Помоги проекту - поделись книгой:
Когда белесый рассвет уже пробивался сквозь каменную стену облачности, дорога вильнула - и запах, который больше не отгораживала скальная гряда, обрушился на все ноздри вместе со встречным ветром. Клык остановился, а за ним и остальные.
Запах не оставлял ни сомнений, ни надежд.
- Ну вот... пришли, - пробормотал Паук.
- Подойдем поближе, - сказал Клык, нагнулся и принялся рассматривать на мокрой дороге глубоко врезавшиеся в мелкий щебень следы подков. - Вот, видели это?
Арши занялись изучением следов. Шпилька и Мелкий нагнулись, чтобы их понюхать; дождь почти смыл их запах, но чутким носам хватило его еле заметного остатка. Шпилька сморщилась и чихнула. Мелкий сплюнул сквозь зубы:
- Я думал - просто люди...
- Вот интересно, - протянул Красавчик, - этим-то что в горах надо?
- Этим везде надо, - сказал Клык. - Они расширяют владения. Думаете, они не интересуются пещерами, где есть рудники, лаборатории и все такое? Зря так думаете. Вспомните Черные Провалы.
- Оттуда... - задумчиво сказала Крыса, присев на корточки и трогая следы пальцем. - Из Леса. Лошадь тяжелая... Под кем-то лошадь убили... или труп везли... или...
- По-моему, просто люди с ними тоже были, - сказал Паук. - Великоват отряд... Хотя... кто знает, сколько их теперь!
- Пойдемте вперед, - сказал Клык. - Мне надо кое-что подтвердить.
Команда побежала дальше, в направлении, противоположном тому, куда вчера вечером умчались всадники на подкованных лошадях - к месту вчерашнего боя.
Когда-то вход в подземелье аршей был тщательно замаскирован, как всегда делали во избежание лишних неприятностей инженеры их расы. Сейчас любой догадался бы, где находился спуск в пещеры - прежде, до битвы.
Только теперь спуска не было.
Громадная насыпь щебня, в который рассыпались падавшие глыбы, обломков камня, искореженных кусков металла, из которого в свое время состояли ворота, выдранных с корнем и перемолотых взрывом деревьев, росших когда-то на горном склоне выше входа - все это вырастало из тела горы, как могильный холм. В ответ на сотрясение сверху сошла лавина; она содрала склон камнепадом, дорогу на перевале засыпало вывернутыми с привычных мест валунами. Пыль прибил дождь, свежие изломы камня влажно поблескивали вкусным красно-коричневым цветом...
Запах гари, гремучего студня и детонаторов почти совсем смыло дождем, остались лишь еле уловимые струйки, вытекающие из-под обломков и чуть заметно щекочущие ноздри. Зато запах крови и недавней смерти висел над уничтоженной дорогой, как туман, заставляя аршей оскаливаться и пригибаться к земле. На обочине дороги лежала убитая камнями лошадь; ее развороченный бок, вымытый ночным ливнем, выглядел куском свежей дичи, приготовленной к обеду. Между камней торчал клок мокрой зеленой тряпки - то ли плащ, то ли часть попоны. У самой пещеры дождь моросил в сплошную кровь, маслянисто-красную, слишком алую для арша, перемешанную с лохмотьями внутренностей, источающую резкий запах чужой плоти. Рядом с кровавой лужей валялся сапог из тонкой кожи цвета топленых сливок, сшитый тщательно и вычурно - но тела нигде не было видно.
Клык присел на мокрые камни рядом с насыпью над входом. Две руки цвета зеленоватого воска, судорожно сжавшие в кулаки песок и мелкую щебенку, виднелись из-под обломков, левая - по запястье, правая - почти по локоть, но несколько тяжелых глыб совершенно скрыли от взгляда остальное. Капли дождя стекали между пальцами по мертвой коже безразлично, как по траве. Клык, скрывая смерть от глаз, принялся сгребать на руки убитого арша рассыпавшиеся обломки камня.
