Помоги проекту - поделись книгой:
Трухин хмыкнул и вытащил из вазы белый шар. Невежа, не мог пропустить даму вперед? И что Ольга нашла в этом грубияне? Я великодушно кивнул ей, позволив забрать второй шар. Мне достался третий. С точки зрения теории вероятностей мы получили равные шансы, но я не мог избавиться от ощущения, что меня обделили.
– Теперь открывайте и читайте ваши роли. Не забудьте, вы не должны показывать их остальным – сообщение самоуничтожится вскоре после прочтения!
На мгновение в комнате стало тихо, затем громко хрустнул пластик – Трухин раздавил в своей лапище шар, вытащил оттуда полупрозрачную полоску, прочитал и расхохотался:
– Да это же полный бред!
Я открыл свой контейнер, краем глаза наблюдая, как Ольга делает то же самое. В моей записке значилось:
«Вы – наемный убийца. Подождите, пока другие отвернутся, потом возьмите из черного ящика бутафорский пистолет и выстрелите зарядом краски в того, кто произнесет „Да это же полный бред!“ Затем положите пистолет обратно в ящик и вернитесь на место».
Я перечитал записку трижды, прежде чем она с легким шипением растаяла у меня в руках. В растерянности я посмотрел на Ольгу – та лишь стряхивала с пальцев остатки своей растворившейся записки. Я уже почти раскрыл рот, чтобы отказаться от участия, когда ассистент шагнул за свою стойку и погрозил мне пальцем:
– Пятаков, никаких разговоров. Испытуемый образец будет здесь через минуту. Каждый должен быстро выполнить своё задание, иначе я повторно проведу жеребьевку.
Ольга и Сергей, как по команде, обернулись лицом к стене и закрыли глаза руками.
У меня в висках громко застучало. Я чувствовал себя ужасно глупо – право же, что за детские забавы с игрушечным пистолетом в лаборатории. Хочу ли я играть эту роль? Разумеется, нет, но при повторной жеребьевке роль «жертвы» может достаться мне, а пачкаться в краске на глазах у Ольги совсем не хотелось. А что если в другой раз стрелять придется в нее? Нет уж. Я быстро взглянул на коллег – что бы у них ни было написано в задании, сейчас они бездействовали. Последней надеждой оставался ассистент – он-то должен понимать, что я просто не могу так поступить. Но Стас стоял за своей стойкой в белом лабораторном халате с равнодушным видом, словно он уже видел десятки таких игровых постановок, и ни одна его не впечатлила. В конце концов, он тут главный, он и несет ответственность.
Я пожал плечами – может быть, теперь моя очередь глупо подшутить – шагнул вперед, достал из черного ящика бутафорский пистолет. Выглядел он прямо как настоящее оружие киллера – чуть теплая рукоятка означала включенную систему стирания отпечатков пальцев. Наверно, так нужно для чистоты эксперимента. Я еще не решил, хватит ли у меня духу выстрелить, но в этот момент Трухин повернулся и начал стремительно приближаться ко мне, растопырив руки. Что бы у него ни было написано в записке, его лицо не предвещало ничего хорошего.
Я выстрелил почти инстинктивно. Раздался хлопок – на груди Сергея расплылась красная клякса. Он споткнулся, нелепо взмахнул руками и упал лицом вниз, задев головой угол стола. Ваза на столе, закачавшись, наполнила комнату стеклянным дребезгом, а потом воцарилась тишина.
Ольга оставалась неподвижной, с закрытыми глазами. Я покосился на долговязого ассистента – тот выглядел озадаченным. Двигаясь, как сомнамбула, я положил пистолет обратно в коробку и вернулся на место.
С пневматическим хлопком распахнулась дверь, и в комнату вошел испытуемый образец. Выглядел он как человек неопределенного возраста: спокойное, лишенное всяких эмоций лицо, аккуратная короткая стрижка, черный комбинезон с нашивкой «523-Y».
– Добрый день! – произнес он монотонно. – Обнаружена внештатная ситуация.
Он подошел к Трухину и пощупал ему пульс на руке, потом потрогал шею.
