Тэсс из рода д' Эрбервиллей [английский и русский параллельные тексты]

But she can make him keep her if he's married her?"	Но ведь она может заставить его жить вместе, раз он на ней женился?
"Why, yes. But she won't think o' doing that."	- Ну да... Но она ни за что не захочет.
"D'ye think he really have married her?-or is it like the first-"	- Как ты думаешь, он и в самом деле на ней женился? Или это та же история, что и в первый раз?..
Poor Tess, who had heard as far as this, could not bear to hear more.	Дольше бедняжка Тэсс не могла слушать.
The perception that her word could be doubted even here, in her own parental house, set her mind against the spot as nothing else could have done.	Сознание, что ее словам не верят даже здесь, вооружило ее против родительского дома.
How unexpected were the attacks of destiny!	Как неожиданны были удары судьбы!
And if her father doubted her a little, would not neighbours and acquaintance doubt her much?	Если и отец в ней усомнился, то что будут говорить соседи и знакомые?
O, she could not live long at home!	Нет, долго она здесь не проживет.
A few days, accordingly, were all that she allowed herself here, at the end of which time she received a short note from Clare, informing her that he had gone to the North of England to look at a farm.	Она решила остаться только на несколько дней, а по истечении этого срока пришло короткое письмо от Клэра, сообщавшего ей, что он уехал на север Англии подыскивать ферму.
In her craving for the lustre of her true position as his wife, and to hide from her parents the vast extent of the division between them, she made use of this letter as her reason for again departing, leaving them under the impression that she was setting out to join him.	Желая по-прежнему называться его женой и скрыть от родителей истинную глубину своего разрыва с мужем, она воспользовалась этим письмом как предлогом для отъезда, предоставив им думать, что уезжает к нему.
Still further to screen her husband from any imputation of unkindness to her, she took twenty-five of the fifty pounds Clare had given her, and handed the sum over to her mother, as if the wife of a man like Angel Clare could well afford it, saying that it was a slight return for the trouble and humiliation she had brought upon them in years past.	Чтобы ее мужа не упрекали в дурном отношении к ней, она взяла двадцать пять фунтов из пятидесяти, оставленных ей Клэром, и вручила эти деньги своей матери, дав той понять, что жена такого человека, как Энджел Клэр, может себе это позволить. Она заявила, что хочет хоть немного вознаградить их за беспокойство и унижение, какое навлекла на них в былые годы.
With this assertion of her dignity she bade them farewell; and after that there were lively doings in the Durbeyfield household for some time on the strength of Tess's bounty, her mother saying, and, indeed, believing, that the rupture which had arisen between the young husband and wife had adjusted itself under their strong feeling that they could not live apart from each other.	Восстановив таким образом свою репутацию, она распрощалась с ними. Благодаря щедрости Тэсс семья Дарбейфилдов некоторое время жила очень весело; мать говорила - и сама в это верила, - что отношения между мужем и женой наладились, так как их связывает глубокое чувство и они не могут вынести разлуку.
XXXIX	39
It was three weeks after the marriage that Clare found himself descending the hill which led to the well-known parsonage of his father.	Через три недели после свадьбы Клэр спускался с холма по дороге, ведущей к хорошо знакомому отцовскому приходу.

With his downward course the tower of the church rose into the evening sky in a manner of inquiry as to why he had come; and no living person in the twilighted town seemed to notice him, still less to expect him.	По мере того как спускался он с холма, церковная колокольня все выше поднималась в вечернем небе, словно вопрошая его, зачем он сюда пожаловал. В городке, окутанном сумерками, никто, казалось, не замечал его и, конечно, никто не ждал.
He was arriving like a ghost, and the sound of his own footsteps was almost an encumbrance to be got rid of.	Явился он сюда словно призрак, и звук собственных шагов был помехой, от которой, хотелось отделаться.
The picture of life had changed for him.	Жизнь теперь предстала ему в ином свете.
Before this time he had known it but speculatively; now he thought he knew it as a practical man; though perhaps he did not, even yet.	До сих пор он воспринимал ее лишь как мыслитель, а теперь, казалось ему, познал ее как человек практический, хотя, пожалуй, в этом он ошибался.
Nevertheless humanity stood before him no longer in the pensive sweetness of Italian art, but in the staring and ghastly attitudes of a Wiertz Museum, and with the leer of a study by Van Beers.	Впрочем, он перестал воспринимать человечество сквозь дымку мечтательной неясности итальянского искусства, теперь ему всюду виделись вытаращенные глаза и жуткие позы экспонатов музея Виртца и гримасы в манере ван Беерса.
His conduct during these first weeks had been desultory beyond description.	В эти первые недели поступки его были лишены какой бы то ни было последовательности.
After mechanically attempting to pursue his agricultural plans as though nothing unusual had happened, in the manner recommended by the great and wise men of all ages, he concluded that very few of those great and wise men had ever gone so far outside themselves as to test the feasibility of their counsel.	Сначала он машинально пытался осуществить свои агрономические замыслы, делая вид, будто в жизни его не произошло ничего из ряда вон выходящего, как советуют поступать мудрые люди всех веков, но затем пришел к заключению, что ни одному из этих великих мудрецов не пришлось проверить на опыте практичность своих советов.
"This is the chief thing: be not perturbed," said the Pagan moralist.	"Вот самое главное: не ведай смятения", - сказал языческий моралист.
That was just Clare's own opinion.	Клэр придерживался того же мнения.
But he was perturbed.	И, однако, был в смятении.
"Let not your heart be troubled, neither let it be afraid," said the Nazarene.	"Пусть сердце твое не ведает ни тревоги, ни страха", - сказал Назареянин.
Clare chimed in cordially; but his heart was troubled all the same.	Клэр охотно с этим соглашался, но все-таки пребывал в тревоге.
How he would have liked to confront those two great thinkers, and earnestly appeal to them as fellow-man to fellow-men, and ask them to tell him their method!	Как хотелось ему встретиться с этими двумя великими мыслителями и обратиться к ним, просто как к людям, с просьбой объяснить их метод!
His mood transmuted itself into a dogged indifference till at length he fancied he was looking on his own existence with the passive interest of an outsider.	Затем им овладело тупое равнодушие, и ему чудилось, что на свою собственную жизнь он смотрит с пассивным любопытством постороннего зрителя.

He was embittered by the conviction that all this desolation had been brought about by the accident of her being a d'Urberville.	Его мучила уверенность, что беды этой не случилось бы, будь Тэсс не из рода д'Эрбервиллей.
When he found that Tess came of that exhausted ancient line, and was not of the new tribes from below, as he had fondly dreamed, why had he not stoically abandoned her in fidelity to his principles?	Когда он узнал, что в ней течет кровь угасшего древнего рода, а не простолюдинов - молодого племени, как представлял он себе в мечтах, -почему не хватило у него твердости духа покинуть ее, оставаясь верным своим принципам?
This was what he had got by apostasy, and his punishment was deserved.	Вот результаты его вероотступничества, и наказание его заслуженно.
Then he became weary and anxious, and his anxiety increased.	Потом он почувствовал утомление и беспокойство, упорно возраставшие.
He wondered if he had treated her unfairly.	Он задавал себе вопрос: справедливо ли он поступил с ней?
He ate without knowing that he ate, and drank without tasting.	Он ел и пил машинально, без всякого аппетита.
As the hours dropped past, as the motive of each act in the long series of bygone days presented itself to his view, he perceived how intimately the notion of having Tess as a dear possession was mixed up with all his schemes and words and ways.	Проходили часы, отчетливее вырисовывались мотивы всех его поступков, совершенных в былые дни, и он понял, что мысль о Тэсс, как о дорогом, близком ему существе, присутствовала во всех его планах, словах и делах.
In going hither and thither he observed in the outskirts of a small town a red-and-blue placard setting forth the great advantages of the Empire of Brazil as a field for the emigrating agriculturist.	Во время своих скитаний в предместье одного городка он заметил сине-красный плакат, возвещавший о великих преимуществах, какие предоставляет Бразилия эмигрантам-земледельцам.
Land was offered there on exceptionally advantageous terms.	Землю можно было получить на исключительно выгодных условиях.
Brazil somewhat attracted him as a new idea.	Мысль о Бразилии понравилась ему своей новизной.
Tess could eventually join him there, and perhaps in that country of contrasting scenes and notions and habits the conventions would not be so operative which made life with her seem impracticable to him here.	Пожалуй, Тэсс могла бы приехать к нему туда, -быть может, в новом окружении, в стране, где понятия и обычаи были иными, условности не имеют той власти, которая, по мнению Клэра, препятствовала совместной их жизни в Англии.
In brief he was strongly inclined to try Brazil, especially as the season for going thither was just at hand.	Короче, он склонялся к мыслям о Бразилии тем более, что время года благоприятствовало такой поездке.
With this view he was returning to Emminster to disclose his plan to his parents, and to make the best explanation he could make of arriving without Tess, short of revealing what had actually separated them.	Теперь возвращался он в Эмминстер, чтобы сообщить родителям о своем плане и как-нибудь объяснить отсутствие Тэсс, скрыв от них причину разлуки.
As he reached the door the new moon shone upon his face, just as the old one had done in the small hours of that morning when he had carried his wife in his arms across the river to the graveyard of the monks; but his face was thinner now.	Когда он подходил к двери, молодой месяц светил ему в лицо так же, как светила полная луна в ту ночь, когда он на руках переносил свою жену через реку, направляясь к монастырскому кладбищу. Но с тех пор лицо его осунулось.

Clare had given his parents no warning of his visit, and his arrival stirred the atmosphere of the Vicarage as the dive of the kingfisher stirs a quiet pool.	Клэр не предупредил родителей о своем приезде, и появление его взволновало дом пастора, подобно тому как зимородок, ныряя в воду, волнует поверхность тихого пруда.
His father and mother were both in the drawing-room, but neither of his brothers was now at home.	Отец и мать сидели в гостиной, но оба брата уже уехали к себе.
Angel entered, and closed the door quietly behind him.	Энджел вошел и тихо прикрыл за собой дверь.
"But-where's your wife, dear Angel?" cried his mother.	- Но где же твоя жена, дорогой Энджел? -воскликнула мать.
"How you surprise us!"	- Как ты нас удивил!
"She is at her mother's-temporarily.	- Она у своей матери... временно.
I have come home rather in a hurry because I've decided to go to Brazil."	А я поспешил домой, потому что решил ехать в Бразилию.
"Brazil!	- В Бразилию!
Why they are all Roman Catholics there surely!"	Но ведь там живут одни католики!
"Are they?	- Разве?
I hadn't thought of that."	Я об этом не подумал.
But even the novelty and painfulness of his going to a Papistical land could not displace for long Mr and Mrs Clare's natural interest in their son's marriage.	Но даже эта неожиданная и неприятная новость -отъезд его в страну папистов - не могла надолго занять мысли мистера и миссис Клэр, которых, естественно, женитьба сына интересовала гораздо больше.
"We had your brief note three weeks ago announcing that it had taken place," said Mrs Clare, "and your father sent your godmother's gift to her, as you know.	- Три недели тому назад мы получили твою записку, извещавшую о свадьбе, - сказала миссис Клэр, - и, как тебе известно, отец выслал вам дар твоей крестной матери.
Of course it was best that none of us should be present, especially as you preferred to marry her from the dairy, and not at her home, wherever that may be.	Конечно, мы считали более разумным не ехать на свадьбу, тем более что ты предпочел отпраздновать ее на мызе, а не в доме невесты.
It would have embarrassed you, and given us no pleasure. Your bothers felt that very strongly.	Наше присутствие стеснило бы тебя, а нам не доставило бы никакого удовольствия, - твои братья были в этом убеждены.
Now it is done we do not complain, particularly if she suits you for the business you have chosen to follow instead of the ministry of the Gospel...	Теперь, когда все уже кончено, мы не станем сетовать, тем более что ты избрал ее как помощницу на поприще, ради которого ты отказался стать проповедником слова божия.
Yet I wish I could have seen her first, Angel, or have known a little more about her.	И все-таки мне хотелось бы повидать ее раньше, Энджел, или хотя бы узнать о ней больше.
We sent her no present of our own, not knowing what would best give her pleasure, but you must suppose it only delayed.	Мы ей пока не послали никакого подарка, так как не знаем, что может ей понравиться, но считай, что это только отсрочка.

Angel, there is no irritation in my mind or your father's against you for this marriage; but we have thought it much better to reserve our liking for your wife till we could see her.	Энджел, мы с отцом нисколько не сердимся на тебя из-за этой женитьбы, но мы решили отложить свое суждение о ней, пока не познакомимся с твоей женой.
And now you have not brought her.	А ты не привез ее с собой!
It seems strange.	Это странно.
What has happened?"	Что случилось?
He replied that it had been thought best by them that she should to go her parents' home for the present, whilst he came there.	Он ответил, что, по их мнению, ей следовало съездить к своим родителям, пока он навещает своих.
"I don't mind telling you, dear mother," he said, "that I always meant to keep her away from this house till I should feel she could some with credit to you.	- Признаюсь тебе, дорогая мама, - сказал он, - я не собирался, ее привозить сюда, пока у меня не было уверенности, что она заслужит ваше расположение.
But this idea of Brazil is quite a recent one.	Но теперь возник этот новый план поездки в Бразилию.
If I do go it will be unadvisable for me to take her on this my first journey.	Если я туда поеду, вряд ли удобно будет брать ее в это первое путешествие.
She will remain at her mother's till I come back."	Она будет жить у своей матери, пока я не вернусь.
"And I shall not see her before you start?"	-И я не увижу ее до твоего отъезда?
He was afraid they would not.	Вряд ли это могло удаться.
His original plan had been, as he had said, to refrain from bringing her there for some little while-not to wound their prejudices-feelings-in any way; and for other reasons he had adhered to it.	Сначала, как он уже сказал, он хотел на время отложить это свидание, считаясь с их предрассудками... с их чувствами, Впрочем, для этого были и другие причины.
He would have to visit home in the course of a year, if he went out at once; and it would be possible for them to see her before he started a second time-with her.	Если он немедленно отправится в Бразилию, то домой вернется приблизительно через год, и, быть может, они повидают его жену раньше, чем он снова уедет, - на этот раз с нею.
A hastily prepared supper was brought in, and Clare made further exposition of his plans.	Подали ужин, приготовленный на скорую руку, и Клэр стал развивать свои планы.
His mother's disappointment at not seeing the bride still remained with her.	Мать все еще была огорчена тем, что не познакомилась с его молодой женой.
Clare's late enthusiasm for Tess had infected her through her maternal sympathies, till she had almost fancied that a good thing could come out of Nazareth-a charming woman out of Talbothays Dairy.	Восторженность, с какой Клэр еще так недавно говорил о Тэсс, пробудила в ней материнское сочувствие, и она почти готова была поверить, что и на мызе Тэлботейс можно найти очаровательную женщину.
She watched her son as he ate.	Она посматривала на сына в то время, как тот ужинал.
"Cannot you describe her?	- Если бы ты описал ее мне.
I am sure she is very pretty, Angel."	Я уверена, Энджел, что она очень хорошенькая!
"Of that there can be no question!" he said, with a zest which covered its bitterness.	- О, несомненно! - с жаром воскликнул он, скрывая боль.

"And that she is pure and virtuous goes without question?"	- И, конечно, не приходится спрашивать о том, чиста ли она и добродетельна?
"Pure and virtuous, of course, she is."	- Да, разумеется, она чиста и добродетельна.
"I can see her quite distinctly.	- Я как будто вижу ее.
You said the other day that she was fine in figure; roundly built; had deep red lips like Cupid's bow; dark eyelashes and brows, an immense rope of hair like a ship's cable; and large eyes violety-bluey-blackish."	В прошлый раз ты говорил, что она прекрасно сложена, что у нее красивые алые губы, ресницы и брови темные, коса толстая, как корабельный канат, а глаза большие, сине-черно-фиолетовые.
"I did, mother."	- Да, мама.
"I quite see her.	-Я ее вижу, как живую.
And living in such seclusion she naturally had scarce ever seen any young man from the world without till she saw you."	И в такой глуши она вряд ли встречалась когда-нибудь с молодыми людьми другого круга, пока не встретила тебя.
"Scarcely."	- Да, вряд ли.
"You were her first love?"	-Ты ее первая любовь?
"Of course."	- Конечно.
"There are worse wives than these simple, rosy-mouthed, robust girls of the farm.	- Ну что ж, бывают жены похуже этих простодушных, румяных и здоровых девушек с фермы.
Certainly I could have wished-well, since my son is to be an agriculturist, it is perhaps but proper that his wife should have been accustomed to an outdoor life."	Конечно, я предпочла бы... но если моему сыну предстоит быть земледельцем, то, пожалуй, это и лучше, что жена его привыкла к жизни на ферме.
His father was less inquisitive; but when the time came for the chapter from the Bible which was always read before evening prayers, the Vicar observed to Mrs Clare-"I think, since Angel has come, that it will be more appropriate to read the thirty-first of Proverbs than the chapter which we should have had in the usual course of our reading?"	Отец был менее любопытен, но когда настало время перед вечерней молитвой прочесть, как обычно, главу из Библии, он сказал жене: - Мне кажется, более уместно будет по случаю приезда Энджела прочесть тридцать первую главу из притчей, вместо той, какую полагается читать по порядку.
"Yes, certainly," said Mrs Clare.	- Да, конечно, - отозвалась миссис Клэр.
"The words of King Lemuel" (she could cite chapter and verse as well as her husband). "My dear son, your father has decided to read us the chapter in Proverbs in praise of a virtuous wife.	- Слова царя Лемуила. (Главу и стих из Библии она могла процитировать не хуже, чем ее муж.) Дорогой мой сын, твой отец решил прочесть нам главу из притчей, в которой восхваляется добродетельная жена.
We shall not need to be reminded to apply the words to the absent one.	И нам не нужно напоминать о том, что эти слова относятся к отсутствующей.
May Heaven shield her in all her ways!"	Да хранит ее господь на всех путях ее!
A lump rose in Clare's throat.	У Клэра словно комок застрял в горле.
The portable lectern was taken out from the corner and set in the middle of the fireplace, the two old servants came in, and Angel's father began to read at the tenth verse of the aforesaid chapter-	Переносный аналой был выдвинут из угла и водружен перед камином; вошли две старые служанки, и отец Энджела начал читать с десятого стиха указанной главы:

"Who can find a virtuous woman? for her price is far above rubies.	- "Кто найдет добродетельную жену? Цена ее выше жемчугов.
She riseth while it is yet night, and giveth meat to her household. She girdeth her loins with strength and strengtheneth her arms.	Она встает еще ночью и раздает пищу в доме своем, препоясывает силою чресла свои и укрепляет мышцы свои.
She perceiveth that her merchandise is good; her candle goeth not out by night.	Она чувствует, что занятие ее хорошо, и светильник ее не гаснет и ночью.
She looketh well to the ways of her household, and eateth not the bread of idleness.	Она наблюдает за хозяйством в доме своем и не ест хлеба праздности.
Her children arise up and call her blessed; her husband also, and he praiseth her. Many daughters have done virtuously, but thou excellest them all."	Встают дети - и ублажают ее; встает муж - и хвалит ее; много было жен добродетельных, но ты превзошла всех их".
When prayers were over, his mother said-"I could not help thinking how very aptly that chapter your dear father read applied, in some of its particulars, to the woman you have chosen.	По окончании вечерней молитвы мать сказала: - Я невольно думала о том, как удивительно подходят некоторые стихи этой главы, прочитанной твоим дорогим отцом, к женщине, которую ты избрал.
The perfect woman, you see, was a working woman; not an idler; not a fine lady; but one who used her hands and her head and her heart for the good of others.	Да, добродетельная женщина - это женщина работящая; не лентяйка, не светская красавица, но та, что руки свои, мысли и сердце отдает для блага ближних.
'Her children arise up and call her blessed; her husband also, and he praiseth her. Many daughters have done virtuously, but she excelleth them all.'	"Встают дети - и ублажают ее, встает муж - и хвалит ее; много было жен добродетельных, но ты превзошла всех их".
Well, I wish I could have seen her, Angel.	Да, хотелось бы мне повидать ее, Энджел.
Since she is pure and chaste, she would have been refined enough for me."	Раз она чиста и целомудренна, значит, и хорошо воспитана.
Clare could bear this no longer.	Клэр не мог дольше выносить это.
His eyes were full of tears, which seemed like drops of molten lead.	Глаза его были полны слез, жгучих, словно капли раскаленного свинца.
He bade a quick good night to these sincere and simple souls whom he loved so well; who knew neither the world, the flesh, nor the devil in their own hearts, only as something vague and external to themselves.	Наскоро пожелал он спокойной ночи этим искренним и простодушным людям, которых так горячо любил; они не знали плотских мук, и дьявол не смущал их сердца, - для них все это было чем-то туманным и далеким.
He went to his own chamber.	Он ушел в свою комнату.
His mother followed him, and tapped at his door.	Мать последовала за ним и постучала в дверь.
Clare opened it to discover her standing without, with anxious eyes.	Клэр открыл ее и увидел, что мать смотрит на него с беспокойством.
"Angel," she asked, "is there something wrong that you go away so soon?	- Энджел, - начала она, - что-то случилось, и поэтому ты так скоро уезжаешь?
I am quite sure you are not yourself."	Я вижу, что ты сам не свой.
"I am not, quite, mother," said he.	- Отчасти ты права, мама, - ответил-он.
"About her?	- Из-за нее?

Now, my son, I know it is that-I know it is about her!	Да, сын мой, я знаю, что это из-за нее!.
Have you quarrelled in these three weeks?"	Вы уже поссорились?
"We have not exactly quarrelled," he said. "But we have had a difference-"	- В сущности, мы не поссорились, - сказал он, - но у нас произошла размолвка.
"Angel-is she a young woman whose history will bear investigation?"	- Энджел, в ее прошлом нет никакого пятна?
With a mother's instinct Mrs Clare had put her finger on the kind of trouble that would cause such a disquiet as seemed to agitate her son.	Материнский инстинкт подсказал миссис Клэр, какая причина могла скрываться за смятением ее сына.
"She is spotless!" he replied; and felt that if it had sent him to eternal hell there and then he would have told that lie.	- Она чиста как снег! - ответил он. И знал, что повторит эту ложь, даже если будет осужден за нее на вечную муку.
"Then never mind the rest.	- Ну, тогда все остальное не имеет значения.
After all, there are few purer things in nature then an unsullied country maid.	В конце концов мало встретишь нарвете людей чище, чем неиспорченная деревенская девушка.
Any crudeness of manner which may offend your more educated sense at first, will, I am sure, disappear under the influence or your companionship and tuition."	Некоторая грубость манер, которая сначала может оскорблять твой вкус, более утонченный, со временем должна сгладиться в твоем обществе и под твоим влиянием.
Such terrible sarcasm of blind magnanimity brought home to Clare the secondary perception that he had utterly wrecked his career by this marriage, which had not been among his early thoughts after the disclosure.	Эта ужасная ирония, продиктованная слепым великодушием, навела Клэра на мысль, до сих пор не приходившую ему в голову: этой женитьбой он окончательно погубил свою карьеру.
True, on his own account he cared very little about his career; but he had wished to make it at least a respectable one on account of his parents and brothers.	Правда, лично для себя он мало заботился о карьере, но ради родителей и братьев хотел иметь право на уважение.
And now as he looked into the candle its flame dumbly expressed to him that it was made to shine on sensible people, and that it abhorred lighting the face of a dupe and a failure.	И теперь, когда он смотрел на свечу, пламя ее как будто говорило, что оно должно светить разумным людям и ему противно освещать лицо глупца и неудачника.
When his agitation had cooled he would be at moments incensed with his poor wife for causing a situation in which he was obliged to practise deception on his parents.	Когда волнение его улеглось, он вдруг почувствовал яростное раздражение против своей бедной жены за то, что из-за нее он вынужден лгать родителям.
He almost talked to her in his anger, as if she had been in the room.	Рассерженный, он готов был осыпать ее упреками, словно она находилась здесь, в комнате.
And then her cooing voice, plaintive in expostulation, disturbed the darkness, the velvet touch of her lips passed over his brow, and he could distinguish in the air the warmth of her breath.	А затем в темноте прозвучал ее воркующий голос, жалобный и укоризненный, губы ее нежно коснулись его лба, и он почувствовал ее теплое дыхание.
This night the woman of his belittling deprecations was thinking how great and good her husband was.	В эту же ночь женщина, которую он мысленно старался унизить, думала о том, какой замечательный и добрый человек ее муж.

But over them both there hung a deeper shade than the shade which Angel Clare perceived, namely, the shade of his own limitations.	Но над обоими нависла тень, гораздо чернее той, какую видел Энджел Клэр, - его собственная ограниченность.
With all his attempted independence of judgement this advanced and well-meaning young man, a sample product of the last five-and-twenty years, was yet the slave to custom and conventionality when surprised back into his early teachings.	Вопреки всем его попыткам быть независимым в своих суждениях этот передовой человек, полный добрых намерений человек последней четверти века, оставался рабом условностей и обычаев, уважение к которым прививалось ему в детстве.
No prophet had told him, and he was not prophet enough to tell himself, that essentially this young wife of his was as deserving of the praise of King Lemuel as any other woman endowed with the same dislike of evil, her moral value having to be reckoned not by achievement but by tendency.	Ни один пророк не сказал ему - а сам он не был пророком, - что молодая его жена достойна похвал царя Лемуила не меньше, чем всякая другая женщина, питающая такое же отвращение к греху, - ибо не достижение, но стремление служит мерилом истинной нравственности.
Moreover, the figure near at hand suffers on such occasion, because it shows up its sorriness without shade; while vague figures afar off are honoured, in that their distance makes artistic virtues of their stains.	Кроме того, человек, которого мы разглядываем вблизи, проигрывает, так как нет теней, скрывающих его недостатки, а далекие туманные фигуры вызывают только уважение и самые недостатки их на расстоянии превращаются в достоинства.
In considering what Tess was not, he overlooked what she was, and forgot that the defective can be more than the entire.	Думая о том, что Тэсс оказалась не той, какой он ее себе представлял, он проглядел ее такой, какой она была, и не вспомнил, что не всегда совершенство ценнее всего.
XL	40
At breakfast Brazil was the topic, and all endeavoured to take a hopeful view of Clare's proposed experiment with that country's soil, notwithstanding the discouraging reports of some farm-labourers who had emigrated thither and returned home within the twelve months.	За завтраком разговор шел о Бразилии, и все пытались одобрить задуманный Клэром эксперимент, несмотря на обескураживающие рассказы о том, как некоторые батраки, эмигрировавшие в Бразилию, через год возвращались на родину.
After breakfast Clare went into the little town to wind up such trifling matters as he was concerned with there, and to get from the local bank all the money he possessed.	После завтрака Клэр пошел в город покончить с теми мелкими делами, какие у него здесь были, и взять из местного банка все свои деньги.
On his way back he encountered Miss Mercy Chant by the church, from whose walls she seemed to be a sort of emanation.	На обратном пути он встретил около церкви мисс Мерси Чант, - она казалась эманацией церковных стен.
She was carrying an armful of Bibles for her class, and such was her view of life that events which produced heartache in others wrought beatific smiles upon her-an enviable result, although, in the opinion of Angel, it was obtained by a curiously unnatural sacrifice of humanity to mysticism.	Она несла несколько Библий для занятий со своим классом. Миросозерцание ее было таково, что события, причинявшие другим людям сердечные страдания, заставляли ее блаженно улыбаться -завидный результат, хотя, по мнению Энджела, он был достигнут путем противоестественным -человечность приносилась в жертву мистицизму.
She had learnt that he was about to leave England, and observed what an excellent and promising scheme it seemed to be.	Она узнала о том, что он собирается покинуть Англию, и нашла этот план превосходным и многообещающим.
"Yes; it is a likely scheme enough in a commercial sense, no doubt," he replied.	- Да, с точки зрения коммерческой этот план, конечно, недурен, - ответил Клэр.

"But, my dear Mercy, it snaps the continuity of existence.	- Но, дорогая Мерси, это резкий разрыв с прошлым.
Perhaps a cloister would be preferable."	Пожалуй, следовало бы предпочесть монастырь.
"A cloister!	- Монастырь!
O, Angel Clare!"	О Энджел Клэр!
"Well?"	- А что такое?
"Why, you wicked man, a cloister implies a monk, and a monk Roman Catholicism."	- Ах вы грешник! Чтобы идти в монастырь, нужно быть монахом, а монахи - католики.
"And Roman Catholicism sin, and sin damnation.	- ...католиком же быть грешно, а грех приводит к гибели!
Thou art in a parlous state, Angel Clare."	Ты на опасной стезе, Энджел Клэр.
"I glory in my Protestantism!" she said severely.	- Я горжусь тем, что я протестантка, - строго сказала она.
Then Clare, thrown by sheer misery into one of the demoniacal moods in which a man does despite to his true principles, called her close to him, and fiendishly whispered in her ear the most heterodox ideas he could think of.	Тогда Клэр, отчаяние которого переросло в дьявольскую жестокость, заставляющую человека поступать вопреки его принципам, подозвал ее ближе и начал злобно нашептывать ей самые еретические мысли, какие только приходили ему в голову.
His momentary laughter at the horror which appeared on her fair face ceased when it merged in pain and anxiety for his welfare.	Он было расхохотался, когда ее простодушное лицо исказилось от ужаса, но смех замер, так как ужас уступил место огорчению и беспокойству за него.
"Dear Mercy," he said, "you must forgive me.	- Дорогая Мерси, - сказал он, - вы должны меня простить.
I think I am going crazy!"	Кажется, я схожу с ума.
She thought that he was; and thus the interview ended, and Clare re-entered the Vicarage.	Она мысленно согласилась с ним. Так закончилось это свидание, и Клэр вернулся домой.
With the local banker he deposited the jewels till happier days should arise.	Драгоценности он оставил на хранение у местного банкира в ожидании более счастливых дней.
He also paid into the bank thirty pounds-to be sent to Tess in a few months, as she might require; and wrote to her at her parents' home in Blackmoor Vale to inform her of what he had done.	Внес он также в банк тридцать фунтов для того, чтобы их в ближайшие месяцы переслали Тэсс по ее требованию, и отправил ей письмо в Блекмурскую долину, сообщая о своих распоряжениях.
This amount, with the sum he had already placed in her hands-about fifty pounds-he hoped would be amply sufficient for her wants just at present, particularly as in an emergency she had been directed to apply to his father.	Он надеялся, что этой суммы, а также тех пятидесяти фунтов, которые он ей уже вручил, хватит на первое время; в случае непредвиденных расходов она должна была обратиться к его отцу.
He deemed it best not to put his parents into communication with her by informing them of her address; and, being unaware of what had really happened to estrange the two, neither his father nor his mother suggested that he should do so.	Своим родителям он не дал ее адреса, не считая нужным, чтобы они входили с ней в какие бы то ни было отношения; а мистер и миссис Клэр, не знавшие истинного положения дел, адреса не просили.

During the day he left the parsonage, for what he had to complete he wished to get done quickly.	В тот же день он уехал из отчего дома, желая возможно скорее покончить со всеми делами.
As the last duty before leaving this part of England it was necessary for him to call at the Wellbridge farmhouse, in which he had spent with Tess the first three days of their marriage, the trifle of rent having to be paid, the key given up of the rooms they had occupied, and two or three small articles fetched away that they had left behind.	Перед тем, как надолго покинуть эти края, он должен был заглянуть на уэллбриджскую ферму, где провел с Тэсс первые три дня после свадьбы. Ему предстояло уплатить ничтожную сумму за помещение, вернуть ключи от комнат, которые они занимали, и взять кое-какие вещи, оставшиеся на ферме.
It was under this roof that the deepest shadow ever thrown upon his life had stretched its gloom over him.	Под кровлей этого дома он получил жесточайший удар, омрачивший его жизнь, как ничто другое.
Yet when he had unlocked the door of the sitting-room and looked into it, the memory which returned first upon him was that of their happy arrival on a similar afternoon, the first fresh sense of sharing a habitation conjointly, the first meal together, the chatting by the fire with joined hands.	Однако, когда он открыл дверь гостиной и заглянул в комнату, ему прежде всего вспомнился счастливый их приезд в такой же послеполуденный час, первое радостное предощущение жизни под одним кровом, первый обед, болтовня у камина и сплетенные руки.
The farmer and his wife were in the field at the moment of his visit, and Clare was in the rooms alone for some time.	Фермер и его жена находились в поле, и Клэр был один в доме.
Inwardly swollen with a renewal of sentiment that he had not quite reckoned with, he went upstairs to her chamber, which had never been his.	Под наплывом неожиданных чувств он поднялся наверх, в ее комнату, которую он ни разу не разделил с ней.
The bed was smooth as she had made it with her own hands on the morning of leaving.	Постель была аккуратно постлана - постлана руками Тэсс в день отъезда.
The mistletoe hung under the tester just as he had placed it.	Под пологом висела ветка омелы - он сам ее повесил.
Having been there three or four weeks it was turning colour, and the leaves and berries were wrinkled.	За эти три-четыре недели она пожелтела, листья и ягоды сморщились.
Angel took it down and crushed it into the grate.	Энджел снял ее и бросил в камин.
Standing there, he for the first time doubted whether his course in this conjecture had been a wise, much less a generous, one.	И, стоя здесь, он в первый раз усомнился в том, было ли поведение его разумным и великодушным.
But had he not been cruelly blinded?	Но разве его не обманули жестоко?
In the incoherent multitude of his emotions he knelt down at the bedside wet-eyed.	Раздираемый противоречивыми чувствами, он опустился на колени перед кроватью, и на глаза его навернулись слезы.
"O Tess!	- О Тэсс!
If you had only told me sooner, I would have forgiven you!" he mourned.	Если бы ты сказала мне раньше, я бы простил тебя! - простонал он.
Hearing a footstep below, he rose and went to the top of the stairs.	Услышав шаги, он встал и вышел на площадку лестницы.
At the bottom of the flight he saw a woman standing, and on her turning up her face recognized the pale, dark-eyed Izz Huett.	Внизу стояла женщина, а когда она подняла голову, он узнал бледную, темноглазую Изз Хюэт...

"Mr Clare," she said, "I've called to see you and Mrs Clare, and to inquire if ye be well.	- Мистер Клэр, - сказала она, - я пришла навестить вас и миссис Клэр и узнать, здоровы ли вы.
I thought you might be back here again."	Я думала, что, может быть, вы вернетесь.
This was a girl whose secret he had guessed, but who had not yet guessed his; an honest girl who loved him-one who would have made as good, or nearly as good, a practical farmer's wife as Tess.	Тайну этой девушки он угадал, но она еще не угадала его тайну; это была честная девушка, любившая его, - из нее могла бы выйти такая же или почти такая же хорошая жена фермера, как Тэсс.
"I am here alone," he said; "we are not living here now."	- Я здесь один, - ответил он, - мы здесь теперь не живем.
Explaining why he had come, he asked, "Which way are you going home, Izz?"	- И, объяснив, зачем он сюда приехал, спросил: -Какой дорогой вы пойдете домой, Изз?
"I have no home at Talbothays Dairy now, sir," she said.	- Я больше не живу на мызе Тэлботейс, сэр, -сказала она.
"Why is that?"	- Почему?
Izz looked down.	Изз опустила глаза.
"It was so dismal there that I left!	-Там было так скучно, что я ушла.
I am staying out this way."	Теперь я живу вон там.
She pointed in a contrary direction, the direction in which he was journeying.	Она указала в противоположную сторону, куда направлялся и Клэр.
"Well-are you going there now?	- И сейчас вы туда идете?
I can take you if you wish for a lift."	Если хотите, я могу вас подвезти.
Her olive complexion grew richer in hue.	Смуглое лицо вспыхнуло.
"Thank 'ee, Mr Clare," she said.	- Спасибо, мистер Клэр, - сказала она.
He soon found the farmer, and settled the account for his rent and the few other items which had to be considered by reason of the sudden abandonment of the lodgings.	Он отыскал фермера и расплатился за комнаты, добавив еще некоторую сумму, так как нанятое помещение он покинул внезапно.
On Clare's return to his horse and gig, Izz jumped up beside him.	Затем он вернулся к своей лошади и двуколке, и Изз уселась рядом с ним в экипаж.
"I am going to leave England, Izz," he said, as they drove on.	- Я думаю уехать из Англии, Изз, - сказал он, когда они тронулись в путь.
"Going to Brazil."	- Еду в Бразилию.
"And do Mrs Clare like the notion of such a journey?" she asked.	- А миссис Клэр не боится ехать так далеко? -спросила она.
"She is not going at present-say for a year or so.	- Сейчас она со мной не едет... быть может, через год.
I am going out to reconnoitre-to see what life there is like."	Я отправляюсь на разведку - посмотрю, как там живется.
They sped along eastward for some considerable distance, Izz making no observation.	Они ехали по дороге, уходящей на восток. Изз не прерывала молчания.

"How are the others?" he inquired.	- Как поживают все остальные? - осведомился он наконец.
"How is Retty?"	- Что Рэтти?
"She was in a sort of nervous state when I zid her last; and so thin and hollow-cheeked that 'a do seem in a decline.	- Когда я видела ее в последний раз, она была словно больна и до того исхудала, что страшно смотреть.
Nobody will ever fall in love wi' her any more," said Izz absently.	Больше уж не будут в нее влюбляться, - рассеянно ответила Изз.
"And Marian?"	- А Мэриэн?
Izz lowered her voice.	Изз понизила голос:
"Marian drinks."	- Мэриэн пьет.
"Indeed!"	- Неужели?
"Yes.	-Да.
The dairyman has got rid of her."	Фермер ее рассчитал.
"And you!"	- А вы?
"I don't drink, and I bain't in a decline.	-Я не пью и не болею.
But-I am no great things at singing afore breakfast now!"	Но теперь уж я не распеваю песен перед завтраком.
"How is that?	- Почему?
Do you remember how neatly you used to turn ''Twas down in Cupid's Gardens' and	А помните, как вы распевали "Это было в саду купидона" и
' The Tailor's Breeches' at morning milking?"	"Брюки портного" по утрам, когда доили коров?
"Ah, yes!	- Я помню.
When you first came, sir, that was.	Это было, когда вы только что приехали, сэр.
Not when you had been there a bit."	А потом вы у нас пожили, и я перестала петь.
"Why was that falling-off?"	- Почему же вы так приуныли?
Her black eyes flashed up to his face for one moment by way of answer.	Она подняла на него черные глаза, и в них блеснул ответ.
"Izz!-how weak of you-for such as I!" he said, and fell into reverie.	-Изз... Какая слабость! Из-за такого, как я... -мягко сказал он и задумался.
"Then-suppose I had asked YOU to marry me?"	- Ну, а если бы я попросил вас быть моей женой?
"If you had I should have said 'Yes', and you would have married a woman who loved 'ee!"	- Я бы вам ответила "да", и вы женились бы на женщине, которая вас любит!
"Really!"	- Неужели?
"Down to the ground!" she whispered vehemently.	- Это сущая правда, - страстно прошептала она.
"O my God! did you never guess it till now!"	- О господи! Неужели вы догадались только теперь?
By-and-by they reached a branch road to a village.	Через некоторое время они поравнялись с проселком, ведущим в деревню.

