Unknown

Жужелица приподнялась на своих тонких ножках и, почтительно шевеля длинными усиками, ответила:

— О Уваж-жаемый и Уж-жасно Сильный Великан, пож-жалуйста, извините меня, но вы ж-жутко наивны. Разве ж-ж такие маленькие и слабенькие, как я, могут хоть когда-нибудь быть спокойны? Мы ж-ж всегда долж-жны дрож-жать и опасаться тех, кто больше.и сильнее нас. Еж-жели вы не верите, узнайте у Зе­леного Лягушонка, он каждый день сидит близ забора.

Миу повернулся в ту сторону, куда показала Жужелица, сама она тем време­нем убежала.

Зеленый Лягушонок и вправду сидел около забора и все время задумчиво от­крывал и закрывал рот. Заметив направляющегося к нему Котенка, он выпучил глаза и с любопытством уставился на Миу.

— Привет, Лягушонок,— сказал Миу.— Я слышал, люди рассказывали сказку про то, что вы, лягушки, родственники самого Неба. Потому что одна Лягушка когда-то поднялась прямо в дом Неба и так громко кричала, требуя дождя, что Не­бо со страху сделало ее своей тетей. И потом Небо обещало по первому лягушкиному крику посылать дождь.

Зеленый Лягушонок заулыбался так, что рот его растянулся до самых ушей.

— А правда, если ты закричишь, сразу пойдет дождь? — спросил Миу.

— Ка-а... ква... Как вам сказать. Не знаю, я еще маленький,— ответил Лягушо­нок.

— Но ты все-таки не кричи очень громко,— сказал Миу,— потому что я сов­сем не люблю дождя.

Лягушонок опять улыбнулся.

— Чего-то ты все время улыбаешься? — спросил Миу.— Может, думаешь, что от этого ты делаешься красивее?

— Ква-а... как раз не думаю, — сказал Лягушонок и улыбнулся снова.

— Послушай, а ты меня боишься? — опять спросил Миу, чувствуя, что ему стало как-то не по себе от этих улыбок.

— Ква-ак... А чего мне бояться?

— Как это «чего»? Жужелица сказала, что все маленькие должны бояться больших, а я больше тебя.

— Ква-кая чепуха! Просто Жужелица вечно шмыгает везде и ест всякую грязь, вот она и боится. А я живу честно, ква-а... ка-ак полагается, ловлю кома­ров и мошек. Будь я трусом, ка-ак бы я ловил комариков?! Небось с голоду бы помер.

Миу сказал «мурр-мурр» в знак согласия, и Лягушонок продолжал:

— Вот... ква-а... к примеру, у вас в Саду живет одна очень большая и злая Кобра. Думаете, я испугаюсь ее и не пойду... ква-а... к вам в Сад ловить комариков? Нет уж, пусть сама меня боится!

И Лягушонок, проскользнув через щель в заборе, смело запрыгал в Сад.

Прошло немного времени, и Миу знал уже все уголки в Доме и все укромные местечки на Дворе и в Саду. Каждый день Котенок встречал новых знакомых, и они вели чрезвычайно поучительные разговоры обо Всем Вокруг, после которых

всегда было о чем подумать. Так он и гуляет целый день, пока не услышит голос Бонг: «Миу! Эй, Миу, иди кушать!»

Однажды в полдень Котенок, прищурив глаза, лежал и грелся на освещенном солнцем крылечке. Мама Бонг сидела неподалеку и крутила жернов рисовой мельницы. Мельница гудела и поскрипывала, а рядом гуляли маленькие цыплята и, подбирая падавшие на землю зернышки риса, весело пищали.

Вдруг из курятника послышался ужасный шум и крик.

— Ко-ко! Караул! — кричала выскочившая во Двор Курица-Наседка. В два прыжка Миу очутился у самого курятника.