– Обнаружена внештатная ситуация, – повторил он. – Вводные данные: убийство в закрытой комнате. Убитый: Сергей Трухин. Огнестрельное ранение в грудь, травма головы. Подозреваемые: Игорь Пятаков, Станислав Синицын и Ольга Бронникова. Время смерти – 12:09.
Только сейчас я обратил внимание, что у Сергея шея вывернута под неестественным углом.
Я только что убил человека.
– Позвольте, тут какая-то о-о-ошибка, – немного заикаясь произнес ассистент. Я автоматически отметил, что с этого момента эксперимент можно считать несостоявшимся, так как помощникам категорически запрещено вмешиваться в испытание. – Я… не участник эксперимента…
Он робко показал на свой бедж.
Проигнорировав парня, 523-Y достал из коробки пистолет, который я сам же туда положил, затем подошел к двери и быстро набрал на клавиатуре код блокировки дверей. Повернувшись к нам, он прошелестел лишенным эмоций голосом:
– В соответствии с программой поддержания правопорядка на военном объекте, лицо, уличенное в убийстве, должно понести наказание в виде смертной казни. – Он попеременно направил дуло сначала на Ольгу, потом на меня, а потом на Стаса. – Задача: найти и покарать убийцу.
Меня охватила паника. Что за бред – мы же не на военном объекте, а в научной лаборатории. Да, мы работаем на военных, но такое обобщение вряд ли уместно. Или нет?
– Начинается фаза сбора первичных данных. Напоминаю вам о персональной ответственности за дачу ложных показаний. Прошу оказывать содействие. Начинаю опрос свидетелей. Ольга Бронникова, вы убили сотрудника Сергея Трухина?
Ольга с трудом держала себя в руках: ее трясло. Как назло, в комнате не имелось ни одного стула, так что усадить ее и успокоить я не мог. Подойти и поддержать ее на глазах у сбрендившей машины я не решался.
Наконец, она тихо прошептала:
– Нет…
– Пожалуйста, громче! – ледяным тоном произнес 523-Y, и мне на мгновение показалось, что в его равнодушные интонации вкрались нотки зловещего торжества. Звучит невероятно, но, кажется, роботу нравилось то, чем он сейчас занимался.
– Нет! – уже громче ответила Ольга. – Это… это же поведенческий эксперимент… Никто не должен был пострадать… Пожалуйста, позовите кого-нибудь… Врача…
– Присутствие посторонних лиц на месте преступления осложнит задачу, – отрезал 523-Y и повернулся ко мне.
– Игорь Пятаков, вы убили сотрудника Трухина?
Я остолбенел. Казалось, этот робот видит меня насквозь. Всего этого не могло произойти со мной. Я невиновен! Нет, формально говоря, я – убийца, но это же несчастный случай! В соответствии со своей ролью в эксперименте я намеревался прикинуться невинной овечкой, но что мне делать сейчас, когда этот киборг сверлит меня взглядом, зажав в руке оружие?
Я затравленно посмотрел на своих товарищей по несчастью. Ольга глядела на меня так, будто ждала спасения. Еще утром я многое бы отдал за такой взгляд, но сейчас не собирался корчить из себя героя. Ассистент оказался куда более информативен: сжав губы, он едва заметно помотал головой. Стас видел, что Трухина убил я. И он просил меня скрывать это.
Пока я думал обо всем этом, робот шагнул вперед и приставил дуло пистолета прямо к моему лбу:
– У вас есть три секунды на ответ. Три… Два…
– Нет!!! – заорал я, что есть мочи. – Нет!!! Я… Я ничего не сделал! Отпустите меня… Отпустите…
Получив мой ответ и занеся его в свою проклятую базу данных, робот временно потерял ко мне всякий интерес. Он повернулся к перепуганному ассистенту:
– Станислав Синицын, вы убили сотрудника Трухина?
– Нет. Я же говорил вам… Я не участник эксперимента. Я…
Но робот уже не слушал его. Уставившись в потолок, он произнес:
– Первичный опрос не заставил преступника сознаться. Солгавший отягощает свою вину лжесвидетельствованием. Перехожу к фазе сбора информации.
Робот вновь повернулся к Ольге:
– Расскажите, что вы видели.
Кажется, она уже сумела совладать с собой. А может, надеялась, что чем точнее и обстоятельнее всё расскажет, тем быстрее ее отпустят.
– Я пришла сюда для участия в эксперименте, вместе с Игорем и… – она кивнула в сторону трупа, – … и с Сергеем. Вот он… – она указала на ассистента… – раздал нам роли. В моей записке говорилось: отвернуться к стене и крепко зажмуриться на одну минуту. Я так и сделала. А потом вошли вы, я повернулась на звук и увидела… увидела…
– Вы можете показать вашу записку?
– Нет. Она самоуничтожилась…
Мне стало дурно. Ольга говорила правду, и мне не в чем было ее упрекнуть, но, если исключить Стаса, ее показания автоматически означали, что я – виновен. И что тогда сделает этот механический палач?
Не дав времени на размышления, 523-Y повторил мне свой вопрос:
– Расскажите, что вы видели?
Я уже готовился сдаться, но тут в наш разговор смешался Стас. Почему-то уставившись в потолок, как до него это делал робот, он скороговоркой произнес:
– 523-Y внештатно перешел в состояние «Преступление на военном объекте». В его программу входит директива исполнения наказания при обнаружении преступника. Вплоть до физического устранения.
Я мысленно поблагодарил Стаса за то, что он не смотрел на меня, пока говорил это. Подняв голову, я понял, к кому он обращался – под потолком в центре комнаты крепилась черная полусфера камеры наблюдения. Робот докладывал на камеру обстановку, как положено по инструкции. Ассистент же просил о помощи. А еще он предостерег меня: признайся я сейчас в убийстве, особенно после «лжесвидетельствования», я могу лишиться жизни.
Лицо 523-Y исказила гримаса – я никогда не видел такого выражения лица у роботов:
– Не мешайте следствию. Я осведомлен о своих директивах.
Не дожидаясь, пока мне снова приставят оружие ко лбу, я затараторил, повторяя вслед за Ольгой – ничего другого мне просто не пришло в голову:
– Я… я тоже участник эксперимента… И у меня… Да, я получил такую же записку… Отвернуться к стене, и зажмурить глаза. Я зажмурился, услышал шум, я потом вы вошли, и… и всё.
Я опустил голову. Если бы у этого дознавателя имелась хоть капля человеческой интуиции, он бы меня уже раскусил. Я вёл себя, как виновный. Но робот продолжал работать по программе, и уже перешел к допросу ассистента:
– Расскажите, что вы видели.
Стас приободрился: у него появился шанс говорить, не рискуя разозлить робота:
– Я сотрудник отдела Контроля Качества. Сопровождал эксперимент по проверке модели 523-Y. Задачей являлась проверка поведенческого функционала в конфликтной ситуации. Я не знал, что в черном ящике, и какие задания даны испытуемым… Я вообще недавно работаю, я не знаю всех сценариев. Я раздал реквизит, потом отвернулся, чтобы не влиять на ход эксперимента…
Так, теперь не я один в этой комнате вру… По крайней мере, Стас пытался помочь, выгораживая меня. Кажется, я догадался, каков его план. Он тянул время, надеясь, что подоспеет помощь, и этот вышедший из-под контроля эксперимент остановят, заодно выяснив, кто подменил бутафорское оружие на настоящее.
– Я закрыл глаза… – продолжал Стас… – и услышал легкий хлопок. Потом вы вошли… Я повторяю, применение настоящего оружия в ходе эксперимента запрещено, это какая-то ужасная ошибка…
– Значит, только у вас была возможность подменить пистолет? – процедил 523-Y.
От страха ассистент не смог выдавить из себя ни слова – лишь затравленно посмотрел на меня. Надолго его не хватит, и он скажет правду… Но что я мог сделать?
Наш надзиратель тем временем перестал сверлить ассистента взглядом, отошел к входной двери и встал в позу охранника – ноги расставлены, руки на поясе.
– У виновного есть полчаса, чтобы сдаться, – сказал он, обращаясь сразу ко всем нам. – Потом я перейду к активной фазе допроса.
523-Y опустил голову вниз и, казалось, перестал реагировать на окружающее. Но я-то знал, что он слышит каждый шорох в этой проклятой комнате.
Инстинктивно мы отошли в противоположный угол, сбившись в кучу. Я старался не смотреть на труп на полу, Стас полуразборчиво бормотал что-то вроде «как он смеет!», и лишь Ольга не теряла самообладания.
– Есть только одно объяснение, почему нас до сих пор не вытащили отсюда, – вполголоса сказала она, косясь на робота.
– Какое?.. – еще тише спросил ее Стас.
– Они знают, что тут происходит. Запланировали проверку в боевых условиях. А мы – только расходный материал, как лабораторные крысы.
– Они… они не могли… – выдохнул ассистент, а потом замолчал. Я прочел это в его глазах. Они могли.
– Но какой смысл проводить такой… эксперимент? – спросил я. – Да, 523-Y работает нестабильно в условиях резких изменений эмоционального фона, но это же не повод убивать собственных сотрудников.
– Суть эксперимента была не в этом, – теперь мне пришлось напрячься, чтобы услышать слова Стаса. Он побледнел в тон белых стен лаборатории и прошептал чуть слышно:
– В условиях логической неопределенности 523-Y начинает действовать слишком… усердно. Напористо. Иногда проявляя жестокость.
Это мне не понравилось. Совсем.
– Что этот… образец говорил насчет активной фазы допроса? – спросил я Ольгу.
– Стандартная процедура. При отсутствии результата при первичном сборе данных робот переходит к более эффективным мерам.
– К каким… эффективным?
– На его усмотрение. В сочетании с перекосом поведенческой модели в сторону жестокости нас не ждет ничего хорошего. Если мы… – она скосила глаза на замершего у дверей робота, встала к нему спиной, и прошептала одними губами… – если мы не вырубим его.
Мне стало нехорошо. Идея напасть на вооруженного робота модели 523-Y – это же чистой воды самоубийство. Разве что…
– Мы можем попытаться разбалансировать его матрицу принятия решений, – продолжила она. – Если нам повезет, системный сбой приведет к перезагрузке, и у нас будет несколько секунд, чтобы…
– Это абсурд! – шипя, перебил ее Стас. – Ты даже приблизиться к нему не сможешь! Он будет пытать нас, пока не выполнит задание.
– Мы не можем отдать ему на растерзание одного из нас, – Ольга многозначительно посмотрела на меня. Мне и в голову не пришло возражать – Стаса она не подозревала, значит, виновным остаюсь я. Вот и вся загадка закрытой комнаты.
– Я не собираюсь рисковать своей шкурой! – теперь лицо Стаса покрылось красными пятнами.
– Игорь, мы должны действовать решительно! – Ольга снова попыталась привлечь меня к своему плану. – Сначала я…
Она не успела закончить, потому что ассистент бросился на середину комнату, крича, и одновременно показывая на меня пальцем:
– Это он! Я видел своими глазами! Это он убил…
Кажется, меня разоблачили.
Реакция робота оказалась стремительной, но не той, какой я ожидал. Приблизившись к ассистенту, он левой рукой схватил его за горло, а правой приставил ему ко лбу оружие, одновременно бубня нараспев:
– Возможность подмены экспериментального реквизита в совокупности с попыткой обличить другого подозреваемого максимизирует вероятность совершения преступление сотрудником Станиславом Синицыным. В случае отсутствия новых показаний, решение о виновности и приведение наказания в исполнение последуют через три… две…
Я ничего не мог сделать. Не мог сознаться, подвергая себя риску… У меня потемнело в глазах – кажется, я вырубился на несколько секунд. А когда очнулся, то увидел, как Ольга пытается вырвать у 523-Y из руки оружие. Безумие – она и с места его не сдвинет!
Мои опасения тут же подтвердились – едва шевельнув правой рукой, робот отбросил Ольгу к стене. Он разжал левую руку, и ассистент, закашлявшись, упал на колени. Неумолимыми шагами робот направился к Ольге, пытающейся подняться: его лицо полыхало настоящей человеческой яростью:
– Нападение на дознавателя при исполнении на военном объекте в кризисной ситуации карается смертью. Нападение на дознавателя при исполнении…
– Это я!!! – заорал я изо всех сил. – Я убил!! Я не знал, что пистолет настоящий! Не трогай ее!
Робот не обратил на меня никакого внимания.
Поделиться книгой: