Газета Завтра 49 (1201 2016)

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Да, сейчас в деталях проработана практика получения конечного газового продукта, смеси горючих газов из большого спектра бытовых отходов — начиная от бумаги или дерева и заканчивая, извините за подробности, помётом птиц или навозом домашних животных.

Именно поэтому микротурбины сейчас — очень актуальное направление разработок. В том числе — и на Западе, где несколько компаний активно над этим работают. Понятно, что там концепция очень похожа на нашу: микротурбина становится "энергетическим сердцем" семьи или предприятия, когда всё производство многих бытовых предметов потребления, в первую очередь — продуктов питания концентрируется в самом домохозяйстве. И это, конечно, тот самый образ совсем иного будущего, когда мы получаем целый пласт "новых производителей", эдаких "крестьян XXI века", которые уже очень мало зависят от внешнего мира, обеспечивая себя всем необходимым и даже создавая излишки продукции.

"ЗАВТРА". Да, дай бог, чтобы мы смогли возродить наши российские просторы благодаря такой уникальной технологии. А что у вас в ближайших планах?

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Да, автономный дом — это будущее. Сегодня же возможность для применения микротурбин раскрывается в уже упомянутой нами авиации. В прошлом эволюция двигателей в авиации обошла микродвигатели стороной — по той простой причине, что они подходили только для авиамоделизма, имели очень малый ресурс. Микродвигатели в авиации были "бабочками-подёнками", были короткоживущими и рассматривались только как подобия, копии настоящих, "взрослых" авиадвигателей. Но сегодня, наконец, эволюция двигателестроения в размере микротурбины привела нас к тому, что возможности технологии и запросы авиации сошлись в одну точку — и мы можем сейчас сделать хорошую микротурбину для авиации.

"ЗАВТРА". Посмотрим на этот небольшой агрегат. Выглядит как настоящий двигатель, а что эта малютка сегодня выдаёт, если перевести в сухие цифры мощности или тяги?

Сергей ЖУРАВЛЁВ. На максимальных оборотах эта микротурбина выдаёт 200 ньютонов. Если же говорим о мощности — то это порядка 12 кВт. Достаточно мощный двигатель для своего скромного размера.

"ЗАВТРА". Для сравнения: насколько помню, обычная квартира даже на пике мощности потребляет сегодня 1,5-2 кВт электроэнергии, а в среднем — сотни ватт?

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Да, такой малютки вполне хватит на десяток квартир в многоквартирном доме. Сейчас все параметры посчитаны на скорости микротурбины около 100 тысяч оборотов в минуту. Но при форсированном варианте турбины можно достичь и 150 тысяч оборотов в минуту, хотя это и не рационально.

"ЗАВТРА". Это ведь отнюдь не обороты двигателя внутреннего сгорания! Получается, что в турбине используются высокотехнологичная подвеска, специализированные подшипники, точный вал?

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Да, в турбине стоят качественные, долговечные подшипники. В авиамоделизме для похожих турбин используют подшипники попроще, но они живут недолго, а для бытовой микротурбины самая главная проблема — создать систему смазки и балансировки двигателя, вала, которая бы позволяла ему долго послужить.

Современные флагманы отрасли уже имеют ресурс микротурбин порядка 100 тысяч часов, то есть около десяти лет, и при регулярном обслуживании турбины один раз в год. Мы не ставим такой задачи, хотя уже просчитали компоновку системы охлаждения на пять тысяч часов. А эта машина сможет работать не менее пятисот часов — это первый, но важный рубеж. Мы сейчас только переходим в стадию тестовых испытаний с промышленными образцами. Поэтому какой нам выдаст результат машина, мы пока не загадываем, но говорим: "не менее", — и это уже примерно впятеро больше, чем самый хороший авиамодельный двигатель.

"ЗАВТРА". Скажите, а как дальше интегрировать эту микротурбину? Ведь ей нужна будет система подготовки топлива, если её использовать в энергоснабжении домохозяйств — то и система получения электроэнергии. Кто этим займётся?

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Пока что, на первом этапе, мы начинаем работу именно с авиацией, немного упрощая себе первый шаг на пути к конечной цели. Авиация пока что всё-таки использует качественный керосин, а не бытовой газ, который по своим параметрам даже хуже магистрального. А задача когенерирующей микротурбинной установки, как я уже сказал, — это и наша мечта, и наша стратегическая цель.

"ЗАВТРА". Когенерация — это комбинированное получение тепла и электроэнергии, то, к чему надо всегда стремиться в нашей холодной стране. А были ли какие-то аналоги такого подхода, создания таких миктротурбин в советской, в российской истории? Насколько эта вещь уникальна?

Сергей ЖУРАВЛЁВ. В России не производятся двигатели такого типоразмера. Делают только двигатели для военных целей, это двигатели обычно более простые — для крылатых ракет, например. Но это подход одноразового использования, вида "выстрелил и забыл". Крылатая ракета при этом должна пролететь свой час до цели — и, соответственно, весь двигатель рассчитан на то, чтобы она этот час летела гарантированно.

Мы же говорим о совсем другом рынке, гражданского применения. Соответственно, всем способным произвести продукт на такой ёмкий рынок я желаю только успеха. Места и работы хватит всем. Поэтому мы, в общем, не опасаемся жёсткой конкуренции на рынке — в малой энергетике всё в России ещё только начинается.

"ЗАВТРА". Скажите, а какие следующие этапы вы планируете для микротурбины? Как вы её будете испытывать и совершенствовать?

Сергей ЖУРАВЛЁВ. К сожалению, у нас не так много средств, чтобы построить качественный испытательный стенд. Сейчас мы занимаемся этой работой, готовимся к тестовым испытаниям опытного образца. Наша текущая задача — произвести промышленный образец, создать производственную кооперацию, отработать технологические процессы и применяемые материалы. Дальше будет стадия доводочных испытаний. Но кое-что мы делаем и заранее, не дожидаясь, когда двигатель обретёт окончательный вид, — например, мы приступили к эскизной разработке гибридной силовой установки, как для целей будущей когенерации, так и для использования в беспилотных летательных аппаратах. Гибридный двигатель — это наиболее современная схема квадрокоптеров и конвертопланов, которые используют электропривод винта, но могут питаться и от микротурбины, а не от аккумуляторов, как сегодня.

"ЗАВТРА". Да, я был в своё время поражён тем, насколько далеко ушёл прогресс за последние десять лет развития беспилотной авиации, но знаю, какая критическая масса проблем возникла с БПЛА именно из-за того, что современные аккумуляторы накладывают ограничения на дальность и скорость беспилотников.

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Беспилотные аппараты — очень сложные агрегаты, мы и не претендуем на их конструирование или производство. Наша задача — сделать качественную силовую установку, применимую в разных типах летательных аппаратов. Микротурбину можно встроить в любой авиадвигатель: турбореактивный, турбовентиляторный, турбовинтовой и уже упомянутый электрический двигатель для БПЛА. Микротурбина для них — компактный и мощный источник энергии. Выдавая реактивную струю и вращая вал, микротурбина создаёт электроэнергию, достаточную для полёта летательного аппарата.

"ЗАВТРА". Скажите, Сергей, а в какой части микротурбина собрана из российских комплектующих? С чем вы столкнулись при разработке своего аппарата, и какие задачи вы решили, а какие остались пока нерешёнными?

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Не буду рассказывать обо всех тонкостях и нюансах наших операционных изысканий. В целом же скажу, что Россия за последние годы накопила очень серьёзный парк передового оборудования в так называемых аддитивных технологиях. Этот двигатель произведён на 70% в рамках аддитивных технологий, то есть запрограммированным "выращиванием" металлических конструкций. Аддитивные технологии — это использование 3D-принтера, который сразу делает готовое изделие прямо из аморфного металла.

"ЗАВТРА". То есть вся ваша микротурбина буквально "напечатана" из металла?

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Да, всё напечатано — кроме болтиков и гаечек. Болтики печатать незачем, на них есть стандарт. На токарном станке тут выточены только вал и корпус вала двигателя. Ну, и немного деталей выполнено фрезеровками на пятикоординатных станках, но это тоже — самое современное оборудование.

Соответственно, утверждать, что мы сегодня "отсталая страна" — это несусветная глупость. Есть лишь ряд технологических потребностей, пока что не решённых в российской промышленности. Например, уже упомянутые "долгоиграющие" керамические подшипники нашей микротурбины. В то же время мы видим, что российская научно-производственная база готова к производству и таких изделий, здесь вопрос лишь в экономике. Чтобы построить производство керамической продукции такого уровня для нашего изделия, это производство должно выпускать несопоставимо больший объём, чтобы сделать приемлемую стоимость. Прежде всего это вопрос конкуренции, грубо говоря — китайскую, японскую или немецкую продукцию купить пока намного дешевле, чем произвести здесь; нельзя поставить суперстанок только ради того, чтобы сделать четыре подшипника на опытную турбину.

"ЗАВТРА". Ну, это проблема всех компаний-инноваторов. На западе изобретателям тоже приходится выкручиваться в такой ситуации.

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Да, надо учитывать "эффект инновации". Например, если наша оборонная промышленность заинтересована в получении профессиональных двигателей в небольшом типоразмере, причём с применением самых современных материалов, этот процесс будет ускоряться вне зависимости от того, хотим мы этого или нет. Это видно просто по тому, как за последние 3-4 года армия вдруг обогатилась современной техникой.

"ЗАВТРА". Скажите, а кто вам помогает и что вам мешает в вашей работе?

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Вы знаете, мешают, скорее, производственные традиции, которые в России всё-таки достаточно косные. С одной стороны, это хорошо, потому что традиции позволяют делать меньше ошибок, но они же часто тормозят инновации.

Простой пример. Мы производим моделирование двигателей в компьютерной 3D-среде, то есть компонуем корпус двигателей со всеми деталями прямо в виртуальной 3D-модели. Эта же модель является исходным кодом для станка с ЧПУ или 3D-принтера, никаких чертежей, современное оборудование сразу "понимает" такой двоичный код. Но часть российских производств почему-то до сих пор требует перевести нашу 3D-модель в десяток ГОСТовских чертежей. А потом эти же чертежи их собственные конструкторы снова переводят уже в свою 3D-модель, чтобы "скормить" тем же станкам с ЧПУ!

Всё это тормозит и усложняет процесс и служит источником ошибок. Как говорят, "два переезда равны одному пожару", так вот — две переделки чертежей создают очень похожий эффект… И мы сегодня таких производителей переучиваем, приучаем к тому, чтобы они действовали, исходя из изменившихся реалий.

В итоге, из-за такой "притирки" смежников кооперация по производству этого двигателя заняла почти полгода. Кооперация в том смысле, что мы передавали готовое модельное решение со всеми необходимыми параметрами. И наши партнёры, надо отдать им должное и сказать огромное спасибо, брались за эти микропартии, экспериментальные, по сути, изделия, так как всё-таки в России есть удивительно нежное отношение к новому, уникальному, что мы и почувствовали, работая со своими смежниками по созданию нашей турбины. Ведь аддитивные технологии сегодня всё-таки только осваиваются российской промышленностью, и сделать просто "влёт" ту или иную деталь — это довольно сложно. Но наши партнёры активно включались и делали всё, что могли — в самых непростых условиях.

"ЗАВТРА". Есть ли интерес к вашим разработкам со стороны отечественной "оборонки", если не заходить в зону государственных секретов? Наше военное ведомство — насколько оно проявляет интерес к такого рода концепциям, как они воспринимают идею микротурбины для авиации, в том числе и для беспилотной?

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Давайте я отвечу почти философски. Я туда ещё не ходил, а ко мне ещё официально не приходили. "Товарищ майор" нами ещё не интересовался, но я предполагаю, причём с высокой долей уверенности, что поиск решений в этом направлении осуществляется нашим военным ведомством уже давно и очень активно. Я ведь вижу, как довольно крупные институты работают именно над этой задачей, и рано или поздно мы с этой стороной применения нашего изделия, конечно, столкнёмся.

"ЗАВТРА". То есть либо гора придёт к Магомету, либо всё-таки Магомет придёт к горе?

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Вот именно. У нас нет антагонизма по отношению к нашей оборонной промышленности, но и опыта взаимодействия с ней тоже нет. Мы вообще — частная команда. Мы даже юридическое лицо специально под этот проект пока не создавали. В общем, у нас была задача — построить двигатель. И мы её выполнили

"ЗАВТРА". А сколько человеко-часов потребовалось, чтобы сделать эту малютку?

