Тэсс из рода д' Эрбервиллей [английский и русский параллельные тексты]

Clare waited a few hours to bury him, and then went on his way.	Клэр задержался на несколько часов, чтобы похоронить его, а затем продолжал путь.
The cursory remarks of the large-minded stranger, of whom he knew absolutely nothing beyond a commonplace name, were sublimed by his death, and influenced Clare more than all the reasoned ethics of the philosophers.	Слова, мимоходом брошенные беспристрастным человеком - о его жизни, - Клэр решительно ничего не знал и фамилию его услышал впервые, -были как бы освящены его смертью и произвели на Клэра более сильное впечатление, чем всевозможные рассуждения философов об этике.
His own parochialism made him ashamed by its contrast.	Сравнивая себя с ним, он устыдился узости своих взглядов.
His inconsistencies rushed upon him in a flood.	Собственная его непоследовательность стала очевидной.
He had persistently elevated Hellenic Paganism at the expense of Christianity; yet in that civilization an illegal surrender was not certain disesteem.	Всегда он превозносил эллинское язычество, предпочитая его христианству. А у эллинов незаконная связь вовсе не была для женщины позором.
Surely then he might have regarded that abhorrence of the un-intact state, which he had inherited with the creed of mysticism, as at least open to correction when the result was due to treachery.	Стало быть, его отвращение к недевственности, унаследованное им вместе с мистическим вероучением, вряд ли может быть оправдано, если девушка пала жертвой коварства.
A remorse struck into him.	Он почувствовал угрызения совести.
The words of Izz Huett, never quite stilled in his memory, came back to him.	Припомнились запечатлевшиеся в его памяти слова Изз Хюэт.
He had asked Izz if she loved him, and she had replied in the affirmative.	Он спросил Изз, любит ли она его, и девушка ответила утвердительно.
Did she love him more than Tess did?	Любит ли она его больше, чем Тэсс?
No, she had replied; Tess would lay down her life for him, and she herself could do no more.	Нет, ответила она; Тэсс готова жизнь отдать за него, а больше и она сама не может сделать.
He thought of Tess as she had appeared on the day of the wedding.	Тэсс вспомнилась ему такой, какой была в день свадьбы.
How her eyes had lingered upon him; how she had hung upon his words as if they were a god's!	Как не сводила она с него глаз, как прислушивалась к его словам, словно считала его божеством.
And during the terrible evening over the hearth, when her simple soul uncovered itself to his, how pitiful her face had looked by the rays of the fire, in her inability to realize that his love and protection could possibly be withdrawn.	А в тот страшный вечер у камина, когда ее простая душа раскрылась перед ним, каким жалким казалось ее лицо, освещенное пламенем: она не в силах была понять, что он может лишить ее своей любви и защиты.
Thus from being her critic he grew to be her advocate.	И так из обвинителя он превращался в ее защитника.
Cynical things he had uttered to himself about her; but no man can be always a cynic and live; and he withdrew them.	Прежде, если он думал о ней, ему в голову приходили циничные мысли; но ни один человек не может быть всю жизнь только циником, и он прогнал эти мысли.
The mistake of expressing them had arisen from his allowing himself to be influenced by general principles to the disregard of the particular instance.	Возникли они потому, что он подчинился влиянию общих принципов, пренебрегая особенностями данного случая.

But the reasoning is somewhat musty; lovers and husbands have gone over the ground before to-day.	Но все размышления на эту тему далеко не новы; любовники и мужья и раньше проходили через это.
Clare had been harsh towards her; there is no doubt of it.	Клэр был жесток по отношению к ней, в этом не может быть сомнения.
Men are too often harsh with women they love or have loved; women with men.	Часто, слишком часто мужчины бывают жестоки к женщинам, которых любят или любили, а женщины - к мужчинам.
And yet these harshnesses are tenderness itself when compared with the universal harshness out of which they grow; the harshness of the position towards the temperament, of the means towards the aims, of to-day towards yesterday, of hereafter towards to-day.	Но жестокость эта кажется нежностью по сравнению с той всеобщей жестокостью, из которой она вырастает, - жестокостью обстоятельств к человеку, жестокостью средств к цели, жестокостью сегодняшнего дня ко вчерашнему, а завтрашнего дня к сегодняшнему.
The historic interest of her family-that masterful line of d'Urbervilles-whom he had despised as a spent force, touched his sentiments now.	Предки Тэсс - могущественный род д'Эрбервиллей, к которому он относился с презрением как к растратившему свои силы, -теперь производили на него совсем иное впечатление.
Why had he not known the difference between the political value and the imaginative value of these things?	Почему не понимал он раньше, что подобные вещи можно оценивать не только политически? Что они многое дарят воображению?
In the latter aspect her d'Urberville descent was a fact of great dimensions; worthless to economics, it was a most useful ingredient to the dreamer, to the moralizer on declines and falls.	С этой точки зрения происхождение Тэсс было фактом огромной значимости; теперь род Тэсс не играл никакой роли в экономической жизни страны, но ее происхождение оставалось весьма важным стимулом для мечтателя и для моралиста, рассуждающего о падении и гибели.
It was a fact that would soon be forgotten-that bit of distinction in poor Tess's blood and name, and oblivion would fall upon her hereditary link with the marble monuments and leaded skeletons at Kingsbere.	Этот факт - это маленькое отличие, сохранившееся в крови и фамилии бедной Тэсс, -будет очень скоро забыт, и будет предана забвению ее наследственная связь с мраморными памятниками и свинцовыми гробами в Кингсбире.
So does Time ruthlessly destroy his own romances.	Безжалостно уничтожает Время свою же собственную романтику!
In recalling her face again and again, he thought now that he could see therein a flash of the dignity which must have graced her grand-dames; and the vision sent that aura through his veins which he had formerly felt, and which left behind it a sense of sickness.	Снова и снова представляя себе лицо Тэсс, он думал теперь, что замечал в нем то гордое достоинство, которое, наверно, отличало ее благородных прабабок. И это видение вновь вызывало в его сердце прежнее чувство, сопровождающееся какой-то неясной болью.
Despite her not-inviolate past, what still abode in such a woman as Tess outvalued the freshness of her fellows.	Хотя прошлое ее не было безупречно, но в Тэсс было нечто гораздо более драгоценное, нежели свежесть ее товарок.
Was not the gleaning of the grapes of Ephraim better than the vintage of Abiezer?	Разве оставшиеся после сбора урожая гроздья в вертограде Ефрема не были вкуснее всего винограда Авии?

So spoke love renascent, preparing the way for Tess's devoted outpouring, which was then just being forwarded to him by his father; though owing to his distance inland it was to be a long time in reaching him.	Так вещала возрождающаяся любовь, расчищая путь для смиренных излияний Тэсс, которые были только что отправлены Клэру его отцом; но из-за дальности расстояния они не скоро могли быть услышаны.
Meanwhile the writer's expectation that Angel would come in response to the entreaty was alternately great and small.	Между тем надежды Тэсс на возвращение Энджела в ответ на ее мольбу то разгорались, то угасали.
What lessened it was that the facts of her life which had led to the parting had not changed-could never change; and that, if her presence had not attenuated them, her absence could not.	Г асли они потому, что в обстоятельствах, приведших к разлуке, никаких изменений не произошло - не могло произойти, а если искупление не пришло, когда она была с ним, тем более не могло это случиться в ее отсутствие.
Nevertheless she addressed her mind to the tender question of what she could do to please him best if he should arrive.	Однако она все время думала о том, как бы ему понравиться, если он вернется.
Sighs were expended on the wish that she had taken more notice of the tunes he played on his harp, that she had inquired more curiously of him which were his favourite ballads among those the country-girls sang.	Она сожалела, что не постаралась запомнить те мелодии, какие он играл на арфе, не выпытала у него, какие баллады, распеваемые деревенскими девушками, он любит.
She indirectly inquired of Amby Seedling, who had followed Izz from Talbothays, and by chance Amby remembered that, amongst the snatches of melody in which they had indulged at the dairyman's, to induce the cows to let down their milk, Clare had seemed to like	Она осторожно расспрашивала об этом Эмби Сидлинга, который приехал вслед за Изз из Тэлботейс, а Эмби случайно запомнил, что из тех песенок, какие распевали они на мызе, чтобы легче было доить коров, Клэр, казалось, отдавал предпочтение
"Cupid's Gardens",	"В саду Купидона",
"I have parks, I have hounds", and	"Есть у меня парк, есть у меня гончие" и
"The break o' the day"; and had seemed not to care for	"На рассвете", но равнодушно выслушивал
"The Tailor's Breeches" and	"Брюки портного" и
"Such a beauty I did grow", excellent ditties as they were.	"Какой я выросла красоткой", хотя это и прекрасные песенки.
To perfect the ballads was now her whimsical desire.	Теперь Тэсс хотелось петь эти баллады как можно лучше.
She practised them privately at odd moments, especially	Частенько она распевала их, когда оставалась одна, - в особенности
"The break o' the day":	"На рассвете":
Arise, arise, arise! And pick your love a posy, All o' the sweetest flowers That in the garden grow.	Проснись, проснись, проснись, □ ПИ милочке своей □□ Нарви букет цветов - ППТех, что в саду растут.
The turtle doves and sma' birds In every bough a-building, So early in the May-time At the break o' the day!	Все горлинки, смотри, □ ПВьют гнезда на ветвях □ □Весеннею порой ППНа утренней заре.

It would have melted the heart of a stone to hear her singing these ditties whenever she worked apart from the rest of the girls in this cold dry time; the tears running down her cheeks all the while at the thought that perhaps he would not, after all, come to hear her, and the simple silly words of the songs resounding in painful mockery of the aching heart of the singer.	Даже камень и тот был бы растроган, когда пела она эти песни холодной ранней весной, если случалось ей работать в стороне от других девушек. Слезы струились у нее по щекам; она думала, что, наверное, он все-таки не приедет и не услышит ее, и простые глупые слова песни звучали как насмешка, терзая ее измученное сердце.
Tess was so wrapt up in this fanciful dream that she seemed not to know how the season was advancing; that the days had lengthened, that Lady-Day was at hand, and would soon be followed by Old Lady-Day, the end of her term here.	Погруженная в мечты, Тэсс словно не замечала, что время идет, дни становятся длиннее, и благовещенье, когда окончится срок ее пребывания на ферме, уже не за горами.
But before the quarter-day had quite come, something happened which made Tess think of far different matters.	Но до благовещенья произошло событие, которое направило ее мысли в другую сторону.
She was at her lodging as usual one evening, sitting in the downstairs room with the rest of the family, when somebody knocked at the door and inquired for Tess.	Однажды вечером она сидела, по обыкновению, в общей комнате вместе с хозяевами, когда кто-то постучал в дверь и спросил, здесь ли Тэсс.
Through the doorway she saw against the declining light a figure with the height of a woman and the breadth of a child, a tall, thin, girlish creature whom she did not recognize in the twilight till the girl said "Tess!"	На фоне сумеречного неба вырисовывалась в дверях высокая фигура - ее можно было принять за взрослую женщину, не будь она худенькой и тонкой, как ребенок. В сумерках Тэсс не узнала пришедшую, пока та не назвала ее по имени.
"What-is it 'Liza-Lu?" asked Tess, in startled accents.	- Как, это ты, Лиза Лу? - удивилась Тэсс.
Her sister, whom a little over a year ago she had left at home as a child, had sprung up by a sudden shoot to a form of this presentation, of which as yet Lu seemed herself scarce able to understand the meaning.	Сестра ее, которую год с небольшим она оставила ребенком, вдруг выросла, как на дрожжах, стала девушкой, но вряд ли сама понимала происшедшую с ней перемену.
Her thin legs, visible below her once-long frock, now short by her growing, and her uncomfortable hands and arms revealed her youth and inexperience.	Юбка, когда-то длинная, была ей теперь коротка, а тонкие ноги и руки, которые она не знала куда девать, красноречиво свидетельствовали о ее молодости и неопытности.
"Yes, I have been traipsing about all day, Tess," said Lu, with unemotional gravity, "a-trying to find 'ee; and I'm very tired."	- Да, Тэсс, я целый день шла пешком, - сказала Лу с невозмутимой серьезностью, - старалась отыскать тебя и очень устала.
"What is the matter at home?"	- Что случилось дома?
"Mother is took very bad, and the doctor says she's dying, and as father is not very well neither, and says 'tis wrong for a man of such a high family as his to slave and drave at common labouring work, we don't know what to do."	- Матери очень плохо, доктор сказал, что она умирает. Да и отец тоже плох; и он все говорит о том, что не годится человеку из такой знатной семьи работать не покладая рук, как простому крестьянину. Вот мы и не знаем, что нам делать.
Tess stood in reverie a long time before she thought of asking 'Liza-Lu to come in and sit down.	Тэсс так глубоко задумалась, что не сразу догадалась позвать Лизу Лу в дом.
When she had done so, and 'Liza-Lu was having some tea, she came to a decision.	Усадив ее и напоив чаем, она приняла наконец решение.
It was imperative that she should go home.	Ей необходимо вернуться домой.

Her agreement did not end till Old Lady-Day, the sixth of April, but as the interval thereto was not a long one she resolved to run the risk of starting at once.	Срок договора еще не истек, но так как до шестого апреля, до дня благовещенья, оставалось мало времени, она решила рискнуть и уйти немедленно.
To go that night would be a gain of twelve-hours; but her sister was too tired to undertake such a distance till the morrow.	Отправляясь в путь этим же вечером, она выигрывала целый день, но сестра ее так устала, что должна была отдохнуть до утра.
Tess ran down to where Marian and Izz lived, informed them of what had happened, and begged them to make the best of her case to the farmer.	Тэсс сбегала к Мэриэн и Изз, рассказала о случившемся и попросила замолвить за нее словечко перед фермером.
Returning, she got Lu a supper, and after that, having tucked the younger into her own bed, packed up as many of her belongings as would go into a withy basket, and started, directing Lu to follow her next morning.	Вернувшись, она покормила Лу, уложила ее в свою постель, потом собрала кое-какие вещи, которые могли поместиться в плетеной корзинке, и отправилась в путь, приказав Лу выйти на следующее утро.
L	50
She plunged into the chilly equinoctial darkness as the clock struck ten, for her fifteen miles' walk under the steely stars.	Когда пробило десять часов, она вышла в холодную, темную ночь, - ей предстояло пройти пятнадцать миль под стальными звездами.
In lonely districts night is a protection rather than a danger to a noiseless pedestrian, and knowing this, Tess pursued the nearest course along by-lanes that she would almost have feared in the day-time; but marauders were wanting now, and spectral fears were driven out of her mind by thoughts of her mother.	В пустынной местности ночь не страшна путнику, скорее она защищает его от опасности, - и, зная это, Тэсс выбрала кратчайший путь: шла она проселочными дорогами, по которым не решилась бы идти днем. Грабителей в этих краях не было, а мысль о больной матери прогнала призрачные страхи.
Thus she proceeded mile after mile, ascending and descending till she came to Bulbarrow, and about midnight looked from that height into the abyss of chaotic shade which was all that revealed itself of the vale on whose further side she was born.	Так шла она милю за милей, то поднимаясь на холмы, то спускаясь в долины, пока не добрела к полуночи до Балбэрроу и с вершины посмотрела вниз, в хаосе ночных далей лежала долина, в которой она родилась.
Having already traversed about five miles on the upland, she had now some ten or eleven in the lowland before her journey would be finished.	Около пяти миль прошла она по горному плато, ей оставалось пройти еще десять-одиннадцать миль по равнине.
The winding road downwards became just visible to her under the wan starlight as she followed it, and soon she paced a soil so contrasting with that above it that the difference was perceptible to the tread and to the smell.	При бледном свете звезд едва можно было различить извилистую дорогу, а когда Тэсс спустилась по ней в долину, разница между плоскогорьем и низиной была столь ощутима, что воспринималась даже по запаху, а при ходьбе - по мягкости почвы.
It was the heavy clay land of Blackmoor Vale, and a part of the Vale to which turnpike-roads had never penetrated.	Это была тучная Блекмурская долина, та часть ее, где на дорогах не увидишь ни одной заставы.
Superstitions linger longest on these heavy soils.	В таких уголках земли крепко держатся суеверий.
Having once been forest, at this shadowy time it seemed to assert something of its old character, the far and the near being blended, and every tree and tall hedge making the most of its presence.	Когда-то здесь был лес, и сейчас, в темную ночную пору, он как будто снова возник из небытия, дали исчезли и каждое дерево, каждый куст принимали чудовищные размеры.

The harts that had been hunted here, the witches that had been pricked and ducked, the green-spangled fairies that "whickered" at you as you passed;-the place teemed with beliefs in them still, and they formed an impish multitude now.	Олени, за которыми некогда охотились здесь, ведьмы, которых пытали и окунали в воду, зелено-пятнистые феи, хохотавшие вслед путнику, - вера в них еще жила и возвращала к жизни всю эту нечисть.
At Nuttlebury she passed the village inn, whose sign creaked in response to the greeting of her footsteps, which not a human soul heard but herself.	В Натлбери она прошла мимо деревенской харчевни, и вывеска заскрипела, отвечая на звук ее шагов, но никто, кроме нее, не слышал этого скрипа.
Under the thatched roofs her mind's eye beheld relaxed tendons and flaccid muscles, spread out in the darkness beneath coverlets made of little purple patchwork squares, and undergoing a bracing process at the hands of sleep for renewed labour on the morrow, as soon as a hint of pink nebulosity appeared on Hambledon Hill.	Мысленно она представляла себе людей, лежащих в темноте под этими соломенными крышами, укутанных одеялами из красных квадратных лоскутов; сухожилия их ослаблены, мускулы дряблы, а сон восстанавливает их силы, чтобы завтра, как только появится над Лэмблдон-Хиллом розовый туманный отсвет, они могли снова приняться за работу.
At three she turned the last corner of the maze of lanes she had threaded, and entered Marlott, passing the field in which as a club-girl she had first seen Angel Clare, when he had not danced with her; the sense of disappointment remained with her yet.	В три часа утра Тэсс, миновав последний поворот, вышла из лабиринта проселочных дорог и вступила в Марлот, пройдя по тому лугу, где впервые увидела Энджела Клэра на клубном празднике, когда он с ней не танцевал; воспоминание об этом и по сей день причиняло ей боль.
In the direction of her mother's house she saw a light.	Там, где был дом ее матери, мерцал свет.
It came from the bedroom window, and a branch waved in front of it and made it wink at her.	Освещено было окно спальни, и оно словно подмигивало ей, когда ветер раскачивал перед ним ветку дерева.
As soon as she could discern the outline of the house-newly thatched with her money-it had all its old effect upon Tess's imagination.	Как только она разглядела очертания дома, на ее деньги покрытого новой соломенной крышей, в ее воображении сразу возникли старые, хорошо знакомые картины.
Part of her body and life it ever seemed to be; the slope of its dormers, the finish of its gables, the broken courses of brick which topped the chimney, all had something in common with her personal character.	Он был словно частью ее жизни; покосившиеся слуховые окна, конек крыши, неровные ряды кирпичей, венчавших дымовую трубу, - все это было ей близко.
A stupefaction had come into these features, to her regard; it meant the illness of her mother.	Сейчас, казалось ей, дом пребывает в оцепенении: ее мать больна.
She opened the door so softly as to disturb nobody; the lower room was vacant, but the neighbour who was sitting up with her mother came to the top of the stairs, and whispered that Mrs Durbeyfield was no better, though she was sleeping just then.	Она потихоньку открыла дверь, чтобы не потревожить спящих; в нижней комнате никого не было, но на площадку лестницы вышла соседка, ухаживавшая за ее матерью, и шепотом сообщила, что миссис Дарбейфилд не лучше, хотя сейчас она спит.
Tess prepared herself a breakfast, and then took her place as nurse in her mother's chamber.	Тэсс приготовила себе завтрак и, распрощавшись с соседкой, заняла ее место в комнате матери.

In the morning, when she contemplated the children, they had all a curiously elongated look; although she had been away little more than a year, their growth was astounding; and the necessity of applying herself heart and soul to their needs took her out of her own cares.	Утром, когда она увидела детей, они показались ей странно вытянувшимися; хотя дома она не была только около года, за это время они удивительно выросли. Она целиком отдалась заботам о них и на время забыла о своих печалях.
Her father's ill-health was the same indefinite kind, and he sat in his chair as usual.	Отец по-прежнему прихварывал и сидел, по обыкновению, в своем кресле.
But the day after her arrival he was unusually bright. He had a rational scheme for living, and Tess asked him what it was.	Но на другой день после ее прихода вдруг развеселился: он придумал, как раздобыть денег, и Тэсс спросила, в чем заключается его план.
"I'm thinking of sending round to all the old antiqueerians in this part of England," he said, "asking them to subscribe to a fund to maintain me.	- Я хочу написать письмо всем антикварам, проживающим в этой части Англии, - объявил он.- Попрошу их собрать по подписке деньги на мое содержание.
I'm sure they'd see it as a romantical, artistical, and proper thing to do.	Уверен, что это дело покажется им и романтическим и занятным - одним словом, подходящим.
They spend lots o' money in keeping up old ruins, and finding the bones o' things, and such like; and living remains must be more interesting to 'em still, if they only knowed of me.	Они много денег тратят на содержание в порядке всяких старых развалин, на поиски скелетов и тому подобных штук; а живые останки должны показаться им еще интереснее, как только они обо мне прослышат.
Would that somebody would go round and tell 'em what there is living among 'em, and they thinking nothing of him!	Вот если бы кто-нибудь пошел да и рассказал им, что за человек здесь проживает, о котором они знать не знают.
If Pa'son Tringham, who discovered me, had lived, he'd ha' done it, I'm sure."	Будь священник Трингхэм жив - тот, что меня открыл, - уж он бы наверняка это сделал.
Tess postponed her arguments on this high project till she had grappled with pressing matters in hand, which seemed little improved by her remittances.	Выслушав этот грандиозный проект, Тэсс не стала возражать - сначала она хотела покончить с неотложными делами, так как положение семьи, по-видимому, не улучшилось, несмотря на посланные ею деньги.
When indoor necessities had been eased, she turned her attention to external things.	Когда удалось уладить домашние неурядицы, ей пришлось подумать и о работе вне дома.
It was now the season for planting and sowing; many gardens and allotments of the villagers had already received their spring tillage; but the garden and the allotment of the Durbeyfields were behindhand.	Подоспело время сеять и сажать, у многих крестьян сады и огороды были уже возделаны; но Дарбейфилды отстали от соседей.
She found, to her dismay, that this was owing to their having eaten all the seed potatoes,-that last lapse of the improvident.	К большому своему огорчению, Тэсс открыла причину такого опоздания: картофель, оставленный на семена, был весь съеден, -возмутительная небрежность и непредусмотрительность.

At the earliest moment she obtained what others she could procure, and in a few days her father was well enough to see to the garden, under Tess's persuasive efforts: while she herself undertook the allotment-plot which they rented in a field a couple of hundred yards out of the village.	Ей удалось раздобыть картофель, а через несколько дней отец ее настолько оправился, что, подчиняясь ее уговорам, мог заняться садом, тогда как она сама начала возделывать участок земли, который арендовали они ярдах в двухстах от деревни.
She liked doing it after the confinement of the sick chamber, where she was not now required by reason of her mother's improvement.	Ей нравилась эта работа после дней, проведенных в комнате больной, где теперь не было необходимости дежурить, так как мать выздоравливала.
Violent motion relieved thought.	Физический труд рассеивал мысли.
The plot of ground was in a high, dry, open enclosure, where there were forty or fifty such pieces, and where labour was at its briskest when the hired labour of the day had ended.	Их участок находился на высоком, сухом, огороженном месте, по соседству с другими сорока или пятьюдесятью участками. И когда кончался рабочий день батраков, здесь закипала работа.
Digging began usually at six o'clock and extended indefinitely into the dusk or moonlight.	Обычно вскапывать землю начинали в шесть часов вечера, и работа затягивалась до ночи, а иногда продолжалась и при лунном свете.
Just now heaps of dead weeds and refuse were burning on many of the plots, the dry weather favouring their combustion.	На многих участках горели кучи сухой сорной травы и отбросов - из-за сухой погоды костры пылали особенно ярко.
One fine day Tess and 'Liza-Lu worked on here with their neighbours till the last rays of the sun smote flat upon the white pegs that divided the plots.	Как-то в ясный день Тэсс и Лиза Лу работали в поле вместе с другими крестьянами, пока последние лучи заходящего солнца не упали на белые столбики, отделявшие один участок от другого.
As soon as twilight succeeded to sunset the flare of the couch-grass and cabbage-stalk fires began to light up the allotments fitfully, their outlines appearing and disappearing under the dense smoke as wafted by the wind.	Как только спустились сумерки, на участках стали загораться костры из пырея и капустных кочерыжек; они то вспыхивали, то скрывались за густыми клубами дыма, которые подхватывал и уносил ветер.
When a fire glowed, banks of smoke, blown level along the ground, would themselves become illuminated to an opaque lustre, screening the workpeople from one another; and the meaning of the "pillar of a cloud", which was a wall by day and a light by night, could be understood.	Когда разгорался костер, гряда дыма, стелющаяся по земле, тускло светилась, заслоняя рабочих друг от друга, и становилась понятным выражение "облачный столп", что днем стоял стеной, а ночью светился.
As evening thickened, some of the gardening men and women gave over for the night, but the greater number remained to get their planting done, Tess being among them, though she sent her sister home.	Вечером кое-кто прервал работу, но большинство осталось, чтобы покончить с посадкой, и среди оставшихся была Тэсс, которая отослала сестру домой.
It was on one of the couch-burning plots that she laboured with her fork, its four shining prongs resounding against the stones and dry clods in little clicks.	Она вскапывала один из тех участков, где сжигали пырей; четыре блестящих зубца ее мотыги позвякивали, ударяясь о камни и твердые комья земли.
Sometimes she was completely involved in the smoke of her fire; then it would leave her figure free, irradiated by the brassy glare from the heap.	Иногда ее с ног до головы окутывал дым от костра, а когда дым рассеивался, видна была ее фигура, залитая медным светом.