Его команда шарила вокруг, восстанавливая картину боя. Нападавшие забрали трупы своих с собой - те, до которых сумели добраться - но не стали возиться с трупами аршей. Молодой боец в легких доспехах охранника все еще сидел в расщелине, привалившись к стене. Арбалет валялся рядом, но ни одной стрелы в колчане не осталось, зато тонкая стрела с белым оперением торчала между его бровей. Второй охранник, постарше, с лицом, покрытым старыми шрамами, лежал на спине с ятаганом в руке - стрелы пробили шею и правую руку у самого плеча, но оружие он держал крепкой смертной хваткой. От третьего остались еле узнаваемые куски тела и голова, застрявшая между камней высоко над дорогой; дождь смыл с нее кровь, сделав похожей на часть раскрашенной деревянной статуи.
- Что-то мало их, - сказал Красавчик, оглядываясь. - Даже если считать того... руки...
- Так и должно быть, - отозвался подходящий Клык. - Остальные - там, - кивнул он в сторону засыпанного прохода. - Надо думать, пока охрана вела бой, увели из зоны женщин с детьми, ученых и работяг, а потом взорвали вход, чтобы кое-кто обломался... Из любого пещерного сектора есть несколько выходов - не обо всех же гад знает... Досадно.
- Из-за того, что помахаться не вышло? - спросил Мелкий, которому, судя по лицу, тоже было досадно.
Клык усмехнулся, не удостоив его ответом. Бойцы собрались вокруг него.
- Надеялся, что нас примут, если в драку ввяжемся? - спросила Шпилька.
- Не то, чтобы, - хмуро сказал Клык. - Думал, тут уцелел кто-нибудь. Думал, если сможем чем-то пригодиться, то пересидим в здешних горах какое-то время. Может, думал, хотя бы бальзама у них прикупим и настоя... доспехи поменяем... Мне не больно-то хочется с такой, как Крыса, на человеческий патруль налететь - тяжелая и не экипирована толком.
- Я еще легкая, - сказала Крыса. - Мне еще долго ходить. Панцирь раздобудем. Что вообще может мне повредить, у меня вся родня бойцы, а
Пырей дунул ей на макушку; выглядел он невесело:
- Дурочка... все равно надо местечко присмотреть потише. И потом, вам же жратва нужна хорошая... вот помрет он с голодухи...
- О чем разговор, не пойму, - хмыкнул Хорек. - Так рассуждаете, будто нам несколько пещер предлагают в личную собственность и гарнизон для охраны! Спокойно или беспокойно - а добираться домой все равно придется как-то...
- Всюду враги... - задумчиво пробормотал Паук. - Плохи дела... Я тогда думал - может, ту пещеру осмотреть, нашу, где мы ночевали. Вдруг она соединяется с жилыми секторами где-нибудь...
- Нет, - отрезал Клык. - И не пори чушь, никакая она не наша. На земле с чужаком непременно будут разговаривать, но под землей нынче могут убить молча, сами знаете. То, что шляется по чужим подземельям, считается гномами - и отстреливается без разговоров. Все. Я решил. Пырей, там, на склоне, сидит мертвый лучник, примерно Крысиной комплекции, снимите с него доспехи, пусть ее пузо хоть что-то защищает. Вообще, мертвых надо обыскать - люди наших не осматривают. Может, у кого бальзам с собой...
- Здешние озвереют, если узнают, - возразил Мелкий.
- В благодарность мы закопаем их бойцов. Тогда простят, что мы их обшмонали. Только все надо делать очень быстро... мне тут неуютно. Бывает, гады возвращаются. И потом, если они положили глаз на пещеры... Короче, действуйте, давайте.
Никто больше не стал спорить.
Пырей помог Крысе затянуть шнурки на панцире и пристегнуть наручи. Надежная тяжесть сразу воспринялась частью тела; широкий пояс со стальными пластинами отлично укрыл живот, главную крепость Крысы - ей стало гораздо спокойнее. Она опустилась на колени и лизнула мертвого в холодную щеку:
- Спасибо, родись внуком твоего брата.
Пырей кивнул. В сумке чужого бойца обнаружились кусочки вяленой конины, полоски мягкой кожи, годные на перевязки и на многое другое, пара метательных ножей, связанная узлом-оберегом, и, самое главное, маленький бурдючок с настоем, известным врагам под именем "орочье пойло". Люди упорно считали, что этот темный, довольно густой, пронзительно горький напиток сродни их вину - на самом деле он варился из пещерных грибов и особого вида черной плесени, растущей близ подземных озер, а его действие ни в малой степени не напоминало действие алкоголя. От глотка настоя отступали голод и усталость, ускорялись движения, прояснялись мысли и появлялась странная жестокая целеустремленность - арш будто превращался в острие собственного меча, стальное, совершенно несгибаемое, стремительное и равнодушно-методичное. Напиток был незаменим в бою или на марше; правда, все арши знали, что его нужно непременно закусывать, лучше - мясом, и злоупотреблять им нельзя, как бы этого ни хотелось: не чувствуя боли и усталости, пока внутренний резерв не иссякнет до дна, боец мог запросто сжечь себя живьем, просто в один прекрасный момент упасть замертво. Правда, все знали также, что этим правилом легко пренебрегают в особенно ответственные моменты - если понимают, что для победы нужны все силы без остатка.
Пырей, как и его подруга, был благодарен мертвому - за эти дополнительные силы, которые могут очень понадобиться.
У второго стража Клык с Красавчиком тоже нашли чуть початый запас настоя - но бальзама у него не обнаружилось.
- Знали, на что шли, - констатировал Клык. - На смерть. Им резерв силы нужен был, а не здоровье. Хорошие ребята.
- Что нам с того, что они хорошие, - буркнул Красавчик. - Барлог побери, нам-то лекарство нужнее... еще закапывать их... совсем превратились в каких-то плакальщиков по мертвым...
- Давай, давай, кусайся, - усмехнулся Клык. - Тебя самого бросят гнить у всех на виду, допрыгаешься!
Он бы еще пораспространялся о чести и благодарности, - тема хорошо ложилась на душу, - но еле слышный шорох насторожил уши Клыка и заставил ноздри нервно раздуться.
- Что? - не шепнул, а только двинул губами Красавчик.
В ответ Клык очень медленно положил флягу на грудь трупа и так же медленно обернулся, раскрыв вперед пустые ладони.
- Я тебя чую, - сказал он в густые кусты, торчащие между двух замшелых валунов. - Твоих бойцов тоже чую. Выходите.
Красавчик вздохнул и сел, положив руки на колени.
Из-за кустов выбрался совсем молодой арш, одетый в роскошную широкую куртку из рыжей лошадиной шкуры, накинутую поверх легкого панциря, в штаны из мягкой кожи и высокие башмаки. Его лицо, усталое, но удивительно свежее по сравнению с бойцами Клыка, еще выражало напряжение и нервозность, хотя арбалет он уже опустил. За франтиком показались еще двое, не старше Мелкого; их одежда и вооружение явно выдавали гражданских - в лучшем случае, охотников. - А ты немало стоишь, ворюга, - сказал франтик. - Чуешь... с подветренной стороны?
- Я не ворюга, - выпрямился Клык. - Мы заплатим, раз есть живые. Мы слышали взрывы вчера вечером, но из-за перевала, потому в драку и опоздали.
- Вы двое? - спросил франтик. По-видимому, ему было неловко, а его свита косилась на Клыка с опаской.
- Нет. Нас восемь. А ты не стражник, - сказал Клык настолько бесстрастно и между прочим, что франтик не оскорбился.
- Не стражник, - он чуть пожал плечами. - Мы были смотрителями Линии Ветров.
Эта фраза, по мнению Клыка, стоила целого пространного монолога.
Линия Ветров, сложные пути, по которым проходят воздушные потоки - для подземного города все равно, что кровеносные сосуды для человека. Сквозняки, циркуляция воздуха - вентиляция для пещерных кузниц и шахт, вытяжки для очагов, сложная система связи, когда вместо почтового голубя сведения несет запах... Обвал, сбивший Линию Ветров - стихийное бедствие, творящее много бед, смотрители должны вычислить и расчистить завал как можно скорее. Постройка не на месте, перемешивающая или перекрывающая потоки воздуха - преступная небрежность, караемая изгнанием из клана, если только хозяева постройки не уничтожат ее сами, раньше, чем случится несчастье.
Эти ребята в мирное время занимались чрезвычайно ответственной и почетной работой. Ребята с головами. Ученики инженеров, не иначе. Специалистам такого класса простительно детское франтовство, они его отрабатывают - но дико видеть тут, на поле боя, эти челки ниже бровей, куртейки в крученых шнурах, светлые рубцы на зеленовато-смуглой коже щек, складывающиеся в охранные знаки... Этих ребят надо было увести одними из первых, заботиться и беречь - чтобы поселок выжил.
- Кто ж тебя с ними отпустил в патруль? - спросил Клык. - Не говорю, что ты слабак, но тебе тут совсем не место...
