep his heart shut up like a castle. | Он ведь, дедушко-то, когда хотел, так хорошо говорил, это уж после, по глупости, стал на замок сердце-то запирать. |
| "We three were left together. Maxim Savatyevitch began to cry, and became almost delirious. | Остались мы втроём, заплакал Максим Савватеич и словно бредить стал: |
| 'Why have they done this to me? What harm have I done them? | "За что они меня, что худого сделал я для них? |
| Mama . . . why did they do it?' | Мама - за что?" |
| He never called me 'mamasha,' but always 'mama,' like a child . . . and he was really a child in character. | Он меня не мамашей, а мамой звал, как маленький, да он и был, по характеру-то, вроде ребёнка. |
| 'Why . . .?' he asked. | "За что?" - спрашивает. |
| "I cried too what else was there for me to do? | Я - реву, что мне больше осталось? |
| I was so sorry for my children. | Мои дети-то, жалко их! |
| Your mother tore all the buttons off her bodice, and sat there, all dishevelled as if she had been fighting, calling out: | Мать твоя все пуговицы на кофте оборвала, сидит растрёпана, как после драки, рычит: |
| ' Let us go away, Maxim. | "Уедем, Максим! |
| My brothers are our enemies; I am afraid of them. Let us go away!' | Братья нам враги, боюсь их, уедем!" |
| "I tried to quieten her. | Я уж на неё цыкнула: |
| 'Don't throw rubbish on the fire,' I said. 'The house is full of smoke without that.' | "Не бросай в печь сору, и без того угар в доме!" |
| "At that very moment that fool of a grandfather must go and send those two to beg forgiveness; she sprang at Mischka and slapped his face. 'There 's your forgiveness!' she said. | Тут дедушко дураков этих прислал прощенья просить, наскочила она на Мишку, хлысь его по щеке - вот те и прощенье! |
| And your father complained: | А отец жалуется: |
| 'How could you do such a thing, brothers? | "Как это вы, братцы? |
| You might have crippled me. What sort of a workman shall I be without hands'?' | Ведь вы калекой могли оставить меня, какой я работник без рук-то?" |
| "However, they were reconciled. | Ну, помирились кое-как. |
| Your father was ailing for some time; for seven weeks he tossed about, and got no better, and he kept saying: Ekh! | Похворал отец-то, недель семь валялся и нет-нет да скажет: |
| Mama, let us go to another town; I am weary of this place.' | "Эх, мама, едем с нами в другие города -скушновато здесь!" |
| "Then he had a chance of going to Astrakhan; they expected the Emperor there in the summer, and your father was entrusted with the building of a triumphal arch. | Скоро и вышло ему ехать в Астрахань; ждали туда летом царя, а отцу твоему было поручено триумфальные ворота строить. |
| They sailed on the first boat. It cut me to the heart to part from them, and he was grieved about it too, and kept saying to me that I ought to go with them to Astrakhan; but Varvara rejoiced, and did not even try to hide her joy the hussy! | С первым пароходом поплыли они; как с душой рассталась я с ними, он тоже печален был и всё уговаривал меня - ехала бы я в Астрахань-то. А Варвара радовалась, даже не хотела скрыть радость свою, бесстыдница... |
| And so they went away . . . and that is all!" | Так и уехали. Вот те и - всё... |
| She drank a drop of vodka, took a pinch of snuff, and added, gazing out of the window at the dark blue sky: | Она выпила глоток водки, понюхала табаку и сказала, задумчиво поглядывая в окно на сизое небо: |
| "Yes, your father and I were not of the same blood, but in soul we were akin." | - Да, были мы с отцом твоим крови не родной, а души - одной... |
| Sometimes, while she was telling me this, grandfather came in with his face uplifted, sniffed the air with his sharp nose, and looking suspiciously at grandmother, listened to what she was saying and muttered: | Иногда, во время её рассказа, входил дед, поднимал кверху лицо хорька, нюхал острым носом воздух, подозрительно оглядывал бабушку, слушал её речь и бормотал: |
| "That's not true! That's not true!" | - Ври, ври... |
| Then he would ask, without warning: | Неожиданно спрашивал: |
| "Lexei, has she been drinking brandy here?" | - Лексей, она тут пила вино? |
| "No." | - Нет. |
