Фантастика и Детективы, 2014 № 3 (15)

— Зато там тишина, деревья склоняются над палаткой, бархатное небо со звездами вместо иллюминации… Красота!

— Ага-ага, — скептически покивала жена. — Есть нечего, заняться нечем. Нет уж, спасибо. В первобытного человека играй сам. А я хочу цивилизации.

— Зато на Мерилуне мы будем одни. Разве не так надо праздновать день святого Валентина? Вдвоём. А еда — не проблема. Возьмем из дома. А хочешь, я тебе рыбки поймаю?

— Чтобы я жарила её в нечеловеческих условиях, на костре?! Ну уж нет! Вообще, мог бы посочувствовать мне. Ты и так на этой своей Мерилуне чуть не каждый выходной бываешь — рыбку ловишь. А я на праздники не выбиралась уже целую вечность. Так что поимей совесть.

Это правда. Даша обожает вечеринки, но рабочая загруженность не позволяет ей частый отдых. Как-никак, она секретарь Конгресса. Может, она и права. Пусть отдохнёт, раз время выдалось.

— Согласен? — жена, поняв, что взяла верх, победно улыбнулась.

Я обречённо кивнул и снова уставился на экран. Хотя смотреть там, собственно говоря, было нечего: в центре квадрата, тяня время до конца тайма, перекидывали друг другу мяч Махнев и Самойлов. Это могло длиться бесконечно. Ладно, подумал я. Пусть Даша отдохнёт, как хочет, уж один день я на этой Плане как-нибудь выдержу. Ну, даже два, если она захочет поехать с ночевкой. Все-таки День святого Валентина…

— Ну, вот и ладненько, — довольно прощебетала Дарья. — К следующему воскресенью вернёмся, тогда и отправляйся на свою рыбалку…

— Когда?! — я развернулся от экрана. — К воскресенью?! Но это же целая неделя!

— Ну да. Я выпросила на работе целых семь дней. Представляешь? Оторвё-ё-ёмся!.. — мечтательно протянула жена.

Неделя отдыха — это действительно чудо. Больше, чем на три дня, Даше обычно уйти не удаётся. А отдохнуть ей давно пора. Ну, нельзя так работать — семь дней в неделю, тридцать дней в месяц, двенадцать месяцев в год. Я раньше пытался что-то доказывать, объяснять. Но что сделаешь, если у человека работа и хобби — это одно и то же? Как тут разделишь рабочее время и время отдыха? Она свою работу любит, благодаря ей чувствует себя нужной и важной. Так разве можно подрезать человеку крылья? В сущности, если сказать честно, я такой же трудоголик. Только работа у меня другая: я музыкант-визуализатор. Работаю дома. Потому и есть время на Мерилуну. На безделье, как считает Даша. А на самом деле, чтобы творить — нужно вдохновение. А, значит, свобода, тишина, спокойствие. А семь дней на Илане, с воплями и криками отдыхающих, обязательными ежевечерними коктейлями, пустыми разговорами с людьми, которых едва знаешь — жуть!

— Даша, — как можно убедительнее начал я. — Неделя на Илане — мне столько не выдержать. Давай сократим. Два, ну хорошо, три дня на Илане и остальное на Мерилуне. Ты попробуй, тебе понравится. Там такое спокойствие, такой отдых…

— Четыре дня в этой глуши?! Да я там свихнусь! Такая пустая трата времени!

Дарья так и не полюбила природную жизнь, хотя в начале нашего знакомства я активно пытался таскать её в походы. И я до сих пор удивляюсь: как мне удалось уговорить её поставить наш семейный коттедж не в городе, а в окружении двух гектаров леса. Хотя, вполне вероятно, что решающую роль сыграли не мои уговоры, а мода. В лес около коттеджа Даша и носа никогда не казала. Я, впрочем, тоже. Мне хватало моей Мерилуны.

— Даша, почему пустая? А я? Ведь там мы будем вдвоём. Помнишь, как молодые?..

— Молодые — глупые были, — отрезала Даша. — Молодым везде романтика. Хоть в шалаше. А сейчас я хочу удобств и комфорта.

— Ну, Даша…

— Ты хоть бы обо мне немного подумал!.. — продолжала жена, и голос её начал опасно закипать. — Ты в этой своей глуши-тиши чуть день через день сидишь. А у меня единственный отпуск за много-много лет! Хотела отдохнуть как человек! Эх!..

— Даша, ну что ты… — снова начал я, уже готовый согласиться.

«О-о-о!!!» — взорвался стереовизор воплями невидимых зрителей. Я резко обернулся: так и есть! Мяч висел в воротах, команда лупила друг друга перчатками, проигравшие стояли с кривыми лицами. Забили! Матч года, а я проследил, как забили! Ну почему, почему женщины затевают неподходящие разговоры в самое неподходящее время?!

— Так, жена! — я обернулся к Дарье: возмущение требовало выхода. — Так и быть, поедем на Илану. Но не больше, чем на два дня.

— Саша!..

— Или я вообще никуда не еду, — отрезал я.

— Сашка, праздник же!.. И день свадьбы!..

— Знаешь, милая, не ты одна работаешь. Я тоже. И мне тоже надо отдыхать, — я демонстративно вытащил контакты визуализатора, надел наушники, закрыл глаза, и, показывая, что ничто больше меня не беспокоит, сложил руки на груди.

Улеглись мы в эту ночь в разных спальнях. Я долго не мог уснуть, ворочался с боку на бок. Мешала музыка, приглушенным грохотом доносящаяся из комнаты дочери. Ну как такое можно слушать? Перепады ударной и нисходящей волны, переход чуть ли не с ультразвука на низкие тона и наоборот. Техно-стейк, будь ему неладно. Повальное увлечение современной молодежи. А ведь Ксюша совсем другая: романтик, как и я. А показать это — ни-ни! Чтобы никто и не подумал.

Я вертелся с боку на бок, накрывал голову подушкой, задыхался от духоты и отбрасывал подушку прочь. Я уже совсем было решился встать, навести порядок, потребовать у Ксюши вырубить эту какофонию. Я даже присел на кровати, но тут же лёг обратно. Мало того, что я ни за что ни про что обидел Дашу, так ещё не хватало поссориться с дочерью!

Я снова натянул подушку на голову. Эх, Даша-Даша… И чего я набросился на нее? Конечно же, ей хочется отдохнуть — первый раз за столько лет. Ничего бы со мной не случилось, потерпел бы как-нибудь эту недельку. Вот уж невидаль, продержаться семь дней, глядя на белозубые оскалы окружающих, поулыбаться также дебильно, построить идиотские рожи, демонстрируя счастье от встречи с толпой полузнакомого народа. Стоила ли такая малость обиды жены накануне Дня влюблённых? Однозначно, я был неправ.

Я представил Дашу в ее комнате. Она всегда спала по-детски, свернувшись в комочек, подложив ладонь под щеку… Эх, решено! Пусть отдыхает, как хочет. Пусть ей будет хорошо. Завтра на выходе переставлю таймер. Чёрт с ним, пусть будут эти семь дней! Счастье любимой дороже.

Наутро мы оба делали вид, что ничего не случилось. Даша встала пораньше, приготовила завтрак и отправила вызов на пространственник. Мы успели поесть, выпить по чашечке кофе и заказать ещё по одной, когда пришёл сигнал о прибытии кабинки.

— Допивай! — велела мне Даша, кивая на мою почти полную кружку. — И посуду убери. Я пойду, координаты задам, пока не перехватили.

Пространственник — транспорт новый, но пользующийся большой популярностью. Чуть зазеваешься — кто-нибудь перехватит кабинку, и жди потом ещё час-два. Я согласно кивнул, и она убежала.

Я несколькими глотками допил кофе и начал складывать посуду в мусоросборник.

— Саша?! — Даша заглянула на кухню. — Ну чего ты возишься? Я уже всё сделала, кабинка простаивает!

Даша быстро очистила стол, схватила меня за руку и, будто муравей муху, живо потащила к пространственнику. Когда она уже зашла в кабину, я на секунду задержался у стационарного пульта вызова. Кинул беглый взгляд на экран: сколько жена отмерила? Один день. «Ну вот, напугал её вчера совсем», — царапнула острым коготком совесть. Переход стрелки от деления к делению шел с мягким щелчком: «Три… четыре… пять… шесть… Семь». Семь дней — будет сюрприз Дашуне. Я нажал «Пуск» и, удовлетворенно вздохнув, шагнул за рамку переходника.

Воздух вокруг задрожал, начал сгущаться, скрывая стены кабины и создавая вокруг плотный непрозрачный кокон. Вот не первый раз пользуюсь пространственником, но каждый раз восхищаюсь: какое это чудо! Это надо же так придумать: вызываешь кабинку, задаёшь координаты и мгновенно переносишься туда, куда надо. Р-р-раз! Несколько секунд — и ты за сотни километров от точки отправления. А то и вообще на другой планете, куда мы сейчас направляемся. Ну не волшебство ли? Впрочем, если задуматься, то и стереовидение, и печи мгновенного приготовления, коммуникаторы — всё это тоже в своё время было чудом. Просто мы к ним уже привыкли.

Кокон мягко качнулся, извещая о прибытии, и начал испаряться. За стенками забрезжил свет, пахнуло свежестью. «Странно… — успел подумать я. — На Плане сейчас должен быть жаркий полдень…» Остатки кокона осыпались хлопьями. Изумлённый лес взирал на двух невесть откуда взявшихся людей в шортах и гавайках, стоящих на платформе, зависшей над поляной, покрытой девственно-чистым снегом.

— Приятного отдыха, — мелодично пропел голос автомата, и платформа под нашими ногами — последняя связь с цивилизованным миром — растаяла.

Мы шлёпнулись в снег, холодный и мокрый.

— Что это?! — потрясенно пробормотал я и машинально тряхнул сандалией.

— Сюрприз! — воскликнула Даша, улыбаясь. — Милый, я хотела извиниться за вчерашнее. Я подумала: чёрт с ним, пусть будет Мерилуна. Должны же мы уступать друг другу?

— Причём тут Мерилуна? — растерянно пробормотал я, чувствуя, как тает снег под почти босыми ступнями.

— Ну, ты же хотел сюда. Где там твоя палатка?

— Даша… — медленно начал я, оглядывая запорошенный снегом лес, тёмные нависающие ветви, небо, затянутое облаками. — Ты хочешь сказать, что задавала координаты Мерилуны?

— Ну да, — уверенно кивнула Дарья. — С Днем святого Валентина, милый! Я хотела, чтобы тебе было хорошо.

— Спасибо, — машинально произнес я. — Только не пугайся, солнце моё… Но на Мерилуне сейчас должно быть лето. А здесь…

Я ещё раз оглянулся. Вокруг стеной стоял лес, а с серого неба, медленно кружась, летели мягкие снежинки, и, касаясь нашей обнаженной кожи, тут же превращались в холодные капельки воды.

Снег был не таким уж глубоким — по щиколотку. Но лёгкие сандалии сразу же задубели и при каждом шаге норовили соскользнуть с ноги и остаться в сугробе. Пальцы на ногах онемели. Кожу сначала жгло, а сейчас она всё больше и больше теряла чувствительность.

— Я не могу больше, — пробормотала Даша и села прямо в сугроб.

— Даша, Дашенька, — я наклонился, пытаясь поднять ее. — Нельзя сидеть, пойдем…

Это было дико — девушка в ярких шортах и футболке, сидящая посреди белого леса. Сверху на нас укоризненно взирала какая-то птица. Если бы удалось её разглядеть, можно было бы попытаться определить планету, на которую нас выбросил пространственник. Но птица, пронзительно свистнув, снялась с ветки, обрушила вниз пригоршню снега и скрылась в глубине леса. Мы остались совсем одни.

— Даша, пойдём… — я потянул жену, заставляя её подняться.

«Бесполезно… — прошептал внутренний голос. — Некуда идти. И незачем. Может быть, здесь вообще нет людей, а только снег, снег и снег…»

Мы пошли — просто так, в никуда — когда поняли, что попали в ловушку.

— Не Мерилуна? — все ещё улыбаясь, переспросила меня жена. — А что это?

— Я не знаю.

— Но я выставляла нужные координаты. Посмотрела в справочнике… Вот, у меня записано, — она вытащила из кармана шорт бумажку, протянула мне. — Правильно?

Я прочитал цифры, которые помнил наизусть. Кивнул.

— Ну вот! Я же говорю! Тогда что? Аппарат неисправен? Или ошибка?.. Вечно с тобой так… — недовольно начала она. И оборвала себя, видимо, стараясь не наговорить лишнего. — Ладно, неважно. Надо вызвать кабинку, а то становится холодно. У тебя есть коммуникатор?

— Нет. Ты же знаешь, я почти не пользуюсь им, — виновато пожал я плечами. — Вызови со своего.

Жена никогда не расставалась с коммуникатором, государственный служащий — её могли вызвать в любой момент. Частенько я ругался: звонок, обычно, раздавался в самое неподходящее время.

— У меня нет… — прошептала Даша.

— Что?!

— Я сняла коммуникатор. Не хотела, чтобы нас кто-то беспокоил.

Я стоял, глядя на неё с разинутым ртом: мы были в зимнем лесу, неизвестно где, без одежды, еды и коммуникатора.

Я захлопнул рот и попытался трезво оценить ситуацию.

Кабина пространственника вернётся. Но только через семь дней! И дернул меня чёрт переставить цифры! Сутки! Если бы там оставались выставленные Дашей сутки, то мы бы продержались. Возможно. Но семь суток?!

Я оглянулся кругом: укрыться было негде. Одежды тоже не было. Сколько мы выдержим? Когда-то я читал о военных экспериментах. Испытуемый должен был в одном трикотажном шерстяном костюме находиться на морозе в тридцать градусов. Никогда не думал, что сам попаду в такие же условия. Здесь, правда, не тридцать. Градусов десять, наверное, но и это немало. И шерстяного костюма нет…

Говорят, те испытуемые, которые сидели или стояли, замерзали через полтора-два часа. А вот время выживания тех, которые двигались, и, значит, согревались, увеличивалось в несколько раз. Значит, нам нужно идти. Двигаться. Искать людей. Шанс, что мы куда-то выйдем — к жилью, например — очень мал. Но если стоять на месте, то нет вообще никаких шансов.

Иллюстрация к рассказу Александры Сенцовой

А куда идти? В какую сторону? Вокруг — ели, сосны. Лес. Почти такой же, как на Земле. Может, мы на Земле? Это было бы хорошо. Тогда, куда бы мы ни пошли, рано или поздно обязательно встретится чей-нибудь коттедж: полностью пустых мест на Земле совсем не осталось.

Куда же идти? Всё равно. Где лес менее густой? Кажется здесь, справа.

— Пойдём, Даша, — потянул я жену за руку.

— А… А кабина? Вдруг она появится? — Даше было страшно. И не хотелось покидать то место, которое хоть как-то было связано с цивилизацией.

— Пойдём. Стоять бесполезно. И холодно. Если двигаться — больше шансов. А кабина — ты же знаешь, что она появится там, где мы к этому моменту будем находиться.

— Трое суток… — прошептала Даша. — Нам не продержаться трое суток. На морозе, в лесу… Я ведь поставила Мерилуна, возврат через трое суток. Ты же так её любишь… Хотела сделать тебе приятное…

— Как трое суток? Я видел на экране единичку… Одни сутки…

— Нет, я точно ставила три, — потерянно покачала головой Даша.

Так. Видимо, жена что-то путает из-за шока. Я-то ясно видел единицу, я же её менял. Вот дурак! Мог и координаты проверить!.. Я оборвал сетования — чего уж сейчас. После драки кулаками не машут. Главное — выжить.

— Значит, сбой системы. Есть шанс, что заметят. Начнут искать, — произнёс я, успокаивая Дашу. — Пойдем. Нам надо двигаться, чтобы дождаться спасателей.

Про семь выставленных суток упоминать не стоило.

— А вдруг они будут искать нас здесь? — все ещё сопротивлялась Даша.

— Ты же знаешь, — терпеливо повторил я. — Что пеленг идет на нас самих, а не на место, куда мы прибыли. — Идём уже.

И потянул её, заставляя сдвинуться места. Она неохотно пошла. Снег сразу же забился в сандалии, леденя ступни. Кожа рук и ног покрылась пупырышками. Два безумца уходили в чёрно-белый зимний лес в лёгкой летней одежде.

— Саша! Следы! — Даша бросилась вперед. Жадно вгляделась в оставленные на снегу вмятины.

— Даша… — произнес я медленно. — Прости… Это наши следы…

— Как наши?! Не может быть!

— Видишь, отпечаток подошвы. Это от моей сандалии. А рядом — от твоей…

Вспышка надежда сменилась горьким разочарованием. Даша обессилено привалилась к стволу ближайшего дерева:

— Мы никогда не выберемся! Я больше не могу!

Ствол был красный, испещрённый морщинками и трещинами. Дашино плечо казалось белым-белым на его фоне. Девушка с белой кожей с припорошенными снегом волосами. Это было красиво. И страшно.

— Даша, пожалуйста! Пойдём. Ради меня… Ради Ксюши…

— Не могу… — помотала головой Даша и сползла по стволу вниз. — Прости меня, Сашка, не могу… Я — пас…

С момента нашего выхода из пространственника прошло больше тридцати минут. Ноги уже потеряли чувствительность. Руки ещё держались. Тело била крупная дрожь. Холодно. Очень холодно. Скоро покажется, что стало теплее, захочется спать… Нельзя останавливаться!

— Даша, Даша… — затормошил я жену, видя, что её глаза начинают закрываться.

— Иди, Саша… — на ресницах Даши лежал иней. — Я тут посижу…

Мне вдруг тоже очень захотелось присесть рядом. Отдохнуть. Чуть-чуть, совсем немного. А потом можно идти дальше…

— Даша! Пойдем! — я потянул её, подхватил подмышки, поставил.