- Я не патрульный, - хмуро ответил франтик. - Мы за Громом и его бойцами пришли, - и отвёл глаза. - Раньше нельзя было, всю ночь прочищали пути, которые взрывом засыпало...
- Почему вы? - спросил Красавчик. - А стража где?
- Где положено, - отрезал один из сопровождавших франтика, тоже тот еще франтик. Красавчик, глядя на его мрачную рожицу, подумал, что ни один боец в здравом уме не станет продевать стальные колечки в ноздрю, даже если это дивно выглядит и нравится девушкам до писка. В первой же рукопашной это колечко будет стоить владельцу половины носа. - Кто ты такой, чтоб тебе все рассказывать?!
Тем временем команда Клыка, заслышав голоса, собралась вокруг. Среди бестий войны, спокойных, грязных, в боевых ранах, с отчаянными осунувшимися физиономиями, юным смотрителям стало совсем неуютно - они инстинктивно придвинулись друг к другу, им заметно хотелось держаться за оружие.
- Да ты не нервничай, - сказал Паук. - Мы же шли сюда, чтобы вашим помочь, только опоздали. Что ж, отношения выяснять сейчас, что ли?
- Мы хотели закопать товарищей вашего Грома, как своих друзей, - сказал Клык. - И искать ваш поселок, чтобы предложить свои услуги. Вы ведь сами пошли, потому что бойцов мало и они очень заняты?
Смотрители переглянулись.
- Вы ведь можете решать, - сказал Клык. - Вы и более важные вещи решали...
- Да что за глупость? - встряла Шпилька, сморщив нос. - Что за секреты? Мы что ж, по-вашему, людям побежим рассказывать? Мы сюда шли, как к своим...
Франтик взглянул на Шпильку и невольно улыбнулся. Даже с выбитым клыком, со ссадиной на щеке, мокрая и грязная, она неотразимо выглядела.
- Вы не здешние... вы - наемники? Вряд ли мы сможем как следует заплатить, мышка.
Хорек и Красавчик разом выпалили какое-то возражение, которое было понято лишь по интонации - Клык остановил их жестом.
- Мы много не спросим. Приютите наших девочек, а нам дадите бальзама и пожрать. Сейчас время такое, что никто ни на ком наживаться не станет.
- Меня не надо ютить, - сказала Шпилька. - Мне тоже бальзама и жрать. Мы от Серебряной Реки сюда добрались - как думаете, стоим чего-то, а?
Женские чары работали безотказно. Местные расслабились настолько явно, что Мелкий подумал: "Если этот пижон будет нюхаться со Шпилькой, я дам ему в ухо и ни на что не посмотрю". Впрочем, смотрители понимали ситуацию лучше, чем Мелкий предположил.
- Меня звать Шорох, - сказал франтик, обращаясь, в основном, к Клыку. - Ты прав, у нас сложное положение. Еще какое. Так что, если пойдете с нами, просто пойдете... я не знаю, насколько это для вас важно, но вас примут эти горы.
- Важно, - сказал Клык твердо. - Идем.
Изначально Шорох и его спутники собирались забрать тела вниз, в Последний Приют здешнего клана, но у смотрителей появились защитники, а значит, можно было оставить мертвых бойцов наверху, закопать в землю - лучшее, что может ожидать арша после смерти. Арши - дети Земли, плоть - земля, кости - камни; все они верили, что при жизни и посмертно вернее всего быть как можно ближе к матери.
Крыса хотела вернуть панцирь лучнику, она уже знала, что его последнее имя - Лезвие, но Шорох возразил:
- Не стоит, наверное. Он бы сам отдал девочке, тем более - тяжелой, так что оставь.
Пырей кивнул. Такой союз - неплохая вещь. Их уже охраняет Вьюга, так, быть может, тень Лезвия тоже разбудит в момент опасности или дунет в затылок, когда надо будет срочно обернуться. Пусть.
Крыса согласилась, но вложила в ладонь мертвеца свой метательный нож:
- Мы поменялись. Мы с вашими друзья теперь.
Клык наблюдавший за дорогой, вздохнул и сказал мрачно:
- Я все понимаю, но поменьше церемоний. Мне тут все меньше нравится.
Тела уложили в глубокую трещину, засыпали щебнем. Не стали делать никаких отметок, чтобы людей не веселить. Постояли минутку рядом.