She was oddly dressed to-night, and presented a somewhat staring aspect, her attire being a gown bleached by many washings, with a short black jacket over it, the effect of the whole being that of a wedding and funeral guest in one.	Она была несколько необычно одета сегодня и имела странный вид: платье, побелевшее от частой стирки, и короткая черная жакетка напоминали и о свадьбе и о похоронах.
The women further back wore white aprons, which, with their pale faces, were all that could be seen of them in the gloom, except when at moments they caught a flash from the flames.	Другие женщины, работавшие поодаль, были в белых передниках, и когда на них не падал отблеск костра, во мраке были видны только эти передники да бледные лица.
Westward, the wiry boughs of the bare thorn hedge which formed the boundary of the field rose against the pale opalescence of the lower sky.	На западе в светлом опаловом небе рисовались оголенные, напоминающие проволоку ветки колючего кустарника живой изгороди.
Above, Jupiter hung like a full-blown jonquil, so bright as almost to throw a shade.	Вверху сиял Юпитер, словно желтый нарцисс, такой яркий, что, казалось, отбрасывал тени.
A few small nondescript stars were appearing elsewhere.	Загорались другие неведомые звезды.
In the distance a dog barked, and wheels occasionally rattled along the dry road.	Вдалеке лаяла собака, по сухой дороге стучали колеса.
Still the prongs continued to click assiduously, for it was not late; and though the air was fresh and keen there was a whisper of spring in it that cheered the workers on.	Зубцы мотыги по-прежнему со звоном ударялись о камни, так как было еще не поздно. И, несмотря на прохладу, в воздухе уже веяло весной, и ее дыхание подбадривало работающих.
Something in the place, the hours, the crackling fires, the fantastic mysteries of light and shade, made others as well as Tess enjoy being there.	Им всем, как и Тэсс, нравилось быть здесь, на поле, в этот час, когда трещали костры и разыгрывалась фантастическая мистерия света и тени.
Nightfall, which in the frost of winter comes as a fiend and in the warmth of summer as a lover, came as a tranquillizer on this March day.	В морозную зиму ночь приходит как враг, в теплый летний вечер - как возлюбленная, а в этот мартовский день она несла успокоение.
Nobody looked at his or her companions.	Никто не обращал внимания на своих соседей.
The eyes of all were on the soil as its turned surface was revealed by the fires.	Все смотрели вниз, на вскопанную землю, освещенную кострами.
Hence as Tess stirred the clods and sang her foolish little songs with scarce now a hope that Clare would ever hear them, she did not for a long time notice the person who worked nearest to her-a man in a long smockfrock who, she found, was forking the same plot as herself, and whom she supposed her father had sent there to advance the work.	Поэтому Тэсс, которая разбивала земляные комья и напевала свои наивные песенки, почти не надеясь теперь, что Клэр когда-нибудь их услышит, долго не обращала внимания на человека, который работал неподалеку от нее, -человека в длинной холщовой блузе, вскапывавшего, как она потом заметила, ее участок - Тэсс решила, что его прислал сюда на подмогу отец.
She became more conscious of him when the direction of his digging brought him closer.	Только когда он подошел ближе к ней, она разглядела его.
Sometimes the smoke divided them; then it swerved, and the two were visible to each other but divided from all the rest.	Иногда дым разделял их; потом ветер относил дым в сторону, и они могли видеть друг друга, оставаясь невидимыми для остальных.
Tess did not speak to her fellow-worker, nor did he speak to her.	Тэсс не заговаривала со своим помощником, а он с ней.

Nor did she think of him further than to recollect that he had not been there when it was broad daylight, and that she did not know him as any one of the Marlott labourers, which was no wonder, her absences having been so long and frequent of late years.	Она по-прежнему не обращала на него внимания, подумав только, что днем она его здесь не видела и что он-ей незнаком, но ничего удивительного в этом не было, так как за последние годы она уезжала из деревни часто и надолго.
By-and-by he dug so close to her that the fire-beams were reflected as distinctly from the steel prongs of his fork as from her own.	Вскапывая участок, он подошел к ней настолько близко, что огонь костра так же ярко заблестел на его мотыге, как и на ее собственной.
On going up to the fire to throw a pitch of dead weeds upon it, she found that he did the same on the other side.	Подойдя к костру, чтобы бросить в огонь охапку сорной травы, она увидела, что он, стоя по другую сторону, делает то же самое.
The fire flared up, and she beheld the face of d'Urberville.	Пламя вспыхнуло, и она узнала лицо д'Эрбервилля.
The unexpectedness of his presence, the grotesqueness of his appearance in a gathered smockfrock, such as was now worn only by the most old-fashioned of the labourers, had a ghastly comicality that chilled her as to its bearing.	Неожиданное его появление и нелепый костюм -холщовая блуза со складками, какую носили теперь только самые ветхозаветные крестьяне, -производили впечатление страшного гротеска, и Тэсс стало жутко.
D'Urberville emitted a low, long laugh.	Д'Эрбервилль тихо рассмеялся.
"If I were inclined to joke, I should say, How much this seems like Paradise!" he remarked whimsically, looking at her with an inclined head.	- Если бы вздумалось мне пошутить, я бы сказал: "Как это похоже на райский сад!" - заметил он, посматривая на нее исподлобья.
"What do you say?" she weakly asked.	- Что вы говорите? - робко спросила она.
"A jester might say this is just like Paradise.	- Шутник сказал бы, что это точь-в-точь, как в раю.
You are Eve, and I am the old Other One come to tempt you in the disguise of an inferior animal.	Вы - Ева, а я - искуситель, явившийся вам в образе нечистой твари.
I used to be quite up in that scene of Milton's when I was theological.	В бытность мою богословом я неплохо изучил эту сцену из Мильтона.
Some of it goes- "'Empress, the way is ready, and notlong, Beyond a row of myrtles...... If thou accept Myconduct, I can bring thee thither soon.'	Вот, например: □□ - Царица! Путь свободен и недолог: □□За рощей мирт... □□...И если ты меня возьмешь в проводники, □ □Я отведу тебя туда.
'Lead then,' said Eve.	- Веди! - сказала Ева... -
"And so on.	и так далее.
My dear Tess, I am only putting this to you as a thing that you might have supposed or said quite untruly, because you think so badly of me."	Милая моя Тэсс, эти слова я говорю за вас, ведь вы, наверное, это подумали, потому что вы очень плохого обо мне мнения, хотя и совершенно несправедливо.
"I never said you were Satan, or thought it.	- Я никогда не называла вас сатаной и никогда этого не думала.
I don't think of you in that way at all.	Вообще мне не приходят в голову такие мысли о вас.
My thoughts of you are quite cold, except when you affront me.	Я к вам отношусь безразлично, за исключением тех случаев, когда вы меня оскорбляете.

What, did you come digging here entirely because of me?"	Неужели вы из-за меня пришли сюда копать землю?
"Entirely.	- Исключительно!
To see you; nothing more.	Чтобы вас увидеть - и только.
The smockfrock, which I saw hanging for sale as I came along, was an afterthought, that I mightn't be noticed.	По дороге сюда я увидел вывешенную для продажи блузу, и тогда я подумал, что в ней на меня не будут обращать внимание.
I come to protest against your working like this."	Я пришел протестовать против того, чтобы вы так работали.
"But I like doing it-it is for my father."	- Но мне это нравится - я работаю для отца.
"Your engagement at the other place is ended?"	- А работа на той ферме кончена?
"Yes."	-Да.
"Where are you going to next?	- Что же вы намереваетесь делать?
To join your dear husband?"	Отправитесь к дорогому мужу?
She could not bear the humiliating reminder.	Это напоминание показалось ей невыносимо унизительным, и она с горечью сказала:
"O-I don't know!" she said bitterly. "I have no husband!"	- Не знаю... Нет у меня мужа!
"It is quite true-in the sense you mean.	- Совершенно верно - в том смысле, в каком вы говорите.
But you have a friend, and I have determined that you shall be comfortable in spite of yourself.	Но у вас есть друг - и я вопреки вашему желанию решил позаботиться о вашем благополучии.
When you get down to your house you will see what I have sent there for you."	Вот вернетесь домой и увидите, что я прислал вам.
"O, Alec, I wish you wouldn't give me anything at all!	- О Алек, я, не хочу, чтобы вы мне что-нибудь дарили!
I cannot take it from you!	Я ничего не могу принять от вас!
I don't like-it is not right!"	Я не хочу... это нехорошо!
"It IS right!" he cried lightly.	- Это хорошо! - сказал он весело.
"I am not going to see a woman whom I feel so tenderly for as I do for you in trouble without trying to help her."	- Я не могу допустить, чтобы женщина, которую я нежно люблю, так бедствовала, а я не попытался бы ей помочь.
"But I am very well off!	- Но я ни в чем не нуждаюсь!
I am only in trouble about-about-not about living at all!"	Меня мучит только... совсем другое, а не то, как я живу!
She turned, and desperately resumed her digging, tears dripping upon the fork-handle and upon the clods.	Она отвернулась и с отчаянием начала копать землю, а слезы ее падали на ручку мотыги и на комья земли.
"About the children-your brothers and sisters," he resumed.	- Вас беспокоит участь детей - ваших братьев и сестер, - сказал он.
"I've been thinking of them."	- Я о них подумал.

Tess's heart quivered-he was touching her in a weak place. He had divined her chief anxiety.	У Тэсс сжалось сердце. Он затронул больное место: угадал причину ее тревоги.
Since returning home her soul had gone out to those children with an affection that was passionate.	Она еще более страстно привязалась к детям, с тех пор как вернулась домой.
"If your mother does not recover, somebody ought to do something for them; since your father will not be able to do much, I suppose?"	- Должен же хоть кто-то о них позаботиться, если ваша мать не поправится. А отец ваш вряд ли способен работать.
"He can with my assistance.	- Он может о них позаботиться с моей помощью.
He must!"	Должен!
"And with mine."	-И с моей.
"No, sir!"	- Нет, сэр!
"How damned foolish this is!" burst out d'Urberville.	- Как это чертовски нелепо! - вспылил д'Эрбервилль.
"Why, he thinks we are the same family; and will be quite satisfied!"	- Ведь он думает, что мы родственники, и будет этим вполне удовлетворен.
"He don't.	- Нет, не думает.
I've undeceived him."	Я его разубедила.
"The more fool you!"	- Какая глупость!
D'Urberville in anger retreated from her to the hedge, where he pulled off the long smockfrock which had disguised him; and rolling it up and pushing it into the couch-fire, went away.	Д'Эрбервилль в сердцах отошел от нее к изгороди, снял блузу, так резко изменявшую его внешность, свернул ее и, бросив в огонь, ушел.
Tess could not get on with her digging after this; she felt restless; she wondered if he had gone back to her father's house; and taking the fork in her hand proceeded homewards.	После его ухода Тэсс не могла работать; на душе у нее было тревожно. Испугавшись, что он отправился к ее отцу, Тэсс взяла мотыгу и пошла домой.
Some twenty yards from the house she was met by one of her sisters.	Ярдах в двадцати от дома она встретила одну из своих сестер.
"O, Tessy-what do you think!	- О Тэсси, что случилось!
'Liza-Lu is a-crying, and there's a lot of folk in the house, and mother is a good deal better, but they think father is dead!"	Лиза Лу плачет, и у нас в доме собрался народ! Матери гораздо лучше, но, говорят, отец умер.
The child realized the grandeur of the news; but not as yet its sadness, and stood looking at Tess with round-eyed importance till, beholding the effect produced upon her, she said-"What, Tess, shan't we talk to father never no more?"	Девочка чувствовала всю значительность этой новости, но трагического ее значения не понимала. Она глядела на Тэсс, сияя важностью, но потом, заметив, какое впечатление произвели на сестру ее слова, спросила: - Да неужто мы, Тэсс, никогда больше не будем разговаривать с отцом?
"But father was only a little bit ill!" exclaimed Tess distractedly.	- Но ведь ему просто нездоровилось! - в отчаянии вскричала Тэсс.
' Liza-Lu came up.	Подошла Лиза Лу.

"He dropped down just now, and the doctor who was there for mother said there was no chance for him, because his heart was growed in."	- Он упал, а доктор, который пришел к матери, говорит, что все равно не жилец он был на этом свете, потому что у него сердце заросло жиром.
Yes; the Durbeyfield couple had changed places; the dying one was out of danger, and the indisposed one was dead.	Да, муж и жена Дарбейфилды поменялись местами: умирающая была вне опасности, а слегка прихворнувший - умер.
The news meant even more than it sounded.	Событие это имело значение более серьезное, чем можно было подумать.
Her father's life had a value apart from his personal achievements, or perhaps it would not have had much. It was the last of the three lives for whose duration the house and premises were held under a lease; and it had long been coveted by the tenant-farmer for his regular labourers, who were stinted in cottage accommodation.	Жизнь отца была нужна семье независимо от личных его трудов - в последнем случае его смерть не была бы большой трагедией, - но он был последним из тех троих, с чьей смертью кончался срок аренды дома и участка, на которые давно уже точил зубы сосед-фермер, так как для постоянных его батраков не хватало жилья.
Moreover, "liviers" were disapproved of in villages almost as much as little freeholders, because of their independence of manner, and when a lease determined it was never renewed.	Кроме того, в деревнях ненавидели пожизненных арендаторов чуть ли не так же, как и мелких земельных собственников, за независимую их манеру держать себя, и когда срок аренды истекал, ее никогда не возобновляли.
Thus the Durbeyfields, once d'Urbervilles, saw descending upon them the destiny which, no doubt, when they were among the Olympians of the county, they had caused to descend many a time, and severely enough, upon the heads of such landless ones as they themselves were now.	Таким образом, Дарбейфилдов, бывших некогда д'Эрбервиллями, постигла та же участь, на какую, без сомнения, в бытность свою олимпийскими богами графства обрекали они, и довольно жестоко, таких же безземельных, какими стали теперь сами.
So do flux and reflux-the rhythm of change-alternate and persist in everything under the sky.	Так чередуются прилив и отлив - ритмические колебания - во всем, что совершается под небом.
LI	51
At length it was the eve of Old Lady-Day, and the agricultural world was in a fever of mobility such as only occurs at that particular date of the year. It is a day of fulfilment; agreements for outdoor service during the ensuing year, entered into at Candlemas, are to be now carried out.	Наконец настал канун благовещенья, и весь земледельческий мир был охвачен той особой лихорадкой, которая ежегодно вспыхивает в этот день - день, когда вступают в силу новые договоры, заключенные на сретенье и связывающие батраков на весь год.
The labourers-or "work-folk", as they used to call themselves immemorially till the other word was introduced from without-who wish to remain no longer in old places are removing to the new farms.	Батраки - или "рабочий люд", как называли они себя с незапамятных времен, пока не пришло из внешнего мира это новое слово "батрак", - не желающие оставаться у старых хозяев, переходят в этот день на другие фермы.
These annual migrations from farm to farm were on the increase here.	С каждым годом количество батраков, переходящих на новые места, все возрастало.
When Tess's mother was a child the majority of the field-folk about Marlott had remained all their lives on one farm, which had been the home also of their fathers and grandfathers; but latterly the desire for yearly removal had risen to a high pitch. With the younger families it was a pleasant excitement which might possibly be an advantage.	Когда мать Тэсс была ребенком, почти все батраки из окрестностей Марлота всю жизнь жили на одной и той же ферме, которая была домом их отцов и дедов; но за последние годы это стремление менять места стало всеобщим; для молодых это было удовольствием, нередко приносившим и пользу.

The Egypt of one family was the Land of Promise to the family who saw it from a distance, till by residence there it became it turn their Egypt also; and so they changed and changed.	Ферма, которая для одних являлась Египтом, казалась землей обетованной другим, созерцавшим ее издали, но затем и для них превращалась она в Египет, - поэтому они без устали кочевали.
However, all the mutations so increasingly discernible in village life did not originate entirely in the agricultural unrest.	Однако эти перемены, с каждым годом все больше менявшие деревенские традиции, вызваны были не только неуживчивым нравом земледельцев.
A depopulation was also going on.	Сельское население уменьшалось.
The village had formerly contained, side by side with the argicultural labourers, an interesting and better-informed class, ranking distinctly above the former-the class to which Tess's father and mother had belonged-and including the carpenter, the smith, the shoemaker, the huckster, together with nondescript workers other than farm-labourers; a set of people who owed a certain stability of aim and conduct to the fact of their being lifeholders like Tess's father, or copyholders, or occasionally, small freeholders.	В прежней деревне бок о бок с батраками существовал другой класс: более образованный, стоявший ступенью выше на социальной лестнице, - класс, к которому принадлежали отец и мать Тэсс; входили в него плотник, кузнец, сапожник, мелочный торговец и другие обитатели деревни, не работающие на чужих фермах. Это был крут людей с прочно сложившимся жизненным укладом; объяснялось это тем, что они являлись либо пожизненными арендаторами, подобно отцу Тэсс, либо мелкими землевладельцами.
But as the long holdings fell in, they were seldom again let to similar tenants, and were mostly pulled down, if not absolutely required by the farmer for his hands.	Но когда истекал срок долгосрочной аренды, дома редко сдавались тем нее лицам, - их в большинстве случаев сносили, если они не нужны были фермеру для батраков.
Cottagers who were not directly employed on the land were looked upon with disfavour, and the banishment of some starved the trade of others, who were thus obliged to follow.	Те, кто непосредственно не обрабатывал земли, в деревне не любили, но выселение одних отражалось на заработке других, которым, в свою очередь, приходилось покидать деревню.
These families, who had formed the backbone of the village life in the past, who were the depositaries of the village traditions, had to seek refuge in the large centres; the process, humorously designated by statisticians as "the tendency of the rural population towards the large towns", being really the tendency of water to flow uphill when forced by machinery.	Эти семьи, которые составляли костяк прежней деревни, теперь вынуждены были искать убежища в крупных центрах. Статистики, словно в насмешку, именуют этот процесс "тягой сельского населения в большие города". Но и река течет в гору, если ее гонят туда машинами.
The cottage accommodation at Marlott having been in this manner considerably curtailed by demolitions, every house which remained standing was required by the agriculturist for his work-people.	Так как немало коттеджей в Марлоте было снесено, то фермеры стремились использовать каждый уцелевший дом для своих батраков.
Ever since the occurrence of the event which had cast such a shadow over Tess's life, the Durbeyfield family (whose descent was not credited) had been tacitly looked on as one which would have to go when their lease ended, if only in the interests of morality.	Со времени происшествия, набросившего такую тень на жизнь Тэсс, семья Дарбейфилда (в чье высокое происхождение никто не верил) была молчаливо осуждена на выселение по истечении срока аренды - на выселение хотя бы во имя морали.
It was, indeed, quite true that the household had not been shining examples either of temperance, soberness, or chastity.	Да и в самом деле, представители этой семьи отнюдь не являлись образцом воздержанности, трезвости и целомудрия.

The father, and even the mother, had got drunk at times, the younger children seldom had gone to church, and the eldest daughter had made queer unions.	Отец да и мать иногда выпивали, младшие дети редко ходили в церковь, а старшая дочь вела себя предосудительно.
By some means the village had to be kept pure.	Нужно было позаботиться о нравственных устоях деревни.
So on this, the first Lady-Day on which the Durbeyfields were expellable, the house, being roomy, was required for a carter with a large family; and Widow Joan, her daughters Tess and 'Liza-Lu, the boy Abraham, and the younger children had to go elsewhere.	Поэтому в первое же благовещенье, когда явилась возможность выселить Дарбейфилдов, на их дом, довольно поместительный, предъявил требование возчик с большой семьей, а вдова Джоан, ее дочери Тэсс и Лиза Лу, сын Абрэхэм и младшие дети должны были отправиться куда-нибудь в другое место.
On the evening preceding their removal it was getting dark betimes by reason of a drizzling rain which blurred the sky.	Вечером накануне отъезда сумерки спустились рано, потому что небо было затянуто облаками и моросил дождь.
As it was the last night they would spend in the village which had been their home and birthplace, Mrs Durbeyfield, 'Liza-Lu, and Abraham had gone out to bid some friends goodbye, and Tess was keeping house till they should return.	Это был их последний день в деревне, где они родились и выросли, и миссис Дарбейфилд, захватив Лизу Лу с Абрэхэмом, пошла попрощаться с друзьями, а Тэсс осталась сторожить дом.
She was kneeling in the window-bench, her face close to the casement, where an outer pane of rain-water was sliding down the inner pane of glass.	Встав на колени на широком подоконнике, она прижалась головой к стеклу, с наружной стороны которого потоками стекала дождевая вода.
Her eyes rested on the web of a spider, probably starved long ago, which had been mistakenly placed in a corner where no flies ever came, and shivered in the slight draught through the casement.	Она смотрела на паутину, которая трепетала от легкого сквозняка, - должно быть, паук давным-давно умер с голоду, потому что по неведению сплел ее в углу, куда не залетала ни одна муха.
Tess was reflecting on the position of the household, in which she perceived her own evil influence.	Думала она о бедственном положении семьи и себя считала виновницей.
Had she not come home, her mother and the children might probably have been allowed to stay on as weekly tenants.	Если бы она не вернулась домой, матери и детям, пожалуй, позволили бы остаться здесь, потребовав только, чтобы они вносили арендную плату еженедельно.
But she had been observed almost immediately on her return by some people of scrupulous character and great influence: they had seen her idling in the churchyard, restoring as well as she could with a little trowel a baby's obliterated grave.	Однако ее возвращение было немедленно замечено особами влиятельными и высоконравственными; они видели, как она копалась на кладбище, с помощью скребка стараясь привести в порядок детскую могилку, почти сровнявшуюся с землей.
By this means they had found that she was living here again; her mother was scolded for "harbouring" her; sharp retorts had ensued from Joan, who had independently offered to leave at once; she had been taken at her word; and here was the result.	Так они узнали, что она вернулась в родной дом; ее мать попрекнули за подобное "потворство греху", та, вспылив, наговорила лишнего, а под конец сказала, что может немедленно отсюда уехать; ее поймали на слове - и вот чем кончилось дело.
"I ought never to have come home," said Tess to herself, bitterly.	"Не нужно мне было возвращаться домой", - с горечью подумала Тэсс.

She was so intent upon these thoughts that she hardly at first took note of a man in a white mackintosh whom she saw riding down the street.	Эти мысли так поглотили ее, что она почти не обратила внимания на человека в белом макинтоше, который проезжал верхом по улице.
Possibly it was owing to her face being near to the pane that he saw her so quickly, and directed his horse so close to the cottage-front that his hoofs were almost upon the narrow border for plants growing under the wall.	Но увидел ее он сразу, так как она сидела у самого окна, и подъехал настолько близко, что лошадь его едва не смяла копытом узкую клумбу, тянувшуюся вдоль стены.
It was not till he touched the window with his riding-crop that she observed him.	Она заметила его только, когда он постучал рукояткой хлыста по раме.
The rain had nearly ceased, and she opened the casement in obedience to his gesture.	Дождь почти перестал, и, повинуясь его знаку, она открыла окно.
"Didn't you see me?" asked d'Urberville.	- Вы меня не видели? - спросил д'Эрбервилль.
"I was not attending," she said.	- Я задумалась, - ответила она.
"I heard you, I believe, though I fancied it was a carriage and horses.	- Я слышала, что кто-то едет, но мне почудилось, будто это экипаж.
I was in a sort of dream."	Я была словно во сне.
"Ah! you heard the d'Urberville Coach, perhaps.	-А!.. Быть может, вы слышали стук д'эрбервилльской кареты?
You know the legend, I suppose?"	Вероятно, вы знаете эту легенду?
"No.	- Нет.
My-somebody was going to tell it me once, but didn't."	Мой... Один человек хотел как-то рассказать мне ее, но не рассказал.
"If you are a genuine d'Urberville I ought not to tell you either, I suppose.	- Если вы подлинная д'Эрбервилль, то, пожалуй, и мне не следовало бы ее рассказывать.
As for me, I'm a sham one, so it doesn't matter.	Я-то жалкая подделка, так что для меня это не имеет значения.
It is rather dismal.	Легенда довольно мрачная.
It is that this sound of a non-existent coach can only be heard by one of d'Urberville blood, and it is held to be of ill-omen to the one who hears it.	Г оворят, будто стук этой несуществующей кареты может услышать лишь тот, в чьих жилах течет кровь д'Эрбервиллей, - и для него это является дурным предзнаменованием.
It has to do with a murder, committed by one of the family, centuries ago."	Это как-то связано с убийством, совершенным много веков тому назад одним из членов рода д'Эрбервиллей.
"Now you have begun it, finish it."	- Расскажите до конца, раз вы уже начали.
"Very well.	- Хорошо.
One of the family is said to have abducted some beautiful woman, who tried to escape from the coach in which he was carrying her off, and in the struggle he killed her-or she killed him-I forget which.	Говорят, некий д'Эрбервилль похитил красавицу, а она пыталась выскочить из кареты, в которой он ее увозил; завязалась борьба, и он ее убил... или она его, я забыл, кто кого.
Such is one version of the tale... I see that your tubs and buckets are packed.	Такова легенда... Но я вижу, что вся ваша домашняя утварь уложена.

Going away, aren't you?"	Уезжаете?
"Yes, to-morrow-Old Lady Day."	- Да, завтра... на благовещенье.
"I heard you were, but could hardly believe it; it seems so sudden.	- Я об этом слыхал, но как-то не верилось, - очень уж неожиданно.
Why is it?"	Чем это вызвано?
"Father's was the last life on the property, and when that dropped we had no further right to stay.	- Со смертью отца кончилась аренда, и больше уж мы не можем здесь жить.
Though we might, perhaps, have stayed as weekly tenants-if it had not been for me."	Пожалуй, нам разрешили бы остаться и еженедельно вносить плату, если бы не я.
"What about you?"	- Вы-то тут при чем?
"I am not a-proper woman."	-Я не... порядочная женщина.
D'Urberville's face flushed.	Д'Эрбервилль вспыхнул.
"What a blasted shame!	- Какая гадость!
Miserable snobs!	Гнусные ханжи!
May their dirty souls be burnt to cinders!" he exclaimed in tones of ironic resentment.	Черт бы побрал их грязные душонки! -воскликнул он злобно.
"That's why you are going, is it?	- Так вот почему вы уезжаете!
Turned out?"	Вас выгоняют?
"We are not turned out exactly; but as they said we should have to go soon, it was best to go now everybody was moving, because there are better chances."	- Не то что выгоняют, но раз они нам сказали, что скоро мы должны отсюда выбраться, то лучше уж уехать завтра, когда все переселяются; быть может, удастся устроиться.
"Where are you going to?"	- Куда вы едете?
"Kingsbere.	- В Кингсбир.
We have taken rooms there.	Мы наняли там комнаты.
Mother is so foolish about father's people that she will go there."	Матери покоя не дают отцовские предки, потому-то она и хочет ехать туда.
"But your mother's family are not fit for lodgings, and in a little hole of a town like that.	- Но как же ваша семья будет ютиться в маленькой квартирке, да еще в такой дыре, как этот городишко?
Now why not come to my garden-house at Trantridge?	Почему бы не переехать ко мне в Трэнтридж?
There are hardly any poultry now, since my mother's death; but there's the house, as you know it, and the garden.	После смерти матери на ферме почти не осталось птиц, но домик и сад уцелели.
It can be whitewashed in a day, and your mother can live there quite comfortably; and I will put the children to a good school.	Комнаты можно за один день выбелить, и вашей матери будет там очень удобно, а детей я помещу в хорошую школу.
Really I ought to do something for you!"	Должен же я хоть что-нибудь для вас сделать!
"But we have already taken the rooms at Kingsbere!" she declared.	- Но мы уже наняли комнаты в Кингсбире, -ответила она.

"And we can wait there-"	- И мы можем там подождать...
"Wait-what for?	- Подождать - кого?
For that nice husband, no doubt.	О, конечно, вашего почтенного супруга!
Now look here, Tess, I know what men are, and, bearing in mind the grounds of your separation, I am quite positive he will never make it up with you.	Послушайте, Тэсс, мужчин я знаю и знаю причину вашего разрыва... Вот почему я уверен, что он никогда не вернется к вам.
Now, though I have been your enemy, I am your friend, even if you won't believe it.	Допустим, я был вашим врагом, - теперь я ваш друг, даже если вы этому не верите.
Come to this cottage of mine.	Переезжайте в мой коттедж.
We'll get up a regular colony of fowls, and your mother can attend to them excellently; and the children can go to school."	Мы разведем множество кур, и ваша мать будет прекрасно за ними ухаживать, а дети смогут ходить в школу.
Tess breathed more and more quickly, and at length she said-"How do I know that you would do all this?	Дыхание Тэсс все учащалось; наконец она сказала: -Я не знаю, исполните ли вы все это.
Your views may change-and then-we should be-my mother would be-homeless again."	Ваши намерения могут измениться... и тогда мы... моя мать снова останется на улице.
"O no-no.	- О нет!
I would guarantee you against such as that in writing, if necessary.	Если хотите, я вам выдам письменное обязательство.
Think it over."	Подумайте об этом.
Tess shook her head.	Тэсс покачала головой.
But d'Urberville persisted; she had seldom seen him so determined; he would not take a negative.	Но д'Эрбервилль настаивал; редко случалось ей видеть его таким настойчивым. Он не желал примириться с отказом.
"Please just tell your mother," he said, in emphatic tones.	- Пожалуйста, сообщите вашей матери о моем предложении, - сказал он многозначительно.
"It is her business to judge-not yours.	- Это ее дело решать, а не ваше.
I shall get the house swept out and whitened to-morrow morning, and fires lit; and it will be dry by the evening, so that you can come straight there.	Я прикажу, чтобы завтра утром вымыли полы, побелили стены и затопили камины; к вечеру стены высохнут, так что вы можете ехать прямо туда.
Now mind, I shall expect you."	Помните, я буду вас ждать.
Tess again shook her head, her throat swelling with complicated emotion.	Снова Тэсс покачала головой; сердце ее сжималось от волнения.
She could not look up at d'Urberville.	Она не могла смотреть в глаза д'Эрбервиллю.
"I owe you something for the past, you know," he resumed.	- Помните, я должен искупить свою вину перед вами, - продолжал он.
"And you cured me, too, of that craze; so I am glad-"	- И вдобавок вы меня излечили от этой религиозной мании. Я рад...
"I would rather you had kept the craze, so that you had kept the practice which went with it!"	- Лучше бы вы не избавлялись от этой мании и вели бы себя так, как в те дни.

"I am glad of this opportunity of repaying you a little.	- Я рад, что мне представляется случай уплатить хотя бы часть долга.
To-morrow I shall expect to hear your mother's goods unloading...	Завтра я буду ждать приезда вашей матери.
Give me your hand on it now-dear, beautiful Tess!"	Обещайте мне это сейчас, дайте руку, милая Тэсс, красавица моя!
With the last sentence he had dropped his voice to a murmur, and put his hand in at the half-open casement.	Он понизил голос до шепота и просунул руку в полуоткрытое окно.
With stormy eyes she pulled the stay-bar quickly, and, in doing so, caught his arm between the casement and the stone mullion.	Гневно сверкнув глазами, Тэсс захлопнула окно, прищемив ему руку.
"Damnation-you are very cruel!" he said, snatching out his arm.	- Черт побери! Как вы жестоки! - вскричал он, освобождая руку.
"No, no!-I know you didn't do it on purpose.	- Нет! Я знаю, вы это сделали не нарочно.
Well I shall expect you, or your mother and children at least."	Итак, я буду ждать вас или хотя бы вашу мать и детей!
"I shall not come-I have plenty of money!" she cried.	- Я не приеду, у меня много денег! - воскликнула она.
"Where?"	-Где они?
"At my father-in-law's, if I ask for it."	- У моего свекра! И мне стоит только попросить...
"IF you ask for it. But you won't, Tess; I know you; you'll never ask for it-you'll starve first!"	- Да, но вы не попросите, Тэсс; я вас знаю, ни за что не попросите, скорее умрете с голоду!
With these words he rode off.	С этими словами он отъехал.
Just at the corner of the street he met the man with the paint-pot, who asked him if he had deserted the brethren.	На углу он встретил человека с ведром, наполненным краской, который спросил его, действительно ли он покинул своих братьев во Христе.
"You go to the devil!" said d'Urberville.	- Пошел к черту! - крикнул д'Эрбервилль.
Tess remained where she was a long while, till a sudden rebellious sense of injustice caused the region of her eyes to swell with the rush of hot tears thither.	Тэсс долго не двигалась с места, и вдруг в ней вспыхнуло возмущение перед свершившейся несправедливостью, и на глазах показались слезы.
Her husband, Angel Clare himself, had, like others, dealt out hard measure to her; surely he had!	Даже муж ее, Энджел Клэр, и тот поступил с ней так же жестоко, как и остальные.
She had never before admitted such a thought; but he had surely!	Раньше никогда не решилась бы она так подумать, но ведь он действительно был жесток.
Never in her life-she could swear it from the bottom of her soul-had she ever intended to do wrong; yet these hard judgements had come.	Она могла поклясться в том, что никогда за всю свою жизнь она не хотела поступать дурно, и все-таки ей вынесли суровый приговор.
Whatever her sins, they were not sins of intention, but of inadvertence, and why should she have been punished so persistently?	Каковы бы ни были ее грехи, никогда не грешила она сознательно; почему же ее наказывали так упорно?
She passionately seized the first piece of paper that came to hand, and scribbled the following lines:	Порывисто схватила она первый попавшийся лист бумаги и быстро написала следующие строки:

O why have you treated me so monstrously, Angel!	"Ах, зачем ты так ужасно поступил со мной, Энджел?
I do not deserve it.	Я этого не заслуживаю.
I have thought it all over carefully, and I can never, never forgive you!	Я много об этом думала и знаю, что никогда, никогда не прощу тебя.
You know that I did not intend to wrong you-why have you so wronged me?	Ты знаешь, что я не хотела причинить тебе зла, зачем же ты причинил мне такое зло?
You are cruel, cruel indeed!	Ты жесток! Да, жесток!
I will try to forget you.	Я постараюсь забыть тебя.
It is all injustice I have received at your hands!	Ты был несправедлив ко мне с начала до конца!
T.	Т "
She watched till the postman passed by, ran out to him with her epistle, and then again took her listless place inside the window-panes.	Она ждала, пока не показался почтальон, потом выбежала к нему и, передав письмо, снова заняла свой пост у окна.
It was just as well to write like that as to write tenderly.	Не все ли равно - послать ли нежное письмо или вот это?
How could he give way to entreaty?	Разве уступит он мольбам?
The facts had not changed: there was no new event to alter his opinion.	Ничто не изменилось, не произошло никакого нового события, которое заставило бы его изменить свои взгляды.
It grew darker, the fire-light shining over the room.	Стемнело, и только огонь в очаге освещал комнату.
The two biggest of the younger children had gone out with their mother; the four smallest, their ages ranging from three-and-a-half years to eleven, all in black frocks, were gathered round the hearth babbling their own little subjects.	Двое старших детей ушли с матерью, четверо младших, в возрасте от трех с половиной до одиннадцати лет, одетые в черные платьица, собрались у очага и болтали.
Tess at length joined them, without lighting a candle.	Наконец Тэсс, не зажигая свечи, подошла к ним.
"This is the last night that we shall sleep here, dears, in the house where we were born," she said quickly.	- Милые мои, сегодня мы последнюю ночь будем спать здесь - в доме, где родились, - быстро сказала она.
"We ought to think of it, oughtn't we?"	- Подумайте-ка об этом.
They all became silent; with the impressibility of their age they were ready to burst into tears at the picture of finality she had conjured up, though all the day hitherto they had been rejoicing in the idea of a new place.	Они притихли. Впечатлительные, как все дети, они готовы были расплакаться теперь, когда ее слова вызвали у них представление о бесповоротном конце, хотя весь день они радовались, что переедут на новое место.
Tess changed the subject.	Тэсс заговорила а другом.
"Sing to me, dears," she said.	- Спойте мне песенку, - сказала она.
"What shall we sing?"	- Что же нам спеть?
"Anything you know; I don't mind."	- Что хотите, мне все равно.

There was a momentary pause; it was broken, first, in one little tentative note; then a second voice strengthened it, and a third and a fourth chimed in unison, with words they had learnt at the Sunday-school- Here we suffer grief and pain, Here we meet to part again; In Heaven we part no more.	Минутное молчание было нарушено слабым голоском, к которому присоединился второй, третий, четвертый, они запели гимн, заученный в воскресной школе: □ □ Здесь терпим мы муку и боль, □□Здесь, встретясь, должны мы расстаться;□ □Но в раю не бывает разлуки.
The four sang on with the phlegmatic passivity of persons who had long ago settled the question, and there being no mistake about it, felt that further thought was not required.	Все четверо пели равнодушно - так, как будто этот вопрос был решен для них давным-давно и окончательно, а следовательно, и думать о нем нечего.
With features strained hard to enunciate the syllables they continued to regard the centre of the flickering fire, the notes of the youngest straying over into the pauses of the rest.	Их личики были серьезны, они старались отчетливо выговаривать слова и не сводили глаз с колеблющихся языков пламени; голос младшего ребенка еще звучал, когда остальные делали паузу.
Tess turned from them, and went to the window again.	Тэсс отвернулась от них и снова подошла к окну.
Darkness had now fallen without, but she put her face to the pane as though to peer into the gloom.	Было уже совсем темно, но она прижалась лицом к стеклу, словно всматриваясь в ночь.
It was really to hide her tears.	На самом деле она хотела скрыть слезы.
If she could only believe what the children were singing; if she were only sure, how different all would now be; how confidently she would leave them to Providence and their future kingdom!	Если бы она могла верить в то, о чем пели дети, если бы не возникали у нее сомнения, все было бы иначе. С каким спокойствием поручила бы она детей провидению в надежде на будущую жизнь!
But, in default of that, it behoved her to do something; to be their Providence; for to Tess, as to not a few millions of others, there was ghastly satire in the poet's lines- Not in utter nakedness But trailing clouds of glory do we come.	Но веры у нее не было: стало быть, она должна что-то делать, должна стать их провидением, ибо для Тэсс, как и для миллионов людей, жестокой насмешкой звучали слова поэта: □ □Не нагими приходим мы в мир, □ □Но облаченные в облако славы.
To her and her like, birth itself was an ordeal of degrading personal compulsion, whose gratuitousness nothing in the result seemed to justify, and at best could only palliate.	Для нее и ей подобных самый факт рождения являлся унизительным испытанием, насилием, которое до конца оставалось неоправданным или в лучшем случае оправдывалось лишь частично.
In the shades of the wet road she soon discerned her mother with tall 'Liza-Lu and Abraham.	Вскоре она разглядела на темной мокрой дороге свою мать, рослую Лизу Лу и Абрэхэма.
Mrs Durbeyfield's pattens clicked up to the door, and Tess opened it.	Миссис Дарбейфилд, постукивая патенами, подошла к дому, и Тэсс открыла дверь.
"I see the tracks of a horse outside the window," said Joan.	- Я заметила следы лошадиных копыт под окном, - сказала Джоан.
"Hev somebody called?"	- Кто-нибудь заходил?
"No," said Tess.	- Нет, - ответила Тэсс.
The children by the fire looked gravely at her, and one murmured-" Why, Tess, the gentleman a-horseback!"	Дети, сидевшие возле очага, посмотрели на нее серьезно, и один из них прошептал: - Что ты, Тэсс? А джентльмен верхом?
"He didn't call," said Tess.	- Он не заходил в дом, - сказала Тэсс.
"He spoke to me in passing."	- Он разговаривал со мной, не сходя с лошади.

"Who was the gentleman?" asked the mother.	- А кто это был? - спросила мать.
"Your husband?"	- Твой муж?
"No.	- Нет.
He'll never, never come," answered Tess in stony hopelessness.	Он ко мне никогда, никогда не приедет, - ответила Тэсс с какой-то тупой безнадежностью.
"Then who was it?"	-Так кто же это был?
"Oh, you needn't ask.	- Не спрашивай.
You've seen him before, and so have I."	Ты его раньше видела, да и я тоже.
"Ah!	-А!
What did he say?" said Joan curiously.	Что же он сказал? - с интересом спросила Джоан.
"I will tell you when we are settled in our lodging at Kingsbere to-morrow-every word."	- Я расскажу тебе завтра, когда мы устроимся на новой квартире в Кингсбире, расскажу все до последнего слова.
It was not her husband, she had said. Yet a consciousness that in a physical sense this man alone was her husband seemed to weigh on her more and more.	- Она сказала, что это был не ее муж, - однако ее все более угнетала мысль, что фактически только он один и был ее мужем.
LII	52
During the small hours of the next morning, while it was still dark, dwellers near the highways were conscious of a disturbance of their night's rest by rumbling noises, intermittently continuing till daylight-noises as certain to recur in this particular first week of the month as the voice of the cuckoo in the third week of the same.	Было еще темно, когда обитатели домиков, расположенных неподалеку от проезжей дороги, были разбужены стуком и грохотом, не смолкавшими до рассвета, - шум этот повторялся ежегодно в эти числа месяца и был так же неизбежен, как кукование кукушки на третью неделю того же месяца.
They were the preliminaries of the general removal, the passing of the empty waggons and teams to fetch the goods of the migrating families; for it was always by the vehicle of the farmer who required his services that the hired man was conveyed to his destination.	Он предвещал общее переселение; по дорогам двигались пустые повозки и подводы, присланные за пожитками уезжающих семейств: обычай требовал, чтобы фермеры, нанявшие батраков, присылали за ними подводу.
That this might be accomplished within the day was the explanation of the reverberation occurring so soon after midnight, the aim of the carters being to reach the door of the outgoing households by six o'clock, when the loading of their movables at once began.	Вещи нужно было засветло перевезти на место -вот почему подводы грохотали по дорогам в глухую ночь: в шесть часов утра им следовало быть у дверей переезжающих, и тут же начиналась погрузка.
But to Tess and her mother's household no such anxious farmer sent his team.	Но ни один заботливый фермер не выслал повозки за вещами Тэсс и ее матери.
They were only women; they were not regular labourers; they were not particularly required anywhere; hence they had to hire a waggon at their own expense, and got nothing sent gratuitously.	Они не были батраками, в их услугах никто не нуждался, никто не намерен был перевозить их даром, поэтому им пришлось за свой счет нанять подводу.
It was a relief to Tess, when she looked out of the window that morning, to find that though the weather was windy and louring, it did not rain, and that the waggon had come.	Выглянув в то утро из окна, Тэсс вздохнула с облегчением, когда увидела, что дождя нет, хотя погода ветреная и пасмурная, и что подвода явилась вовремя.

A wet Lady-Day was a spectre which removing families never forgot; damp furniture, damp bedding, damp clothing accompanied it, and left a train of ills.	Дождливое благовещенье было бедствием для переселяющихся и надолго оставалось в памяти; ему сопутствовали мокрая мебель, мокрые постели, мокрая одежда, а следом за этим шли болезни.
Her mother, 'Liza-Lu, and Abraham were also awake, but the younger children were let sleep on.	Мать, Лиза Лу и Абрэхэм тоже проснулись, но младших детей решили пока не будить.
The four breakfasted by the thin light, and the "house-ridding" was taken in hand.	Они позавтракали в тусклых лучах рассвета и приступили к погрузке.
It proceeded with some cheerfulness, a friendly neighbour or two assisting.	Работа спорилась - несколько друзей явилось помочь им.
When the large articles of furniture had been packed in position, a circular nest was made of the beds and bedding, in which Joan Durbeyfield and the young children were to sit through the journey.	Громоздкая мебель была водворена на подводу. Для Джоан Дарбейфилд с младшими детьми соорудили на ней из постелей что-то вроде большого гнезда.
After loading there was a long delay before the horses were brought, these having been unharnessed during the ridding; but at length, about two o'clock, the whole was under way, the cooking-pot swinging from the axle of the waggon, Mrs Durbeyfield and family at the top, the matron having in her lap, to prevent injury to its works, the head of the clock, which, at any exceptional lurch of the waggon, struck one, or one-and-a-half, in hurt tones.	После окончания погрузки пришлось-долго ждать, пока привели выпряженных лошадей. Наконец часа в два тронулись в путь: под повозкой болтался привязанный к оси кухонный котел, на вещах восседала окруженная младшими детьми миссис Дарбейфилд, державшая на коленях часы, чтобы они не сломались, и при каждом сильном толчке они обиженно отзванивали час или час с четвертью.
Tess and the next eldest girl walked alongside till they were out of the village.	Тэсс и старшая девочка шли рядом с возом, пока не выбрались из деревни.
They had called on a few neighbours that morning and the previous evening, and some came to see them off, all wishing them well, though, in their secret hearts, hardly expecting welfare possible to such a family, harmless as the Durbeyfields were to all except themselves.	Утром и накануне вечером они заходили попрощаться к соседям, и кое-кто вышел их проводить и пожелать им удачи, но в глубине души мало кто верил, что благополучие возможно для такой семьи, как Дарбейфилды, хотя никому, кроме себя, они не причиняли зла.
Soon the equipage began to ascend to higher ground, and the wind grew keener with the change of level and soil.	Дорога пошла в гору, и чем выше они поднимались, тем сильнее становился ветер.
The day being the sixth of April, the Durbeyfield waggon met many other waggons with families on the summit of the load, which was built on a wellnigh unvarying principle, as peculiar, probably, to the rural labourer as the hexagon to the bee.	Так как сегодня было благовещенье, то Дарбейфилды встречали на своем пути немало других семей, восседающих на возах с нехитрым скарбом, всегда уложенным одним и тем же способом, очевидно, столь же естественным для сельских батраков, как шестиугольник для пчел.
The groundwork of the arrangement was the family dresser, which, with its shining handles, and finger-marks, and domestic evidences thick upon it, stood importantly in front, over the tails of the shaft-horses, in its erect and natural position, like some Ark of the Covenant that they were bound to carry reverently.	Основой сооружения являлся кухонный шкаф с блестящими ручками, захватанный пальцами и носивший множество других признаков многолетней службы; он величественно стоял впереди, возвышаясь над хвостами лошадей, -стоял, словно ковчег завета, который надлежит нести с благоговением.

Some of the households were lively, some mournful; some were stopping at the doors of wayside inns; where, in due time, the Durbeyfield menagerie also drew up to bait horses and refresh the travellers.	Иные семьи были веселы, другие - сумрачны; кое-кто останавливался у дверей придорожных харчевен. Наконец остановилась и подвода Дарбейфилдов: нужно было покормить лошадей и самим подкрепиться.
During the halt Tess's eyes fell upon a three-pint blue mug, which was ascending and descending through the air to and from the feminine section of a household, sitting on the summit of a load that had also drawn up at a little distance from the same inn.	Во время этой остановки взгляд Тэсс упал на трехпинтовую кружку, которую то и дело подавали на остановившийся неподалеку воз сидевшим там женщинам.
She followed one of the mug's journeys upward, and perceived it to be clasped by hands whose owner she well knew. Tess went towards the waggon.	Проследив очередное путешествие кружки, Тэсс вдруг узнала ту, в чьих руках она теперь оказалась.
"Marian and Izz!" she cried to the girls, for it was they, sitting with the moving family at whose house they had lodged.	-Мэриэн! Изз! - окликнула она девушек; они перебирались на новое место вместе с семьей крестьянина, в чьем доме они жили.
"Are you house-ridding to-day, like everybody else?"	- И вы тоже переселяетесь?
They were, they said.	Они ответили утвердительно.
It had been too rough a life for them at Flintcomb-Ash, and they had come away, almost without notice, leaving Groby to prosecute them if he chose.	В Флинтком-Эше жилось слишком тяжело, и они уехали, даже не предупредив заранее фермера Гроби, - пусть он подает на них в суд, если хочет.
They told Tess their destination, and Tess told them hers.	Они сообщили Тэсс, куда держат путь, и та, в свою очередь, дала свой новый адрес.
Marian leant over the load, and lowered her voice.	Мэриэн, нагнувшись к ней с воза, шепнула:
"Do you know that the gentleman who follows 'ee-you'll guess who I mean-came to ask for 'ee at Flintcomb after you had gone?	- А знаешь, тот джентльмен, что волочился за тобой, - уж ты догадываешься, о ком я говорю, -приходил в Флинтком, когда ты оттуда ушла.
We didn't tell'n where you was, knowing you wouldn't wish to see him."	Мы ему не сказали, где ты: знали, что ты не хочешь его видеть.
"Ah-but I did see him!" Tess murmured.	- Да, но я все-таки его видела, - прошептала Тэсс.
"He found me."	- Он меня отыскал.
"And do he know where you be going?"	- А знает он, куда ты теперь едешь?
"I think so."	- Думаю, что знает.
"Husband come back?"	- А твой муж вернулся?
"No."	- Нет.

She bade her acquaintance goodbye-for the respective carters had now come out from the inn-and the two waggons resumed their journey in opposite directions; the vehicle whereon sat Marian, Izz, and the ploughman's family with whom they had thrown in their lot, being brightly painted, and drawn by three powerful horses with shining brass ornaments on their harness; while the waggon on which Mrs Durbeyfield and her family rode was a creaking erection that would scarcely bear the weight of the superincumbent load; one which had known no paint since it was made, and drawn by two horses only.	Она распрощалась со своими товарками, так как возницы вышли из харчевни, и обе подводы разъехались в разные стороны. Подвода, на которой сидели Мэриэн, Изз и семья крестьянина - с этой семьей они связали свою судьбу, - была выкрашена яркой краской, и тащили ее три сильные лошади с блестящими медными украшениями на сбруе, тогда как скрипучая подвода Дарбейфилдов едва выдерживала тяжесть поклажи; краска слезла с нее давным-давно, а тащили ее только две лошади.
The contrast well marked the difference between being fetched by a thriving farmer and conveying oneself whither no hirer waited one's coming.	Контраст этот красноречиво свидетельствовал о том, что за первой семьей прислал подводу преуспевающий фермер, а вторая перебиралась за свой счет, и никто не ждал ее прибытия.
The distance was great-too great for a day's journey-and it was with the utmost difficulty that the horses performed it.	Путь был дальний, такой дальний, что под конец лошади еле шли шагом.
Though they had started so early, it was quite late in the afternoon when they turned the flank of an eminence which formed part of the upland called Greenhill.	Хотя выехали они рано, но уже смеркалось, когда они добрались до возвышенности, составлявшей часть плоскогорья Гринхилл.
While the horses stood to stale and breathe themselves Tess looked around.	Пока лошади отдыхали, Тэсс осматривалась по сторонам.
Under the hill, and just ahead of them, was the half-dead townlet of their pilgrimage, Kingsbere, where lay those ancestors of whom her father had spoken and sung to painfulness: Kingsbere, the spot of all spots in the world which could be considered the d'Urbervilles' home, since they had resided there for full five hundred years.	Впереди, у подножия холма, виднелся почти вымерший городишко - цель их паломничества -Кингсбир, где покоились предки, служившие ее отцу неиссякаемой темой для разговоров, -Кингсбир, единственное место на земном шаре, которое поистине могло считаться родным домом д'Эрбервиллей, ибо они обитали здесь в течение целых пятисот лет.
A man could be seen advancing from the outskirts towards them, and when he beheld the nature of their waggon-load he quickened his steps.	Из предместья вышел какой-то человек; разглядев нагруженную подводу, он ускорил шаги.
"You be the woman they call Mrs Durbeyfield, I reckon?" he said to Tess's mother, who had descended to walk the remainder of the way.	- Вы не будете миссис Дарбейфилд? - обратился он к матери Тэсс, которая слезла с воза, чтобы дальше идти пешком.
She nodded.	Та кивнула.
"Though widow of the late Sir John d'Urberville, poor nobleman, if I cared for my rights; and returning to the domain of his forefathers."	- Если б вздумалось мне отстаивать свое право, я бы могла называться вдовой сэра Джона д'Эрбервилля, бедного дворянина. Я возвращаюсь во владения его предков.
"Oh?	-Да?
Well, I know nothing about that; but if you be Mrs Durbeyfield, I am sent to tell 'ee that the rooms you wanted be let.	Ну, этого я не знаю. Но если вы миссис Дарбейфилд, то меня послали вам сказать, что комнаты, которые вы хотели занять, сданы.

We didn't know that you was coming till we got your letter this morning-when 'twas too late.	Мы не знали, что вы приедете, пока не получили ваше письмо сегодня утром, когда было уже поздно.
But no doubt you can get other lodgings somewhere."	Но вы найдете комнаты где-нибудь в другом месте.
The man had noticed the face of Tess, which had become ash-pale at his intelligence.	Он заметил, что лицо Тэсс стало землисто-бледным.
Her mother looked hopelessly at fault.	Мать ее окончательно растерялась.
"What shall we do now, Tess?" she said bitterly.	- Что же нам теперь делать, Тэсс? - с горечью спросила она.
"Here's a welcome to your ancestors' lands!	- Вот тебе и владения предков!
However, let's try further."	Ну, все равно, поедем дальше.
They moved on into the town, and tried with all their might, Tess remaining with the waggon to take care of the children whilst her mother and 'Liza-Lu made inquiries.	Они въехали в город и принялись за поиски. Тэсс осталась у подводы присматривать за детьми, а мать и Лиза Лу наводили справки.
At the last return of Joan to the vehicle, an hour later, when her search for accommodation had still been fruitless, the driver of the waggon said the goods must be unloaded, as the horses were half-dead, and he was bound to return part of the way at least that night.	Через час Джоан вернулась после бесплодных поисков, и тут возница объявил, что подводу нужно разгрузить, так как лошади совсем выбились из сил, а ему надо выехать в обратный путь еще до рассвета.
"Very well-unload it here," said Joan recklessly.	- Ладно, разгружайте здесь, - не задумываясь, ответила Джоан.
"I'll get shelter somewhere."	- Где-нибудь я найду пристанище.
The waggon had drawn up under the churchyard wall, in a spot screened from view, and the driver, nothing loth, soon hauled down the poor heap of household goods.	Подвода стояла у кладбищенской ограды, в стороне от дороги, и возница поспешил выгрузить жалкий домашний скарб.
This done, she paid him, reducing herself to almost her last shilling thereby, and he moved off and left them, only too glad to get out of further dealings with such a family.	Когда он покончил с этим делом, она расплатилась с ним, отдав чуть ли не последний шиллинг, и он уехал, радуясь, что распрощался с такой семейкой.
It was a dry night, and he guessed that they would come to no harm.	Дождя не было, и, по его мнению, ничего худого с ними не могло случиться.
Tess gazed desperately at the pile of furniture.	Тэсс уныло смотрела на сваленные в кучу вещи.
The cold sunlight of this spring evening peered invidiously upon the crocks and kettles, upon the bunches of dried herbs shivering in the breeze, upon the brass handles of the dresser, upon the wicker-cradle they had all been rocked in, and upon the well-rubbed clock-case, all of which gave out the reproachful gleam of indoor articles abandoned to the vicissitudes of a roofless exposure for which they were never made.	Холодные лучи заходящего солнца брезгливо скользили по глиняной посуде и котелкам, по пучкам сухих трав, трепетавших на ветру, по медным ручкам кухонного шкафа, по плетеной колыбели, в которой перебывали все дети Дарбейфилдов, и по отполированному футляру стенных часов. Всем этим вещам полагалось находиться под крышей, и сейчас они словно укоряли за то, что их бросили под открытым небом, подвергая превратностям погоды.

Round about were deparked hills and slopes-now cut up into little paddocks-and the green foundations that showed where the d'Urberville mansion once had stood; also an outlying stretch of Egdon Heath that had always belonged to the estate.	Вокруг виднелись холмы, чьи склоны, когда-то покрытые лесом, были разбиты на маленькие огороженные участки; обросший мхом фундамент показывал место, где некогда стоял замок д'Эрбервиллей; за ним высился отрог Эгдон-Хита, являвшийся частью поместья.
Hard by, the aisle of the church called the d'Urberville Aisle looked on imperturbably.	В нескольких шагах виднелся боковой придел церкви, называвшийся "приделом д'Эрбервиллей".
"Isn't your family vault your own freehold?" said Tess's mother, as she returned from a reconnoitre of the church and graveyard.	- Семейный склеп, наверное, считается вечной собственностью рода, - сказала мать Тэсс, обойдя вокруг церкви и осмотрев кладбище.
"Why, of course 'tis, and that's where we will camp, girls, till the place of your ancestors finds us a roof!	- Конечно, так оно и есть. Тут мы, девочка, и приютимся, пока не найдем другого пристанища во владениях наших предков.
Now, Tess and 'Liza and Abraham, you help me.	Тэсс, Лиза Лу, Абрэхэм, помогите мне.
We'll make a nest for these children, and then we'll have another look round."	Мы уложим детей, а потом опять пойдем на разведку.
Tess listlessly lent a hand, and in a quarter of an hour the old four-post bedstead was dissociated from the heap of goods, and erected under the south wall of the church, the part of the building known as the d'Urberville Aisle, beneath which the huge vaults lay.	Тэсс безучастно стала помогать матери, и через четверть часа старая кровать с пологом, извлеченная из-под груды вещей, была водружена возле южной стены церкви, у придела д'Эрбервиллей, под которым находились огромные склепы.
Over the tester of the bedstead was a beautiful traceried window, of many lights, its date being the fifteenth century.	Над пологом виднелся великолепный многоцветный витраж, сделанный в пятнадцатом веке.
It was called the d'Urberville Window, and in the upper part could be discerned heraldic emblems like those on Durbeyfield's old seal and spoon.	Он назывался "окном д'Эрбервиллей", в верхней его части можно было разглядеть такие же геральдические эмблемы, какие сохранились на старой печати и ложке Дарбейфилда.
Joan drew the curtains round the bed so as to make an excellent tent of it, and put the smaller children inside.	Джоан задернула занавески, превратив кровать в прекрасную палатку, и уложила младших детей.
"If it comes to the worst we can sleep there too, for one night," she said.	- На худой конец мы можем провести здесь одну ночь, - объявила она.
"But let us try further on, and get something for the dears to eat!	- Но все-таки попробуем подыскать помещение, и нужно раздобыть чего-нибудь поесть детишкам.
O, Tess, what's the use of your playing at marrying gentlemen, if it leaves us like this!"	Ох, Тэсс, зачем ты только придумывала какие-то свадьбы с богачами, если нам от этого нет никакого проку!
Accompanied by 'Liza-Lu and the boy, she again ascended the little lane which secluded the church from the townlet.	Вместе с Лизой Лу и Абрэхэмом она снова зашагала по проселочной дороге, отделявшей церковь от городка.
As soon as they got into the street they beheld a man on horseback gazing up and down.	На первой же улице они встретили всадника, внимательно осматривавшегося по сторонам.
"Ah-I'm looking for you!" he said, riding up to them.	-А! Я вас искал, - сказал он, подъезжая к ним.

"This is indeed a family gathering on the historic spot!"	- Все члены семьи собрались в историческом месте!
It was Alec d'Urberville.	Это был Алек д'Эрбервилль.
"Where is Tess?" he asked.	-Где Тэсс? - спросил он.
Personally Joan had no liking for Alec.	Джоан не питала симпатии к Алеку.
She cursorily signified the direction of the church, and went on, d'Urberville saying that he would see them again, in case they should be still unsuccessful in their search for shelter, of which he had just heard.	Она рассеянно указала ему на церковь и продолжала путь, а д'Эрбервилль сказал на прощание, что он еще повидается с ними, если поиски пристанища и на этот раз не увенчаются успехом: он уже слышал о постигшей их неудаче.
When they had gone, d'Urberville rode to the inn, and shortly after came out on foot.	Когда они ушли, он подъехал к харчевне и, оставив там лошадь, пошел дальше пешком.
In the interim Tess, left with the children inside the bedstead, remained talking with them awhile, till, seeing that no more could be done to make them comfortable just then, she walked about the churchyard, now beginning to be embrowned by the shades of nightfall.	Тем временем Тэсс, оставшаяся с детьми, которых уложили на кровать, поболтала с ними, а потом, видя, что больше ничего не может для них сделать, пошла бродить по кладбищу, уже окутанному вечерними тенями.
The door of the church was unfastened, and she entered it for the first time in her life.	Дверь церкви была не заперта, и впервые в жизни переступила она этот порог.
Within the window under which the bedstead stood were the tombs of the family, covering in their dates several centuries.	За окном, у которого стояла кровать, находились могилы ее предков - здесь хоронили их в течение нескольких столетий.
They were canopied, altar-shaped, and plain; their carvings being defaced and broken; their brasses torn from the matrices, the rivet-holes remaining like martin-holes in a sandcliff.	Одни гробницы были совсем простые, другие напоминали по форме церковный аналой или осенялись балдахином; резьба стерлась, медные украшения были сорваны, дыры от винтов зияли, словно норки, прорытые куницей в песчаном утесе.
Of all the reminders that she had ever received that her people were socially extinct, there was none so forcible as this spoliation.	Эти остатки прежнего величия были самым неоспоримым доказательством того, что род ее захирел и полностью забыт.
She drew near to a dark stone on which was inscribed: OSTIUM SEPULCHRI ANTIQUAE FAMILIAE D'URBERVILLE	Она подошла к темному камню, на котором было высечено: Ostium sepulchri antiquae familiae d'Urberville .
Tess did not read Church-Latin like a Cardinal, but she knew that this was the door of her ancestral sepulchre, and that the tall knights of whom her father had chanted in his cups lay inside.	В знании церковной латыни Тэсс не могла соперничать с кардиналами, однако она поняла, что это вход в усыпальницу предков и там, внизу, лежат те рослые рыцари, которыми под хмельком хвалился ее отец.
She musingly turned to withdraw, passing near an altar-tomb, the oldest of them all, on which was a recumbent figure.	Задумчиво повернулась она к выходу и подошла к одной из самых старых гробниц, на которой виднелась склонившаяся фигура.
In the dusk she had not noticed it before, and would hardly have noticed it now but for an odd fancy that the effigy moved.	Сначала Тэсс не заметила ее в сумерках, да и сейчас не обратила бы на нее внимания, если бы не почудилось ей, что изваяние пошевельнулось.

As soon as she drew close to it she discovered all in a moment that the figure was a living person; and the shock to her sense of not having been alone was so violent that she was quite overcome, and sank down nigh to fainting, not, however, till she had recognized Alec d'Urberville in the form.	Подойдя ближе, она тотчас же убедилась, что это не памятник, а живой человек. Эта неожиданность так потрясла ее, что она едва не потеряла сознание, чуть не упала, хотя и узнала Алека д'Эрбервилля.
He leapt off the slab and supported her.	Он соскочил с гробницы и поддержал ее.
"I saw you come in," he said smiling, "and got up there not to interrupt your meditations.	- Я видел, как вы вошли, - улыбаясь, сказал он, - и забрался сюда, чтобы не прерывать ваших размышлений.
A family gathering, is it not, with these old fellows under us here?	Родственная встреча с предками, покоящимися здесь, под нами?
Listen."	Слушайте!
He stamped with his heel heavily on the floor; whereupon there arose a hollow echo from below.	Он с силой стукнул каблуком об пол; снизу донеслось глухое эхо.
"That shook them a bit, I'll warrant!" he continued.	- Нужно думать, что это их немножко расшевелит! - продолжал он.
"And you thought I was the mere stone reproduction of one of them.	- А ведь вы меня приняли за каменное изваяние одного из них!
But no. The old order changeth.	Нет, теперь настали другие времена.
The little finger of the sham d'Urberville can do more for you than the whole dynasty of the real underneath... Now command me.	Мизинец лже-д'Эрбервилля может сделать для вас больше, чем целая династия подлинных д'Эрбервиллей, лежащих под этими плитами... Распоряжайтесь мною.
What shall I do?"	Что должен я сделать?
"Go away!" she murmured.	- Уйдите! - прошептала она.
"I will-I'll look for your mother," said he blandly. But in passing her he whispered: "Mind this; you'll be civil yet!"	- Хорошо, я пойду поищу вашу мать, - сказал он мягко; но, проходя мимо нее, шепнул: -Запомните мои слова: придет время, когда вы будете более любезны.
When he was gone she bent down upon the entrance to the vaults, and said-"Why am I on the wrong side of this door!"	Он ушел, а она опустилась на плиту, закрывавшую вход в склеп, и подумала: "Почему я не по ту сторону этой двери?"
In the meantime Marian and Izz Huett had journeyed onward with the chattels of the ploughman in the direction of their land of Canaan-the Egypt of some other family who had left it only that morning.	А Мэриэн и Изз Хюэт тем временем ехали на подводе, перевозившей имущество крестьянина в землю Ханаанскую, которая была землей Египетской для какой-нибудь другой семьи, уехавшей оттуда сегодня поутру.
But the girls did not for a long time think of where they were going.	Но девушки мало думали о том, куда они едут.
Their talk was of Angel Clare and Tess, and Tess's persistent lover, whose connection with her previous history they had partly heard and partly guessed ere this.	Разговор шел об Энджеле Клэре, Тэсс и настойчивом ее поклоннике, о роли которого в прошлом Тэсс они кое-что слышали, а кое о чем догадывались.
"'Tisn't as though she had never known him afore," said Marian.	- Другое дело, если бы она совсем его не знала, -говорила Мэриэн.

"His having won her once makes all the difference in the world.	- Но вся беда в том, что один раз он уже ее соблазнил.
'Twould be a thousand pities if he were to tole her away again.	Ужасно будет жалко, если он опять добьется своего.
Mr Clare can never be anything to us, Izz; and why should we grudge him to her, and not try to mend this quarrel?	Изз, для нас мистер Клэр все равно потерян, значит, нечего ревновать его к ней, а лучше попробуем их помирить.
If he could on'y know what straits she's put to, and what's hovering round, he might come to take care of his own."	Если бы он знал, каково ей приходится и как вокруг нее увиваются, пожалуй, он бы приехал и позаботился о своей жене.
"Could we let him know?"	- Нельзя ли дать ему знать?
They thought of this all the way to their destination; but the bustle of re-establishment in their new place took up all their attention then.	Они раздумывали об этом всю дорогу, но потом, устраиваясь на новом месте, забыли о своем плане.
But when they were settled, a month later, they heard of Clare's approaching return, though they had learnt nothing more of Tess.	Месяц спустя они услышали, что Клэр возвращается на родину, но о Тэсс не имели больше никаких сведений.
Upon that, agitated anew by their attachment to him, yet honourably disposed to her, Marian uncorked the penny ink-bottle they shared, and a few lines were concocted between the two girls.	Снова вспыхнула в них любовь к нему, но так как к Тэсс они были настроены дружелюбно, то Мэриэн откупорила общую бутылочку чернил, купленную за пенни, и девушки вдвоем сочинили следующее послание:
HONOUR'D SIR- Look to your Wife if you do love her as much as she do love you.	"Уважаемый сэр, позаботьтесь о своей жене, если вы ее любите так, как она вас любит.
For she is sore put to by an Enemy in the shape of a Friend.	Ее жестоко искушает враг, прикинувшийся другом.
Sir, there is one near her who ought to be Away.	Сэр, подле нее вертится человек, которому следует быть далеко от нее.
A woman should not be try'd beyond her Strength, and continual dropping will wear away a Stone-ay, more-a Diamond.	Нельзя подвергать женщину испытаниям, которые ей не под силу, а капля долбит камень и даже алмаз.
FROM TWO WELL-WISHERS	Два доброжелателя".
This was addressed to Angel Clare at the only place they had ever heard him to be connected with, Emminster Vicarage; after which they continued in a mood of emotional exaltation at their own generosity, which made them sing in hysterical snatches and weep at the same time.	Письмо они адресовали Энджелу Клэру, Эмминстер, дом священника - другие его адреса были им неизвестны; затем они долго пребывали в восторженном состоянии, восхищаясь собственным великодушием, и то пели от избытка чувств, то истерически плакали.
END OF PHASE THE SIXTH Phase the Seventh: Fulfilment	ФАЗА СЕДЬМАЯ "ЗАВЕРШЕНИЕ"
LIII	53
It was evening at Emminster Vicarage.	Был вечер в доме эмминстерского священника.
The two customary candles were burning under their green shades in the Vicar's study, but he had not been sitting there.	Две свечи под зелеными абажурами горели, по обыкновению, в кабинете, но самого хозяина там не было.

Occasionally he came in, stirred the small fire which sufficed for the increasing mildness of the spring, and went out again; sometimes pausing at the front door, going on to the drawing-room, then returning again to the front door.	Изредка он заходил туда и размешивал слабо тлеющие угли - разводить большой огонь было незачем, так как весна вступала в свои права. Иногда он останавливался у входной двери, потом шел в гостиную и снова возвращался к двери.
It faced westward, and though gloom prevailed inside, there was still light enough without to see with distinctness.	Она была обращена на запад, и хотя в доме сумерки уже сгустились, на улице было еще достаточно светло.
Mrs Clare, who had been sitting in the drawing-room, followed him hither.	Миссис Клэр, сидевшая в гостиной, подошла вслед за мужем к двери.
"Plenty of time yet," said the Vicar.	- Рано еще, - сказал священник.
"He doesn't reach Chalk-Newton till six, even if the train should be punctual, and ten miles of country-road, five of them in Crimmercrock Lane, are not jogged over in a hurry by our old horse."	- В Чок-Ньютоне он будет только в шесть часов, даже если поезд не опоздает, а оттуда десять миль по проселочным дорогам, из них пять по проселку Криммеркрок; наша старая лошадь не так-то скоро его привезет.
"But he has done it in an hour with us, my dear."	- Дорогой мой, она, бывало, привозила нас за час.
"Years ago."	- С тех пор прошло много лет.
Thus they passed the minutes, each well knowing that this was only waste of breath, the one essential being simply to wait.	Так коротали они время, зная, что словами не поможешь и нужно терпеливо ждать.
At length there was a slight noise in the lane, and the old pony-chaise appeared indeed outside the railings. They saw alight therefrom a form which they affected to recognize, but would actually have passed by in the street without identifying had he not got out of their carriage at the particular moment when a particular person was due.	Наконец в переулке послышался шум, и за решеткой показалась старенькая коляска; из нее вышел человек, которого они узнали, хотя, встретив его на улице, прошли бы мимо, не узнав: просто он вышел из их экипажа в тот момент, когда ждали именно его.
Mrs Clare rushed through the dark passage to the door, and her husband came more slowly after her.	Миссис Клэр бросилась по темному коридору к двери, муж следовал за ней, но не столь стремительно.
The new arrival, who was just about to enter, saw their anxious faces in the doorway and the gleam of the west in their spectacles because they confronted the last rays of day; but they could only see his shape against the light.	Приезжий, входя в дом, мог разглядеть в вечернем свете их взволнованные лица и очки, отражавшие закатное небо, но они видели только его силуэт.
"O, my boy, my boy-home again at last!" cried Mrs Clare, who cared no more at that moment for the stains of heterodoxy which had caused all this separation than for the dust upon his clothes.	- Сынок, сынок мой, наконец-то ты дома! -воскликнула миссис Клэр, забыв о еретических его убеждениях, послуживших причиной разлуки; сейчас они интересовали ее не больше, чем пыль на его одежде.
What woman, indeed, among the most faithful adherents of the truth, believes the promises and threats of the Word in the sense in which she believes in her own children, or would not throw her theology to the wind if weighed against their happiness?	Да и какая женщина, будь она самым ревностным искателем истины, верит в обещания и угрозы Священного писания так, как верит в своих собственных детей, и какая женщина не отмахнется от богословия, если на другой чаще весов лежит счастье ее ребенка?

As soon as they reached the room where the candles were lighted she looked at his face.	Когда они вошли в комнату, где горели свечи, она взглянула ему в лицо.
"O, it is not Angel-not my son-the Angel who went away!" she cried in all the irony of sorrow, as she turned herself aside.	- О, это не Энджел. Это не мой сын. Это не тот Энджел, который отсюда уехал! - вскричала она, в отчаянии отворачиваясь от него.
His father, too, was shocked to see him, so reduced was that figure from its former contours by worry and the bad season that Clare had experienced, in the climate to which he had so rashly hurried in his first aversion to the mockery of events at home.	Отец тоже был потрясен - так похудел Энджел от забот и неудач в стране, куда бросился очертя голову, обращенный в бегство судьбой, посмеявшейся над ним на родине.
You could see the skeleton behind the man, and almost the ghost behind the skeleton.	Казалось, от него остался один скелет - и даже не скелет, а только тень.
He matched Crivelli's dead Christus.	Словно с него писал Кривелли своего мертвого Христа.
His sunken eye-pits were of morbid hue, and the light in his eyes had waned. The angular hollows and lines of his aged ancestors had succeeded to their reign in his face twenty years before their time.	Тусклые, запавшие глаза были обведены мертвенной синевой, складки и морщины, бороздившие лица его родителей, появились на его лице лет на двадцать раньше срока.
"I was ill over there, you know," he said.	- Я ведь там болел, - сказал он.
"I am all right now."	- Теперь я здоров.
As if, however, to falsify this assertion, his legs seemed to give way, and he suddenly sat down to save himself from falling.	Но, словно в опровержение этих слов, ноги его подкосились, и он поспешно сел, чтобы не упасть.
It was only a slight attack of faintness, resulting from the tedious day's journey, and the excitement of arrival.	Это был только приступ дурноты после утомительного дня, проведенного в пути, и взволновавшей его встречи с родителями.
"Has any letter come for me lately?" he asked.	- Мне нет писем? - спросил он.
"I received the last you sent on by the merest chance, and after considerable delay through being inland; or I might have come sooner."	- Последнее, которое вы мне переслали, я получил благодаря счастливому случаю, да и то с большим опозданием, потому что забрался в глубь страны. Иначе я приехал бы раньше...
"It was from your wife, we supposed?"	- Это ведь было письмо от твоей жены?
"It was."	-Да.
Only one other had recently come.	С тех пор пришло еще только одно письмо.
They had not sent it on to him, knowing he would start for home so soon.	Они не стали его пересылать, зная, что он скоро вернется.
He hastily opened the letter produced, and was much disturbed to read in Tess's handwriting the sentiments expressed in her last hurried scrawl to him.	Энджел быстро распечатал конверт и в смятении прочел записку Тэсс - последнее ее письмо, написанное второпях:
O why have you treated me so monstrously, Angel!	"Ах, зачем ты так ужасно поступил со мной, Энджел?
I do not deserve it.	Я этого не заслуживаю.
I have thought it all over carefully, and I can never, never forgive you!	Я много об этом думала и знаю, что никогда, никогда не прощу тебя.

You know that I did not intend to wrong you-why have you so wronged me?	Ты знаешь, что я не хотела причинить тебе зла, зачем же ты причинил мне такое зло?
You are cruel, cruel indeed!	Ты жесток! Да, жесток!
I will try to forget you.	Я постараюсь забыть тебя.
It is all injustice I have received at your hands!	Ты был несправедлив ко мне с начала до конца!
T.	Т "
"It is quite true!" said Angel, throwing down the letter.	- Она права, - сказал Энджел, бросая письмо.
"Perhaps she will never be reconciled to me!"	- Быть может, она никогда не простит меня.
"Don't, Angel, be so anxious about a mere child of the soil!" said his mother.	- Не нужно так волноваться, Энджел, ведь она только дитя земли, - сказала-его мать.
"Child of the soil!	- Дитя земли.
Well, we all are children of the soil.	Все мы дети земли.
I wish she were so in the sense you mean; but let me now explain to you what I have never explained before, that her father is a descendant in the male line of one of the oldest Norman houses, like a good many others who lead obscure agricultural lives in our villages, and are dubbed 'sons of the soil.'"	Хотел бы я, чтобы она действительно была "дитя земли" в том смысле, в каком вы это понимаете, но я должен вам сообщить кое-что, о чем до сих пор молчал; ее отец происходит по мужской линии от одного из старейших нормандских родов, подобно многим другим крестьянам, которые живут, никому не ведомые, в наших деревнях и зовутся "детьми земли".
He soon retired to bed; and the next morning, feeling exceedingly unwell, he remained in his room pondering.	Он рано лег спать, а на следующий день, чувствуя себя совсем больным, не выходил из своей комнаты и размышлял.
The circumstances amid which he had left Tess were such that though, while on the south of the Equator and just in receipt of her loving epistle, it had seemed the easiest thing in the world to rush back into her arms the moment he chose to forgive her, now that he had arrived it was not so easy as it had seemed.	Когда он, находясь к югу от экватора, получил ее нежное письмо, ему показалось, что ничего не может быть проще, как вернуться к Тэсс и броситься в ее объятия, раз ему угодно ее простить, но теперь, вспоминая обстоятельства, при которых он с ней расстался, он понял, что это совсем не так просто.
She was passionate, and her present letter, showing that her estimate of him had changed under his delay-too justly changed, he sadly owned,-made him ask himself if it would be wise to confront her unannounced in the presence of her parents.	Она была от природы страстной, и ее письмо, из которого он узнал, что ее мнение о нем изменилось, - а он с грустью признал, что она была права, - это письмо заставило его призадуматься: благоразумно ли будет, не предупредив ее, встретиться с ней в присутствии ее родителей?
Supposing that her love had indeed turned to dislike during the last weeks of separation, a sudden meeting might lead to bitter words.	Если предположить, что за последние недели разлуки любовь ее к нему уступила место неприязни, неожиданная встреча может вызвать ссору.
Clare therefore thought it would be best to prepare Tess and her family by sending a line to Marlott announcing his return, and his hope that she was still living with them there, as he had arranged for her to do when he left England.	Поэтому Клэр решил подготовить Тэсс и ее семью, сообщив в Марлот о своем приезде; он надеялся, что она по-прежнему живет там, как было условлено перед его отъездом, из Англии.

He despatched the inquiry that very day, and before the week was out there came a short reply from Mrs Durbeyfield which did not remove his embarrassment, for it bore no address, though to his surprise it was not written from Marlott.	В тот же день он отправил письмо, а в конце недели получил короткий ответ миссис Дарбейфилд, который ничем ему не помог, ибо миссис Дарбейфилд писала, к большому его удивлению, не из Марлота и адреса своего не указывала.
SIR, J write these few lines to say that my Daughter is away from me at present, and J am not sure when she will return, but J will let you know as Soon as she do.	"Сэр, в этих нескольких строках я хочу сообщить, что моя дочь сейчас от меня уехала, и я не знаю, когда она вернется.
J do not feel at liberty to tell you Where she is temperly biding.	Но я вам напишу, как только она приедет. Я не считаю себя вправе сообщить вам, где она временно проживает.
J should say that me and my Family have left Marlott for some Time - Yours, J. DURBEYFIELD	Прибавлю еще, что я с семьей недавно уехала из Марлота. Ваша Дж.Дарбейфилд".
It was such a relief to Clare to learn that Tess was at least apparently well that her mother's stiff reticence as to her whereabouts did not long distress him.	Клэр с таким облегчением узнал, что с Тэсс, по-видимому, ничего дурного не случилось, что нежелание ее матери сообщить ему ее адрес его не очень обеспокоило.
They were all angry with him, evidently.	Несомненно, все они не могут ему простить.
He would wait till Mrs Durbeyfield could inform him of Tess's return, which her letter implied to be soon.	Он будет ждать, пока миссис Дарбейфилд не напишет ему о возвращении Тэсс, а судя по ее письму, это не замедлит случиться.
He deserved no more.	Большего он не заслуживал.
His had been a love "which alters when it alteration finds".	Любовь его была такова, "что изменяется, встречая перемену".
He had undergone some strange experiences in his absence; he had seen the virtual Faustina in the literal Cornelia, a spiritual Lucretia in a corporeal Phryne; he had thought of the woman taken and set in the midst as one deserving to be stoned, and of the wife of Uriah being made a queen; and he had asked himself why he had not judged Tess constructively rather than biographically, by the will rather than by the deed?	Он многое понял за время своего отсутствия: в безупречной Корнелии он увидел возможную Фаустану, в теле Фрины - дух целомудренной Лукреции; он думал о той женщине, которую хотели побить камнями, и о жене Урии, ставшей царицей, и задавал себе вопрос: почему, вынося приговор Тэсс, он обращал внимание на внешние обстоятельства ее жизни, а не на внутренний ее мир, на поступки ее, а не на устремления?
A day or two passed while he waited at his father's house for the promised second note from Joan Durbeyfield, and indirectly to recover a little more strength.	Прошло несколько дней, Энджел все еще жил у отца, ждал обещанной второй записки от Джоан Дарбейфилд и надеялся окрепнуть после болезни.
The strength showed signs of coming back, but there was no sign of Joan's letter.	Силы постепенно возвращались к нему, а письма от Джоан все не было.
Then he hunted up the old letter sent on to him in Brazil, which Tess had written from Flintcomb-Ash, and re-read it.	Тогда он отыскал старое письмо, пересланное ему в Бразилию, которое Тэсс написала из Флинтком-Эша, и снова перечитал.
The sentences touched him now as much as when he had first perused them.	Как и в первый раз, оно его глубоко растрогало.
... I must cry to you in my trouble-I have no one else!...	"...Я не могу не сказать тебе о моем горе, - кроме тебя, никого у меня нет!..

I think I must die if you do not come soon, or tell me to come to you... please, please, not to be just-only a little kind to me... If you would come, I could die in your arms!	Право, я умру, если ты не приедешь ко мне очень скоро или не позовешь меня к себе... прошу тебя, не будь таким справедливым, будь чуточку добрее ко мне... Если бы ты приехал, я могла бы умереть в твоих объятиях.
I would be well content to do that if so be you had forgiven me!... if you will send me one little line, and say, "I am coming soon," I will bide on, Angel-O, so cheerfully!... think how it do hurt my heart not to see you ever-ever!	И рада была бы умереть - зная, что ты меня простил... Но если бы ты написал мне только одну маленькую строчку: "скоро приеду", - о, как хорошо жилось бы мне, Энджел!.. Подумай, подумай, как ноет у меня сердце при мысли, что я никогда тебя не увижу... никогда!
Ah, if I could only make your dear heart ache one little minute of each day as mine does every day and all day long, it might lead you to show pity to your poor lonely one... I would be content, ay, glad, to live with you as your servant, if I may not as your wife; so that I could only be near you, and get glimpses of you, and think of you as mine... I long for only one thing in heaven or earth or under the earth, to meet you, my own dear!	Ах, если бы твое сердце ныло каждый день только одну минутку так, как ноет мое день за днем, ты бы пожалел свою бедную, одинокую Тэсс... Я была бы довольна - нет, счастлива! - быть твоей служанкой, раз я не могу быть твоей женой; только бы мне жить около тебя, видеть тебя хоть мельком, думать, что ты мой... Об одном только я мечтаю, одного только хочу на небе, на земле или под землею - увидеться с тобой, мой любимый!
Come to me-come to me, and save me from what threatens me!	Приезжай, приезжай и спаси меня от того, что мне угрожает!"
Clare determined that he would no longer believe in her more recent and severer regard of him, but would go and find her immediately.	Клэр решил не верить последнему суровому письму и отыскать ее немедленно.
He asked his father if she had applied for any money during his absence.	Он спросил отца, брала ли она у него деньги за это время.
His father returned a negative, and then for the first time it occurred to Angel that her pride had stood in her way, and that she had suffered privation.	Тот ответил отрицательно, и тогда только понял Энджел, что гордость помешала ей обратиться с такой просьбой и она предпочла терпеть лишения.
From his remarks his parents now gathered the real reason of the separation; and their Christianity was such that, reprobates being their especial care, the tenderness towards Tess which her blood, her simplicity, even her poverty, had not engendered, was instantly excited by her sin.	По его отрывистым замечаниям родители догадались наконец об истинной причине разрыва, и тогда на помощь им пришло их христианство, поручавшее грешников особому их попечению; они воспылали к Тэсс нежностью, какой не могло пробудить в них ее происхождение, ее простодушие и даже бедность.
Whilst he was hastily packing together a few articles for his journey he glanced over a poor plain missive also lately come to hand-the one from Marian and Izz Huett, beginning-"Honour'd Sir, Look to your Wife if you do love her as much as she do love you," and signed,	Готовясь к отъезду и торопливо укладывая вещи, Энджел мельком просмотрел жалкое маленькое письмецо, недавно полученное от Мэриэн и Изз, начинавшееся словами: "Уважаемый сэр, позаботьтесь о своей жене, если вы ее любите так, как она вас любит". и подписанное:
"From Two Well-Wishers."	"Два доброжелателя".
LIV	54
In a quarter of an hour Clare was leaving the house, whence his mother watched his thin figure as it disappeared into the street.	Через четверть часа Клэр покинул родительский дом, а мать провожала взглядом его тонкую фигуру, когда он вышел на улицу.

He had declined to borrow his father's old mare, well knowing of its necessity to the household.	Ехать на старой кобыле отца он отказался, зная, что она нужна родителям.
He went to the inn, where he hired a trap, and could hardly wait during the harnessing.	Зайдя в харчевню, он нанял двуколку и едва дождался, пока запрягут лошадь.
In a very few minutes after, he was driving up the hill out of the town which, three or four months earlier in the year, Tess had descended with such hopes and ascended with such shattered purposes.	Несколько минут спустя он уже выехал из города и поднимался на холм; по этой самой дороге три-четыре месяца назад спускалась Тэсс, полная надежд, и по ней возвращалась, потерпев неудачу.
Benvill Lane soon stretched before him, its hedges and trees purple with buds; but he was looking at other things, and only recalled himself to the scene sufficiently to enable him to keep the way.	Вскоре он выехал на Бэнвилльскую проселочную дорогу. На деревьях и живой изгороди краснели почки, но Клэр занят был другим и по сторонам оглядывался только для того, чтобы не сбиться с дороги.
In something less than an hour-and-a-half he had skirted the south of the King's Hintock estates and ascended to the untoward solitude of Cross-in-Hand, the unholy stone whereon Tess had been compelled by Alec d'Urberville, in his whim of reformation, to swear the strange oath that she would never wilfully tempt him again.	Не прошло и полутора часов, как он уже обогнул с юга поместья Кинг-Хинток и очутился в мрачной, пустынной местности, где одиноко возвышался зловещий камень "Крест в руке", на котором Тэсс по настоянию обратившегося тогда к богу Алека д'Эрбервилля дала клятву никогда не вводить его больше в искушение.
The pale and blasted nettle-stems of the preceding year even now lingered nakedly in the banks, young green nettles of the present spring growing from their roots.	На придорожных насыпях еще виднелись чахлые серые стебли прошлогодней крапивы, а у корней уже пробивались свежие, зеленые, весенние ростки.
Thence he went along the verge of the upland overhanging the other Hintocks, and, turning to the right, plunged into the bracing calcareous region of Flintcomb-Ash, the address from which she had written to him in one of the letters, and which he supposed to be the place of sojourn referred to by her mother.	Он поехал по краю плато, возвышавшегося над другими поместьями Хинток, затем свернул направо, в известковый продуваемый ветром район, где находится Флинтком-Эш; одно из писем Тэсс было отправлено оттуда, и он полагал, что именно об этом месте и писала ее мать.
Here, of course, he did not find her; and what added to his depression was the discovery that no "Mrs Clare" had ever been heard of by the cottagers or by the farmer himself, though Tess was remembered well enough by her Christian name.	Конечно, он не нашел ее в Флинтком-Эше и окончательно пал духом, узнав, что ни батраки, ни сам фермер никогда не слыхали о "миссис Клэр", хотя имя Тэсс было им хорошо известно.
His name she had obviously never used during their separation, and her dignified sense of their total severance was shown not much less by this abstention than by the hardships she had chosen to undergo (of which he now learnt for the first time) rather than apply to his father for more funds.	Очевидно, она не носила его фамилии, совершенно отрезав себя от него на время разлуки, - и в этом ее благородство сказалось не меньше, чем в том, что она предпочитала терпеть лишения, о которых он только теперь услышал, лишь бы не просить денег у его отца.
From this place they told him Tess Durbeyfield had gone, without due notice, to the home of her parents on the other side of Blackmoor, and it therefore became necessary to find Mrs Durbeyfield.	На ферме он узнал, что Тэсс Дарбейфилд, никого не предупредив, ушла отсюда к родителям, жившим в Блекмурской долине; следовательно, оставалось найти миссис Дарбейфилд.
She had told him she was not now at Marlott, but had been curiously reticent as to her actual address, and the only course was to go to Marlott and inquire for it.	Она написала ему, что не живет больше в Марлоте, но почему-то не сообщила своего нового адреса: приходилось ехать в Марлот, чтобы навести там справки.

The farmer who had been so churlish with Tess was quite smooth-tongued to Clare, and lent him a horse and man to drive him towards Marlott, the gig he had arrived in being sent back to Emminster; for the limit of a day's journey with that horse was reached.	Фермер, который так грубо обращался с Тэсс, был очень любезен с Клэром и дал ему лошадь и кучера, чтобы доехать до Марлота; двуколку Клэр отправил назад, в Эмминстер, так как нанял ее на один день.
Clare would not accept the loan of the farmer's vehicle for a further distance than to the outskirts of the Vale, and, sending it back with the man who had driven him, he put up at an inn, and next day entered on foot the region wherein was the spot of his dear Tess's birth.	В повозке фермера он доехал только до Блекмурской долины, потом отослал ее обратно с кучером, заночевал в харчевне, на следующий день пошел пешком в деревню, где родилась его милая Тэсс.
It was as yet too early in the year for much colour to appear in the gardens and foliage; the so-called spring was but winter overlaid with a thin coat of greenness, and it was of a parcel with his expectations.	Была ранняя весна. Для лесов и садов не наступила пора ярких красок; так называемая весна была на самом деле зимой, укрывшейся под тончайшим слоем земли, - такими же были и его надежды.
The house in which Tess had passed the years of her childhood was now inhabited by another family who had never known her.	Дом, где Тэсс провела годы детства, был занят теперь другой семьей, никогда ее не знавшей.
The new residents were in the garden, taking as much interest in their own doings as if the homestead had never passed its primal time in conjunction with the histories of others, beside which the histories of these were but as a tale told by an idiot.	Новые жильцы находились в саду и с таким увлечением занимались своими делами, словно дом этот не был первоначально связан с историей других людей, по сравнению с которой их жизнь представляла для Клэра лишь незначительный интерес.
They walked about the garden paths with thoughts of their own concerns entirely uppermost, bringing their actions at every moment in jarring collision with the dim ghosts behind them, talking as though the time when Tess lived there were not one whit intenser in story than now.	Они сновали по дорожкам сада, поглощенные своими заботами, и казалось, каждое их движение оскорбляет туманные тени прошлого; а разговаривали они друг с другом так, словно то время, когда жила здесь Тэсс, было не более насыщено событиями, чем сегодняшний день.
Even the spring birds sang over their heads as if they thought there was nobody missing in particular.	Даже птицы, прилетевшие вместе с весной, пели так, будто никто не покидал этих мест.
On inquiry of these precious innocents, to whom even the name of their predecessors was a failing memory, Clare learned that John Durbeyfield was dead; that his widow and children had left Marlott, declaring that they were going to live at Kingsbere, but instead of doing so had gone on to another place they mentioned.	Расспросив этих простаков, которые едва могли припомнить даже фамилию своих предшественников, Клэр узнал о смерти Джона Дарбейфилда и об отъезде из Марлота детей и вдовы, которая объявила, что они будут жить в Кингсбире, но вместо этого поехала в другое место, называемое так-то.
By this time Clare abhorred the house for ceasing to contain Tess, and hastened away from its hated presence without once looking back.	К этому времени Клэр успел возненавидеть дом за то, что в нем больше не живет Тэсс, и поспешил уйти, ни разу не оглянувшись.
His way was by the field in which he had first beheld her at the dance.	Путь его лежал через луг, где он впервые увидел ее во время танцев.
It was as bad as the house-even worse.	И луг показался ему еще более ненавистным, чем дом.
He passed on through the churchyard, where, amongst the new headstones, he saw one of a somewhat superior design to the rest.	Он пересек кладбище и среди новых надгробных плит заметил одну, более дорогую.

The inscription ran thus:	Надпись на ней гласила:
In memory of John Durbeyfield, rightly d'Urberville, of the once powerful family of that Name, and Direct Descendant through an illustrious Line from Sir Pagan d'Urberville, one of the Knights of the Conqueror.	ПАМЯТИ ДЖОНА ДАРБЕЙФИЛДА, ПРАВИЛЬНЕЕ - Д'ЭРБЕРВИЛЛЯ, ПРОИСХОДИВШЕГО ИЗ НЕКОГДА МОГУЩЕСТВЕННОГО И ЗНАТНОГО РОДА, ПРЯМОГО ПОТОМКА СЭРА ПЭГАНА Д'ЭРБЕРВИЛЛЯ, ОДНОГО ИЗ РЫЦАРЕЙ ВИЛЬГЕЛЬМА ЗАВОЕВАТЕЛЯ.
Died March 10th, 18- HOW ARE THE MIGHTY FALLEN.	СКОНЧАЛСЯ МАРТА 10-го, 18... ТАК СВЕРШАЕТСЯ ПАДЕНИЕ СИЛЬНЫХ МИРА СЕГО.
Some man, apparently the sexton, had observed Clare standing there, and drew nigh.	Какой-то человек, очевидно могильщик, заметил Клэра, стоявшего у могилы, и подошел к нему.
"Ah, sir, now that's a man who didn't want to lie here, but wished to be carried to Kingsbere, where his ancestors be."	- Эх, сэр, не очень-то хотелось этому человеку лежать здесь. Он желал, чтобы его перевезли в Кингсбир, где покоятся его предки.
"And why didn't they respect his wish?"	- Почему же не исполнили его волю?
"Oh-no money.	- Денег не было.
Bless your soul, sir, why-there, I wouldn't wish to say it everywhere, but-even this headstone, for all the flourish wrote upon en, is not paid for."	Видите ли, сэр... болтать направо и налево я не собираюсь, но... даже за эту плиту с такой важной надписью не заплачено.
"Ah, who put it up?"	- А кто ее делал?
The man told the name of a mason in the village, and, on leaving the churchyard, Clare called at the mason's house.	Могильщик назвал фамилию каменщика, проживавшего в Йарлоте, и Клэр, покинув кладбище, зашел к нему.
He found that the statement was true, and paid the bill. This done, he turned in the direction of the migrants.	Убедившись, что слова могильщика соответствуют действительности, он оплатил этот счет, а затем пошел отыскивать переселенцев.
The distance was too long for a walk, but Clare felt such a strong desire for isolation that at first he would neither hire a conveyance nor go to a circuitous line of railway by which he might eventually reach the place.	Путь был длинный, но Клэр жаждал одиночества и не стал нанимать экипаж; не пошел он также и к станции железной дороги, по которой кружным путем мог добраться до цели.
At Shaston, however, he found he must hire; but the way was such that he did not enter Joan's place till about seven o'clock in the evening, having traversed a distance of over twenty miles since leaving Marlott.	Впрочем, в Шестоне он вынужден был нанять лошадь, но дорога была плохая, и только к семи часам вечера, проехав от Марлота больше двадцати миль, он добрался до деревни, где жила Джоан.
The village being small he had little difficulty in finding Mrs Durbeyfield's tenement, which was a house in a walled garden, remote from the main road, where she had stowed away her clumsy old furniture as best she could.	Деревушка была маленькая, и он без труда нашел обиталище миссис Дарбейфилд - окруженный садом домик, расположенный в стороне от главной улицы и такой маленький, что она еле разместила в нем свою громоздкую старую мебель.
It was plain that for some reason or other she had not wished him to visit her, and he felt his call to be somewhat of an intrusion.	Было ясно, что она почему-то не желает его видеть, и он чувствовал себя незваным гостем.

She came to the door herself, and the light from the evening sky fell upon her face.	Она сама открыла дверь, и лучи заходящего солнца осветили ее лицо.
This was the first time that Clare had ever met her, but he was too preoccupied to observe more than that she was still a handsome woman, in the garb of a respectable widow.	Клэр встретился с ней впервые, но он слишком занят был своими мыслями и заметил только, что она все еще красива и одета, как подобает одеваться почтенной вдове.
He was obliged to explain that he was Tess's husband, and his object in coming there, and he did it awkwardly enough.	Он принужден был сказать, что он муж Тэсс, и объяснить, зачем сюда приехал. С этой задачей он справился довольно неловко.
"I want to see her at once," he added.	- Я хочу увидеть ее сейчас же, - добавил он.
"You said you would write to me again, but you have not done so."	- Вы обещали мне написать, но не исполнили обещания.
"Because she've not come home," said Joan.	- Потому что она не вернулась домой, - ответила Джоан.
"Do you know if she is well?"	- Вы не знаете, хорошо ли ей живется?
"I don't.	- Не знаю.
But you ought to, sir," said she.	Скорее вам следовало бы знать это, сэр, - сказала она.
"I admit it.	- Вы правы.
Where is she staying?"	Где она живет?
From the beginning of the interview Joan had disclosed her embarrassment by keeping her hand to the side of her cheek.	На протяжении всего разговора Джоан прижимала руку к щеке, - было ясно, что она смущена.
"I-don't know exactly where she is staying," she answered.	-Я... я не знаю, где она живет.
"She was-but-"	Она была в... но...
"Where was she?"	-Где она была?
"Well, she is not there now."	- Ну, теперь ее там нет.
In her evasiveness she paused again, and the younger children had by this time crept to the door, where, pulling at his mother's skirts, the youngest murmured-"Is this the gentleman who is going to marry Tess?"	Дав этот уклончивый ответ, она снова умолкла. Дети к этому времени уже собрались у двери, и младший ребенок, дергая мать за юбку, спросил шепотом: - Это тот самый джентльмен, который хочет жениться на Тэсс?
"He has married her," Joan whispered.	- Он на ней женился, - прошептала Джоан.
"Go inside."	- Ступайте в дом.
Clare saw her efforts for reticence, and asked-"Do you think Tess would wish me to try and find her?	Клэр, видя, что она о чем-то умалчивает, спросил: - Как вы думаете, Тэсс хотела бы, чтобы я ее отыскал?
If not, of course-"	Если нет, то, конечно...
"I don't think she would."	- Я думаю, что не хотела бы.
"Are you sure?"	- Вы уверены?
"I am sure she wouldn't."	- Да, уверена.

He was turning away; and then he thought of Tess's tender letter.	Он повернулся, чтобы уйти, но вдруг вспомнил о нежном письме Тэсс.
"I am sure she would!" he retorted passionately.	- А я уверен в обратном! - возбужденно воскликнул он.
"I know her better than you do."	- Я ее знаю лучше, чем вы.
"That's very likely, sir; for I have never really known her."	- Очень может быть, сэр, потому что я-то, в сущности, никогда хорошенько ее не знала.
"Please tell me her address, Mrs Durbeyfield, in kindness to a lonely wretched man!"	- Прошу вас, скажите ее адрес, миссис Дарбейфилд, хотя бы из жалости к одинокому, несчастному человеку.
Tess's mother again restlessly swept her cheek with her vertical hand, and seeing that he suffered, she at last said, is a low voice-"She is at Sandbourne."	Снова мать Тэсс смущенно потерла щеку рукой: наконец, видя, что он страдает, сказала тихо: - Она в Сэндборне.
"Ah-where there?	-А... но где именно?
Sandbourne has become a large place, they say."	Говорят, Сэндборн разросся...
"I don't know more particularly than I have said-Sandbourne.	- Знаю только, что она в Сэндборне.
For myself, I was never there."	Я сама никогда там не бывала.
It was apparent that Joan spoke the truth in this, and he pressed her no further.	Ясно было, что Джоан говорит правду, и больше он не настаивал.
"Are you in want of anything?" he said gently.	- Не нуждаетесь ли вы в чем-нибудь? - ласково спросил он.
"No, sir," she replied.	- Нет, сэр, - ответила она.
"We are fairly well provided for."	- Мы теперь всем обеспечены.
Without entering the house Clare turned away.	Не заходя в дом, Клэр ушел.
There was a station three miles ahead, and paying off his coachman, he walked thither.	В трех милях отсюда была станция, и, расплатившись с возницей, он отправился туда пешком.
The last train to Sandbourne left shortly after, and it bore Clare on its wheels.	Вскоре отошел последний поезд на Сэндборн, и с этим поездом уехал Клэр.
LV	55
At eleven o'clock that night, having secured a bed at one of the hotels and telegraphed his address to his father immediately on his arrival, he walked out into the streets of Sandbourne.	В одиннадцать часов вечера, заняв номер в гостинице и немедленно по приезде послав отцу телеграмму с указанием адреса, он вышел пройтись по улицам Сэндборна.
It was too late to call on or inquire for any one, and he reluctantly postponed his purpose till the morning.	В такой поздний час нельзя было наводить справки, и он поневоле отложил это до утра.
But he could not retire to rest just yet.	Но ему было не до сна.

This fashionable watering-place, with its eastern and its western stations, its piers, its groves of pines, its promenades, and its covered gardens, was, to Angel Clare, like a fairy place suddenly created by the stroke of a wand, and allowed to get a little dusty.	Этот модный приморский курорт с двумя вокзалами - восточным и западным, с пристанями, сосновыми рощами, аллеями, садами казался Энджелу Клэру каким-то сказочным местом, возникшим внезапно по мановению волшебного жезла и лишь слегка запыленным.
An outlying eastern tract of the enormous Egdon Waste was close at hand, yet on the very verge of that tawny piece of antiquity such a glittering novelty as this pleasure city had chosen to spring up.	С востока примыкала к нему гигантская красно-бурая Эгдонская равнина, и, однако, именно на границе этой древней земли вырос город увеселений.
Within the space of a mile from its outskirts every irregularity of the soil was prehistoric, every channel an undisturbed British trackway; not a sod having been turned there since the days of the Caesars.	На расстоянии мили от предместий Сэндборна каждый холмик вещал о доисторических временах, каждый канал служил средством сообщения бриттам, а плуг с века цезарей не тревожил почвы.
Yet the exotic had grown here, suddenly as the prophet's gourd; and had drawn hither Tess.	Но внезапно, словно дерево пророка, вырос здесь новый шумный город и заманил сюда Тэсс.
By the midnight lamps he went up and down the winding way of this new world in an old one, and could discern between the trees and against the stars the lofty roofs, chimneys, gazebos, and towers of the numerous fanciful residences of which the place was composed.	При свете фонарей Клэр бродил по извилистым улицам нового мирка, возникшего в мире старины, и среди верхушек деревьев видел на фоне звездного неба высокие крыши, трубы, бельведеры, башни пышных вилл, которые и составляли город.
It was a city of detached mansions; a Mediterranean lounging-place on the English Channel; and as seen now by night it seemed even more imposing than it was.	Здесь были только особняки; курорт, перенесенный на берег Ла-Манша с побережья Средиземного моря, ночью казался еще внушительнее, чем был в действительности.
The sea was near at hand, but not intrusive; it murmured, and he thought it was the pines; the pines murmured in precisely the same tones, and he thought they were the sea.	Море было близко, но не вторгалось навязчиво, оно шумело, а он подумал, что шумят сосны; сосны шумели так же, как и море, - и этот шум принял он за плеск прибоя.
Where could Tess possibly be, a cottage-girl, his young wife, amidst all this wealth and fashion?	Где же могла приютиться Тэсс, крестьянка, молодая его жена, в этом богатом и фешенебельном городе?
The more he pondered, the more was he puzzled.	Чем больше он думал, тем сильнее недоумевал.
Were there any cows to milk here?	Разве есть здесь коровы, которых она могла бы доить?
There certainly were no fields to till.	Во всяком случае, полей тут не было.
She was most probably engaged to do something in one of these large houses; and he sauntered along, looking at the chamber-windows and their lights going out one by one, and wondered which of them might be hers.	Вернее всего, она работает прислугой в одном из этих больших домов. И он брел дальше, посматривая на освещенные окна, которые гасли одно за другим, и старался угадать, где окно ее комнаты.
Conjecture was useless, and just after twelve o'clock he entered and went to bed.	Догадки ни к чему не привели: после полуночи он вернулся в гостиницу и лег спать.
Before putting out his light he re-read Tess's impassioned letter.	Прежде чем потушить свет, он еще раз прочел страстное письмо Тэсс.

Sleep, however, he could not-so near her, yet so far from her-and he continually lifted the window-blind and regarded the backs of the opposite houses, and wondered behind which of the sashes she reposed at that moment.	Заснуть он, однако, не мог: быть так близко от нее и в то же время так далеко... Поминутно поднимал он штору, всматривался в дома напротив и спрашивал себя: не за этой ли стеной спит она сейчас?
He might almost as well have sat up all night.	В эту ночь он мог бы и не ложиться в постель.
In the morning he arose at seven, and shortly after went out, taking the direction of the chief post-office.	Встал он в семь часов и, выйдя на улицу, направился к почтамту.
At the door he met an intelligent postman coming out with letters for the morning delivery.	У двери он встретил смышленого на вид почтальона, отправлявшегося разносить утреннюю почту.
"Do you know the address of a Mrs Clare?" asked Angel.	- Не знаете ли вы адреса миссис Клэр? - спросил Энджел.
The postman shook his head.	Почтальон покачал головой.
Then, remembering that she would have been likely to continue the use of her maiden name, Clare said-"Of a Miss Durbeyfield?"	Вспомнив, что она, вероятно, живет под своей девичьей фамилией, Клэр добавил: - Или мисс Дарбейфилд?
"Durbeyfield?"	- Дарбейфилд?
This also was strange to the postman addressed.	И этой фамилии почтальон не слыхал.
"There's visitors coming and going every day, as you know, sir," he said; "and without the name of the house 'tis impossible to find 'em."	- Здесь, знаете ли, сэр, одни приезжают, другие уезжают, - сказал он. - Не зная дома, никого не отыщешь.
One of his comrades hastening out at that moment, the name was repeated to him.	В это время из почтамта вышел один из его товарищей, и Клэр повторил фамилию.
"I know no name of Durbeyfield; but there is the name of d'Urberville at The Herons," said the second.	- Дарбейфилдов я не знаю, но в "Цапле" живет д'Эрбервилль, - ответил второй почтальон.
"That's it!" cried Clare, pleased to think that she had reverted to the real pronunciation.	- Вот это мне и нужно! - воскликнул Клэр, обрадовавшись, что она носит теперь неискаженную фамилию.
"What place is The Herons?"	- А что это за "Цапля"?
"A stylish lodging-house.	- Богатый пансион.
' Tis all lodging-houses here, bless 'ee."	Здесь только и есть, что пансионы.
Clare received directions how to find the house, and hastened thither, arriving with the milkman.	Расспросив дорогу, Клэр ускорил шаги и подошел к дому одновременно с молочником.
The Herons, though an ordinary villa, stood in its own grounds, and was certainly the last place in which one would have expected to find lodgings, so private was its appearance.	"Цапля" была самой обыкновенной виллой, но находилась на отдельном участке и скорее напоминала частный особняк, чем пансион, где сдаются комнаты.
If poor Tess was a servant here, as he feared, she would go to the back-door to that milkman, and he was inclined to go thither also.	Если бедная Тэсс, как он опасался, устроилась сюда служанкой, она должна была бы встретить молочника у черного входа, и Клэр сначала решил последовать за ним.
However, in his doubts he turned to the front, and rang.	Потом, передумав, подошел к парадной двери и позвонил.

The hour being early, the landlady herself opened the door.	Час был ранний, и дверь открыла сама хозяйка.
Clare inquired for Teresa d'Urberville or Durbeyfield.	Клэр осведомился, не здесь ли живет Тереза д'Эрбервилль, или Дарбейфилд.
"Mrs d'Urberville?"	- Миссис д'Эрбервилль?
"Yes."	-Да.
Tess, then, passed as a married woman, and he felt glad, even though she had not adopted his name.	Значит, Тэсс считали здесь замужней женщиной, и он обрадовался этому, хотя она и не носила его фамилии.
"Will you kindly tell her that a relative is anxious to see her?"	- Будьте добры, скажите ей, что ее хочет видеть родственник.
"It is rather early.	- Рановато еще.
What name shall I give, sir?"	А как доложить о вас, сэр?
"Angel."	- Скажите, что пришел Энджел.
"Mr Angel?"	- Мистер Энджел?
"No; Angel.	- Нет, Энджел.
It is my Christian name.	Это имя, а не фамилия.
She'll understand."	Она знает.
"I'll see if she is awake."	- Пойду посмотрю, проснулась ли она.
He was shown into the front room-the dining-room-and looked out through the spring curtains at the little lawn, and the rhododendrons and other shrubs upon it.	Его ввели в комнату. Это была столовая; сквозь прозрачные занавески он видел маленькую лужайку, рододендроны и кусты.
Obviously her position was by no means so bad as he had feared, and it crossed his mind that she must somehow have claimed and sold the jewels to attain it.	Очевидно, Тэсс жилось не так плохо, как он опасался; у него мелькнула догадка, что она как-нибудь вытребовала и продала бриллианты.
He did not blame her for one moment.	За это он ее не осуждал.
Soon his sharpened ear detected footsteps upon the stairs, at which his heart thumped so painfully that he could hardly stand firm.	Вскоре настороженный его слух уловил шаги -кто-то спускался по лестнице. Сердце его мучительно забилось, он едва удержался на ногах.
"Dear me! what will she think of me, so altered as I am!" he said to himself; and the door opened.	"Боже мой, что она обо мне подумает? Я так изменился!" - прошептал он - и дверь распахнулась.
Tess appeared on the threshold-not at all as he had expected to see her-bewilderingly otherwise, indeed.	На пороге стояла Тэсс - совсем не такая, какою думал он ее увидеть, совсем и непонятно другая.
Her great natural beauty was, if not heightened, rendered more obvious by her attire.	Ее поразительная красота не то что выигрывала, но во всяком случае казалась заметнее благодаря костюму.
She was loosely wrapped in a cashmere dressing-gown of gray-white, embroidered in half-mourning tints, and she wore slippers of the same hue.	Ее окутывал широкий серовато-белый кашемировый капот с вышивкой, выдержанной в полутраурных тонах; того же цвета были утренние туфли.

Her neck rose out of a frill of down, and her well-remembered cable of dark-brown hair was partially coiled up in a mass at the back of her head and partly hanging on her shoulder-the evident result of haste.	У ворота капот был обшит пухом. Густую темно-каштановую косу, которую он так хорошо помнил, она закрутила на затылке, но отдельные пряди падали ей на плечо, - очевидно, она спешила.
He had held out his arms, but they had fallen again to his side; for she had not come forward, remaining still in the opening of the doorway.	Он протянул к ней руки, но она Осталась стоять в дверях, и руки его опустились.
Mere yellow skeleton that he was now, he felt the contrast between them, and thought his appearance distasteful to her.	Он, похожий теперь на скелет, обтянутый желтой кожей, почувствовал контраст между собой и ею и решил, что внушает ей отвращение.
"Tess!" he said huskily, "can you forgive me for going away?	- Тэсс, - сказал он хрипло, - простишь ли ты меня за то, что я уехал?
Can't you-come to me?	Неужели ты не подойдешь ко мне?
How do you get to be-like this?"	Почему ты так... изменилась?
"It is too late," said she, her voice sounding hard through the room, her eyes shining unnaturally.	- Слишком поздно! - проговорила она; ее голос звучал резко, глаза неестественно блестели.
"I did not think rightly of you-I did not see you as you were!" he continued to plead.	- Я был несправедлив к тебе, я видел тебя не такой, какою ты была! - умолял он.
"I have learnt to since, dearest Tessy mine!"	- Теперь я тебя знаю, Тэсси, любимая!
"Too late, too late!" she said, waving her hand in the impatience of a person whose tortures cause every instant to seem an hour.	- Слишком поздно! - повторила она, судорожно отмахиваясь рукой, словно ее пытали, и каждая минута казалась ей часом.
"Don't come close to me, Angel!	- Не подходи ко мне, Энджел!
No-you must not.	Нет, нельзя.
Keep away."	Не подходи!
"But don't you love me, my dear wife, because I have been so pulled down by illness?	- Неужели ты можешь меня разлюбить, моя любимая, моя жена, потому что я так изменился после болезни?
You are not so fickle-I am come on purpose for you-my mother and father will welcome you now!"	Нет, ты не была непостоянной... я приехал за тобой, теперь мои родители примут тебя с любовью!
"Yes-O, yes, yes!	- Да, да!
But I say, I say it is too late."	Но говорю тебе - слишком поздно!
She seemed to feel like a fugitive in a dream, who tries to move away, but cannot.	Казалось, она испытывала то страшное ощущение, когда во сне хочешь бежать и не можешь.
"Don't you know all-don't you know it?	- Или ты ничего не знаешь?
Yet how do you come here if you do not know?"	Но как же ты мог прийти сюда, если ты не знал?
"I inquired here and there, and I found the way."	- Я навел справки и отыскал тебя.
"I waited and waited for you," she went on, her tones suddenly resuming their old fluty pathos.	-Я тебя ждала! Так ждала! - говорила она, и голос ее снова звучал мелодично и скорбно, как в былые времена.

"But you did not come!	- Но ты не возвращался.
And I wrote to you, and you did not come!	Я тебе написала, а ты не приехал!
He kept on saying you would never come any more, and that I was a foolish woman.	Он мне твердил, что ты никогда не вернешься и что я глупа.
He was very kind to me, and to mother, and to all of us after father's death.	Когда умер отец, он был очень добр ко мне, и к матери, и ко всем нам.
He-"	Он...
"I don't understand."	-Я не понимаю.
"He has won me back to him."	- Он уговорил меня вернуться к нему.
Clare looked at her keenly, then, gathering her meaning, flagged like one plague-stricken, and his glance sank; it fell on her hands, which, once rosy, were now white and more delicate.	Клэр пристально посмотрел на нее, потом, поняв смысл ее слов, поник, как пораженный громом, и опустил глаза; взгляд его упал на ее руки: эти руки, когда-то розовые, были теперь белые и очень нежные.
She continued-"He is upstairs.	Она продолжала: - Он там, наверху.
I hate him now, because he told me a lie-that you would not come again; and you HAVE come!	Теперь я его ненавижу, потому что он мне солгал: сказал, что ты не вернешься, а ты вернулся!
These clothes are what he's put upon me: I didn't care what he did wi' me!	Вот как он меня нарядил... мне было все равно, что бы он со мной ни делал!
But-will you go away, Angel, please, and never come any more?"	Но, прошу тебя, Энджел, уйди и никогда больше не приходи.
They stood fixed, their baffled hearts looking out of their eyes with a joylessness pitiful to see.	Они стояли неподвижно, в каком-то смятении, с тоской глядя друг на друга.
Both seemed to implore something to shelter them from reality.	Казалось, оба умоляли кого-то защитить их от действительности.
"Ah-it is my fault!" said Clare.	- Это я виноват, только я, - сказал Клэр.
But he could not get on.	Продолжать он не мог.
Speech was as inexpressive as silence.	Слова были так же бессильны, как и молчание.
But he had a vague consciousness of one thing, though it was not clear to him till later; that his original Tess had spiritually ceased to recognize the body before him as hers-allowing it to drift, like a corpse upon the current, in a direction dissociated from its living will.	Но он смутно почувствовал то, что только впоследствии понял ясно: его Тэсс как бы отреклась от тела, которое он видел перед собой, и позволила ему, словно это был труп, плыть по течению, независимо от ее воли.
A few instants passed, and he found that Tess was gone.	Прошло несколько секунд, и он заметил, что Тэсс ушла.
His face grew colder and more shrunken as he stood concentrated on the moment, and a minute or two after, he found himself in the street, walking along he did not know whither.	Кровь отхлынула от его лица; казалось, оно еще больше осунулось, пока он стоял, сосредоточенно размышляя. Минуты через две он уже шел по улице, сам не зная куда идет.
LVI	56

Mrs Brooks, the lady who was the householder at The Herons and owner of all the handsome furniture, was not a person of an unusually curious turn of mind.	Миссис Брукс, хозяйка "Цапли" и владелица всей этой прекрасной мебели, отнюдь не страдала чрезмерным любопытством.
She was too deeply materialized, poor woman, by her long and enforced bondage to that arithmetical demon Profit-and-Loss, to retain much curiousity for its own sake, and apart from possible lodgers' pockets.	Вынужденная служить расчетливому демону барышей и убытков, она, бедняжка, слишком погрязла в материальных делах и могла интересоваться только карманами своих жильцов; бескорыстное любопытство было ей чуждо.
Nevertheless, the visit of Angel Clare to her well-paying tenants, Mr and Mrs d'Urberville, as she deemed them, was sufficiently exceptional in point of time and manner to reinvigorate the feminine proclivity which had been stifled down as useless save in its bearings to the letting trade.	Однако визит Энджела Клэра к ее состоятельным жильцам, супругам д'Эрбервиллям, каковыми она их считала, был настолько необычен, если принять во внимание ранний час и другие обстоятельства, что воскресил в ней женское любопытство, которое давно было задушено, поскольку оно не могло служить интересам дела.
Tess had spoken to her husband from the doorway, without entering the dining-room, and Mrs Brooks, who stood within the partly-closed door of her own sitting-room at the back of the passage, could hear fragments of the conversation-if conversation it could be called-between those two wretched souls.	Тэсс разговаривала с мужем, оставаясь в дверях и не входя в столовую, и миссис Брукс, стоявшая за приоткрытой дверью своей гостиной в конце коридора, слышала отрывки разговора, - если можно назвать разговором те слова, какими обменялись двое несчастных.
She heard Tess re-ascend the stairs to the first floor, and the departure of Clare, and the closing of the front door behind him.	Слышала она также, как Тэсс поднялась по лестнице, а Клэр ушел и как за ним захлопнулась парадная дверь.
Then the door of the room above was shut, and Mrs Brooks knew that Tess had re-entered her apartment.	Потом стукнула дверь наверху, и миссис Брукс поняла, что Тэсс вернулась к себе.
As the young lady was not fully dressed, Mrs Brooks knew that she would not emerge again for some time.	Так как молодая женщина была в капоте, миссис Брукс предполагала, что она выйдет еще не скоро.
She accordingly ascended the stairs softly, and stood at the door of the front room-a drawing-room, connected with the room immediately behind it (which was a bedroom) by folding-doors in the common manner.	Тихонько поднялась она по лестнице и остановилась у двери гостиной, которая соединялась двустворчатой дверью со смежной комнатой - спальней.
This first floor, containing Mrs Brooks's best apartments, had been taken by the week by the d'Urbervilles.	Весь бельэтаж, где находились лучшие комнаты миссис Брукс, снимали д'Эрбервилли, внося плату еженедельно.
The back room was now in silence; but from the drawing-room there came sounds.	В спальне было тихо, но из гостиной доносились какие-то звуки.
All that she could at first distinguish of them was one syllable, continually repeated in a low note of moaning, as if it came from a soul bound to some Ixionian wheel-"O-O-O!"	Сначала она расслышала только протяжный стон, словно кого-то пытали на колесе Иксиона. - О-о-о...
Then a silence, then a heavy sigh, and again-"O-O-O!"	Молчание, тяжелый вздох и снова: - О-о-о...
The landlady looked through the keyhole.	Хозяйка посмотрела в замочную скважину.

Only a small space of the room inside was visible, but within that space came a corner of the breakfast table, which was already spread for the meal, and also a chair beside.	Ей видна была только небольшая часть комнаты, угол стола, на котором уже приготовлен был завтрак, а рядом стул.
Over the seat of the chair Tess's face was bowed, her posture being a kneeling one in front of it; her hands were clasped over her head, the skirts of her dressing-gown and the embroidery of her night-gown flowed upon the floor behind her, and her stockingless feet, from which the slippers had fallen, protruded upon the carpet.	Над сиденьем стула виднелась склоненная голова Тэсс, стоявшей на коленях; руки она заломила над головой, подол ее капота и вышитой ночной рубашки расстилался по полу; на ковре видны были ее босые ноги, с которых упали туфли.
It was from her lips that came the murmur of unspeakable despair.	И с ее уст срывался шепот, выражавший бесконечное отчаяние.
Then a man's voice from the adjoining bedroom-"What's the matter?"	Из смежной спальни донесся мужской голос: - Что случилось?
She did not answer, but went on, in a tone which was a soliloquy rather than an exclamation, and a dirge rather than a soliloquy.	Она не ответила, не прервала своего заунывного монолога, звучавшего, как похоронное пение.
Mrs Brooks could only catch a portion:	Миссис Брукс могла расслышать лишь некоторые фразы:
"And then my dear, dear husband came home to me... and I did not know it!... And you had used your cruel persuasion upon me... you did not stop using it-no-you did not stop!	- А потом мой милый муж вернулся ко мне... а я этого не знала... А ты был так жесток и все мне внушал... да, ты не переставал мне внушать.
My little sisters and brothers and my mother's needs-they were the things you moved me by... and you said my husband would never come back-never; and you taunted me, and said what a simpleton I was to expect him!... And at last I believed you and gave way!... And then he came back!	Мои сестры, братья, нищета матери - вот чем удалось тебе меня сломить, и ты говорил, что мой муж никогда не вернется, никогда... Ты надо мной издевался, говорил, что я глупа, если все еще его жду... И наконец я тебе поверила и уступила... А он вернулся!
Now he is gone.	Теперь он ушел.
Gone a second time, and I have lost him now for ever... and he will not love me the littlest bit ever any more-only hate me!... O yes, I have lost him now-again because of-you!"	Снова ушел, и я потеряла его навеки... и теперь он не будет меня любить, он будет ненавидеть... Да, теперь я его потеряла, и опять из-за тебя!
In writhing, with her head on the chair, she turned her face towards the door, and Mrs Brooks could see the pain upon it, and that her lips were bleeding from the clench of her teeth upon them, and that the long lashes of her closed eyes stuck in wet tags to her cheeks.	Корчась на полу, она повернула лицо к двери, и миссис Брукс увидела, что оно искажено от боли; губы до крови закушены, глаза закрыты, и длинные ресницы, смоченные слезами, прилипли к щекам.
She continued:	Она продолжала:
"And he is dying-he looks as if he is dying!...	-А он умирает... он похож на умирающего!..
And my sin will kill him and not kill me!...	И мой грех убьет его, а не меня!
O, you have torn my life all to pieces... made me be what I prayed you in pity not to make me be again!...	Да, ты разбил мою жизнь... сделал то, что я молила тебя не делать - сделал меня своей.

My own true husband will never, never-O God-I can't bear this!-I cannot!"	А мой муж никогда, никогда... Г осподи, я этого не вынесу! Не вынесу!
There were more and sharper words from the man; then a sudden rustle; she had sprung to her feet.	Мужчина что-то резко сказал, послышался шорох; она вскочила.
Mrs Brooks, thinking that the speaker was coming to rush out of the door, hastily retreated down the stairs.	Миссис Брукс, думая, что она выбежит из комнаты, поспешила спуститься вниз.
She need not have done so, however, for the door of the sitting-room was not opened.	Однако ей незачем было спешить: дверь гостиной не распахнулась.
But Mrs Brooks felt it unsafe to watch on the landing again, and entered her own parlour below.	Но миссис Брукс, считая небезопасным подслушивать на площадке лестницы, вернулась в свою комнату.
She could hear nothing through the floor, although she listened intently, and thereupon went to the kitchen to finish her interrupted breakfast.	Сверху не доносилось ни звука, хотя она напряженно прислушивалась, и поэтому она пошла в кухню кончать прерванный завтрак.
Coming up presently to the front room on the ground floor she took up some sewing, waiting for her lodgers to ring that she might take away the breakfast, which she meant to do herself, to discover what was the matter if possible.	Вернувшись затем в гостиную первого этажа, она принялась за шитье, поджидая, когда позвонят жильцы; она хотела пойти сама на звонок и убрать со стола, надеясь, что ей удастся разузнать, в чем дело.
Overhead, as she sat, she could now hear the floorboards slightly creak, as if some one were walking about, and presently the movement was explained by the rustle of garments against the banisters, the opening and the closing of the front door, and the form of Tess passing to the gate on her way into the street.	Наверху поскрипывали половицы - кто-то ходил по комнате; потом, задевая за перила лестницы, зашуршало платье, открылась и захлопнулась парадная дверь, и показалась Тэсс, выходившая на улицу.
She was fully dressed now in the walking costume of a well-to-do young lady in which she had arrived, with the sole addition that over her hat and black feathers a veil was drawn.	Она была одета в дорогой костюм для прогулки, в котором приехала сюда, но шляпу с черными перьями закрыла вуалью.
Mrs Brooks had not been able to catch any word of farewell, temporary or otherwise, between her tenants at the door above.	Миссис Брукс не расслышала, обменялись ли жильцы бельэтажа еще какими-нибудь фразами.
They might have quarrelled, or Mr d'Urberville might still be asleep, for he was not an early riser.	Быть может, они поссорились, а может быть, мистер д'Эрбервилль еще спал - он не имел обыкновения вставать рано.
She went into the back room, which was more especially her own apartment, and continued her sewing there.	Она удалилась в заднюю комнату, где обыкновенно работала, и продолжала шить.
The lady lodger did not return, nor did the gentleman ring his bell.	Дама не возвращалась, а джентльмен не звонил.
Mrs Brooks pondered on the delay, and on what probable relation the visitor who had called so early bore to the couple upstairs.	Миссис Брукс размышляла, чем может быть вызвано такое промедление и какое отношение имеет ранний посетитель к паре, занимавшей бельэтаж.
In reflecting she leant back in her chair.	Задумавшись, она откинулась на спинку стула.

As she did so her eyes glanced casually over the ceiling till they were arrested by a spot in the middle of its white surface which she had never noticed there before.	Случайно подняв глаза, она увидела на белом потолке пятно, которого раньше никогда не замечала.
It was about the size of a wafer when she first observed it, but it speedily grew as large as the palm of her hand, and then she could perceive that it was red.	Когда она обратила на него внимание, оно было не больше облатки, но, быстро разрастаясь, стало величиной с ладонь, и тогда она разглядела, что пятно это красное.
The oblong white ceiling, with this scarlet blot in the midst, had the appearance of a gigantic ace of hearts.	Комната была длинная, и белый потолок с алым пятном посредине напоминал гигантского туза червей.
Mrs Brooks had strange qualms of misgiving.	У миссис Брукс зародились страшные опасения.
She got upon the table, and touched the spot in the ceiling with her fingers.	Она влезла на стол и коснулась пальцами пятна на потолке.
It was damp, and she fancied that it was a blood stain.	Оно было влажное; ей показалось, что это кровь.
Descending from the table, she left the parlour, and went upstairs, intending to enter the room overhead, which was the bedchamber at the back of the drawing-room.	Спрыгнув со стола, она поднялась на второй этаж, намереваясь войти в комнату наверху - это была спальня, смежная с гостиной.
But, nerveless woman as she had now become, she could not bring herself to attempt the handle.	Но, хотя нервы у нее были крепкие, она не могла заставить себя нажать дверную ручку.
She listened.	Она прислушалась.
The dead silence within was broken only by a regular beat. Drip, drip, drip.	Мертвую тишину нарушало только мерное капанье: кап, кап, кап.
Mrs Brooks hastened downstairs, opened the front door, and ran into the street.	Миссис Брукс поспешно спустилась вниз, открыла парадную дверь и выбежала на улицу.
A man she knew, one of the workmen employed at an adjoining villa, was passing by, and she begged him to come in and go upstairs with her; she feared something had happened to one of her lodgers.	Мимо проходил человек, которого она знала, -рабочий, служивший в соседней вилле. Она попросила его вместе с ней подняться наверх: она боится, не случилось ли беды с одним из ее жильцов.
The workman assented, and followed her to the landing.	Рабочий согласился и последовал за ней.
She opened the door of the drawing-room, and stood back for him to pass in, entering herself behind him.	Она открыла дверь гостиной и, пропустив его вперед, вошла вслед за ним.
The room was empty; the breakfast-a substantial repast of coffee, eggs, and a cold ham-lay spread upon the table untouched, as when she had taken it up, excepting that the carving-knife was missing.	В комнате никого не было; завтрак - кофе, яйца, холодная ветчина - остался нетронутым; стол был накрыт так, как она сама его накрыла, не хватало только большого ножа.
She asked the man to go through the folding-doors into the adjoining room.	Она попросила рабочего пройти в соседнюю комнату.
He opened the doors, entered a step or two, and came back almost instantly with a rigid face.	Он открыл дверь, сделал два-три шага и тотчас же вернулся с помертвевшим лицом.
"My good God, the gentleman in bed is dead!	- О господи, джентльмен лежит в постели мертвый!

I think he has been hurt with a knife-a lot of blood had run down upon the floor!"	Кажется, его ударили ножом... на полу лужа крови!
The alarm was soon given, and the house which had lately been so quiet resounded with the tramp of many footsteps, a surgeon among the rest.	Подняли тревогу, и дом, еще недавно такой тихий, огласился шарканьем многочисленных ног; явился и врач.
The wound was small, but the point of the blade had touched the heart of the victim, who lay on his back, pale, fixed, dead, as if he had scarcely moved after the infliction of the blow.	Рана была маленькая, но острие ножа Задело сердце жертвы; убитый лежал на спине, бледный, окоченевший, - вряд ли он хоть раз пошевельнулся, после того как ему нанесен был удар.
In a quarter of an hour the news that a gentleman who was a temporary visitor to the town had been stabbed in his bed, spread through every street and villa of the popular watering-place.	Четверть часа спустя весть о том, что приезжего джентльмена убили ножом в постели, распространилась по всем улицам и виллам модного курорта.
LVII	57
Meanwhile Angel Clare had walked automatically along the way by which he had come, and, entering his hotel, sat down over the breakfast, staring at nothingness.	Энджел Клэр шел, как автомат, обратно по тем же улицам и, вернувшись в гостиницу, сел завтракать, рассеянно глядя в пространство.
He went on eating and drinking unconsciously till on a sudden he demanded his bill; having paid which, he took his dressing-bag in his hand, the only luggage he had brought with him, and went out.	Ел он и пил, не сознавая, что делает, затем вдруг потребовал счет и, расплатившись, взял свой саквояж - больше никаких вещей у него не было -и вышел.
At the moment of his departure a telegram was handed to him-a few words from his mother, stating that they were glad to know his address, and informing him that his brother Cuthbert had proposed to and been accepted by Mercy Chant.	В эту минуту ему подали телеграмму - несколько слов от матери: они были рады получить его адрес и сообщают ему, что его брат Катберт сделал предложение мисс Мерси Чант, которое и было принято.
Clare crumpled up the paper and followed the route to the station; reaching it, he found that there would be no train leaving for an hour and more.	Клэр скомкал телеграмму и пошел на вокзал; здесь он узнал, что следующий поезд отходит только через час.
He sat down to wait, and having waited a quarter of an hour felt that he could wait there no longer.	Он сел. Однако через четверть часа почувствовал, что ждать больше не может.
Broken in heart and numbed, he had nothing to hurry for; but he wished to get out of a town which had been the scene of such an experience, and turned to walk to the first station onward, and let the train pick him up there.	Раздавленному, оглушенному, ему незачем было спешить, но он хотел скорей выбраться из города, где пережил такое испытание, и решил идти пешком до следующей станции, а там сесть в поезд.
The highway that he followed was open, and at a little distance dipped into a valley, across which it could be seen running from edge to edge.	Шел он по открытой дороге, которая спускалась в ложбину и была видна из конца в конец.
He had traversed the greater part of this depression, and was climbing the western acclivity when, pausing for breath, he unconsciously looked back.	Он уже почти миновал ее, когда, поднимаясь по западному склону, приостановился, чтобы перевести дыхание, и вдруг оглянулся.
Why he did so he could not say, but something seemed to impel him to the act.	Почему он это сделал, он не мог бы объяснить, -словно что-то его подтолкнуло.

The tape-like surface of the road diminished in his rear as far as he could see, and as he gazed a moving spot intruded on the white vacuity of its perspective.	Он увидел пройденную им дорогу, ровную и прямую, как протянутая тесьма, и вдруг на этом белом пространстве появилось движущееся пятнышко.
It was a human figure running.	Это был бегущий человек.
Clare waited, with a dim sense that somebody was trying to overtake him.	Клэр ждал, смутно предчувствуя, что кто-то старается его догнать.
The form descending the incline was a woman's, yet so entirely was his mind blinded to the idea of his wife's following him that even when she came nearer he did not recognize her under the totally changed attire in which he now beheld her. It was not till she was quite close that he could believe her to be Tess.	Вниз по склону бежала женщина, но он далек был от мысли, что его жена может за ним последовать; даже когда она была уже близко, он не узнал ее в этом новом костюме, и только когда она подошла к нему совсем вплотную, он наконец поверил, что перед ним Тэсс.
"I saw you-turn away from the station-just before I got there-and I have been following you all this way!"	-Я видела, как ты отошел от вокзала... когда я подходила к нему... и всю дорогу я за тобой бежала!
She was so pale, so breathless, so quivering in every muscle, that he did not ask her a single question, but seizing her hand, and pulling it within his arm, he led her along.	Бледная, задыхающаяся, она дрожала всем телом, и он, не задав ей ни единого вопроса, продел ее руку под свою и повел дальше.
To avoid meeting any possible wayfarers he left the high road and took a footpath under some fir-trees.	Желая избежать встречи с прохожими, он свернул с дороги на тропинку, убегавшую в еловый лес.
When they were deep among the moaning boughs he stopped and looked at her inquiringly.	Ветви стонали над ними, когда они углубились в чащу; здесь он остановился и вопросительно посмотрел на нее.
"Angel," she said, as if waiting for this, "do you know what I have been running after you for?	- Энджел, - начала она, словно только и ждала его взгляда, - знаешь, почему я за тобой побежала?
To tell you that I have killed him!"	Сказать тебе, что я его убила!
A pitiful white smile lit her face as she spoke.	И на ее лице появилась жалобная улыбка.
"What!" said he, thinking from the strangeness of her manner that she was in some delirium.	- Что? - воскликнул он, думая, что она бредит.
"I have done it-I don't know how," she continued.	-Я это сделала... сама не знаю как, - продолжала она.
"Still, I owed it to you, and to myself, Angel.	- Наверное, я должна была это сделать ради тебя и ради самой себя, Энджел.
I feared long ago, when I struck him on the mouth with my glove, that I might do it some day for the trap he set for me in my simple youth, and his wrong to you through me.	Я давно боялась, еще в тот день, когда ударила его перчаткой по губам, что когда-нибудь убью его за то зло, какое он причинил мне в ранней юности, испортив тем и твою жизнь.
He has come between us and ruined us, and now he can never do it any more.	Он стоял между нами и погубил нас, но теперь он бессилен вредить нам.
I never loved him at all, Angel, as I loved you.	Я никогда не любила его, Энджел, так, как любила тебя.
You know it, don't you?	Ты это знаешь, да?
You believe it?	Ты мне веришь?

You didn't come back to me, and I was obliged to go back to him.	Ты ко мне не вернулся, и я принуждена была вернуться к нему.
Why did you go away-why did you-when I loved you so?	Зачем ты уехал, зачем, когда я тебя так любила?
I can't think why you did it.	Я не могу понять, зачем ты это сделал.
But I don't blame you; only, Angel, will you forgive me my sin against you, now I have killed him?	Я тебя не виню, но ты мне простишь, Энджел, мою вину перед тобой - теперь, когда я его убила?
I thought as I ran along that you would be sure to forgive me now I have done that.	Я бежала за тобой и думала, что теперь ты меня, наверно, простишь, раз я это сделала.
It came to me as a shining light that I should get you back that way.	Меня словно осенило, что так я могу тебя вернуть.
I could not bear the loss of you any longer-you don't know how entirely I was unable to bear your not loving me!	Больше я не могла жить без тебя, ты не знаешь, как невыносимо мне было сознавать, что ты меня не любишь.
Say you do now, dear, dear husband; say you do, now I have killed him!"	Скажи же мне, мой муж, мой любимый муж, скажи, что любишь меня теперь, когда я его убила!
"I do love you, Tess-O, I do-it is all come back!" he said, tightening his arms round her with fervid pressure.	- Я люблю тебя, Тэсс, люблю, как раньше, - сказал он, судорожно прижимая ее к себе. - Но как понять твои слова?
"But how do you mean-you have killed him?"	Ты его действительно убила?
"I mean that I have," she murmured in a reverie.	- Да, убила... - прошептала она, словно сквозь сон.
"What, bodily? Is he dead?"	- Он мертв?
"Yes.	-Да.
He heard me crying about you, and he bitterly taunted me; and called you by a foul name; and then I did it.	Он слышал, как я плакала, когда ты ушел, и стал надо мной издеваться, гнусно ругать тебя, - тогда я это сделала.
My heart could not bear it.	Сердце мое не вынесло.
He had nagged me about you before.	Он и раньше издевался надо мной, говоря о тебе.
And then I dressed myself and came away to find you."	А потом я оделась и пошла искать тебя.
By degrees he was inclined to believe that she had faintly attempted, at least, what she said she had done; and his horror at her impulse was mixed with amazement at the strength of her affection for himself, and at the strangeness of its quality, which had apparently extinguished her moral sense altogether.	Наконец Клэр почти поверил, что она, во всяком случае, пыталась сделать то, о чем говорила. К ужасу перед ее поступком примешивалось изумление: как сильна была ее любовь к нему и как необычайна, если она заглушила в ней все нравственные чувства!

Unable to realize the gravity of her conduct, she seemed at last content; and he looked at her as she lay upon his shoulder, weeping with happiness, and wondered what obscure strain in the d'Urberville blood had led to this aberration-if it were an aberration.	Не отдавая себе отчета в серьезности своего поступка, она, казалось, была счастлива: прислонившись к его плечу, она плакала от радости, а он смотрел на нее и думал о том, какой темный инстинкт, унаследованный от д'Эрбервиллей, вызвал в ней подобную моральную слепоту - если это можно было назвать слепотой.
There momentarily flashed through his mind that the family tradition of the coach and murder might have arisen because the d'Urbervilles had been known to do these things.	Потом у него мелькнула мысль, что фамильная легенда о карете и убийстве возникла потому, что д'Эрбервилли действительно бывали повинны в таких деяниях.
As well as his confused and excited ideas could reason, he supposed that in the moment of mad grief of which she spoke, her mind had lost its balance, and plunged her into this abyss.	Он подумал, насколько вообще он мог, находясь в таком смятении, думать, он предположил, что в минуту безумного горя, о котором она говорила, рассудок ее помутился и она ринулась в эту пропасть.
It was very terrible if true; if a temporary hallucination, sad.	Если она сказала правду - это было страшно; если бредила - печально.
But, anyhow, here was this deserted wife of his, this passionately-fond woman, clinging to him without a suspicion that he would be anything to her but a protector.	Но как бы то ни было, она, его покинутая жена, страстно любящая женщина, льнула к нему в неколебимой уверенности, что найдет у него защиту.
He saw that for him to be otherwise was not, in her mind, within the region of the possible.	И он понял, что не может обмануть ее надежды.
Tenderness was absolutely dominant in Clare at last.	Наконец нежность одержала верх над всеми другими чувствами.
He kissed her endlessly with his white lips, and held her hand, and said-"I will not desert you!	Клэр бледными губами без конца целовал ее. Потом, не выпуская ее руки, сказал: - Я не покину тебя!
I will protect you by every means in my power, dearest love, whatever you may have done or not have done!"	Что бы ты ни сделала, любимая, я буду защищать тебя, пока хватит сил!
They then walked on under the trees, Tess turning her head every now and then to look at him.	Они пошли дальше под сенью деревьев. Тэсс поминутно повертывала голову, чтобы взглянуть на него.
Worn and unhandsome as he had become, it was plain that she did not discern the least fault in his appearance.	Хотя он теперь исхудал и подурнел, она, очевидно, не находила в нем никаких недостатков.
To her he was, as of old, all that was perfection, personally and mentally.	Как в старые времена, он оставался для нее совершенством.
He was still her Antinous, her Apollo even; his sickly face was beautiful as the morning to her affectionate regard on this day no less than when she first beheld him; for was it not the face of the one man on earth who had loved her purely, and who had believed in her as pure!	Все еще был он ее Антиноем, даже Аполлоном. Для нее, любящей, его изможденное лицо было прекрасно, как утро, прекрасно сегодня, как и в день первой их встречи, - ведь это было лицо единственного человека на земле, который любил ее чистой любовью и верил в ее чистоту.

With an instinct as to possibilities, he did not now, as he had intended, make for the first station beyond the town, but plunged still farther under the firs, which here abounded for miles.	Инстинктивно сознавая всю опасность их положения, он не пошел, как намеревался раньше, на станцию, но углубился в лес, который тянулся на много миль.
Each clasping the other round the waist they promenaded over the dry bed of fir-needles, thrown into a vague intoxicating atmosphere at the consciousness of being together at last, with no living soul between them; ignoring that there was a corpse.	Обнявшись, шли они по сухому ковру из еловых игл, опьяненные сознанием, что наконец-то они вместе и никто не стоит между ними; о мертвеце они забыли.
Thus they proceeded for several miles till Tess, arousing herself, looked about her, and said, timidly-"Are we going anywhere in particular?"	Так прошли они несколько миль. Наконец Тэсс, очнувшись, осмотрелась по сторонам и робко спросила:
"I don't know, dearest.	- Мы идем куда-нибудь в определенное место?
Why?"	- Не знаю, дорогая. А что?
"I don't know."	- Не знаю.
"Well, we might walk a few miles further, and when it is evening find lodgings somewhere or other-in a lonely cottage, perhaps.	- Мы можем пройти еще несколько миль, а когда стемнеет, поищем комнату в какой-нибудь уединенной хижине.
Can you walk well, Tessy?"	Ты не устала, Тэсси?
"O yes!	- О нет!
I could walk for ever and ever with your arm round me!"	Я могу идти без конца, когда ты обнимаешь меня.
Upon the whole it seemed a good thing to do.	Уйти как можно дальше - это было, пожалуй, самым разумным.
Thereupon they quickened their pace, avoiding high roads, and following obscure paths tending more or less northward.	Они ускорили шаги и, избегая проезжих дорог, шли лесными тропинками, держа путь на север.
But there was an unpractical vagueness in their movements throughout the day; neither one of them seemed to consider any question of effectual escape, disguise, or long concealment.	Но и в течение всего этого дня они действовали необдуманно: ни он, ни она не помышляли ни о бегстве, ни о переодевании, ни о том, чтобы где-нибудь спрятаться.
Their every idea was temporary and unforefending, like the plans of two children.	Будущее их не заботило, и, как дети, они не заглядывали дальше этого дня.
At mid-day they drew near to a roadside inn, and Tess would have entered it with him to get something to eat, but he persuaded her to remain among the trees and bushes of this half-woodland, half-moorland part of the country till he should come back.	К полудню они увидели придорожную харчевню, и Тэсс хотела войти туда вместе с ним, чтобы поесть, но он убедил ее подождать его среди деревьев и кустов - теперь они шли по перелескам, разбросанным среди вересковой равнины.
Her clothes were of recent fashion; even the ivory-handled parasol that she carried was of a shape unknown in the retired spot to which they had now wandered; and the cut of such articles would have attracted attention in the settle of a tavern.	Тэсс была одета по последней моде, даже изящный зонтик с ручкой из слоновой кости был диковинкой в этом глухом уголке, даже покрой ее платья привлек бы всеобщее внимание.

He soon returned, with food enough for half-a-dozen people and two bottles of wine-enough to last them for a day or more, should any emergency arise.	Вскоре он вернулся с провизией по крайней мере на шесть человек и двумя бутылками вина: этого должно было им хватить на день, даже на два, если бы случилось что-нибудь непредвиденное.
They sat down upon some dead boughs and shared their meal.	Усевшись на куче хвороста, они принялись за еду.
Between one and two o'clock they packed up the remainder and went on again.	Когда они завернули остатки провизии и пошли дальше, было уже около половины второго.
"I feel strong enough to walk any distance," said she.	- У меня хватит сил идти очень долго, - сказала она.
"I think we may as well steer in a general way towards the interior of the country, where we can hide for a time, and are less likely to be looked for than anywhere near the coast," Clare remarked.	- Мы пойдем в глубь страны и скроемся там на время; вероятно, разыскивать нас будут ближе к побережью, - заметил Клэр.
"Later on, when they have forgotten us, we can make for some port."	- Потом, когда о нас забудут, мы попробуем добраться до какого-нибудь порта.
She made no reply to this beyond that of grasping him more tightly, and straight inland they went.	Она ничего не ответила и только крепко его обняла. Так пошли они в глубь страны.
Though the season was an English May, the weather was serenely bright, and during the afternoon it was quite warm.	Хотя был май - английский май, но погода стояла ясная и теплая.
Through the latter miles of their walk their footpath had taken them into the depths of the New Forest, and towards evening, turning the corner of a lane, they perceived behind a brook and bridge a large board on which was painted in white letters,	Они прошли еще несколько миль, и тропинка завела их в чащу Нового Леса, а к вечеру, повернув на проселочную дорогу, они увидели над красивыми воротами большую доску, на которой было написано белой краской:
"This desirable Mansion to be Let Furnished"; particulars following, with directions to apply to some London agents.	"Этот прекрасный дом сдается внаймы с мебелью"; далее следовали подробности, а за справками предлагалось обращаться в какое-то лондонское агентство.
Passing through the gate they could see the house, an old brick building of regular design and large accommodation.	Войдя в ворота, они увидели построенный в строгом стиле дом со службами.
"I know it," said Clare.	- Я знаю, где мы, - сказал Клэр.
"It is Bramshurst Court.	- Это усадьба Бремсхерст.
You can see that it is shut up, and grass is growing on the drive."	Видишь, дом заперт, и аллея заросла травой.
"Some of the windows are open," said Tess.	- Несколько окон открыто, - заметила Тэсс.
"Just to air the rooms, I suppose."	- Должно быть, проветривают комнаты.
"All these rooms empty, and we without a roof to our heads!"	- Весь дом пустой, а у нас нет пристанища.
"You are getting tired, my Tess!" he said.	-Ты начинаешь уставать, моя Тэсси.
"We'll stop soon."	Мы скоро отдохнем.
And kissing her sad mouth, he again led her onwards.	И, поцеловав ее скорбные губы, он повел ее дальше.

He was growing weary likewise, for they had wandered a dozen or fifteen miles, and it became necessary to consider what they should do for rest.	Он тоже чувствовал усталость, так как прошли они не меньше двадцати миль, и нужно было подумать об отдыхе.
They looked from afar at isolated cottages and little inns, and were inclined to approach one of the latter, when their hearts failed them, and they sheered off.	Издали посматривали они на уединенные хижины и маленькие харчевни и хотели было зайти в одну из последних, но мужество им изменило, и они свернули в сторону.
At length their gait dragged, and they stood still.	Они с трудом волочили ноги и наконец остановились.
"Could we sleep under the trees?" she asked.	- Не переночевать ли нам в лесу? - спросила она.
He thought the season insufficiently advanced.	Но, по его мнению, было еще слишком холодно.
"I have been thinking of that empty mansion we passed," he said.	- Я все думаю об этом пустом доме, мимо которого мы прошли, - сказал он.
"Let us go back towards it again."	- Вернемся туда.
They retraced their steps, but it was half an hour before they stood without the entrance-gate as earlier.	Они повернули назад, но только через полчаса добрались до ворот с объявлением.
He then requested her to stay where she was, whilst he went to see who was within.	Он попросил ее подождать, а сам отправился на разведку.
She sat down among the bushes within the gate, and Clare crept towards the house.	Она села под кустом у ограды, а Клэр, крадучись, направился к дому.
His absence lasted some considerable time, and when he returned Tess was wildly anxious, not for herself, but for him.	Он не возвращался довольно долго, и Тэсс охватила мучительная тревога - не за себя, а за него.
He had found out from a boy that there was only an old woman in charge as caretaker, and she only came there on fine days, from the hamlet near, to open and shut the windows.	Расспросив какого-то мальчика, Клэр узнал, что за домом присматривает старуха, которая приходит только в ясные дни открывать и закрывать окна; живет она в соседней деревушке.
She would come to shut them at sunset.	Сегодня она придет только на закате закрыть окна.
"Now, we can get in through one of the lower windows, and rest there," said he.	- Мы можем влезть в одно из окон нижнего этажа и отдохнуть, - сказал он Тэсс.
Under his escort she went tardily forward to the main front, whose shuttered windows, like sightless eyeballs, excluded the possibility of watchers.	Под его охраной она медленно пошла к дому; окна были закрыты ставнями и походили на глаза слепого; оттуда на них никто не смотрел.
The door was reached a few steps further, and one of the windows beside it was open.	Они поднялись на крыльцо; окно около двери было открыто.
Clare clambered in, and pulled Tess in after him.	Клэр влез в него и втащил за собой Тэсс.
Except the hall, the rooms were all in darkness, and they ascended the staircase.	Все комнаты, кроме прихожей, были погружены во мрак.
Up here also the shutters were tightly closed, the ventilation being perfunctorily done, for this day at least, by opening the hall-window in front and an upper window behind.	Они поднялись на второй этаж; здесь также все ставни были закрыты - дом проветривался кое-как, во всяком случае, сегодня открыто было только окно в прихожей и одно окно в верхнем этаже.

Clare unlatched the door of a large chamber, felt his way across it, and parted the shutters to the width of two or three inches.	Клэр отпер дверь большой комнаты, ощупью добрался до окна и приоткрыл ставни, так что образовалась щель шириной в два-три дюйма.
A shaft of dazzling sunlight glanced into the room, revealing heavy, old-fashioned furniture, crimson damask hangings, and an enormous four-post bedstead, along the head of which were carved running figures, apparently Atalanta's race.	Яркий солнечный луч проник в комнату, осветив тяжелую старомодную мебель, малиновые шелковые портьеры и огромную кровать под балдахином; над ее изголовьем вырезаны были бегущие фигуры - по-видимому, состязание Аталанты с женихами.
"Rest at last!" said he, setting down his bag and the parcel of viands.	- Наконец-то мы отдохнем! - сказал Клэр, бросая на пол саквояж и сверток с провизией.
They remained in great quietness till the caretaker should have come to shut the windows: as a precaution, putting themselves in total darkness by barring the shutters as before, lest the woman should open the door of their chamber for any casual reason.	Они сидели, притаившись, поджидая старуху, которая должна была прийти закрыть окна. Из предосторожности они снова плотно закрыли ставни и остались в полной темноте, опасаясь, как бы старуха случайно не заглянула в эту комнату.
Between six and seven o'clock she came, but did not approach the wing they were in.	Она явилась между шестью и семью, но даже не зашла в то крыло дома, где они приютились.
They heard her close the windows, fasten them, lock the door, and go away.	Они слышали, как она закрыла окна, заперла двери и ушла.
Then Clare again stole a chink of light from the window, and they shared another meal, till by-and-by they were enveloped in the shades of night which they had no candle to disperse.	Тогда Клэр, снова приоткрыв ставни, впустил луч света, и они поужинали. Постепенно их окутывали тени ночи, у них не было свечей, чтобы разогнать мрак.
LVIII	58
The night was strangely solemn and still.	Ночь была странно торжественная и тихая.
In the small hours she whispered to him the whole story of how he had walked in his sleep with her in his arms across the Froom stream, at the imminent risk of both their lives, and laid her down in the stone coffin at the ruined abbey.	В глухой полуночный час Тэсс шепотом рассказала мужу, как он во сне переносил ее на руках через реку Фрум, подвергая опасности жизнь их обоих, как положил ее в каменную гробницу в разрушенном аббатстве.
He had never known of that till now.	Только сейчас узнал он об этом.
"Why didn't you tell me next day?" he said.	- Почему ты ничего не сказала мне на следующий день! - воскликнул он.
"It might have prevented much misunderstanding and woe."	- Это избавило бы нас от многих недоразумений и печалей.
"Don't think of what's past!" said she.	- Не думай о прошлом, - сказала она.
"I am not going to think outside of now. Why should we!	- Я хочу думать только о настоящем.
Who knows what to-morrow has in store?"	Кто знает, что будет завтра?
But it apparently had no sorrow.	Но завтра, казалось, не сулило ничего дурного.
The morning was wet and foggy, and Clare, rightly informed that the caretaker only opened the windows on fine days, ventured to creep out of their chamber and explore the house, leaving Tess asleep.	Утро было сырое, туманное, и Клэр, зная, что старуха приходит отворять окна только в ясные дни, рискнул выйти из комнаты и осмотреть дом, пока Тэсс спала.

There was no food on the premises, but there was water, and he took advantage of the fog to emerge from the mansion and fetch tea, bread, and butter from a shop in a little place two miles beyond, as also a small tin kettle and spirit-lamp, that they might get fire without smoke.	Провизии в доме не оказалось, но вода была. Под покровом тумана Клэр покинул усадьбу и, дойдя до маленького городка, находившегося в двух милях оттуда, купил в лавке чаю, хлеба и масла, а также маленький чайник и спиртовку, чтобы избежать дыма.
His re-entry awoke her; and they breakfasted on what he had brought.	Тэсс проснулась, когда он вернулся, и они принялись за принесенный им завтрак.
They were indisposed to stir abroad, and the day passed, and the night following, and the next, and next; till, almost without their being aware, five days had slipped by in absolute seclusion, not a sight or sound of a human being disturbing their peacefulness, such as it was.	Им не хотелось идти дальше: прошел день, ночь, еще два дня, и так незаметно промелькнуло пять дней полного уединения, ни один человек не нарушал их покоя, - если это был покой.
The changes of the weather were their only events, the birds of the New Forest their only company.	Единственным событием в их жизни была перемена погоды; общество людей заменяли им птицы Нового Леса.
By tacit consent they hardly once spoke of any incident of the past subsequent to their wedding-day.	По молчаливому соглашению, они почти не говорили о месяцах, последовавших за днями их свадьбы.
The gloomy intervening time seemed to sink into chaos, over which the present and prior times closed as if it never had been.	Это мрачное время словно провалилось в хаос, и более отдаленное прошлое сомкнулось над ним с настоящим.
Whenever he suggested that they should leave their shelter, and go forwards towards Southampton or London, she showed a strange unwillingness to move.	Когда Клэр заговаривал о том, чтобы покинуть усадьбу и идти в Саутгемптон или Лондон, она отказывалась трогаться с места.
"Why should we put an end to all that's sweet and lovely!" she deprecated.	- Зачем нам обрывать эту жизнь, такую чудесную и радостную! - убеждала она.
"What must come will come."	- Чему быть, того не миновать.
And, looking through the shutter-chink: "All is trouble outside there; inside here content."	Все беды подстерегают нас там, а здесь хорошо, -добавила она, заглядывая в щель ставней.
He peeped out also.	Он тоже посмотрел в щель.
It was quite true; within was affection, union, error forgiven: outside was the inexorable.	Она была права: здесь - любовь, близость друг к другу, забвение заблуждений; там - неумолимая судьба.
"And-and," she said, pressing her cheek against his,	- И знаешь, - сказала она, прижимаясь щекой к его щеке.
"I fear that what you think of me now may not last.	- Я боюсь, что ты не всегда будешь думать обо мне так, как думаешь теперь.
I do not wish to outlive your present feeling for me.	Я не хочу пережить твою любовь.
I would rather not.	Да, не хочу.
I would rather be dead and buried when the time comes for you to despise me, so that it may never be known to me that you despised me."	Лучше мне умереть, прежде чем настанет время, когда ты будешь меня презирать, - пусть я никогда не узнаю, что ты меня презираешь.
"I cannot ever despise you."	- Я никогда не буду тебя презирать.

"I also hope that.	- Ах, если бы так!
But considering what my life has been, I cannot see why any man should, sooner or later, be able to help despising me... How wickedly mad I was!	Но, вспоминая свою жизнь, я не верю, что может найтись хоть один человек, который рано или поздно не почувствует ко мне презрения... Какое страшное безумие овладело мной!
Yet formerly I never could bear to hurt a fly or a worm, and the sight of a bird in a cage used often to make me cry."	А ведь раньше я бы не обидела мухи или червяка; я часто плакала, глядя на птицу в клетке.
They remained yet another day.	Они остались еще на сутки.
In the night the dull sky cleared, and the result was that the old caretaker at the cottage awoke early.	Ночью пасмурное небо прояснилось, и поэтому старуха, присматривающая за домом, проснулась рано.
The brilliant sunrise made her unusually brisk; she decided to open the contiguous mansion immediately, and to air it thoroughly on such a day.	Ослепительный солнечный свет подбодрил ее, и она решила немедленно пойти в усадьбу и хорошенько проветрить дом по случаю такой чудесной погоды.
Thus it occurred that, having arrived and opened the lower rooms before six o'clock, she ascended to the bedchambers, and was about to turn the handle of the one wherein they lay. At that moment she fancied she could hear the breathing of persons within.	И вот еще до шести часов она открыла окна в нижнем этаже, а затем поднялась наверх и хотела было открыть дверь в комнату, где они спали, как вдруг ей почудилось, что она слышит чье-то дыхание.
Her slippers and her antiquity had rendered her progress a noiseless one so far, and she made for instant retreat; then, deeming that her hearing might have deceived her, she turned anew to the door and softly tried the handle.	Мягкие туфли заглушали ее старческие шаги, и она хотела было уйти, но потом, предположив, что ошиблась, вернулась к двери и осторожно нажала ручку.
The lock was out of order, but a piece of furniture had been moved forward on the inside, which prevented her opening the door more than an inch or two.	Замок был испорчен, но изнутри кто-то заставил дверь мебелью, и она могла приоткрыть ее только на один-два дюйма.
A stream of morning light through the shutter-chink fell upon the faces of the pair, wrapped in profound slumber, Tess's lips being parted like a half-opened flower near his cheek.	Луч света, пробивавшийся в щель ставня, падал на лица мужчины и женщины, погруженных в глубокий сон; губы Тэсс, полураскрытые, как распускающийся цветок, касались щеки Клэра.
The caretaker was so struck with their innocent appearance, and with the elegance of Tess's gown hanging across a chair, her silk stockings beside it, the pretty parasol, and the other habits in which she had arrived because she had none else, that her first indignation at the effrontery of tramps and vagabonds gave way to a momentary sentimentality over this genteel elopement, as it seemed.	Старуха была поражена приличным видом этой пары, а также элегантным платьем Тэсс, висевшим на спинке стула, шелковыми ее чулками, красивым зонтиком и другими изящными принадлежностями туалета, который она продолжала носить, так как ничего другого у нее не было. И негодование, охватившее старуху при мысли, что в дом забрались наглые ночные бродяги, сменилось теперь романтическим сочувствием к тайно обвенчавшимся влюбленным благородного происхождения, за которых она их приняла.
She closed the door, and withdrew as softly as she had come, to go and consult with her neighbours on the odd discovery.	Она закрыла дверь и удалилась так же тихо, как пришла, намереваясь посоветоваться с соседями о своем странном открытии.

Not more than a minute had elapsed after her withdrawal when Tess woke, and then Clare.	Минуту спустя после ее ухода проснулась Тэсс, затем Клэр.
Both had a sense that something had disturbed them, though they could not say what; and the uneasy feeling which it engendered grew stronger.	У обоих было смутное чувство, будто что-то потревожило их сон, и порожденная этим тревога все усиливалась.
As soon as he was dressed he narrowly scanned the lawn through the two or three inches of shutter-chink.	Поспешно одевшись, Клэр внимательно осмотрел лужайку сквозь щель в ставне.
"I think we will leave at once," said he.	- Нам надо уходить, - сказал он.
"It is a fine day. And I cannot help fancying somebody is about the house.	- День ясный, и мне все время чудится что в доме кто-то есть.
At any rate, the woman will be sure to come to-day."	И, во всяком случае, старуха сегодня придет.
She passively assented, and putting the room in order, they took up the few articles that belonged to them, and departed noiselessly.	Тэсс покорно подчинилась. Приведя комнату в порядок и захватив свои вещи, они потихоньку вышли.
When they had got into the Forest she turned to take a last look at the house.	На опушке леса она оглянулась, чтобы в последний раз посмотреть на усадьбу.
"Ah, happy house-goodbye!" she said.	- Прощай, счастливый дом! - сказала она.
"My life can only be a question of a few weeks.	- Все равно мне осталось жить всего несколько недель.
Why should we not have stayed there?"	Почему мы там не остались?
"Don't say it, Tess!	- Не говори так, Тэсс.
We shall soon get out of this district altogether.	Скоро мы уйдем из этих мест.
We'll continue our course as we've begun it, and keep straight north.	Будем, как и раньше, идти прямо на север.
Nobody will think of looking for us there.	Никому не придет в голову разыскивать нас там.
We shall be looked for at the Wessex ports if we are sought at all.	Если и будут нас искать, то только в уэссекских портах.
When we are in the north we will get to a port and away."	А мы доберемся до какого-нибудь северного порта и уедем.
Having thus persuaded her, the plan was pursued, and they kept a bee-line northward.	Он уговорил ее принять этот план, и они пошли прямо на север.
Their long repose at the manor-house lent them walking power now; and towards mid-day they found that they were approaching the steepled city of Melchester, which lay directly in their way.	Длительный отдых в усадьбе восстановил их силы, и незадолго до полудня они увидели колокольни Мелчестера, старинного городка, лежавшего на их пути.
He decided to rest her in a clump of trees during the afternoon, and push onward under cover of darkness.	Днем Клэр решил отдохнуть в роще, а дальше идти уже под покровом ночи.
At dusk Clare purchased food as usual, and their night march began, the boundary between Upper and Mid-Wessex being crossed about eight o'clock.	В сумерках он, как всегда, отправился покупать провизию, а затем они пошли дальше и около восьми часов перешли границу между Верхним и Средним Уэссексом.

To walk across country without much regard to roads was not new to Tess, and she showed her old agility in the performance.	Тэсс не впервые приходилось идти, минуя проезжие дороги, и она проявила такую же выносливость, как в былые времена.
The intercepting city, ancient Melchester, they were obliged to pass through in order to take advantage of the town bridge for crossing a large river that obstructed them.	Им пришлось войти в Мелчестер, чтобы по городскому мосту перейти широкую реку, преграждавшую путь.
It was about midnight when they went along the deserted streets, lighted fitfully by the few lamps, keeping off the pavement that it might not echo their footsteps.	В третьем часу ночи они шли по безлюдным улицам, кое-где освещенным фонарями, шли не по тротуару, а по мостовой, чтобы заглушить звук своих шагов.
The graceful pile of cathedral architecture rose dimly on their left hand, but it was lost upon them now.	Слева смутно вырисовывался величественный собор, но сейчас они не могли его разглядеть.
Once out of the town they followed the turnpike-road, which after a few miles plunged across an open plain.	Выйдя из города, они прошли несколько миль по большой дороге, которая увела их на открытую равнину.
Though the sky was dense with cloud, a diffused light from some fragment of a moon had hitherto helped them a little.	Небо было затянуто облаками, но лунный свет, пробивавшийся сквозь эту завесу, помогал им ориентироваться.
But the moon had now sunk, the clouds seemed to settle almost on their heads, and the night grew as dark as a cave.	Однако вскоре луна зашла, тучи, казалось, нависли над самой головой, и стало темно, как в подземелье.
However, they found their way along, keeping as much on the turf as possible that their tread might not resound, which it was easy to do, there being no hedge or fence of any kind. All around was open loneliness and black solitude, over which a stiff breeze blew.	Однако они кое-как продвигались вперед, стараясь идти по траве, чтобы не слышно было шагов; это не представляло затруднений, так как ни заборов, ни живой изгороди им не попадалось, кругом тянулась открытая пустынная черная равнина, над которой дул резкий ветер.
They had proceeded thus gropingly two or three miles further when on a sudden Clare became conscious of some vast erection close in his front, rising sheer from the grass.	Так прошли они в темноте две-три мили, как вдруг Клэр заметил, что перед ними маячит какое-то гигантское строение.
They had almost struck themselves against it.	Они едва на него не наткнулись.
"What monstrous place is this?" said Angel.	- Что это за странное место?- воскликнул Энджел.
"It hums," said she.	- Здесь все гудит, - сказала она.
"Hearken!"	- Слушай!
He listened.	Он прислушался.
The wind, playing upon the edifice, produced a booming tune, like the note of some gigantic one-stringed harp.	Ветер, разбиваясь о строение, гудел, словно дрожала струна гигантской арфы.
No other sound came from it, and lifting his hand and advancing a step or two, Clare felt the vertical surface of the structure.	Больше ничего не было слышно. Вытянув руку, Клэр шагнул вперед и коснулся вертикальной стены.
It seemed to be of solid stone, without joint or moulding.	Казалось, она была сложена не из отдельных камней, а представляла собой одну сплошную каменную глыбу.

Carrying his fingers onward he found that what he had come in contact with was a colossal rectangular pillar; by stretching out his left hand he could feel a similar one adjoining.	Проведя по ней рукой, он убедился, что это колоссальная прямоугольная колонна; вытянув левую руку, он нащупал вторую такую же колонну.
At an indefinite height overhead something made the black sky blacker, which had the semblance of a vast architrave uniting the pillars horizontally.	Вверху, между ними, черное небо казалось еще чернее - там нависал соединяющий их архитрав.
They carefully entered beneath and between; the surfaces echoed their soft rustle; but they seemed to be still out of doors.	Клэр и Тэсс осторожно прошли между колоннами, и гулкое эхо отвечало на их тихие шаги; но оказалось, что они все еще находятся под открытым небом.
The place was roofless.	Строение это было лишено крыши.
Tess drew her breath fearfully, and Angel, perplexed, said-"What can it be?"	Тэсс боязливо затаила дыхание, а Энджел с недоумением проговорил: - Что это может быть?
Feeling sideways they encountered another tower-like pillar, square and uncompromising as the first; beyond it another and another.	Свернув в сторону, они наткнулись еще на одну колонну, похожую на башню, прямоугольную и мощную, как и первая.
The place was all doors and pillars, some connected above by continuous architraves.	Здесь не оказалось ничего, кроме колонн, просветов между ними и архитравов, соединяющих некоторые колонны.
"A very Temple of the Winds," he said.	- Настоящий храм ветров, - сказал Клэр.
The next pillar was isolated; others composed a trilithon; others were prostrate, their flanks forming a causeway wide enough for a carriage; and it was soon obvious that they made up a forest of monoliths grouped upon the grassy expanse of the plain.	Следующая колонна стояла совсем одиноко, другие образовывали трилитоны, а большинство лежало на земле, и по их широкой поверхности могла бы проехать карета. Тэсс и Клэр убедились, что находятся в лесу из монолитов, возвышающихся среди покрытой травой равнины.
The couple advanced further into this pavilion of the night till they stood in its midst.	Углубившись в эту обитель ночи, они остановились.
"It is Stonehenge!" said Clare.	- Это Стоунхендж! - воскликнул Клэр.
"The heathen temple, you mean?"	- Языческий храм?
"Yes.	-Да.
Older than the centuries; older than the d'Urbervilles!	Он древнее столетий. Древнее, чем д'Эрбервилли!
Well, what shall we do, darling?	Что же нам делать, дорогая?
We may find shelter further on."	Пойдем дальше искать пристанища.
But Tess, really tired by this time, flung herself upon an oblong slab that lay close at hand, and was sheltered from the wind by a pillar.	Но Тэсс была совсем измучена, она легла на продолговатую каменную плиту, защищенную от ветра колонной.
Owing to the action of the sun during the preceding day, the stone was warm and dry, in comforting contrast to the rough and chill grass around, which had damped her skirts and shoes.	Днем солнце нагрело камень, и теперь он был сухой и теплый, тогда как жесткая трава вокруг покрылась холодной росой, пропитавшей подол ее платья и ботинки.
"I don't want to go any further, Angel," she said, stretching out her hand for his.	- Я не хочу идти дальше, Энджел, - сказала она, протягивая к нему руку.

"Can't we bide here?"	- Нельзя ли остаться здесь?
"I fear not.	- Боюсь, что нет.
This spot is visible for miles by day, although it does not seem so now."	Днем это место открыто со всех сторон, хотя сейчас оно и кажется уединенным.
"One of my mother's people was a shepherd hereabouts, now I think of it.	- Я припоминаю, что один из родственников моей матери был здесь пастухом.
And you used to say at Talbothays that I was a heathen.	А в Тэлботейс ты меня называл язычницей.
So now I am at home."	Значит, теперь я дома.
He knelt down beside her outstretched form, and put his lips upon hers.	Он опустился подле нее на колени и коснулся губами ее губ.
"Sleepy are you, dear?	-Ты совсем засыпаешь, дорогая.
I think you are lying on an altar."	Мне кажется, ты лежишь на алтаре.
"I like very much to be here," she murmured.	- Мне здесь очень нравится, - прошептала она.
"It is so solemn and lonely-after my great happiness-with nothing but the sky above my face.	- Я была бесконечно счастлива, а здесь так торжественно и уединенно, нет ничего, только небо над головой.
It seems as if there were no folk in the world but we two; and I wish there were not-except 'Liza-Lu."	Можно подумать, что, кроме нас двоих, в целом мире нет никого. И я бы хотела, чтобы только мы двое и были на свете, - мы и Лиза Лу.
Clare though she might as well rest here till it should get a little lighter, and he flung his overcoat upon her, and sat down by her side.	Клэр решил, что ей следует отдохнуть здесь до рассвета, и, прикрыв ее своим пальто, сел рядом с ней.
"Angel, if anything happens to me, will you watch over 'Liza-Lu for my sake?" she asked, when they had listened a long time to the wind among the pillars.	- Энджел, если что-нибудь случится со мной, ты ради меня позаботишься о Лизе Лу? - спросила она после долгого молчания, когда они оба прислушивались к ветру, завывающему среди колонн.
"I will."	-Да.
"She is so good and simple and pure.	- Она такая добрая, простодушная и чистая.
O, Angel-I wish you would marry her if you lose me, as you will do shortly.	О Энджел, я бы хотела, чтобы ты женился на ней, если лишишься меня, а это случится скоро.
O, if you would!"	Женись на ней!
"If I lose you I lose all!	- Лишаясь тебя, я лишаюсь всего.
And she is my sister-in-law."	И она - моя свояченица.
"That's nothing, dearest.	- Это ничего не значит, любимый.
People marry sister-laws continually about Marlott; and	В Марлоте часто женятся на свояченицах.
'Liza-Lu is so gentle and sweet, and she is growing so beautiful.	Лиза Лу милая и кроткая девочка, а какая она стала красивая!
O, I could share you with her willingly when we are spirits!	О, я бы не ревновала тебя к ней, когда мы будем духами!

If you would train her and teach her, Angel, and bring her up for your own self!...	Ах, если бы ты воспитал, обучил ее, Энджел, и поднял до себя!..
She had all the best of me without the bad of me; and if she were to become yours it would almost seem as if death had not divided us... Well, I have said it.	В ней есть все, что было лучшего во мне, и нет моих недостатков; а если бы она стала твоей, было бы так, словно смерть нас не разлучила... Ну вот, теперь я тебе сказала.
I won't mention it again."	Больше я не буду говорить об этом.
She ceased, and he fell into thought.	Она умолкла, а он задумался.
In the far north-east sky he could see between the pillars a level streak of light.	Далеко на северо-востоке он видел между колонн горизонтальную полосу.
The uniform concavity of black cloud was lifting bodily like the lid of a pot, letting in at the earth's edge the coming day, against which the towering monoliths and trilithons began to be blackly defined.	Черный облачный свод приподнимался, словно крышка горшка, пропуская у края земли свет загорающегося дня, и при этом свете начали вырисовываться темные монолиты и трилитоны.
"Did they sacrifice to God here?" asked she.	- Здесь приносили жертву богу? - спросила она.
"No," said he.	- Нет, - сказал он.
"Who to?"	- А кому?
"I believe to the sun.	- Я думаю, солнцу.
That lofty stone set away by itself is in the direction of the sun, which will presently rise behind it."	Вот тот высокий камень стоит в стороне и обращен к востоку; из-за него скоро выглянет солнце.
"This reminds me, dear," she said. "You remember you never would interfere with any belief of mine before we were married?	- Помнить, любимый, - сказала она, - пока мы не поженились, ты никогда не хотел касаться моих верований?
But I knew your mind all the same, and I thought as you thought-not from any reasons of my own, but because you thought so.	Но все-таки я знала твои мысли и думала так, как думал ты, - не потому, что у меня были какие-то убеждения, а только потому, что ты так думаешь.
Tell me now, Angel, do you think we shall meet again after we are dead?	Скажи мне теперь, Энджел, как по-твоему, встретимся мы снова после смерти?
I want to know."	Я хочу знать.
He kissed her to avoid a reply at such a time.	Он поцеловал ее, чтобы избежать ответа в такую минуту.
"O, Angel-I fear that means no!" said she, with a suppressed sob.	-О Энджел... боюсь, что это значит - нет!-воскликнула она, заглушив рыдание.
"And I wanted so to see you again-so much, so much!	- А я так хотела тебя увидеть, так хотела!
What-not even you and I, Angel, who love each other so well?"	Энджел, неужели даже ты и я не встретимся? А ведь мы там любим друг друга!
Like a greater than himself, to the critical question at the critical time he did not answer; and they were again silent.	Подобно тем, кто был сильнее, чем он, Клэр не ответил на роковой вопрос, заданный в роковую минуту. И снова они умолкли.
In a minute or two her breathing became more regular, her clasp of his hand relaxed, and she fell asleep.	Минуты через две дыхание ее стало ровнее, пальцы, сжимавшие его руку, разжались, и она заснула.

The band of silver paleness along the east horizon made even the distant parts of the Great Plain appear dark and near; and the whole enormous landscape bore that impress of reserve, taciturnity, and hesitation which is usual just before day.	В бледном серебристом свете, разгорающемся на востоке, великая равнина казалась черной и словно приблизилась к ним; сосредоточенная, напряженная тишина окутывала необъятное пространство - тишина, предшествующая рассвету.
The eastward pillars and their architraves stood up blackly against the light, and the great flame-shaped Sun-stone beyond them; and the Stone of Sacrifice midway.	Восточные колонны с архитравами чернели на фоне светлого неба, дальше виднелся камень Солнца, очертаниями своими напоминающий язык пламени, а перед ним жертвенник.
Presently the night wind died out, and the quivering little pools in the cup-like hollows of the stones lay still.	Ночной ветер стих, и вода, скопившаяся в выбоинах, напоминающих чаши, застыла неподвижно.
At the same time something seemed to move on the verge of the dip eastward-a mere dot.	В то же мгновение за восточным краем развалин мелькнуло темное пятно.
It was the head of a man approaching them from the hollow beyond the Sun-stone.	Это была голова человека, шедшего по ложбине за камнем Солнца.
Clare wished they had gone onward, but in the circumstances decided to remain quiet.	Клэр пожалел, что они не ушли отсюда, но сейчас благоразумнее было остаться на месте.
The figure came straight towards the circle of pillars in which they were.	Человек направлялся прямо к тем колоннам, среди которых они приютились.
He heard something behind him, the brush of feet.	Сзади послышался шум - шарканье ног.
Turning, he saw over the prostrate columns another figure; then before he was aware, another was at hand on the right, under a trilithon, and another on the left.	Оглянувшись, он увидел над поверженной колонной еще человека; не успел, он опомниться, как справа, под трилитоном, появился еще один, а слева другой.
The dawn shone full on the front of the man westward, and Clare could discern from this that he was tall, and walked as if trained.	Рассвет позволил Клэру разглядеть, что человек, шедший с западной стороны, был высокого роста и в нем чувствовалась военная выправка.
They all closed in with evident purpose.	Очевидно, они их сознательно окружили.
Her story then was true!	Значит, Тэсс сказала правду!
Springing to his feet, he looked around for a weapon, loose stone, means of escape, anything.	Вскочив, он стал осматриваться, ища какое-нибудь оружие, камень... мелькнула мысль о бегстве.
By this time the nearest man was upon him.	Но тот, что был ближе всех, уже подошел к нему.
"It is no use, sir," he said.	- Бесполезно, сэр, - сказал он.
"There are sixteen of us on the Plain, and the whole country is reared."	- Нас здесь шестнадцать человек, и вся округа поднята на ноги.
"Let her finish her sleep!" he implored in a whisper of the men as they gathered round.	- Дайте ей самой проснуться, - шепотом умолял он обступивших его людей.
When they saw where she lay, which they had not done till then, they showed no objection, and stood watching her, as still as the pillars around.	Только теперь они увидели, где она лежит, и не стали возражать; неподвижные, как колонны, они стояли и стерегли ее.

He went to the stone and bent over her, holding one poor little hand; her breathing now was quick and small, like that of a lesser creature than a woman.	Он подошел к каменной плите и, склонившись над Тэсс, взял ее маленькую руку; дыхание ее было короткое и слабое, как у ребенка.
All waited in the growing light, their faces and hands as if they were silvered, the remainder of their figures dark, the stones glistening green-gray, the Plain still a mass of shade.	Светало. Все ждали. Фигуры людей были темные, а лица и руки казались посеребренными; блестели серо-зеленые камни, но равнина все еще была окутана мраком.
Soon the light was strong, and a ray shone upon her unconscious form, peering under her eyelids and waking her.	Всходило солнце; луч упал на лицо спящей, коснулся ее век и разбудил ее.
"What is it, Angel?" she said, starting up.	- Что случилось, Энджел? - спросила она, приподнимаясь.
"Have they come for me?"	- Они пришли за мной?
"Yes, dearest," he said.	- Да, любимая, - сказал он.
"They have come."	- Они пришли.
"It is as it should be," she murmured.	-Так и должно быть, - прошептала она.
"Angel, I am almost glad-yes, glad!	- Энджел, я почти рада... да, рада!
This happiness could not have lasted.	Это счастье не могло быть долговечным.
It was too much.	Слишком оно велико.
I have had enough; and now I shall not live for you to despise me!"	Я была счастлива, а теперь я не доживу до того времени, когда ты будешь меня презирать.
She stood up, shook herself, and went forward, neither of the men having moved.	Она встала, выпрямилась и шагнула вперед, но никто не пошевелился.
"I am ready," she said quietly.	- Я готова, - спокойно сказала она.
LIX	59
The city of Wintoncester, that fine old city, aforetime capital of Wessex, lay amidst its convex and concave downlands in all the brightness and warmth of a July morning.	Уинтончестер, красивый древний город, бывшая столица Уэссекса, расположенный на холмистой равнине, купался в ярких и теплых утренних лучах июльского солнца.
The gabled brick, tile, and freestone houses had almost dried off for the season their integument of lichen, the streams in the meadows were low, and in the sloping High Street, from the West Gateway to the medi val cross, and from the medi val cross to the bridge, that leisurely dusting and sweeping was in progress which usually ushers in an old-fashioned market-day.	На домах из кирпича, черепицы и известняка почти высох покрывающий их мох, ручьи в долинах обмелели, а на Хай-стрит, от Западных ворот до средневекового креста и от средневекового креста до моста, лениво подметали улицу, что обычно предшествует базарному дню.
From the western gate aforesaid the highway, as every Wintoncestrian knows, ascends a long and regular incline of the exact length of a measured mile, leaving the houses gradually behind.	Как известно каждому жителю Уинтончестера, у Западных ворот начинается длинная прямая дорога, поднимающаяся на протяжении мили в гору и постепенно уводящая от домов.
Up this road from the precincts of the city two persons were walking rapidly, as if unconscious of the trying ascent-unconscious through preoccupation and not through buoyancy.	По этой дороге шли из города два человека, шли быстро, словно не замечая трудного подъема, - но не избыток сил был тому причиной, а глубокая сосредоточенность.

They had emerged upon this road through a narrow, barred wicket in a high wall a little lower down.	Вышли они на эту дорогу из узкой калитки в высокой стене.
They seemed anxious to get out of the sight of the houses and of their kind, and this road appeared to offer the quickest means of doing so.	Казалось, они хотели уйти подальше от домов и людей и потому избрали этот путь.
Though they were young, they walked with bowed heads, which gait of grief the sun's rays smiled on pitilessly.	Хотя оба были молоды, но шли понурившись, а солнце безжалостно улыбалось, освещая скорбную пару.
One of the pair was Angel Clare, the other a tall budding creature-half girl, half woman-a spiritualized image of Tess, slighter than she, but with the same beautiful eyes-Clare's sister-in-law, 'Liza-Lu.	Это были Энджел Клэр и юная девушка, полуребенок-полуженщина, живое подобие Тэсс, тоньше, чем она, но с такими же чудесными глазами, - Лиза Лу, свояченица Клэра.
Their pale faces seemed to have shrunk to half their natural size. They moved on hand in hand, and never spoke a word, the drooping of their heads being that of Giotto's	Их бледные лица казались осунувшимися; они шли, держась за руки, в глубоком молчании, а склоненные их головы приводили на память картину Джотто
"Two Apostles".	"Два апостола".
When they had nearly reached the top of the great West Hill the clocks in the town struck eight.	Они почти достигли вершины Западного холма, когда на городских часах пробило восемь.
Each gave a start at the notes, and, walking onward yet a few steps, they reached the first milestone, standing whitely on the green margin of the grass, and backed by the down, which here was open to the road.	Оба вздрогнули и, сделав еще несколько шагов, подошли к первому придорожному столбу, белевшему на зеленом фоне травы, так как здесь дорога не отделялась изгородью от поля.
They entered upon the turf, and, impelled by a force that seemed to overrule their will, suddenly stood still, turned, and waited in paralyzed suspense beside the stone.	Они ступили на траву и, повинуясь непреодолимой силе, замедлили шаги, остановились у столба, повернулись и оцепенели в ожидании.
The prospect from this summit was almost unlimited.	Вид с этой вершины открывался необозримый.
In the valley beneath lay the city they had just left, its more prominent buildings showing as in an isometric drawing-among them the broad cathedral tower, with its Norman windows and immense length of aisle and nave, the spires of St Thomas's, the pinnacled tower of the College, and, more to the right, the tower and gables of the ancient hospice, where to this day the pilgrim may receive his dole of bread and ale.	Внизу, в долине, лежал город, который они только что покинули, и самые высокие здания напоминали изометрический чертеж; массивная колокольня собора с ее нормандскими окнами, его длинные боковые приделы и неф, шпили церкви св. Фомы, остроконечная башня колледжа, а правее - башня и крыша древнего странноприимного дома, где странник и по сей день может получить кусок хлеба и кружку эля.
Behind the city swept the rotund upland of St Catherine's Hill; further off, landscape beyond landscape, till the horizon was lost in the radiance of the sun hanging above it.	За городом поднимался куполообразный холм св.Екатерины, а за ним громоздились другие холмы, теряясь в залитой ослепительным блеском дали.
Against these far stretches of country rose, in front of the other city edifices, a large red-brick building, with level gray roofs, and rows of short barred windows bespeaking captivity, the whole contrasting greatly by its formalism with the quaint irregularities of the Gothic erections.	На фоне этого пейзажа и впереди других городских построек высилось большое кирпичное здание с плоской серой крышей и рядами низких, защищенных решетками окон, наводивших на мысль о заточении; своим казенным видом это строение резко отличалось от причудливых готических зданий.

It was somewhat disguised from the road in passing it by yews and evergreen oaks, but it was visible enough up here.	Со стороны дороги его заслоняли тисовые деревья и вечнозеленые дубы, но с вершины холма оно было хорошо видно.
The wicket from which the pair had lately emerged was in the wall of this structure.	Калитка, из которой они недавно вышли, находилась в стене этого здания.
From the middle of the building an ugly flat-topped octagonal tower ascended against the east horizon, and viewed from this spot, on its shady side and against the light, it seemed the one blot on the city's beauty.	В центре здания поднималась уродливая восьмиугольная башня с плоской крышей, обращенная затененной стороной к холму. Если смотреть на нее отсюда, против солнца, она казалась единственным пятном на прекрасном облике города.
Yet it was with this blot, and not with the beauty, that the two gazers were concerned.	И, однако, не его живописная красота, а именно это пятно притягивало взгляды двух путников.
Upon the cornice of the tower a tall staff was fixed.	К карнизу башни был прикреплен длинный шест.
Their eyes were riveted on it.	С него не спускали они глаз.
A few minutes after the hour had struck something moved slowly up the staff, and extended itself upon the breeze.	Спустя несколько минут после того, как пробили часы, что-то медленно поползло вверх по шесту и развернулось, подхваченное ветром.
It was a black flag.	Это был черный флаг.
"Justice" was done, and the President of the Immortals, in Aeschylean phrase, had ended his sport with Tess.	"Правосудие" свершилось, и "глава бессмертных" (по выражению Эсхила) закончил игру свою с Тэсс.
And the d'Urberville knights and dames slept on in their tombs unknowing.	А рыцари и дамы из рода д'Эрбервиллей спали, ничего не ведая, в своих гробницах.
The two speechless gazers bent themselves down to the earth, as if in prayer, and remained thus a long time, absolutely motionless: the flag continued to wave silently.	Два молчаливых путника склонились до земли, словно в молитве, и долго оставались неподвижными. В полной тишине развевался флаг.
As soon as they had strength, they arose, joined hands again, and went on.	Как только вернулись к ним силы, они выпрямились, снова взялись за руки и пошли дальше.