| "That 's a lie, for I saw her with my own eyes!" | - Врёшь, по глазам вижу. |
| And he would go out in an undecided manner. | И нерешительно уходил. |
| Grandmother would wink at him behind his back and utter some quaint saying: | Бабушка, подмигнув вслед ему, говорила какую-нибудь прибаутку: |
| "Go along, Avdye, and don't frighten the horses." | - Проходи, Авдей, не пугай лошадей... |
| One day, as he stood in the middle of the room, staring at the floor, he said softly: | Однажды он, стоя среди комнаты, глядя в пол, тихонько спросил: |
| "Mother?" | - Мать? |
| "Aye?" | - Ай? |
| "You see what is going on?" | - Ты видишь, что ли, дела-то? |
| "Yes, I see!" | - Вижу. |
| "What do you think of it?" | - Что ж ты думаешь? |
| "There'll be a wedding, Father. | - Судьба, отец! |
| Do you remember how you used to talk about a nobleman?" | Помнишь, ты всё говорил про дворянина? |
| "Yes." | - Н-да. |
| "Well here he is!" | - Вот он и есть. |
| "He 's got nothing." | - Голь. |
| "That 's her business." | - Ну, это её дело! |
| Grandfather left the room, and conscious of a sense of uneasiness, I asked: | Дед ушёл. Почуяв что-то недоброе, я спросил бабушку: |
| "What were you talking about?" | - Про что вы говорили? |
| "You want to know everything," she replied querulously, rubbing my feet. | - Всё бы тебе знать,- ворчливо отозвалась она, растирая мои ноги. |
| "If you know everything when you are young, there will be nothing to ask questions about when you get old." | Смолоду все узнаешь - под старость и спросить не о чём будет... |
| And she laughed and shook her head at me. | - И засмеялась, покачивая головою. |
| "Oh, grandfather! grandfather! you are nothing but a little piece of dust in the eyes of God. | - Ах, дедушко, дедушко, малая ты пылинка в божьем глазу! |
| Lenka now don't you tell any one this, but grandfather is absolutely ruined. | Ленька, ты только молчи про это! - разорился ведь дедушко-то дотла! |
| He lent a certain gentleman a large sum of money, and now the gentleman has gone bankrupt." | Дал барину одному большущие деньги-тысячи, а барин-то обанкрутился... |
| Smiling, she fell into a reverie, and sat without speaking for a long time; and her face became wrinkled, and sad, and gloomy. | Улыбаясь, она задумалась, долго сидела молча, а большое лицо её морщилось, становясь печальным, темнея. |
| "What are you thinking about?" | - Ты о чём думаешь? |
| "I am thinking of something to tell you," she answered, with a start. | - А вот, думаю, что тебе рассказать? -встрепенулась она. |
| "Shall we have the story about Evstignia? Will that do? | - Ну, про Евстигнея - ладно? |
| Well, here goes then. | Вот значит: |
| "A deacon there was called Evstignia, He thought there was no one more wise than he, Be he presbyter, or be he boyard; Not even a huntsman knew more than he. | Жил-был дьяк Евстигней, Думал он - нет его умней, Ни в попах, ни в боярах, Ни во псах, самых старых! |
| Like a spike of spear grass he held himself, So proud, and taught his neighbors great and small; He found fault with this, and grumbled at that; He glanced at a church 'Not lofty enough!' | Ходит он кичливо, как пырин, А считает себя птицей Сирин, Учит соседей, соседок, Всё ему не так да не эдак. Взглянет на церковь-низка! |
| He passed up a street 'How narrow!' he said. | Покосится на улицу - узка! |
| An apple he plucked 'It not red!' he said. | Яблоко ему - не румяно! |
| The sun rose too soon for Evstignia! In all the world there was nothing quite right!" | Солнышко взошло - рано! На что ни укажут Евстигнею, |
| Grandmother puffed out her cheeks, and rolled her eyes; her kind face assumed a stupid, comical expression as she went on in a lazy, dragging voice: | А он: бабушка надувает щёки, выкатывает глаза, доброе лицо её делается глупым и смешным, она говорит ленивым, тяжёлым голосом: |
| " 'There is nothing I could not do myself, And do it much better, I think,' he said, | - Я-ста сам эдак-то умею, Я-ста сделал бы и лучше вещь эту, |
| ' If I only had a little more time!' " | Да всё время у меня нету. |
| She was smilingly silent for a moment, and then she continued: | Помолчав, улыбаясь, она тихонько продолжает |
| "To the deacon one night some devils came; | И пришли ко дьяку в ночу беси: |
| ' So you find it dull here, deacon?' they said. | - Тебе, дьяк, не угодно здеся? |
| 'Well, come along with us, old fellow, to hell, You'll have no fault to find with the fires there.' | Так пойдем-ко ты с нами во ад, Хорошо там уголья горят! |
| Ere the wise deacon could put on his hat The devils seized hold of him with their paws And, with titters and howls, they dragged him down. | Не поспел умный дьяк надеть шапки, Подхватили его беси в свои лапки, Тащат, щекотят, воют, |
| A devil on each of his shoulders sat, And there, in the flames of hell they set him. | На плечи сели ему двое, Сунули его в адское пламя. |
| ' Is it all right, Evstignyeushka?' | - Ладно ли, Евстигнеюшка, с нами? |
| The deacon was roasting, brightly he burned, Kept himself up with his hands to his sides, Puffed out his lips as he scornfully said: | Жарится дьяк, озирается, Руками в бока подпирается, Губы у него спесиво надуты, |
| ' It 's dreadfully smoky down here in hell!' " | - А - угарно,- говорит,- у вас в аду-то! |
| Concluding in an indolent, low-pitched, unctuous voice, she changed her expression and, laughing quietly, explained: | Закончив басню ленивым, жирным голосом, она, переменив лицо, смеётся тихонько, поясняя мне: |
| "He would not give in that Evstignia, but stuck to his own opinion obstinately, like our grandfather. . . . | - Не сдался, Евстигней-то, крепко на своем стоит, упрям, вроде бы дедушко наш! |
| That 's enough now; go to sleep; it is high time." | Ну-ко, спи, пора... |
| Mother came up to the attic to see me very seldom, and she did not stay long, and spoke as if she were in a hurry. | Мать всходила на чердак ко мне редко, не оставалась долго со мною, говорила торопливо. |
| She was getting more beautiful, and was dressed better every day, but I was conscious of something different about her, as about grandmother; I felt that there was something going on which was being kept from me and I tried to guess what it was. | Она становилась всё красивее, всё лучше одевалась, но и в ней, как в бабушке, я чувствовал что-то новое, спрятанное от меня, чувствовал и догадывался. |
| Grandmother's stories interested me less and less, even the ones she told me about my father; and they did not soothe my indefinable but daily increasing alarm. | Всё меньше занимали меня сказки бабушки, и даже то, что рассказывала она про отца, не успокаивало смутной, но разраставшейся с каждым днём тревоги. |
| "Why is my father's soul not at rest?" I asked grandmother. | - Отчего беспокоится отцова душа? - спрашивал я бабушку. |
| "How can I tell?" she replied, covering her eyes. | - А как это знать? - говорила она, прикрывая глаза. |
| "That is God's affair . . . it is supernatural . . . and hidden from us." | - Это дело божие, небесное, нам неведомое... |
| At night, as I gazed sleeplessly through the dark blue windows at the stars floating so slowly across the sky, I made up some sad story in my mind in which the chief place was occupied by my father, who was always wandering about alone, with a stick in his hand, and with a shaggy dog behind him. | Ночами, бессонно глядя сквозь синие окна, как медленно плывут по небу звёзды, я выдумывал какие-то печальные истории, главное место в них занимал отец, он всегда шёл куда-то, один, с палкой в руке, и - мохнатая собака сзади его... |
| Chapter XII | XII |
| ONE day I fell asleep before the evening, and when I woke up I felt that my legs had waked up too. I put them out of bed, and they became numb again; but the fact remained that my legs were cured and that I should be able to walk. | Однажды я заснул под вечер, а проснувшись, почувствовал, что и ноги проснулись, спустил их с кровати - они снова отнялись, но уже появилась уверенность, что ноги целы и я буду ходить. |
| This was such glorious news that I shouted for joy, and put my feet to the floor with the whole weight of my body on them. I fell down, but I crawled to the door and down the staircase, vividly representing to myself the surprise of those downstairs when they should see me. | Это было так ярко хорошо, что я закричал от радости, придавил всем телом ноги к полу -свалился, но тотчас же пополз к двери, по лестнице, живо представляя, как все внизу удивятся, увидав меня. |
| I do not remember how I got into mother's room on my knees; but there were some strangers with her, and one, a dried-up old woman in green, said sternly, drowning all other voices: | Не помню, как я очутился в комнате матери у бабушки на коленях, пред нею стояли какие-то чужие люди, сухая, зелёная старуха строго говорила, заглушая все голоса: |
| "Give him some raspberry syrup to drink, and cover up his head." | - Напоить его малиной, закутать с головой... |
| She was green all over: her dress, and hat, and her face, which had warts under the eyes; even the tufts of hair on the warts were like grass. | Она была вся зелёная, и платье, и шляпа, и лицо с бородавкой под глазом, даже кустик волос на бородавке был, как трава. |
| Letting her lower lip droop, she raised the upper one and looked at me with her green teeth, covering her eyes with a hand in a black thread mitten. | Опустив нижнюю губу, верхнюю она подняла и смотрела на меня зелёными зубами, прикрыв глаза рукою в чёрной кружевной перчатке без пальцев. |
| "Who is that?" I asked, suddenly growing timid. | - Это кто? - спросил я, оробев. |
| Grandfather answered in a disagreeable voice: | Дед ответил неприятным голосом: |
| "That 's another grandmother for you." | - Это ещё тебе бабушка... |
| Mother, laughing, brought Eugen Maximov to me. | Мать, усмехаясь, подвинула ко мне Евгения Максимова. |
| "And here is your father!" | - Вот и отец... |
| She said something rapidly which I did not understand, and Maximov, with twinkling eyes, bent towards me and said: | Она стала что-то говорить быстро, непонятно; Максимов, прищурясь, наклонился ко мне и сказал: |
| "I will make you a present of some paints." | - Я тебе подарю краски. |
| The room was lit up very brightly; silver candelabra, holding five candles each, stood on the table, and between them was placed grandfather's favorite icon | В комнате было очень светло, в переднем углу, на столе, горели серебряные канделябры по пяти свеч, между ними стояла любимая икона деда |
| "Mourn not for me, Mother." The pearls with which it was set gave forth an intermittent brilliancy as the lights played on them flickeringly, and the gems in the golden crown shone radiantly; heavy, round faces like pancakes were pressing against the window-panes from outside, flattening their noses against the glass, and everything round me seemed to be floating. The old green woman felt my ears with her cold fingers and said: | "Не рыдай мене, мати", сверкал и таял в огнях жемчуг ризы, лучисто горели малиновые альмандины на золоте венцов. В тёмных стёклах окон с улицы молча прижались блинами мутные круглые рожи, прилипли расплющенные носы, всё вокруг куда-то плыло, а зелёная старуха щупала холодными пальцами за ухом у меня, говоря: |
| "By all means! By all means!" | - Непременно, непременно... |
| "He is fainting," said grandmother, and she carried me to the door. | - Сомлел,- сказала бабушка и понесла меня к двери. |
| But I was not fainting. I just kept my eyes shut, and as soon as she had half-dragged, half-carried me up the staircase, I asked: | Но я не сомлел, а просто закрыл глаза и, когда она тащила меня вверх по лестнице, спросил её: |
| "Why wasn't I told of this'?" | - Что же ты не говорила мне про это?... |
| "That will do. . . . Hold your tongue!" | - А ты - ладно, молчи! |
| "You are deceivers all of you!" | - Обманщики вы... |
| Laying me on the bed, she threw herself down with her head on the pillow and burst into tears, shaking from head to foot; her shoulders heaved, and she muttered chokingly: | Положив меня на кроватъ, она ткнулась головою в подушку и задрожала вся, заплакала, плечи у неё ходуном ходили, захлёбываясь, она бормотала: |
| "Why don't you cry?" | - А ты поплачь... поплачь... |
| I had no desire to cry. | Мне плакать не хотелось. |
| It was twilight in the attic, and cold. I shuddered, and the bed shook and creaked; and ever before my eyes stood the old green woman. I pretended to be asleep, and grandmother went away. | На чердаке было сумрачно и холодно, я дрожал, кровать качалась и скрипела, зелёная старуха стояла пред глазами у меня, я притворился, что уснул, и бабушка ушла. |
| Several uneventful days, all alike, flowed by like a thin stream. Mother had gone away somewhere after the betrothal, and the house was oppressively quiet. | Тонкой струйкой однообразно протекло несколько пустых дней, мать после сговора куда-то уехала, в доме было удручающе тихо. |
| One morning grandfather came in with a chisel and began to break away the cement around the attic window-frames which were put in for the winter; then grandmother appeared with a basin of water and a cloth, and grandfather asked softly: | Как-то утром пришёл дед со стамеской в руке, подошёл к окну и стал отковыривать замазку зимней рамы. Явилась бабушка с тазом воды и тряпками, дед тихонько спросил её: |
| "Well, old woman, what do you think of it?" "What do you mean?" | - Что, старуха? - А что? |
| "Well, are you pleased, or what?" | - Рада, что ли? |
| She answered him as she had answered me on the staircase: | Она ответила так же, как мне на лестнице: |
| "That will do. . . . Hold your tongue!" | - А ты - ладно, молчи! |
| The simplest words had a peculiar significance for me now, and I imagined that they concealed something of tremendous import and sorrow of which no one might speak, but of which every one knew. | Простые слова теперь имели особенный смысл, за ними пряталось большое, грустное, о чём не нужно говорить и что все знают. |
| Carefully taking out the window-frame, grandfather carried it away, and grandmother went to the window and breathed the air. In the garden the starling was calling; the sparrows chirped; the intoxicating odor of the thawing earth floated into the room. The dark blue tiles of the stove seemed to turn pale with confusion; it made one cold to look at them. | Осторожно вынув раму, дед понёс её вон, бабушка распахнула окно - в саду кричал скворец, чирикали воробьи; пьяный запах оттаявшей земли налился в комнату, синеватые изразцы печи сконфуженно побелели, смотреть на них стало холодно. |
| I climbed down from the bed to the floor. | Я слез на пол с постели. |
| "Don't go running about with your feet bare," said grandmother. | - Босиком-то не ходи,- сказала бабушка. |
| "I am going into the garden." | - Пойду в сад. |
| "It is not dry enough there yet. Wait a bit!" | - Не сухо еще там, погодил бы! |
| But I would not listen to her; in fact the very sight of grown-up people affected me unpleasantly now. | Не хотелось слушать её, и даже видеть больших было неприятно. |
| In the garden the light green spikes of young grass were already pushing their way through, the buds on the apple trees were swelling and ready to break, the moss on the roof of Petrovna's cottage was very pleasing to the eye in its renewed green; all around were birds, and sounds of joy, and the fresh, fragrant air caused a pleasant sensation of giddiness. | В саду уже пробились светло-зелёные иглы молодой травы, на яблонях набухли и лопались почки, приятно позеленел мох на крыше домика Петровны, всюду было много птиц; весёлый звон, свежий пахучий воздух приятно кружил голову. |
| By the pit, where Uncle Peter cut his throat, there was long grass red, and mixed up with the broken snow. I did not like looking at it; there was nothing spring-like about it. The black chimney-stack reared itself up dejectedly, and the whole pit was an unnecessary eyesore. | В яме, где зарезался дядя Пётр, лежал, спутавшись, поломанный снегом рыжий бурьян,-нехорошо смотреть на неё, ничего весеннего нет в ней, чёрные головни лоснятся печально, и вся яма раздражающе ненужна. |
| I was seized with an angry desire to tear up and break off the long grass, to pull the chimney-stack to pieces brick by brick, and get rid of all that useless muck, and to build a clean dwelling for myself in the pit, where I could live all the summer without grown-up people. | Мне сердито захотелось вырвать, выломать бурьян, вытаскать обломки кирпичей, головни, убрать всё грязное, ненужное и, устроив в яме чистое жилище себе, жить в ней летом одному, без больших. |
| I had no sooner thought of it than I set myself to do it, and it immediately diverted my mind from what went on in the house, and kept it occupied for a long time; and although many things occurred to upset me, they became of less importance to me every day. | Я тотчас же принялся за дело, оно сразу, надолго и хорошо отвело меня от всего, что делалось в доме, и хотя было всё ещё очень обидно, но с каждым днём теряло интерес. |
| "What are you sulking about?" mother and grandmother used to ask me; and it made me feel awkward when they asked this question, for I was not angry with them it was simply that every one in the house had become a stranger to me. | - Ты что это надул губы? - спрашивали меня то бабушка, то мать,- было неловко, что они спрашивают так, я ведь не сердился на них, а просто всё в доме стало мне чужим. |
| At dinner, at evening tea, and supper the old, green woman often appeared looking just like a rotten paling in an old fence. | За обедом, вечерним чаем и ужином часто сидела зелёная старуха, точно гнилой кол в старой изгороди. |
| The eyes seemed to be sewn on her face with invisible threads, and looked as if they would easily roll out of their bony sockets, as she turned them rapidly in every direction, seeing and taking notes of everything raising them to the ceiling when she talked of God, and looking down her nose when she spoke of household matters. | Глаза у ней были пришиты к лицу невидимыми ниточками; легко выкатываясь из костлявых ям, они двигались очень ловко, всё видя, всё замечая, поднимаясь к потолку, когда она говорила о боге, опускаясь на щёки, если речь шла о домашнем. |
| Her eyebrows looked exactly as if they had been cut out of pieces and stuck on. | Брови у неё были точно из отрубей и какие-то приклеенные. |
| Her large, protruding teeth noiselessly chewed whatever she put in her mouth with a funny curve of her arm, and her little finger stuck out; while the bones about her ears moved like little round balls, and the green hairs on her warts went up and down as if they were creeping along her yellow, wrinkled, disgustingly clean skin. | Её голые, широкие зубы бесшумно перекусывали всё, что она совала в рот, смешно изогнув руку, оттопырив мизинец, около ушей у неё катались костяные шарики, уши двигались, и зелёные волосы бородавки тоже шевелились, ползая по жёлтой, сморщенной и противно чистой коже. |
| She was always so very clean like her son, and it was unpleasant to go near them. | Она вся была такая же чистая, как её сын,- до них неловко, нехорошо было притронуться. |
| The first day she put her dead hand against my lips, it smelled strongly of yellow Kazan soap and incense, and I turned away and ran off. She said to her son very often: | В первые дни она начала было совать свою мёртвую руку к моим губам, от руки пахло жёлтым казанским мылом и ладаном, я отворачивался, убегал. |
| "That boy is greatly in need of discipline; do you understand that, Jenia?" | - Мальчика непременно надо очень воспитывать, понимаешь, Женя? |
| Inclining his head obediently, he would frown and remain silent. | Он послушно наклонял голову, хмурил брови и молчал. |
| Every one frowned in the presence of the green woman. | И все хмурились при этой зелёной. |
| I hated the old woman, and her son too, with an intense hatred, and many blows did that feeling cost me. | Я ненавидел старуху - да и сына её -сосредоточенной ненавистью, и много принесло мне побоев это тяжёлое чувство. |
| One day at dinner she said, rolling her eyes horribly: | Однажды за обедом она сказала, страшно выкатив глаза: |
| "Oh Aleshenka, why do you eat in such a hurry, and take such big pieces'? | - Ах, Алёшенька, зачем ты так торопишься кушать и такие большущие куски! |
| Give it up, my dear!" | Ты подавишься, милый! |
| I took the piece out of my mouth, put it on the fork again, and handed it to her. | Я вынул кусок изо рта, снова надел его на вилку и протянул ей: |
| "Take it only it is hot." | - Возьмите, коли жалко... |
| Mother took me away from the table, and I was ignominiously banished to the attic, where grandmother joined me, trying to keep her giggling from being heard by placing her hand over her mouth. | Мать выдернула меня из-за стола, я с позором был прогнан на чердак, пришла бабушка и хохотала, зажимая себе рот: |
| "Lor! you are a cheeky young monkey. Bless you!" | - А, ба-атюшки! Ну, и озорник же ты, Христос с тобой... |
| It irritated me to see her with her hand over her mouth, so I ran away, climbed on the roof of the house, and sat there a long time by the chimney. | Мне не нравилось, что она зажимает рот, я убежал от неё, залез на крышу дома и долго сидел там за трубой. |
| Yes, I wanted to be insolent and to use injurious words to them all, and it was hard to fight against this feeling, but it had to be fought against. One day I covered the chair of my future stepfather with grease, and that of my new grandmother with cherry-gum, and they both stuck to their seats; it was very funny, but when grandfather had hit me, mother came up to me in the attic, and drawing me to her, pressed me against her knees saying: | Да, мне очень хотелось озорничать, говорить всем злые слова, и было трудно побороть это желание, а пришлось побороть: однажды я намазал стулья будущего вотчима и новой бабушки вишнёвым клеем, оба они прилипли; это было очень смешно, но когда дед отколотил меня, на чердак ко мне пришла мать, привлекла меня к себе, крепко сжала коленями и сказала: |
| "Listen now! Why are you so ill-natured? | - Послушай,- зачем ты злишься? |
| If you only knew how miserable it makes me." | Знал бы ты, какое это горе для меня! |
| And her eyes overflowed with bright tears as she pressed my head against her cheek. This was very painful; I had rather she had struck me. | Г лаза её налились светлыми слезами, она прижала голову мою к своей щеке,- это было так тяжело, что лучше бы уж она ударила меня! |
| I told her I would never again be rude to the Maximovs never again, if only she would not cry. | Я сказал, что никогда не буду обижать Максимовых, никогда,- пусть только она не плачет. |
| "There, there!" she said softly. "Only you must not be impudent. | - Да, да,- сказала она тихонько,- не нужно озорничать! |
| Very soon we shall be married, and then we shall go to Moscow; afterwards we shall come back and you will live with us. | Вот скоро мы обвенчаемся, потом поедем в Москву, а потом воротимся, и ты будешь жить со мной. |
| Eugen Vassilivitch is very kind and clever, and you will get on well with him. | Евгений Васильевич очень добрый и умный, тебе будет хорошо с ним. |
| You will go to a grammar school, and afterwards you shall be a student like he is now; then you shall be a doctor whatever you like. | Ты будешь учиться в гимназии, потом станешь студентом,- вот таким же, как он теперь, а потом доктором. |
| You may study whatever you choose. | Чем хочешь,- учёный может быть чем хочет. |
| Now run and play." | Ну, иди, гуляй... |
| These "afterwards" and "thens" one after the other seemed to me like a staircase leading to some place deep down and far away from her, into darkness and solitude a staircase which led to no happiness for me. | Эти "потом", положенные ею одно за другим, казались мне лестницею куда-то глубоко вниз и прочь от неё, в темноту, в одиночество,- не обрадовала меня такая лестница. |
| I had a good mind to say to my mother: | Очень хотелось сказать матери: |
| "Please don't get married. I will earn money for your keep." | "Не выходи, пожалуйста, замуж, я сам буду кормить тебя!" |
| But somehow the words would not come. | Но это не сказалось. |
| Mother always aroused in me many tender thoughts about herself, but I never could make up my mind to tell them to her. | Мать всегда будила очень много ласковых дум о ней, но выговорить думы эти я не решался никогда. |
| My undertaking in the garden was progressing; I pulled up the long grass, or cut it down with a knife, and I built, with pieces of brick, against the edge of the pit where the earth had fallen away, a broad seat, large enough, in fact, to lie down upon. | В саду дела мои пошли хорошо: я выполол, вырубил косарём бурьян, обложил яму по краям, где земля оползла, обломками кирпичей, устроил из них широкое сиденье,- на нём можно было даже лежать. |
| I took a lot of pieces of colored glass and fragments of broken crockery and stuck them in the chinks between the bricks, and when the sun looked into the pit they all shone with a rainbow effect, like one sees in churches. | Набрал много цветных стёкол и осколков посуды, вмазал их глиной в щели между кирпичами -когда в яму смотрело солнце, всё это радужно разгоралось, как в церкви. |
| "Very well thought out!" said grandfather one day, looking at my work. "Only you have broken off the grass and left the roots. | - Ловко придумал! - сказал однажды дедушка, разглядывая мою работу. Только бурьян тебя забьёт, корни-то ты оставил! |
| Give me your spade and I will dig them up for you; come, bring it to me!" | Дай-ко я перекопаю землю заступом,- иди принеси! |
| I brought him the yellow spade; he spat on his hands, and making a noise like a duck, drove the spade into the earth with his foot. | Я принёс железную лопату, он поплевал на руки и, покрякивая, стал глубоко всаживать ногою заступ в жирную землю. |
| "Throw away the roots," he said. | - Отбрасывай коренья! |
| "Later on I will plant some sunflowers here for you, and some raspberry bushes. | Потом я тебе насажу тут подсолнухов, мальвы хорошо будет! |
| That will be nice very nice!" | Хорошо... |
| And then, bending over his spade, he fell into a dead silence. I looked at him; fine tear-drops were falling fast from his small, intelligent, doglike eyes to the ground. | И вдруг, согнувшись над лопатой, он замолчал, замер; я присмотрелся к нему - из его маленьких, умных, как у собаки, глаз часто падали на землю мелкие слёзы. |
| "What is the matter?" | - Ты что? |
| He shook himself, wiped his face with his palms, and dimly regarded me. | Он встряхнулся, вытер ладонью лицо, мутно поглядел на меня. |
| "I was sweating. | - Вспотел я! |
| Look there what a lot of worms!" | Гляди-ко - червей сколько! |
| Then he began to dig again, and after a time he said abruptly: | Потом снова стал копать землю и вдруг сказал: |
| "You have done all this for nothing for nothing, my boy. | - Зря всё это настроил ты! Зря, брат. |
| I am going to sell the house soon. | Дом-от я ведь скоро продам. |
| I must sell it before autumn without fail. | К осени, наверное, продам. |
| I want the money for your mother's dowry. | Деньги нужны, матери в приданое. |
| That 's what it is! | Так-то. |
| I hope she will be happy. God bless her!" | Пускай хоть она хорошо живёт, господь с ней... |
| He threw down the spade, and with a gesture of renunciation went behind the washhouse where he had a forcing-bed, and I began to dig; but almost at once I crushed my toes with the spade. | Он бросил лопату и, махнув рукою, ушёл за баню, в угол сада, где у него были парники, а я начал копать землю и тотчас же разбил себе заступом палец на ноге. |
| This prevented me from going to the church with mother when she was married; I could only get as far as the gate, and from there I saw her on Maximov's arm, with her head bowed, carefully setting her feet on the pavement and on the green grass, and stepping over the crevices as if she were walking on sharp nails. | Это помешало мне проводить мать в церковь к венцу, я мог только выйти за ворота и видел, как она под руку с Максимовым, наклоня голову, осторожно ставит ноги на кирпич тротуара, на зелёные травы, высунувшиеся из щелей его,-точно она шла по остриям гвоздей. |
| It was a quiet wedding. When they came back from church they drank tea in a depressed manner, and mother changed her dress directly and went to her own room to pack up. My stepfather came and sat beside me, and said: | Свадьба была тихая; придя из церкви, невесело пили чай, мать сейчас же переоделась и ушла к себе в спальню укладывать сундуки, вотчим сел рядом со мною и сказал: |
| "I promised to give you some paints, but there are no good ones to be got in this town, and I cannot give my own away; but I will bring you some from Moscow." | - Я обещал подарить тебе краски, да здесь в городе нет хороших, а свои я не могу отдать, уж я пришлю тебе краски из Москвы... |
| "And what shall I do with them?" | - А что я буду делать с ними? |
| "Don't you like drawing?" | - Ты не любишь рисовать? |
| "I don't know how to draw." | - Я не умею. |
| "Well, I will bring you something else." | - Ну, я тебе другое что-нибудь пришлю. |
| Then mother came in. | Подошла мать. |
| "We shall soon come back, you know. Your father, there, has to sit for an examination, and when he has finished his studies we shall come back." | - Мы ведь скоро вернёмся; вот отец сдаст экзамен, кончит учиться, мы и назад... |