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Скажем так, от "идеи, нарисованной на салфетке" и до воплощения двигателя в опытном образце прошло два года, что вылилось в напряжённый труд двух десятков людей, хотя, конечно, и не на полном рабочем дне.

"ЗАВТРА". То есть это достаточно сжатый срок от идеи до образца.

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Я считаю, что сегодня производственные компетенции можно обретать очень быстро. Для этого достаточно доступа к источникам технологических знаний и мотивированной, слаженной команды. Сама же высокотехнологическая продукция не является сегодня каким-то табуированным знанием, к которому могут прикасаться только суперпрофессионалы, "избранные или специально обученные люди", как иногда в шутку говорят. Всё в инновациях создаётся поиском, мозговыми штурмами, оценками, перебором вариантов. Это очень непростой процесс, и тут на первый план выходит мотивация.

"ЗАВТРА". Есть мнение, что сейчас инновационное производство построить гораздо легче, чем даже 20 лет тому назад. Например, я слышал, что тот завод, который Советский Союз по АФАР-радарам для своих военных самолётов строил целое десятилетие, сегодня можно за полтора года собрать прямо в чистом поле — и это не будет каким-то стахановским подвигом. Насколько это правда?

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Россия и Советский Союз всегда славились прежде всего способностью к мобилизации, к производству невероятного за очень короткие сроки. Поэтому, конечно, даже советские стройки уже были примером высочайших темпов освоения новых технологий и нового знания — и атомный, и космический проект, и менее "громкие" вещи, которые тоже всегда были на мировом уровне. С другой стороны, нынешние технологии в самом деле при желании позволяют производственнику буквально "прыгать через ступеньки", создавая в ещё более сжатые сроки совершенно новые изделия, часто основанные на новых, уникальных подходах. Нынешнее время — настоящая эпоха возможностей для думающих, активных людей. Настоящее "время мечты".

"ЗАВТРА". Касательно вашей мечты хотел задать вопрос. Мы начали наш разговор с "дома будущего". Я тоже истовый фанат будущего, поскольку прекрасно понимаю, что без движения вперёд любое общество медленно сползает назад. Ваше мнение: что общество получит от сегодняшних инноваций, таких, как ваша микротурбина или концепция автономного дома?

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Если говорить о мечте или о нашей философии, то я считаю, что любой проект должен исходить из чётких философских оснований, из ясного видения будущего мира, в котором твой проект является важным, критическим элементом. Иначе будешь всю жизнь думать об "инновационной расчёске для волос". Я условно говорю, подчёркивая, что сегодня часто люди пытаются сделать бесполезные вещи, не обижая ни в коем случае разработчиков новых вариантов расчёсок. Просто мне это не интересно, новые расчёски наш мир не изменят. Например, если уж мы строим автономный энергоизбыточный дом, надо себе сказать, что он ничем не привязан к земле, кроме фундамента.

"ЗАВТРА". То есть захотели в Карелию — полетели в Карелию. Захотели на южный берег Крыма — полетели на южный берег Крыма?

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Да, ровно об этом речь: дом должен в некоем идеальном образе будущего стать и вашим транспортным средством. Ничего нереального в этом нет. Но это, конечно, уже совсем другая история, которую не стоит сразу привязывать к нашей скромной микротурбине. Она может стать не более чем маленьким шажком к такому образу будущего.

"ЗАВТРА". Сергей, большое спасибо за беседу. Я надеюсь, может быть, через два года, может, уже через год увидеть энергетическую установку с вашим "сердцем" — крошечным турбореактивным двигателем, микротурбиной. Пусть даже под грифом "секретно", в виде сообщения, что где-то в России начаты испытания нового БПЛА для нужд Минобороны, с "инновационным турбореактивным двигателем". И, конечно, желаю, чтобы вы не потеряли энтузиазма на длинном пути к вашей мечте.

Сергей ЖУРАВЛЁВ. Энтузиазма точно не потеряем. Надеюсь, его хватит надолго. Как всегда говорят, были бы деньги — было бы и счастье. Но, тем не менее — и находим, и делаем, и сделаем.

Материал подготовил Алексей АНПИЛОГОВ

Эволюция не по Дарвину

Эволюция не по Дарвину

Алексей Анпилогов

человечество перед лицом кризиса

Почему толпа глупее отдельно взятого человека, почему европейская армия разбивала туземцев в Африке и почему в эволюции выигрывают сложные упорядоченные системы?

Пионерами жизни на Земле были так называемые "дарвиновские" создания. Дарвиновскими их называют потому, что они подчиняются естественному отбору, причём делают это впрямую, расплачиваясь своими жизнями. Родилось поколение со случайными мутациями — те, кто унаследовал выгодные мутации, размножились, а остальные "загрустили и померли". И унеслись вдаль по реке времени, вслед за динозаврами и трилобитами.

Что тебе генетика выдала — с тем и живи. Если твоя мутация повысила шансы на выживание, тебе повезло. Рассматривая живую эволюцию, понимаешь: дарвиновские создания в чистом виде заканчиваются где-то на уровне изобретения живыми существами нервной системы и условного рефлекса. До создания нервной системы эволюция повсеместно плодит гекатомбы трупов — каждое новое поколение, по сути дела, вынуждено заново приспосабливаться к окружающей среде. "Зима застала нас в трусах" и "зима же была так близко!" — только в глобальном масштабе, миллион лет за миллионом лет. Что с того, что кишечные палочки плодятся каждые пятнадцать минут? Сдвиньте спектр антибиотиков, подождите с десяток поколений — и можете снова убивать проклятую E.coli старым добрым пенициллином.

А вот нервная система порождает других тварей. Это "скиннеровские" создания, названые по фамилии одного из столпов бихевиоризма — Берреса Скиннера. Кому-то может нравиться или не нравиться сама концепция бихевиоризма, но она работает. Рыба плывёт туда, где глубже, человек ищет, где лучше.

У таких созданий жизнь получается уже гораздо стройнее и приятнее, чем у дарвиновских. Скиннеровские твари успешно побеждают в эволюции порождения Дарвина. Рачок-дафния всегда увидит бактерию и с помощью своей примитивной нервной системы сложит стимул голода с возможностью сытно пообедать. Чем сложнее система, тем более сложные реакции она может породить — и скиннеровские создания всегда обыграют создания Дарвина, которым надо ждать следующего поколения, чтобы изобрести что-то новое. Но и скиннеровские твари уязвимы: первый акт их обучения всё равно представляет собой подбрасывание монетки — тварь выбирает ход наугад, из числа принципиально доступных ей вариантов. Если вариант оказался удачным, она выживает, а если вариант оказался проигрышным — может погибнуть.

И здесь на сцену эволюции выходят следующие твари, названые в честь Раймунда Поппера, чьи идеи оказали одно из самых сильных влияний на философию и науку ХХ века. Часто, как и в случае с дарвинизмом и бихевиоризмом, идеи Поппера редуцируют до вульгарности, не понимая принципа фальсифицируемости, на котором сегодня основывают всю практику научного знания.

"Попперовские" создания сидят в сторонке и наблюдают за потугами скиннеровских и дарвиновских, одновременно "фальсифицируя" их действия. Эдакие мудрые обезьяны на холме, которые сидят и ждут, что там начнёт проплывать по реке мимо них. Попперовские создания, в силу своей сложной и нетривиальной внутренней организации, умеют "проигрывать" будущие действия в своей внутренней информационной среде ещё до их начала в реальном мире и, фигурально выражаясь, позволяют "гипотезам умирать вместо них". На этой стадии эволюции возникают высшие животные.

На критике начальных гипотез основана наша наука и вообще феномен цивилизации. Мир не может двигаться вперёд, не работая с виртуальными моделями, поскольку вместе с ростом сложности мира растёт и непредсказуемость правильного выбора. Человеческий уровень сознания подразумевает манипулирование моделями и гипотезами. Даже наш язык, речь — это модель окружающего мира. "Собраться решить послать купить выпить". Все русские всё поняли. А англичане? Набор глаголов какой-то, что эти русские снова замышляют?

Главный инструмент ума — язык. Язык позволил добывать и брать на вооружение опыт других. Теперь колесо нужно изобрести лишь раз в истории. Изобретение не умирает со своим носителем и не требует повторного открытия. Всё, я уже увидел колесо, спасибо, всё понятно, поехали дальше.

Следующая остановка — грегорийские создания. Названы они в честь английского психолога Ричарда Грегори, который первым ввёл понятие когнитивной психологии. Эти создания — мы с вами. Мы берём орудия ума из окружающей среды, что позволяет нам улучшать как наши собственные генераторы гипотез — мозги, так и наши орудия труда для проверки своих мыслительных гипотез — ещё до момента их первого использования. Грегорийское создание никогда не будет без надобности "изобретать велосипед" — оно сначала пойдёт в библиотеку или вуз, а уж потом начнёт действовать. Условием возникновения грегорийских созданий, судя по всему, является развитая письменность и сложная культура — как сказал Ньютон, "если я видел дальше других, то потому, что стоял на плечах гигантов".

Все мы — грегорийские создания, и не дай Бог нам снова стать дарвиновской тварью в толпе, мечущейся внутри корабля, наткнувшегося на айсберг. Особенно — если это корабль мирового человечества, налетевший на метафизический айсберг следующего мирового кризиса.

Невзороф.Live

Александр Проханов 8 декабря 2016 0 главы из романа

Глава 18. Работа по плечу

Александр Глебович Невзороф был богатырь и искал себе работу по плечу. Он решил расширить Волгу, чтобы в неё могли заходить океанские теплоходы, и иностранные туристы увидели, наконец, город Чебоксары. Но работа по расширению Волги показалась ему малоинтересной. Александр Глебович Невзороф решил заняться отысканием в небе новых планет. Он купил телескоп и стал искать новые планеты. Но все планеты были старые. Ему удалось найти только некоторое количество космических пылинок, и он решил этим пылинкам дать имена своих друзей с "Эха Москвы". Одну космическую пылинку он назвал Ольгой Журавлёвой. Другую космическую пылинку он назвал Ольгой Бычковой. Третью пылинку назвал Лесей Рябцевой. Четвёртая пылинка была Наргиз Асадова. Ещё одна пылинка была Майя Пешкова. И совсем уж едва заметная пылинка была Алексеем Венедиктовым, который вращался вокруг своей оси, и у него было магнитное поле. Этим магнитным полем Алексей Венедиктов стал притягивать к себе остальные пылинки. Когда они подлетали к нему, он их поглощал, и возникал ком космической пыли, из которого потом возникала новая планета.

Этой новой планетой оказалась Хиллари Клинтон. У неё было небесное тело. К этому телу прилепился красный карлик, который был её мужем Биллом Клинтоном, но она его смахнула, и Билл Клинтон куда-то исчез. Зато у Хиллари Клинтон была Чёрная дыра. В этой Чёрной дыре пропадали целые галактики. Хиллари Клинтон пульсировала своей Чёрной дырой и поглощала одну галактику за другой, а сама от этого становилась всё более тучной и всё более небесной. Наконец, она устала вращаться по орбите вокруг Солнца и решила опуститься на Землю. Она упала на Землю в районе Нижней Тунгуски, и все решили, что это Тунгусский метеорит. Падение Тунгусского метеорита наблюдал Александр Глебович Невзороф и решил найти его. Он отправился на поиски Тунгусского метеорита. Александр Глебович увидел гастарбайтеров, которые мостили очередную московскую улицу гранитной плиткой, и спросил:

— Где Тунгусский метеорит?

Гастарбайтеры махнули ему куда-то вдаль и сказали:

— Метеорит там.

Александр Глебович Невзороф пошёл в том направлении и увидел одиночный пикет, в котором стоял писатель Акунин и требовал отпустить на свободу министра Улюкаева. Александр Глебович спросил у Акунина:

— Вы не знаете, где Тунгусский метеорит?

Акунин махнул куда-то вдаль и сказал:

— Метеорит там.

Александр Глебович Невзороф пошёл в том направлении и оказался на Лубянской площади перед зданием ФСБ. Дверь в здание ФСБ, которое недавно сжёг один знаменитый художник, теперь была отреставрирована. Невзороф открыл дверь и вошёл в здание. У входа стоял караульный, и Невзороф спросил его:

— Вы не знаете, где здесь Тунгусский метеорит?

Караульный вежливо объяснил Невзорофу, на каком этаже и в каком кабинете находится Тунгусский метеорит. Невзороф вошёл в указанный кабинет и увидел Тунгусский метеорит. Тунгусский метеорит сидел за столом и просматривал бумаги. На стене над его головой висел портрет Дзержинского.

— Что вам угодно? — спросил Невзорофа Тунгусский метеорит.

— Прибыл в ваше распоряжение, — ответил Невзороф.

— Тогда я поручаю вам ответственное задание: вы должны внедриться в банду террористов, которые хотят в Москве совершить террористический акт. Вот вам явки и адреса. Ваша легенда: вы мальчик из далёкой пакистанской деревни, и зовут вас Рашид.

Невзороф взял позывные, адреса и явки и внедрился банду.

Когда он пришёл на явочную квартиру, то увидел человека, похожего на музыканта Макаревича, который большим кухонным ножом резал морковку, зелёный лук, кабачок, кидал всё это на шипящую сковородку, поливал яйцом, кидал кусочки гусиного жира, удерживал некоторое время на пару и раскладывал по тарелкам. Александр Глебович Невзороф понял, что этот человек, выдающий себя за Андрея Макаревича, готовит взрывчатку. Потом он увидел нескольких женщин: Ольгу Бычкову, Ольгу Журавлёву, Лесю Рябцеву, Наргиз Асадову, Оксану Чиж и Майю Пешкову. Это были смертницы. Перед ними лежали пояса шахидов. Человек, похожий на Андрея Макаревича, наполнял эти пояса взрывчаткой. Руководитель ячейки, выдававший себя за Алексея Венедиктова, стал надевать пояса шахидов на смертниц. Он долго ощупывал их бёдра, живот, груди, и было видно, что смертницам это нравится.

Когда смертницы были готовы, предводитель Алексей Венедиктов показал им объект террористического акта — это был московский ресторан "Ваниль". Там собирались авторитеты криминального мира, некоторые из них являлись министрами или помощниками министров и работали в Минэкономразвития, Министерстве культуры, Министерстве обороны. И здесь, в ресторане "Ваниль", они собирались на свои совещания отрабатывать сложные схемы: как бы им обхитрить Следственный комитет. Когда всё было готово к взрыву, и взрыв этих авторитетов и заместителей министра неминуемо вызвал бы в обществе резонанс, вся компания сидела за столом и требовала себе морепродуктов. Александр Глебович Невзороф с изумлением увидел среди них и Тунгусский метеорит. Он не стал задавать много вопросов и решил, что это часть разработанной Тунгусским метеоритом операции.

Смертницы вошли в ресторан "Ваниль" и подсели к заместителю министра, но они не ожидали, что в ресторане появится собака-кинолог. Собаку звали Станислав. Она привыкла всё обнюхивать. Она подошла к смертницам и стала обнюхивать их ляжки, животы, груди, а потом стала засовывать нос им под юбки в пояса шахидов и что-то жевать: собака Станислав жевала котлеты, которыми были наполнены пояса шахидов — замечательные котлеты, изготовленные Андреем Макаревичем. Были произведены аресты. А Александр Глебович Невзороф удивился мудрости Тунгусского метеорита, который провёл всю операцию бескровно, потому что не хотел жертв. Александр Глебович решил было обратиться к Тунгусскому метеориту за вознаграждением, но оказалось, что Тунгусский метеорит — это Хиллари Клинтон, которая разъяла свою Чёрную дыру и вобрала в себя Александра Глебовича Невзорофа.

Александр Невзороф оказался в полной темноте. Но услышал, что здесь кто-то есть и тяжело дышит. Он включил фонарик и увидел, что в Чёрной дыре находятся Билл Клинтон и Моника Левински, а сама Чёрная дыра является Овальным кабинетом Белого дома. Моника Левински увидела Александра Глебовича Невзорофа и пожаловалась Клинтону на то, что здесь появились посторонние люди. В это время Моника Левински надевала себе на рот респиратор.

Билл Клинтон, помня свою старую дружбу с Александром Глебовичем Невзорофым по Йельскому университету, где Александр Глебович работал трубочистом, попросил того покинуть Овальную комнату. Обратный путь из Чёрной дыры Хиллари Клинтон был непростым и занял у Александра Глебовича Невзорофа несколько лет. Когда он, наконец, выбрался из Чёрной дыры, исхудалый, ослепший от темноты, то оказался на берегу Волги.

— Какое счастье! — сказал он. — Наконец, я нашёл себе работу по плечу.

С этими словами он воткнул в береговой песок детский совочек и стал лепить куличики.

Факты против лжи