"I must get down.	- Я здесь сойду.
I live out there," said Izz abruptly, never having spoken since her avowal.	Я живу там, - отрывисто сказала Изз, не проронившая ни слова после своего признания.
Clare slowed the horse.	Клэр пустил лошадь шагом.
He was incensed against his fate, bitterly disposed towards social ordinances; for they had cooped him up in a corner, out of which there was no legitimate pathway.	Он негодовал на свою судьбу, горько возмущался социальными нормами, ибо они загнали его в тупик, откуда не было выхода, разрешенного законом.
Why not be revenged on society by shaping his future domesticities loosely, instead of kissing the pedagogic rod of convention in this ensnaring manner?	Почему бы не отомстить обществу и не распорядиться своей личной жизнью по-своему, вместо того, чтобы, оставаясь в западне, смиренно целовать педагогическую розгу условностей?
"I am going to Brazil alone, Izz," said he.	- Я еду в Бразилию один, Изз, - сказал он.
"I have separated from my wife for personal, not voyaging, reasons.	- Я расстался с женой по причинам, никакого отношения не имеющим к путешествию.
I may never live with her again.	Быть может, я никогда не буду жить с ней вместе.
I may not be able to love you; but-will you go with me instead of her?"	Не знаю, сумею ли я полюбить вас, но... согласитесь вы поехать со мной вместо нее?
"You truly wish me to go?"	- Вы действительно хотите, чтобы я поехала?
"I do.	-Да.
I have been badly used enough to wish for relief.	Я тяжело пострадал и вправе искать облегчения.
And you at least love me disinterestedly."	А вы любите меня во всяком случае бескорыстно.
"Yes-I will go," said Izz, after a pause.	- Хорошо, я поеду, - помолчав, сказала Изз.
"You will?	- Поедете?
You know what it means, Izz?"	Вы понимаете, что это значит, Изз?
"It means that I shall live with you for the time you are over there-that's good enough for me."	- Это значит, что я буду с вами, пока вы оттуда не уедете, этого с меня достаточно.
"Remember, you are not to trust me in morals now.	- Теперь вы не можете положиться на мои нравственные устои.
But I ought to remind you that it will be wrong-doing in the eyes of civilization-Western civilization, that is to say."	Но я должен вам напомнить, что в глазах цивилизованного мира - я хочу сказать, западного мира - это является грехом.
"I don't mind that; no woman do when it comes to agony-point, and there's no other way!"	- Мне все равно - как и всякой женщине, когда она переживает такую пытку. Другого пути нет.
"Then don't get down, but sit where you are."	- Ну, так не выходите из экипажа, оставайтесь там, где вы сидите.
He drove past the cross-roads, one mile, two miles, without showing any signs of affection.	Перекресток остался позади; они проехали еще одну-две мили, а Клэр не сказал ей ни одного ласкового слова.
"You love me very, very much, Izz?" he suddenly asked.	- Вы меня очень любите, Изз? - спросил он вдруг.
"I do-I have said I do!	- Очень! Да ведь я уже это сказала.

I loved you all the time we was at the dairy together!"	Я вас любила все время, пока мы вместе жили на мызе.
"More than Tess?"	- Больше, чем Тэсс?
She shook her head.	Изз покачала головой.
"No," she murmured, "not more than she."	- Нет, - прошептала она, - не больше.
"How's that?"	- Как же так?
"Because nobody could love 'ee more than Tess did!... She would have laid down her life for 'ee.	- Никто не может любить вас больше, чем любила Тэсс... Она готова была жизнь отдать за вас.
I could do no more."	Большего и я не могу сделать.
Like the prophet on the top of Peor, Izz Huett would fain have spoken perversely at such a moment, but the fascination exercised over her rougher nature by Tess's character compelled her to grace.	Подобно пророку на горе Фавор, Изз Хюэт в эту минуту охотно скрыла бы истину, но то очарование, какое имел для нее, более грубой по природе, духовный облик Тэсс, принудило ее быть честной.
Clare was silent; his heart had risen at these straightforward words from such an unexpected unimpeachable quarter.	Клэр молчал; сердце его забилось, когда он услышал этот неожиданный искренний ответ безупречно честного существа.
In his throat was something as if a sob had solidified there.	В его горле словно застыл комок.
His ears repeated, "SHE WOULD HAVE LAID DOWN HER LIFE FOR 'EE.	А в ушах звучало: "Она готова была жизнь отдать за вас.
I COULD DO NO MORE!"	Большего и я не могу сделать!"
"Forget our idle talk, Izz," he said, turning the horse's head suddenly.	- Забудьте нашу пустую болтовню, Изз, - сказал он, неожиданно поворачивая лошадь.
"I don't know what I've been saying!	- Не понимаю, что я вам наговорил.
I will now drive you back to where your lane branches off."	Я отвезу вас назад к проселку.
"So much for honesty towards 'ee!	- Вот награда за честность!
O-how can I bear it-how can I-how can I!"	О, я этого не вынесу... не вынесу... не вынесу!
Izz Huett burst into wild tears, and beat her forehead as she saw what she had done.	Изз Хюэт истерически зарыдала и стала бить себя по лбу, когда поняла, что она сделала.
"Do you regret that poor little act of justice to an absent one?	- Вы жалеете, что были справедливы к отсутствующей?
O, Izz, don't spoil it by regret!"	О Изз, не портите доброго поступка такими сожалениями!
She stilled herself by degrees.	Постепенно она успокоилась.
"Very well, sir.	- Хорошо, сэр.
Perhaps I didn't know what I was saying, either, wh-when I agreed to go!	Быть может, и я не понимала, что говорю, когда... когда согласилась ехать.
I wish-what cannot be!"	Я хочу... того, что невозможно!
"Because I have a loving wife already."	- Невозможно, потому что у меня уже есть любящая жена?

"Yes, yes!	- Да, да.
You have!"	У вас она есть.
They reached the corner of the lane which they had passed half an hour earlier, and she hopped down.	Они остановились у проселка, мимо которого проехали полчаса назад, и она выпрыгнула из экипажа.
"Izz-please, please forget my momentary levity!" he cried.	-Изз... прошу вас, забудьте о моем легкомысленном предложении! - воскликнул он.
"It was so ill-considered, so ill-advised!"	- Это было необдуманно... дурно.
"Forget it?	- Забыть о нем?
Never, never!	Никогда!
O, it was no levity to me!"	Для меня в этом не было ничего легкомысленного!
He felt how richly he deserved the reproach that the wounded cry conveyed, and, in a sorrow that was inexpressible, leapt down and took her hand.	Он почувствовал, что заслуживает упрек, прозвучавший в горьком возгласе, и, охваченный бесконечной тоской, вышел из экипажа и взял ее за руку:
"Well, but, Izz, we'll part friends, anyhow?	- Изз, мы все-таки расстанемся друзьями?
You don't know what I've had to bear!"	Вы не знаете, что пришлось мне вынести!
She was a really generous girl, and allowed no further bitterness to mar their adieux.	Она была великодушной девушкой и не позволила горечи обиды омрачить их разлуку.
"I forgive 'ee, sir!" she said.	- Я вас прощаю, сэр, - сказала Изз.
"Now, Izz," he said, while she stood beside him there, forcing himself to the mentor's part he was far from feeling; "I want you to tell Marian when you see her that she is to be a good woman, and not to give way to folly.	- Слушайте, Изз, - заговорил он, принуждая себя играть роль ментора, каковым отнюдь себя не чувствовал, - я хочу, чтобы вы сказали Мэриэн, когда увидите ее, что она должна быть хорошей женщиной и бороться с дурными наклонностями.
Promise that, and tell Retty that there are more worthy men than I in the world, that for my sake she is to act wisely and well-remember the words-wisely and well-for my sake.	Обещайте мне это. И скажите Рэтти, что есть на свете люди, более достойные, чем я, и ради меня она должна поступать разумно и честно -запомните эти слова, - разумно и честно ради меня.
I send this message to them as a dying man to the dying; for I shall never see them again.	Я передаю им свое пожелание, словно умирающий - умирающий, потому что я никогда их больше не увижу.
And you, Izzy, you have saved me by your honest words about my wife from an incredible impulse towards folly and treachery.	А вы, Изз, вы своими честными словами о моей жене спасли меня от безумия и предательства.
Women may be bad, but they are not so bad as men in these things!	Быть может, женщины и плохи, но в таких делах они лучше мужчин.
On that one account I can never forget you.	И хотя бы из-за одного этого я никогда вас не забуду.
Be always the good and sincere girl you have hitherto been; and think of me as a worthless lover, but a faithful friend.	Будьте всегда доброй и честной девушкой, какой были вы до сих пор, и думайте обо мне как о недостойном возлюбленном, но верном друге.

Promise."	Обещайте!
She gave the promise.	Она обещала.
"Heaven bless and keep you, sir.	- Да благословит вас бог, сэр.
Goodbye!"	Прощайте!
He drove on; but no sooner had Izz turned into the lane, and Clare was out of sight, than she flung herself down on the bank in a fit of racking anguish; and it was with a strained unnatural face that she entered her mother's cottage late that night.	Клэр уехал; но когда он скрылся из виду, Изз свернула на проселочную дорогу и в припадке отчаяния бросилась на траву. Поздно вернулась она в тот вечер в домик к матери, и лицо у нее было измученное и странное.
Nobody ever was told how Izz spent the dark hours that intervened between Angel Clare's parting from her and her arrival home.	Никто так и не узнал, как провела она эти черные часы - с тех пор, как рассталась с Энджелом Клэром, и до того, как вернулась домой.
Clare, too, after bidding the girl farewell, was wrought to aching thoughts and quivering lips.	Но и Клэра после разлуки с Изз терзали тревожные мысли, и губы его дрожали.
But his sorrow was not for Izz.	Однако не Изз была причиной его скорби.
That evening he was within a feather-weight's turn of abandoning his road to the nearest station, and driving across that elevated dorsal line of South Wessex which divided him from his Tess's home.	В тот вечер он был на волосок от того, чтобы свернуть с дороги, ведущей к ближайшей станции, и через водораздел Южного Уэссекса направиться к дому своей Тэсс.
It was neither a contempt for her nature, nor the probable state of her heart, which deterred him.	Удержало его не презрение к ней и не сомнение в ее любви.
No; it was a sense that, despite her love, as corroborated by Izz's admission, the facts had not changed.	Нет. Он чувствовал, что, несмотря на ее любовь, подтвержденную словами Изз, факты не изменились.
If he was right at first, he was right now.	Если был он прав вначале, то прав и сейчас.
And the momentum of the course on which he had embarked tended to keep him going in it, unless diverted by a stronger, more sustained force than had played upon him this afternoon.	И важность принятого им решения заставила его остаться на ранее намеченном пути, пока не направит его в другую сторону сила более властная, чем та, с какой столкнулся он в этот день.
He could soon come back to her.	Быть может, он скоро вернется к Тэсс.
He took the train that night for London, and five days after shook hands in farewell of his brothers at the port of embarkation.	В ту ночь он уехал в Лондон, а через пять дней уже прощался с братьями в порту, откуда отправлялся в Бразилию.
XLI	41
From the foregoing events of the winter-time let us press on to an October day, more than eight months subsequent to the parting of Clare and Tess.	От событий этой зимы перейдем теперь к октябрьскому дню через восемь месяцев после того, как Клэр и Тэсс расстались.
We discover the latter in changed conditions; instead of a bride with boxes and trunks which others bore, we see her a lonely woman with a basket and a bundle in her own porterage, as at an earlier time when she was no bride; instead of the ample means that were projected by her husband for her comfort through this probationary period, she can produce only a flattened purse.	Условия жизни Тэсс резко изменились: вместо молодой жены, с сундуками и чемоданами, которые несут для нее другие, мы видим одинокую женщину с корзинкой и узлом, - она несет их сама, как и в былые дни, до замужества; вместо приличной суммы, которую оставил ей муж на этот период искуса, она имеет в своем распоряжении только тощий кошелек.

After again leaving Marlott, her home, she had got through the spring and summer without any great stress upon her physical powers, the time being mainly spent in rendering light irregular service at dairy-work near Port-Bredy to the west of the Blackmoor Valley, equally remote from her native place and from Talbothays.	Покинув родную деревушку, она прожила всю весну и лето, не напрягая чрезмерно своих физических сил; исполняла она случайную и легкую работу на мызе неподалеку от Порт-Брэди, к западу от Блекмурской долины; мыза эта находилась на значительном расстоянии и от места ее рождения и от Тэлботейс.
She preferred this to living on his allowance.	Тэсс предпочитала работать, чем жить на содержании Клэра.
Mentally she remained in utter stagnation, a condition which the mechanical occupation rather fostered than checked.	Душевное ее состояние граничило с оцепенением, а физический труд не только не рассеивал его, но скорее ему способствовал.
Her consciousness was at that other dairy, at that other season, in the presence of the tender lover who had confronted her there-he who, the moment she had grasped him to keep for her own, had disappeared like a shape in a vision.	Мысли ее витали на той, другой мызе, она вспоминала прошлое лето, - встречу со своим возлюбленным, который исчез, словно призрак, когда она, казалось, всецело им завладела.
The dairy-work lasted only till the milk began to lessen, for she had not met with a second regular engagement as at Talbothays, but had done duty as a supernumerary only.	Коровы стали давать меньше молока, и она осталась без работы, потому что ей не удалось устроиться на постоянное место, как это было на мызе Тэлботейс.
However, as harvest was now beginning, she had simply to remove from the pasture to the stubble to find plenty of further occupation, and this continued till harvest was done.	Но настала пора жатвы, и она без труда нашла работу, перейдя с пастбища на поля. Так продолжалось, пока не убрали хлеба.
Of the five-and-twenty pounds which had remained to her of Clare's allowance, after deducting the other half of the fifty as a contribution to her parents for the trouble and expense to which she had put them, she had as yet spent but little.	Из пятидесяти фунтов, врученных ей Клэром, двадцать пять она отдала своим родителям в вознаграждение за причиненные им хлопоты и убытки, а из оставшихся двадцати пяти фунтов истратила очень мало.
But there now followed an unfortunate interval of wet weather, during which she was obliged to fall back upon her sovereigns.	Но теперь, к несчастью, начались дожди, и она вынуждена была расходовать свои соверены.
She could not bear to let them go.	Ей тяжело было с ними расставаться.
Angel had put them into her hand, had obtained them bright and new from his bank for her; his touch had consecrated them to souvenirs of himself-they appeared to have had as yet no other history than such as was created by his and her own experiences-and to disperse them was like giving away relics.	Энджел получил их для нее из банка и сам передал ей новенькие, блестящие монеты; с ними было связано воспоминание о нем, - казалось, у них нет своей истории, они хранят только память об испытаниях, пережитых обоими, и, отдавая их, она словно расставалась с драгоценными сувенирами.
But she had to do it, and one by one they left her hands.	Но выхода у нее не было, и один за другим они исчезали из ее кошелька.
She had been compelled to send her mother her address from time to time, but she concealed her circumstances.	Время от времени ей приходилось посылать матери свой адрес, но условия своей жизни она скрывала.
When her money had almost gone a letter from her mother reached her.	Когда от двадцати пяти фунтов не осталось почти ничего, она получила письмо от матери.

Joan stated that they were in dreadful difficulty; the autumn rains had gone through the thatch of the house, which required entire renewal; but this could not be done because the previous thatching had never been paid for. New rafters and a new ceiling upstairs also were required, which, with the previous bill, would amount to a sum of twenty pounds.	Джоан сообщала, что они находятся в бедственном положении: после осенних дождей начала протекать кровля, нужно перекрыть дом заново, а сделать этого нельзя, потому что за старую кровлю еще не уплачено; необходимо также переменить балки и починить потолок в верхней комнате. А все это, включая и крышу, обойдется в двадцать фунтов.
As her husband was a man of means, and had doubtless returned by this time, could she not send them the money?	Так как муж ее - человек со средствами и теперь, конечно, уже вернулся, то не может ли она выслать им денег?
Tess had thirty pounds coming to her almost immediately from Angel's bankers, and, the case being so deplorable, as soon as the sum was received she sent the twenty as requested.	Тэсс как раз получила тридцать фунтов от банкиров Энджела и немедленно послала двадцать домой, чтобы облегчить плачевное положение родителей.
Part of the remainder she was obliged to expend in winter clothing, leaving only a nominal sum for the whole inclement season at hand.	Остальные деньги пришлось чуть ли не все истратить на зимнюю одежду, и на руках у нее осталась незначительная сумма, на которую нельзя было прожить зиму.
When the last pound had gone, a remark of Angel's that whenever she required further resources she was to apply to his father, remained to be considered.	Израсходовав последний фунт, она принуждена была вспомнить слова Энджела, который предлагал ей обратиться в случае необходимости к его отцу.
But the more Tess thought of the step, the more reluctant was she to take it.	Но чем больше думала об этом Тэсс, тем меньше хотелось ей последовать совету Клэра.
The same delicacy, pride, false shame, whatever it may be called, on Clare's account, which had led her to hide from her own parents the prolongation of the estrangement, hindered her owning to his that she was in want after the fair allowance he had left her.	Та же деликатность, гордость или ложный стыд -не все ли равно, как назвать это чувство, заставлявшее ее ради Клэра скрывать от родителей, что она по-прежнему живет в разлуке с ним, - мешали ей признаться его родным в недостатке, средств: ведь Клэр оставил ей солидную сумму.
They probably despised her already; how much more they would despise her in the character of a mendicant!	Быть может, они и теперь ее презирают - и будут презирать еще больше, если она предстанет перед ними в роли попрошайки.
The consequence was that by no effort could the parson's daughter-in-law bring herself to let him know her state.	В результате этих размышлений никакая сила в мире уже не смогла бы заставить невестку священника сообщить ему о своем положении.
Her reluctance to communicate with her husband's parents might, she thought, lessen with the lapse of time; but with her own the reverse obtained.	Быть может, со временем ей легче будет завязать сношения с родителями мужа, размышляла Тэсс.

On her leaving their house after the short visit subsequent to her marriage they were under the impression that she was ultimately going to join her husband; and from that time to the present she had done nothing to disturb their belief that she was awaiting his return in comfort, hoping against hope that his journey to Brazil would result in a short stay only, after which he would come to fetch her, or that he would write for her to join him; in any case that they would soon present a united front to their families and the world.	Что же касается ее родителей, то тут дело обстояло иначе. Когда она уехала, прожив у них несколько дней после свадьбы, они решили, что Тэсс в конце концов помирится с мужем; с тех пор она ни разу не поколебала их уверенности в том, что благоденствует и ждет его возвращения из Бразилии. Вопреки всему она надеялась, что его поездка не затянется и он вернется к ней или напишет, чтобы она сама приехала к нему; и в том и в другом случае они рука об руку предстанут перед своими родными и перед всем миром.
This hope she still fostered.	Эту надежду она упорно лелеяла.
To let her parents know that she was a deserted wife, dependent, now that she had relieved their necessities, on her own hands for a living, after the clat of a marriage which was to nullify the collapse of the first attempt, would be too much indeed.	Признаться родителям после блестящего брака, который должен был загладить первую неудачу, что она - покинутая жена, и теперь, оказав им помощь, вынуждена сама зарабатывать себе кусок хлеба, - было сверх ее сил.
The set of brilliants returned to her mind.	Она вспомнила о бриллиантах.
Where Clare had deposited them she did not know, and it mattered little, if it were true that she could only use and not sell them.	Куда отдал их на хранение Клэр, она не знала, да это и не имело значения, если она действительно могла только носить их, но не продавать.
Even were they absolutely hers it would be passing mean to enrich herself by a legal title to them which was not essentially hers at all.	Даже если бы они находились в полном ее распоряжении, подлостью было бы их продать, на том основании, что они принадлежат ей по закону, тогда как, в сущности, она не имеет на них права.
Meanwhile her husband's days had been by no means free from trial.	Между тем жизнь ее мужа была далеко не легкой.
At this moment he was lying ill of fever in the clay lands near Curitiba in Brazil, having been drenched with thunder-storms and persecuted by other hardships, in common with all the English farmers and farm-labourers who, just at this time, were deluded into going thither by the promises of the Brazilian Government, and by the baseless assumption that those frames which, ploughing and sowing on English uplands, had resisted all the weathers to whose moods they had been born, could resist equally well all the weathers by which they were surprised on Brazilian plains.	В это время он лежал больной, в лихорадке, близ Куритибы в Бразилии, так как не раз промокал до костей во время гроз и испытывал тяжкие лишения, как и все английские фермеры и батраки, которые в ту пору соблазнились обещаниями бразильского правительства, напрасно надеясь, что, привыкнув обрабатывать английские поля во всякую погоду, они так же легко привыкнут ко всему, чем их может удивить климат Бразилии.
To return.	Вернемся к Тэсс.
Thus it happened that when the last of Tess's sovereigns had been spent she was unprovided with others to take their place, while on account of the season she found it increasingly difficult to get employment.	Ее последний соверен был истрачен, новых взять было неоткуда, а в эту пору года, как она убедилась, найти место оказалось чрезвычайно трудно.

Not being aware of the rarity of intelligence, energy, health, and willingness in any sphere of life, she refrained from seeking an indoor occupation; fearing towns, large houses, people of means and social sophistication, and of manners other than rural.	Не подозревая, что люди толковые, энергичные, здоровые и трудоспособные нужны везде, она не решалась искать работу в городе, боясь городов, больших домов, людей богатых и криводушных и городской жизни, не похожей на сельскую.
From that direction of gentility Black Care had come.	Черную беду принесло ей высшее сословие.
Society might be better than she supposed from her slight experience of it.	Быть может, оно было лучше, чем предполагала она, основываясь на маленьком своем опыте.
But she had no proof of this, and her instinct in the circumstances was to avoid its purlieus.	Но она этого не знала и инстинктивно старалась держаться от него подальше.
The small dairies to the west, beyond Port-Bredy, in which she had served as supernumerary milkmaid during the spring and summer required no further aid.	Маленькие фермы к западу от Порт-Брэди, где она временно работала доильщицей весной и летом, не нуждались в постоянной работнице.
Room would probably have been made for her at Talbothays, if only out of sheer compassion; but comfortable as her life had been there, she could not go back. The anti-climax would be too intolerable; and her return might bring reproach upon her idolized husband.	В Тэлботейс, пожалуй, приютили бы ее, хотя бы только из сострадания: но, как ни хорошо жилось ей там, вернуться туда она не могла: слишком многое было связано с этим местом, а кроме того, ее возвращение могло бы бросить тень на мужа, которого она боготворила.
She could not have borne their pity, and their whispered remarks to one another upon her strange situation; though she would almost have faced a knowledge of her circumstances by every individual there, so long as her story had remained isolated in the mind of each. It was the interchange of ideas about her that made her sensitiveness wince.	Ей не под силу было бы выносить жалость, слышать, как обсуждается шепотом странное положение, в котором она очутилась. Пусть каждый в отдельности знает ее историю - с этим еще, пожалуй, можно примириться, но толки и пересуды причинили бы ей мучительную боль.
Tess could not account for this distinction; she simply knew that she felt it.	Тэсс не могла бы объяснить, в чем тут разница, но так она чувствовала.
She was now on her way to an upland farm in the centre of the county, to which she had been recommended by a wandering letter which had reached her from Marian.	Теперь она направлялась на ферму среди холмов плато в центре графства, куда звала ее Мэриэн, написавшая письмо, которое долго странствовало, пока не попало в ее руки.
Marian had somehow heard that Tess was separated from her husband-probably through Izz Huett-and the good-natured and now tippling girl, deeming Tess in trouble, had hastened to notify to her former friend that she herself had gone to this upland spot after leaving the dairy, and would like to see her there, where there was room for other hands, if it was really true that she worked again as of old.	Каким-то образом, быть может от Изз Хюэт, Мэриэн узнала, что Тэсс не живет с мужем. Эта добродушная девушка, начавшая теперь пить, испугалась, не попала ли Тэсс в беду, и поспешила сообщить своей старой подруге, что она сама, уйдя с мызы, отправилась в эту местность и рада была бы видеть здесь Тэсс, так как в этих краях есть работа, а Тэсс, кажется, должна по-прежнему работать.

With the shortening of the days all hope of obtaining her husband's forgiveness began to leave her; and there was something of the habitude of the wild animal in the unreflecting instinct with which she rambled on-disconnecting herself by littles from her eventful past at every step, obliterating her identity, giving no thought to accidents or contingencies which might make a quick discovery of her whereabouts by others of importance to her own happiness, if not to theirs.	Дни становились короче, и надежда получить прощение мужа постепенно угасала. Как руководствующийся инстинктом дикий зверь, Тэсс бездумно брела вперед, отрываясь мало-помалу от событий прошлой своей жизни, забывая свое лицо, не думая о тех случайностях, которые могли бы открыть ее местопребывание людям, заинтересованным в ее судьбе.
Among the difficulties of her lonely position not the least was the attention she excited by her appearance, a certain bearing of distinction, which she had caught from Clare, being superadded to her natural attractiveness.	Среди многих осложнений, вызванных ее одиночеством, не последнее место занимало то внимание, какое пробуждали внешность и манеры Тэсс, облагороженные ее общением с Клэром.
Whilst the clothes lasted which had been prepared for her marriage, these casual glances of interest caused her no inconvenience, but as soon as she was compelled to don the wrapper of a fieldwoman, rude words were addressed to her more than once; but nothing occurred to cause her bodily fear till a particular November afternoon.	Пока не износились платья, сшитые к свадьбе, эти случайные любопытные взгляды не причиняли ей неприятностей, но как только она надела простое рабочее платье, к ней начали обращаться с грубыми предложениями. И однажды, в ноябрьский вечер, она испугалась не на шутку.
She had preferred the country west of the River Brit to the upland farm for which she was now bound, because, for one thing, it was nearer to the home of her husband's father; and to hover about that region unrecognized, with the notion that she might decide to call at the Vicarage some day, gave her pleasure.	Ей больше нравились долины, лежавшие к западу от реки Брит, чем та ферма на плато, куда она сейчас направлялась; к тому же долины эти были ближе к дому родителей ее мужа, а Тэсс нравилось жить в этих краях неузнанной, со смутной надеждой, что когда-нибудь она, быть может, осмелится зайти в дом священника.
But having once decided to try the higher and drier levels, she pressed back eastward, marching afoot towards the village of Chalk-Newton, where she meant to pass the night.	Но, приняв решение переселиться на сухое плато, она отправилась на восток и весь день шла пешком, рассчитывая переночевать в деревне Чок-Ньютон.
The lane was long and unvaried, and, owing to the rapid shortening of the days, dusk came upon her before she was aware.	Проселочная дорога была длинная и однообразная, а так как дни укоротились, то сумерки застигли ее врасплох.
She had reached the top of a hill down which the lane stretched its serpentine length in glimpses, when she heard footsteps behind her back, and in a few moments she was overtaken by a man.	Она поднялась на вершину холма, откуда дорога спускалась вниз зигзагами, как вдруг сзади послышались шаги, и через несколько минут ее догнал какой-то человек.
He stepped up alongside Tess and said-"Good night, my pretty maid": to which she civilly replied.	Поравнявшись с ней, он сказал: - Добрый вечер, красотка! Она вежливо ему ответила.
The light still remaining in the sky lit up her face, though the landscape was nearly dark.	Стемнело, но последние лучи дневного света еще освещали лицо Тэсс.
The man turned and stared hard at her.	Прохожий повернулся и пристально посмотрел на нее.
"Why, surely, it is the young wench who was at Trantridge awhile-young Squire d'Urberville's friend?	- А, да ведь это та самая девчонка, что жила в Трэнтридж! Подружка молодого эсквайра д'Эрбервилля!

I was there at that time, though I don't live there now."	И я там жил, пока не переехал.
She recognized in him the well-to-do boor whom Angel had knocked down at the inn for addressing her coarsely.	Она узнала в нем того самого парня, которого Энджел ударил за то, что он грубо о ней отозвался.
A spasm of anguish shot through her, and she returned him no answer.	Это воспоминание причинило ей мучительную боль, и она ни слова ему не ответила.
"Be honest enough to own it, and that what I said in the town was true, though your fancy-man was so up about it-hey, my sly one?	- А ну-ка, признайся честно, что я сказал тогда правду, хотя твой дружок и встал на дыбы! А, плутовка?
You ought to beg my pardon for that blow of his, considering."	Тебе следовало бы попросить у меня прощения за ту пощечину.
Still no answer came from Tess.	Тэсс по-прежнему молчала.
There seemed only one escape for her hunted soul. She suddenly took to her heels with the speed of the wind, and, without looking behind her, ran along the road till she came to a gate which opened directly into a plantation.	Измученной женщине показалось, что ей остается только один выход: она внезапно пустилась бежать и, не оглядываясь, мчалась как стрела по дороге, пока не увидела перед собой ворота, за которыми начинался лесок.
Into this she plunged, and did not pause till she was deep enough in its shade to be safe against any possibility of discovery.	Она вбежала в ворота и не останавливалась, пока не забралась в чащу, где вряд ли можно было ее отыскать.
Under foot the leaves were dry, and the foliage of some holly bushes which grew among the deciduous trees was dense enough to keep off draughts.	Под ногами шуршали сухие листья, а кусты остролиста, росшего меж стволов и обнаженных деревьев, сохранили листву и защищали от ветра.
She scraped together the dead leaves till she had formed them into a large heap, making a sort of nest in the middle. Into this Tess crept.	Тэсс сгребла опавшие листья в кучу, устроила посредине что-то вроде гнездышка и забралась туда.
Such sleep as she got was naturally fitful; she fancied she heard strange noises, but persuaded herself that they were caused by the breeze.	Конечно, спала она плохо и поминутно просыпалась. Слышались ей какие-то странные звуки, но она убеждала себя, что это ветер.
She thought of her husband in some vague warm clime on the other side of the globe, while she was here in the cold.	Она думала о муже, который находился в жаркой стране, где-то в другом полушарии, в то время как она дрожала здесь от холода.
Was there another such a wretched being as she in the world? Tess asked herself; and, thinking of her wasted life, said, "All is vanity."	"Есть ли на свете кто-нибудь несчастнее меня? -спрашивала себя Тэсс и, думая о загубленной своей жизни, говорила: - Все суета".
She repeated the words mechanically, till she reflected that this was a most inadequate thought for modern days.	- Машинально повторяла она эти слова, пока не пришло ей в голову, что к современной жизни они совсем не подходят.
Solomon had thought as far as that more than two thousand years ago; she herself, though not in the van of thinkers, had got much further.	Так думал Соломон свыше двух тысяч лет назад, а Тэсс, хотя и не принадлежала к категории мыслителей, ушла значительно дальше.
If all were only vanity, who would mind it?	Если все суета, то кому вздумалось бы обращать на это внимание!
All was, alas, worse than vanity-injustice, punishment, exaction, death.	Увы, все было хуже, чем суета, -несправедливость, кара, расплата, смерть!

The wife of Angel Clare put her hand to her brow, and felt its curve, and the edges of her eye-sockets perceptible under the soft skin, and thought as she did so that a time would come when that bone would be bare.	Жена Энджела Клэра провела рукой по лбу, ощупала лобную кость и надбровные дуги, выступавшие под тонкой кожей, и подумала, что настанет день, когда эта кость будет обнажена.
"I wish it were now," she said.	"Хотела бы я, чтобы этот день уже настал", -сказала она.
In the midst of these whimsical fancies she heard a new strange sound among the leaves.	Отдаваясь этим странным мыслям, она вдруг услышала среди листвы какие-то новые звуки.
It might be the wind; yet there was scarcely any wind.	Быть может, ветер? Нет, не похоже было на ветер.
Sometimes it was a palpitation, sometimes a flutter; sometimes it was a sort of gasp or gurgle.	Словно что-то билось и трепетало, потом слышалось хрипенье и бульканье.
Soon she was certain that the noises came from wild creatures of some kind, the more so when, originating in the boughs overhead, they were followed by the fall of a heavy body upon the ground.	Вскоре она убедилась, что шум этот вызван какими-то обитателями леса: сначала раздавался шорох в ветвях над головой, затем что-то тяжелое падало на землю.
Had she been ensconced here under other and more pleasant conditions she would have become alarmed; but, outside humanity, she had at present no fear.	Очутись она здесь при других и более счастливых обстоятельствах, она бы испугалась, но сейчас только люди внушали ей страх.
Day at length broke in the sky.	Наконец рассвело.
When it had been day aloft for some little while it became day in the wood.	Раньше день разгорелся на небе, потом светло стало и под деревьями.
Directly the assuring and prosaic light of the world's active hours had grown strong, she crept from under her hillock of leaves, and looked around boldly.	Как только проникли в чащу успокоительные и прозаические лучи света, возвещающие начало рабочего дня, Тэсс вылезла из-под кучи листьев и смело осмотрелась по сторонам.
Then she perceived what had been going on to disturb her.	Тут она поняла, что испугало ее ночью.
The plantation wherein she had taken shelter ran down at this spot into a peak, which ended it hitherward, outside the hedge being arable ground.	Лесок, где она нашла убежище, в этом месте клином вдавался во вспаханное поле.
Under the trees several pheasants lay about, their rich plumage dabbled with blood; some were dead, some feebly twitching a wing, some staring up at the sky, some pulsating quickly, some contorted, some stretched out-all of them writhing in agony, except the fortunate ones whose tortures had ended during the night by the inability of nature to bear more.	Под деревьями лежало несколько фазанов, яркое их оперение было запятнано кровью; одни были мертвы, другие слабо шевелили крыльями, иные смотрели в небо, слегка вздрагивали или судорожно подергивались, - все были в агонии, кроме тех счастливцев, чья пытка окончилась ночью, ибо они уже не могли больше выдержать страшной муки.
Tess guessed at once the meaning of this.	Тэсс сразу поняла, в чем дело.

The birds had been driven down into this corner the day before by some shooting-party; and while those that had dropped dead under the shot, or had died before nightfall, had been searched for and carried off, many badly wounded birds had escaped and hidden themselves away, or risen among the thick boughs, where they had maintained their position till they grew weaker with loss of blood in the night-time, when they had fallen one by one as she had heard them.	Накануне охотники-спортсмены загнали птицу в эту часть леса; тех, которые были убиты или умерли до наступления темноты, отыскали и унесли, а тяжело раненные фазаны спрятались в кустах или взлетели на толстые сучья, где пытались удержаться, пока не ослабели ночью от потери крови; потом они один за другим попадали на землю, - вот что означал шум, который она слышала.
She had occasionally caught glimpses of these men in girlhood, looking over hedges, or peeping through bushes, and pointing their guns, strangely accoutred, a bloodthirsty light in their eyes.	В детстве ей случалось мельком видеть этих людей: целясь из ружья, они выглядывали из-за изгородей или кустов, и в их глазах горел кровожадный огонек.
She had been told that, rough and brutal as they seemed just then, they were not like this all the year round, but were, in fact, quite civil persons save during certain weeks of autumn and winter, when, like the inhabitants of the Malay Peninsula, they ran amuck, and made it their purpose to destroy life-in this case harmless feathered creatures, brought into being by artificial means solely to gratify these propensities-at once so unmannerly and so unchivalrous towards their weaker fellows in Nature's teeming family.	Ей объяснили, что, хотя они и кажутся жестокими и грубыми, такими они бывают отнюдь не круглый год; в сущности, это очень мягкие люди, но в течение нескольких недель зимой и осенью, подобно туземцам Малайского полуострова, они впадают в неистовство и ставят себе целью уничтожать жизнь - в данном случае жизнь этих безобидных пернатых, которых разводят исключительно для того, чтобы удовлетворять подобную склонность к убийству; какое это жестокое, какое нерыцарское отношение к своим слабейшим товарищам в единой семье природы!
With the impulse of a soul who could feel for kindred sufferers as much as for herself, Tess's first thought was to put the still living birds out of their torture, and to this end with her own hands she broke the necks of as many as she could find, leaving them to lie where she had found them till the game-keepers should come-as they probably would come-to look for them a second time.	Ощущая чужое страдание не менее остро, чем свое, Тэсс тут же решила прекратить мучения умирающих птиц и, свернув шеи всем фазанам, которых ей удалось отыскать, оставила их там, где нашла, - сюда, несомненно, придут лесные сторожа, когда начнутся вторичные поиски недобитых птиц.
"Poor darlings-to suppose myself the most miserable being on earth in the sight o' such misery as yours!" she exclaimed, her tears running down as she killed the birds tenderly.	- Бедняжки! А я-то считала себя самым несчастным существом в мире, когда они так мучились! - воскликнула она, и слезы струились по ее щекам, когда, охваченная жалостью, она убивала птиц.
"And not a twinge of bodily pain about me!	- А ведь у меня ничего не болит!
I be not mangled, and I be not bleeding, and I have two hands to feed and clothe me."	Я не изувечена, не истекаю кровью, и у меня остались здоровые руки, чтобы зарабатывать на хлеб и одежду.
She was ashamed of herself for her gloom of the night, based on nothing more tangible than a sense of condemnation under an arbitrary law of society which had no foundation in Nature.	- Она стыдилась отчаяния, охватившего ее этой ночью: ведь оно было вызвано всего-навсего чувством обреченности перед лицом деспотических законов общества, не имеющих ничего общего с законами природы.
XLII	42
It was now broad day, and she started again, emerging cautiously upon the highway.	День окончательно вступил в свои права, и Тэсс осторожно выбралась на большую дорогу.

But there was no need for caution; not a soul was at hand, and Tess went onward with fortitude, her recollection of the birds' silent endurance of their night of agony impressing upon her the relativity of sorrows and the tolerable nature of her own, if she could once rise high enough to despise opinion.	Но ей нечего было опасаться - вблизи никого не было видно, - и она решительно тронулась в путь. Воспоминание о птицах, молча выносивших смертельные муки, произвело на нее сильное впечатление; она думала о том, что все несчастья в мире относительны и со своим горем она могла бы справиться, если бы у нее хватило сил презирать мнение других людей.
But that she could not do so long as it was held by Clare.	Но это было невозможно, раз его разделял Клэр.
She reached Chalk-Newton, and breakfasted at an inn, where several young men were troublesomely complimentary to her good looks.	Придя в Чок-Ньютон, она позавтракала в харчевне, где несколько молодых парней забрасывали ее любезностями.
Somehow she felt hopeful, for was it not possible that her husband also might say these same things to her even yet?	Почему-то в ней вспыхнула надежда: быть может, и муж когда-нибудь будет говорить ей то же самое!
She was bound to take care of herself on the chance of it, and keep off these casual lovers.	Но в таком случае она обязана не допускать, чтобы за ней ухаживали.
To this end Tess resolved to run no further risks from her appearance.	Поэтому Тэсс решила изменить свою внешность, чтобы не подвергать себя риску.
As soon as she got out of the village she entered a thicket and took from her basket one of the oldest field-gowns, which she had never put on even at the dairy-never since she had worked among the stubble at Marlott.	Выйдя из деревни, она спряталась в кустах и достала из корзинки одно из самых старых своих рабочих платьев, которое не надевала даже в Тэлботейс, не надевала ни разу с тех пор, как вязала снопы на поле около Марлота.
She also, by a felicitous thought, took a handkerchief from her bundle and tied it round her face under her bonnet, covering her chin and half her cheeks and temples, as if she were suffering from toothache.	Затем ее осенила счастливая мысль: она вытащила из узелка носовой платок и обвязала лицо, прикрыв подбородок, виски и щеки, словно у нее болели зубы.
Then with her little scissors, by the aid of a pocket looking-glass, she mercilessly nipped her eyebrows off, and thus insured against aggressive admiration, she went on her uneven way.	Вынув карманное зеркальце и вооружившись маленькими ножницами, она безжалостно обстригла брови, избавив себя таким образом на будущее время от назойливого внимания, и пошла дальше.
"What a mommet of a maid!" said the next man who met her to a companion.	- Вот так чучело! - сказал первый повстречавшийся ей человек своему товарищу.
Tears came into her eyes for very pity of herself as she heard him.	Услышав эти слова, Тэсс чуть не расплакалась от жалости к себе.
"But I don't care!" she said.	"Только мне все равно! - подумала она.
"O no-I don't care!	- Да, все равно!
I'll always be ugly now, because Angel is not here, and I have nobody to take care of me.	Теперь я всегда буду безобразной, потому что Энджела со мной нет и меня некому защитить.
My husband that was is gone away, and never will love me any more; but I love him just the same, and hate all other men, and like to make 'em think scornfully of me!"	У меня был муж, но он уехал и больше никогда меня не полюбит. А я все-таки его люблю и ненавижу всех других мужчин и не хочу, чтобы они меня замечали".

Thus Tess walks on; a figure which is part of the landscape; a fieldwoman pure and simple, in winter guise; a gray serge cape, a red woollen cravat, a stuff skirt covered by a whitey-brown rough wrapper, and buff-leather gloves.	И Тэсс бредет дальше. Она - словно неотъемлемая часть пейзажа, обыкновенная батрачка в зимней одежде - серый короткий плащ из саржи, красный шерстяной шарф, толстые кожаные перчатки, шерстяное платье, поверх которого надета грубая коричневая роба.
Every thread of that old attire has become faded and thin under the stroke of raindrops, the burn of sunbeams, and the stress of winds.	Каждая ниточка этой старой одежды вытянулась и износилась под хлещущими дождями, палящим солнцем, буйными ветрами.
There is no sign of young passion in her now- The maiden's mouth is cold ...	Стерлись с лица следы юной страсти. □ □Девушки холоден рот □□...................
Fold over simple fold Binding her head.	Кудри скрывает ее □□Простая повязка.
Inside this exterior, over which the eye might have roved as over a thing scarcely percipient, almost inorganic, there was the record of a pulsing life which had learnt too well, for its years, of the dust and ashes of things, of the cruelty of lust and the fragility of love.	Под этой внешней оболочкой - на ней, как не заслуживающей внимания, почти мертвой, лишь на секунду мог остановиться взгляд - скрывалась натура, полная жизни, но для своих лет слишком глубоко познавшая тщету бытия, жестокость страсти и хрупкость любви.
Next day the weather was bad, but she trudged on, the honesty, directness, and impartiality of elemental enmity disconcerting her but little.	На следующий день погода испортилась, но Тэсс продолжала путь: прямая и очевидная враждебность стихий мало ее смущала, ведь в ней была честность, прямота и беспристрастие.
Her object being a winter's occupation and a winter's home, there was no time to lose.	Она поставила себе целью найти работу и пристанище на зиму, а время было дорого.
Her experience of short hirings had been such that she was determined to accept no more.	Теперь она знала, что значит временная работа, и твердо решила искать постоянного места.
Thus she went forward from farm to farm in the direction of the place whence Marian had written to her, which she determined to make use of as a last shift only, its rumoured stringencies being the reverse of tempting.	Так шла она от фермы к ферме по направлению к тому месту, откуда ей написала Мэриэн и куда она думала обратиться лишь в крайнем случае, так как, по слухам, жилось там несладко.
First she inquired for the lighter kinds of employment, and, as acceptance in any variety of these grew hopeless, applied next for the less light, till, beginning with the dairy and poultry tendance that she liked best, she ended with the heavy and course pursuits which she liked least-work on arable land: work of such roughness, indeed, as she would never have deliberately voluteered for.	Сначала она искала работу полегче, а потеряв надежду найти ее, стала менее разборчивой. Таким образом, начав с ухода за коровами и домашней птицей - это была любимая ее работа, -она кончила тем, что готова была согласиться на самый тяжелый и неприятный для нее труд -полевые работы, от которых при других условиях отказалась бы наотрез.
Towards the second evening she reached the irregular chalk table-land or plateau, bosomed with semi-globular tumuli-as if Cybele the Many-breasted were supinely extended there-which stretched between the valley of her birth and the valley of her love.	К вечеру второго дня она поднялась на неровное меловое плато, усеянное полукруглыми холмами -словно здесь возлежала многогрудая Кибела - и отделявшее долину, где она родилась, от той, где узнала она любовь.
Here the air was dry and cold, and the long cart-roads were blown white and dusty within a few hours after rain.	Воздух здесь был сухой и холодный, и едва успевал пройти дождь, как дороги снова становились белыми и пыльными.

There were few trees, or none, those that would have grown in the hedges being mercilessly plashed down with the quickset by the tenant-farmers, the natural enemies of tree, bush, and brake.	Деревьев почти не было - живые изгороди безжалостно калечилисьфермерами-арендаторами, исконными врагами деревьев и кустов.
In the middle distance ahead of her she could see the summits of Bulbarrow and of Nettlecombe Tout, and they seemed friendly.	Вдали виднелись вершины Балбэрроу и Нетлком-Таута - такие знакомые и дружеские.
They had a low and unassuming aspect from this upland, though as approached on the other side from Blackmoor in her childhood they were as lofty bastions against the sky.	Если смотреть на них с этого плато, они казались низкими и неприметными, а со стороны Блекмурской долины поднимались словно грозные бастионы.
Southerly, at many miles' distance, and over the hills and ridges coastward, she could discern a surface like polished steename = "note" it was the English Channel at a point far out towards France.	Далеко к югу, за холмами и кряжами, она могла разглядеть ровную, как отполированная сталь, поверхность - это был пролив Ла-Манш.
Before her, in a slight depression, were the remains of a village.	Перед ней в неглубокой впадине лежала бедная деревушка.
She had, in fact, reached Flintcomb-Ash, the place of Marian's sojourn.	Тэсс дошла наконец до Флинтком-Эша, где жила Мэриэн.
There seemed to be no help for it; hither she was doomed to come.	Другого выхода у нее не было: ей было суждено прийти сюда.
The stubborn soil around her showed plainly enough that the kind of labour in demand here was of the roughest kind; but it was time to rest from searching, and she resolved to stay, particularly as it began to rain.	Каменистая почва ясно свидетельствовала о том, что ее ждет тут необычайно тяжелая работа, но она не могла затягивать поиски и решила остаться здесь; к тому же начал накрапывать дождь.
At the entrance to the village was a cottage whose gable jutted into the road, and before applying for a lodging she stood under its shelter, and watched the evening close in.	На окраине деревни стоял домик с далеко выступающим щипцом; и Тэсс, вместо того чтобы поискать приюта на ночь, спряталась под навесом и ждала сумерек.
"Who would think I was Mrs Angel Clare!" she said.	"Кто бы мог подумать, что я - миссис Энджел Клэр?" - мелькнула у нее мысль.
The wall felt warm to her back and shoulders, and she found that immediately within the gable was the cottage fireplace, the heat of which came through the bricks.	Стена пригревала ей спину и плечи, и она догадалась, что за этой стеной находится очаг и тепло проникает сквозь кирпичи.
She warmed her hands upon them, and also put her cheek-red and moist with the drizzle-against their comforting surface.	Она погрела руки и прижалась к теплым кирпичам щекой, покрасневшей и влажной от дождя.
The wall seemed to be the only friend she had.	Казалось, стена была единственным ее другом.
She had so little wish to leave it that she could have stayed there all night.	Ей не хотелось уходить, она могла бы простоять здесь всю ночь.
Tess could hear the occupants of the cottage-gathered together after their day's labour-talking to each other within, and the rattle of their supper-plates was also audible.	Тэсс слышала, как, вернувшись после трудового дня, разговаривали обитатели домика, слышала, как гремела посуда, когда они сели ужинать.
But in the village-street she had seen no soul as yet.	Но на деревенской улице не видно было ни души.

The solitude was at last broken by the approach of one feminine figure, who, though the evening was cold, wore the print gown and the tilt-bonnet of summer time.	Наконец появилась вдали какая-то женщина в ситцевом платье и летней шляпе, хотя вечер был холодный.
Tess instinctively thought it might be Marian, and when she came near enough to be distinguishable in the gloom, surely enough it was she.	Тэсс почему-то решила, что это Мэриэн. И действительно, когда женщина подошла ближе, Тэсс разглядела в сумерках Мэриэн.
Marian was even stouter and redder in the face than formerly, and decidedly shabbier in attire.	Она потолстела, стала еще румянее, а одета была гораздо хуже, чем прежде.
At any previous period of her existence Tess would hardly have cared to renew the acquaintance in such conditions; but her loneliness was excessive, and she responded readily to Marian's greeting.	В былое время Тэсс вряд ли захотела бы возобновить знакомство при таких обстоятельствах, но теперь она была бесконечно одинока и тотчас же ответила на приветствие Мэриэн.
Marian was quite respectful in her inquiries, but seemed much moved by the fact that Tess should still continue in no better condition than at first; though she had dimly heard of the separation.	Мэриэн расспрашивала ее вежливо, но как будто была очень расстроена тем, что Тэсс живется не лучше, чем раньше - хотя она и слышала что-то о том, что Тэсс рассталась с мужем.
"Tess-Mrs Clare-the dear wife of dear he!	-Тэсс... миссис Клэр... милая жена милого мистера Клэра!
And is it really so bad as this, my child?	Неужели тебе и вправду так плохо приходится, моя девочка?
Why is your cwomely face tied up in such a way?	И почему ты обвязала свое хорошенькое личико?
Anybody been beating 'ee?	Кто-нибудь избил тебя?
Not HE?"	Неужели он?
"No, no, no!	- Конечно, нет!
I merely did it not to be clipsed or colled, Marian."	Я это сделала только для того, чтобы никто ко мне не приставал.
She pulled off in disgust a bandage which could suggest such wild thoughts.	Она с отвращением сорвала повязку, которая могла навести на такие нелепые мысли.
"And you've got no collar on" (Tess had been accustomed to wear a little white collar at the dairy).	- И воротничка у тебя нет. (На мызе Тэсс обычно носила белый воротничок.)
"I know it, Marian."	- Да, Мэриэн.
"You've lost it travelling."	-Ты потеряла его дорогой?
"I've not lost it.	- Нет, не потеряла.
The truth is, I don't care anything about my looks; and so I didn't put it on."	Но, по правде сказать, мне совершенно все равно, какой у меня вид, и потому я его не надела.
"And you don't wear your wedding-ring?"	- И обручального кольца ты не носишь?
"Yes, I do; but not in public.	- Ношу, но так, чтобы его не видели.
I wear it round my neck on a ribbon.	Я продела в него ленту и повесила на шею.

I don't wish people to think who I am by marriage, or that I am married at all; it would be so awkward while I lead my present life."	Я не хочу, чтобы люди знали, за кем я замужем, да и вообще что я замужем. Это было бы неудобно теперь, когда мне приходится вести такую жизнь.
Marian paused.	Мэриэн задумалась.
"But you BE a gentleman's wife; and it seems hardly fair that you should live like this!"	- Но ведь ты жена джентльмена! И не очень-то это справедливо, что тебе приходится так жить.
"O yes it is, quite fair; though I am very unhappy."	- О нет, это справедливо... хотя я очень несчастна.
"Well, well. HE married you-and you can be unhappy!"	- Ну-ну! Он на тебе женился, а ты несчастна!
"Wives are unhappy sometimes; from no fault of their husbands-from their own."	- Жены бывают несчастными, и не мужья в этом виноваты, а они сами.
"You've no faults, deary; that I'm sure of.	- Ты ни в чем не виновата, милочка, в этом я уверена.
And he's none.	Да и он тоже не виноват.
So it must be something outside ye both."	Должно быть, вы оба тут ни при чем.
"Marian, dear Marian, will you do me a good turn without asking questions?	- Мэриэн, милая, будь добра, не задавай мне вопросов.
My husband has gone abroad, and somehow I have overrun my allowance, so that I have to fall back upon my old work for a time.	Мой муж уехал из Англии, а я слишком быстро истратила деньги, которые он мне оставил, и теперь должна работать по-старому.
Do not call me Mrs Clare, but Tess, as before.	Не называй меня миссис Клэр, зови меня Тэсс, как раньше.
Do they want a hand here?"	Здесь нужна работница?
"O yes; they'll take one always, because few care to come.	- О да! Работницы здесь всегда нужны, потому что сюда мало кто идет.
' Tis a starve-acre place.	Тощее здесь место.
Corn and swedes are all they grow.	Кроме ржи да шведской брюквы, ничего тут не растет.
Though I be here myself, I feel 'tis a pity for such as you to come."	Хоть я сама здесь работаю, но жаль мне, что такая, как ты, пришла сюда.
"But you used to be as good a dairywoman as I."	- Но ведь ты была такой же хорошей доильщицей, как я.
"Yes; but I've got out o' that since I took to drink.	- Да, но я отбилась от работы с тех пор, как стала пить.
Lord, that's the only comfort I've got now!	О, господи, теперь это единственное мое утешение!
If you engage, you'll be set swede-hacking.	Если ты сюда наймешься, тебя заставят копать брюкву.
That's what I be doing; but you won't like it."	Я тоже это делаю, но тебе такая работа придется не по вкусу.
"O-anything!	- О, все равно!

Will you speak for me?"	Не поговоришь ли ты-обо мне?
"You will do better by speaking for yourself."	- Лучше будет, если ты сама поговоришь.
"Very well.	- Хорошо.
Now, Marian, remember-nothing about HIM if I get the place.	Послушай, Мэриэн, - ни слова о нем, если я здесь останусь.
I don't wish to bring his name down to the dirt."	Я не хочу пачкать его имя.
Marian, who was really a trustworthy girl though of coarser grain than Tess, promised anything she asked.	Мэриэн была в самом деле славной девушкой, хотя и грубее, чем Тэсс; она обещала исполнить ее просьбу.
"This is pay-night," she said, "and if you were to come with me you would know at once.	- Сегодня платят жалованье, - сказала она. - Если бы ты пошла со мной, сразу разузнала бы все.
I be real sorry that you are not happy; but 'tis because he's away, I know.	Очень мне тебя жалко! Ну, да ты несчастна только потому, что он уехал.
You couldn't be unhappy if he were here, even if he gie'd ye no money-even if he used you like a drudge."	Я знаю - будь он здесь, ты бы не была несчастна даже если бы он не давал тебе денег и заставил взяться за черную работу.
"That's true; I could not!"	- Да, это верно... Я была бы счастлива.
They walked on together and soon reached the farmhouse, which was almost sublime in its dreariness.	Дальше они пошли вместе и скоро увидели ферму, такую унылую, что было в ней даже что-то величественное.
There was not a tree within sight; there was not, at this season, a green pasture-nothing but fallow and turnips everywhere, in large fields divided by hedges plashed to unrelieved levels.	Ни одного деревца поблизости, даже зеленых лугов не видно было в эту пору года, повсюду только брюква да земля под паром, -разгороженные плетнями огромные поля, которые тянулись до самого горизонта.
Tess waited outside the door of the farmhouse till the group of workfolk had received their wages, and then Marian introduced her.	Тэсс ждала у двери, пока работники получали жалованье; потом Мэриэн повела ее в дом.
The farmer himself, it appeared, was not at home, but his wife, who represented him this evening, made no objection to hiring Tess, on her agreeing to remain till Old Lady-Day.	Сам фермер был в отлучке, но жена, заменявшая его в тот вечер, наняла Тэсс с условием, что она останется до благовещенья.
Female field-labour was seldom offered now, and its cheapness made it profitable for tasks which women could perform as readily as men.	Женщины редко предлагали свои услуги для полевых работ, а так как женский труд оплачивался дешево, хозяева охотно нанимали работниц, которые справлялись с делом не хуже мужчин.
Having signed the agreement, there was nothing more for Tess to do at present than to get a lodging, and she found one in the house at whose gable-wall she had warmed herself.	Тэсс подписала договор, и теперь ей оставалось только подыскать пристанище. Она сняла комнату в том самом доме, у стены которого грелась.
It was a poor subsistence that she had ensured, but it would afford a shelter for the winter at any rate.	На жалкое существование обрекла она себя, но во всяком случае могла кое-как прожить зиму.
That night she wrote to inform her parents of her new address, in case a letter should arrive at Marlott from her husband.	Вечером она написала родителям, сообщая свой новый адрес, - на случай, если в Марлоте получено будет письмо от ее мужа.

But she did not tell them of the sorriness of her situation: it might have brought reproach upon him.	Но о бедственном своем положении она ни одним словом не обмолвилась, чтобы никто не вздумал осуждать Клэра.
XLIII	43
There was no exaggeration in Marian's definition of Flintcomb-Ash farm as a starve-acre place.	Мэриэн не преувеличивала, называя Флинтком-Эш тощим местом.
The single fat thing on the soil was Marian herself; and she was an importation.	Единственным жирным существом была здесь сама Мэриэн, но она пришла сюда со стороны.
Of the three classes of village, the village cared for by its lord, the village cared for by itself, and the village uncared for either by itself or by its lord (in other words, the village of a resident squires's tenantry, the village of free- or copy-holders, and the absentee-owner's village, farmed with the land) this place, Flintcomb-Ash, was the third.	Все деревни можно разбить на три разряда: одни находятся на попечении помещика, другие сами о себе заботятся, и, наконец, о третьих не заботятся ни они сами, ни их помещик. (Иными словами: деревни, находящиеся во владении проживающего там помещика; деревни, арендуемые на правах фригольда или копигольда; и деревни, брошенные на произвол судьбы всегда отсутствующим помещиком.) Флинтком-Эш принадлежал к третьему разряду.
But Tess set to work.	Тэсс энергично принялась за работу.
Patience, that blending of moral courage with physical timidity, was now no longer a minor feature in Mrs Angel Clare; and it sustained her.	Терпение - качество, вырастающее из духовного мужества и физической слабости, было теперь основой характера миссис Энджел Клэр. Оно-то и поддерживало ее.
The swede-field in which she and her companion were set hacking was a stretch of a hundred odd acres in one patch, on the highest ground of the farm, rising above stony lanchets or lynchets-the outcrop of siliceous veins in the chalk formation, composed of myriads of loose white flints in bulbous, cusped, and phallic shapes.	Поле, где она работала со своей товаркой, выкапывая брюкву, простиралось больше чем на сотню акров и находилось на возвышенности, поднимавшейся над каменистыми буграми; бугры эти были образованы выходившими на поверхность кремневыми жилами в меловой породе и состояли из множества белых кремней луковичной, роговидной и фаллической формы.
The upper half of each turnip had been eaten off by the live-stock, and it was the business of the two women to grub up the lower or earthy half of the root with a hooked fork called a hacker, that it might be eaten also.	Ботва и верхняя часть каждой брюквы были уже объедены скотом, и обе женщины должны были особыми кривыми вилами выкапывать остатки корнеплода, чтобы и они пошли в пищу скоту.
Every leaf of the vegetable having already been consumed, the whole field was in colour a desolate drab; it was a complexion without features, as if a face, from chin to brow, should be only an expanse of skin.	Так как от зеленых листьев не осталось и следа, то ровное коричневое поле имело вид унылый и отталкивающий - словно лицо, плоское от подбородка до лба.
The sky wore, in another colour, the same likeness; a white vacuity of countenance with the lineaments gone.	И небо напоминало поле, только было другого цвета - белое плоское лицо со стертыми чертами.
So these two upper and nether visages confronted each other all day long, the white face looking down on the brown face, and the brown face looking up at the white face, without anything standing between them but the two girls crawling over the surface of the former like flies.	Эти два лица, наверху и внизу, целый день взирали друг на друга; белое смотрело вниз на коричневое, а коричневое смотрело вверх на белое; и не было между ними ничего, кроме двух девушек, ползавших; словно мухи, по темному лицу.

Nobody came near them, and their movements showed a mechanical regularity; their forms standing enshrouded in Hessian "wroppers"-sleeved brown pinafores, tied behind to the bottom, to keep their gowns from blowing about-scant skirts revealing boots that reached high up the ankles, and yellow sheepskin gloves with gauntlets.	Никто не подходил к ним, и движения их были автоматическими и однообразными. Они работали в грубых робах - коричневых халатах, завязанных сзади, чтобы юбка не развевалась по ветру; ботинки поднимались выше щиколотки, руки были защищены желтыми рукавицами из бараньей кожи.
The pensive character which the curtained hood lent to their bent heads would have reminded the observer of some early Italian conception of the two Marys.	Капоры с оборками придавали им задумчивый вид, и случайному наблюдателю эти склоненные головы напомнили бы двух Марий в изображении какого-нибудь итальянского художника эпохи раннего Возрождения.
They worked on hour after hour, unconscious of the forlorn aspect they bore in the landscape, not thinking of the justice or injustice of their lot.	Они работали час за часом, не сознавая унылости картины, частью которой они были, и не задумываясь о том, справедлива ли к ним судьба.
Even in such a position as theirs it was possible to exist in a dream.	Даже такая работа не мешала им предаваться мечтам.
In the afternoon the rain came on again, and Marian said that they need not work any more. But if they did not work they would not be paid; so they worked on.	Потом пошел дождь, и Мэриэн сказала, что им можно бросить работу, но только в этом случае им ничего не заплатят: и они не ушли с поля.
It was so high a situation, this field, that the rain had no occasion to fall, but raced along horizontally upon the yelling wind, sticking into them like glass splinters till they were wet through. Tess had not known till now what was really meant by that.	Плоскогорье было таким высоким, что под напором воющего ветра дождь хлестал горизонтально, колючий, как осколки стекла, и они промокли до костей - Тэсс впервые поняла, как это бывает на самом деле.
There are degrees of dampness, and a very little is called being wet through in common talk.	Ведь промокнуть можно по-разному, и выражение "промокнуть до костей" часто пускают в ход по пустякам.
But to stand working slowly in a field, and feel the creep of rain-water, first in legs and shoulders, then on hips and head, then at back, front, and sides, and yet to work on till the leaden light diminishes and marks that the sun is down, demands a distinct modicum of stoicism, even of valour.	Но работать на поле и чувствовать, как дождевая вода стекает сначала по ногам и плечам, потом по бедрам и голове, по спине, груди и бокам, и все-таки не бросать работы, пока не потемнеет свинцовое небо, возвещая заход солнца, - такая работа требует стоицизма и непреклонной воли.
Yet they did not feel the wetness so much as might be supposed.	Однако они страдали от дождя меньше, чем можно было предположить.
They were both young, and they were talking of the time when they lived and loved together at Talbothays Dairy, that happy green tract of land where summer had been liberal in her gifts; in substance to all, emotionally to these.	Обе были молоды, а разговаривали они о том времени, когда вместе жили и любили на мызе Тэлботейс, в этом благословенном зеленом уголке земли, где лето щедро раздавало свои дары.
Tess would fain not have conversed with Marian of the man who was legally, if not actually, her husband; but the irresistible fascination of the subject betrayed her into reciprocating Marian's remarks.	Тэсс предпочла бы не говорить с Мэриэн о человеке, который по закону считался ее мужем, но эта тема была слишком увлекательна, и, помимо своей воли, Тэсс начала отвечать Мэриэн.

And thus, as has been said, though the damp curtains of their bonnets flapped smartly into their faces, and their wrappers clung about them to wearisomeness, they lived all this afternoon in memories of green, sunny, romantic Talbothays.	Хотя мокрые оборки капоров били по лицу, а робы назойливо липли к телу - весь этот день, как уже говорилось, они жили воспоминаниями о зеленой, солнечной и романтической мызе Тэлботейс.
"You can see a gleam of a hill within a few miles o' Froom Valley from here when 'tis fine," said Marian.	- В ясный день отсюда можно увидеть холм, который совсем рядом с долиной Фрум, - сказала Мэриэн.
"Ah! Can you?" said Tess, awake to the new value of this locality.	- Да неужели! - воскликнула Тэсс, оценивая новое достоинство этой местности.
So the two forces were at work here as everywhere, the inherent will to enjoy, and the circumstantial will against enjoyment.	Итак, здесь, как везде, боролись две силы: врожденное стремление к счастью и ему препятствующая сила обстоятельств.
Marian's will had a method of assisting itself by taking from her pocket as the afternoon wore on a pint bottle corked with white rag, from which she invited Tess to drink.	У Мэриэн был особый метод поддержания бодрости духа: к концу дня она извлекла из кармана пинтовую бутылку, заткнутую белой тряпкой, и предложила Тэсс выпить.
Tess's unassisted power of dreaming, however, being enough for her sublimation at present, she declined except the merest sip, and then Marian took a pull from the spirits.	Но сейчас Тэсс довольствовалась своими мечтами и не нуждалась в искусственном подхлестывании. Она сделала только маленький глоток, но Мэриэн хлебнула основательно.
"I've got used to it," she said, "and can't leave it off now.	- Привыкла я к спиртному, - сказала она, - и теперь ух не могу отвыкнуть.
'Tis my only comfort-You see I lost him: you didn't; and you can do without it perhaps."	Единственное мое утешение! Видишь ли, я ведь его потеряла, а ты нет... вот потому ты и можешь обходиться без спиртного.
Tess thought her loss as great as Marian's, but upheld by the dignity of being Angel's wife, in the letter at least, she accepted Marian's differentiation.	Тэсс думала, что потеряла она не меньше, чем Мэриэн, но спорить не стала: все-таки она считалась женой Энджела, и эта мысль ее поддерживала.
Amid this scene Tess slaved in the morning frosts and in the afternoon rains.	Вот так работала Тэсс в утренние заморозки и в дождливые дни.
When it was not swede-grubbing it was swede-trimming, in which process they sliced off the earth and the fibres with a bill-hook before storing the roots for future use.	Когда не нужно было выкапывать брюкву, они ее чистили, то есть кривым ножом соскребали присохшую землю и срезали корешки, а затем ее ссыпали на хранение.
At this occupation they could shelter themselves by a thatched hurdle if it rained; but if it was frosty even their thick leather gloves could not prevent the frozen masses they handled from biting their fingers.	Этой работой они могли заниматься под навесом, если шел дождь; но в морозные дни даже толстые кожаные перчатки не защищали пальцев от холода, когда приходилось-перебирать мерзлые комья.
Still Tess hoped.	Тем не менее Тэсс не теряла надежды.
She had a conviction that sooner or later the magnanimity which she persisted in reckoning as a chief ingredient of Clare's character would lead him to rejoin her.	Она была убеждена, что рано или поздно великодушие, которое она по-прежнему считала основной чертой Клэра, одержит верх и побудит его вернуться к ней.

Marian, primed to a humorous mood, would discover the queer-shaped flints aforesaid, and shriek with laughter, Tess remaining severely obtuse.	Мэриэн, подвыпив и развеселившись, взвизгивала от смеха, когда находила кремни упоминавшейся причудливой формы, но Тэсс пропускала ее шутки мимо ушей.
They often looked across the country to where the Var or Froom was know to stretch, even though they might not be able to see it; and, fixing their eyes on the cloaking gray mist, imagined the old times they had spent out there.	Часто посматривали они в ту сторону, где лежала долина реки Вар, или Фрум, хотя увидеть ее они не могли. И, всматриваясь в пелену серого тумана, они вспоминали дни, прожитые там.
"Ah," said Marian, "how I should like another or two of our old set to come here!	- Ах, - сказала Мэриэн, - как бы я хотела, чтобы здесь был еще кто-нибудь из старой нашей компании!
Then we could bring up Talbothays every day here afield, and talk of he, and of what nice times we had there, and o' the old things we used to know, and make it all come back a'most, in seeming!"	Тогда бы мы каждый день могли говорить здесь, на поле, о мызе Тэлботейс, и о нем, и о том, как славно нам жилось и что мы там делали. И нам казалось бы, что все опять как будто по-старому.
Marian's eyes softened, and her voice grew vague as the visions returned.	Взгляд Мэриэн стал мягче и голос дрогнул, когда перед ней встали видения прошлого.
"I'll write to Izz Huett," she said.	- Напишу-ка я Изз Хюэт, - продолжала она.
"She's biding at home doing nothing now, I know, and I'll tell her we be here, and ask her to come; and perhaps Retty is well enough now."	- Я знаю, что она теперь живет дома и ничего не делает. Напишу, что мы здесь и просим ее приехать. Может быть, и Рэтти уже поправилась.
Tess had nothing to say against the proposal, and the next she heard of this plan for importing old Talbothays' joys was two or three days later, when Marian informed her that Izz had replied to her inquiry, and had promised to come if she could.	Тэсс не стала возражать против предложения, а дня через два-три она узнала о результатах этого проекта воскресить счастливые дни Тэлботейс: Мэриэн сообщила ей, что Изз ответила на письмо и постарается приехать.
There had not been such a winter for years.	Давно уже не было такой зимы.
It came on in stealthy and measured glides, like the moves of a chess-player.	Подкралась она незаметно, и приближение ее напоминало строго рассчитанные ходы шахматиста.
One morning the few lonely trees and the thorns of the hedgerows appeared as if they had put off a vegetable for an animal integument.	Как-то утром несколько чахлых деревьев и кустов в живой изгороди, казалось, приняли облик животных.
Every twig was covered with a white nap as of fur grown from the rind during the night, giving it four times its usual stoutness; the whole bush or tree forming a staring sketch in white lines on the mournful gray of the sky and horizon.	Каждая ветка покрылась белым ворсом, словно за одну ночь обросла мехом, и сделалась в четыре раза толще: и теперь кусты и деревья казались рисунком, набросанным мелом по хмурому серому небу.
Cobwebs revealed their presence on sheds and walls where none had ever been observed till brought out into visibility by the crystallizing atmosphere, hanging like loops of white worsted from salient points of the out-houses, posts, and gates.	Обнаружилась паутина на стенах и навесах, там, где никто ее не заметил бы, не покройся она мельчайшими кристаллами; петлями белой прядей висела она на выступах сараев, на столбах и воротах.

After this season of congealed dampness came a spell of dry frost, when strange birds from behind the North Pole began to arrive silently on the upland of Flintcomb-Ash; gaunt spectral creatures with tragical eyes-eyes which had witnessed scenes of cataclysmal horror in inaccessible polar regions of a magnitude such as no human being had ever conceived, in curdling temperatures that no man could endure; which had beheld the crash of icebergs and the slide of snow-hills by the shooting light of the Aurora; been half blinded by the whirl of colossal storms and terraqueous distortions; and retained the expression of feature that such scenes had engendered.	После изморози ударили морозы, и с Северного полюса начали прилетать на плоскогорье Флинтком-Эш странные птицы - худые, призрачные, с печальными глазами; там, за недоступным Полярным кругом, где от холода стынет в жилах кровь, были они свидетелями страшных катастроф, о которых не имеют представления люди: они видели столкновения айсбергов и обвалы снежных холмов при свете северного сияния, и вихри снежных бурь почти ослепили их; глаза их хранили ужас, рожденный этим зрелищем.
These nameless birds came quite near to Tess and Marian, but of all they had seen which humanity would never see, they brought no account.	Птицы подпускали Тэсс и Мэриэн совсем близко, но не рассказывали о том, что видели и чего никогда не увидит человек.
The traveller's ambition to tell was not theirs, and, with dumb impassivity, they dismissed experiences which they did not value for the immediate incidents of this homely upland-the trivial movements of the two girls in disturbing the clods with their hackers so as to uncover something or other that these visitants relished as food.	Им чуждо было тщеславие путешественника, повествующего о виденном; немые и бесстрастные, они не хранили впечатлений, ибо не придавали значения, - этих залетных странников интересовало только то, что происходило на плоскогорье: две женщины поднимали вилами комья земли, обнажая корни, которые могли оказаться съедобными.
Then one day a peculiar quality invaded the air of this open country.	Но вот однажды на этом открытом плоскогорье повеяло чем-то особенным.
There came a moisture which was not of rain, and a cold which was not of frost.	Было холодно, но не морозно, в воздухе чувствовалась влажность, не предвещавшая, однако, дождя.
It chilled the eyeballs of the twain, made their brows ache, penetrated to their skeletons, affecting the surface of the body less than its core.	У Тэсс и Мэриэн ныли глаза, болел лоб, и хотя холод не щипал кожи, он пронизывал до костей.
They knew that it meant snow, and in the night the snow came.	Они знали, что это предвещает снег, - и действительно, ночью начался снегопад.
Tess, who continued to live at the cottage with the warm gable that cheered any lonely pedestrian who paused beside it, awoke in the night, and heard above the thatch noises which seemed to signify that the roof had turned itself into a gymnasium of all the winds.	Тэсс по-прежнему жила в том самом домике с теплой стеной, вселявшей бодрость во всякого путника, прислонявшегося к ней. Проснувшись среди ночи, она услышала над головой такой шум, словно все ветры обрушились на соломенную кровлю дома.
When she lit her lamp to get up in the morning she found that the snow had blown through a chink in the casement, forming a white cone of the finest powder against the inside, and had also come down the chimney, so that it lay sole-deep upon the floor, on which her shoes left tracks when she moved about.	Утром она зажгла лампу и увидела, что снег проник сквозь щель в оконной раме и у стены вырос конус из мельчайшей белой пудры. Снег ворвался в комнату и через дымовую трубу, покрыв пол тонким слоем, на котором оставались следы башмаков Тэсс.
Without, the storm drove so fast as to create a snow-mist in the kitchen; but as yet it was too dark out-of-doors to see anything.	Снаружи бушевал ветер, и в кухне стояла снежная мгла, но было еще слишком темно, чтобы разглядеть, что делается на улице.

Tess knew that it was impossible to go on with the swedes; and by the time she had finished breakfast beside the solitary little lamp, Marian arrived to tell her that they were to join the rest of the women at reed-drawing in the barn till the weather changed.	Тэсс поняла, что работать на брюквенном поле немыслимо. Когда она завтракала при свете маленькой лампы, пришла Мэриэн и сообщила, что, пока погода не изменится, они будут работать в риге с другими женщинами, отделявшими солому от колосьев.
As soon, therefore, as the uniform cloak of darkness without began to turn to a disordered medley of grays, they blew out the lamp, wrapped themselves up in their thickest pinners, tied their woollen cravats round their necks and across their chests, and started for the barn.	Как только черная мантия ночи начала светлеть, принимая сероватый оттенок, они погасили лампу, надели самые теплые свои чепцы, обмотали шеи шерстяными шарфами, концы которых перекрещивались на груди, и отправились к риге.
The snow had followed the birds from the polar basin as a white pillar of a cloud, and individual flakes could not be seen.	Снег явился вслед за птицами с Полярного круга, словно белый облачный столб, - не видно было отдельных хлопьев.
The blast smelt of icebergs, arctic seas, whales, and white bears, carrying the snow so that it licked the land but did not deepen on it.	Ветер принес запах айсбергов, арктических морей, китов и белых медведей и с такой стремительностью гнал снег, что он только лизал землю, но не покрывал ее.
They trudged onwards with slanted bodies through the flossy fields, keeping as well as they could in the shelter of hedges, which, however, acted as strainers rather than screens.	Сгорбившись, брели они по полям, стараясь держаться ближе к изгородям, которые, впрочем, не защищали от ветра и скорее играли роль фильтров.
The air, afflicted to pallor with the hoary multitudes that infested it, twisted and spun them eccentrically, suggesting an achromatic chaos of things.	Воздух побелел от насыщающей его снежной пыли, а ветер крутил и кружил ее, превращая мир в бесцветный хаос.
But both the young women were fairly cheerful; such weather on a dry upland is not in itself dispiriting.	Но обе молодые женщины были настроены бодро: такая буря на плоскогорье не нагоняет тоски.
"Ha-ha! the cunning northern birds knew this was coming," said Marian.	- Ха-ха! А ведь эти хитрые северные птицы знали, что быть буре, - сказала Мэриэн.
"Depend upon't, they keep just in front o't all the way from the North Star.	- Уж можешь мне поверить - они летели от самой Полярной звезды, чтобы уйти от метели.
Your husband, my dear, is, I make no doubt, having scorching weather all this time.	А твой муж, моя милая, наверно, изнывает все время от жары.
Lord, if he could only see his pretty wife now!	Посмотрел бы он сейчас на свою хорошенькую жену!
Not that this weather hurts your beauty at all-in fact, it rather does it good."	А впрочем, от этой погоды ты ничуть не подурнела, пожалуй, даже лучше стала.
"You mustn't talk about him to me, Marian," said Tess severely.	- Мэриэн, не говори мне о нем, - строго сказала Тэсс.
"Well, but-surely you care for'n! Do you?"	- Ладно, но ведь ты же его любишь, правда?
Instead of answering, Tess, with tears in her eyes, impulsively faced in the direction in which she imagined South America to lie, and, putting up her lips, blew out a passionate kiss upon the snowy wind.	Вместо ответа Тэсс со слезами на глазах повернулась в ту сторону, где, по ее мнению, находилась Южная Америка, и послала страстный поцелуй, подхваченный снежным ветром.
"Well, well, I know you do.	- Ну да, знаю, что любишь!

But 'pon my body, it is a rum life for a married couple!	А все-таки чудная вы пара!
There-I won't say another word!	Ладно, я больше ни слова не скажу!
Well, as for the weather, it won't hurt us in the wheat-barn; but reed-drawing is fearful hard work-worse than swede-hacking.	В риге нам нечего бояться метели, но отделять солому ужасно тяжелая работа - куда хуже, чем копать брюкву.
I can stand it because I'm stout; but you be slimmer than I.	Я-то с ней справлюсь, потому что я толстая, но ведь ты худее меня.
I can't think why maister should have set 'ee at it."	Понять не могу, почему хозяин послал тебя на эту работу!
They reached the wheat-barn and entered it.	Они добрались до риги.
One end of the long structure was full of corn; the middle was where the reed-drawing was carried on, and there had already been placed in the reed-press the evening before as many sheaves of wheat as would be sufficient for the women to draw from during the day.	В одном конце длинного строения было ссыпано зерно, посредине отделяли солому и еще с вечера положили под пресс столько снопов пшеницы, чтобы работницам хватило работы - отделять колосья от соломы - на целый день.
"Why, here's Izz!" said Marian.	- Как, да ведь это Изз! - воскликнула Мэриэн.
Izz it was, and she came forward.	Действительно, их встретила Изз.
She had walked all the way from her mother's home on the previous afternoon, and, not deeming the distance so great, had been belated, arriving, however, just before the snow began, and sleeping at the alehouse.	Накануне она отправилась пешком, не подозревая, какой длинный путь ей предстоит, шла целый день и запоздала. Впрочем, метель не застигла ее в пути, а переночевала она в харчевне.
The farmer had agreed with her mother at market to take her on if she came to-day, and she had been afraid to disappoint him by delay.	Фермер договорился на базаре с ее матерью и обещал нанять Изз, если она придет сегодня, поэтому девушка спешила, боясь опоздать.
In addition to Tess, Marian, and Izz, there were two women from a neighbouring village; two Amazonian sisters, whom Tess with a start remembered as Dark Car, the Queen of Spades, and her junior, the Queen of Diamonds-those who had tried to fight with her in the midnight quarrel at Trantridge.	Кроме Тэсс, Мэриэн и Изз, здесь работали еще две женщины из соседней деревни - две сестры-амазонки. Тэсс вздрогнула, узнав смуглую Кар - Даму Пик и ее младшую сестру -Даму Бубен, которые хотели вступить с ней в драку во время полуночной ссоры в Трэнтридже.
They showed no recognition of her, and possibly had none, for they had been under the influence of liquor on that occasion, and were only temporary sojourners there as here.	Они не подали виду, что узнали ее, а может быть, действительно не узнали, так как были в ту пору под хмельком, да и прожили они в Трэнтридже недолго.
They did all kinds of men's work by preference, including well-sinking, hedging, ditching, and excavating, without any sense of fatigue.	Они брались преимущественно за работу, выполняемую обычно мужчинами: рыли колодцы, канавы, ямы, ставили изгороди и, казалось, никогда не уставали.
Noted reed-drawers were they too, and looked round upon the other three with some superciliousness.	Сейчас они высокомерно посматривали на трех остальных работниц, так как славились своим умением отделять солому от колосьев.

Putting on their gloves, all set to work in a row in front of the press, an erection formed of two posts connected by a cross-beam, under which the sheaves to be drawn from were laid ears outward, the beam being pegged down by pins in the uprights, and lowered as the sheaves diminished.	Надев перчатки, все принялись за работу и выстроились в ряд перед прессом - сооружением из двух столбов, соединенных поперечной балкой, под которой лежали снопы колосьями наружу; балка поддерживалась колышками и опускалась по мере того, как уменьшалась гора снопов.
The day hardened in colour, the light coming in at the barndoors upwards from the snow instead of downwards from the sky.	День разгорался, свет проникал в двери сарая снизу, отражаясь от снега, вместо того чтобы падать с неба.
The girls pulled handful after handful from the press; but by reason of the presence of the strange women, who were recounting scandals, Marian and Izz could not at first talk of old times as they wished to do.	Девушки охапками тащили солому из-под пресса. В присутствии незнакомых женщин, сплетничавших между собой, Мэриэн и Изз молчали, хотя им очень хотелось поговорить о прошлом.
Presently they heard the muffled tread of a horse, and the farmer rode up to the barndoor.	Вскоре послышался заглушенный топот копыт, и к риге подъехал фермер.
When he had dismounted he came close to Tess, and remained looking musingly at the side of her face.	Сойдя с лошади, он подошел к Тэсс и остановился, задумчиво всматриваясь в ее лицо, обращенное к нему в профиль.
She had not turned at first, but his fixed attitude led her to look round, when she perceived that her employer was the native of Trantridge from whom she had taken flight on the high-road because of his allusion to her history.	Сначала она не оглядывалась, но упорный его взгляд заставил ее повернуть голову, и тогда она узнала в своем хозяине того самого человека, родом из Трэнтриджа, от которого убежала, когда он заговорил о ее прошлом.
He waited till she had carried the drawn bundles to the pile outside, when he said,	Он подождал, пока она вынесет охапку соломы из риги, а потом сказал:
"So you be the young woman who took my civility in such ill part?	- Значит, ты и есть та самая молодка, которая так ответила на мою вежливость?
Be drowned if I didn't think you might be as soon as I heard of your being hired!	Черт меня побери, если я сразу не догадался, кто ты такая, как только узнал, что ты к нам нанялась!
Well, you thought you had got the better of me the first time at the inn with your fancy-man, and the second time on the road, when you bolted; but now I think I've got the better you."	Ты, верно, думала, что ты с твоим дружком оставила меня в дураках там, в харчевне, а потом и здесь, на дороге, когда от меня удрала? Ну, зато теперь ты у меня запоешь!
He concluded with a hard laugh.	И он грубо захохотал.
Tess, between the Amazons and the farmer, like a bird caught in a clap-net, returned no answer, continuing to pull the straw.	Тэсс в присутствии амазонок и фермера чувствовала себя, словно птица в западне. Она молчала, продолжая тащить из-под пресса солому.
She could read character sufficiently well to know by this time that she had nothing to fear from her employer's gallantry; it was rather the tyranny induced by his mortification at Clare's treatment of him.	Она достаточно умела разбираться в людях и теперь поняла, что ей нечего бояться ухаживания со стороны своего хозяина: он казался озлобленным, видно, не забыл оскорбления, нанесенного ему Клэром.
Upon the whole she preferred that sentiment in man and felt brave enough to endure it.	Пожалуй, она предпочитала возбуждать в нем злобу, чувствуя, что мужество ей не изменит.
"You thought I was in love with 'ee I suppose?	- А ты, верно, подумала, что я в тебя влюблен?

Some women are such fools, to take every look as serious earnest.	Есть такие дуры, которые каждый взгляд принимают всерьез.
But there's nothing like a winter afield for taking that nonsense out o' young wenches' heads; and you've signed and agreed till Lady-Day.	Ну да зимняя работа на поле - лучшее средство, чтобы выбить дурь из головы у молодой девки, а ведь ты обязалась работать до благовещенья.
Now, are you going to beg my pardon?"	Может быть, попросишь у меня прощения?
"I think you ought to beg mine."	- Мне кажется, не я у вас, а вы у меня должны просить прощения.
"Very well-as you like.	- Ну, как знаешь.
But we'll see which is master here.	Но скоро мы увидим, кто здесь хозяин.
Be they all the sheaves you've done to-day?"	А вон те снопы - это все, что ты сегодня сделала?
"Yes, sir."	- Да, сэр.
"'Tis a very poor show.	- Мало.
Just see what they've done over there" (pointing to the two stalwart women).	Посмотри, сколько они сделали, - он указал на двух дюжих женщин.
"The rest, too, have done better than you."	- Да и остальные работают лучше тебя.
"They've all practised it before, and I have not.	- Они с этой работой свыклись, а я нет.
And I thought it made no difference to you as it is task work, and we are only paid for what we do."	А вам, мне кажется, все равно, потому что работа сдельная, платят нам только за то, что сделано.
"Oh, but it does. I want the barn cleared."	- Так-то оно так, но я хочу поскорее очистить ригу.
"I am going to work all the afternoon instead of leaving at two as the others will do."	- Все кончают работу в два часа, а я останусь здесь до вечера.
He looked sullenly at her and went away.	Он хмуро посмотрел на нее и вышел.
Tess felt that she could not have come to a much worse place; but anything was better than gallantry.	Тэсс чувствовала, что с местом ей не повезло, но все-таки это было лучше, чем ухаживание.
When two o'clock arrived the professional reed-drawers tossed off the last half-pint in their flagon, put down their hooks, tied their last sheaves, and went away.	К двум часам профессиональные вязальщицы допили бутылку виски, положили на место кривые ножницы, связали последние снопы и ушли.
Marian and Izz would have done likewise, but on hearing that Tess meant to stay, to make up by longer hours for her lack of skill, they would not leave her.	Мэриэн и Изз охотно последовали бы их примеру, но, узнав, что Тэсс остается, надеясь лишними часами работы возместить недостаток сноровки, решили остаться с ней.
Looking out at the snow, which still fell, Marian exclaimed,	Мэриэн посмотрела на падавший снег и воскликнула:
"Now, we've got it all to ourselves."	- Ну, вот мы и одни!
And so at last the conversation turned to their old experiences at the dairy; and, of course, the incidents of their affection for Angel Clare.	Тогда речь зашла наконец о днях, прожитых на мызе, и, разумеется, об их любви к Энджелу Клэру.

"Izz and Marian," said Mrs Angel Clare, with a dignity which was extremely touching, seeing how very little of a wife she was: "I can't join in talk with you now, as I used to do, about Mr Clare; you will see that I cannot; because, although he is gone away from me for the present, he is my husband."	- Изз и Мэриэн, - сказала миссис Энджел Клэр с достоинством, в котором было что-то бесконечно трогательное, если вспомнить о том, как мало прав жены было ей дано, - теперь я не могу говорить с вами о мистере Клэре, как бывало раньше; вы сами это знаете. Хотя он от меня и уехал, но все-таки он мой муж.
Izz was by nature the sauciest and most caustic of all the four girls who had loved Clare.	Из четырех девушек, любивших Клэра, Изз от природы была самой дерзкой и насмешливой.
"He was a very splendid lover, no doubt," she said; "but I don't think he is a too fond husband to go away from you so soon."	- Конечно, ухаживал он как никто, - сказала она. -Да только мужем оказался не очень любящим, если так скоро от тебя уехал.
"He had to go-he was obliged to go, to see about the land over there!" pleaded Tess.	- Ему пришлось уехать, он должен был уехать, чтобы присмотреть там участок земли, - возразила Тэсс.
"He might have tided 'ee over the winter."	- Он мог бы прожить с тобой зиму.
"Ah-that's owing to an accident-a misunderstanding; and we won't argue it," Tess answered, with tearfulness in her words.	-Ах, это вышло случайно... недоразумение... не будем говорить об этом, - со слезами в голосе отозвалась Тэсс.
"Perhaps there's a good deal to be said for him!	- Быть может, многое можно сказать в его оправдание.
He did not go away, like some husbands, without telling me; and I can always find out where he is."	Он не уехал, как уезжают другие мужья, не предупредив меня... И я всегда могу узнать, где он.
After this they continued for some long time in a reverie, as they went on seizing the ears of corn, drawing out the straw, gathering it under their arms, and cutting off the ears with their bill-hooks, nothing sounding in the barn but the swish of the straw and the crunch of the hook.	После этого на них нашла задумчивость, и они долго не нарушали молчания. Работа шла своим чередом: они захватывали колосья, вытягивали солому, совали ее под мышку и кривыми ножницами срезали колосья; только шелест соломы да щелканье ножниц нарушали тишину в сарае.
Then Tess suddenly flagged, and sank down upon the heap of wheat-ears at her feet.	Вдруг Тэсс покачнулась и упала на кучу колосьев.
"I knew you wouldn't be able to stand it!" cried Marian.	- Я знала, что у тебя сил не хватит! - воскликнула Мэриэн.
"It wants harder flesh than yours for this work."	- Для такой работы нужно быть посильнее, чем ты.
Just then the farmer entered.	Как раз в эту минуту вошел фермер.
"Oh, that's how you get on when I am away," he said to her.	- Вот как ты работаешь, когда меня нет! - сказал он.
"But it is my own loss," she pleaded. "Not yours."	- Но от этого я одна остаюсь в убытке, - возразила она.
"I want it finished," he said doggedly, as he crossed the barn and went out at the other door.	- Я хочу, чтобы дело было сделано, - упрямо сказал он, пересек ригу и вышел в другую дверь.
"Don't 'ee mind him, there's a dear," said Marian.	- Ты, милочка, не слушай его, - сказала Мэриэн.
"I've worked here before.	- Я и раньше здесь работала.

Now you go and lie down there, and Izz and I will make up your number."	Ступай приляг, а мы с Изз за тебя отработаем.
"I don't like to let you do that.	- Не хочу я, чтобы вы за меня работали.
I'm taller than you, too."	Ростом я выше вас...
However, she was so overcome that she consented to lie down awhile, and reclined on a heap of pull-tails-the refuse after the straight straw had been drawn-thrown up at the further side of the barn.	Однако она была до такой степени измучена, что согласилась сделать передышку и прилегла в углу на куче мятых стеблей, которые отделялись от, хорошей соломы и выбрасывались.
Her succumbing had been as largely owning to agitation at the re-opening the subject of her separation from her husband as to the hard work.	Упадок сил вызван был не только тяжелой работой, но и разговором о ее разлуке с мужем.
She lay in a state of percipience without volition, and the rustle of the straw and the cutting of the ears by the others had the weight of bodily touches.	Сознание ее бодрствовало, но воля ослабела -шорох соломы и щелканье ножниц причиняли ей почти физическое страдание.
She could hear from her corner, in addition to these noises, the murmur of their voices.	Кроме этих звуков, до нее доносился и шепот.
She felt certain that they were continuing the subject already broached, but their voices were so low that she could not catch the words.	Она была уверена, что они возобновили прерванный разговор, но слов разобрать не могла.
At last Tess grew more and more anxious to know what they were saying, and, persuading herself that she felt better, she got up and resumed work.	Ей не терпелось узнать, о чем они говорят, и, убедив себя, что уже отдохнула, она встала и снова принялась за работу.
Then Izz Huett broke down.	Теперь выбилась из сил Изз Хюэт.
She had walked more than a dozen miles the previous evening, had gone to bed at midnight, and had risen again at five o'clock.	Накануне она прошла больше двенадцати миль, спать легла в полночь, а встала в пять утра.
Marian alone, thanks to her bottle of liquor and her stoutness of build, stood the strain upon back and arms without suffering.	Одна Мэриэн благодаря бутылке виски и крепкому своему сложению работала, не чувствуя боли в спине и руках.
Tess urged Izz to leave off, agreeing, as she felt better, to finish the day without her, and make equal division of the number of sheaves.	Тэсс убедила Изз идти домой, заявив, что ей теперь лучше и она может работать, а затем они разделят все снопы поровну.
Izz accepted the offer gratefully, and disappeared through the great door into the snowy track to her lodging.	Изз с благодарностью приняла предложение и, выйдя из сарая, побрела по заснеженной тропинке домой.
Marian, as was the case every afternoon at this time on account of the bottle, began to feel in a romantic vein.	К этому времени бутылка всегда настраивала Мэриэн на романтический лад.
"I should not have thought it of him-never!" she said in a dreamy tone.	- Вот уж никогда бы я этого о нем не подумала! -мечтательно произнесла она.
"And I loved him so!	- А как я его любила!
I didn't mind his having YOU.	И мне было все равно, что он на тебе женился.
But this about Izz is too bad!"	Но с Изз он обошелся скверно!
Tess, in her start at the words, narrowly missed cutting off a finger with the bill-hook.	Тэсс, испуганная ее словами, чуть было не отрезала себе палец ножницами.

"Is it about my husband?" she stammered.	-Ты о моем муже говоришь? - пробормотала она.
"Well, yes.	- Ну да!
Izz said,	Изз говорит:
'Don't 'ee tell her'; but I am sure I can't help it!	"Не рассказывай ей", а я не могу удержаться!
It was what he wanted Izz to do.	Знаешь, чего он добивался от Изз?
He wanted her to go off to Brazil with him."	Он ее звал с собой в Бразилию!
Tess's face faded as white as the scene without, and its curves straightened.	Лицо Тэсс побелело, как снег, падавший на землю, и сразу осунулось.
"And did Izz refuse to go?" she asked.	- А Изз отказалась ехать? - спросила она.
"I don't know.	- Не знаю.
Anyhow he changed his mind."	Но потом он передумал.
"Pooh-then he didn't mean it!	- Пустяки! Значит, он говорил не всерьез.
' Twas just a man's jest!"	Просто он пошутил!
"Yes he did; for he drove her a good-way s towards the station."	- Нет, он не шутил; он даже проехал с ней по дороге на станцию.
"He didn't take her!"	- Но все-таки не увез ее!
They pulled on in silence till Tess, without any premonitory symptoms, burst out crying.	Обе продолжали молча работать. Вдруг Тэсс расплакалась.
"There!" said Marian.	-Эх!- сказала Мэриэн.
"Now I wish I hadn't told 'ee!"	- Зря я тебе рассказала.
"No.	- Нет.
It is a very good thing that you have done!	Это ты хорошо сделала!
I have been living on in a thirtover, lackaday way, and have not seen what it may lead to!	Я совсем руки опустила и не понимала, чем это может кончиться!
I ought to have sent him a letter oftener.	Я должна была чаще ему писать.
He said I could not go to him, but he didn't say I was not to write as often as I liked.	Он сказал, что приехать я к нему не могу, но не запрещал писать сколько мне вздумается.
I won't dally like this any longer!	Больше я не буду так жить!
I have been very wrong and neglectful in leaving everything to be done by him!"	Я была не права, когда позволила ему все за меня решать!
The dim light in the barn grew dimmer, and they could see to work no longer.	В полутемном сарае сгущались сумерки, и больше нельзя было работать.
When Tess had reached home that evening, and had entered into the privacy of her little white-washed chamber, she began impetuously writing a letter to Clare.	Вернувшись в тот вечер домой, в свою маленькую, выбеленную известкой комнату, Тэсс тотчас же начала писать письмо Клэру.
But falling into doubt, she could not finish it.	Но кончить его не могла, потому что ею овладели сомнения.

Afterwards she took the ring from the ribbon on which she wore it next her heart, and retained it on her finger all night, as if to fortify herself in the sensation that she was really the wife of this elusive lover of hers, who could propose that Izz should go with him abroad, so shortly after he had left her.	Потом она сняла кольцо с ленточки, на которой носила его у сердца, надела на палец и так легла спать, словно хотела убедить себя в том, что она действительно жена этого ушедшего от нее человека, который сразу после разлуки с ней мог предложить Изз ехать с ним за море.
Knowing that, how could she write entreaties to him, or show that she cared for him any more?	Зная это, могла ли она обращаться к нему с мольбами и не скрывать, что продолжает его любить?
XLIV	44
By the disclosure in the barn her thoughts were led anew in the direction which they had taken more than once of late-to the distant Emminster Vicarage.	После того, что Тэсс услышала в риге, мысли ее снова обратились к дому пастора в далеком Эмминстере - не раз она вспоминала о нем за последнее время.
It was through her husband's parents that she had been charged to send a letter to Clare if she desired; and to write to them direct if in difficulty.	Ей было сказано, что письмо Клэру она может отправить через его родителей, если пожелает ему написать, а в случае каких-либо затруднений может обратиться непосредственно к ним.
But that sense of her having morally no claim upon him had always led Tess to suspend her impulse to send these notes; and to the family at the Vicarage, therefore, as to her own parents since her marriage, she was virtually non-existent.	Но сознание, что она не имеет на него никаких моральных прав, не позволяло ей писать; в результате для семьи Клэра ее словно и на свете не было, - так же, как перестала она после замужества существовать для своих родителей.
This self-effacement in both directions had been quite in consonance with her independent character of desiring nothing by way of favour or pity to which she was not entitled on a fair consideration of her deserts.	Она как бы отрезала себя и от тех и от других, что вполне соответствовало независимому ее характеру: ничего не хотела она получать из милости или сострадания, которых, по здравому рассуждению, не заслуживала.
She had set herself to stand or fall by her qualities, and to waive such merely technical claims upon a strange family as had been established for her by the flimsy fact of a member of that family, in a season of impulse, writing his name in a church-book beside hers.	Она решила положиться только на себя и не извлекать пользы из формального родства с чужой семьей - родства, обретенного ею только потому, что один из членов этой семьи, действуя под влиянием минутного порыва, написал свое имя в церковной книге рядом с ее именем.
But now that she was stung to a fever by Izz's tale, there was a limit to her powers of renunciation.	Но рассказ Изз задел ее так больно, что подобное самоотречение оказалось свыше ее сил.
Why had her husband not written to her?	Почему муж ей не написал?
He had distinctly implied that he would at least let her know of the locality to which he had journeyed; but he had not sent a line to notify his address.	Он ясно сказал, что даст знать, где обоснуется; но он не написал ни строчки, не сообщил своего адреса.
Was he really indifferent?	Неужели он действительно равнодушен к ней?
But was he ill? Was it for her to make some advance?	А может быть, он болен и первый шаг следует сделать ей?
Surely she might summon the courage of solicitude, call at the Vicarage for intelligence, and express her grief at his silence.	Конечно, у нее хватит смелости зайти к его родителям, навести справки и сказать, как огорчает ее его молчание.

If Angel's father were the good man she had heard him represented to be, he would be able to enter into her heart-starved situation.	Если отец Энджела действительно хороший человек, как она слыхала, то он поймет, в каком она отчаянии.
Her social hardships she could conceal.	О своем бедственном положении она умолчит.
To leave the farm on a week-day was not in her power; Sunday was the only possible opportunity.	Уйти с фермы в будний день она не могла. Оставалось только воскресенье.
Flintcomb-Ash being in the middle of the cretaceous tableland over which no railway had climbed as yet, it would be necessary to walk.	Через меловое плоскогорье, где находился Флинтком-Эш, еще не была проложена железная дорога, и ей предстояло идти пешком.
And the distance being fifteen miles each way she would have to allow herself a long day for the undertaking by rising early.	В оба конца ей нужно было сделать тридцать миль, и, чтобы вернуться вовремя, она решила встать как можно раньше.
A fortnight later, when the snow had gone, and had been followed by a hard black frost, she took advantage of the state of the roads to try the experiment.	Через две недели, когда снег стаял и ударили морозы, Тэсс решила отправиться в путь, пользуясь тем, что дорога хорошая.
At four o'clock that Sunday morning she came downstairs and stepped out into the starlight.	В воскресенье, в четыре часа утра, она спустилась по лестнице и вышла под звездное небо.
The weather was still favourable, the ground ringing under her feet like an anvil.	Погода ей благоприятствовала, земля звенела под ее ногами, как наковальня.
Marian and Izz were much interested in her excursion, knowing that the journey concerned her husband.	Мэриэн и Изз приняли близко к сердцу эту экскурсию, зная, что она имеет отношение к Клэру.
Their lodgings were in a cottage a little further along the lane, but they came and assisted Tess in her departure, and argued that she should dress up in her very prettiest guise to captivate the hearts of her parents-in-law; though she, knowing of the austere and Calvinistic tenets of old Mr Clare, was indifferent, and even doubtful.	Жили они в домике на той же улице и пришли снарядить Тэсс в путь. Они убедили ее надеть лучшее платье, чтобы покорить сердце свекра и свекрови, хотя Тэсс колебалась, зная, что старый мистер Клэр придерживается суровых кальвинистских догматов.
A year had now elapsed since her sad marriage, but she had preserved sufficient draperies from the wreck of her then full wardrobe to clothe her very charmingly as a simple country girl with no pretensions to recent fashion; a soft gray woollen gown, with white crape quilling against the pink skin of her face and neck, and a black velvet jacket and hat.	Уже год прошел со дня ее свадьбы, но у Тэсс еще осталось кое-что из нарядов, и она могла одеться очень мило, как простая деревенская девушка, не гоняющаяся за модой: серое платье из мягкой шерстяной материи, отделанное рюшем из белого крепа, подчеркивающим розовый тон шеи и щек, черный бархатный жакет и шляпа.
"'Tis a thousand pities your husband can't see 'ee now-you do look a real beauty!" said Izz Huett, regarding Tess as she stood on the threshold between the steely starlight without and the yellow candlelight within.	- Какая жалость, что твой муж не может сейчас на тебя поглядеть! Ты настоящая красавица! -сказала Изз Хюэт, любуясь Тэсс, когда та стояла на пороге дома, освещенная стальным светом звезд, а за спиной ее мерцало желтое пламя свечи.

Izz spoke with a magnanimous abandonment of herself to the situation; she could not be-no woman with a heart bigger than a hazel-nut could be-antagonistic to Tess in her presence, the influence which she exercised over those of her own sex being of a warmth and strength quite unusual, curiously overpowering the less worthy feminine feelings of spite and rivalry.	Изз великодушно забыла о самой себе - да иначе и быть не могло: ни одна женщина, если сердце у нее было больше ореха, не могла питать вражду к Тэсс, потому что ее доброта и исключительная душевная сила легко побеждали низменные женские чувства - злобу и зависть.
With a final tug and touch here, and a slight brush there, they let her go; and she was absorbed into the pearly air of the fore-dawn.	Еще раз оправив ее платье и смахнув пылинки с жакета, они отпустили ее, и она исчезла в жемчужных предрассветных сумерках.
They heard her footsteps tap along the hard road as she stepped out to her full pace.	Они услышали, как ее башмаки начали постукивать по твердой дороге, когда она ускорила шаги.
Even Izz hoped she would win, and, though without any particular respect for her own virtue, felt glad that she had been prevented wronging her friend when momentarily tempted by Clare.	Даже Изз желала ей удачи, и, не видя в этом особой добродетели, радовалась, что в минуту искушения не причинила зла своей подруге.
It was a year ago, all but a day, that Clare had married Tess, and only a few days less than a year that he had been absent from her.	Г од тому назад Клэр женился на Тэсс, и почти год прошел с тех пор, как он с ней расстался.
Still, to start on a brisk walk, and on such an errand as hers, on a dry clear wintry morning, through the rarefied air of these chalky hogs'-backs, was not depressing; and there is no doubt that her dream at starting was to win the heart of her mother-in-law, tell her whole history to that lady, enlist her on her side, and so gain back the truant.	Но в это ясное, сухое зимнее утро на меловом плоскогорье Тэсс, помня о своей цели, не унывала и бодро шла вперед, вдыхая разреженный воздух. В эту минуту она, несомненно, мечтала о том, чтобы понравиться свекрови, рассказать ей всю свою историю, сделать ее своей союзницей и в конце концов вернуть скитальца.
In time she reached the edge of the vast escarpment below which stretched the loamy Vale of Blackmoor, now lying misty and still in the dawn.	Вскоре она дошла до края плоскогорья, у подножия которого широко раскинулась Блекмурская долина, туманная и тихая в предрассветных сумерках.
Instead of the colourless air of the uplands, the atmosphere down there was a deep blue.	Здесь, на Тшато, воздух был бесцветный, а там, внизу, отливал синевой.
Instead of the great enclosures of a hundred acres in which she was now accustomed to toil, there were little fields below her of less than half-a-dozen acres, so numerous that they looked from this height like the meshes of a net.	Тэсс привыкла теперь работать на полях в сотню акров, а в долине отдельные поля занимали меньше шести акров, и столько их было, что с этих высот они напоминали петли рыболовной сети.
Here the landscape was whitey-brown; down there, as in Froom Valley, it was always green.	Здесь, на плато, пейзаж был выдержан в тонах беловато-коричневых, а внизу, как и в долине реки Фрум, всегда в зеленых.
Yet it was in that vale that her sorrow had taken shape, and she did not love it as formerly.	И, однако, там, в этой долине, настигло ее горе, и теперь она любила ее не так, как раньше.
Beauty to her, as to all who have felt, lay not in the thing, but in what the thing symbolized.	Для Тэсс, как и для всех, кто познал горе, красота заключалась не в самой вещи, а в том, что эта вещь символизировала.

Keeping the Vale on her right, she steered steadily westward; passing above the Hintocks, crossing at right-angles the high-road from Sherton-Abbas to Casterbridge, and skirting Dogbury Hill and High-Stoy, with the dell between them called	Оставив долину с правой стороны, она по-прежнему держала путь на запад: миновала Хинток, пересекла под прямым углом проезжую дорогу из Шертен-Эббес в Кэстербридж, обогнула Догбери-Хилл, Хай-Стой и ложбину между ними, которую называли
"The Devil's Kitchen".	"Кухней дьявола".
Still following the elevated way she reached Cross-in-Hand, where the stone pillar stands desolate and silent, to mark the site of a miracle, or murder, or both.	Придерживаясь горной дороги, она достигла перекрестка "Крест в руке", где высится немой и одинокий каменный столб, отмечая место, ознаменованное каким-то чудом или убийством, а может быть, и тем и другим.
Three miles further she cut across the straight and deserted Roman road called Long-Ash Lane; leaving which as soon as she reached it she dipped down a hill by a transverse lane into the small town or village of Evershead, being now about halfway over the distance.	Пройдя еще три мили, она пересекла прямую и безлюдную римскую дорогу, носившую название "Дороги Вязов", и проселком спустилась с холма в маленький городок, или, вернее, деревню Эверсхэд. Полпути было пройдено.
She made a halt here, and breakfasted a second time, heartily enough-not at the Sow-and-Acorn, for she avoided inns, but at a cottage by the church.	Здесь она отдохнула и еще раз плотно позавтракала - не в харчевне "Свинья и желудь", так как харчевен она избегала, а в коттедже около церкви.
The second half of her journey was through a more gentle country, by way of Benvill Lane.	Вторую половину пути она шла по Бэнвилльской дороге, и здесь пейзаж был более приветлив.
But as the mileage lessened between her and the spot of her pilgrimage, so did Tess's confidence decrease, and her enterprise loom out more formidably.	Но по мере того как уменьшалось расстояние, отделявшее ее от цели путешествия, Тэсс все больше теряла уверенность, и задуманное предприятие начинало ее пугать.
She saw her purpose in such staring lines, and the landscape so faintly, that she was sometimes in danger of losing her way.	Она так ясно видела предстоящую встречу, что не обращала внимания на дорогу и едва не заблудилась.
However, about noon she paused by a gate on the edge of the basin in which Emminster and its Vicarage lay.	Однако в полдень она остановилась у ворот на склоне котловины, в которой был расположен Эмминстер.
The square tower, beneath which she knew that at that moment the Vicar and his congregation were gathered, had a severe look in her eyes.	Квадратная колокольня церкви, где, как знала Тэсс, находился в это время священник со своей паствой, показалась ей грозной.
She wished that she had somehow contrived to come on a week-day.	Она пожалела, что не могла прийти в будний день.
Such a good man might be prejudiced against a woman who had chosen Sunday, never realizing the necessities of her case.	Такой благочестивый человек может осудить женщину, отправившуюся в путь в воскресенье, и не поймет, что другого выхода у нее не было.
But it was incumbent upon her to go on now.	Но не возвращаться же ей назад!

She took off the thick boots in which she had walked thus far, put on her pretty thin ones of patent leather, and, stuffing the former into the hedge by the gatepost where she might readily find them again, descended the hill; the freshness of colour she had derived from the keen air thinning away in spite of her as she drew near the parsonage.	Она сняла грубые башмаки, в которых вышла из дому, надела другие, из тонкой кожи, и, спрятав старую пару в живую изгородь у ворот, где легко было ее найти, стала спускаться с холма. От ходьбы и свежего воздуха она раскраснелась, но румянец сбежал с ее щек, когда она приблизилась к дому священника.
Tess hoped for some accident that might favour her, but nothing favoured her.	Тэсс надеялась, что какой-нибудь счастливый случай придет ей на помощь, но надежда не оправдалась.
The shrubs on the Vicarage lawn rustled uncomfortably in the frosty breeze; she could not feel by any stretch of imagination, dressed to her highest as she was, that the house was the residence of near relations; and yet nothing essential, in nature or emotion, divided her from them: in pains, pleasures, thoughts, birth, death, and after-death, they were the same.	Холодный ветер неприветливо шелестел в кустах на лужайке перед домом. Хотя Тэсс и надела лучшее свое платье, представить, что в этом доме живут ее близкие родственники, она все-таки не могла. А ведь по существу невелика была пропасть, их разделяющая: те же страдания, те же радости и размышления, рождение и смерть, и загробная жизнь - это был их общий удел.
She nerved herself by an effort, entered the swing-gate, and rang the door-bell.	Она сделала над собой усилие, вошла в калитку и позвонила у двери.
The thing was done; there could be no retreat.	Дело сделано, путь назад отрезан.
No; the thing was not done.	Нет, не отрезан.
Nobody answered to her ringing.	Никто не вышел на звонок.
The effort had to be risen to and made again.	Нужно было снова овладеть собой и повторить попытку.
She rang a second time, and the agitation of the act, coupled with her weariness after the fifteen miles' walk, led her support herself while she waited by resting her hand on her hip, and her elbow against the wall of the porch.	Она позвонила вторично. Волнение и пройденные пятнадцать миль дали себя знать: усталая, она ждала, опустив руку на бедро и прислонившись к стене дома.
The wind was so nipping that the ivy-leaves had become wizened and gray, each tapping incessantly upon its neighbour with a disquieting stir of her nerves.	Под холодным ветром листья плюща сморщились и посерели; они шуршали, задевая друг друга, и шелест этот действовал ей на нервы.
A piece of blood-stained paper, caught up from some meat-buyer's dust-heap, beat up and down the road without the gate; too flimsy to rest, too heavy to fly away; and a few straws kept it company.	Клочок запятнанной кровью бумаги из мусорной кучи - в него когда-то было завернуто мясо -метался вдоль улицы, слишком легкий, чтобы опуститься на землю, слишком тяжелый, чтобы улететь; вместе с бумагой металось несколько соломинок.
The second peal had been louder, and still nobody came.	Второй звонок был громче, но все-таки никто не отозвался.
Then she walked out of the porch, opened the gate, and passed through.	Тогда она сошла с крыльца, открыла калитку и вышла на улицу.
And though she looked dubiously at the house-front as if inclined to return, it was with a breath of relied that she closed the gate.	И хотя она оглянулась нерешительно, словно хотела вернуться, но, закрывая калитку, вздохнула с облегчением.

A feeling haunted her that she might have been recognized (though how she could not tell), and orders been given not to admit her.	Ее преследовала мысль, что ее узнали (хотя это и казалось невозможным) и приказали не принимать.
Tess went as far as the corner.	Тэсс дошла до угла.
She had done all she could do; but determined not to escape present trepidation at the expense of future distress, she walked back again quite past the house, looking up at all the windows.	Она сделала все, что могла: но, не желая облегчать себе задачу, чтобы потом раскаиваться, она вернулась и прошла мимо дома, посматривая на окна.
Ah-the explanation was that they were all at church, every one.	А, вот в чем дело! Они все ушли в церковь.
She remembered her husband saying that his father always insisted upon the household, servants included, going to morning-service, and, as a consequence, eating cold food when they came home.	Она вспомнила, как муж ее рассказывал, что по настоянию отца все домочадцы, не исключая и слуг, ходят к утренней службе и в результате едят по возвращении домой холодный обед.
It was, therefore, only necessary to wait till the service was over.	Следовательно, нужно только подождать конца службы.
She would not make herself conspicuous by waiting on the spot, and she started to get past the church into the lane.	Побоявшись ждать около дома, чтобы не обращать на себя внимания, она пошла к церкви.
But as she reached the churchyard-gate the people began pouring out, and Tess found herself in the midst of them.	Но когда она дошла до церковной ограды, молящиеся начали расходиться, и Тэсс очутилась в толпе.
The Emminster congregation looked at her as only a congregation of small country-townsfolk walking home at its leisure can look at a woman out of the common whom it perceives to be a stranger.	Эмминстерские прихожане глазели на нее так, как могут глазеть только возвращающиеся из церкви досужие жители маленького городка на незнакомую женщину незаурядной внешности.
She quickened her pace, and ascended the the road by which she had come, to find a retreat between its hedges till the Vicar's family should have lunched, and it might be convenient for them to receive her.	Она ускорила шаги и стала подниматься по той самой дороге, по которой пришла, чтобы где-нибудь между живыми изгородями переждать, пока семья священника пообедает и будет готова ее принять.
She soon distanced the churchgoers, except two youngish men, who, linked arm-in-arm, were beating up behind her at a quick step.	Вскоре Тэсс оставила далеко позади всех прихожан, кроме двух молодых людей, которые быстро шли рука об руку.
As they drew nearer she could hear their voices engaged in earnest discourse, and, with the natural quickness of a woman in her situation, did not fail to recognize in those noises the quality of her husband's tones.	Когда они к ней приблизились, она услышала, как они что-то серьезно обсуждают; и женское чутье помогло ей уловить сходство их голосов с голосом ее мужа.
The pedestrians were his two brothers.	Эти двое были его братья.
Forgetting all her plans, Tess's one dread was lest they should overtake her now, in her disorganized condition, before she was prepared to confront them; for though she felt that they could not identify her, she instinctively dreaded their scrutiny.	Забыв обо всех своих планах, Тэсс боялась только, как бы они ее не догнали сейчас, когда она взволнована и не подготовлена к встрече с ними. Хотя она понимала, что они не могут догадаться, кто она, но инстинктивно боялась попасться им на глаза.
The more briskly they walked, the more briskly walked she.	Они ускорили шаги, и она тоже пошла быстрее.

They were plainly bent upon taking a short quick stroll before going indoors to lunch or dinner, to restore warmth to limbs chilled with sitting through a long service.	Ясно было, что они озябли в церкви во время длинной службы и хотят размяться перед обедом.
Only one person had preceded Tess up the hill-a ladylike young woman, somewhat interesting, though, perhaps, a trifle guind e and prudish.	Один только человек опередил Тэсс, поднимавшуюся на холм, - хорошо одетая молодая женщина, довольно миловидная, но, пожалуй, слегка чопорная и жеманная.
Tess had nearly overtaken her when the speed of her brothers-in-law brought them so nearly behind her back that she could hear every word of their conversation.	Тэсс почти нагнала ее, когда братья ее мужа очутились так близко за, ее спиной, что она могла расслышать каждое их слово.
They said nothing, however, which particularly interested her till, observing the young lady still further in front, one of them remarked,	Сначала они не говорили ничего, что представляло бы для нее интерес, потом один из них, заметив идущую впереди молодую женщину, сказал:
"There is Mercy Chant.	- Это Мерси Чант.
Let us overtake her."	Догоним ее.
Tess knew the name.	Тэсс слышала это имя.
It was the woman who had been destined for Angel's life-companion by his and her parents, and whom he probably would have married but for her intrusive self.	Это была та самая девушка, которую прочили в жены Энджелу его и ее родители. И, вероятно, он женился бы на ней, не повстречайся ему на пути Тэсс.
She would have known as much without previous information if she had waited a moment, for one of the brothers proceeded to say:	Если бы Тэсс не знала этого раньше, то узнала бы сейчас, так как один из братьев продолжал:
"Ah! poor Angel, poor Angel!	- Ах, бедный Энджел, бедный Энджел!
I never see that nice girl without more and more regretting his precipitancy in throwing himself away upon a dairymaid, or whatever she may be.	Стоит мне увидеть эту милую девушку, и я опять жалею о том, что он так поторопился с этой женитьбой на доильщице, или кто она там такая!
It is a queer business, apparently.	Странная какая-то история.
Whether she has joined him yet or not I don't know; but she had not done so some months ago when I heard from him."	Не знаю, поехала она к нему или еще нет. Во всяком случае, несколько месяцев назад, когда я получил его последнее письмо, ее там не было.
"I can't say.	- Ничего не могу сказать.
He never tells me anything nowadays.	Теперь он никогда не бывает со мной откровенен.
His ill-considered marriage seems to have completed that estrangement from me which was begun by his extraordinary opinions."	Его неудачная женитьба, по-видимому, еще усилила то отчуждение, начало которому положили его нелепые убеждения.
Tess beat up the long hill still faster; but she could not outwalk them without exciting notice.	Тэсс опять ускорила шаги, но, если бы пошла еще быстрее, она обратила бы на себя их внимание.
At last they outsped her altogether, and passed her by.	В конце концов они ее догнали и прошли мимо.

The young lady still further ahead heard their footsteps and turned. Then there was a greeting and a shaking of hands, and the three went on together.	Мерси Чант, услышав за собой шаги, оглянулась, поздоровалась с ними, и дальше они пошли втроем. Вскоре они поднялись на вершину холма.
They soon reached the summit of the hill, and, evidently intending this point to be the limit of their promenade, slackened pace and turned all three aside to the gate whereat Tess had paused an hour before that time to reconnoitre the town before descending into it.	Должно быть, это и было целью их прогулки, так как они замедлили шаги и повернули к воротам, где час назад отдыхала Тэсс и смотрела вниз на город, прежде чем спуститься туда.
During their discourse one of the clerical brothers probed the hedge carefully with his umbrella, and dragged something to light.	Разговаривая, один из братьев шарил зонтиком в кустах и вдруг что-то вытащил оттуда.
"Here's a pair of old boots," he said.	- Старые башмаки, - объявил он.
"Thrown away, I suppose, by some tramp or other."	- Вероятно, брошены каким-нибудь бродягой.
"Some imposter who wished to come into the town barefoot, perhaps, and so excite our sympathies," said Miss Chant.	- Или каким-нибудь обманщиком-попрошайкой, который решил войти в город босиком, чтобы мы его пожалели, - сказала мисс Чант.
"Yes, it must have been, for they are excellent walking-boots-by no means worn out.	- Да, несомненно, это так! Башмаки прекрасные и совсем не изношены.
What a wicked thing to do!	Какой гнусный обман!
I'll carry them home for some poor person."	Я отнесу их домой и отдам какому-нибудь бедняку.
Cuthbert Clare, who had been the one to find them, picked them up for her with the crook of his stick; and Tess's boots were appropriated.	Катберт Клэр, нашедший башмаки, подцепил их на ручку зонта - и Тэсс лишилась своей обуви.
She, who had heard this, walked past under the screen of her woollen veil till, presently looking back, she perceived that the church party had left the gate with her boots and retreated down the hill.	Она слышала этот разговор, когда, закрыв лицо шерстяной вуалью, проходила мимо них. Потом, оглянувшись, она увидела, что они отошли от ворот и спускаются с холма, унося ее башмаки.
Thereupon our heroine resumed her walk.	Тогда наша героиня побрела дальше.
Tears, blinding tears, were running down her face.	Слезы, горькие слезы струились по ее лицу.
She knew that it was all sentiment, all baseless impressibility, which had caused her to read the scene as her own condemnation; nevertheless she could not get over it; she could not contravene in her own defenceless person all those untoward omens.	Она понимала, что только чрезмерная впечатлительность заставила ее истолковать разыгравшуюся сцену как свой приговор, но справиться с собой она не могла и чувствовала себя беззащитной перед этими зловещими предзнаменованиями.
It was impossible to think of returning to the Vicarage. Angel's wife felt almost as if she had been hounded up that hill like a scorned thing by those-to her-superfine clerics.	Не могло быть и речи о том, чтобы вернуться: жене Энджела чудилось, будто эти утонченные, на ее взгляд, клерикалы загнали ее на холм, словно какое-то презренное существо.
Innocently as the slight had been inflicted, it was somewhat unfortunate that she had encountered the sons and not the father, who, despite his narrowness, was far less starched and ironed than they, and had to the full the gift of charity.	Обида была нанесена неумышленно, но все-таки жаль, что Тэсс встретила сыновей, а не отца, который, несмотря на узкий свой кругозор, был далеко не так накрахмален и выутюжен, как эти двое, и обладал высоким даром милосердия.

As she again thought of her dusty boots she almost pitied those habiliments for the quizzing to which they had been subjected, and felt how hopeless life was for their owner.	Вспомнив запыленные свои башмаки, Тэсс готова была пожалеть их за те насмешки, какие они вызвали, и невольно подумала о том, как безнадежно складывается жизнь владелицы этих башмаков.
"Ah!" she said, still sighing in pity of herself, "THEY didn't know that I wore those over the roughest part of the road to save these pretty ones HE bought for me-no-they did not know it!	"Ах! - подумала она, все еще плача от жалости к самой себе. - Они не знали, что в этих башмаках я шла по каменистой дороге, чтобы сберечь эти хорошенькие туфли, которые он мне купил! Да, этого они не знали!
And they didn't think that HE chose the colour o' my pretty frock-no-how could they?	И не знали, что он выбирал материю для лучшего моего платья... Откуда им знать?
If they had known perhaps they would not have cared, for they don't care much for him, poor thing!"	А если бы и знали, то, пожалуй, не было бы им дела до этого, потому что не очень-то любят они его, бедного!"
Then she grieved for the beloved man whose conventional standard of judgement had caused her all these latter sorrows; and she went her way without knowing that the greatest misfortune of her life was this feminine loss of courage at the last and critical moment through her estimating her father-in-law by his sons.	Теперь она плакала от жалости к любимому, к тому, чьи предрассудки были причиной всех ее последних страданий. И она брела своей дорогой, не ведая того, что величайшее несчастье постигло ее сейчас, когда она о своем свекре судила по его сыновьям и в этот критический момент по-женски упала духом.
Her present condition was precisely one which would have enlisted the sympathies of old Mr and Mrs Clare.	Она находилась в таком жалком положении, что, несомненно, мистер и миссис Клэр отнеслись бы к ней сочувственно.
Their hearts went out of them at a bound towards extreme cases, when the subtle mental troubles of the less desperate among mankind failed to win their interest or regard.	Их сердца всегда были открыты для несчастных, дошедших до последней черты, тогда как более утонченные душевные страдания людей, чье положение нельзя было назвать отчаянным, не вызывали у них ни интереса, ни внимания.
In jumping at Publicans and Sinners they would forget that a word might be said for the worries of Scribes and Pharisees; and this defect or limitation might have recommended their own daughter-in-law to them at this moment as a fairly choice sort of lost person for their love.	Широко раскрывая объятия мытарям и грешникам, они забывали о том, что можно замолвить словечко и за книжников и фарисеев, у которых тоже бывают свои невзгоды. Благодаря этой ограниченности они оказали бы своей невестке радушный прием - ее несчастья давали ей все права на их любовь.
Thereupon she began to plod back along the road by which she had come not altogether full of hope, but full of a conviction that a crisis in her life was approaching.	Тэсс возвращалась той самой дорогой, по которой шла если не с радостной надеждой, то, во всяком случае, с уверенностью, что в ее жизни наступает кризис.
No crisis, apparently, had supervened; and there was nothing left for her to do but to continue upon that starve-acre farm till she could again summon courage to face the Vicarage.	Но никакого кризиса, по-видимому, не произошло, и ей ничего иного не оставалось, как трудиться на тощих полях до тех пор, пока она снова не наберется храбрости, чтобы пойти к родителям Клэра.
She did, indeed, take sufficient interest in herself to throw up her veil on this return journey, as if to let the world see that she could at least exhibit a face such as Mercy Chant could not show.	Однако она не настолько отчаялась, чтобы и на обратном пути не откинуть вуаль: пусть все видят, что она красивее Мерси Чант.

But it was done with a sorry shake of the head.	Впрочем, она печально покачала головой.
"It is nothing-it is nothing!" she said.	"Это ни к чему, ни к чему! - сказала она себе.
"Nobody loves it; nobody sees it.	- Никто моего лица не любит, никто его не видит!
Who cares about the looks of a castaway like me!"	Никому нет дела до такого жалкого существа, как я!"
Her journey back was rather a meander than a march.	Она шла, еле волоча ноги.
It had no sprightliness, no purpose; only a tendency.	Ей некуда и незачем было спешить, и она двигалась по инерции.
Along the tedious length of Benvill Lane she began to grow tired, and she leant upon gates and paused by milestones.	На скучной длинной Бэнвилльской дороге она начала уставать и часто прислонялась к воротам или останавливалась возле столбов, отмечающих мили.
She did not enter any house till, at the seventh or eighth mile, she descended the steep long hill below which lay the village or townlet of Evershead, where in the morning she had breakfasted with such contrasting expectations.	Ни в один дом она не заходила. Наконец, пройдя семь-восемь миль, Тэсс спустилась с высокого крутого холма в местечко Эверсхэд, где утром завтракала, еще преисполненная надежды.
The cottage by the church, in which she again sat down, was almost the first at that end of the village, and while the woman fetched her some milk from the pantry, Tess, looking down the street, perceived that the place seemed quite deserted.	Домик около церкви, куда она снова зашла, находился в конце деревни. Пока хозяйка ходила за молоком в чуланчик, Тэсс, посмотрев в окно, удивилась, что на улице никого не видно.
"The people are gone to afternoon service, I suppose?" she said.	- Должно быть, все пошли к вечерне? - спросила она.
"No, my dear," said the old woman. "'Tis too soon for that; the bells hain't strook out yet.	- Нет, милая, - отозвалась старуха. - Сейчас рано, и к службе еще не звонили.
They be all gone to hear the preaching in yonder barn.	Народ собрался в сарае слушать проповедь.
A ranter preaches there between the services-an excellent, fiery, Christian man, they say.	У нас тут один проповедник читает проповеди между службами: говорят, усердный христианин!
But, Lord, I don't go to hear'n!	Ну, да я не хожу его слушать!
What comes in the regular way over the pulpit is hot enough for I."	Хватит с меня и того, что священник говорит с кафедры.
Tess soon went onward into the village, her footsteps echoing against the houses as though it were a place of the dead.	Когда Тэсс пошла дальше по улице, ее шаги гулко отдавались на мостовой, словно деревня вымерла.
Nearing the central part, her echoes were intruded on by other sounds; and seeing the barn not far off the road, she guessed these to be the utterances of the preacher. His voice became so distinct in the still clear air that she could soon catch his sentences, though she was on the closed side of the barn.	На полдороге к звуку ее шагов примешались другие звуки,- увидев неподалеку сарай, Тэсс догадалась, что это до нее доносится голос проповедника; он отчетливо раздавался в неподвижном, чистом воздухе, и вскоре она могла разобрать отдельные фразы, хотя проходила у задней стены сарая.
The sermon, as might be expected, was of the extremest antinomian type; on justification by faith, as expounded in the theology of St Paul.	Проповедь, как и следовало ожидать, была в крайне антиномистском духе: речь шла об оправдании верой, как учил апостол Павел.

This fixed idea of the rhapsodist was delivered with animated enthusiasm, in a manner entirely declamatory, for he had plainly no skill as a dialectician.	Свою мысль оратор излагал с воодушевлением и энтузиазмом, но больше декламировал, чем убеждал, ибо как диалектик явно никуда не годился.
Although Tess had not heard the beginning of the address, she learnt what the text had been from its constant iteration-	Хотя Тэсс не слыхала начала проповеди, но догадалась, какой библейский текст был выбран, потому что оратор все время повторял:
"O foolish galatians, who hath bewitched you, that ye should not obey the truth, before whose eyes Jesus Christ hath been evidently set forth, crucified among you?"	"О несмысленные галаты! Кто прельстил вас не покоряться истине - вас, у которых пред глазами предначертан был Иисус Христос, как бы у вас распятый?"
Tess was all the more interested, as she stood listening behind, in finding that the preacher's doctrine was a vehement form of the view of Angel's father, and her interest intensified when the speaker began to detail his own spiritual experiences of how he had come by those views.	Тэсс прислушалась и заинтересовалась, потому что проповедник, хотя и вдаваясь в крайность, излагал взгляды отца Энджела, а еще больше заинтересовалась она, когда оратор начал подробно рассказывать о своем собственном духовном опыте, о том, как обрел он эту веру.
He had, he said, been the greatest of sinners.	Был он, по его словам, величайшим из грешников.
He had scoffed; he had wantonly associated with the reckless and the lewd. But a day of awakening had come, and, in a human sense, it had been brought about mainly by the influence of a certain clergyman, whom he had at first grossly insulted; but whose parting words had sunk into his heart, and had remained there, till by the grace of Heaven they had worked this change in him, and made him what they saw him.	Он богохульствовал, водился с людьми безрассудными и распутными, но настал день пробуждения, а случилось это главным образом благодаря влиянию одного священника, которого он сначала грубо оскорбил. Слова, сказанные этим священником при прощании, запали ему в сердце и хранились там, пока, по милости божьей, не произвели в нем этой перемены и не сделали его таким, каков он сейчас.
But more startling to Tess than the doctrine had been the voice, which, impossible as it seemed, was precisely that of Alec d'Urberville.	Однако Тэсс поражена была не столько проповедью, сколько голосом, который - как ни странно это могло показаться - удивительно напоминал голос Алека д'Эрбервилля.
Her face fixed in painful suspense, she came round to the front of the barn, and passed before it.	Тревога и ожидание были написаны на ее лице, когда она обошла сарай и остановилась у входа.
The low winter sun beamed directly upon the great double-doored entrance on this side; one of the doors being open, so that the rays stretched far in over the threshing-floor to the preacher and his audience, all snugly sheltered from the northern breeze.	Лучи зимнего солнца, низко стоявшего над горизонтом, били прямо в широкую двустворчатую дверь амбара; одна створка была открыта, и солнечные лучи падали на проповедника и его слушателей, защищенных стенами амбара от северного ветра.
The listeners were entirely villagers, among them being the man whom she had seen carrying the red paint-pot on a former memorable occasion.	Слушателями были исключительно крестьяне, и среди них находился человек, которого видела она в памятный для нее день, когда он нес горшок с красной краской.
But her attention was given to the central figure, who stood upon some sacks of corn, facing the people and the door.	Но она смотрела только на центральную фигуру этой картины. Проповедник стоял на мешках с зерном, лицо его было обращено к собравшимся и к двери.

The three o'clock sun shone full upon him, and the strange enervating conviction that her seducer confronted her, which had been gaining ground in Tess ever since she had heard his words distinctly, was at last established as a fact indeed.	Было три часа дня, лучи солнца падали прямо на него, и та странная пугающая догадка, которая мелькнула у Тэсс, как только она ясно расслышала его слова, - эта догадка подтвердилась: перед ней был ее обольститель.
END OF PHASE THE FIFTH Phase the Sixth: The Convert	ФАЗА ШЕСТАЯ "ОБРАЩЕННЫЙ"
XLV	45
Till this moment she had never seen or heard from d'Urberville since her departure from Trantridge.	С тех пор как Тэсс уехала из Трэнтриджа и вплоть до этого мгновения она не видела д'Эрбервилля и ничего о нем не слышала.
The rencounter came at a heavy moment, one of all moments calculated to permit its impact with the least emotional shock.	Встреча произошла в тяжелую минуту ее жизни, когда даже такая встреча не могла слишком потрясти ее.
But such was unreasoning memory that, though he stood there openly and palpably a converted man, who was sorrowing for his past irregularities, a fear overcame her, paralyzing her movement so that she neither retreated nor advanced.	Но столь безрассудна память, что, хотя он, несомненно, исправился и публично каялся в былых своих прегрешениях, страх овладел Тэсс, и она, словно парализованная, не могла ни отступить, ни приблизиться.
To think of what emanated from that countenance when she saw it last, and to behold it now!... There was the same handsome unpleasantness of mien, but now he wore neatly trimmed, old-fashioned whiskers, the sable moustache having disappeared; and his dress was half-clerical, a modification which had changed his expression sufficiently to abstract the dandyism from his features, and to hinder for a second her belief in his identity.	Вспоминать его лицо таким, каким она видела его в последний раз, - и смотреть на него сейчас... Это было все то же красивое, неприятное лицо, но черные усы исчезли, - теперь он носил аккуратно подстриженные старомодные бакенбарды; костюм его несколько напоминал одежду священника, и этого было достаточно, чтобы стереть облик прежнего денди, так что у Тэсс мелькнула даже мысль, не обозналась ли она.
To Tess's sense there was, just at first, a ghastly bizarrerie, a grim incongruity, in the march of these solemn words of Scripture out of such a mouth.	Сначала ей казалось чудовищно нелепым, что торжественные слова Священного писания срываются с уст такого человека.
This too familiar intonation, less than four years earlier, had brought to her ears expressions of such divergent purpose that her heart became quite sick at the irony of the contrast.	Четырех лет не прошло с тех пор, как этот слишком хорошо знакомый голос нашептывал ей совсем иные слова, преследуя совсем иные цели; и была в этом несоответствии такая ирония, что у Тэсс мучительно сжалось сердце.
It was less a reform than a transfiguration.	Случившееся можно было назвать не столько исправлением, сколько преображением.
The former curves of sensuousness were now modulated to lines of devotional passion.	Лицо, прежде дышавшее чувственностью, выражало теперь благочестивый пыл.
The lip-shapes that had meant seductiveness were now made to express supplication; the glow on the cheek that yesterday could be translated as riotousness was evangelized to-day into the splendour of pious rhetoric; animalism had become fanaticism; Paganism, Paulinism; the bold rolling eye that had flashed upon her form in the old time with such mastery now beamed with the rude energy of a theolatry that was almost ferocious.	Губы, словно созданные для того, чтобы соблазнять, изрекали теперь слова молитвы. О горевшем на щеках румянце сказали бы еще вчера, что он зажжен распутством, а сегодня -набожным энтузиазмом; животные страсти превратились в фанатизм; язычник стал последователем апостола Павла. Дерзкие глаза, которые когда-то смотрели на нее повелительно, теперь сверкали огнем благочестия, чуть ли не яростным.

Those black angularities which his face had used to put on when his wishes were thwarted now did duty in picturing the incorrigible backslider who would insist upon turning again to his wallowing in the mire.	Прежде он мрачно хмурился, когда не исполнялось его желание, теперь - когда клеймил неисправимого грешника, упорно предпочитающего барахтаться в грязи.
The lineaments, as such, seemed to complain. They had been diverted from their hereditary connotation to signify impressions for which Nature did not intend them.	И все же казалось, что черты его лица уступают насилию, принимая вместо предназначенных им природой выражений те, для которых они не были созданы.
Strange that their very elevation was a misapplication, that to raise seemed to falsify.	Как ни странно, именно жар вдохновения был неуместен на этом лице, а в святости чудилась деланность.
Yet could it be so?	Но могло ли это быть так?
She would admit the ungenerous sentiment no longer.	Ей пришлось признать, что такое подозрение несправедливо.
D'Urberville was not the first wicked man who had turned away from his wickedness to save his soul alive, and why should she deem it unnatural in him?	Д'Эрбервилль был не первым грешником, который вернулся на стезю добродетели, дабы спасти свою душу; как же могла она считать это фальшью?
It was but the usage of thought which had been jarred in her at hearing good new words in bad old notes.	Только привычное представление о нем заставляло ее возмущаться, когда она слышала новые, хорошие слова, произнесенные прежним недобрым голосом.
The greater the sinner, the greater the saint; it was not necessary to dive far into Christian history to discover that.	Чем более велик был грешник, тем более велик святой; в этом можно убедиться, даже не слишком углубляясь в историю христианства.
Such impressions as these moved her vaguely, and without strict definiteness.	Все эти смутно осознанные впечатления чем-то ее тронули.
As soon as the nerveless pause of her surprise would allow her to stir, her impulse was to pass on out of his sight.	Как только оцепенение, вызванное неожиданностью, начало проходить, ей захотелось поскорее уйти.
He had obviously not discerned her yet in her position against the sun.	Конечно, он еще не успел ее разглядеть, так как она стояла спиной к солнцу.
But the moment that she moved again he recognized her.	Но стоило ей сделать движение - и он узнал ее.
The effect upon her old lover was electric, far stronger than the effect of his presence upon her.	На бывшего ее любовника неожиданная встреча произвела потрясающее впечатление - гораздо более сильное, чем на нее.
His fire, the tumultuous ring of his eloquence, seemed to go out of him. His lip struggled and trembled under the words that lay upon it; but deliver them it could not as long as she faced him.	Воодушевление его и пламенное красноречие словно улетучились, губы задрожали, слова застряли в горле: он не мог говорить, пока она стояла перед ним.
His eyes, after their first glance upon her face, hung confusedly in every other direction but hers, but came back in a desperate leap every few seconds.	Скользнув глазами по ее лицу, он смущенно отвел взгляд, стараясь смотреть куда угодно, только не на нее, но взгляд его упорно возвращался к ней.

This paralysis lasted, however, but a short time; for Tess's energies returned with the atrophy of his, and she walked as fast as she was able past the barn and onward.	Однако растерянность его продолжалась недолго, ибо, как только он утратил власть над собой, к Тэсс вернулось самообладание и она, быстро отойдя от сарая, продолжила путь.
As soon as she could reflect, it appalled her, this change in their relative platforms.	Как только она собралась с мыслями, ее ужаснула перемена, происшедшая с ним и с ней.
He who had wrought her undoing was now on the side of the Spirit, while she remained unregenerate.	Он, виновник ее гибели, пережил духовное возрождение, тогда как она оставалась непросветленной.
And, as in the legend, it had resulted that her Cyprian image had suddenly appeared upon his altar, whereby the fire of the priest had been well nigh extinguished.	И - как в легенде - достаточно было сладострастному образу внезапно появиться перед алтарем, чтобы пламя фанатизма почти угасло.
She went on without turning her head.	Шла она, не оглядываясь.
Her back seemed to be endowed with a sensitiveness to ocular beams-even her clothing-so alive was she to a fancied gaze which might be resting upon her from the outside of that barn.	Казалось, не только спина ее, но и одежда наделены способностью ощущать на себе взгляды, - Тэсс чудилось, что он, стоя в сарае, провожает ее глазами.
All the way along to this point her heart had been heavy with an inactive sorrow; now there was a change in the quality of its trouble. That hunger for affection too long withheld was for the time displaced by an almost physical sense of an implacable past which still engirdled her.	До этой встречи ее душу давила безмерная тяжесть - но и только, - а теперь в ее настроении произошла перемена: тоска по любви, которой она была лишена так долго, уступила, место чуть ли не физическому ощущению неумолимости прошлого, все еще державшего ее в тисках.
It intensified her consciousness of error to a practical despair; the break of continuity between her earlier and present existence, which she had hoped for, had not, after all, taken place.	Сознание былой вины перешло в отчаяние. Она надеялась, что между прошлым и настоящим встанет стена, но надежда не сбылась.
Bygones would never be complete bygones till she was a bygone herself.	Прошлое не может стать прошлым, пока она сама не уйдет в прошлое.
Thus absorbed, she recrossed the northern part of Long-Ash Lane at right angles, and presently saw before her the road ascending whitely to the upland along whose margin the remainder of her journey lay.	Поглощенная этими мыслями, она пересекла под прямым углом северную часть Дороги Вязов и вскоре увидела перед собой белую тропу, поднимавшуюся на плоскогорье, по которому предстояло ей пройти остальную часть пути.
Its dry pale surface stretched severely onward, unbroken by a single figure, vehicle, or mark, save some occasional brown horse-droppings which dotted its cold aridity here and there.	Сухая белизна дороги уныло уходила вдаль, и не видно было на ней ни людей, ни повозок, лишь кое-где на холодной, бесплодной земле лежал лошадиный навоз.
While slowly breasting this ascent Tess became conscious of footsteps behind her, and turning she saw approaching that well-known form-so strangely accoutred as the Methodist-the one personage in all the world she wished not to encounter alone on this side of the grave.	Медленно поднимаясь в гору, Тэсс услышала за собой шаги и, оглянувшись, увидела хорошо знакомую фигуру в столь странно сидевшей на ней одежде методиста - увидела того единственного человека, с которым надеялась до самой смерти не встречаться.
There was not much time, however, for thought or elusion, and she yielded as calmly as she could to the necessity of letting him overtake her.	Впрочем, для размышлений или попытки убежать времени не было, и она, стараясь остаться спокойной, подчинилась неизбежному -позволила ему догнать себя.

She saw that he was excited, less by the speed of his walk than by the feelings within him.	Она заметила, что он очень возбужден, но не быстрой ходьбой, а обуревавшими его чувствами.
"Tess!" he said.	- Тэсс! - окликнул он.
She slackened speed without looking round.	Она не оглянулась, но замедлила шаги.
"Tess!" he repeated.	- Тэсс! - повторил он.
"It is I-Alec d'Urberville."	- Это я, Алек д'Эрбервилль.
She then looked back at him, and he came up.	Тогда она повернулась к нему, и он подошел к ней.
"I see it is," she answered coldly.	- Вижу, что вы, - холодно сказала она.
"Well-is that all?	- Как... и это все?
Yet I deserve no more! Of course," he added, with a slight laugh, "there is something of the ridiculous to your eyes in seeing me like this.	Впрочем, большего я не заслуживаю... Конечно, -усмехнувшись, добавил он, - я кажусь вам немного смешным в таком виде.
But-I must put up with that... I heard you had gone away; nobody knew where.	Но с этим я должен примириться... Я слышал, что вы уехали, но никто не знал куда.
Tess, you wonder why I have followed you?"	Тэсс, вы удивляетесь, почему я пошел за вами?
"I do, rather; and I would that you had not, with all my heart!"	- Да, пожалуй; и от всего сердца жалею, что пошли!
"Yes-you may well say it," he returned grimly, as they moved onward together, she with unwilling tread.	- Вы имеете право так говорить, - мрачно отозвался он, пока они, к большому огорчению Тэсс, рядом поднимались в гору.
"But don't mistake me; I beg this because you may have been led to do so in noticing-if you did notice it-how your sudden appearance unnerved me down there.	- Но не заблуждайтесь на мой счет, я прошу об этом, потому что действительно мог ввести вас в заблуждение, когда вы заметили - если только вы заметили, - как взволновало меня ваше неожиданное появление.
It was but a momentary faltering; and considering what you have been to me, it was natural enough.	Но это было лишь минутное замешательство, что вполне естественно, если принять во внимание, кем вы для меня были.
But will helped me through it-though perhaps you think me a humbug for saying it-and immediately afterwards I felt that of all persons in the world whom it was my duty and desire to save from the wrath to come-sneer if you like-the woman whom I had so grievously wronged was that person.	Бог помог мне преодолеть его, и тотчас же я понял, что мой долг спасти от неминуемого гнева божия - смейтесь, если хотите! - прежде всего ту женщину, которой я причинил такое зло.
I have come with that sole purpose in view-nothing more."	И я догнал вас, имея в виду только эту цель.
There was the smallest vein of scorn in her words of rejoinder:	Легкое презрение слышалось в ее голосе, когда она сказала:
"Have you saved yourself?	- А себя-то вы спасли?
Charity begins at home, they say."	Говорят врачу: "Исцелись сам".
"I have done nothing!" said he indifferently.	- О, это произошло помимо меня, - бесстрастно сказал он.

"Heaven, as I have been telling my hearers, has done all.	- Как я уже говорил своим слушателям, это сделало провидение.
No amount of contempt that you can pour upon me, Tess, will equal what I have poured upon myself-the old Adam of my former years!	Как бы вы ни презирали меня, Тэсс, ничто не может сравниться с тем презрением, какое питаю я к самому себе - к ветхому Адаму прошлых дней!
Well, it is a strange story; believe it or not; but I can tell you the means by which my conversion was brought about, and I hope you will be interested enough at least to listen.	Но я могу рассказать вам о том, как произошло мое обращение, надеюсь, вы заинтересуетесь этим настолько, чтобы выслушать.
Have you ever heard the name of the parson of Emminster-you must have done do?-old Mr Clare; one of the most earnest of his school; one of the few intense men left in the Church; not so intense as the extreme wing of Christian believers with which I have thrown in my lot, but quite an exception among the Established clergy, the younger of whom are gradually attenuating the true doctrines by their sophistries, till they are but the shadow of what they were.	Слыхали ли вы когда-нибудь об эмминстерском священнике? О старом мистере Клэре, одном из самых искренних проповедников своей доктрины. Об одном из немногих ревностных людей, оставшихся в церкви. Правда, он не столь ревностен, как то крайнее крыло христиан, к которому принадлежу я, но тем не менее является исключением среди духовенства, ибо священники помоложе разжижили истинные догматы веры софистикой, и теперь осталась от них лишь тень того, чем были они раньше.
I only differ from him on the question of Church and State-the interpretation of the text,	Я расхожусь с ним только в вопросе взаимоотношения церкви и государства - в толковании текста
'Come out from among them and be ye separate, saith the Lord'-that's all.	"Уйдите от них и пребудьте отдельно, сказал Господь".
He is one who, I firmly believe, has been the humble means of saving more souls in this country than any other man you can name.	Я твердо верю, что мистер Клэр был смиренным орудием спасения большего числа душ в этих краях, чем кто бы то ни было другой в Англии.
You have heard of him?"	Вы о нем слыхали?
"I have," she said.	- Слыхала, - ответила она.
"He came to Trantridge two or three years ago to preach on behalf of some missionary society; and I, wretched fellow that I was, insulted him when, in his disinterestedness, he tried to reason with me and show me the way.	- Г ода два-три тому назад он выступил с проповедью в Трэнтридже по поручению какого-то миссионерского общества. И я, жалкий негодяй, я оскорбил его, когда он самоотверженно старался меня образумить и указать мне истинный путь.
He did not resent my conduct, he simply said that some day I should receive the first-fruits of the Spirit-that those who came to scoff sometimes remained to pray.	Он не рассердился на меня, он сказал только, что когда-нибудь я почувствую веяние духа - и те, что приходят издеваться, остаются иногда для молитвы.
There was a strange magic in his words.	В его словах была странная сила.
They sank into my mind.	Они запали мне в душу.
But the loss of my mother hit me most; and by degrees I was brought to see daylight.	Однако смерть матери явилась самым сильным толчком; и мало-помалу я прозрел.
Since then my one desire has been to hand on the true view to others, and that is what I was trying to do to-day; though it is only lately that I have preached hereabout.	С тех пор единственным моим желанием было передавать благую весть другим людям, и это я пытался делать сегодня. Впрочем, в этих краях я начал проповедовать недавно.

The first months of my ministry have been spent in the North of England among strangers, where I preferred to make my earliest clumsy attempts, so as to acquire courage before undergoing that severest of all tests of one's sincerity, addressing those who have known one, and have been one's companions in the days of darkness.	Первые месяцы моего служения я провел на севере Англии, среди чужих мне людей, где предпочел сделать первые неумелые попытки, чтобы приобрести смелость для самого сурового из всех испытаний искренности - смелость для того, чтобы обратиться с проповедью к тем, кто знал меня раньше, кто принимал участие в моей греховной жизни.
If you could only know, Tess, the pleasure of having a good slap at yourself, I am sure-"	Если бы только вы знали, Тэсс, как приятно закатить пощечину самому себе, я не сомневаюсь, что вы...
"Don't go on with it!" she cried passionately, as she turned away from him to a stile by the wayside, on which she bent herself.	- Замолчите! - страстно воскликнула она и, отвернувшись от него, прислонилась к изгороди.
"I can't believe in such sudden things!	- Я не верю в такие внезапные обращения!
I feel indignant with you for talking to me like this, when you know-when you know what harm you've done me!	Я возмущена тем, что вы можете так со мной говорить, хотя вы знаете... знаете, какое зло вы мне причинили!
You, and those like you, take your fill of pleasure on earth by making the life of such as me bitter and black with sorrow; and then it is a fine thing, when you have had enough of that, to think of securing your pleasure in heaven by becoming converted!	Вы и вам подобные наслаждаетесь жизнью, обрекая таких, как я, на черную тоску! А потом, когда вам все надоедает, неплохо подумать и о том, чтобы обратиться к богу и обеспечить себе райское блаженство!
Out upon such-I don't believe in you-I hate it!"	Я вам не верю! Все это мне противно!
"Tess," he insisted; "don't speak so!	- Тэсс, - сказал он, - не говорите так!
It came to me like a jolly new idea!	Мне это было как внезапно вспыхнувший свет!
And you don't believe me?	А вы мне не верите!
What don't you believe?"	Чему вы не верите?
"Your conversion.	- Вашему обращению.
Your scheme of religion."	Вашей религиозности.
"Why?"	- Почему?
She dropped her voice.	Она ответила, понизив голос:
"Because a better man than you does not believe in such."	- Потому что человек, который лучше вас, не верит в это.
"What a woman's reason!	-Вот она, женская логика!
Who is this better man?"	Кто же этот человек?
"I cannot tell you."	-Я не могу вам сказать.
"Well," he declared, a resentment beneath his words seeming ready to spring out at a moment's notice, "God forbid that I should say I am a good man-and you know I don't say any such thing.	- Хорошо, - отозвался он, словно с трудом сдерживая раздражение, - боже сохрани, чтобы я назвал себя хорошим человеком, и вы слышите - я этого не говорю!
I am new to goodness, truly; but newcomers see furthest sometimes."	Действительно, я новичок на пути добродетели, но иногда новообращенные бывают самыми дальнозоркими людьми.

"Yes," she replied sadly.	- Да, - грустно произнесла она.
"But I cannot believe in your conversion to a new spirit.	- Но я не могу поверить в ваше обращение.
Such flashes as you feel, Alec, I fear don't last!"	Боюсь, Алек, что такие порывы длятся недолго.
Thus speaking she turned from the stile over which she had been leaning, and faced him; whereupon his eyes, falling casually upon the familiar countenance and form, remained contemplating her.	С этими словами она отошла от изгороди, к которой прислонилась, и повернулась к нему лицом. Его взгляд упал на знакомое лицо и фигуру и не мог от них оторваться.
The inferior man was quiet in him now; but it was surely not extracted, nor even entirely subdued.	Низменные наклонности в нем теперь, конечно, не проявлялись, но они не были вырваны с корнем, не были даже до конца побеждены.
"Don't look at me like that!" he said abruptly.	- Не смотрите на меня так, - сказал он вдруг.
Tess, who had been quite unconscious of her action and mien, instantly withdrew the large dark gaze of her eyes, stammering with a flush,	Тэсс, не думавшая о том, какое она может произвести впечатление, тотчас же опустила свои большие темные глаза и, вспыхнув, пробормотала:
"I beg your pardon!"	- Простите!
And there was revived in her the wretched sentiment which had often come to her before, that in inhabiting the fleshly tabernacle with which Nature had endowed her she was somehow doing wrong.	И снова овладело ею то мучительное чувство, какое часто испытывала она и раньше: чувство виновности в том, что природа дала ей эту телесную оболочку.
"No, no!	- Нет!
Don't beg my pardon.	Не просите у меня прощения.
But since you wear a veil to hide your good looks, why don't you keep it down?"	Но вы надели вуаль, чтобы скрыть свое красивое лицо, - почему же вы ее не опустите?
She pulled down the veil, saying hastily,	Она опустила вуаль, быстро сказав:
"It was mostly to keep off the wind."	- Я надела ее от ветра.
"It may seem harsh of me to dictate like this," he went on; "but it is better that I should not look too often on you.	- Быть может, моя просьба груба, - продолжал он, - но мне не следует слишком часто смотреть на вас.
It might be dangerous."	Это может быть опасно.
"Ssh!" said Tess.	- ТТТттт . - остановила его Тэсс.
"Well, women's faces have had too much power over me already for me not to fear them!	- Женские лица имели слишком большую власть надо мной, и у меня есть основания их бояться!
An evangelist has nothing to do with such as they; and it reminds me of the old times that I would forget!"	Евангелисту не должно быть никакого дела до них, а мне они напоминают прошлое, которое я хотел бы забыть!
After this their conversation dwindled to a casual remark now and then as they rambled onward, Tess inwardly wondering how far he was going with her, and not liking to send him back by positive mandate.	После этого они перебрасывались только отдельными замечаниями, продолжая идти рядом. Тэсс недоумевала, долго ли он думает идти с ней, но не хотела сама отсылать его назад.

Frequently when they came to a gate or stile they found painted thereon in red or blue letters some text of Scripture, and she asked him if he knew who had been at the pains to blazon these announcements.	Часто на воротах и перелазах им попадались тексты из Священного писания, выведенные красной или синей краской, и она спросила его, не знает ли он, чья это работа.
He told her that the man was employed by himself and others who were working with him in that district, to paint these reminders that no means might be left untried which might move the hearts of a wicked generation.	Он ответил, что он сам и другие лица, проповедующие в этой округе, наняли человека, который пишет такие напоминания, ибо нужно использовать все средства, чтобы воздействовать на души грешников.
At length the road touched the spot called	Наконец они подошли к тому месту, которое носит название
"Cross-in-Hand."	"Крест в руке".
Of all spots on the bleached and desolate upland this was the most forlorn.	Это было самое унылое место на всем пустынном белом плоскогорье.
It was so far removed from the charm which is sought in landscape by artists and view-lovers as to reach a new kind of beauty, a negative beauty of tragic tone.	Оно было настолько лишено того очарования, какое ищут в пейзаже художники и любители красивых видов, что обрело иную красоту - само безобразие его дышало красотой трагической и мрачной.
The place took its name from a stone pillar which stood there, a strange rude monolith, from a stratum unknown in any local quarry, on which was roughly carved a human hand.	Название свое оно получило от стоявшего здесь каменного столба с грубым изображением человеческой руки, высеченного из породы, не добываемой в здешних каменоломнях.
Differing accounts were given of its history and purport.	Об истории этого столба и о цели, с какой он был поставлен, ходили противоречивые рассказы.
Some authorities stated that a devotional cross had once formed the complete erection thereon, of which the present relic was but the stump; others that the stone as it stood was entire, and that it had been fixed there to mark a boundary or place of meeting.	Одни утверждали, что когда-то тут стоял крест, от которого остался теперь только этот обрубок, другие - что всегда он был таким, а поставлен здесь как веха, отмечающая какую-то границу или место встречи.
Anyhow, whatever the origin of the relic, there was and is something sinister, or solemn, according to mood, in the scene amid which it stands; something tending to impress the most phlegmatic passer-by.	Но какова бы ни была история этого камня, место, где он стоит, казалось и кажется зловещим или торжественным, в зависимости от настроения, и производит впечатление даже на самого флегматичного прохожего.
"I think I must leave you now," he remarked, as they drew near to this spot.	- Теперь я должен с вами расстаться, - сказал он, когда они приблизились к этому месту.
"I have to preach at Abbot's-Cernel at six this evening, and my way lies across to the right from here.	- В шесть часов вечера я обещал произнести проповедь в Эбботс-Сернел, и отсюда дорога моя идет вправо.
And you upset me somewhat too, Tessy-I cannot, will not, say why.	А вы, Тэсси, нарушили мое душевное равновесие, я не могу и не хочу сказать - почему.
I must go away and get strength...	Я должен уйти и собраться с силами.
How is it that you speak so fluently now?	Вы стали очень хорошо говорить теперь.
Who has taught you such good English?"	Кто научил вас такому чистому языку?
"I have learnt things in my troubles," she said evasively.	- Мои беды многому меня научили, - уклончиво ответила она.

"What troubles have you had?"	- Какие беды?
She told him of the first one-the only one that related to him.	Она рассказала ему о первой и единственной, которая имела к нему отношение.
D'Urberville was struck mute.	Д'Эрбервилль был потрясен.
"I knew nothing of this till now!" he next murmured.	-А я понятия об этом не имел, - пробормотал он.
"Why didn't you write to me when you felt your trouble coming on?"	- Почему вы мне не написали, когда почувствовали, что дело неладно?
She did not reply; and he broke the silence by adding:	Она не ответила; и он снова нарушил молчание:
"Well-you will see me again."	- Ну, мы с вами еще увидимся.
"No," she answered.	- Нет, - сказала она.
"Do not again come near me!"	- Никогда больше не приближайтесь ко мне!
"I will think.	- Посмотрим.
But before we part come here."	Но раньше, чем мы расстанемся, подойдите сюда.
He stepped up to the pillar.	- Он направился к столбу.
"This was once a Holy Cross.	- Когда-то здесь был крест.
Relics are not in my creed; but I fear you at moments-far more than you need fear me at present; and to lessen my fear, put your hand upon that stone hand, and swear that you will never tempt me-by your charms or ways."	В священные реликвии я не верю, но бывают минуты, когда вы мне внушаете страх; я вас боюсь гораздо больше, чем вы теперь должны бояться меня. И вот, чтобы избавить меня от опасений, положите свою руку на эту каменную руку и дайте клятву, что никогда не будете меня искушать - ни красотой своей, ни какими-либо заигрываниями.
"Good God-how can you ask what is so unnecessary!	- О господи, какая бессмысленная просьба!
All that is furthest from my thought!"	Меньше всего я об этом думала!
"Yes-but swear it."	- Да, но поклянитесь, поклянитесь!
Tess, half frightened, gave way to his importunity; placed her hand upon the stone and swore.	Тэсс, слегка испуганная, уступила его настойчивым просьбам: положила руку на камень и дала клятву.
"I am sorry you are not a believer," he continued; "that some unbeliever should have got hold of you and unsettled your mind.	- Я скорблю о том, что вы неверующая, -продолжал он. - Какой-то атеист получил власть над вами и смутил вашу душу.
But no more now.	Но не будем больше говорить об этом.
At home at least I can pray for you; and I will; and who knows what may not happen?	Дома я могу молиться о вас и буду молиться. Кто знает, что будет дальше?
I'm off.	Я ухожу.
Goodbye!"	До свидания.
He turned to a hunting-gate in the hedge and, without letting his eyes again rest upon her, leapt over and struck out across the down in the direction of Abbot's-Cernel.	Он повернулся к пролому в изгороди, перепрыгнул через нее и, не взглянув на Тэсс, зашагал по меловому плоскогорью, направляясь к Эбботс-Сернел.

As he walked his pace showed perturbation, and by-and-by, as if instigated by a former thought, he drew from his pocket a small book, between the leaves of which was folded a letter, worn and soiled, as from much re-reading.	Судя по его походке, он был сильно взволнован. Спустя несколько минут, словно подчиняясь какой-то прежней мысли, он извлек из кармана маленькую Библию, в которую вложено было письмо, смятое и запачканное, - по-видимому, его много раз перечитывали.
D'Urberville opened the letter.	Д'Эрбервилль развернул это письмо.
It was dated several months before this time, and was signed by Parson Clare.	Оно было написано несколько месяцев тому назад священником Клэром.
The letter began by expressing the writer's unfeigned joy at d'Urberville's conversion, and thanked him for his kindness in communicating with the parson on the subject.	В начале письма мистер Клэр выражал неподдельную радость по поводу обращения д'Эрбервилля и благодарил его за то, что тот ему об этом сообщил.
It expressed Mr Clare's warm assurance of forgiveness for d'Urberville's former conduct and his interest in the young man's plans for the future.	Далее он заверял, что от души прощает прежнее поведение молодого человека и интересуется дальнейшими его планами.
He, Mr Clare, would much have liked to see d'Urberville in the Church to whose ministry he had devoted so many years of his own life, and would have helped him to enter a theological college to that end; but since his correspondent had possibly not cared to do this on account of the delay it would have entailed, he was not the man to insist upon its paramount importance.	Он, мистер Клэр, рад был бы видеть д'Эрбервилля в числе служителей церкви, которой сам он посвятил столько лет своей жизни, и охотно помог бы ему поступить в духовный колледж; впрочем, на этом он не настаивает, если д'Эрбервилль считает такую отсрочку нежелательной.
Every man must work as he could best work, and in the method towards which he felt impelled by the Spirit.	Каждый человек должен работать в меру сил своих и так, как указывает ему дух.
D'Urberville read and re-read this letter, and seemed to quiz himself cynically.	Д'Эрбервилль читал и перечитывал это письмо и, казалось, при этом цинично усмехался про себя.
He also read some passages from memoranda as he walked till his face assumed a calm, and apparently the image of Tess no longer troubled his mind.	На ходу прочел он также несколько отрывков из Библии, пока наконец не появилось на лице его выражение полного спокойствия, и образ Тэсс, по-видимому, перестал смущать его мысли.
She meanwhile had kept along the edge of the hill by which lay her nearest way home.	Тем временем Тэсс шла по краю обрыва кратчайшей дорогой к дому.
Within the distance of a mile she met a solitary shepherd.	Пройдя около мили, она встретила пастуха.
"What is the meaning of that old stone I have passed?" she asked of him.	- Что это за каменный столб, мимо которого я прошла? - спросила она его.
"Was it ever a Holy Cross?"	- Там был раньше крест?
"Cross-no; 'twer not a cross!	- Крест? Не было там никакого креста!
' Tis a thing of ill-omen, Miss.	Дурное это место, мисс.
It was put up in wuld times by the relations of a malefactor who was tortured there by nailing his hand to a post and afterwards hung.	В старые времена этот камень поставили родственники одного злодея, которого там пытали: пригвоздили его руку к столбу, а потом повесили.
The bones lie underneath.	Кости его лежат под камнем.

They say he sold his soul to the devil, and that he walks at times."	Говорят, он продал душу черту и иногда выходит из могилы.
She felt the _petite mort_ at this unexpectedly gruesome information, and left the solitary man behind her.	От этого страшного и неожиданного рассказа у Тэсс мучительно сжалось сердце, и она поспешила отойти от пастуха.
It was dusk when she drew near to Flintcomb-Ash, and in the lane at the entrance to the hamlet she approached a girl and her lover without their observing her.	Только в сумерках она вернулась в Флинтком-Эш и на окраине деревушки увидела какую-то девушку и ее возлюбленного, которые не заметили ее.
They were talking no secrets, and the clear unconcerned voice of the young woman, in response to the warmer accents of the man, spread into the chilly air as the one soothing thing within the dusky horizon, full of a stagnant obscurity upon which nothing else intruded.	Они говорили громко, и звонкие реплики молодой женщины и нежные уверения мужчины, сливаясь в холодном воздухе, вносили ноту бодрости в тяжелую неподвижность сумерек.
For a moment the voices cheered the heart of Tess, till she reasoned that this interview had its origin, on one side or the other, in the same attraction which had been the prelude to her own tribulation.	На секунду голоса обрадовали Тэсс, пока она не подумала, что это свидание вызвано тем же влечением, которое явилось причиной ее несчастья.
When she came close, the girl turned serenely and recognized her, the young man walking off in embarrassment.	Когда она подошла ближе, девушка спокойно оглянулась и узнала ее, а молодой человек, смутившись, поспешил уйти.
The woman was Izz Huett, whose interest in Tess's excursion immediately superseded her own proceedings.	Это была Изз Хюэт, и интерес ее к путешествию, предпринятому Тэсс, тотчас же одержал верх над личными делами.
Tess did not explain very clearly its results, and Izz, who was a girl of tact, began to speak of her own little affair, a phase of which Tess had just witnessed.	Тэсс рассказала о своей встрече с родными мужа довольно туманно, и Изз, девушка тактичная, тотчас заговорила о своем маленьком романе, о котором Тэсс только что случайно узнала.
"He is Amby Seedling, the chap who used to sometimes come and help at Talbothays," she explained indifferently.	- Это Эмби Сидлинг. Бывало, он работал в Тэлботейс, - равнодушно объяснила Изз.
"He actually inquired and found out that I had come here, and has followed me.	- Разузнал, куда я уехала, и явился сюда.
He says he's been in love wi' me these two years.	Говорит, что вот уже два года, как в меня влюблен.
But I've hardly answered him."	Но я с ним почти не разговаривала.
XLVI	46
Several days had passed since her futile journey, and Tess was afield.	Несколько дней спустя после неудачного путешествия Тэсс работала в поле.
The dry winter wind still blew, but a screen of thatched hurdles erected in the eye of the blast kept its force away from her.	По-прежнему дул резкий зимний ветер, но плетеные загородки давали ей некоторую защиту.
On the sheltered side was a turnip-slicing machine, whose bright blue hue of new paint seemed almost vocal in the otherwise subdued scene.	С подветренной стороны стояла корнерезка, заново окрашенная ярко-голубой краской, и на фоне тусклого пейзажа эта голубизна казалась живой.

Opposite its front was a long mound or "grave", in which the roots had been preserved since early winter.	Перед машиной тянулась длинная насыпь, или "могила", в которой с начала зимы хранилась брюква.
Tess was standing at the uncovered end, chopping off with a bill-hook the fibres and earth from each root, and throwing it after the operation into the slicer.	С одной стороны яма была разрыта, и у края ее стояла Тэсс, срезавшая кривым ножом корешки и мерзлую землю с брюквы и бросавшая ее затем в корнерезку.
A man was turning the handle of the machine, and from its trough came the newly-cut swedes, the fresh smell of whose yellow chips was accompanied by the sounds of the snuffling wind, the smart swish of the slicing-blades, and the choppings of the hook in Tess's leather-gloved hand.	Батрак вращал рукоятку машины, и из ее желоба падали желтые ломтики брюквы. Их свежий запах разносился вместе с шумом ветра, резким свистом лезвий машины и стуком ножа в руках Тэсс, защищенных кожаными перчатками.
The wide acreage of blank agricultural brownness, apparent where the swedes had been pulled, was beginning to be striped in wales of darker brown, gradually broadening to ribands.	Широкое бурое поле, где уже выкопали брюкву, начинало покрываться темно-коричневыми бороздами, постепенно расширяющимися.
Along the edge of each of these something crept upon ten legs, moving without haste and without rest up and down the whole length of the field; it was two horses and a man, the plough going between them, turning up the cleared ground for a spring sowing.	Вдоль каждой борозды двигалось не спеша и не останавливаясь какое-то десятиногое существо -две лошади и человек, а между ними плуг, вспахивающий поле для весеннего сева.
For hours nothing relieved the joyless monotony of things.	Проходили часы, и ничто не нарушало безрадостной монотонной работы.
Then, far beyond the ploughing-teams, a black speck was seen.	Потом далеко за полем показалась черная точка.
It had come from the corner of a fence, where there was a gap, and its tendency was up the incline, towards the swede-cutters.	Выплыла она из-за пролома в изгороди и как будто поднималась по откосу, направляясь к машине.
From the proportions of a mere point it advanced to the shape of a ninepin, and was soon perceived to be a man in black, arriving from the direction of Flintcomb-Ash.	Сначала это было крохотное пятнышко, вскоре оно приняло форму кегли и, наконец, стало видно фигуру человека в черном, шедшего из Флинтком-Эша.
The man at the slicer, having nothing else to do with his eyes, continually observed the comer, but Tess, who was occupied, did not perceive him till her companion directed her attention to his approach.	Работник, приводивший в движение машину, мог, не отрываясь от работы, следить за путником, но Тэсс, обчищавшая брюкву, не замечала его, пока ей не указал на него товарищ.
It was not her hard taskmaster, Farmer Groby; it was one in a semi-clerical costume, who now represented what had once been the free-and-easy Alec d'Urberville.	Человек этот не был их суровым хозяином, фермером Гроби; к ним приближалась фигура в костюме, напоминающем одежду духовных особ, - иными словами, бывший повеса Алек д'Эрбервилль.
Not being hot at his preaching there was less enthusiasm about him now, and the presence of the grinder seemed to embarrass him.	Сейчас он не был разгорячен собственной проповедью и потому казался более уравновешенным, а присутствие работника, по-видимому, его смущало.
A pale distress was already on Tess's face, and she pulled her curtained hood further over it.	Тэсс побледнела, смутилась и надвинула капор на самые глаза.

D'Urberville came up and said quietly-"I want to speak to you, Tess."	Подойдя к ней, д'Эрбервилль сказал негромко: - Мне нужно поговорить с вами, Тэсс.
"You have refused my last request, not to come near me!" said she.	- Вы не исполнили моей последней просьбы и все-таки пришли ко мне? - сказала она.
"Yes, but I have a good reason."	- Да, но для этого у меня есть серьезные основания.
"Well, tell it."	- Ну, говорите.
"It is more serious than you may think."	- Это гораздо серьезнее, чем вы, быть может, думаете.
He glanced round to see if he were overheard.	Он осмотрелся по сторонам - не подслушивают ли его.
They were at some distance from the man who turned the slicer, and the movement of the machine, too, sufficiently prevented Alec's words reaching other ears.	Они находились довольно далеко от батрака, приводившего в движение машину, да и стук ее заглушал голос Алека.
D'Urberville placed himself so as to screen Tess from the labourer, turning his back to the latter.	Д'Эрбервилль повернулся спиной к работнику, так чтобы заслонить от него Тэсс.
"It is this," he continued, with capricious compunction. "In thinking of your soul and mine when we last met, I neglected to inquire as to your worldly condition.	- Дело вот в чем, - продолжал он, и в его голосе чувствовалось любование своим раскаянием, -когда мы встретились в последний раз, я, думая о вашей душе и о своей, забыл спросить о материальном вашем положении.
You were well dressed, and I did not think of it.	Мне это в голову не пришло, потому что вы были хорошо одеты.
But I see now that it is hard-harder than it used to be when I-knew you-harder than you deserve.	Но теперь я вижу, что живется вам плохо - хуже, чем в те времена, когда я... вас знал... хуже, чем вы заслуживаете.
Perhaps a good deal of it is owning to me!"	И, быть может, во многом виноват я!
She did not answer, and he watched her inquiringly, as, with bent head, her face completely screened by the hood, she resumed her trimming of the swedes.	Она ничего не ответила, он посмотрел на нее пытливо. Опустив голову так, что лица не было видно из-за оборок капора, она снова принялась чистить брюкву.
By going on with her work she felt better able to keep him outside her emotions.	Работа помогала ей скрыть волнение.
"Tess," he added, with a sigh of discontent,-"yours was the very worst case I ever was concerned in!	- Тэсс, - добавил он со вздохом, - перед вами я виноват больше, чем перед кем бы то ни было!
I had no idea of what had resulted till you told me.	Я понятия не имел о последствиях, пока вы мне не сказали.
Scamp that I was to foul that innocent life!	Негодяй, я осквернил невинность.
The whole blame was mine-the whole unconventional business of our time at Trantridge.	Вся вина лежит на мне... за беззаконие, совершенное мною в Трэнтридже.
You, too, the real blood of which I am but the base imitation, what a blind young thing you were as to possibilities!	И ведь в ваших жилах течет кровь д'Эрбервиллей, а я - жалкий самозванец. Но каким слепым ребенком были вы, Тэсс!

I say in all earnestness that it is a shame for parents to bring up their girls in such dangerous ignorance of the gins and nets that the wicked may set for them, whether their motive be a good one or the result of simple indifference."	Я говорю совершенно серьезно: родители совершают преступление, воспитывая своих дочерей в полном неведении о том, какие сети расставляют для них дети греха. И родители виноваты, независимо от того, руководствовались ли они добрыми побуждениями или были попросту равнодушны.
Tess still did no more than listen, throwing down one globular root and taking up another with automatic regularity, the pensive contour of the mere fieldwoman alone marking her.	Тэсс слушала молча; машинально, словно автомат, бросала она в корнерезку одну брюкву за другой, как любая другая батрачка на поле.
"But it is not that I came to say," d'Urberville went on.	- Но я пришел сюда не для того, чтобы говорить об этом, - продолжал д'Эрбервилль.
"My circumstances are these. I have lost my mother since you were at Trantridge, and the place is my own.	- Положение мое таково: после того как вы уехали из Трэнтриджа, моя мать умерла и теперь поместье принадлежит мне.
But I intend to sell it, and devote myself to missionary work in Africa. A devil of a poor hand I shall make at the trade, no doubt.	Но я хочу продать его и посвятить свою жизнь миссионерской деятельности в Африке; быть может, я приму духовный сан, может быть, просто буду состоять при миссии, - для меня это не имеет значения.
However, what I want to ask you is, will you put it in my power to do my duty-to make the only reparation I can make for the trick played you: that is, will you be my wife, and go with me?...	Теперь вот о чем хочу я вас спросить: дадите ли вы мне возможность исполнить мой долг, загладить единственным возможным для меня способом вину перед вами? Иными словами, согласны ли вы быть моей женой и вместе со мной уехать?..
I have already obtained this precious document. It was my old mother's dying wish."	Чтобы не терять времени, я уже получил вот это... И таково было желание моей умирающей матери.
He drew a piece of parchment from his pocket, with a slight fumbling of embarrassment.	Он смущенно вытащил из кармана кусок пергамента.
"What is it?" said she.	- Что это? - спросила она.
"A marriage licence."	- Разрешение на брак.
"O no, sir-no!" she said quickly, starting back.	- О нет, сэр, нет! - воскликнула она, отшатнувшись.
"You will not?	- Вы мне отказываете?
Why is that?"	Почему?
And as he asked the question a disappointment which was not entirely the disappointment of thwarted duty crossed d'Urberville's face.	И на лице д'Эрбервилля отразилось разочарование, вызванное не только тем, что его лишали возможности исполнить долг.
It was unmistakably a symptom that something of his old passion for her had been revived; duty and desire ran hand-in-hand.	Ясно было: в нем снова вспыхнула прежняя страсть к ней; желание и долг шли рука об руку.
"Surely," he began again, in more impetuous tones, and then looked round at the labourer who turned the slicer.	-Ведь вы, конечно... - заговорил он с большей настойчивостью и умолк, бросив взгляд на батрака, вертевшего ручку машины.

Tess, too, felt that the argument could not be ended there.	Тэсс тоже почувствовала, что здесь не место для таких разговоров.
Informing the man that a gentleman had come to see her, with whom she wished to walk a little way, she moved off with d'Urberville across the zebra-striped field.	Сказав работнику, что хочет пройтись с джентльменом, который к ней приехал, она пошла рядом с д'Эрбервиллем по полю, полосатому, словно зебра.
When they reached the first newly-ploughed section he held out his hand to help her over it; but she stepped forward on the summits of the earth-rolls as if she did not see him.	Когда они дошли до первой свежевспаханной полосы, он протянул руку, чтобы помочь ей, но она, будто не замечая, пошла вперед, шагая по земляным комьям.
"You will not marry me, Tess, and make me a self-respecting man?" he repeated, as soon as they were over the furrows.	- Вы не хотите выйти за меня, Тэсс? Не хотите, чтобы я снова мог уважать себя? - спросил он, когда они миновали вспаханную полосу.
"I cannot."	-Я не могу.
"But why?"	- Но почему?
"You know I have no affection for you."	- Вы знаете, что я вас не люблю.
"But you would get to feel that in time, perhaps-as soon as you really could forgive me?"	- Но, быть может, любовь придет со временем, когда вы действительно меня простите?
"Never!"	- Нет, никогда!
"Why so positive?"	- Почему так решительно?
"I love somebody else."	- Я люблю другого.
The words seemed to astonish him.	Ответ, казалось, ошеломил его.
"You do?" he cried.	- Любите?! - воскликнул он.
"Somebody else?	- Другого?!
But has not a sense of what is morally right and proper any weight with you?"	Но разве сознание нравственного долга ни к чему вас не обязывает?
"No, no, no-don't say that!"	- Нет, не говорите этого!
"Anyhow, then, your love for this other man may be only a passing feeling which you will overcome-"	- Но, быть может, ваша любовь к этому человеку является мимолетным чувством, которое вы преодолеете...
"No-no."	- Нет... нет...
"Yes, yes!	- Да, да!
Why not?"	Почему вы это отрицаете?
"I cannot tell you."	-Я не могу вам сказать.
"You must in honour!"	- Но вы должны!
"Well then... I have married him."	- Ну, хорошо... я вышла за него замуж.
"Ah!" he exclaimed; and he stopped dead and gazed at her.	- Ах! - воскликнул он и остановился как вкопанный, не спуская с нее глаз.
"I did not wish to tell-I did not mean to!" she pleaded.	-Я не хотела говорить, - сказала она.
"It is a secret here, or at any rate but dimly known.	- Здесь об этом не знают или, быть может, только смутно догадываются.

So will you, PLEASE will you, keep from questioning me?	И вы, пожалуйста, не расспрашивайте меня.
You must remember that we are now strangers."	Вы должны помнить, что мы теперь чужие.
"Strangers-are we?	- Мы - чужие?
Strangers!"	Чужие!
For a moment a flash of his old irony marked his face; but he determinedly chastened it down.	На секунду, как в былые дни, на лице его появилась ироническая усмешка, но он тотчас же прогнал ее.
"Is that man your husband?" he asked mechanically, denoting by a sign the labourer who turned the machine.	- Вот это ваш муж? - рассеянно спросил он, кивнув в сторону работника, вращавшего рукоятку машины.
"That man!" she said proudly. "I should think not!"	- Этот человек? Конечно, нет! - гордо ответила она.
"Who, then?"	- Кто же?
"Do not ask what I do not wish to tell!" she begged, and flashed her appeal to him from her upturned face and lash-shadowed eyes.	- Не спрашивайте меня, я не хочу об этом говорить. И, повернувшись к нему, она с мольбой подняла на него глаза, затененные темными ресницами.
D'Urberville was disturbed.	Д'Эрбервилль смутился.
"But I only asked for your sake!" he retorted hotly.	- Но я спрашиваю только ради вас! - с жаром возразил он.
"Angels of heaven!-God forgive me for such an expression-I came here, I swear, as I thought for your good.	- Черт возьми!.. Бог да простит мне эти слова... Клянусь, я приехал сюда ради вашего блага!
Tess-don't look at me so-I cannot stand your looks!	Тэсс, не смотрите на меня так... я не могу вынести вашего взгляда.
There never were such eyes, surely, before Christianity or since!	Никогда еще не было на свете таких глаз, ни до, ни после рождества Христова.
There-I won't lose my head; I dare not.	Нет, я не должен, не смею терять самообладание.
I own that the sight of you had waked up my love for you, which, I believed, was extinguished with all such feelings.	Признаюсь, при виде вас снова вспыхнула во мне любовь к вам, а я-то думал, что она угасла, как и все другие страсти.
But I thought that our marriage might be a sanctification for us both.	Но я надеялся, что брак освятит нас обоих.
'The unbelieving husband is sanctified by the wife, and the unbelieving wife is sanctified by the husband,' I said to myself.	"Неверующий муж освящается женой, а неверующая жена освящается мужем", - говорил я себе.
But my plan is dashed from me; and I must bear the disappointment!"	Но план мой рухнул, и меня постигло разочарование.
He moodily reflected with his eyes on the ground.	Он задумался, хмуро уставившись в землю.
"Married.	- Вышла замуж!
Married!...	Замуж!..

Well, that being so," he added, quite calmly, tearing the licence slowly into halves and putting them in his pocket; "that being prevented, I should like to do some good to you and your husband, whoever he may be.	Ну, если дело обстоит так, - спокойно продолжал он, разрывая пополам разрешение и пряча клочки в карман, - если жениться на вас я не могу, то хотелось бы мне быть чем-нибудь полезным вам и вашему мужу, кто бы он ни был.
There are many questions that I am tempted to ask, but I will not do so, of course, in opposition to your wishes.	Я о многом хочу спросить вас, но воздержусь, раз вы этого не хотите.
Though, if I could know your husband, I might more easily benefit him and you.	Однако, если бы я знал вашего мужа, мне легче было бы помочь и вам и ему.
Is he on this farm?"	Он здесь, на этой ферме?
"No," she murmured.	- Нет, - прошептала она.
"He is far away."	- Он далеко отсюда.
"Far away?	- Далеко?
From YOU?	Далеко от вас?
What sort of husband can he be?"	Что же это за муж?
"O, do not speak against him!	- О, не говорите о нем ничего плохого!
It was through you!	Это произошло из-за вас.
He found out-"	Он узнал...
"Ah, is it so!...	- Ах, вот что!..
That's sad, Tess!"	Это печально, Тэсс!
"Yes."	-Да.
"But to stay away from you-to leave you to work like this!"	-Но жить вдали от вас... заставлять вас так работать!
"He does not leave me to work!" she cried, springing to the defence of the absent one with all her fervour.	- Он не заставляет меня работать! - с жаром воскликнула она, заступаясь за отсутствующего.
"He don't know it!	- Он ничего не знает!
It is by my own arrangement."	Я сама так хотела.
"Then, does he write?"	- Но он вам пишет?
"I-I cannot tell you.	-Я... я не могу об этом говорить.
There are things which are private to ourselves."	Есть вещи, которые касаются только нас двоих.
"Of course that means that he does not.	- Иными словами - не пишет.
You are a deserted wife, my fair Tess-"	Вы - покинутая жена, моя прелестная Тэсс!
In an impulse he turned suddenly to take her hand; the buff-glove was on it, and he seized only the rough leather fingers which did not express the life or shape of those within.	Он порывисто взял ее за руку, но на руке была толстая перчатка, и, сжав грубые кожаные пальцы, он не почувствовал живой руки.
"You must not-you must not!" she cried fearfully, slipping her hand from the glove as from a pocket, and leaving it in his grasp.	- Нет, не надо! - испуганно воскликнула она, вытаскивая руку из перчатки, словно из кармана, и оставляя в его руке кожаные пальцы.

"O, will you go away-for the sake of me and my husband-go, in the name of your own Christianity!"	- О, уйдите! Ради меня... ради моего мужа... заклинаю вас вашим христианством!
"Yes, yes; I will," he said abruptly, and thrusting the glove back to her he turned to leave. Facing round, however, he said, "Tess, as God is my judge, I meant no humbug in taking your hand!"	- Да, да, ухожу, - ответил он отрывисто и, отдав ей перчатку, хотел уйти; потом снова повернулся к ней и сказал: - Тэсс, видит бог, у меня не было грешных мыслей, когда я взял вашу руку!
A pattering of hoofs on the soil of the field, which they had not noticed in their preoccupation, ceased close behind them; and a voice reached her ear:	Увлеченные разговором, они не слышали мягкого топота копыт по вспаханной земле; лошадь остановилась неподалеку от них, и раздался голос:
"What the devil are you doing away from your work at this time o' day?"	- Черт возьми, чего ты бросаешь работу среди дня?
Farmer Groby had espied the two figures from the distance, and had inquisitively ridden across, to learn what was their business in his field.	Фермер Гроби издали увидел прогуливающуюся пару и пожелал узнать, зачем они забрались в его владения.
"Don't speak like that to her!" said d'Urberville, his face blackening with something that was not Christianity.	- Не смейте так разговаривать с ней! - крикнул д'Эрбервилль, и лицо его потемнело от гнева, мало напоминающего христианские чувства.
"Indeed, Mister!	-Вот оно что, мистер.
And what mid Methodist pa'sons have to do with she?"	А какие могут быть у нее дела с попами и методистами?
"Who is the fellow?" asked d'Urberville, turning to Tess.	- Кто этот парень? - спросил д'Эрбервилль, взглянув на Тэсс.
She went close up to him.	Она подошла к нему ближе.
"Go-I do beg you!" she said.	- Уходите, прошу вас!
"What!	- Как!
And leave you to that tyrant?	И оставить вас с этим негодяем?
I can see in his face what a churl he is."	По лицу видно, что это за грубиян!
"He won't hurt me. HE'S not in love with me.	- Он меня не обидит. Уж он-то в меня не влюблен.
I can leave at Lady-Day."	Я могу оставить ферму на благовещенье.
"Well, I have no right but to obey, I suppose.	- Мне ничего не остается, как повиноваться.
But-well, goodbye!"	Но... Ну, прощайте!
Her defender, whom she dreaded more than her assailant, having reluctantly disappeared, the farmer continued his reprimand, which Tess took with the greatest coolness, that sort of attack being independent of sex.	Когда ее защитник нехотя удалился - защитник, которого она страшилась больше, чем обидчика, фермер снова стал ее ругать, но его брань Тэсс выслушала с величайшим хладнокровием, потому что боялась совсем иного обращения.
To have as a master this man of stone, who would have cuffed her if he had dared, was almost a relief after her former experiences.	Иметь хозяином этого тупого человека, который надавал бы ей пощечин, если бы только посмел, являлось для нее чуть ли не облегчением после прежних испытаний.

She silently walked back towards the summit of the field that was the scene of her labour, so absorbed in the interview which had just taken place that she was hardly aware that the nose of Groby's horse almost touched her shoulders.	Молча направилась она в тот конец поля, где работала; только что закончившееся свидание поглощало все ее мысли, и вряд ли она замечала, что лошадь Гроби почти касается носом ее спины.
"If so be you make an agreement to work for me till Lady-Day, I'll see that you carry it out," he growled. "'Od rot the women-now 'tis one thing, and then 'tis another.	- Если ты нанялась работать на меня до благовещенья, так уж я позабочусь о том, чтобы ты договор исполнила, - ворчал он. - Вот чертовы бабы - то одно у них, то другое.
But I'll put up with it no longer!"	Ну да я этого не потерплю!
Knowing very well that he did not harass the other women of the farm as he harassed her out of spite for the flooring he had once received, she did for one moment picture what might have been the result if she had been free to accept the offer just made her of being the monied Alec's wife.	Тэсс прекрасно знала, что других работниц он не притеснял так, как притеснял ее, не забыв о полученной пощечине. И на секунду она задумалась о том, как сложилась бы ее жизнь, если бы она была свободна, приняла только что сделанное ей предложение и стала женой богача Алека.
It would have lifted her completely out of subjection, not only to her present oppressive employer, but to a whole world who seemed to despise her.	Не пришлось бы ей тогда подчиняться грубому хозяину, да и всем тем, кто, казалось, теперь ее презирает.
"But no, no!" she said breathlessly;	- Нет! - прошептала она.
"I could not have married him now!	- Я бы не могла выйти за него замуж!
He is so unpleasant to me."	Очень уж он мне не нравится.
That very night she began an appealing letter to Clare, concealing from him her hardships, and assuring him of her undying affection.	В тот же вечер она начала писать трогательное письмо Клэру, скрывая от него свои беды и заверяя в вечной своей любви.
Any one who had been in a position to read between the lines would have seen that at the back of her great love was some monstrous fear-almost a desperation-as to some secret contingencies which were not disclosed. But again she did not finish her effusion; he had asked Izz to go with him, and perhaps he did not care for her at all.	Всякий, кто умеет читать между строк, понял бы, что за великой ее любовью скрывается великий страх, чуть ли не отчаяние, - страх, вызванный какими-то обстоятельствами, о которых ни слова не сказано в письме... Но и на этот раз не закончила она своего послания... он предлагал Изз ехать вместе с ним и, быть может, совсем ее не любит.
She put the letter in her box, and wondered if it would ever reach Angel's hands.	Она спрятала письмо в сундучок и задумалась о том, попадет ли оно когда-нибудь в руки Энджела.
After this her daily tasks were gone through heavily enough, and brought on the day which was of great import to agriculturists-the day of the Candlemas Fair.	Зима проходила для нее в тяжелой работе, и наконец настал день, знаменательный для всех земледельцев, - день сретенской ярмарки.
It was at this fair that new engagements were entered into for the twelve months following the ensuing Lady-Day, and those of the farming population who thought of changing their places duly attended at the county-town where the fair was held.	На этой ярмарке заключались новые договоры на год, начиная с благовещенья, и те батраки, которые подумывали о том, чтобы подыскать другое место, неизменно отправлялись в город, где была ярмарка.

Nearly all the labourers on Flintcomb-Ash farm intended flight, and early in the morning there was a general exodus in the direction of the town, which lay at a distance of from ten to a dozen miles over hilly country.	Почти все работники с фермы Флинтком-Эш подумывали о полном расчете и рано поутру двинулись в город, находившийся милях в десяти - двенадцати, по холмистой дороге.
Though Tess also meant to leave at the quarter-day, she was one of the few who did not go to the fair, having a vaguely-shaped hope that something would happen to render another outdoor engagement unnecessary.	Хотя Тэсс также намеревалась остаться только до благовещенья, однако она была в числе тех немногих, кто не пошел на ярмарку; смутно надеялась она на какую-то перемену, благодаря которой ей не нужно будет снова наниматься батрачкой на ферму.
It was a peaceful February day, of wonderful softness for the time, and one would almost have thought that winter was over.	Был тихий февральский день, удивительно теплый для этой поры года, и можно было подумать, что зиме конец.
She had hardly finished her dinner when d'Urberville's figure darkened the window of the cottage wherein she was a lodger, which she had all to herself to-day.	Не успела она пообедать, как перед окном ее домика, где она осталась сегодня одна, появился д'Эрбервилль.
Tess jumped up, but her visitor had knocked at the door, and she could hardly in reason run away.	Тэсс вскочила, но гость уже стучал в дверь, и убежать она не могла.
D'Urberville's knock, his walk up to the door, had some indescribable quality of difference from his air when she last saw him.	Стук д'Эрбервилля, походка его, когда он шел к двери, указывали на то, что со времени их последней встречи с ним произошла какая-то неуловимая перемена.
They seemed to be acts of which the doer was ashamed.	Казалось, он стыдился того, что делал.
She thought that she would not open the door; but, as there was no sense in that either, she arose, and having lifted the latch stepped back quickly.	Она хотела было не открывать дверь, но вряд ли и это имело смысл; подняв щеколду, она быстро отступила назад.
He came in, saw her, and flung himself down into a chair before speaking.	Он вошел, увидел ее и, не поздоровавшись, сел на стул.
"Tess-I couldn't help it!" he began desperately, as he wiped his heated face, which had also a superimposed flush of excitement.	- Тэсс, я ничего не мог поделать! - с отчаянием начал он, вытирая лицо, раскрасневшееся от волнения.
"I felt that I must call at least to ask how you are.	- Я должен был хотя бы зайти узнать, как вы живете.
I assure you I had not been thinking of you at all till I saw you that Sunday; now I cannot get rid of your image, try how I may!	Клянусь, я совсем о вас не думал, пока мы не встретились в то воскресенье. А теперь меня преследует ваш образ, и я не могу от него избавиться!
It is hard that a good woman should do harm to a bad man; yet so it is.	Грустно, что хорошая женщина причиняет зло дурному человеку, но это так!
If you would only pray for me, Tess!"	Если бы вы помолились обо мне, Тэсс!
The suppressed discontent of his manner was almost pitiable, and yet Tess did not pity him.	Было что-то почти жалкое в этом тихом отчаянии, но Тэсс не чувствовала к нему жалости.

"How can I pray for you," she said, "when I am forbidden to believe that the great Power who moves the world would alter His plans on my account?"	- Как я могу молиться о вас, - сказала она, - если мне запрещено верить в то, что великая сила, которая правит миром, ради меня изменит свои планы?
"You really think that?"	- И вы действительно так думаете?
"Yes.	-Да.
I have been cured of the presumption of thinking otherwise."	Меня излечили от самонадеянных представлений.
"Cured?	- Излечили?
By whom?"	Кто же?
"By my husband, if I must tell."	- Мой муж, если уж; вы хотите знать.
"Ah-your husband-your husband!	- Ах, ваш муж... ваш муж!
How strange it seems!	Как это странно!
I remember you hinted something of the sort the other day.	Помню, что-то в этом духе вы мне говорили в прошлый раз.
What do you really believe in these matters, Tess?" he asked.	Во что же вы верите, Тэсс? - спросил он.
"You seem to have no religion-perhaps owing to me."	- У вас как будто нет никакой религии... и, быть может, по моей вине.
"But I have. Though I don't believe in anything supernatural."	- Есть, но ни во что сверхъестественное я не верю.
D'Urberville looked at her with misgiving.	Д'Эрбервилль посмотрел на нее недоверчиво.
"Then do you think that the line I take is all wrong?"	- Значит, вы считаете, что я избрал ложный путь?
"A good deal of it."	- Да, более или менее.
"H'm-and yet I've felt so sure about it," he said uneasily.	-Гм... а я-то был так уверен,- встревоженно проговорил он.
"I believe in the SPIRIT of the Sermon on the Mount, and so did my dear husband...	- Я верю в дух нагорной проповеди, в это верит и дорогой мой муж.
But I don't believe-"	Но я не верю...
Here she gave her negations.	И она перечислила все, что отрицала в религии.
"The fact is," said d'Urberville drily, "whatever your dear husband believed you accept, and whatever he rejected you reject, without the least inquiry or reasoning on your own part.	- Понимаю, - сухо сказал д'Эрбервилль, - вы принимаете все, во что верит дорогой ваш муж, а все, что отрицает он, отрицаете и вы, не рассуждая и не задумываясь.
That's just like you women.	Как это по-женски!
Your mind is enslaved to his."	Он поработил ваш ум.
"Ah, because he knew everything!" said she, with a triumphant simplicity of faith in Angel Clare that the most perfect man could hardly have deserved, much less her husband.	- Да, потому что он все знает! - воскликнула она с такой горячей простодушной верой в Энджела Клэра, какую не только он, но и человек более совершенный вряд ли мог бы заслужить.
"Yes, but you should not take negative opinions wholesale from another person like that.	- Но не следует усваивать целиком чьи бы то ни было скептические взгляды.

A pretty fellow he must be to teach you such scepticism!"	Нечего сказать - хорош ваш муж, если он учит вас скептицизму!
"He never forced my judgement!	- Он никогда не навязывал мне своих взглядов.
He would never argue on the subject with me!	И никогда не хотел говорить со мной об этом.
But I looked at it in this way; what he believed, after inquiring deep into doctrines, was much more likely to be right than what I might believe, who hadn't looked into doctrines at all."	А я рассуждала так: то, во что верит он, хорошо знакомый с разными доктринами, ближе к истине, чем мои убеждения, потому что я никогда никаких доктрин не изучала.
"What used he to say?	- Ну, а что он говорил?
He must have said something?"	Хоть что-нибудь должен же был он говорить?
She reflected; and with her acute memory for the letter of Angel Clare's remarks, even when she did not comprehend their spirit, she recalled a merciless polemical syllogism that she had heard him use when, as it occasionally happened, he indulged in a species of thinking aloud with her at his side.	Она задумалась; отдельные замечания Энджела Клэра она запомнила слово в слово, даже если смысл был ей непонятен, и сейчас повторила жестокий полемический силлогизм, который слышала от него, когда он размышлял при ней вслух, что случалось с ним нередко.
In delivering it she gave also Clare's accent and manner with reverential faithfulness.	С удивительной точностью она воспроизвела даже манеру говорить и интонации Клэра.
"Say that again," asked d'Urberville, who had listened with the greatest attention.	- Скажите еще раз, - попросил д'Эрбервилль, который слушал с глубоким вниманием.
She repeated the argument, and d'Urberville thoughtfully murmured the words after her.	Она повиновалась, а д'Эрбервилль шепотом повторял за ней слова.
"Anything else?" he presently asked.	- Быть может, вы еще что-нибудь запомнили? -спросил он.
"He said at another time something like this"; and she gave another, which might possibly have been paralleled in many a work of the pedigree ranging from the Dictionnaire Philosophique to Huxley's _Essays_.	- Однажды он сказал вот что... И она повторила аргументы, которые можно было бы найти в целом ряде произведений начиная от "Dictionnaire Philosophique" и кончая научными очерками Гексли.
"Ah-ha! How do you remember them?"	- Как это вы запомнили?
"I wanted to believe what he believed, though he didn't wish me to; and I managed to coax him to tell me a few of his thoughts.	- Я хотела верить в то, во что верит он, хотя он этого и не просил. И мне удалось выпытать у него кое-что.
I can't say I quite understand that one; but I know it is right."	Не могу сказать, чтобы я все это хорошо понимала, но я знаю, что это правда.
"H'm. Fancy your being able to teach me what you don't know yourself!"	-Гм... Любопытно, что вы меня учите тому, чего сами не знаете.
He fell into thought.	Он глубоко задумался.
"And so I threw in my spiritual lot with his," she resumed.	- Вот я и пошла по его дороге, - продолжала она.
"I didn't wish it to be different.	- Мне не хотелось, чтобы пути у нас были разные.
What's good enough for him is good enough for me."	Что хорошо для него - то хорошо и для меня.
"Does he know that you are as big an infidel as he?"	- А ему известно, что вы такой же скептик, как и он?

"No-I never told him-if I am an infidel."	- Нет... если я и скептик, то я никогда ему об этом не говорила.
"Well-you are better off to-day that I am, Tess, after all!	- Ну, Тэсс, теперь вы находитесь в лучшем положении, чем я!
You don't believe that you ought to preach my doctrine, and, therefore, do no despite to your conscience in abstaining.	Вы не верите в мою религию, и поэтому вам не нужно ее проповедовать, совесть вас за это не упрекает.
I do believe I ought to preach it, but, like the devils, I believe and tremble, for I suddenly leave off preaching it, and give way to my passion for you."	А я верю, что проповедовать я должен, - и трепещу, потому что я отказался от проповеди и не сумел справиться со своей страстью к вам.
"How?"	-Что?
"Why," he said aridly; "I have come all the way here to see you to-day!	- Да, - сказал он устало, - весь этот путь я прошел сегодня, чтобы увидеть вас.
But I started from home to go to Casterbridge Fair, where I have undertaken to preach the Word from a waggon at half-past two this afternoon, and where all the brethren are expecting me this minute.	Но, выходя из дому, я хотел идти на кэстербриджскую ярмарку, где должен был сегодня в половине третьего говорить с фургона проповедь, и сейчас все братья ждут меня там.
Here's the announcement."	Вот и объявление.
He drew from his breast-pocket a poster whereon was printed the day, hour, and place of meeting, at which he, d'Urberville, would preach the Gospel as aforesaid.	Он вытащил из кармана объявление, возвещавшее о дне, часе и месте собрания, на котором он, д'Эрбервилль, должен был проповедовать слово божие.
"But how can you get there?" said Tess, looking at the clock.	-Но ведь вы же опоздаете! - воскликнула Тэсс, взглянув на часы.
"I cannot get there! I have come here."	- Я уже опоздал.
"What, you have really arranged to preach, and-"	- И вы действительно обещали говорить проповедь?..
"I have arranged to preach, and I shall not be there-by reason of my burning desire to see a woman whom I once despised!-No, by my word and truth, I never despised you; if I had I should not love you now!	- Да, обещал, но говорить не буду, потому что меня сжигает желание видеть женщину, которую я когда-то презирал! Нет, клянусь честью, вас я никогда не презирал! Иначе я бы не мог любить вас теперь!
Why I did not despise you was on account of your being unsmirched in spite of all; you withdrew yourself from me so quickly and resolutely when you saw the situation; you did not remain at my pleasure; so there was one petticoat in the world for whom I had no contempt, and you are she.	Не презирал, потому что вы, несмотря ни на что, -чистая женщина. Как быстро и решительно ушли вы от меня, когда поняли создавшееся положение! Вы не сделались моей игрушкой. И потому есть на свете женщина, к которой я не чувствую презрения, и женщина эта - вы.
But you may well despise me now!	Ну, а теперь у вас есть основания презирать меня.
I thought I worshipped on the mountains, but I find I still serve in the groves!	Я думал, что поклоняюсь господу на горних высотах, но вижу, что все еще служу в рощах!
Ha! ha!"	Ха-ха!
"O Alec d'Urberville! what does this mean?	- О Алек д'Эрбервилль, что же это значит?
What have I done!"	Что я сделала?
"Done?" he said, with a soulless sneer in the word.	- Что вы сделали? - переспросил он глумливо.

"Nothing intentionally.	- Умышленно - ничего.
But you have been the means-the innocent means-of my backsliding, as they call it.	Но вы были орудием - невинным орудием моего отступничества, как они это называют.
I ask myself, am I, indeed, one of those 'servants of corruption' who, 'after they have escaped the pollutions of the world, are again entangled therein and overcome'-whose latter end is worse than their beginning?"	Я спрашиваю себя, не я ли один из тех "рабов порока", которые, "раз избегнув скверн мира сего, вновь запутываются в сетях и терпят поражение", и последнее их падение хуже, чем первое?
He laid his hand on her shoulder.	Он положил руку ей на плечо.
"Tess, my girl, I was on the way to, at least, social salvation till I saw you again!" he said freakishly shaking her, as if she were a child.	- Тэсс, Тэсс, я был на пути к спасению, по крайней мере - в глазах общества, пока снова вас не увидел! - воскликнул он, ласково встряхивая ее за плечо, словно ребенка.
"And why then have you tempted me?	- Зачем же вы меня искушали?
I was firm as a man could be till I saw those eyes and that mouth again-surely there never was such a maddening mouth since Eve's!"	Я был тверд, как может быть тверд мужчина, пока не увидел снова этих глаз, этого рта... Клянусь, со времени Евы не было такого соблазнительного рта!
His voice sank, and a hot archness shot from his own black eyes.	Он понизил голос, черные глаза жарко сверкнули.
"You temptress, Tess; you dear damned witch of Babylon-I could not resist you as soon as I met you again!"	- Вы искусительница, Тэсс, вы чародейка из Вавилона... я не мог устоять, как только увидел вас снова.
"I couldn't help your seeing me again!" said Tess, recoiling.	- Мы встретились не по моей вине, - сказала Тэсс, отодвигаясь от него.
"I know it-I repeat that I do not blame you.	- Я это знаю и повторяю, что вас я не виню.
But the fact remains.	Но факт остается фактом.
When I saw you ill-used on the farm that day I was nearly mad to think that I had no legal right to protect you-that I could not have it; whilst he who has it seems to neglect you utterly!"	Когда я увидел, как обращаются с вами на этой ферме, я чуть с ума не сошел при мысли, что у меня нет законного права вас защищать, нет и быть не может! А тот, у кого это право есть, пренебрегает вами.
"Don't speak against him-he is absent!" she cried in much excitement.	- Не смейте говорить о нем плохо! Его здесь нет! - горячо воскликнула она.
"Treat him honourably-he has never wronged you!	- Относитесь к нему с уважением, он ничего плохого вам не сделал!
O leave his wife before any scandal spreads that may do harm to his honest name!"	И оставьте его жену в покое, пока еще не пошли сплетни, которые могут запятнать его честное имя!
"I will-I will," he said, like a man awakening from a luring dream.	- Да, - отозвался он, словно пробуждаясь от страшного сна.
"I have broken my engagement to preach to those poor drunken boobies at the fair-it is the first time I have played such a practical joke.	- Я нарушил обещание проповедовать слово божие этим бедным пьяницам на ярмарке; впервые выкинул я такую штуку!

A month ago I should have been horrified at such a possibility.	Месяц тому назад я бы ужаснулся при одной мысли о ней.
I'll go away-to swear-and-ah, can I! to keep away."	Я уйду... и поклянусь... если хватит сил, что не буду больше искать встреч...
Then, suddenly:	И вдруг он изменил тон:
"One clasp, Tessy-one!	- Один поцелуй, Тэсси, только один!
Only for old friendship-"	В память старой дружбы...
"I am without defence. Alec!	- Я беззащитна, Алек!
A good man's honour is in my keeping-think-be ashamed!"	На мне лежит забота о добром имени честного человека... подумайте об этом... и постыдитесь!
"Pooh! Well, yes-yes!"	- Да, да! О боже!
He clenched his lips, mortified with himself for his weakness.	Он сжал губы, возмущенный собственной слабостью.
His eyes were equally barren of worldly and religious faith.	В глазах у него потемнело - угасла надежда и на любовь и на религию.
The corpses of those old fitful passions which had lain inanimate amid the lines of his face ever since his reformation seemed to wake and come together as in a resurrection.	Былые темные страсти, чьи следы почти стерлись с его лица после его обращения, казалось, воскресли и проступили наружу.
He went out indeterminately.	Он ушел, словно колеблясь.
Though d'Urberville had declared that this breach of his engagement to-day was the simple backsliding of a believer, Tess's words, as echoed from Angel Clare, had made a deep impression upon him, and continued to do so after he had left her.	Хотя д'Эрбервилль и заявил, что в нарушении своего обещания видит лишь отступничество верующего, но слова Тэсс, являвшиеся отголоском речей Энджела Клэра, произвели на него глубокое впечатление, и оно не стерлось, когда он расстался с ней.
He moved on in silence, as if his energies were benumbed by the hitherto undreamt-of possibility that his position was untenable.	Он шел тихо, словно придавленный мыслью, которая раньше и в голову бы ему не пришла: он начал понимать, что дальнейшее его служение невозможно.
Reason had had nothing to do with his whimsical conversion, which was perhaps the mere freak of a careless man in search of a new sensation, and temporarily impressed by his mother's death.	Рассудок был непричастен к его неожиданному обращению, которое, возможно, было всего-навсего причудой легкомысленного молодого человека, жаждущего новых ощущений и потрясенного смертью матери.
The drops of logic Tess had let fall into the sea of his enthusiasm served to chill its effervescence to stagnation.	Те капли логики, какие Тэсс уронила в море его энтузиазма, охладили пыл Алека.
He said to himself, as he pondered again and again over the crystallized phrases that she had handed on to him,	Снова и снова возвращаясь к тем отчетливым формулам, какие она ему сообщила, он подумал:
"That clever fellow little thought that, by telling her those things, he might be paving my way back to her!"	"Этот умник не подозревал, что, толкуя с Тэсс о таких предметах, он прокладывает мне дорогу к ней!"
XLVII	47

It is the threshing of the last wheat-rick at Flintcomb-Ash farm.	На ферме Флинтком-Эш предстоит молотьба последней скирды пшеницы.
The dawn of the March morning is singularly inexpressive, and there is nothing to show where the eastern horizon lies.	Мартовский рассвет на редкость бесцветен, и нельзя угадать, в какой стороне восток.
Against the twilight rises the trapezoidal top of the stack, which has stood forlornly here through the washing and bleaching of the wintry weather.	На фоне сумеречного неба поднимается верхушка скирды, имеющая форму трапеции; скирда стоит одиноко, вымытая и выбеленная зимними дождями и снегом.
When Izz Huett and Tess arrived at the scene of operations only a rustling denoted that others had preceded them; to which, as the light increased, there were presently added the silhouettes of two men on the summit.	Когда Изз Хюэт и Тэсс пришли на поле, только по шороху и шелесту можно было догадаться, что другие их опередили; однако скоро небо начало светлеть и на верхушке скирды вырисовались силуэты двух мужчин.
They were busily "unhaling" the rick, that is, stripping off the thatch before beginning to throw down the sheaves; and while this was in progress Izz and Tess, with the other women-workers, in their whitey-brown pinners, stood waiting and shivering, Farmer Groby having insisted upon their being on the spot thus early to get the job over if possible by the end of the day.	Они энергично "готовили" скирду, то есть срывали с нее соломенную крышу, прежде чем сбрасывать вниз снопы. Между тем Изз, Тэсс и остальные батрачки, облаченные в светло-коричневые фартуки, дрожали от холода: фермер Гроби велел им прийти пораньше, чтобы к вечеру обязательно покончить с молотьбой.
Close under the eaves of the stack, and as yet barely visible, was the red tyrant that the women had come to serve-a timber-framed construction, with straps and wheels appertaining-the threshing-machine which, whilst it was going, kept up a despotic demand upon the endurance of their muscles and nerves.	Возле самой скирды смутно виднелось красное чудовище, прислуживать которому пришли женщины. Это было деревянное сооружение с ремнями и колесами, молотилка, которая деспотически испытывает выносливость мускулов и нервов.
A little way off there was another indistinct figure; this one black, with a sustained hiss that spoke of strength very much in reserve. The long chimney running up beside an ash-tree, and the warmth which radiated from the spot, explained without the necessity of much daylight that here was the engine which was to act as the _primum mobile_ of this little world.	Поодаль темнел другой неясный предмет -черный, сдержанно шипевший, и шипение это свидетельствовало о таившейся в нем силе; длинная труба поднималась к небу параллельно ясеню; от этого предмета исходило тепло, и даже в темноте можно было угадать, что это паровая машина, которой предстоит быть источником движения этого маленького мирка.
By the engine stood a dark, motionless being, a sooty and grimy embodiment of tallness, in a sort of trance, with a heap of coals by his side: it was the engine-man.	Подле машины стояла темная неподвижная фигура, высокая, мрачная, покрытая сажей и словно погруженная в транс; у ног ее лежала куча углей; это был механик.
The isolation of his manner and colour lent him the appearance of a creature from Tophet, who had strayed into the pellucid smokelessness of this region of yellow grain and pale soil, with which he had nothing in common, to amaze and to discompose its aborigines.	Судя по виду и цвету одежды, можно было принять его за выходца из ада, который забрел сюда, в эту прозрачную и бездымную страну желтого зерна и бесцветной земли, совершенно ему чуждую, для того, чтобы изумлять и приводить в смущение ее обитателей.
What he looked he felt. He was in the agricultural world, but not of it.	И вел он себя соответствующе: работал вместе с земледельцами, но держался особняком.
He served fire and smoke; these denizens of the fields served vegetation, weather, frost, and sun.	Он служил огню и дыму, а эти жители полей -злакам, погоде, морозу и солнцу.

He travelled with his engine from farm to farm, from county to county, for as yet the steam threshing-machine was itinerant in this part of Wessex.	С фермы на ферму, из графства в графство путешествовал он со своей машиной, ибо в этой части Уэссекса паровая машина до сих пор еще вела бродячую жизнь.
He spoke in a strange northern accent; his thoughts being turned inwards upon himself, his eye on his iron charge, hardly perceiving the scenes around him, and caring for them not at alname = "note" holding only strictly necessary intercourse with the natives, as if some ancient doom compelled him to wander here against his will in the service of his Plutonic master.	Он говорил со странным северным акцентом, был углублен в себя и не спускал глаз со своей железной спутницы, вряд ли замечая, что вокруг него происходит, и нимало этим не интересуясь. С местными жителями он общался лишь постольку, поскольку такое общение было необходимо, и словно по воле древнего рока скитался здесь, служа своему владыке Плутону.
The long strap which ran from the driving-wheel of his engine to the red thresher under the rick was the sole tie-line between agriculture and him.	Длинный ремень, соединявший передаточное колесо его машины с красной молотилкой, стоявшей возле скирды, был единственным звеном, связывающим его с земледелием.
While they uncovered the sheaves he stood apathetic beside his portable repository of force, round whose hot blackness the morning air quivered.	Пока снимали солому со скирды, он апатично стоял подле своего передвижного вместилища энергии, горячего и черного, вокруг которого вибрировал утренний воздух.
He had nothing to do with preparatory labour.	В подготовительной работе он не принимал никакого участия.
His fire was waiting incandescent, his steam was at high pressure, in a few seconds he could make the long strap move at an invisible velocity.	Угли были раскалены, пары разведены, и в любой момент он мог привести в движение длинный ремень, который по его воле будет двигаться с невероятной быстротой.
Beyond its extent the environment might be corn, straw, or chaos; it was all the same to him.	Все, что находилось за пределами его машины, будь то пшеница, солома или хаос, нисколько его не интересовало.
If any of the autochthonous idlers asked him what he called himself, he replied shortly, "an engineer."	Если праздные зрители спрашивали его, кто он такой, он отвечал коротко: "Механик".
The rick was unhaled by full daylight; the men then took their places, the women mounted, and the work began.	Когда скирду "приготовили", было уже совсем светло. Мужчины заняли свои места, женщины влезли наверх, и работа закипела.
Farmer Groby-or, as they called him, "he"-had arrived ere this, and by his orders Tess was placed on the platform of the machine, close to the man who fed it, her business being to untie every sheaf of corn handed on to her by Izz Huett, who stood next, but on the rick; so that the feeder could seize it and spread it over the revolving drum, which whisked out every grain in one moment.	Фермер Гроби - или, как называли его, "он" -явился заблаговременно, и по его приказанию Тэсс встала на площадку машины, рядом с батраком, бросавшим пшеницу в молотилку; в ее обязанности входило развязывать снопы, которые передавала ей со скирды Изз Хюэт. Затем батрак брал у нее сноп и бросал колосья на вращающийся барабан, который в одну секунду их обмолачивал.
They were soon in full progress, after a preparatory hitch or two, which rejoiced the hearts of those who hated machinery.	После одной-двух заминок, порадовавших сердца тех, кто ненавидел машины, работа пошла на лад и продолжалась без перерыва до завтрака.

The work sped on till breakfast time, when the thresher was stopped for half an hour; and on starting again after the meal the whole supplementary strength of the farm was thrown into the labour of constructing the straw-rick, which began to grow beside the stack of corn.	На полчаса молотилку приостановили, а когда снова пустили в ход, то дело нашлось и для остальных батраков - они возводили скирду соломы рядом с уменьшавшейся скирдой пшеницы.
A hasty lunch was eaten as they stood, without leaving their positions, and then another couple of hours brought them near to dinner-time; the inexorable wheel continuing to spin, and the penetrating hum of the thresher to thrill to the very marrow all who were near the revolving wire-cage.	Полдничали на скорую руку там, где работали, а часа через два настало обеденное время. Неумолимые колеса продолжали вращаться, а назойливый гул молотилки словно пронизывал насквозь всех, кто находился неподалеку от вращающейся проволочной клетки.
The old men on the rising straw-rick talked of the past days when they had been accustomed to thresh with flails on the oaken barn-floor; when everything, even to winnowing, was effected by hand-labour, which, to their thinking, though slow, produced better results.	Старики, воздвигавшие соломенную скирду, толковали о тех временах, когда хлеб молотили цепами на дубовом полу риги, когда даже при просеивании зерна применялся только ручной труд, когда работа шла медленнее, но результаты были куда лучше.
Those, too, on the corn-rick talked a little; but the perspiring ones at the machine, including Tess, could not lighten their duties by the exchange of many words.	Те, что стояли на скирде пшеницы, также могли немного поболтать, но работники, в их числе и Тэсс, которые, обливаясь потом, обслуживали молотилку, не могли облегчить свой труд и коротким разговором.
It was the ceaselessness of the work which tried her so severely, and began to make her wish that she had never some to Flintcomb-Ash.	Эта непрерывная работа жестоко измучила Тэсс, и она начала сожалеть, что вообще пришла на ферму Флинтком-Эш.
The women on the corn-rick-Marian, who was one of them, in particular-could stop to drink ale or cold tea from the flagon now and then, or to exchange a few gossiping remarks while they wiped their faces or cleared the fragments of straw and husk from their clothing; but for Tess there was no respite; for, as the drum never stopped, the man who fed it could not stop, and she, who had to supply the man with untied sheaves, could not stop either, unless Marian changed places with her, which she sometimes did for half an hour in spite of Groby's objections that she was too slow-handed for a feeder.	Женщины, стоявшие на скирде пшеницы, и особенно Мэриэн, могли оторваться от работы, чтобы глотнуть из фляжки элю или холодного чаю и переброситься отдельными фразами, вытирая потное лицо или счищая приставшую к платью солому и шелуху. Но для Тэсс не было ни минуты отдыха; пока вращался барабан, батрак, бросавший в него пшеницу, не мог прервать работу, и Тэсс, подававшая ему развязанные снопы, не могла передохнуть, если ее не сменяла Мэриэн, временами уступавшая ей свое место на полчаса, хотя Г роби и ворчал, что она развязывает снопы слишком медленно.
For some probably economical reason it was usually a woman who was chosen for this particular duty, and Groby gave as his motive in selecting Tess that she was one of those who best combined strength with quickness in untying, and both with staying power, and this may have been true.	Из соображений скорее всего экономических на эту работу всегда назначали женщину, и Гроби поставил на молотилку Тэсс, мотивируя свой выбор тем, что была она не только сильной и выносливой, но и снопы развязывала быстрее, чем другие. Пожалуй, это было верно.
The hum of the thresher, which prevented speech, increased to a raving whenever the supply of corn fell short of the regular quantity.	Гул молотилки, мешавший разговорам, переходил в рев, когда иссякало в ней зерно.

As Tess and the man who fed could never turn their heads she did not know that just before the dinner-hour a person had come silently into the field by the gate, and had been standing under a second rick watching the scene and Tess in particular.	Так как Тэсс и работник ни на секунду не могли отвернуться от машины, то Тэсс понятия не имела о том, что незадолго до обеда на поле пришел какой-то человек и остановился возле второй скирды, следя за батраками, и в особенности за Тэсс.
He was dressed in a tweed suit of fashionable pattern, and he twirled a gay walking-cane.	Он был одет в модный суконный костюм и вертел в руках изящную трость.
"Who is that?" said Izz Huett to Marian.	- Кто это? - спросила Изз Хюэт у Мэриэн.
She had at first addressed the inquiry to Tess, but the latter could not hear it.	Сначала она задала этот вопрос Тэсс, но та не расслышала.
"Somebody's fancy-man, I s'pose," said Marian laconically.	- Должно быть, чей-нибудь дружок, - кратко ответила Мэриэн.
"I'll lay a guinea he's after Tess."	- Ставлю гинею, что он бегает за Тэсс.
"O no. 'Tis a ranter pa'son who's been sniffing after her lately; not a dandy like this."	- Нет, за ней последнее время волочился методистский поп, а не этот франт.
"Well-this is the same man."	- Да это он самый и есть.
"The same man as the preacher?	- Проповедник?
But he's quite different!"	Ничуть не похож.
"He hev left off his black coat and white neckercher, and hev cut off his whiskers; but he's the same man for all that."	- Он снял черный сюртук и белый галстук, сбрил бакенбарды, но все-таки это он.
"D'ye really think so?	- Ей-богу?
Then I'll tell her," said Marian.	Ну, так я ей скажу, - заявила Мэриэн.
"Don't.	- Не надо.
She'll see him soon enough, good-now."	Она скоро сама его заметит.
"Well, I don't think it at all right for him to join his preaching to courting a married woman, even though her husband mid be abroad, and she, in a sense, a widow."	- По-моему, не очень-то это хорошо - и проповедовать и волочиться за замужней женщиной, даже если ее муж уехал за океан и оставил ее вроде как бы вдовой.
"Oh-he can do her no harm," said Izz drily.	- Ну, у него ничего не выйдет, - сухо отозвалась Изз.
"Her mind can no more be heaved from that one place where it do bide than a stooded waggon from the hole he's in.	- Ее так же трудно сдвинуть с места, как увязшую в грязи телегу, - она только о муже своем и думает.
Lord love 'ee, neither court-paying, nor preaching, nor the seven thunders themselves, can wean a woman when 'twould be better for her that she should be weaned."	Ни ухаживание, ни проповеди, ни даже громы небесные не смогут расшевелить женщину, именно когда ей больше всего нужно, чтобы ее расшевелили.
Dinner-time came, and the whirling ceased; whereupon Tess left her post, her knees trembling so wretchedly with the shaking of the machine that she could scarcely walk.	Настал обеденный час, и молотилку остановили. Тэсс покинула свой пост; от тряски машины ноги ее так дрожали, что она едва могла идти.

"You ought to het a quart o' drink into 'ee, as I've done," said Marian.	- Следовало бы и тебе, по моему примеру, прикладываться к бутылочке, - сказала Мэриэн.
"You wouldn't look so white then.	- Тогда бы ты так не побледнела.
Why, souls above us, your face is as if you'd been hagrode!"	Ей-богу, можно подумать, что из тебя душу вытрясли!
It occurred to the good-natured Marian that, as Tess was so tired, her discovery of her visitor's presence might have the bad effect of taking away her appetite; and Marian was thinking of inducing Tess to descend by a ladder on the further side of the stack when the gentleman came forward and looked up.	Добродушная Мэриэн решила, что при виде гостя у измученной Тэсс пропадет аппетит, и хотела увести ее к лестнице, чтобы спуститься на другую сторону скирды, но в это время джентльмен выступил вперед и поглядел на них.
Tess uttered a short little	Тэсс тихонько вскрикнула:
"Oh!" And a moment after she said, quickly,	"Ох!" - и быстро сказала:
"I shall eat my dinner here-right on the rick."	- Я пообедаю здесь, на скирде.
Sometimes, when they were so far from their cottages, they all did this; but as there was rather a keen wind going to-day, Marian and the rest descended, and sat under the straw-stack.	Нередко случалось им всем обедать таким образом; но сегодня дул резкий ветер, поэтому Мэриэн и другие батрачки спустились по лестнице со скирды и расположились возле стога соломы.
The newcomer was, indeed, Alec d'Urberville, the late Evangelist, despite his changed attire and aspect.	Этот джентльмен действительно был Алек д'Эрбервилль, еще недавно странствующий проповедник, но теперь и костюм его и внешний вид резко изменились.
It was obvious at a glance that the original Weltlust had come back; that he had restored himself, as nearly as a man could do who had grown three or four years older, to the old jaunty, slapdash guise under which Tess had first known her admirer, and cousin so-called.	С первого взгляда было видно, что им овладела прежняя жажда наслаждений. И - насколько это позволяли протекшие с тех пор три-четыре года -он снова превратился в того развязного красавца щеголя, каким Тэсс впервые увидела своего поклонника и так называемого кузена.
Having decided to remain where she was, Tess sat down among the bundles, out of sight of the ground, and began her meal; till, by-and-by, she heard footsteps on the ladder, and immediately after Alec appeared upon the stack-now an oblong and level platform of sheaves.	Решив остаться на верхушке скирды, Тэсс уселась среди снопов, так что ее было не видно снизу, и принялась за обед. Вскоре она услышала, как кто-то взбирается по лестнице, и через секунду на верхушке скирды, которая превратилась теперь в продолговатую и ровную площадку, показался Алек.
He strode across them, and sat down opposite of her without a word.	Шагая по снопам, он подошел к Тэсс и молча уселся против нее.
Tess continued to eat her modest dinner, a slice of thick pancake which she had brought with her.	Тэсс продолжала доедать свой скромный обед -толстую лепешку, принесенную из дому.
The other workfolk were by this time all gathered under the rick, where the loose straw formed a comfortable retreat.	Между тем остальные работники удобно расположились на разбросанной у скирды соломе.
"I am here again, as you see," said d'Urberville.	- Как видите, я опять здесь, - сказал д'Эрбервилль.
"Why do you trouble me so!" she cried, reproach flashing from her very finger-ends.	- Зачем вы меня мучаете! - воскликнула она, и казалось, все ее существо дышало укоризной.
"I trouble YOU?	- Я мучаю вас?

I think I may ask, why do you trouble me?"	Мне кажется, я могу спросить, зачем вы меня мучаете?
"Sure, I don't trouble you any-when!"	- Но я вас не мучаю!
"You say you don't?	-Да?
But you do!	Ошибаетесь!
You haunt me.	Вы меня преследуете.
Those very eyes that you turned upon my with such a bitter flash a moment ago, they come to me just as you showed them then, in the night and in the day!	Сейчас вы посмотрели на меня с горьким упреком - вот такими я вижу ваши глаза и днем и ночью!
Tess, ever since you told me of that child of ours, it is just as if my feelings, which have been flowing in a strong puritanical stream, had suddenly found a way open in the direction of you, and had all at once gushed through.	Тэсс, с тех пор как вы рассказали мне о нашем ребенке, все мои чувства, стремившиеся к небу, внезапно устремились к вам, словно шлюзы открылись и поток ринулся в новое русло.
The religious channel is left dry forthwith; and it is you who have done it!"	Русло веры отныне высохло; и это сделали вы, вы!
She gazed in silence.	Она молча смотрела на него.
"What-you have given up your preaching entirely?" she asked.	- Как, неужели вы совсем отказались от проповедования?! - воскликнула она.
She had gathered from Angel sufficient of the incredulity of modern thought to despise flash enthusiasm; but, as a woman, she was somewhat appalled.	Хотя она в известной мере и восприняла от Энджела скептицизм современной мысли - во всяком случае настолько, чтобы презирать чересчур бурное проявление религиозного энтузиазма, но сейчас она немного испугалась, как испугалась бы всякая женщина на ее месте.
In affected severity d'Urberville continued-"Entirely.	С деланной суровостью д'Эрбервилль ответил: - Окончательно.
I have broken every engagement since that afternoon I was to address the drunkards at Casterbridge Fair.	Я нарушил все обязательства с того дня, когда должен был произносить проповедь перед пьяницами на кэстербриджской ярмарке.
The deuce only knows what I am thought of by the brethren.	Черт его знает, что думают теперь обо мне братья!
Ah-ha!	Ха-ха!
The brethren!	Братья!
No doubt they pray for me-weep for me; for they are kind people in their way. But what do I care?	Несомненно, они обо мне молятся, оплакивают мое отступничество. По-своему они неплохие люди; но мне-то что?
How could I go on with the thing when I had lost my faith in it?-it would have been hypocrisy of the basest kind!	Мог ли я по-прежнему делать то, во что перестал верить? Это было бы самым гнусным лицемерием!
Among them I should have stood like Hymenaeus and Alexander, who were delivered over to Satan that they might learn not to blaspheme.	Среди них я бы играл роль Г именея или Александра, которых препроводили к сатане, чтобы они отучились кощунствовать.
What a grand revenge you have taken!	О, как вы мне отомстили!

I saw you innocent, and I deceived you.	Я встретил вас, невинную, - и обольстил.
Four years after, you find me a Christian enthusiast; you then work upon me, perhaps to my complete perdition!	Через четыре года вы встречаете меня, ревностного христианина, - и производите на меня такое впечатление, что, быть может, меня ждет теперь вечная погибель.
But Tess, my coz, as I used to call you, this is only my way of talking, and you must not look so horribly concerned.	Нет, Тэсс, моя кузиночка, как я вас называл в былые времена, ведь это только болтовня, и незачем вам делать такое озабоченное лицо.
Of course you have done nothing except retain your pretty face and shapely figure.	Конечно, вы виноваты только в том, что сохранили хорошенькое личико и красивую фигуру.
I saw it on the rick before you saw me-that tight pinafore-thing sets it off, and that wing-bonnet-you field-girls should never wear those bonnets if you wish to keep out of danger."	Я вас увидел на верхушке скирды, когда вы меня еще не заметили... Этот узкий фартук обрисовывает вашу фигуру, а чепчик... вам, девушкам-работницам, во избежание беды лучше не носить таких чепчиков.
He regarded her silently for a few moments, and with a short cynical laugh resumed:	Несколько секунд он молчал и смотрел на нее, потом с циничным смешком добавил:
"I believe that if the bachelor-apostle, whose deputy I thought I was, had been tempted by such a pretty face, he would have let go the plough for her sake as I do!"	- Думаю, если бы холостяк-апостол, чьим представителем я себя мнил, увидел такое хорошенькое личико - он, как и я, позабыл бы о своем долге.
Tess attempted to expostulate, but at this juncture all her fluency failed her, and without heeding he added:	Тэсс хотела было возразить, но эти последние слова лишили ее дара речи, и д'Эрбервилль продолжал как ни в чем не бывало:
"Well, this paradise that you supply is perhaps as good as any other, after all.	- Ну, в конце концов рай, который можете дать вы, не хуже, чем всякий другой.
But to speak seriously, Tess."	Но поговорим серьезно, Тэсс.
D'Urberville rose and came nearer, reclining sideways amid the sheaves, and resting upon his elbow.	Он встал, подошел ближе и прилег на снопы, опираясь на локоть.
"Since I last saw you, I have been thinking of what you said that HE said.	- С тех пор, как мы виделись в последний раз, я обдумал то, что вы мне передавали с егослов.
I have come to the conclusion that there does seem rather a want of common-sense in these threadbare old propositions; how I could have been so fired by poor Parson Clare's enthusiasm, and have gone so madly to work, transcending even him, I cannot make out!	Я пришел к тому заключению, что этим старым, изношенным заповедям не хватает здравого смысла. Ума не приложу, как мог я заразиться энтузиазмом бедного пастора Клэра и с таким пылом заняться святым делом, что даже его самого превзошел!
As for what you said last time, on the strength of your wonderful husband's intelligence-whose name you have never told me-about having what they call an ethical system without any dogma, I don't see my way to that at all."	Ну, а то, что вы мне говорили в последний раз, со слов вашего удивительного супруга, чье имя до сих пор мне неизвестно, - об этической системе, не опирающейся на догму, - это меня совсем не устраивает.
"Why, you can have the religion of loving-kindness and purity at least, if you can't have-what do you call it-dogma."	- Но ведь вы можете исповедовать религию любви, доброты и целомудрия, хотя бы вы и не верили в то, что называют догматами.
"O no!	- О нет!

I'm a different sort of fellow from that!	Это мне не по вкусу!
If there's nobody to say,	Раз нет никого, кто бы мне сказал:
'Do this, and it will be a good thing for you after you are dead; do that, and if will be a bad thing for you,' I can't warm up.	"Если ты поступаешь вот так, то тебе будет хорошо после смерти, а если вот этак - будет скверно", я не могу воспламениться.
Hang it, I am not going to feel responsible for my deeds and passions if there's nobody to be responsible to; and if I were you, my dear, I wouldn't either!"	Черт возьми! Я не намерен взвешивать свои поступки и страсти, раз нет никого, перед кем бы я должен был отвечать! Да и на вашем месте, моя дорогая, я бы рассуждал точно так же.
She tried to argue, and tell him that he had mixed in his dull brain two matters, theology and morals, which in the primitive days of mankind had been quite distinct. But owing to Angel Clare's reticence, to her absolute want of training, and to her being a vessel of emotions rather than reasons, she could not get on.	Тэсс пыталась возражать, - сказать, что его тупой мозг путает теологию с моралью, тогда как на заре человечества эти два понятия ничего общего между собой не имели, но Энджел Клэр был сдержан, когда говорил на эту тему, а она была слишком необразованна и жила скорее эмоциями, чем рассудком, и поэтому ничего не могла доказать.
"Well, never mind," he resumed.	- Ну да стоит ли об этом говорить? - сказал он.
"Here I am, my love, as in the old times!"	- Я снова здесь, моя красавица, как и в былые времена!
"Not as then-never as then-'tis different!" she entreated.	-Нет, не так, как тогда! Теперь иначе!-взмолилась она.
"And there was never warmth with me!	- И никогда я вас не любила.
O why didn't you keep your faith, if the loss of it has brought you to speak to me like this!"	Ох, уж: лучше бы у вас осталась ваша вера, вы бы так не говорили со мной!
"Because you've knocked it out of me; so the evil be upon your sweet head!	- Веры меня лишили вы, и да падет вина на вашу милую головку!
Your husband little thought how his teaching would recoil upon him!	Ваш муж не подозревал, что его слова обратятся против него самого!
Ha-ha-I'm awfully glad you have made an apostate of me all the same!	Ха-ха! Я ужасно рад, что вы сделали меня вероотступником, Тэсс!
Tess, I am more taken with you than ever, and I pity you too.	Я в вас влюблен больше, чем когда бы то ни было, и вдобавок мне вас жаль.
For all your closeness, I see you are in a bad way-neglected by one who ought to cherish you."	Хотя вы и молчите, а все-таки я вижу, что живется вам плохо, - вами пренебрегает тот, кто должен о вас заботиться.
She could not get her morsels of food down her throat; her lips were dry, and she was ready to choke.	Кусок не шел ей в горло, губы пересохли, она задыхалась.
The voices and laughs of the workfolk eating and drinking under the rick came to her as if they were a quarter of a mile off.	Голоса и смех обедавших внизу на соломе едва доходили до ее слуха, словно они находились за четверть мили отсюда.
"It is cruelty to me!" she said.	- Вы жестоки ко мне, - сказала она.
"How-how can you treat me to this talk, if you care ever so little for me?"	- Разве могли бы вы говорить со мной так, если бы хоть немного меня любили?
"True, true," he said, wincing a little.	- Правда, правда, - отозвался он, нахмурившись.

"I did not come to reproach you for my deeds.	- Я пришел не для того, чтобы упрекать вас за мои поступки.
I came Tess, to say that I don't like you to be working like this, and I have come on purpose for you.	Тэсс, я не хочу, чтобы вы так много работали, я для вас пришел сюда.
You say you have a husband who is not I.	Вы говорите, что вы замужем, и не я - ваш муж.
Well, perhaps you have; but I've never seen him, and you've not told me his name; and altogether he seems rather a mythological personage.	Быть может, вы сказали мне правду, но я его никогда не видел, его имя вы скрыли, и вообще он кажется мне мифом.
However, even if you have one, I think I am nearer to you than he is.	Но даже если у вас есть муж, я считаю - я вам ближе, чем он.
I, at any rate, try to help you out of trouble, but he does not, bless his invisible face!	Все-таки я пытаюсь помочь вам в беде, чего не делает он, да благословит небо этого невидимку!
The words of the stern prophet Hosea that I used to read come back to me.	Мне припоминаются слова сурового пророка Осии, которого я, бывало, читал.
Don't you know them, Tess?-'And she shall follow after her lover, but she shall not overtake him; and she shall seek him, but shall not find him; then shall she say, I will go and return to my first husband; for then was it better with me than now!'...	Знаете вы их, Тэсс? "Погонится за любовником своим, но не догонит его, и будет искать его, но не найдет и скажет: пойду я и возвращусь к первому мужу моему, ибо тогда лучше было мне, нежели теперь".
Tess, my trap is waiting just under the hill, and-darling mine, not his!-you know the rest."	Тэсс, моя двуколка ждет у подножия холма, а остальное вам известно, любимая моя... не его!
Her face had been rising to a dull crimson fire while he spoke; but she did not answer.	Она густо покраснела, пока он говорил, но не ответила ни слова.
"You have been the cause of my backsliding," he continued, stretching his arm towards her waist; "you should be willing to share it, and leave that mule you call husband for ever."	- Вы были причиной моего отступничества, -продолжал он, протягивая руку, чтобы обнять ее за талию, - поэтому вы должны разделить мою судьбу и навсегда оставить этого осла, которого называете своим мужем.
One of her leather gloves, which she had taken off to eat her skimmer-cake, lay in her lap, and without the slightest warning she passionately swung the glove by the gauntlet directly in his face.	У нее на коленях лежала одна из кожаных перчаток, которую она сняла, когда принялась за обед; не говоря ни слова, она схватила ее и, размахнувшись, ударила его по лицу.
It was heavy and thick as a warrior's, and it struck him flat on the mouth.	Перчатка была толстая и тяжелая, как рукавица воина, а удар пришелся прямо по губам.
Fancy might have regarded the act as the recrudescence of a trick in which her armed progenitors were not unpractised.	Ее закованные в латы предки не раз наносили такие удары, и при наличии пылкой фантазии можно было подумать, что в поступке Тэсс сказалась ее кровь.
Alec fiercely started up from his reclining position.	Алек, лежавший на снопах, вскочил.
A scarlet oozing appeared where her blow had alighted, and in a moment the blood began dropping from his mouth upon the straw.	Алая капля выступила на губе, а через секунду кровь закапала на солому.
But he soon controlled himself, calmly drew his handkerchief from his pocket, and mopped his bleeding lips.	Но он быстро овладел собой, спокойно вынул носовой платок из кармана и вытер окровавленные губы.

She too had sprung up, but she sank down again.	Она тоже вскочила, но тотчас же опустилась снова на снопы.
"Now, punish me!" she said, turning up her eyes to him with the hopeless defiance of the sparrow's gaze before its captor twists its neck.	- Ну, накажите меня, - сказала она, глядя на него испуганно и вызывающе, словно воробей, которому вот-вот свернут шею.
"Whip me, crush me; you need not mind those people under the rick!	- Ударьте меня, прибейте! Можете не бояться этих людей там, у стога!
I shall not cry out.	Кричать я не буду.
Once victim, always victim-that's the law!"	Однажды жертва - на всю жизнь жертва!.. Таков закон!
"O no, no, Tess," he said blandly.	- Ну что вы, Тэсс, - невозмутимо сказал он.
"I can make full allowance for this.	- Я понимаю ваши чувства.
Yet you most unjustly forget one thing, that I would have married you if you had not put it out of my power to do so.	Однако вы ко мне очень несправедливы, забывая, что я женился бы на вас, если бы вы не лишили меня этой возможности.
Did I not ask you flatly to be my wife-hey?	Разве я не просил вас быть моей женой?
Answer me."	Отвечайте.
"You did."	- Просили.
"And you cannot be.	- А вы не могли согласиться.
But remember one thing!"	Но запомните одно!..
His voice hardened as his temper got the better of him with the recollection of his sincerity in asking her and her present ingratitude, and he stepped across to her side and held her by the shoulders, so that she shook under his grasp.	Голос его стал жестче; гнев овладел им, когда он вспомнил, как искренне просил ее быть его женой и как отблагодарила она его сейчас. Он подошел к ней и схватил ее за плечи так, что она покачнулась.
"Remember, my lady, I was your master once!	- Помни, когда-то я был твоим господином.
I will be your master again.	И снова им буду.
If you are any man's wife you are mine!"	Твой единственный и настоящий муж - я.
The threshers now began to stir below.	Снизу донесся шум - молотильщики поднимались с земли.
"So much for our quarrel," he said, letting her go.	- Ну, кончим ссориться, - сказал он, отпуская ее.
"Now I shall leave you, and shall come again for your answer during the afternoon.	- Сейчас я вас оставлю, а за ответом приду позднее.
You don't know me yet!	Вы меня еще не знаете.
But I know you."	Но я-то вас знаю!
She had not spoken again, remaining as if stunned.	Она молчала, словно оглушенная.
D'Urberville retreated over the sheaves, and descended the ladder, while the workers below rose and stretched their arms, and shook down the beer they had drunk.	Д'Эрбервилль зашагал по снопам и спустился по лестнице, а внизу потягивались отяжелевшие от пива работники.

Then the threshing-machine started afresh; and amid the renewed rustle of the straw Tess resumed her position by the buzzing drum as one in a dream, untying sheaf after sheaf in endless succession.	Снова пустили в ход молотилку, снова зашуршала солома, а Тэсс, двигаясь словно во сне, вернулась на свое место возле гудящего барабана и начала развязывать один сноп за другим.
XLVIII	48
In the afternoon the farmer made it known that the rick was to be finished that night, since there was a moon by which they could see to work, and the man with the engine was engaged for another farm on the morrow.	После обеда фермер объявил, что скирду нужно обмолотить сегодня, хотя бы пришлось работать при луне, так как механик со своей машиной отправляется завтра на другую ферму.
Hence the twanging and humming and rustling proceeded with even less intermission than usual.	Стук, гул, шелест возобновились и почти ни на секунду не затихали.
It was not till "nammet"-time, about three o-clock, that Tess raised her eyes and gave a momentary glance round.	Было около трех часов, когда Тэсс улучила минутку, чтобы поднять глаза и осмотреться по сторонам.
She felt but little surprise at seeing that Alec d'Urberville had come back, and was standing under the hedge by the gate.	Она почти не удивилась, увидав, что Алек д'Эрбервилль вернулся и стоит у ворот около изгороди.
He had seen her lift her eyes, and waved his hand urbanely to her, while he blew her a kiss.	Поймав ее взгляд, он ласково махнул ей рукой и послал воздушный поцелуй.
It meant that their quarrel was over.	Этим он давал знать, что ссора забыта.
Tess looked down again, and carefully abstained from gazing in that direction.	Тэсс снова опустила глаза и после этого упорно старалась не смотреть в ту сторону.
Thus the afternoon dragged on.	Медленно тянулся день.
The wheat-rick shrank lower, and the straw-rick grew higher, and the corn-sacks were carted away.	Скирда пшеницы оседала, скирда соломы росла, а мешки с зерном увозили в амбар.
At six o'clock the wheat-rick was about shoulder-high from the ground.	К шести часам вечера пшеничная скирда стала высотой всего лишь по плечи.
But the unthreshed sheaves remaining untouched seemed countless still, notwithstanding the enormous numbers that had been gulped down by the insatiable swallower, fed by the man and Tess, through whose two young hands the greater part of them had passed.	Но казалось, не счесть - было оставшихся снопов, хотя ненасытная молотилка поглотила бесчисленное количество их; и все снопы прошли через руки батрака и Тэсс, кормивших чудовище.
And the immense stack of straw where in the morning there had been nothing, appeared as the faeces of the same buzzing red glutton.	А гигантская скирда соломы, выросшая там, где утром ничего на было, являлась как бы испражнениями этого гудящего красного обжоры.
From the west sky a wrathful shine-all that wild March could afford in the way of sunset-had burst forth after the cloudy day, flooding the tired and sticky faces of the threshers, and dyeing them with a coppery light, as also the flapping garments of the women, which clung to them like dull flames.	К концу пасмурного дня запад окрасился зловещим багрянцем - неистовый март не мог подарить лучшего заката - и медный свет залил усталые, потные лица молотильщиков и развевающуюся одежду женщин, которая льнула к телу, словно языки тусклого пламени.
A panting ache ran through the rick.	Все задыхались от усталости.
The man who fed was weary, and Tess could see that the red nape of his neck was encrusted with dirt and husks.	Выбился из сил батрак, кормивший молотилку; Тэсс видела, что к его красной шее пристали грязь и шелуха.

She still stood at her post, her flushed and perspiring face coated with the corndust, and her white bonnet embrowned by it.	Она все еще стояла на своем посту; разгоряченное, потное лицо ее было покрыто пшеничной пылью, от которой потемнел белый чепчик.
She was the only woman whose place was upon the machine so as to be shaken bodily by its spinning, and the decrease of the stack now separated her from Marian and Izz, and prevented their changing duties with her as they had done.	Она была единственной женщиной, стоявшей на площадке сотрясавшейся молотилки; по мере того как понижалась скирда, Мэриэн и Изз все дальше отодвигались от нее и теперь уже не могли меняться с ней местами.
The incessant quivering, in which every fibre of her frame participated, had thrown her into a stupefied reverie in which her arms worked on independently of her consciousness.	Вместе с машиной сотрясались все мускулы Тэсс, и постепенно она впала в оцепенение, руки ее работали независимо от нее самой.
She hardly knew where she was, and did not hear Izz Huett tell her from below that her hair was tumbling down.	Вряд ли сознавала она, где находится, не слышала, как Изз Хюэт крикнула ей снизу, что у нее распустилась коса.
By degrees the freshest among them began to grow cadaverous and saucer-eyed.	Даже самые сильные начинали изнемогать, лица у всех были землистого цвета, глаза запали.
Whenever Tess lifted her head she beheld always the great upgrown straw-stack, with the men in shirt-sleeves upon it, against the gray north sky; in front of it the long red elevator like a Jacob's ladder, on which a perpetual stream of threshed straw ascended, a yellow river running uphill, and spouting out on the top of the rick.	Поднимая голову, Тэсс видела все тот же гигантский стог соломы, а на нем сбросивших куртки батраков, которые вырисовывались на фоне серого северного неба; словно лестница Иакова, возвышался длинный красный транспортер, по которому непрерывным потоком поднималась солома, - желтая река, стремящаяся вверх и разливающаяся по верхушке скирды.
She knew that Alec d'Urberville was still on the scene, observing her from some point or other, though she could not say where.	Тэсс знала, что Алек д'Эрбервилль остался на поле и следит за ней, но где он стоит, она не могла сказать.
There was an excuse for his remaining, for when the threshed rick drew near its final sheaves a little ratting was always done, and men unconnected with the threshing sometimes dropped in for that performance-sporting characters of all descriptions, gents with terriers and facetious pipes, roughs with sticks and stones.	Сейчас его присутствие можно было объяснить: обычно, когда оставался последний слой снопов, начиналась охота за крысами, и в этой забаве принимали участие люди, не, имеющие к молотьбе никакого отношения, - всевозможные любители подобных развлечений, джентльмены с терьерами и рожками, простые парни с палками и камнями.
But there was another hour's work before the layer of live rats at the base of the stack would be reached; and as the evening light in the direction of the Giant's Hill by Abbot's-Cernel dissolved away, the white-faced moon of the season arose from the horizon that lay towards Middleton Abbey and Shottsford on the other side.	Однако нужно было работать еще около часу, чтобы добраться до крыс, приютившихся под скирдой. Когда вечерняя заря угасла над Холмом Великана близ Эбботс-Сернел, белолицая мартовская луна поднялась над горизонтом с той стороны, где находилось Мидлтонское аббатство и Шотсфорд.
For the last hour or two Marian had felt uneasy about Tess, whom she could not get near enough to speak to, the other women having kept up their strength by drinking ale, and Tess having done without it through traditionary dread, owing to its results at her home in childhood.	В течение последних двух часов Мэриэн все сильнее беспокоилась о Тэсс, к которой не могла приблизиться настолько, чтобы та ее услышала. Другие женщины подкреплялись элем, но Тэсс ничего не пила, так как еще в детстве узнала, к чему это приводит.

But Tess still kept going: if she could not fill her part she would have to leave; and this contingency, which she would have regarded with equanimity and even with relief a month or two earlier, had become a terror since d'Urberville had begun to hover round her.	Однако она держалась на ногах: если бы силы ей изменили, ее прогнали бы с фермы; месяц или два назад она бы отнеслась к этому равнодушно, быть может, даже обрадовалась, но с тех пор, как д'Эрбервилль начал охотиться за ней, мысль о потере места приводила ее в ужас.
The sheaf-pitchers and feeders had now worked the rick so low that people on the ground could talk to them.	Работники, разбиравшие скирду и бросавшие снопы в молотилку, могли теперь свободно разговаривать с теми, кто стоял на земле.
To Tess's surprise Farmer Groby came up on the machine to her, and said that if she desired to join her friend he did not wish her to keep on any longer, and would send somebody else to take her place.	К великому удивлению Тэсс, фермер Гроби влез на площадку машины и сказал ей, что если она хочет пойти к своему другу, то он возражать не станет, а на ее место поставит кого-нибудь другого.
The "friend" was d'Urberville, she knew, and also that this concession had been granted in obedience to the request of that friend, or enemy.	Она поняла, что "другом" был д'Эрбервилль, а фермер оказывает ей снисхождение, исполняя просьбу этого друга - или врага.
She shook her head and toiled on.	Не прерывая работы, она покачала головой.
The time for the rat-catching arrived at last, and the hunt began.	В конце концов добрались до крыс, и охота началась.
The creatures had crept downwards with the subsidence of the rick till they were all together at the bottom, and being now uncovered from their last refuge, they ran across the open ground in all directions, a loud shriek from the by-this-time half-tipsy Marian informing her companions that one of the rats had invaded her person-a terror which the rest of the women had guarded against by various schemes of skirt-tucking and self-elevation.	Зверьки залезали все глубже в пшеницу, по мере того как оседала скирда, и, наконец, очутились на земле. Когда исчез последний слой снопов и крысы бросились врассыпную, громкий вопль полупьяной Мэриэн возвестил ее товаркам, что одна из крыс напала на ее особу. Остальные женщины заранее приняли меры, подоткнув юбки или заняв места повыше.
The rat was at last dislodged, and, amid the barking of dogs, masculine shouts, feminine screams, oaths, stampings, and confusion as of Pandemonium, Tess untied her last sheaf; the drum slowed, the whizzing ceased, and she stepped from the machine to the ground.	Крысу наконец прогнали. По всему полю раздавался лай собак, крики мужчин, визг женщин, ругань, топот; и в этом вавилонском столпотворении, Тэсс развязала последний сноп. Остановили молотилку, гул стих, и Тэсс спустилась с площадки на землю.
Her lover, who had only looked on at the rat-catching, was promptly at her side.	Ее поклонник, не принимавший участия в охоте на крыс, тотчас же очутился подле нее.
"What-after all-my insulting slap, too!" said she in an underbreath. She was so utterly exhausted that she had not strength to speak louder.	-Как... вы все-таки здесь... после моей пощечины? - прошептала она; усталая, она не могла говорить громко.
"I should indeed be foolish to feel offended at anything you say or do," he answered, in the seductive voice of the Trantridge time.	- Я был бы дураком, если бы обижался на вас, как бы вы со мной ни обращались, - сказал он вкрадчиво, как говаривал, бывало, в Трэнтридже.
"How the little limbs tremble!	- Как дрожат маленькие ножки!
You are as weak as a bled calf, you know you are; and yet you need have done nothing since I arrived.	Вы сейчас слабенькая, как больной теленок, и сами это знаете. А ведь вы могли бы не работать, с тех пор как я пришел.
How could you be so obstinate?	Зачем было упрямиться?

However, I have told the farmer that he has no right to employ women at steam-threshing.	Я сказал фермеру, что он не имеет права ставить на такую работу женщин.
It is not proper work for them; and on all the better class of farms it has been given up, as he knows very well.	Не женское это дело, и он прекрасно знает, что на всех хороших фермах отказались от этого обычая.
I will walk with you as far as your home."	Я провожу вас домой.
"O yes," she answered with a jaded gait. "Walk wi' me if you will!	- Хорошо, - отозвалась она, едва передвигая ноги, - проводите меня, если хотите.
I do bear in mind that you came to marry me before you knew o' my state.	Я помню, что вы собирались жениться на мне, когда еще не знали о моем замужестве.
Perhaps-perhaps you are a little better and kinder than I have been thinking you were.	Быть может... быть может, вы лучше и добрее, чем я думала.
Whatever is meant as kindness I am grateful for; whatever is meant in any other way I am angered at.	За доброту вашу я вам благодарна, но за другое сержусь на вас.
I cannot sense your meaning sometimes."	Иногда я не могу понять, что у вас на уме.
"If I cannot legitimize our former relations at least I can assist you.	- Если я не имею права узаконить прежние наши отношения, то во всяком случае могу вам помочь.
And I will do it with much more regard for your feelings than I formerly showed.	И помогать буду, стараясь по мере сил щадить ваши чувства, чего не делал раньше.
My religious mania, or whatever it was, is over.	С моей религиозной манией - называйте это, как хотите, - покончено.
But I retain a little good nature; I hope I do.	Но кое-что хорошее во мне осталось. Надеюсь, что осталось.
Now, Tess, by all that's tender and strong between man and woman, trust me!	Послушайте, Тэсс, заклинаю вас всем лучшим в отношениях между мужчиной и женщиной, доверьтесь мне!
I have enough and more than enough to put you out of anxiety, both for yourself and your parents and sisters.	Денег у меня достаточно, больше чем достаточно, чтобы избавить от нужды и вас, и ваших родителей, и сестер.
I can make them all comfortable if you will only show confidence in me."	Я их обеспечу, если только вы отнесетесь ко мне с доверием.
"Have you seen 'em lately?" she quickly inquired.	- Вы недавно их видели? - быстро спросила она.
"Yes.	-Да.
They didn't know where you were.	Они не знали, где вы.
It was only by chance that I found you here."	Только случай помог мне отыскать вас здесь.
The cold moon looked aslant upon Tess's fagged face between the twigs of the garden-hedge as she paused outside the cottage which was her temporary home, d'Urberville pausing beside her.	Сквозь ветки живой изгороди холодная луна посматривала на измученное лицо Тэсс, остановившейся перед домиком, где она жила. Д'Эрбервилль стоял подле нее.
"Don't mention my little brothers and sisters-don't make me break down quite!" she said.	- Не говорите о моих маленьких братьях и сестрах. Я теряю последние силы, когда вы говорите о них, - сказала она.

"If you want to help them-God knows they need it-do it without telling me. But no, no!" she cried.	- Если вы хотите им помочь - а богу известно, как они в этом нуждаются, - помогайте, но только не говорите мне... Нет, нет! - воскликнула она.
"I will take nothing from you, either for them or for me!"	- Я ничего от вас не приму - ни для них, ни для себя!
He did not accompany her further, since, as she lived with the household, all was public indoors.	Он не вошел в дом, так как Тэсс жила вместе с хозяевами и всегда была на людях.
No sooner had she herself entered, laved herself in a washing-tub, and shared supper with the family than she fell into thought, and withdrawing to the table under the wall, by the light of her own little lamp wrote in a passionate mood- MY OWN HUSBAND,-Let me call you so-I must-even if it makes you angry to think of such an unworthy wife as I.	Помывшись в лохани, Тэсс поужинала с хозяевами, потом глубоко задумалась и пересела к столу, стоявшему у стены, где при свете маленькой лампы начала писать, повинуясь страстному порыву: "Мой дорогой муж, позволь мне называть тебя так. Я не могу иначе, даже если ты сердишься, думая о такой недостойной жене, как я.
I must cry to you in my trouble-I have no one else!	Я не могу не сказать тебе о моем горе, - кроме тебя, никого у меня нет!
I am so exposed to temptation, Angel.	Меня так жестоко искушают, Энджел.
I fear to say who it is, and I do not like to write about it at all.	Я не смею сказать, кто он, и не хочу об этом писать.
But I cling to you in a way you cannot think!	Но ты представить себе не можешь, как я нуждаюсь в тебе!
Can you not come to me now, at once, before anything terrible happens?	Не можешь ли ты приехать ко мне сейчас, немедля, пока ничего ужасного не случилось?
O, I know you cannot, because you are so far away!	О, я знаю, что не можешь, ты так далеко!
I think I must die if you do not come soon, or tell me to come to you.	Право, я умру, если ты не приедешь ко мне очень скоро или не позовешь меня к себе.
The punishment you have measured out to me is deserved-I do know that- well deserved-and you are right and just to be angry with me.	Я заслужила наказание, которое ты наложил на меня, - знаю, что заслужила, и ты имеешь полное право на меня сердиться, ты справедлив ко мне.
But, Angel, please, please, not to be just-only a little kind to me, even if I do not deserve it, and come to me!	Но, Энджел, прошу тебя, не будь таким справедливым, будь чуточку добрее ко мне, даже если я этого недостойна, - и приезжай.
If you would come, I could die in your arms!	Если бы ты приехал, я могла бы умереть в твоих объятиях.
I would be well content to do that if so be you had forgiven me!	И рада была бы умереть - зная, что ты меня простил.
Angel, I live entirely for you.	Энджел, я живу только для тебя.
I love you too much to blame you for going away, and I know it was necessary you should find a farm.	Я слишком тебя люблю, чтобы упрекать за то, что ты уехал, и знаю, что ты должен был найти ферму.
Do not think I shall say a word of sting or bitterness.	Не думай, что услышишь от меня хоть одно злое или горькое слово.
Only come back to me.	Только вернись ко мне.
I am desolate without you, my darling, O, so desolate!	Без тебя я тоскую, мой любимый. Так тоскую!

I do not mind having to work: but if you will send me one little line, and say, "I am coming soon," I will bide on, Angel-O, so cheerfully!	Это ничего, что я должна работать. Но если бы ты написал мне только одну маленькую строчку: "скоро приеду", - о, как хорошо жилось бы мне, Энджел!
It has been so much my religion ever since we were married to be faithful to you in every thought and look, that even when a man speaks a compliment to me before I am aware, it seems wronging you.	С тех пор как мы поженились, быть верной тебе в словах и помыслах стало моей религией, и если кто-нибудь скажет мне вдруг любезность, мне кажется, что это обида тебе.
Have you never felt one little bit of what you used to feel when we were at the dairy?	Неужели ты больше ничего не чувствуешь ко мне и кончилось все, что было на мызе?
If you have, how can you keep away from me?	А если нет, то как же ты можешь жить вдали от меня?
I am the same women, Angel, as you fell in love with; yes, the very same!-not the one you disliked but never saw.	Я все та же женщина, Энджел, которую ты полюбил. И совсем не та, которая тебе так не нравилась, хотя ты ее никогда не видел.
What was the past to me as soon as I met you?	Что мне было до прошлого, когда я тебя встретила?
It was a dead thing altogether.	Оно умерло.
I became another woman, filled full of new life from you.	Я сделалась другой женщиной, и ты наполнил меня до краев новой жизнью.
How could I be the early one?	Могу ли я быть теперь той, прежней?
Why do you not see this?	Как ты этого не понимаешь?
Dear, if you would only be a little more conceited, and believe in yourself so far as to see that you were strong enough to work this change in me, you would perhaps be in a mind to come to me, your poor wife.	Милый, если бы ты был чуточку более самоуверен, ты понял бы, что у тебя хватило сил изменить меня всю целиком, и тогда, пожалуй, ты мог бы приехать ко мне - твоей бедной жене.
How silly I was in my happiness when I thought I could trust you always to love me!	Как глупа я была, когда, счастливая, думала, что могу верить в твою вечную любовь ко мне!
I ought to have known that such as that was not for poor me.	Следовало бы мне знать, что такая любовь не для меня, грешной!
But I am sick at heart, not only for old times, but for the present.	Но меня не только грызет тоска по прошлому, меня гнетет и настоящее.
Think-think how it do hurt my heart not to see you ever-ever!	Подумай, подумай, как ноет у меня сердце при мысли, что я никогда тебя не увижу... никогда!
Ah, if I could only make your dear heart ache one little minute of each day as mine does every day and all day long, it might lead you to show pity to your poor lonely one.	Ах, если бы твое сердце ныло каждый день только одну минутку так, как ноет мое день за днем, ты бы пожалел свою бедную, одинокую Тэсс.
People still say that I am rather pretty, Angel (handsome is the word they use, since I wish to be truthful).	Энджел, говорят, что я все еще хорошенькая (меня называют красавицей, уж если говорить правду).
Perhaps I am what they say.	Быть может, это верно.

But I do not value my good looks; I only like to have them because they belong to you, my dear, and that there may be at least one thing about me worth your having.	Но мне-то не нужна моя красота. Я радуюсь ей только потому, что она принадлежит тебе, мой дорогой, и, может быть, кроме нее, нет у меня ничего, достойного тебя.
So much have I felt this, that when I met with annoyance on account of the same, I tied up my face in a bandage as long as people would believe in it.	И вот поэтому-то, когда меня из-за нее доняли, я обвязала лицо платком и старалась подольше не снимать повязки.
O Angel, I tell you all this not from vanity-you will certainly know I do not-but only that you may come to me!	О Энджел, все это я говорю тебе не из тщеславия, - ты ведь знаешь, что я не тщеславна, -а только для того, чтобы ты ко мне приехал!
If you really cannot come to me, will you let me come to you?	Если ты действительно не можешь ко мне приехать, то позволь мне приехать к тебе.
I am, as I say, worried, pressed to do what I will not do.	Г оворю тебе - я измучена, меня заставляют делать то, чего я не хочу делать.
It cannot be that I shall yield one inch, yet I am in terror as to what an accident might lead to, and I so defenceless on account of my first error.	Быть того не может, чтобы я хотя бы чуть-чуть уступила, но мне страшно при мысли о том, до чего может довести случай, а первая моя вина делает меня такой беззащитной.
I cannot say more about this-it makes me too miserable.	Больше не могу говорить об этом - очень уж тяжело.
But if I break down by falling into some fearful snare, my last state will be worse than my first.	Но если я не устою и попаду в какую-нибудь страшную ловушку, теперь мне будет хуже, чем было в первый раз.
O God, I cannot think of it!	О боже, я и подумать об этом не могу!
Let me come at once, or at once come to me!	Позови меня к себе, позови скорее, или сам приезжай ко мне!
I would be content, ay, glad, to live with you as your servant, if I may not as your wife; so that I could only be near you, and get glimpses of you, and think of you as mine.	Я была бы довольна - нет, счастлива! - быть твоей служанкой, раз я не могу быть твоей женой; только бы мне жить около тебя, видеть тебя хоть мельком, думать, что ты мой.
The daylight has nothing to show me, since you are not here, and I don't like to see the rooks and starlings in the field, because I grieve and grieve to miss you who used to see them with me.	Солнечный свет меня не радует, раз тебя здесь нет, и не хочется смотреть на грачей и скворцов в поле, потому что мы на них смотрели вместе, а теперь я тоскую без тебя.
I long for only one thing in heaven or earth or under the earth, to meet you, my own dear!	Об одном только я мечтаю, одного только хочу на небе, на земле или под землею - увидеться с тобой, мой любимый!
Come to me-come to me, and save me from what threatens me!- Your faithful heartbroken TESS	Приезжай, приезжай и спаси меня от того, что мне угрожает! Твоя верная и несчастная - Тэсс".
XLIX	49

The appeal duly found its way to the breakfast-table of the quiet Vicarage to the westward, in that valley where the air is so soft and the soil so rich that the effort of growth requires but superficial aid by comparison with the tillage at Flintcomb-Ash, and where to Tess the human world seemed so different (though it was much the same).	Послание было своевременно доставлено к завтраку в тихий дом священника на западе той долины, где воздух такой мягкий, а земля такая тучная, что возделывание полей не требует тяжких усилий, как в Флинтком-Эше, и где даже люди, по мнению Тэсс, принадлежат к какой-то иной породе (хотя в действительности они везде одинаковы).
It was purely for security that she had been requested by Angel to send her communications through his father, whom he kept pretty well informed of his changing addresses in the country he had gone to exploit for himself with a heavy heart.	Заботясь о том, чтобы письма не пропадали, Энджел посоветовал Тэсс писать на имя отца, которого не забывал уведомлять о перемене своего адреса в той стране, куда с тяжелым сердцем отправился на разведку.
"Now," said old Mr Clare to his wife, when he had read the envelope, "if Angel proposes leaving Rio for a visit home at the end of next month, as he told us that he hoped to do, I think this may hasten his plans; for I believe it to be from his wife."	- Ну вот, - сказал старый мистер Клэр жене, прочтя адрес на конверте, - если Энджел в конце будущего месяца намеревается, как он нам писал, покинуть Рио и посетить родину, то это письмо, пожалуй, ускорит его отъезд; мне кажется оно от его жены.
He breathed deeply at the thought of her; and the letter was redirected to be promptly sent on to Angel.	Он глубоко вздохнул, и письмо было тотчас переадресовано Энджелу.
"Dear fellow, I hope he will get home safely," murmured Mrs Clare.	- Милый мой мальчик! Надеюсь, он благополучно вернется домой, - прошептала миссис Клэр.
"To my dying day I shall feel that he has been ill-used.	- До конца жизни я буду считать, что мы были к нему несправедливы.
You should have sent him to Cambridge in spite of his want of faith and given him the same chance as the other boys had.	Ты должен был бы послать его в Кембридж, несмотря на его неверие, и дать ему такое же образование, какое получили старшие братья.
He would have grown out of it under proper influence, and perhaps would have taken Orders after all.	При благотворном влиянии он изменил бы свои взгляды и, быть может, в конце концов принял сан.
Church or no Church, it would have been fairer to him."	И во всяком случае это было бы справедливее по отношению к нему.
This was the only wail with which Mrs Clare ever disturbed her husband's peace in respect to their sons.	Это был единственный упрек в отношении их сыновей, который миссис Клэр позволяла себе делать мужу.
And she did not vent this often; for she was as considerate as she was devout, and knew that his mind too was troubled by doubts as to his justice in this matter.	Да и этот упрек повторяла она нечасто, так как была женщиной не только благочестивой, но и мягкой. Она знала, что и его тревожат сомнения, справедливо ли он поступил в данном случае.
Only too often had she heard him lying awake at night, stifling sighs for Angel with prayers.	Частенько слышала она, как в часы бессонницы он, сдерживая вздохи, молится об Энджеле.

But the uncompromising Evangelical did not even now hold that he would have been justified in giving his son, an unbeliever, the same academic advantages that he had given to the two others, when it was possible, if not probable, that those very advantages might have been used to decry the doctrines which he had made it his life's mission and desire to propagate, and the mission of his ordained sons likewise.	Впрочем, непреклонный евангелист и теперь считал, что не вправе был дать своему неверующему сыну то же академическое образование, какое получили его братья, - вполне возможно и даже весьма вероятно, что Энджел использовал бы свои познания для опровержения тех самых доктрин, служение которым его отец сделал целью своей жизни и жизни своих старших сыновей.
To put with one hand a pedestal under the feet of the two faithful ones, and with the other to exalt the unfaithful by the same artificial means, he deemed to be alike inconsistent with his convictions, his position, and his hopes.	Возводить одной рукой пьедестал для двух верующих, а другой - для неверующего казалось ему поступком, не соответствующим его убеждениям, положению и надеждам.
Nevertheless, he loved his misnamed Angel, and in secret mourned over this treatment of him as Abraham might have mourned over the doomed Isaac while they went up the hill together.	Тем не менее он любил своего сына, столь неудачно названного Энджелом, и втайне сокрушался по поводу своего решения в отношении сына, подобно тому как сокрушался Авраам, поднимаясь с обреченным Исааком на гору.
His silent self-generated regrets were far bitterer than the reproaches which his wife rendered audible.	И немая его скорбь была мучительнее тех упреков, какие приходилось ему слышать от жены.
They blamed themselves for this unlucky marriage.	Они считали себя виновниками этого неудачного брака.
If Angel had never been destined for a farmer he would never have been thrown with agricultural girls.	Если бы Энджелу не суждено было стать фермером, он не общался бы с деревенскими девушками.
They did not distinctly know what had separated him and his wife, nor the date on which the separation had taken place.	Они не знали, что именно привело его к разрыву с женой, и не знали, когда произошел этот разрыв.
At first they had supposed it must be something of the nature of a serious aversion.	Сначала они предполагали, что он вызван какой-то непреодолимой неприязнью.
But in his later letters he occasionally alluded to the intention of coming home to fetch her; from which expressions they hoped the division might not owe its origin to anything so hopelessly permanent as that.	Но в последних письмах Энджел вскользь упоминал о том, что собирается приехать за ней и увезти с собой; теперь они начали надеяться, что разрыв между ними вызван обстоятельствами, которые в конце концов можно устранить.
He had told them that she was with her relatives, and in their doubts they had decided not to intrude into a situation which they knew no way of bettering.	Он им сказал, что она живет со своими родными, и, теряясь в догадках, они решили не вмешиваться в отношения, которых не могли изменить к лучшему.
The eyes for which Tess's letter was intended were gazing at this time on a limitless expanse of country from the back of a mule which was bearing him from the interior of the South-American Continent towards the coast.	Тот, кому адресовано было письмо Тэсс созерцал в это время бесконечные равнины со спины мула, который вез его из центральных областей Южной Америки к побережью.
His experiences of this strange land had been sad.	В этой чужой стране Энджелу не повезло.

The severe illness from which he had suffered shortly after his arrival had never wholly left him, and he had by degrees almost decided to relinquish his hope of farming here, though, as long as the bare possibility existed of his remaining, he kept this change of view a secret from his parents.	Он все еще не мог оправиться после тяжелой болезни, которую перенес вскоре по приезде, и почти готов был отказаться от мысли приобрести здесь ферму, но скрывал это от своих родителей, пока еще окончательно не передумал.
The crowds of agricultural labourers who had come out to the country in his wake, dazzled by representations of easy independence, had suffered, died, and wasted away.	Толпы земледельцев, ослепленных надеждой на легкую и свободную жизнь и эмигрировавших вместе с ним в эту страну, страдали, чахли, умирали.
He would see mothers from English farms trudging along with their infants in their arms, when the child would be stricken with fever and would die; the mother would pause to dig a hole in the loose earth with her bare hands, would bury the babe therein with the same natural grave-tools, shed one tear, and again trudge on.	Видел он матерей с английских ферм, которые брели пешком, неся на руках детей. Когда дети заболевали лихорадкой и умирали, мать голыми руками рыла в рыхлой земле могилу ребенку и, тихо поплакав, плелась дальше.
Angel's original intention had not been emigration to Brazil but a northern or eastern farm in his own country.	Первоначально Энджел не думал эмигрировать в Бразилию, он хотел приобрести ферму на родине, в одном из северных или восточных графств.
He had come to this place in a fit of desperation, the Brazil movement among the English agriculturists having by chance coincided with his desire to escape from his past existence.	Сюда он приехал в припадке отчаяния - тяга в Бразилию, захватившая английских земледельцев, у него проявилась в тот момент, когда им овладело желание бежать от прошлой своей жизни.
During this time of absence he had mentally aged a dozen years.	За время своего отсутствия он духовно повзрослел лет на десять.
What arrested him now as of value in life was less its beauty than its pathos.	Теперь он ценил в жизни не столько красоту, сколько долг.
Having long discredited the old systems of mysticism, he now began to discredit the old appraisements of morality. He thought they wanted readjusting.	Давным-давно отвергнув старые мистические системы, он пересмотрел и старый кодекс морали, придя к выводу, что и он нуждается в изменениях.
Who was the moral man?	Кого можно назвать нравственным человеком?
Still more pertinently, who was the moral woman?	И вопрос еще более существенный: что значит быть нравственной женщиной?
The beauty or ugliness of a character lay not only in its achievements, but in its aims and impulses; its true history lay, not among things done, but among things willed.	Красота или уродство натуры проявляются не только в уже совершенном, но и в стремлениях и импульсах; подлинная история человека определяется не тем, что он совершил, но тем, что хотел совершить.
How, then, about Tess?	А если так, то что же представляла собой Тэсс?
Viewing her in these lights, a regret for his hasty judgement began to oppress him.	Теперь он видел ее в ином свете и начал сожалеть о том, что поторопился вынести ей приговор.
Did he reject her eternally, or did he not?	Навеки он от нее отвернулся или нет?
He could no longer say that he would always reject her, and not to say that was in spirit to accept her now.	Он не мог утверждать, что будет ее отвергать всегда, а раз так, значит он уже принимал ее теперь.

This growing fondness for her memory coincided in point of time with her residence at Flintcomb-Ash, but it was before she had felt herself at liberty to trouble him with a word about her circumstances or her feelings.	Эта нарастающая неясность к ней возникла в тот период, когда она жила в Флинтком-Эше, но еще не смела смутить его покой и написать о своей жизни или своих чувствах.
He was greatly perplexed; and in his perplexity as to her motives in withholding intelligence, he did not inquire.	Это приводило его в недоумение; не понимая, почему она не пишет, он не спрашивал о мотивах.
Thus her silence of docility was misinterpreted.	Таким образом, смиренное ее молчание было истолковано неправильно.
How much it really said if he had understood!-that she adhered with literal exactness to orders which he had given and forgotten; that despite her natural fearlessness she asserted no rights, admitted his judgement to be in every respect the true one, and bent her head dumbly thereto.	Каким оно было в сущности красноречивым, если бы только он мог его понять! Она буквально исполняла приказание, отданное им и забытое; смелая от природы, она тем не менее отказывалась от всех своих прав, признавала его приговор вполне справедливым и молча склонялась перед ним.
In the before-mentioned journey by mules through the interior of the country, another man rode beside him.	Когда Энджел верхом на муле возвращался к побережью, с ним ехал еще один человек.
Angel's companion was also an Englishman, bent on the same errand, though he came from another part of the island.	Этим спутником был англичанин, прибывший с той же целью, что и Энджел, но родом из другой части острова.
They were both in a state of mental depression, and they spoke of home affairs.	Оба находились в угнетенном состоянии и беседовали о личных своих делах.
Confidence begat confidence.	Откровенность вызывает на откровенность.
With that curious tendency evinced by men, more especially when in distant lands, to entrust to strangers details of their lives which they would on no account mention to friends, Angel admitted to this man as they rode along the sorrowful facts of his marriage.	Людям, скитающимся в далеких странах, свойственно открывать чуть ли не первому встречному такие стороны своей жизни, о каких они никогда не заикнулись бы в разговоре с друзьями, - и Энджел, путешествуя с этим человеком, рассказал ему печальную историю своей женитьбы.
The stranger had sojourned in many more lands and among many more peoples than Angel; to his cosmopolitan mind such deviations from the social norm, so immense to domesticity, were no more than are the irregularities of vale and mountain-chain to the whole terrestrial curve.	Незнакомец побывал во многих странах и знал обычаи многих народов - несравненно больше, чем Энджел. Для его космополитического мышления подобные уклонения от социальных норм, столь серьезные для нашей морали, не имели никакого значения, как не имеют значения для формы земного шара долины и горные цепи.
He viewed the matter in quite a different light from Angel; thought that what Tess had been was of no importance beside what she would be, and plainly told Clare that he was wrong in coming away from her.	Он взглянул на дело с совершенно иной точки зрения; он считал, что прошлое Тэсс несущественно, важно лишь одно: какой женой могла она стать, и Клэру он заявил откровенно, что тот не должен был уезжать от нее.
The next day they were drenched in a thunder-storm.	На следующий день их застигла гроза, и они вымокли до костей.
Angel's companion was struck down with fever, and died by the week's end.	Спутник Энджела заболел лихорадкой и в конце недели умер.