— Ко-ко! Караул! — вопила все громче Наседка, выкатив глаза и растопырив хвост и крылья. Котенок похолодел. Огромная Змея, раздув свою широкую шею и покачивая головой, тянулась к гнезду, где лежали Наседкины яйца.

— Ко-ко! Караул! Ко-ко! Котеночек! Котеночек, спаси моих будущих деток!

Миу не стал раздумывать и сразу же прыгнул на Кобру. Они повалились на

землю.

Кобра раздула еще шире свою шею, глаза ее пылали, как два уголька, и разд­военное черное жало, дрожа, высовывалось из шипящей пасти.

— Мерз-з-завец! Тебе, с-стало быть-ть, ж-жить надоело, так я с-с-сейчас-с ус-с-строю тебе ме-с-с-стечко на том с-с-свете!

Змея подняла голову, выпрямилась и бросилась вперед.

Котенок, задрав хвост, отскочил в сторону и крикнул:

— Ф-фу! Я сдеру с тебя шкуру, проклятая Кобра!

Шерсть его встала дыбом, острые зубы грозно торчали, когти скребли землю. Змея, раскачиваясь, собиралась снова броситься на Котенка, Миу приготовился защищаться.

— Ко-ко! Котенок! Котенок! — кричала Наседка.— Ты прыгай все время около нее, тогда она не сможет тебя ужалить!

Миу, выгнув спину, стал быстро прыгать вокруг Змеи. Кобра металась из стороны в сторону за Котенком, но пасть ее всякий раз хватала воздух.

Трах! Змея вдруг шлепнулась на землю и, извиваясь, поползла прочь. Трах! И Кобра задергалась в судорогах и вытянулась во всю свою длину. Тогда мама Бонг размахнулась коромыслом и в третий раз ударила Змею прямо по голове. Кобра зашипела напоследок и испустила дух.

— Ко-ко!.. Как хорошо! Ко-ко... Как чудесно! Мы спасены! — кричала Насед­ка.— Ко-ко... Котеночек, большое тебе спасибо!

Потом она забралась в гнездо и принялась проверять, все ли там на месте.

Бонг выбежала из дому и схватила Миу на руки.

— Ой-ой! Злая змея чуть не ужалила насмерть моего Миу.

А мама сказала:

— Наш котенок очень храбрый.

После того как Миу справился с огромной и страшной Коброй, Большой Котел стал оказывать ему Всевозможные Знаки Внимания. Однажды утром, когда люди ушли из Дома, Котенок лежал на куче теплого пепла возле очага и дремал. Но время от времени он приоткрывал свои зеленые глаза, чтобы убедиться, что все в порядке.

Тут Большой Котел затеял с ним беседу:

— Бум-бум... Скажите, уважаемый Миу, вы теперь, наверное, можете выйти на бой с Мускусной Крысой?

— Конечно, могу, а почему бы и нет!

— Вот это отвага! — заморгал Большой Котел и даже вздрогнул.— А вы знаете, уважаемый Миу, что сегодня Бабушка пошла на базар за новогодними покупками? К вечеру она все приготовит и сложит в меня мясо, и рыбу, и вкусные пирожки с начинкой из сала и свиной головы, и много разных других замечатель­ных кушаний.

— Послушайте, дядюшка, а зачем нужно столько еды?

— Как зачем? Разве вы не знаете, Миу, что на днях будет Новый год?

— А что такое Новый год?

— Бум-бум... Ну, как бы вам сказать? Новый год — это... когда Новый. По­нятно?

Но Котенку было совсем не понятно. Метла, по своему обыкновению, начала шуршать и смеяться: ж-жих... ж-жих... ж-жих... ж-жих... И-хих-хи-хи... Потом, насмеявшись вдоволь, она сказала:

— Простите меня, Котел, но вы, как всегда, попали крышкой в небо. Ведь Миу еще маленький, ему нет и года, откуда ему знать, что такое Новый год.— И она принялась объяснять: — Новый год бывает после того, как кончается старый год. Точнее, под Новым годом имеется в виду первый день в Новом году. Вы поняли меня? Впрочем, меня невозмож-ж-жно не понять! Ж-жих... Продолж-ж-жаю. В этот день все отдыхают, надевают свои самые красивые платья и идут гулять. Пекут пироги, готовят угощение и варят ароматный и крепкий чай. А перед каж­дым домом ставят в честь праздника очень высокий бамбуковый шест, который называется «неу». И в доме тоже ставят маленькие цветущие деревья. Ж-жих... Все это уж-жасно весело. Скоро сами увидите.

— Мурр-мяу... Ну, тогда Новый год — это прекрасный день, — сказал Миу. — И его надо устраивать как можно чаще.

— Ж-жих... Бож-же мой, — раздраженно проговорила Метла. — Я ж-же вам объяснила, что Новый год бывает только один раз, когда кончается старый год. А если делать Новый год, когда еще не кончился старый, так это будет не совсем Новый год и даже, пожалуй, совсем Неновый год. Вы поняли меня?

— Конечно, понял, — ответил Котенок. — Кстати, этот презренный Мышиный генерал говорил, что они придут сюда под Новый год и все съедят и разграбят.

— Бум... Ой-ой! И не напоминайте мне об этом, уважаемый Миу, меня даже пот прошибает от страха,— загудел Большой Котел и весь покрылся испариной.

— Не бойтесь, — сказал Миу. — Теперь-то я встречу их как следует. Но и вы тоже, дядюшка Котел, и вы, тетушка Метла, не должны сидеть сложа руки. Ведь вы, дядюшка, такой большой и тяжелый, вам только и драться. А вы, тетушка, тогда во Дворе так здорово стукнули меня, что я еле опомнился. Почему бы вам не побарабанить хорошенько по мышиным спинам. Эти мыши потому и обнаглели, что мы их раньше боялись.

Метла задумалась. А Большой Котел, открыв свой круглый рот, уклончиво прогудел:

— Ну-у что ж, посмотрим...

Прошел еще один день и еще один вечер.

Часы приготовились уже пробить двенадцать раз подряд. Небо было черное, как чернила. Снаружи, за стенами Кухни, шумел дождь и со свистом носился хо­лодный ветер. Котенок лежал и прислушивался. Он чуял, что сегодня непременно явится Мускусная Крыса со своим войском. Миу чувствовал, как в груди у него разгорались гнев и отвага, и он желал, чтобы поскорее началось сражение. Но иногда он думал и так: «Его благородие Мускусная Крыса сам по себе очень большой, и войско у него не маленькое. Сумею ли я один справиться с ними? По­тому что уже совсем поздно и люди крепко спят. Помочь мне никто не сможет...»

Ветер свистел по-прежнему, и дождь выстукивал свое «кап-кап... кап-кап».

Из дырки в углу донесся какой-то шум. Потом послышалось громкое «ти-ит... ти-ит» — боевой клич Мышиного войска. И вот уже мыши зашныряли по Кухне. Одна... вторая... третья... Девяносто! Все в сборе!

— Ти-ит... ти-ит... Ого, все уже готово к празднику! Как вкусно пахнет, брат­цы!.. От одного запаха разжиреешь! А ну-ка, заглянем, что в Котле!

Котел, громыхая, затрясся от страха.

— Ф-фу! — фыркнул Миу так громко и грозно, как еще никогда и ни на кого не фыркал.

— А-а!.. Это тот самый кошачий сын! — закричали мыши. — Давайте, брат­цы, загрызем его насмерть! То-то будет потеха!

И мыши плотным кольцом окружили Миу. Но они почему-то не торопились загрызть его насмерть, а только подталкивали друг друга и пищали: «Давай- давай! Укуси его! Тебе первой! Нет, тебе! А почему мне? Ти-ит... ти-ит...»

Миу грозно взмахнул хвостом и выпустил когти.

— Ф-фу! Ф-фу! Сейчас всех вас разорву!

— Ти-ит... Караул! Спаси-и-ите! — запищали мыши. — Посмотрите, какой он стал здоровенный и страшный! Ти-ит...

И бросились врассыпную.

— Кхи-кхи... Что случилось, молодцы? Что здесь за шум?

Ужасно неприятный запах ударил Котенку в нос. На Кухню торжественно вошел Его благородие Мускусная Крыса, Тут мыши приободрились, построились в боевой порядок и снова закричали:

— Вперед! Бей Котенка!

Его благородие Мускусная Крыса, задрав кверху свой генеральский хвост, завопил:

— Ты что, мерзавец, опять здесь? Если не хочешь подохнуть, убирайся сей­час же! Тогда я тебя помилую. Проваливай! Когда мы с молодцами сожрем все, что дураки люди наготовили к празднику, я позову тебя. Подберешь тут наши объедки, пусть и у тебя, кошачье отродье, будет новогоднее угощение. Кхи-кхи... А заупрямишься, одним махом перегрызу тебе горло! Можешь спросить у этого дурацкого Большого Котла или у облезлой Метелки, как я здорово загрыз всех котов, которые жили здесь раньше. А каждый из них был вдвое больше тебя!

— Бум-бум... Это точно, — забормотал, дрожа от ужаса, Котел. — Он их всех загрыз до одного...

— Ф-фу! Ф-фу! — крикнул Миу. — Ах ты генералишка несчастный! Как ты смеешь впутывать меня в ваши грязные дела? Покайся лучше в своих злодей­ствах, пока я не выпустил из тебя дух!

Хвост свой он распушил невероятно, уши прижал, когти выпустил, глаза так и сверкают!

— О-хо-хо! — расхохотался Мышиный генерал. — Уморил! Сейчас я за тебя возьмусь. Можешь уже считать себя покойником!

Его благородие Мускусная Крыса втянул голову в плечи, оскалил свои ужасно длинные и острые зубы и бросился прямо на Миу.

Миу, конечно, понимал, что Крыса сильнее и больше его и, если они сойдутся лицом к лицу, он не устоит. И он решил: «Я буду драться с Мускусной Крысой так же, как дрался тогда с ядовитой Коброй». Миу ударил Мышиного генерала когтями прямо по глазам и, выгнув спину, стал прыгать вокруг него из стороны в сторону.

У Его благородия по морде текла кровь, но для него сражаться и получать раны было самым привычным делом. Так что он не обратил на это никакого внимания, повернулся и снова бросился на Котенка.

Бой шел не на жизнь, а на смерть. Противники носились по всей Кухне, под­няв целые тучи пыли и пепла. Его благородие Мускусная Крыса все время под­жидал, когда Котенок сделает какое-нибудь неверное движение, чтобы броситься на него и одним махом перегрызть ему горло. Но Миу прыгал то туда, то сюда. Изловчившись, он еще несколько раз дал когтями прямо по морде Мышиного гене­рала. У Его благородия очень болела морда, кровь из ран текла ручьем. Он рас­свирепел. Но и Миу тоже был ранен. Мускусной Крысе удалось раза два достать его своими острыми и длинными зубами, и вся красивая беленькая шубка Миу была в крови.

О ужас! Миу споткнулся о бамбуковую перекладину и, не удержавшись, сва­лился на пол. Его благородие Мускусная Крыса как молния кинулся на него.

— Ура! Ура! Конец Коту! Конец! Ти-ит... Восхити-и-тельно,— запищало Мышиное войско.

— Ф-фу! — Напружинив задние лапы, Миу изо всех сил ударил по морде Его благородия.

Но тот только улыбнулся.

— Кхи-кхи... Что, допрыгался, Котик! Сейчас будешь у меня на том свете!

Трах-тарарах! Что-то вдруг как стукнет Его благородие прямо по спине,

так что у него даже ноги подкосились...