- Все думаешь, вести ли нас вниз? - спросил Паук у Шороха, который грыз костяшку указательного пальца. - Нервничаешь?
- Нет, - Шорох мотнул головой. - Пошли.
Те, кто прокладывал тропу к потайному проходу, заботились о секретности, а не об удобствах: этой тропой надлежало пользоваться только в крайних случаях, в экстремальной ситуации. Не только человек, но и арш-чужак, незнакомый с местностью, не отыскал бы узкий и крутой подъем, заканчивающийся отвесной каменной стеной. Тесаную плиту, закрывающую вход, приводил в действие рычаг, надежно скрытый в узкой глубокой нишке, замаскированной под естественную щель между камнями. Чтобы добраться до него, надлежало засунуть в щель руку едва ли не по плечо - вряд ли это можно сделать случайно.
Но наемники точно знали, что этим защита от случайностей не ограничивается, поэтому никто из них не ступил в темноту коридора, открывшегося за воротами: чревато. Вперед пропустили местных. Шорох и его товарищ с кольцом в ноздре, по имени Комар (первое имя, конечно - мама, наверное, так назвала, а нового еще не получил, по молодости лет), с минуту отключали все секретные механизмы, спрятанные в полу и стенах. Этот вход не предназначался для гостей. Всякий, вошедший сюда без местного провожатого, был бы убит на месте автоматическим охранным устройством. Устройства такого рода зависят от фантазии хозяев - но смерть на стальных остриях, стремительно и перекрестно выдвигающихся из стен, или под рухнувшей сверху каменной плитой одинаково неизбежна. Любые механизмы аршей работали безотказно.
Длинный прямой коридор, в котором потенциальных врагов ждали ловушки, закончился развилкой из трех коридоров, ведущих дальше. Вопрос о том, какой из них идет в жилой сектор, мог возникнуть только в человеческой голове - для аршей запахи, доносящиеся с трех направлений, делали выбор очевидным. Из ближайшего, сворачивающего вправо, ужасно несло гремучим студнем, дымом и тлением - он вел в сектора, которыми хозяева пожертвовали. Из коридора, уходящего резко влево и вниз, доносился тонкий запах воды, лишайников и старой факельной копоти; оттуда же припахивало летучими мышами - подземное озеро, можно не сомневаться. Только центральный коридор терпко благоухал маслом из хвои горной сосны - древним знаком, указывающим на безопасность, светильным газом, дымом и, чуть заметно - копченым мясом. Этот коридор уходил скорее вверх, чем вниз - и именно там сейчас находились хозяева.
Третий смотритель, носивший вполне профессиональное имя Сквозняк, повернул рубильник на стене: центральный коридор тускло осветился газом, горящим в стеклянных шарах. Более яркого света глазам аршей не требовалось, хотя многим из них яркое освещение нравилось чисто эстетически, как утонченная роскошь и дополнительные возможности для зрения.
- Светильники уцелели, надо же, - восхитилась Шпилька. - А ведь так грохнуло...
- На самом деле грохнуло-то целым уровнем ниже, - мрачно сказал Шорох. - Здесь, конечно, тоже тряхнуло - будь здоров, - он кивнул на темную нишу с разбитым шаром, - но внизу намного хуже.
- Нижним секторам конец, - сказал Комар. - Там - могила, общая могила.
- Неужели вода дошла сюда? - спросил Клык. - Мы думали, вы все-таки далеко оттуда живете...
- Дошла?! - Комар с размаху стукнул себя ладонью по груди. - Да ты бы видел, как она дошла!
- Ворота в галереях выбивала, - тихо вставил Сквозняк. - С ревом... Понимаете, мы всегда жили очень низко, самые нижние ярусы глубоко под горами, там - естественные пещеры, строиться было очень удобно...
- А теперь вон там вода стоит, - Шорох махнул рукой влево, и наемники согласно покивали. - Поднялась до этих ярусов почти...
- Тут много подземных источников, - усмехнулся Сквозняк. - Соседи нам всегда завидовали: мол, вода, и теплая вода, и рыба водилась в озере...
- Давняя привычка, - понимающе сказал Паук. - Если опасно, то всех уязвимых увести поглубже...
- Когда вода спадет... я сестричек поищу... - Комар перешел почти на шепот. - Если спадет... если узнаю...
Поделиться книгой: