Помоги проекту - поделись книгой:
Чем хороша автоматическая туннельная мойка? Прежде всего, тем, что можно не выходить из машины – сиди себе спокойно, любуйся работой прогрессивной инженерной мысли и мельканием цветастых щеток. А можно наоборот, выйти, оставив пассажиров невольными пленниками автомобильного чрева, пока вокруг хлещет вода и стекает мыльная пена. Николай подъехал к мойке. Пока он ходил оплачивать процедуру, машину уже зацепили тросом и потянули внутрь туннеля. Не ожидающие подвоха пассажирки закрутили головами, но было уже поздно – машину обдало горячей пеной, и все скрылось в облаке густого пара.
Николай торопливо достал телефон и набрал номер.
– Привет, – сказал Коля. – Ты мне нужен. Оторвись от своих танчиков и посмотри в поисковике, что может связывать холодильную камеру или промышленный холодильник и слово, начинающееся на три буквы. Нет, другие три буквы. О. Хэ. О. У тебя пять минут. Жду.
Телефон зазвонил через четыре минуты.
– По «охо» пусто-пусто, – сказала трубка.
Николай выругался и пнул ногой дверь автоматической мойки.
– Погоди, – сказала Коля. – Погоди. А если предположить, что «охо» – это английское «оксо»? Сообразить слабо?
– Не думай, что ты умнее паровоза, – огрызнулась трубка. – Я проверил. Ничего. Есть торговая марка сантехники ОХО.
– Не подходит.
– Увы, Коля. А тебе зачем?
– Да так, – Николай расстроено вздохнул. – Отбой. Конец связи.
Николай в который раз открыл фото и внимательно всмотрелся. Ледяной потолок. Край белой стены. Часть неизвестного слова, начинающегося на буквы «охо». От мысли, что сейчас Владик сидит запертый в каком-то холодильнике, Николая бросило в жар. К свежевымытой машине Коля подходил, точно его приговорили к смертной казни. Сесть в автомобиль он не успел – зазвонил телефон. Номер не определился.
– Слушаю, – сказал Николай.
– Плохо слушаешь, Светляков. Плохо, – хрипло сказала трубка. – Ты почему от маршрута отклонился? Очень хочется увидеть пацана разобранным по запчастям?
– Что с Владиком? – крикнул Николай.
– Жив твой Владик. Не волнуйся, – хрипнула трубка. – Но второго шанса произвести первое впечатление у тебя не будет. Езжай по маршруту и не дури. Все ясно?
– Ясно.
– И еще. Ровно в четыре часа дня ты должен сообщить своему хозяину о похищении пацана. Понятно?
– Так точно, – кивнул Николай. – Ровно в четыре.
Хриплый абонент отключился.
Николай сел в машину и в сердцах кинул телефон на приборную панель. Трубка стукнулась, отскочила и упала на пол, закатившись под кресло. Николай чертыхнулся, согнулся и полез под руль, ища телефон на ощупь.
– Коля, вы меня извините, – услышал он возмущенный голос Аллочки, – но не можем мы вот так просто ездить по городу, когда Владика там… там., когда его… А вы, извините, машины моете, вместо того, чтобы…
Коля наконец-то нащупал телефон и аккуратно, одними кончиками пальцев, потянул его на себя.
– А что, ну что мы можем сделать? – горько воскликнула Зинаида Павловна.
Телефон поддавался с трудом. Скрюченный под рулем, Коля почти задыхался.
– Это мы, все мы виноваты, – отрезала Светлана. – Это из-за нас сейчас Владика… из-за нас сейчас он…
Кажется, Света заплакала.
– Не молчите же, Коля! – крикнула Аллочка.
Телефон удалось подтянуть, Николай схватил его и выпрямился, облегченно вдохнув полной грудью, весь красный и вспотевший.
– Я вот что думаю, – сказал Коля, взглянул на экран телефона и замер на полуслове.
Сейчас, выудив трубку из-под кресла, он держал ее вверх тормашками и фото Владика, которое раньше казалось непонятной абракадаброй, вдруг стало простым и понятным.
– Ну, конечно, – прошептал Коля и будто во сне завел машину. – Ну, конечно же! Не потолок. Не потолок, а пол!
– Ничего не понимаю, – сказала Аллочка и внимательно посмотрела на Николая, но тот уже взял в себя в руки и деловито выводил машину на проспект.
«Владик, он перевернул телефон с ног на голову, – мысленно ликовал своей догадке Николай. – Не ледяной потолок, а ледяной пол! И слово, оно не начинается на «охо», оно на него заканчивается. Я знаю только одно место с ледяным полом. Это ледовая арена хоккейного клуба «Сохо»! Вот где они его держат».
Николай глянул на женщин. Кажется, они о чем-то спорили. Вернее, спорили Аллочка и Зинаида Павловна, а Света тихо плакала, размазывая по щекам тушь, их слова шли фоном, отдаваясь в голове Коли шумом прибоя и не отвлекая от собственных мыслей.
«Кто-то из них заодно с похитителями, это ясно, – сказал себе Николай и еще раз глянул на женщин. – А может, они все заодно. Меня они, конечно, не скрутят, но связь с похитителями у них есть. С мойки кто-то маякнул оперативно. Надо их как-то стреножить и ушей не показать. Вывести из игры и не вызвать подозрений. И чтобы не сумели сообщников предупредить. Или не сумела? Ладно, кто есть ху, разберемся позже. А сейчас нам нужна военная хитрость. Думай, Коля. Думай».
Это место на подвальной парковке торгового центра Николай присмотрел давно – осталась привычка, вколоченная инструктором спецшколы: находить и запоминать места с необычными или специфическими свойствами. Мало ли, вдруг пригодится. И вот – пригодилось. Николай вел машину и молился всем богам, каких знал, и остальным, о которых догадывался, чтобы парковочное место оказалось не занятым.
Шлагбаум на въезде. Поворот.
Ещё поворот.
Мелькание бордюров, крашенных ядовито-оранжевым, и черно-желтых лежачих полицейских.
Поворот.
Место пустовало. И Николай сразу поверил, что теперь у него точно все получится.
На этом месте никогда не работал мобильный телефон. Сигнал сотовой сети любого оператора то ли не проходил сквозь бетонные стены, то ли как-то преломлялся, не важно. Важно было одно – в этом месте нельзя было ни позвонить, ни отправить смс.
Николай припарковался, вышел из машины и нажал на пульте кнопку, блокируя все двери. Блокиратор придумала Света, чтобы Владик не мог изнутри открыть ни одну дверь.
– Только никуда не уходите, – попросил Коля. – Я в магазин игрушек и назад.
Отсюда, от торгового центра, до ледового дворца было километра три, никак не больше.
Когда Николай нашел мальчика в бытовке при котельной Ледового дворца, Владик бросился ему на шею и сказал только два слова:
– Темнота. Колючая.
– Что, Владик, что? – спросил Николай и неловко обнял мальчика – правая рука болела, наверное, все-таки он ее сломал об голову хриплоголосого.
– Темнота. Колючая, – сказал Владик и закрыл Николаю глаза своими теплыми ладошками.
– Они тебе завязывали глаза? – спросил Николай и показал, как обматывают повязкой голову. – Глаза завязывали?
– Колючая, – закивал Владик.
Николай внимательно посмотрел на мальчика, достал телефон и набрал номер.
– Привет, – сказал Коля. – Возьми на офисе запасные ключи от машины Владика и езжай оперативно на парковку торгового центра. Да, того самого. В машине сидят наши дамы. Привези в офис к четырем одну из них. Нет, только одну. Какую? А я тебе скажу, какую.
– Нам назначено, – сказал Николай и с Владиком на руках прошел мимо оторопевшей секретарши в кабинет Федора Петровича. Часы над дверью в приемной показывали без пяти минут четыре.
– Ах, да, – вспомнил Коля, повернулся и вручил секретарше Владика, от чего она еще более обалдела и по-мужицки крякнула.
– Подержите его пока у себя, – сказал Коля. – Когда будет надо, я позову.
Он вошел в кабинет.
Сцена, развернувшаяся перед ним в кабинете шефа, его почти и не удивила. Чего-то такого Николай и ожидал. Предупрежден, значит, вооружен, как любил повторять его инструктор по боевому самбо.
Федор Петрович, взволнованный и злой, стоял, нависнув над со своим столом. Напротив него, в кожаном гостевом кресле, вальяжно раскинувшись и улыбаясь, сидел молодой человек с идеальным пробором на аккуратно стриженой голове. За спиной молодого человека стояли двое парней в строгих костюмах с одинаковыми кожаными папками в руках.
– О, – обрадовался молодой человек и повернулся к Николаю, – вот и наш вестник апокалипсиса. Что-то хочешь сказать?
– Хочу, – кивнул Коля и сделал шаг к столу. – Федор Петрович. Простите меня, если сможете. Ваш сын, Владик, – его похитили.
– Ну вот, – сказал молодой человек. – Я же предупреждал.
Федор Петрович посмотрел исподлобья на посетителя, перевел взгляд на Николая и грузно обрушился в кресло.
– Давай, – сказал Федор Петрович, глядя в стол. – Я все подпишу.
Из кожаной папки выпорхнули бумаги и легли на стол, парень из-за спины молодого человека ловко придвинулся и протянул Федору Петровичу перьевую ручку.
– Хоккейный клуб продаете? – невозмутимо поинтересовался Николай и сделал еще шаг к столу.
– Продаю, – кивнул шеф и поднял на Колю непонимающий взгляд. – А ты откуда знаешь?
– Догадался. Когда Владика в Ледовом дворце нашел, – легко признался Николай и громко позвал: – Владик!
Молодой человек, не меняя улыбки, встал с кресла и задом, глядя на Федора Петровича, шагнул к дверям.
– Нашелся, – сказал молодой человек. – Очень рад за вас, дорогой Федор Петрович. Искренне рад.
Бумаги впорхнули назад в папку и троица двинулась на выход. В дверях молодой человек столкнулся с Зинаидой Павловной, все так же не меняя выражения лица, слегка ей поклонился и вышел, сопровождаемый своими молчаливыми помощниками. Федор Петрович потянулся за телефонной трубкой, но Николай его остановил:
– Пусть идет. Пока что нам ему предъявить нечего. Но с исполнителями я вас познакомлю.
– Зина? – удивился Федор Петрович.
– Она. Она, голубушка. И знаете, что ее выдало?
– Я знаю, – упавшим голосом выдавила нянечка и рухнула на подставленный стул.
– Конечно, – сказал Николай. – Ваш шарф, замечательный теплый шарф деревенской колючей шерсти. Я только одного не могу понять – зачем вы так подставились, зачем вы завязали этим шарфом глаза Владику?
– Костюм, – прошипела Зинаида Павловна, – проклятый костюм с его проклятым кружевным воротником. Мальчишка должен был выбрать пирата. Пирата. А Светка прицепилась с этим проклятым воротником. Воротник торчал из-под куртки. Было заметно. Боялись, что ты заметишь. Все мотался по парковке, малахольный. Пришлось Владика замотать шарфом.
И нянечка зарыдала, сотрясаясь своим монументальным подбородком.
Смелость рыжего цвета
Дмитрий Витер
Дмитрий Витер
16 августа 1975 г.
Я убил человека.
Вообще-то я не люблю выступать в роли подопытного кролика, но ради Ольги сделал исключение. С тех пор, как она появилась в отделе Цифровой Бихевиористики, я безуспешно искал повод с ней познакомиться – такой уж я человек, а тут – прекрасная возможность: требовались добровольцы для испытаний новой операционной системы у модели 523-Y. Робот, кстати, так себе – внешняя оболочка безупречна, а вот с человеческой логикой – явные проблемы. Эксперимент как раз и должен испытать одну из базовых задач 523-Y – взаимодействие с человеком в конфликтной ситуации.
В 12:00 я пришел в лабораторию, Ольга уже была там. Ее рыжие локоны полыхали, как пожар на фоне стерильных белых стен. К моему глубокому разочарованию, интерес Ольги был направлен вовсе не на меня, а на третьего участника эксперимента – толстяка Сергея Трухина – известного хохмача из секции Программирования Эмоций. Когда я вошел, они вместе смеялись, очевидно, над очередной его пошлой шуткой; увидев меня, коллеги замолчали, словно я застукал их за чем-то непристойным. Чтобы сгладить неловкость, я начал глазеть по сторонам, хотя смотреть было особо не на что: из мебели – только массивный квадратный стол посреди комнаты, да стойка ассистента, за которой стоял долговязый парень с опухшими глазами – выглядел он так, словно ему требовалась дополнительная чашка кофе. На нем болтался мятый белый халат с беджиком «Стас» – раньше я этого сотрудника не видел. Стас ввел нас в курс дела:
– Итак, уважаемые добровольцы, напоминаю, что все ваши действия в этой комнате подпадают под условия о неразглашении. Стандартная процедура. В случайном порядке вам предложат роль в одной из возможных конфликтных ситуаций, с которыми может столкнуться 523-Y во время эксплуатации. Ваша задача – как можно точнее выполнить инструкции. Взаимодействуя с испытуемым образцом, постарайтесь вести себя естественно. От результатов теста зависит дальнейшая судьба проекта.
Трухин закатил глаза, и я его понимал. Серию 523 преследовали неудачи. Испытуемые экземпляры умудрялись напортачить в самых очевидных местах – вроде отключения питания в момент эмоциональных перегрузок.
– А в чем заключается сценарий? – поинтересовалась у ассистента Ольга. Молодец, я бы не решился спросить.
– Не могу разглашать эту информацию до начала эксперимента, – пожал плечами ассистент. Затем он выложил на стол нехитрый реквизит – черный ящик и три белых шара в стеклянной вазе.
– Тяните жребий, – скомандовал он. – Испытуемый образец войдет сюда через… – ассистент взглянул на часы, – три минуты.
– А как же вжиться в роль, и всё такое? – недовольно буркнул Трухин.
– Это ни к чему, – парировал Стас. – Ваши естественные реакции – вот то, что нам нужно!
Поделиться книгой: